© Уленгов Ю. А., Выборнов Н. Э., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Мотор древнего «бобика» натужно хрипел, под капотом что-то нехорошо стучало. И проблема явно была не в пропущенном техобслуживании или кривых руках механиков: в гараже при районной управе работал мастер с золотыми руками. Просто, сколько ни перебирай выпущенные чертову тучу лет назад движки, сколько ни меняй расходники, ресурс уже вышел. А на закупку новых машин денег не выделяли и не собирались. Это не родное отделение с «А-шестыми», увы. Впрочем, «А-шесть» по такому дерьму и не проедет.

Водитель повернул руль, съезжая с хоть и разбитой, но все же асфальтовой дороги на грунтовку, и я чуть не улетел головой в потолок. Выматерившись сквозь зубы, я дотянулся до ремня безопасности и пристегнулся в надежде, что это хоть немного уменьшит тряску. Рессоры скрипели, «уазик» бросало из стороны в сторону, и я почувствовал совсем не характерную для себя тошноту. Растрясло, укачало, блин.

Еще и с улицы какой-то кислятиной тянет. Наверное, очередной выброс с целлюлозоперерабатывающего комбината, который снабжал страну промышленным картоном, а воздух в городке – ароматами отходов. Как тут люди живут? Не понимаю. А еще говорят, мол, глубинка, природа, воздух свежий. Ага, свежий. Аж два раза. Московский смог и то приятнее.

Окно можно было и прикрыть, но сержант, сидевший за рулем, смолил одну сигарету за другой. Я к табаку пристраститься не сумел, но в милиции эта привычка повальная, найти некурящего очень сложно. И ничего не поделать, «наша служба и опасна, и трудна». Особенно тут, в одном из райцентров Брянской области, вдалеке от столичного лоска. Место-то вроде тихое, но геморроя меньше все равно не становится: кражи, ограбления, пьяные драки… В столице преступления серьезнее встречаются, жестче, а здесь девяносто процентов – банальная бытовуха. Не видит народ просвета, вот и бухает. «Спьяну жизнь херово видно, даже легче жить» – как пел незабвенный. А там, где алкоголь, да еще и некачественный, – там и все сопутствующее. Жена не дала мужу похмелиться – он ей голову молотком проломил. Над трупом «чекушку» приговорил, полегчало – вызвал милицию. Два кореша сидели, бухали, пока один ходил к соседу сигарету стрелять, второй бутылку допил, ему не оставил. Двенадцать ножевых. Алкаш залез к соседу за тазиком алюминиевым, на бутылку сивухи не хватало, тот его застукал. Стыдить начал, мол, как так жить можно, тот и устыдился. До такой степени, что насмерть соседа забил, неприятно, видать, стало нотацию слушать. Мрак, в общем.

Я уже почти решился закрыть раздвижную форточку, когда сержант закурил очередную сигарету. Жесть какая, сколько можно? Я уныло вздохнул и уставился в окно, но и тут ждала засада: снаружи все заволокло густым туманом, сквозь который не было видно ровным счетом ничего. Даже свет мощных фар «УАЗа» бессильно гас уже в каком-то десятке метров от машины.

– Чего-то мне хреново, – проговорил водитель, сбрасывая скорость до тридцати.

Трясти стало меньше, но то, что время, которое потребуется на остаток пути, увеличилось как минимум вдвое, раздражало.

– Так курить надо меньше, – ответил я, бросил взгляд на сержанта. Что-то он и впрямь выглядел сильно так себе, аж позеленел. Видимо, действительно хреново. – Ты что, бухал вчера?

– А что, заметно? – поморщился он.

– Только слепой не увидит, – кивнул я.

– Да, брат из рейса вернулся, – ответил он, вывернул руль. – Опять фонари не работают, что ли…

Дорога стала совсем никакой, но на черепашьей скорости это не особо беспокоило. Зато водитель от последствий вчерашних возлияний, похоже, совсем поплыл. Он, в отличие от меня, был из местных и хотя бы примерно знал, что и где находится, но сейчас то ли из-за плотного тумана, то ли не из-за менее плотной пелены в голове потерял ориентацию.

– Черт, я не помню этих домов, – проговорил он. – Хрень какая-то.

Я поморщился, но ничего не ответил. Больше, чем местные обычаи, меня выводил из себя только брянский выговор – быстрый, неразборчивый и с уродливым, коверкающим язык «гыканьем». Ответить сержанту – значит спровоцировать сержанта на дальнейшие словоизлияния, а это последнее, что мне сейчас хотелось бы слушать.

Я достал из кармана телефон, чтобы хоть немного отвлечься, и увидел, что сети нет, даже 2G. Связь здесь вообще работала как-то странно и непонятно для меня, привыкшего к стабильному московскому LTE. Сеть то пропадала, то появлялась, иногда российские операторы не работали, зато прекрасно ловились белорусские. Та еще аномалия.

Решив, что пялиться в телефон нет смысла, я уставился в окно, за которым сквозь плотную пелену тумана стало видно так и не успевшую стать привычной за полгода картину: полуразваленные дома, сараи и другие постройки непонятного назначения, покосившиеся ворота. Кое-где в окнах мелькали огни свечей: похоже не работало не только уличное освещение, но и в домах пропал свет.

– Слушай, ты быстрее бы ехал, а, – попросил я. – Мне «висяк» в коллекцию не нужен, я в местном РУВД всю жизнь сидеть не собираюсь.

– Да нормально все будет. – Сержант поморщился и помотал головой. – Сто процентов, бытовуха. Пили, поссорились, один другому башку утюгом раскроил и домой ушел отсыпаться. Сейчас найдем его, пока в невменозе, погрузим в «бобик», завтра проспится, в штаны нагадит и будет чистосердечное писать.

Так и сказал «нагадит». Но стоило признать, что он был прав, скорее всего ситуация действительно не особо сложная. Да и участковый, судя по голосу, не волновался, значит, там не жесткий криминал, а бытовое убийство. Но вроде от города до села километров пять, а потом по самой деревне минут пять, а едем уже минут двадцать.

– Ты куда нас завез, Сусанин? – спросил я, понимая, что дорога как-то странно затянулась.

– Да хрен его знает, – пожал плечами сержант, помотал головой и резко остановил машину так, что ремень больно впился мне в грудь. – Туман этот все, блин. Чего-то мне совсем нехорошо…

Я снова вытащил из кармана смартфон, включил навигатор, но GPS отказывался находить наше местоположение. Ладно хоть офлайн-карта работала, нужно было выйти, посмотреть улицу и номер какого-нибудь из ближайших домов, может быть, спросить дорогу у аборигенов, если таковые попадутся на глаза.

– Подожди меня тут, – сказал я, освобождаясь от ремня, открыл дверь и спрыгнул на землю.

«Тиха украинская ночь». Местную ночь, конечно, нельзя было полноправно назвать украинской, но родина Тараса была совсем рядом. А вот про тишину – правда: я не слышал ни звуков фур, проезжающих по проходящей совсем недалеко трассе, ни голосов. И даже животные как-то притихли.

Туман будто стал еще плотнее, казалось, можно протянуть руку и пощупать мягкое облако. Чтобы разглядеть номер дома, пришлось включить вспышку на телефоне и подойти вплотную к забору, стоявшему на страже частной жизни жителей села. Быстро отыскав номер и название улицы на карте, я развернулся и крикнул:

– Слышь, а ты в курсе, что нам вообще в другой конец села?

Сержант не ответил, он оказался слишком занят тем, что блевал. Встал, нагнувшись и упершись руками в колени, и стал извергать из себя содержимое желудка вперемешку с какой-то слизью. Похоже, парню было совсем хреново, а мне оставалось только стоять в стороне, не зная, как помочь. Да и не особо я горел желанием лезть, если честно.

Похоже, напитки, которыми они вчера праздновали возвращение брата-дальнобойщика, оказались совсем плохого качества. Я вообще предпочитал не пить ничего, купленного в местных супермаркетах, опасаясь нарваться на контрафакт и ослепнуть от отравления метанолом. Насколько мне рассказывали знакомые, практически весь элитный алкоголь в провинции – подделки различного качества. Что уж говорить про дешевое бухло?

– Вот тебе и дедовский самогон, – пробормотал сержант, подтвердив мою догадку, наклонился и испустил очередную тугую струю. Прислонился к борту машины спиной, вытер губы тыльной стороной ладони и сплюнул. – Больше не пью.

– Что-то тебе совсем плохо, – кивнул я. – Сходил бы проверился, УЗИ печени сделал, кровь сдал. Может, врач назначит хоть что-то.

– Знаю я этих врачей. – Он помотал головой, но тут же схватился за нее руками, будто боялся, что отвалится.

– Слушай, иди-ка ты в салон, я сяду за руль. Вроде нашел на карте нужный дом, доедем как-нибудь.

– Ты прав, наверное, – кивнул он, снова поморщился, очевидно, от накатившего приступа тошноты. – Черт, сейчас опять блевану.

– Только не в машине, – предупредил я его. – Можешь, конечно, в «стакан» залезть, там металл везде да коврик резиновый. Особо не напачкаешь. Но лучше потерпи.

– Еще в «стакане» не ездил, – поморщившись, ответил он, сплюнул и двинулся к пассажирской дверце.

Я потянул на себя ручку, забрался на водительское сиденье и захлопнул дверь. Дождался, пока сержант устроится, повернул ключ, заставив двигатель недовольно заворчать, вынул из кармана смартфон и прикинул примерно, куда ехать. Построив у себя в голове маршрут, медленно тронул «бобик».

Местные дороги оказались хитрее, чем я ожидал. Мы проехали всего полторы сотни метров, и грунтовку пересекла еще одна дорога, которой на карте не было. Выругавшись, я продолжил гнать «УАЗ» вперед, пока не добрался до приметного ориентира – здания котельной, которое стояло вплотную к нужному перекрестку.

Я вывернул руль, проехал еще чуть-чуть вперед и снова повернул, заезжая на асфальтированную дорогу. Это был кратчайший путь до противоположного конца села, куда нам и было надо.

В свете фар мелькнула собака, которая быстро перебежала дорогу и исчезла в зарослях на противоположной стороне, отправившись по своим делам. Еще через сто метров мы встретились с более продвинутым представителем местной фауны.

У края дороги, подняв руку, стоял один из аборигенов – здоровый мордатый мужик в ватной куртке. Пришлось притормозить, но глушить двигатель я не стал: мало ли чего он может выкинуть? Тем более что местный житель оказался изрядно пьян: он пошатывался и периодически бормотал какую-то непонятную околесицу с изрядной долей матерщины.

– Слышь, – изрек он, с трудом сфокусировав на мне взгляд своих мутных глаз. – Вы городские, что ли? А чего свет вырубили?

– Понятия не имею, дядь, – ответил я. – Ты бы шел домой, проспался, а нам по делам ехать надо.

– А че за дела? – не понял он.

– Тебя это не касается. – Разговаривать с ним у меня не было никакого желания, тем более что уже казалось, что от смеси запахов тяжелого водочного перегара и странного кислого тумана меня самого вот-вот стошнит. – Когда касаться начнет, уже за тобой приедем, понял? Свободен.

– Ладно, ладно. – Толстяк, похоже, понял, что я не намерен вести диалог, и решил отвалить.

Он обошел машину, цепляясь рукой за капот, чем заставил меня недовольно скрипнуть зубами, и пошел в том же направлении, куда только что скрылась собака, но запутался в собственных конечностях и свалился в кусты, огласив улицу несколькими нецензурными выражениями.

Я побоялся, что мой напарник сейчас потребует, чтобы мы пошли и немедленно спасли алкаша, но сержант опустил голову на грудь и, похоже, заснул, даже не заметив произошедшего. Оставалось только вновь тронуть машину.

Минут через десять я добрался до места назначения. Может быть, приехал бы раньше, но, к своему стыду, заблудился в трех соснах и проехал мимо нужного здания. Пришлось делать крюк, потом выходить, снова отыскивать на ближайшем строении табличку с указанием улицы и номера дома.

Я остановил «УАЗ» на дороге, не рискнув заезжать на импровизированные мостки, представлявшие собой железные ворота, брошенные поверх нескольких толстых бревен, заглушил двигатель и растолкал сержанта. Того, похоже, совсем разморило, а от сна в движущейся машине он совсем одурел. Но послушался, вылез из тачки, зачем-то прихватив свою «ксюху», будто кто-то мог на нас напасть, и встал, прислонившись спиной к двери «УАЗа».

Окраина села вообще представляла собой жалкое зрелище. Три или четыре дома вокруг заброшены, один вообще развалился, кое-где покосились заборы, а участки заросли полынью, крапивой и сорной коноплей. Дом, который был нам нужен, и сам выглядел как заброшенный, но у него хотя бы была целая крыша. Значит, хозяин хотя бы топил печь, а балки и стропила не прогнили насквозь от сырости.

Участковый нас встречать не вышел, хотя звук движка «бобика» был наверняка прекрасно слышен в хлипком строении. Я решил не дожидаться приглашения, открыл ворота и вошел в неухоженный и заросший крапивой двор. Мои ожидания оправдались: похоже, что дом действительно принадлежал какому-то местному ханурику. Крыша сарая провалилась внутрь, возле собачьей будки валялся ошейник на цепи, проходима была только небольшая тропинка, ведущая к крыльцу. Нормальный человек так жить не станет.

Я двинулся в сторону входа, стараясь избегать колючих листьев. Под подошвой хрустнули осколки бутылки, и я выругался: туфли стоили три сотни баксов, не хватало только пропороть подошву. Уверен, адекватной замены не купить не только в дыре, куда меня сослали, но и в самом Брянске.

Встал, прислонившись к стене, проверил подошву – все оказалось в порядке. Слава богу. Двинулся дальше, стараясь смотреть, куда наступаю, но все-таки умудрился обжечь ладонь о торчащий стебель крапивы, поморщился и почувствовал всплеск раздражения. Мысленно проклял и этот город, и аборигенов, которые ничего, кроме дешевого алкоголя и поиска денег на него, не знают, и ублюдков, которые везде ходят с камерами и снимают что ни попадя и себя-дегенерата.

К крыльцу вела покосившаяся лесенка из прогнившего дерева. Следы краски, даже если она здесь и была, давно стерлись, всюду росли плесень и лишайники.

Каждую секунду ожидая, что ступени проломятся под моим весом, я поднялся вверх, толкнул входную дверь и вошел в помещение, из которого потянуло запахом застарелой мочи, водочного перегара и почему-то железа.

– Эй, есть тут кто? – спросил я.

Ответа не было. Я прислушался, но не услышал ничего подозрительного, поэтому двинулся дальше. Прошел мимо кухни, заваленной пустой стеклотарой, похоже подготовленной к сдаче, чуть не споткнулся о валяющийся на полу разбитый старинный торшер и толкнул дверь, ведущую в следующее помещение.

Это был зал. Такой вывод я сделал по продавленному дивану с разорванной во многих местах коричневой обивкой, и пузатому телевизору. На полу кто-то копошился. Я опустил взгляд и присмотрелся. Зря.

Стоило мне разглядеть, что именно там происходит, как в желудке все перевернулось, а недавно съеденный ужин стал подниматься вверх. Правда, блевануть организму не позволил мозг, не поверивший в увиденное и лихорадочно пытающийся отыскать причину галлюцинаций.

На полу жрали мужика. С азартом и упоением, с аппетитом, давясь и размазывая по лицам кровь вперемешку с желчью и дерьмом из вывалившихся наружу потрохов. Мозг отказался оценивать происходящее и перешел в режим наблюдения, бесстрастно фиксируя увиденное.

Жрущих было трое: мужик в милицейской форме, наверное, тот самый участковый, что должен был нас встречать, и две женщины – должно быть, понятые. Ну а жрали они, действуя методом исключения, жертву преступления. Что, мать его, здесь происходит вообще? Мне местные с первого дня малость двинутыми кажутся, но не до такой же степени!

Милиционер внезапно оторвался от своего занятия, поднял голову и посмотрел на меня. Сердце сделало кульбит и бешено заколотилось где-то в области горла, меня бросило в жар, и я почувствовал, как между лопаток ползет струйка липкого пота. Черт, у нормального человека такого взгляда быть не может!

Если до этого я думал, что здесь имеет место пусть и необычное, но помешательство, или в селе действует какой-нибудь древний культ каннибалов, то, заглянув в глаза участковому, я понял, что обе мои теории несостоятельны. ТАК смотреть живой человек не может. Тогда что это? Апокалипсис? Страшный суд? Мертвые поднялись, чтоб питаться от живых? Но ведь мертвый мужик ведет себя так, как трупу и положено – лежит и не двигается. Безумие какое-то.

Участковый неестественно повел шеей и оскалился. Я сглотнул. Перекошенная, испачканная кровью рожа выглядела ужасно. Я невольно сделал шаг назад – и участковый потянулся за мной, издав плотоядное урчание. Да ну на фиг! Я на такое не подписывался!

Развернувшись, я рванул к выходу, а за спиной послышался топот. Мать твою, эта тварь идет за мной! Я спрыгнул с крыльца, запнулся и еле удержал равновесие, чтобы не завалиться всем телом в заросли крапивы.

Я добежал до металлической калитки и выбежал со двора, закрыв за собой створку и прижавшись к ней спиной. Забор даром что был дряхлый, но очень высокий, почти на голову меня выше. Человек без подготовки не перепрыгнет, хоть пару секунд, но потратит, а мне только этого и надо.

Под руку попалось кольцо, с помощью которого можно было закрыть засов. Все детали простецкого механизма порядком заржавели, но я все же решил потратить пару секунд на то, чтобы попасть в паз металлической полосой, после чего развернулся и рванул к машине.

– Саня, за рацию! Бегом! – проорал я. – Там психи какие-то, надо ОМОН вызывать!

На хрен! Что-то мне подсказывает, что просто скрутить каннибалов не получится, тут стрелять придется, и тогда я из этой дыры никогда в жизни не выберусь! Завалишь жруна этого, а тебе превышение самообороны вкрутят или еще чего похуже. Особенно учитывая, что тот, кого придется валить, – сам мент, хоть и деревенский. Мне такого не надо, пусть им занимаются те, кому по инструкции положено! А я человек маленький, я тут этих людоедов посторожу, чтоб не сбежали до приезда.

Из-за серого кузова «бобика» вышел сержант. И он совсем не торопился лезть в «УАЗ», чтобы вызвать подмогу. Совсем наоборот, водитель смотрел на меня таким же безумным взглядом, как и участковый до этого. Да какого хрена тут происходит?!

Я сунул руку под куртку, расстегнул клапан наплечной кобуры и достал пистолет. Кажется, мне придется сгнить на Брянщине. Даже если меня не посадят, о переводе назад в столицу придется забыть. Шутка ли – против собственного напарника оружие применить? Но лучше я его, чем он меня. Что за помешательство вообще?

Саня, странно покачиваясь, направился в мою сторону, подволакивая ноги и что-то едва слышно сипя. Может, ему плохо опять? Помощь нужна?

– Саня! Сань, ты чего? Тебе плохо?

Нет ответа.

– Сань!

Никакой реакции. Только еще ближе ко мне, руки тянет, урчит плотоядно, совсем, как участковый. Хорошо, хоть за «ксюхой» не тянется.

– Саня, не надо, – попросил я у него, снимая «макаров» с предохранителя и досылая патрон. В то, что слетевший с катушек сержант меня услышит, я не верил, но просто так выстрелить в сослуживца не смог. – Саня, я же стрельну!

Но он никак не реагировал, только продолжал идти в мою сторону. Между нами было метров семь, когда я наконец решился, задержал дыхание и потянул на себя спусковой крючок.

Что бы ни думали мальчишки, выросшие на компьютерных играх, пистолет Макарова – прекрасное оружие для милиционера. Часто его даже не приходится применять, достаточно просто показать ствол и помахать перед носом зарвавшегося быка удостоверением, чтобы он успокоился. Ну а если уж придется… Пуля, выпущенная из «ПММ», обладает превосходным останавливающим действием, а попадание в плечо гарантированно выводит из строя любого противника. Просто, эффективно, безопасно.

На это я и рассчитывал. Только вот сержант неудачно качнулся, зацепившись ногой за край мостка, и пуля пошла ему точно в середину лба, оставив аккуратное входное отверстие и оросив грунтовку фонтаном из крови, кости и мозгового вещества. Тело напарника осело на землю, а я почувствовал себя, мягко говоря, неудобно.

– Твою мать! – Только и оставалось, что ругаться.

Я развернулся, взяв на прицел калитку, заранее представляя себя в зале суда. И заголовки газет: «Оперуполномоченный сошел с ума, расстрелял напарника, участкового и двух понятых». Ни мои коллеги, ни журналисты не станут разбираться, что на самом деле произошло, надо им это.

Да и то, судить будут, если только сам сдамся, а иначе пулю в голову и в номерную могилку где-нибудь на сельском кладбище…

Однако калитка не открылась, и психи из нее не повалили. Они стучались с противоположной стороны, скреблись, но мозгов схватиться рукой за ручку и повернуть им явно не хватало.

Черт! Предупредительный!

Я поднял ствол в стремительно темнеющее небо и потянул спуск. Все! Теперь не придерутся. Наверное.

В калитку ударили. Не очень сильно, так, будто тычется кто-то. Я вспомнил безумный взгляд участкового, и меня передернуло. М-мать! Что делать?

С одной стороны, оставлять трупоедов просто так здесь нельзя: мало ли, придет какая-нибудь сельская баба, откроет калитку на звук – и привет. С другой… С другой стороны, у меня теперь есть свои проблемы, да такие, что охренеть можно. Мне точно не до участкового с понятыми сейчас, хотя их тоже так бросать не дело. Не заявится никто, так сами выберутся огородами, да и других жрать пойдут. Что ж это их так торкнуло? Может, наркота какая? Хотя напарник-то мой наркотиками не баловался, он по «натурпродукту» проехался. Ну, если, конечно, не «двинулся» втихаря, пока я в дом ходил. Да ну, чушь, какая наркота на фиг. Тут что-то другое. Ладно, это херня все. Надо думать, что с Саней делать.

Напарник лежал на земле, рассматривая небо уже успевшими остекленеть глазами. Я скрипнул зубами и сделал то, чего делать очень не любил: достал смартфон и нашел в нем номер отца. Звонить не хочется, да, но если кто и сможет что-то сделать или посоветовать в этой ситуации, так это батя – генерал МВД с очень обширными связями. Совсем не факт, что он меня отмажет, но, по крайней мере, что-нибудь посоветует. Я нажал на пиктограмму вызова и выругался: сети по-прежнему не было. Мать твою! Скорее всего и отсутствие света, и неработающие телефоны были признаками одной проблемы. Авария на подстанции или что-то такое. Что же делать?

Можно было, конечно, просто вызвать по рации отдел и рассказать все, как было. Но кто мне поверит? Местные коллеги вообще могут запросто удавить меня в камере. Кто я им, так, столичный мажорик, которого отправили в провинцию из-за косяков. Мое подчеркнутое пренебрежение, дорогие шмотки и тачка тоже не добавляли мне симпатии со стороны озлобленных, получающих копейки мужиков. А Саня был для них свой, еще и земляк. Хорошо, если меня до камеры вообще довезут. Ладно, не вариант, проехали. Надо думать дальше.

Думать, стоя в сгущающейся темноте посреди пустой сельской улицы над трупом напарника и с тремя каннибалами за забором, получалось так себе. В итоге я принял единственное здравое, как мне тогда показалось, решение: загрузить Санин труп в машину, добраться до места, где ловит связь, и позвонить отцу. Уж он что-то должен придумать, он-то за сорок лет службы в каких только передрягах не побывал. Ладно. Примем за план.

Я открыл дверцу «бобика», сдвинул сиденье и достал из-под него большой кусок брезента. Подошел к трупу сержанта, наклонился, снял с его шеи ремень с «ксюхой», повесив его себе за спину. Расстелил брезент на земле и перекатил парня на полотно. Из развороченного затылка вновь потекла кровь, резко пахнуло духом скотобойни, и меня чуть не вывернуло прямо на мертвеца.

Я вернулся в кабину, взял из бардачка полиэтиленовый пакет, заодно оставив на пассажирском сиденье автомат, вернулся к трупу и надел пакет ему на голову. Так воспринимать мертвого стало гораздо легче, да и не наслежу так сильно.

Вроде особыми габаритами сержант не выделялся, а оказался тяжелым. Надо же – с виду килограммов семьдесят в парне, а ощущение, будто мешок с песком волочишь. Но в конце концов справился, правда, пока в «стакан» труп грузил, чуть сам не умер, но справился, отволок тело подальше от дверей, спрыгнул на землю.

Включил вспышку телефона в режим фонаря, осмотрел внимательнее место преступления и недовольно поморщился. Наследил, уж очень много крови выбила пуля со смещенным центром тяжести из головы сержанта. Наклонился, подобрал пистолетную гильзу, сунул ее в карман куртки и вернулся в машину.

Здесь же, за сиденьем, лежала полуторалитровая бутылка бензина, завернутая в полиэтиленовый пакет, и два баллона воды. Очень кстати. Запасливый парень Саня… Был.

Я тщательно ополоснул руки, потом плюнул на то, что буду вонять, и протер их тряпицей, смоченной бензином. Вроде оттерся. Черт, пройтись бы бензином по следам, оставленным телом, но не знаю, лучше не надо, наверное. Если батя скажет сдаваться, хоть попытку сокрытия не предъявят. Не стоит отягощать свое и без того бедственное положение.

Упрятав пустые бутылки обратно, я задвинул на место водительское сиденье, забрался на него, захлопнул дверцу и завел двигатель, после чего резко развернул «бобик» и, нещадно выжимая педаль газа, поехал назад, к трассе, надеясь, что, хотя бы там связь будет работать.

Ох и вляпался же я!

Машина прыгала по кочкам и колдобинам козьей тропы, назвать которую дорогой не поворачивался язык. В салоне воняло бензином, кровью и чем-то еще, неуловимо, тревожно и будоражаще.

Возможно, именно так пахнет смерть.

Я осторожно рулил по деревне, держа путь к обжитой ее части. Насколько я помню, обычно в таких селениях именно через центр проходит основная дорога, которая и выведет меня к трассе. Офлайн-картам в смартфоне я уже не доверял: они показывали какую-то дичь.

Темнело. И темнота эта мне тоже не нравилась. Восемь часов вечера всего, в этих краях намного позже темнеет, в восемь темно только поздней осенью. Не должно так быть, неправильно это. Бред.

Впереди показались люди, и я невольно нажал на тормоз, почему-то не желая их обгонять. Рационального объяснения этому я не находил и предпочел просто положиться на инстинкт. Совсем глушить движок я не рискнул, опасаясь, что по закону подлости в самый неподходящий момент в машине что-то сломается и завести ее я не смогу, но фары выключил и движение прекратил. Что-то не так с этими селянами, спорить готов.

Селян было двое, оба мужики. Походка шатающаяся, неверная. Пьяные? Непохоже. Идти пытаются быстро, но получается плохо. Куда они так стремятся?

Селяне остановились у покосившегося забора и принялись что-то разглядывать за ним. Наконец один наткнулся на калитку, оказавшуюся открытой, как-то бестолково ткнулся в нее, потоптался на месте и, наконец, зашел во двор. Второй последовал за ним. Спустя несколько секунд раздался оглушительный рев, который я, выматерившись от неожиданности, идентифицировал как коровье мычание. Причем мычание истошное, полное боли. Я переключил передачу и, все так же не включая фар, медленно поехал вперед.

Поравнявшись с забором, за которым заходилась в мычании буренка, я остановил машину, открыл дверь, и, встав на подножку, заглянул через забор.

И сразу же вернулся обратно в машину.

Селяне были безумцами. Такими же, как участковый с понятыми, такими же, как Саня. Вспомнив напарника, я невольно поежился и бросил быстрый взгляд назад, на накрытое брезентом тело.

Из увиденного следовало, что безумцы горазды не только людей жрать. Эти, например, очень хотели сожрать корову. Правда, кишка для этого у них была тонковата. Буренка, до этого мирно щипавшая траву возле сарая, отреагировала на попытку откусить от нее кусок вполне логично и ожидаемо. В тот момент, когда я заглянул через забор, один из безумцев безрезультатно пытался встать с земли, получив удар копытом. Второй, отброшенный ударом рогов, так же вяло копошился чуть впереди.

Но самым интересным было другое.

И первый, и второй селянин копошиться после коровьей контратаки не должны были. У первого даже в сгущающейся темноте четко было видно обломки сломанных ребер, торчащих из разорванного бока, второй, получив рогами в голову, будто не замечая висящей на обрывках кожи собственной нижней челюсти, упорно пытался подняться, не сводя при этом глаз с парнокопытного. И все это в полной тишине. Ни крика, ни стона. Только мычание безумно перепуганного животного.

Что за дерьмо здесь творится?

Я тронул машину с места плавно и аккуратно, несмотря на то что все мое существо требовало утопить педаль газа в пол и мчаться до самого Брянска, а лучше – до Москвы. Однако мне не хотелось привлекать внимание тех, кто способен остаться в живых, получив такие раны.

Совсем не хотелось.

Оставив мычащее животное и не отказавшихся от попыток полакомиться говядиной безумцев за кормой «бобика», я свернул на одну из узких улочек, которые даже не отображались в сошедшем с ума навигаторе, остановился, убедившись, что на улочке, кроме меня, никого нет, и взял с пассажирского сиденья автомат.

Кажется, у меня появились проблемы серьезнее трупа сержанта, лежащего в «стакане». И мне хотелось быть к ним готовым.

По логике, рвануть бы сейчас напрямую к трассе, не останавливаясь – все безумцы, которых я видел, двигались медленно и вяло, догнать детище сумеречного гения советского автопрома им не под силу. Но я видел слишком много ужастиков со схожим сюжетом. В этих ужастиках герой, изначально находящийся в довольно безопасных условиях, очень быстро попадал в полную задницу. Жизнь – не голливудский «жутик», но, учитывая все события сегодняшнего дня, я совсем не удивлюсь, если со мной произойдет нечто подобное.

Взяв автомат, я отщелкнул магазин и дернул на себя затвор. Сержант возил «ксюху» без патрона в патроннике, видимо, не рассчитывал, что автомат придется когда-нибудь использовать. В принципе правильно, что тут может случиться страшного? У какого-нибудь охотника в голове переклинит от избытка водки, и он запрется у себя в избе и станет палить из «ижака» по прохожим? Ну, так в таких случаях вызывают городской ОМОН.

Нет, конечно, служба у нас была та еще, но предполагалось, что мы будем справляться своими силами, без огнестрельного оружия. Да и ясное дело: выстрелить легко, а писать бумажки, объясняться с отделом внутренних расследований и с прокуратурой – уже нет.

Я утопил спусковой крючок, и автомат сухо щелкнул. Разумеется, обращаться я с ним умел, даже стрелять приходилось, хоть и на стрельбище. Табельный «ПММ» был удобнее и привычнее, но «укорот» по огневой мощи превосходил его на две головы, и пренебрегать этим никак было нельзя. А что-то подсказывало мне, что эта самая огневая мощь в ближайшем будущем может мне пригодиться.

Внезапно раздался крик, треск ломающихся досок, и через забор, метрах в пятидесяти от меня, буквально перевалилась фигура. Женская, насколько смог я рассмотреть. Женщина с трудом поднялась на ноги, увидела мою машину и со всех ног рванула к ней.

– Помогите!

Мать твою. Тебя мне еще для полного счастья не хватало.

Первым порывом было дать задний ход и свалить куда подальше: не стоило забывать про труп убитого мною сержанта. Но я быстро взял себя в руки. Бабе точно не до того, чтобы задавать неудобные вопросы. К тому же она была единственным нормальным человеком, увиденным мной в этой дыре, если не считать, конечно, того бухого гуманоида, у которого я пытался спросить дорогу, а нормальные люди тут дефицит, по всей видимости. Надо помочь.

Я открыл дверь и выбрался из машины, не забыв прихватить автомат.

– Сюда давай! – Я подкрепил свои слова взмахом руки.

Увидев меня, женщина – совсем молодая девчонка, если уж быть точным, ускорилась. Однако, не сделав и пяти шагов, она споткнулась и тяжело рухнула на землю. А через забор как-то очень быстро и ловко перемахнула еще одна фигура, которая, издав нечто вроде горлового клекота, рванула к распластавшейся девке.

Безумец. Еще один. Только быстрый. Очень быстрый, я таких еще не видел. В два прыжка он преодолел расстояние, отделяющее его от девчонки, и навалился сверху. Девка завизжала, крик быстро превратился в невнятный хрип, а я грязно выругался: сейчас даже автомат мне не помощник, я не смогу попасть в безумца, не задев девчонку. Скрипнув зубами, я рванул вперед.

Услышав топот, безумец поднял голову и уставился на меня. Блин, финиш, кажется, я опоздал: вся морда селянина была перепачкана свежей кровью. Сволочь!

Остановившись, я вскинул автомат и постарался успокоиться. Где там! Сердце колотилось, превышая норму раза в два, наверное, а руки ходили ходуном. Безумец подобрался. Это чего он, прыгнуть готовится?

Сзади раздался шум. Я оглянулся и увидел в конце улицы, неподалеку от машины, еще несколько фигур. Психи. Трое. Идут быстро и целеустремленно, прямо ко мне. Я бросил взгляд на шустрого, не сводящего с меня взгляда, опять посмотрел на тех троих. Не успею. Прости, милая. Кажется, я тебе не помогу.

Не опуская автомат, я принялся пятиться к машине, потом развернулся и побежал. Прыгнул на сиденье, бросил автомат рядом, и, переключив передачу и вывернувшись всем телом, поехал задним ходом, быстро набирая скорость.

В окошке сзади мелькнула перекошенная рожа одного из психов, послышался слабый удар, машина подпрыгнула. Только бы не заглохла, блин! Наконец я вырвался из капкана узкой улочки и лихо развернулся. Почти как на своем «рейндже», ты гляди, привыкаю к автопрому!

Снова переключив передачу, я рванул по главной улице деревни. Все, хватит тут кататься! На трассу, и в город!

Мимо мелькали строения. Здесь дома были подобротнее, не перекошенные хаты, которыми была преимущественно застроена окраина, нормальные такие постройки, кирпич, шлакоблок. И ни в одном из окон не было света. Чертовщина.

По улице бродили психи. Достаточно много. Странно, в селе жителей-то должно быть человек четыреста. Ну, родственники, которые приехали из города отдохнуть и сходить в баню, пусть пятьсот человек… Откуда столько безумцев? Будто в зомби-фильм попал! Но это не зомби же, я видел участкового вблизи. Что-то другое.

В голове толкались мысли об испытании боевых вирусов, вспомнился этот странный туман, который уже не казался вонью отходов картонной промышленности…

Телефон ловить сеть отказывался. В любом диапазоне. И по рации, которая должна бы работать, на всех волнах слышались только помехи. Мои проблемы уже проблемами мне не казались. На секунду я даже подумал, что зря подобрал труп сержанта. Можно было оставить его на съедение, потом сказать, что это агрессивные аборигены задрали его и съели. Они уж должны были объесть тело до такой степени, что никто не обратит внимания на маленькую дырочку во лбу.

Подумал об этом, и аж спина вспотела. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Стас, это ж откуда у тебя такие мысли, ты ж не конченая мразь, а Саня, как ни крути, все-таки свой…

Оставалось только заглушить голос корившей меня совести придумыванием нового плана. Он был прост – добраться до районной управы и сообщить о творящемся в деревне. Если и в городе происходит то же самое – ехать в Мглин, Унечу, хоть до Брянска. Если, конечно, не напорюсь на военные кордоны, развернутые, чтобы локализовать заразу, – похоже, мозг принял версию с вирусом за основную.

Впрочем, кордоны мне не страшны… Наверное. У меня тут все-таки милицейская машина, да и ксива при себе. А она помогала решать практически любые вопросы. Здесь, в глубинке, удостоверение с красной обложкой значило даже больше, чем в столице, и было универсальным ключом-пропуском на все случаи жизни. Вот только в голову все настойчивее лезли картинки из все тех же фильмов. Кажется, там в карантинных зонах наличие разнообразных удостоверений и регалий статистам не особенно помогало, они даже похвастаться ими не успевали. Ну, то кино, а это жизнь. Никто не станет стрелять на поражение по ментовскому «бобику», не разобравшись в ситуации. Особенно если не провоцировать никого. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

Кстати, если это какой-то боевой вирус, почему он на меня не подействовал? И не только на меня, молодуха та тоже не ковыляла, бежала, спасалась… Черт. И не спаслась.

Я со злостью стукнул кулаком по рулевому колесу, машина слегка вильнула, я вернул ее на дорогу, и ударил по тормозам.

Трасса, по моим расчетам, была уже совсем рядом, мне бы на нее выскочить, и гнать-гнать-гнать, но не остановиться я не мог. Я опять встретил живых.

У приземистого строения придорожного магазина стоял джип, неуловимо сочетавший в себе черты армейского «УАЗа» первых, послевоенных, выпусков и «Виллиса», как в старых фильмах. Двое бомжеватого вида мужиков грузили в машину какие-то ящики.

«Клевое» – гордо гласила вывеска над входом, а рядом с кривыми буквами был изображен поплавок. Я бы скорее назвал это место «Унылым», другого подходящего слова по отношению к смеси сельского магазина и кафе для дальнобойщиков мне в голову не приходило, но неведомый креативщик решил, что название местечку подходит. Да и черт с ним.

То, что мужики явно не имели желания поедать трупы, меня уже заинтересовало. А присмотревшись, я понял, что здесь явно имела место попытка ограбления. Хотя, какая, к черту попытка, грабеж шел вовсю, алкоголь и закуски грузили в багажник ящиками. А еще свет фар выхватил женщину, которая сидела на лавке перед магазином, поджав колени и утопив лицо в ладонях. Очевидно, продавщица…

Наверное, происшествие с девчонкой, спасти которую мне не удалось, все же наложило отпечаток на мою психику. Ничем другим объяснить свои дальнейшие действия в текущей ситуации не смог.

Я рванул вверх рычаг ручного тормоза и, не став глушить двигатель, вышел на улицу. Встал, прикрывшись бортом от возможного огня, дослал патрон, высунулся, взял одного из мужиков на мушку и крикнул:

– Руки вверх! Старший оперуполномоченный Оганезов! Какого хрена здесь происходит?

Грабители отреагировали, но, к моему удивлению, совсем не так, как должны были мелкие преступники при виде милиционера. Мужики остановились, переглянулись, но ни страха, ни даже беспокойства не выказали. Один даже установил в багажник ящик, который держал в руках.

Сейчас я смог разглядеть их как следует. Одеты как охотники, в «горки», чем-то неуловимо отличающиеся покровом от привычных мне охотничьих комплектов. Костюмы покрыты грязью, сами мужики заросли бородами чуть ли не до самых бровей. Но больше всего меня заинтересовала «ксюха», висящая на груди одного из грабителей. Ни хрена себе!

Я перевел взгляд на продавщицу и в свете фар увидел на ее ногах несколько синяков. Волосы торчали клочьями, а одежда оказалась изгваздана чем-то и растрепана. Похоже, тут не только грабеж, но и изнасилование… Ну, суки…

Спокойствие ублюдков поражало. Один из них, тот, что с автоматом, поправил оружие и спокойным, даже ленивым, голосом ответил мне:

– Ехал бы ты отсюда, мусорок. Не видишь, люди делом занимаются?

– Я спросил, какого хрена здесь происходит? – ответил я, скрипнув зубами. В другое время любой, назвавший меня мусором, тут же получил бы по почкам и полтора грамма кокса в карман, но сейчас пришлось пропустить это мимо ушей. Пока.

– Пришли за тем, что нам нужно. Забираем и валим, пока пустыши из деревни не подтянулись. Ты бы тоже валил, не мешал людям. А то ведь и пулю можно схлопотать.

То, что урод был готов стрелять в сотрудника милиции, слегка сбило меня с настроя, но съезжать было нельзя.

– Оружие на землю! – продолжил я давить. – Или открываю огонь на поражение.

– Ты дурак или как? Тут вашей власти нет. Или у тебя от «кисляка» до сих пор в башке не прояснилось? Езжай давай, тормоз, пока тебе нормально говорят.

На секунду мелькнула мысль опустить автомат и спросить, что происходит и откуда грабители знают о тумане, который они, очевидно, и именовали «кисляком». Но в это время второй из уродов заверещал на удивление высоким голосом:

– Кастет, да что с ним вообще разговаривать? Пулю в лоб легавому, и все дела.

Что-то щелкнуло в голове, и я взглянул на ситуацию с другой стороны. Жители села и мой напарник, превратившиеся в зомби из американских ужастиков, какие-то жлобы, которые грабят магазин, ничуть не стесняясь происходящего и оттрахав перед этим продавщицу… К тому же готовые стрелять в заставшего их на месте преступления милиционера…

Я не мог найти этому рационального объяснения, а все механизмы психологической защиты, похоже, наконец-то вышли из строя. Только этим я могу объяснить, что осмелился в тот момент нажать на спусковой крючок.

– Кастет, он сейчас шмальнет! – успел предупредить своего товарища грабитель, прежде чем очередь разворотила ему грудную клетку.

Именно этот крик и спас жизнь назвавшему меня мусором уроду. С невообразимой скоростью он успел броситься в сторону, укрывшись за бортом машины. Не успел труп первого грабителя упасть на землю, как второй уже начал стрелять по «бобику».

Я упал на землю, прижавшись спиной к колесу, совсем не волнуясь, о том, что дорожная пыль пачкает куртку из ЦУМа за семьдесят тысяч рублей. Как-то не до того стало.

Плечо болело от отдачи, сердце колотилось, в ушах стучало, а в кровь выплеснулись литры адреналина. Я и раньше бывал в передрягах, но тогда все чувствовалось иначе: злоба и азарт охотника, гоняющегося хоть и за зубастой, но жертвой.

Сейчас все было по-другому: пули шили насквозь металл, из которого был изготовлен кузов «УАЗа», свистели прямо над головой, а я не мог даже высунуться. Не похож я сейчас на охотника. Наоборот скорее. К счастью, стрелял грабитель высоковато и не смог бы достать меня даже случайно, но ведь он, несомненно, догадается, что нужно переместить прицел ниже.

Я наклонился к земле, выглянул из-под днища «бобика», но оказалось, что отморозок занял грамотную позицию, присев у колеса «виллисоуаза». Единственной возможной мишенью была только нога, обутая в военный ботинок с высоким берцем. Попасть в нее с расстояния в десяток метров было сложной задачей, но один раз мне сегодня уже «повезло» со стрельбой.

Отпустив автомат, который все это время прижимал к груди, я вынул из кобуры пистолет, прицелился и трижды нажал на спусковой крючок. Не знаю какой пулей, но попал, потому что в ответ на мои выстрелы послышался взрыв мата и крик боли.

Грабитель упал на землю и тут же получил еще две пули в живот. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, но времени на промедление не было, поэтому я выскочил из укрытия и рванул в сторону бандитской тачки.

Кастет бросил автомат и лежал на земле, зажимая ладонями рану. Урод ловил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Когда он увидел, что я прицелился ему в голову, то открыл рот, чтобы сказать что-то или попросить пощады, но я решил не давать ему такого шанса и вновь утопил спусковой крючок.

А потом «проконтролировал» того отморозка, что свалил первым, угостив и его еще одной свинцовой пилюлей. Перезарядил пистолет, упрятал обратно в кобуру и посмотрел на ладони. Руки не то что дрожали, ходили ходуном, будто у запойного алкоголика с тридцатилетним стажем.

Как я вообще попал куда-то в таком состоянии?

В голову пришла первая рациональная мысль за сегодняшний день: нужно узнать, с кем я схватился. Наклонившись над трупом Кастета, я проверил его карманы и, к собственному удивлению, не обнаружил никаких документов. Нашел пистолет в наплечной кобуре, запасной магазин к «ксюхе» в кармане куртки, но ни паспорта, ни водительского удостоверения не было.

Для меня такое было нонсенсом. Как можно выйти из дома, а уж тем более сесть за руль без документов? Понятно, что это глухомань, здесь не так все жестко, как в городе, но все же ездить без прав… На всякий случай я обшарил и второй труп, но там улов был еще более скудным: только пачка сигарет, размокшая от крови.

Машина грабителей подверглась такому же тщательному обыску, я заглянул в бардачок, под сиденья и во все возможные потайные места. Добычей оказалась фляга с непонятной вонючей жидкостью, небольшой кожаный мешок с какими-то шариками и открытка порнографического содержания, которую я проигнорировал.

Закончив обыск, я сделал вывод, что мне повезло. Похоже, грабители были кончеными отморозками, раз ездили без документов, пусть даже фальшивых. Может быть, беглые зэки? А что, вполне реально. Если действительно в окрестностях имела место какая-то техногенная катастрофа, сидельцы из какой-нибудь колонии вполне могли и сдернуть, воспользовавшись неразберихой. Блин, есть тут поблизости ИТУ? Не помню, как отшибло. Но на всякий случай надо быть осторожнее. Не хватало мне еще орд отморозков, бродящих по окрестностям. Как будто безумцев мало.

Пока я гонял в голове невеселые мысли, внимание привлекло мельтешение где-то на периферии зрения. Приглядевшись, я понял, что снова вижу свихнувшихся жителей села. Правда, на этот раз аборигены двигались в нашу сторону вполне целенаправленно. Шли на выстрелы? Вот же накаркал!

На секунду я задумался: готовы ли эти психи идти на любой шум или все-таки сохранили достаточно интеллекта, чтобы сложить два и два и понять, что где стреляют, там и свежие трупы? И только потом до меня дошло, что сюда вот-вот нагрянет толпа агрессивных и жаждущих моего мяса селян. А значит, оставаться на месте как минимум неразумно.

Я похватал с земли всю добычу с трупов и из машины, не забыв даже флягу с сивухой и мешочек, побросал все на переднее сиденье машины. Потратил пару секунд, чтобы рассмотреть автомат: с первого взгляда такая же «ксюха», как висит у меня на плече, но чем-то неуловимо отличалась. Не знаю, я оружием не особо интересовался, могу отличить «сто пятый» от обычного «огрызка», но большего от меня требовать бессмысленно. Не задрот. Ладно, черт с ним.

Повернулся к продавщице. Похоже, что она тоже сошла с ума, но, в отличие от своих односельчан, тяги к пожиранию сырого мяса пока не демонстрировала. Бедняжка, очевидно, не выдержала того, что с ней сделали ублюдки, вот и впала в ступор. В принципе, естественный механизм защиты, придет в себя и даже не вспомнит, что произошло. Правда, память будет прорываться наружу, беспокоить ее кошмарными снами и внезапными приступами страха…

Видел я уже один раз такое.

Но не бросать же ее, в самом деле?

Достав из внутреннего кармана куртки ксиву, я подошел к девушке, присел и силой убрал ее руки от лица. Помахал перед лицом документами, надеясь привлечь внимание. Она вздрогнула и отшатнулась.

Ну, хоть какая-то реакция. Я вздохнул и самым успокаивающим тоном, на который был способен, заговорил:

– Слушай, все закончилось уже. Я из милиции, тебя не обижу, только нам уезжать надо, причем быстро.

Девчонка вздрогнула и мелко затряслась. На испачканном косметикой круглом и достаточно симпатичном лице виднелись дорожки от слез. Кричала, наверное, но рот заткнули, вот и оставалось только беззвучно плакать.

– Идем, – снова сказал я. – Доедем до Суража, отвезу тебя в больницу, если она еще работает. Заявление, правда, писать смысла нет уже, думаю…

Реакции не было. Я повернулся и увидел, что со стороны села к нам движется целая толпа, от которой оторвались три или четыре подозрительно быстрых аборигена, до дрожи напоминающие того шустрого, что сожрал девку там, в деревне. От нас их отделяло около пары сотен метров, и намерения у психов были отнюдь не дружелюбными.

Я посмотрел на девчонку и понял, что если сейчас же не придумаю, как загнать ее в машину, то придется бросать. Рисковать собой ради абсолютно незнакомой мне бабы, хоть и спасенной мною же от грабителей, я не собирался.

Слегка размахнувшись, я влепил ей пощечину. Во взгляде на секунду мелькнуло что-то, похожее на боль и обиду, но тут же исчезло. Тогда, схватив продавщицу за руку, я потащил ее к «бобику».

Как ни странно, но пошла. Овца на заклание, мать ее.

Машина была покрыта следами от пулевых попаданий, стекла покрошились и осыпались. Дернув на себя ручку дверцы, я легким нажатием на запястье заставил девчонку забраться в «стакан». Закрыл ее там и поспешил за руль. Пусть там сидит, мало ли что у нее на уме. Вдруг тоже жрать захочет.

Когда двигатель схватился, до самых резвых из местных оставался едва ли с десяток метров. От страха я тронул машину слишком резко, с пробуксовкой, но «бобик» все-таки рванул с места и понесся по дороге, набирая скорость.

Психи угнаться за машиной не смогли и очень быстро отстали, но я даже не подумал сбросить скорость. «УАЗ» потряхивало на грунтовой дороге, двигатель, непривычный к таким нагрузкам, кряхтел и хрипел. Хоть бы не заглох. Сам я чувствовал себя не лучше, чем двигатель: сердце колотилось, в ушах свистел ветер – отморозок зацепил и окошко передней пассажирской двери.

Достав из кармана смартфон, я трясущимися руками открыл навигатор и в очередной раз за сегодняшний слишком длинный вечер выматерился. Если судить по расстоянию, на которое мы отъехали от сельского магазина, то уже должен был показаться въезд на трассу. Однако дорога тянулась вдаль чуть ли не до самого горизонта. Разве что стала заметно лучше, сменившись на двухполоску, хоть из потрескавшегося, но какого-никакого асфальта.

Которой здесь вообще быть не должно.

По карте было ясно видно – едешь триста метров прямо, потом выезжаешь на трассу. Потом разворачиваешься и едешь еще пять километров до города.

Только вместо этого мы оказались посреди какого-то садового сообщества, на длинной улице, по сторонам которой находились небольшие дома. Их на карте тоже не было.

Я даже потер лицо рукой в надежде, что от этого галлюцинации рассеются, мы сможем выехать на трассу и отправиться назад, в город. Но этого не произошло. Дома, сады и асфальтовая дорога исчезать никак не желали, более того, здешние жители тоже оказались из агрессивных психов, правда, их на улице было не так уж много, я заметил едва ли больше пяти человек.

Или лучше говорить «особей»?

Оставалось только ехать дальше, надеясь, что дорога выведет нас куда-нибудь в безопасное место. Правда, через полкилометра через сады-огороды мы оказались на еще более разбитой грунтовке, которая в придачу успела зарасти травой. Здесь не было ничего – только увитая плющом трансформаторная будка да какой-то сарайчик с провалившейся крышей.

Чушь долбаная. Не было здесь этого ничего, не мог я так заблудиться!

Через какое-то время дорожное покрытие стало вполне приличным, и мы оказались в явно престижном поселке. Здесь были высокие заборы с металлическими воротами, почти все дома имели больше одного этажа, а вдалеке дорогу преграждал шлагбаум из металлической полосы.

В моей голове уже успела оформиться мысль, что калейдоскоп из разных участков местности и свихнувшиеся люди – одного поля ягоды. Только вот объяснения всему этому я найти не мог.

Похоже, придется останавливать машину и покидать уютный салон, чтобы открывать шлагбаум. А если там замок?

От этих мыслей меня отвлекла очнувшаяся продавщица.

– Кто ты? – спросила она. – Куда ты меня везешь?

– Все нормально, – ответил я, понимая, что сложившая ситуация, как никогда, далека от нормы. – Я старший оперуполномоченный Суражского РУВД, капитан милиции Оганезов. Можешь звать просто Стасом. Тебя как зовут?

– Людмила, – ответила девчонка и тут же спросила. – А почему я тут?

– Потому что я подобрал тебя на дороге. Как себя чувствуешь, Мила?

– Болит все. – В голосе послышалось страдание. Еще бы, у нее действительно должно болеть все тело. – Ничего не помню, – пробормотала она. – Я вроде была в магазине, где работаю. И потом…

– Я не знаю, – ответил я. – Когда нашел тебя, ты была без сознания. Решил отвезти в ЦРБ.

Я плел эту ерунду, а сам прикидывал, как половчее провести операцию с открытием шлагбаума. Главной проблемой в этой затее был псих в ватнике, который стоял с противоположной стороны и тупо смотрел в нашу сторону. Может быть, его ослепили фары дальнего света?

– А что это у тебя тут? – спросила девушка.

– Не открывай! – крикнул я, но не успел.

Увидев труп сержанта с дыркой в башке, девчонка истошно заверещала. Я поморщился, для полного счастья мне не хватало только орущей, как сирена гражданской обороны, бабы. К тому же, если психи наводились на выстрелы, почему бы им не пойти и на крик?

Но секунду спустя мне стало не до этого.

Слетевшие с катушек аборигены пугали, но, несомненно, были людьми. А вот перемахнувший через кирпичный забор монстр явно к таким не относился. В глаза бросились огромный рост и гипертрофированная мускулатура. На теле твари не было ни единого клочка одежды.

Тварь бросилась вперед и без труда догнала «УАЗ», прыгнула, уцепившись за крышу, рванула дверь и, к моему удивлению, оторвала ее к чертям собачьим, вскрыв «стакан», будто консервную банку. В зеркале заднего вида что-то мелькнуло, и Мила подавилась криком. Я обернулся и вздрогнул: монстр вскрыл девчонку от паха и до горла одним движением, будто заправский мясник. Только вместо ножа у него были огромные когти.

Я снова почувствовал себя героем ужастика. Судорога ужаса заставила меня утопить педаль газа в пол, «уазик» рванулся вперед и снес к черту металлическую полосу шлагбаума. Меня тряхнуло и бросило на руль, тварь вылетела из кузова, утянув за собой труп продавщицы.

Выругавшись, я кое-как поймал руль, выровнял машину, переключил передачу и рванул вперед, надеясь, что дорога выведет меня из этого ада.

Схватившись за пряжку ремня безопасности, я пристегнулся. Мотор работал на предельных оборотах, машину болтало из стороны в сторону, стрелка спидометра показывала страшную цифру в сто двадцать километров в час.

Над крышей что-то заскрежетало, а еще через секунду сквозь металл кузова прошли острые, как бритва, когти. Не знаю, та же это была тварь или я не заметил, как вторая запрыгнула на крышу, но что-то будто ударило меня под дых, заставив утопить педаль тормоза.

Машина резко клюнула носом, развернулась в неконтролируемом заносе и даже качнулась, становясь на два колеса. Монстр рухнул на лобовое стекло, продавив его своим весом, скатился на капот, а потом и на асфальт. Брызнула кровь, когти так и остались торчать в обшивке салона, отделившись от пальцев.

Ремень больно впился в грудь, в глазах потемнело от боли, мотор заглох. Схватив с пассажирского сиденья «ксюху», я вскинул ее, и прямо сквозь покрытое трещинами лобовое стекло стал палить по монстру длинными очередями.

Не выдержав такого надругательства, стекло посыпалось на приборную панель. Боек сухо щелкнул: я забыл перезарядить автомат после схватки с грабителями. То, что я попал, было фактом, но нанесли ли пули какой-то вред страшной твари, я так и не понял. Отбросив в сторону ставшее бесполезным оружие, я вновь повернул ключ в замке зажигания.

Мотор, к моему удивлению, схватился моментально, я тронул машину с места, газанул и вывернул руль, объезжая валяющегося на асфальте монстра.

Что-то хлопнуло под днищем машины, я почувствовал, как верх и низ меняются местами, а потом в голове сверкнула ослепительная вспышка, и мир погас.

Если бы еще некоторое время назад меня спросили, каким было мое худшее пробуждение, я бы затруднился ответить. Сейчас – точно знаю. Без понятия, правда, можно ли сравнивать потерю сознания со сном, но, думаю, это непринципиально. В общем, очнулся я от того, что мне пытались откусить руку.

Открыв глаза, я понял, что мне это не пригрезилось. Сквозь разноцветные круги перед глазами я увидел спятившего аборигена, который сосредоточенно жевал мою кисть. Дьявол, как же я ошибался всего несколько часов назад насчет местных жителей! Тех, которые нормальные в смысле. Которые всего лишь валили друг друга вилами да топорами за бутылку «чемера». Милейшие люди, особенно по сравнению с тварями, в которых они превратились, спятив.

Я резко отдернул руку, пытаясь вырвать ее из пасти долбаного зомби. Не знаю, можно ли назвать эту тварь зомби – мертвой она не выглядела и даже вроде как дышала. Тяжело-тяжело, хрипло, будто человек, умирающий от отека легких на больничной койке, но втягивала в себя воздух. Но если уж принялся сравнивать происходящее с голливудским фильмом ужасов, нужно выдерживать терминологию. Даже когда тебя пытаются сожрать.

Вырвать руку не получилось, хватка у недозомбака была как у бультерьера, и своим движением я только втащил его в машину. Осознав, что так руку мне не сберечь, я кое-как достал свободной правой пистолет из кобуры, прижал его к голове монстра и надавил на спусковой крючок.

В кабине «УАЗа» выстрел прозвучал громко, ударил по ушам и вызвал новую волну тошноты. Перед глазами и без того стояла пелена, а еще я только сейчас понял, что вишу вверх ногами, удерживаемый на месте застопорившимся ремнем безопасности.

Схватившись за пряжку, я с трудом выщелкнул ее из замка и свалился вниз, ударившись головой о потолок кабины перевернутого «бобика». Все, отъездил свое, родимый, мир его металлическому праху. К нему я тоже относился хуже, чем стоило. Если бы не он – я так в деревне и остался бы и обезумевшие местные мой костяк бы уже по дворам растащили. Хотя еще неизвестно, что хуже.

Сломанные когти монстра, которого я расстрелял перед тем, как опрокинуть машину в овраг, до сих пор торчали из потолка. Я зачем-то поковырял их, сильно впечатлился и, поняв, что выдернуть их из металла не могу при всем желании, бросил это бесполезное занятие.

Оглядевшись и с удивлением обнаружив автомобильную аптечку на положенном месте, я выдернул ее с крепления, раскрыл и принялся оказывать себе первую помощь. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Особенно в такой ситуации.

Стащил куртку и первым делом затянул на плече жгут. Вытащив бутылку с перекисью водорода, я щедро залил ею рану и рассмотрел следы человеческих зубов. Мысль, которая пришла следом, заставила меня похолодеть от ужаса. Следуя все той же голливудской логике, я теперь тоже в такого же превращусь, что ли?

На секунду я подумал, что нужно срочно отрубить себе руку, но потом понял, что делать это поздно, нечем и не особо хочется, если честно. В конце концов, подавляющее большинство киношных зомби были созданиями, противоречащими здравому смыслу и, что гораздо важнее – биологии, а значит, копировать поступки героев фильмов как минимум глупо. В конце концов, если уж я превращусь в такую тварь, подозреваю, что мне будет уже все равно. А вот эти вот метания в стиле «не хочу ходить по миру безмозглой тварью» – штамп, надоевший еще все в том же кино. Тьфу, что я на ужастиках этих зациклился? Тут события покруче любого фильма Ромеро, а я все о ерунде какой-то думаю. Соберись, капитан!

Звон в ушах после выстрела наконец затих, слух вернулся, и я понял, что слышу из «стакана» знакомые звуки. Я пригляделся и похолодел: двое приковылявших из окрестностей безумцев каким-то образом учуяли добычу, разорвали брезент и жрали теперь тело бедного сержанта. Нужно валить отсюда, пока на меня внимания не обратили. Боец из меня сейчас никакой.

Но мысли все равно сбились на лирику. Я не мог понять, как так? Ведь куча народа… М-м-м… Скажем, «обратилась», а я нет. Может быть, у меня иммунитет к этой дряни, как и у тех отморозков-грабителей, и у продавщицы из «Клевого»? А ведь, похоже, ублюдки что-то знали. Почему я не догадался допросить Кастета, прежде чем пристрелить? Попинал бы по ране, а потом предложил дать обезболивающего, которого у меня все равно нет…

Пока в голове бились совершенно ненужные сейчас мысли, руки продолжали на автомате делать свою работу. Ну, точнее, одна рука. Рана была страшной, рваной, и перевязываться одной рукой было крайне неудобно, но я старался компенсировать аккуратность количеством витков бинта, и вышло не так уж и плохо. Надорвал бинт, используя зубы, сделал аккуратный узел. Поморщился, покосившись на занятых трапезой безумцев, достал из аптечки блистер с болеутоляющим и закинул одну таблетку себе в рот. Навряд ли получится снять боль, так хоть унять бы немного. Кастету точно такое лекарство не помогло бы.

Только сейчас я понял, как сильно хочу пить. Пересохшая глотка отказывалась принимать таблетку, рот мгновенно наполнился горечью, да и чувствовал я себя отвратительно. Только вот всю воду я израсходовал на заметание следов, из жидкости у меня имелась лишь бурда во фляге, найденной в машине грабителей. Однако алкоголь не только не утолит мою жажду, но и таблетки им запивать никак нельзя.

И опять же, вот кто мешал прихватить из сельского магазина пару бутылок минералки? Хотя мешали, да. Подступающие уроды. Лучше потерпеть жажду, чем оказаться разорванным «пустышами», как их назвал Кастет. Интересно, почему «пустыши»? Потому что пустоголовые? Или из-за пустого, пугающего взгляда? Хотя нет, скорее пустоголовые. Навряд ли Кастет был способен на такие метафоры.

Сделав над собой волевое усилие, я проглотил таблетку, перевернулся на четвереньки и выполз из салона «бобика». Огляделся вокруг и понял, что в плохой видимости виновата не только пелена перед глазами, ночь окончательно вступила в свои права.

Нужно было скорее разобраться с тварями – пока они не решили разобраться со мной. Я двинулся к задней части кузова, поморщился, посмотрев на оторванную вместе с петлями дверцу. Это же какой силой обладала тварь, если оказалась способна на такое? И смог ли я убить ее, высадив целый магазин из «ксюхи»?

– Жрете? – вполголоса спросил я у продолжавших рвать мясо сержанта психов. – Ну-ну.

Я прицелился в голову ближайшему и спустил курок. Тут же перевел ствол на второго, выжал спуск еще дважды, а потом и в третий раз. В голову попал только третьей пулей, видимо, руки тряслись от жажды и усталости, да и башкой приложиться я успел порядочно. Ну и ситуация не рядовая, не тир в управе, как бы ни пытался я храбриться.

Теперь нужно было выбираться из оврага и уходить куда подальше. То, что твари тянулись на выстрелы, я успел осознать целиком и полностью. Только вот куда идти?

Найти безопасный и крепкий дом, запереться внутри, поесть и поспать? Посидеть внутри пару дней, пока не перестанут беспокоить последствия сотрясения, которое я, судя по симптомам, заполучил, а уже потом искать людей и выяснять, куда я попал? Похоже на план. Глядишь, может, кто-то появится, военные там или спасатели. Чем бы ни было происходящее, но такой масштаб не заметить сложно, рано или поздно кто-то должен начать чесаться и искать выживших. Если я, опять же, не в карантинной зоне. Тогда возможны разные варианты.

От мыслей отвлек еще один мертвец, появившийся в поле зрения. Он умудрился запутаться в своих двух конечностях и кубарем скатиться со склона оврага, чем порядочно меня напугал. От страха я всадил в него все оставшиеся в магазине пули и даже разок всухую щелкнул бойком. Блин. Вот урод! Да и я хорош.

Кстати, что-то схожее с ромеровскими зомби в этих тварях все же есть. Пока я стрелял по корпусу, тварь упорно пыталась встать и перейти в атаку, но стоило лишь попасть в голову, как она рухнула на землю, будто стержень из нее вытащили. Надо учесть. Потому что по корпусу лупить с таким расходом боеприпасов – я так в два счета без оружия останусь.

Вернувшись к пассажирской двери, я принялся собирать всю оставшуюся добычу. Подобрал свою многострадальную куртку, расстелил на земле, сложил в нее запасные магазины к автомату, снятому с Кастета. Подумал и проверил, подходят ли они к «ксюхе» моего сержанта и окончательно удостоверился, что имею дело с какой-то из модификаций на базе стандартного «укорота». Магазины подходили, хотя мое оружие несколько отличалось. Румынский какой-то «калаш», что ли?

Но автомат бандита я решил оставить в салоне. Мало ли, вдруг кто узнает и у него возникнут вопросы, куда делся хозяин пушки. Подумав секунду, я решил забрать флягу и мешок с непонятными шариками, после чего свернул куртку, перевязал рукава, превратив предмет одежды в сверток. Странно. Кажется, впервые в жизни я не сокрушался из-за порчи дорогой вещи. Сменились приоритеты, однако, смотри. Усмехнувшись сквозь боль, я проверил, не вываливается ли что-нибудь, убедился, что все нормально, и надел импровизированную сумку. Увидел, что на земле валяется мой смартфон, наклонился за ним и удивился – экран остался цел. Надо же! А урони я его со стола, скажем, – разбился бы гарантированно. Чудеса, да и только.

И только проделав все эти действия, я понял, что надо сменить магазин в пистолете. Запасной у меня оставался всего один, я вставил его в «ПММ», не забыв упрятать пустой в карман брюк. Мало ли, пригодится. Закинул ремень «ксюхи» на шею и принялся выбираться из оврага.

Глина оказалась сырой, скользкой, а земля у самого верха начинала осыпаться, попадая в туфли и заставляя спускаться вниз. Пришлось трижды искать новое место для подъема, прежде чем удалось выбрать относительно удачное. Правда, и в этот раз триумфального восхождения не вышло, под самый конец я споткнулся и только чудом не повторил путь только что застреленного безумца.

Осознав, что так дело не пойдет, я решил двигаться вдоль склонов оврага в надежде, что в дальнейшем они станут чуть менее крутыми. Сказано – сделано, и я двинулся параллельно руслу протекающего по дну ручья. На секунду мелькнула мысль напиться из него, но наклонившись и зачерпнув горсть водички, я уловил резкий запах бензина и тут же передумал. Похоже, что бак «УАЗа» оказался пробит и топливо вылилось в воду.

Напиться бензина и умереть в муках мне не улыбалось, поэтому я вытер руки о заднюю часть брюк и зашагал в сторону, куда смотрела морда «бобика», прикинув, что так меньше шансов встретиться с разделавшимся с продавщицей монстром.

Километра через три овраг внезапно превратился в балку. Выглядело это странно: суглинистые склоны резко становились менее крутыми и покрывались травой и кустарниками. Причем росла зелень по строго прямой линии, будто кто-то очертил ею границу невидимым карандашом.

Впрочем, я уже успел немного привыкнуть к выкрутасам пространства, вспоминалось, как грунтовка превращалась в асфальтовую, а та переходила в дорогу из щебенки. Корни травы укрепили почву, грунт больше не осыпался под ногами, поэтому я без всяких проблем выбрался из чертовой западни и оказался на ровной и хорошей асфальтовой дороге.

Проблемы были другого рода. Пить хотелось безумно, язык разбух и, казалось, не помещался во рту, а пыльный воздух сушил глотку и глаза, но я продолжал упрямо гнать мысль о том, чтобы напиться из ручья. Если бы встретил родник, конечно, напился бы, не задумываясь, а употреблять воду, которая течет через хрен знает какие места, собирая в себя все возможное, не хотелось. Я не юный натуралист, но даже мне понятно, что употреблять такую воду не стоит.

Жгут я к тому времени снял, убедившись, что кровь не пропитывает повязку. Хотелось снять бинты и посмотреть, что там, но я решил подождать с этим, рано еще. Да страшновато было, если честно: вдруг увижу, что превращаюсь в такого же зомби. Чувствовал я себя так, будто действительно готовлюсь сменить сторону и пополнить ряды бродящих по поселкам безумцев.

Я медленно побрел по дороге, надеясь добраться до ближайшего населенного пункта. Об укрытии уже не думал, все мысли были только о воде. Если не колодец найти, то хотя бы пару баллонов на кухне какого-нибудь из домов… Почему-то вспомнилась река неподалеку от Суража, куда мы один раз выехали купаться с парой наименее противных мне парней из управы да тремя девчонками – знакомыми одного из них. Мысли перескочили на Ниагарский водопад, а потом почему-то на фильм о «Великой тайне воды».

Говорят, что без воды человек может прожить трое суток. В лабораторных условиях, при идеальной температуре и влажности, конечно, подольше, дней пять, и вроде я не пил всего несколько часов, но не мог думать ни о чем, кроме живительной влаги.

Еще донимала головная боль. Стоило резко повернуть голову, как мир начинал вращаться вокруг своей оси, будто я перекатался на каруселях. Видимо, удар о руль оказался сильнее, чем я думал. Да и в целом падение в кювет не могло пройти бесследно.

Плюнув на все, я остановился и уселся на обочину. Снял с себя сверток из куртки, извлек из него трофейную флягу, отвинтил крышку и сделал глоток. Жидкость оказалась премерзкой, основой явно служила водка, да еще и теплая, но ведь и в ней содержится шестьдесят процентов воды, верно?

Проглоченное сразу же запросилось наружу, но я усилием воли унял разбушевавшийся желудок. Как ни странно, но это помогло, в животе резко потеплело, и мне захотелось выпить еще.

В этот раз я приложился к фляге от души, сделав пять или шесть больших глотков, высосал примерно половину от того, что было в емкости. С сожалением оторвался от напитка, завинтил фляжку. Пойло больше не казалось противным, шло легко, будто рвотный рефлекс отключился.

Посидел с полминуты, не понимая, в чем соль. Жажда исчезла, будто ее не было, легкий ветерок приносил прохладу, и даже головная боль отступила. И, что немаловажно, не имелось ни малейшего признака опьянения. Будто не шмурдяка какого-то наглотался, а хорошей минеральной воды выпил.

Просто амброзия какая-то, нектар, а не алкоголь. Надо бы выяснить, что это за коктейль, может быть, рецепт разузнать. Правда, сварганить бы его на чем-нибудь менее противном, чем водяра, я дорогую-то не особо люблю, а тут настоящая сивуха.

Не без сожаления упрятав флягу обратно в импровизированную котомку, я поднялся и двинулся дальше. Дорога хорошая, ровная, по такой бы ездить и ездить, только вот не на чем. Остается только тащиться на своих двоих, мерно перебирая ногами. Правда и сил прибавилось, если в овраге я думал, что вот-вот свалюсь, то сейчас шлось легко.

Даже захотелось песню какую-нибудь затянуть на манер маршевой, хоть раньше за мной таких пристрастий и не наблюдалось. Во дела!

Помимо покрытия, необычайного для средней полосы России качества, в дороге удивляли еще дорожные знаки. Каждый из них почему-то дублировался, причем располагались они едва ли в метре друг от друга, смотрели в одну сторону и не имели вообще никаких отличий.

За час движения я не встретил ни одного поселения. С одной стороны, от дороги, насколько хватало зрения, было видно поле, с другой – тянулась та самая балка, из которой я выбрался. Примерно через километр она закончилась, зато в поле зрения появились станки-качалки, сейчас неподвижные.

Ну, если здесь добывали нефть, то понятно, откуда деньги на хороший асфальт и двойной комплект дорожных знаков. Хоть деньги с добычи наверняка и уходят в столицу региона, а потом дальше, в Москву, что-то все равно к рукам прилипает. Хотя сакральный смысл дублирования знаков был мне все равно непонятен.

А потом лафа закончилась. Хороший асфальт будто обрезали, а дорога превратилась в техническую, из разбитых колесами грузовиков бетонных плит, стыки между которыми были кое-как засыпаны песком. И я был готов поставить все свое небогатое имущество на то, что не могли эти дороги раньше прилегать друг к другу.

И не только потому, что асфальтовая была хорошей четырехполосной трассой, а на «техничке» едва ли смогли разъехаться хотя бы две машины. Дело в том, что с этой стороны от невидимой границы находилось поле, пшеница на котором гнулась к земле под весом колосьев, которые уже пора было убирать, а с другой стороны раскинулся лес, деревья в котором уже успели пожелтеть и лишиться изрядной части крон.

Как такое возможно, я придумать не мог, потому просто двинулся дальше и уже через полсотни метров попал на развилку. Указательного камня с надписью не нашлось, да и былинный богатырь из меня был никакой, поэтому я свернул направо и решил, что впредь буду каждый раз выбирать правую сторону. Если считать повороты и запоминать ориентиры, то дорогу назад я найду всегда.

Правда, не успел я пройти по выбранному пути и полукилометра, как понял, что придется разворачиваться. Лес неожиданно расступился, а дорога стала спускаться вниз, в карьер гигантского размера. Похоже, что когда-то здесь добывали камень, который и возили по этой самой технической дороге.

На дне карьера разлилось небольших размеров озерцо, где-то рядом ржавели дробилки, молотилки и прочие сеновязалки. Делать там мне было нечего, ни еды, ни воды быть не могло, а купаться в озере я желанием не горел.

Пришлось развернуться, дошагать до развилки и пойти в левую сторону. Пока шел, успел проклясть все на свете, и в первую очередь – свое пижонство. Ну не подходят дорогие туфли для таких маршрутов, мне бы кроссовки трекинговые или вообще «берцы» импортные, тогда можно было б идти и не жаловаться. А в моих хорошо вышагивать по бульвару где-нибудь в центре города с девчонкой модельной внешности под ручку.

В общем, хочешь не хочешь, но, если появится адекватная альтернатива, придется менять. Правда, пока что случаев расстаться с туфлями не подвернулось, вот и пришлось идти, периодически спотыкаясь о края плит да торчащие из них скобы. Хреновый это материал для дороги, хуже разве что брусчатка из таких круглых каменьев. Вот уж где совсем ад, ни в какой обуви по такой нормально не пройти, уже метров через пятьдесят ноги начинают ныть, а через сто появляется непреодолимое желание уйти с дороги и больше никогда на нее не возвращаться.

Оставалось только надеяться, что дорога не превратится во что-нибудь еще более непотребное. Впрочем, долго по ней идти не пришлось, еще минут через двадцать «техничка» сменилась заросшей грунтовкой. Но, похоже, машины здесь все-таки ездили. Иногда.

Появились дома, но даже в полной темноте было понятно, что в качестве убежищ эти руины не годятся. Пара строений выглядела даже получше, чем в селе, где началось мое путешествие, но было очевидно, что даже заходить в такие дома опасно, если не хочешь проснуться из-за того, что оказался придавлен к полу парой балок.

А я на сегодня свой лимит кошмарных пробуждений уже выбрал.

На участках все заросло зеленью, кусты представляли собой сплошную живую изгородь, а кое-где было видно деревья такой высоты, что и за два десятка лет не вырастут. Появилось ощущение, будто случайно угодил в Зону Отчуждения, которая в Брянской области имелась. Только в совсем другой ее части, ближе к Украине: Новозыбковский район, Красногорский.

Кстати, поэтому мне мама первым делом, как только узнала, куда еду, сказала, чтобы я не покупал с рук грибы, ягоды и картошку. Впрочем, у меня и в мыслях этого не было, все продукты я покупал в супермаркетах, да и готовил редко, предпочитая есть в различных кафе. От мыслей о «нормальной» жизни, еще недавно казавшейся мне унылой и невыносимой, настроение испортилось еще сильнее.

Немного пройдя по грунтовке, я понял, что дорога из плит была не так уж и плоха. Да, стыки, скобы, но там хотя бы не было дурацкой травы, через которую приходится продираться. Я шел там, где она была примята проезжавшей машиной, но все равно, идти было некомфортно.

Эта пытка продлилась еще примерно на протяжении полутора километров. Когда из темноты возникли очертания городских кварталов с типичными панельными пятиэтажками, я аж воспрял духом. Только вот оттуда вновь потянуло уже знакомым противным запахом кислятины.

Я прошел чуть дальше, до того места, где заросшая грунтовка переходила в асфальтовую дорогу, нормального для России качества – то есть ямы имелись, но большая часть была заделана уродливыми заплатками. Остановился на границе, которую очерчивал уже знакомый туман.

В городе есть дома, там можно и еды найти – консервов каких-нибудь и бинтов на перевязку. А еще можно подыскать подходящую квартирку, запереться внутри и заняться нормальным лечением своих ран. А потом уже, отыскав какой-нибудь транспорт, двигаться дальше, до обжитых мест. В том, что рано или поздно такие попадутся, я не сомневался, тем более с местными уже успел познакомиться, хоть и не понравились они мне. В то, что город населен и обитаем, я не верил: часть домов выглядела так, будто их перенесли сюда прямиком из Припяти. Странно, о заброшенных городах в Брянской области я не слышал. Доберусь до цивилизации – погуглю и обязательно посмотрю, где скитался. Если доберусь. Почему-то мой привычный оптимизм сейчас давал серьезные сбои.

В общем, нужно было идти дальше. Я попытался сделать шаг вперед – и не смог. Ноги будто приросли к земле, я даже посмотрел на них, чтобы убедиться, что мои ступни не увиты стеблями внезапно ставшей разумной травы – я бы уже ничему не удивился, если честно. Но все было в порядке. Чушь какая-то.

Попытался сделать еще шаг – бесполезно. Попробовал двинуться влево, и без всяких проблем сделал несколько приставных шагов.

Что-то не так. На самом деле «не так» абсолютно все, но эта ситуация была еще более странной, чем все увиденное и прочувствованное мною за сегодня. Может быть, поэтому я решил отойти в сторону и посмотреть, что будет дальше.

Выбрал примерное направление и двинулся в сторону небольшой посадки, раскинувшейся справа от дороги. Там можно будет укрыться, а в крайнем случае – забраться на дерево. Мало ли, что может произойти. Психи не производят впечатления ловких парней, забраться на дерево им будет трудновато. Правда, это психи. А ведь есть еще непонятные твари вроде той, что прыгнула на крышу «бобика». Но думать о таких сейчас совсем не хотелось. И без того страшно.

Не успел я отойти от дороги и на десяток метров, как вдалеке послышался звук мотора. Доносился он с той стороны, с которой я пришел. В первый момент сердце аж удар пропустило. Люди! Нормальные люди, черт побери! Неужели я отсюда выберусь? Однако уже через секунду энтузиазм сошел на нет – я вспомнил Кастета с безымянным товарищем, и настроение стремительно испортилось. Нет уж, не буду дураком, понаблюдаю. Увижу хотя бы, что за тачка и что в ней за люди. Не та это местность, чтоб с распростертыми объятиями кидаться на первую попавшуюся машину. Звук нарастал, и я быстро двинулся в сторону посадки. Идти по высокой траве было сложно, а за спиной оставался отчетливый след, но я надеялся, что его не заметят в темноте.

Похоже, что шел я недостаточно быстро и машина появилась в поле зрения раньше, чем я успел скрыться с виду. Пришлось ускориться еще сильнее и перейти на бег.

Достигнув цели, я забежал за первое же дерево достаточного диаметра, прижался к нему и приготовился наблюдать. Посмотрим, что будет дальше.

Машина поравнялась со мной и остановилась, не доехав до начала асфальта с десяток метров. Через несколько секунд водитель заглушил двигатель, потом открылась водительская дверь, и из нее на землю вылетел окурок.

Только теперь я смог толком рассмотреть тачку. «УАЗ Хантер», только явно тюнингованный: с огромным бампером, решеткой поверх радиатора и окнами, прикрытыми металлической сеткой. Зверь-машина получилась, «бобику», который я разбил парой часов раньше, никогда с такой не тягаться. Прям как из «Безумного Макса» отечественного разлива.

Приглядевшись внимательнее, я понял, что это переделка милицейской машины. Странный выбор. Видимо, в этой модели хозяев тачки заинтересовал именно «стакан». Ну, или под рукой не оказалось другого автомобиля.

– Фитиль, ты совсем придурок? – послышался из машины злобный голос. – Тут же травы полно, вспыхнет и выгорит весь тройник.

– Да чего ты кипишишь, нормально все же. До сих пор ни разу ничего не загоралось.

– Когда загорится, поздно будет. Больше не делай так. Пепельница есть, туда и бычкуй.

– Хорошо, как скажешь. Ты тут бугор.

Так, кажется, появляется ясность. Становится понятно, откуда милицейская тачка. Судя по всему, предположив побег из зоны, я был прав. Что-то произошло, и контингент разбежался, экспроприировав милицейское имущество. Страшно представить, что произошло при этом с моими коллегами. Черт, ну где же военные? Неужели никто ничего не предпринимает?

Пару секунд спустя послышался звук работы еще одного двигателя, гораздо более тихого, чем движок «Хантера». Деревья закрывали мне обзор, а особо высовываться я не рисковал, опасался оказаться замеченным. У меня, конечно, на лице не написано, что я мент, но опытный сиделец вычислит меня в два счета. Нюх у них на нашего брата. А принимать страшную смерть мне совсем не хочется. Я бы пожил еще, потрепыхался.

На дороге появилась вторая машина, доехала до «Хантера» и припарковалась позади него. Что характерно – обе машины ехали без фар и даже габаритов. Скрываются ребятки, не хотят привлекать к себе внимание. Нужно признать, что ночь была светлой, хотя луны я не наблюдал. Обе машины было хорошо видно на фоне неба.

Второй тачкой была небольшая «Газель», тоже модифицированная, хоть и не так круто, как «УАЗ». Стекол в салоне нет, проемы прикрыты не просто сеточкой, а настоящими сварными решетками. То, что я мог разглядеть прутья даже с такого расстояния и в темноте, означало только одно – они были как минимум с палец толщиной. А еще на двери висел массивный замок. Снаружи. Что наводило на разные мысли.

– Эх, глотка пересохла. Да и мандраж какой-то. Бухнуть бы сейчас… – послышался из передней машины уже знакомый голос.

– Какой «бухнуть», Фитиль? Ты че, совсем берега попутал? Не новичок же! Не пьем на таких делах. Сейчас кластер грузанется, соберем все, что нужно, сдадим внешникам, и тогда, на базе, хоть залейся. Мне еще бухого напарника не хватало!

– Да знаю я, помечтать нельзя, что ли.

– Можно, только не вслух. Напрягаешь. Передай лучше флягу, живца хлебну.

– Держи.

– Ништяк.

Вновь наступила тишина. Люди в машине, очевидно, чего-то ждали. Загрузки кластера? Черт, эти парни не похожи на айтишников, откуда такой сленг? Вообще, помимо привычного блатного жаргона я сейчас услышал много слов, имеющих в виду явно не свои привычные значения. Кластер, внешники, тройник… Внешники здесь явно не спецы из службы внешней разведки. Товар… Какой товар собираются перевозить бандосы, я примерно мог представить, глядя на «Газель», явно предназначенную для перевозки людей без их на то желания. Рабы? Черт возьми, но мы же не на Северном Кавказе в девяностые годы двадцатого века!

В общем, я решил, что не хочу знакомиться с этими людьми. Кажется, эти парни даже похуже грабителей, которых я завалил у сельского магазина, как мне сейчас казалось, целую вечность назад.

Я обернулся, удостоверившись, что пути отхода чисты, пригнулся и спиной двинулся в глубь посадки. Нужно было как можно скорее укрыться за густыми папоротниковыми зарослями, а уже потом уходить дальше.

Под ногами что-то сухо лязгнуло, и я невольно завопил от дикой боли. По левой голени будто прутом арматурным ударили, дернув назад. Я рванулся, пытаясь убежать, но что-то удержало меня на месте. От резкого движения тело потеряло опору, и я рухнул лицом вниз, в кучу прелой листвы.

От резкой боли меня затошнило, голова закружилась, и я понял, что сейчас потеряю сознание. Я сглотнул и сделал глубокий вдох, пытаясь не выпустить из глотки очередной дикий крик. Собравшись с силами, я посмотрел на ногу, и снова чуть не потерял сознание.

Ровно посреди голени левую ногу сжимал огромный капкан. Наверное, такие ставят на медведей или лосей. Сжав зубы, я подался вперед и ухватился за челюсти ловушки, попытавшись разжать их, но пружина оказалась слишком тугой. Обессиленный, я откинулся на спину. Ну, все. Отбегался.

Кусты шелохнулись. Я сфокусировал плывущий взгляд и увидел перед собой мужчину в костюме-горке, разгрузочном жилете и с автоматом в руках. Нацеленное мне в лоб дуло казалось неестественно широким. Психологический эффект, знаю, но было острое ощущение, что из глубины ствола на меня смотрит сама смерть. Про собственную «ксюху» на шее и пистолет в кобуре вообще забыл, да и проку мне с них? Даже если каким-то чудом завалю этого, его товарищи, которые уже ломятся сквозь кусты, тут же поквитаются за него.

Даже если произойдет невозможное и вся банда неожиданно упадет замертво, куда я денусь с раздробленной ногой? И так сознание почти теряю от боли. Эти, может, хоть помощь первую окажут. Не зря же они так торопятся. Вот только непонятно, как тот, что держал меня на прицеле, умудрился за пару секунд переместиться от дороги. Там даже бежать секунд десять-пятнадцать, и это сразу надо сориентироваться, стартануть в нужную сторону… Может, я все же потерял сознание?

Из-за деревьев вышли двое: толстый парень в кожаной куртке, трениках и белых «эйрмаксах» и сухощавый мужчина, внешне – лет под сорок, одетый в военную форму старого образца, еще с камуфляжем «березка» и с усиками-щеточкой. «Спортсмен» держал в руках петлю вроде той, которыми отлавливают собак.

Надежды на спасение улетучились после первой же произнесенной фразы:

– Смотри, Бугор, кластер еще не грузанулся, а добыча уже в капкане есть. И иммунный, ствол даже добыть успел. Видимо, не тупой совсем, – проговорил мордатый и захохотал так, что, наверное, было слышно даже в карьере.

– Интересно, – задумчиво проговорил второй, присмотрелся ко мне внимательнее и проговорил: – Ну и что за птичка угодила в наши силки?

– Я заражен, – ответил я, поднимая руку, перемотанную бинтом. – Заражен. Меня укусили.

– И что? – усмехнулся здоровяк. – Хоть бы тебе и хер откусили, если от кровотечения не сдохнешь, то новый вырастет, такой же, как прежний. Ты ж иммунный, знай себе пей живец и мясо жри, и все заживет.

– Теперь уже не думаю, – впервые подал голос тот, что был одет в горку, и меня аж передернуло от того, насколько он был скрипучий.

– Слышь, надо ему жгут наложить на ногу, а то ведь сдохнет, не довезем до фермы. – Похоже, что толстяк был самым болтливым в команде. Он подошел ко мне, сорвал с шеи ремень с автоматом, усмехнулся и забросил себе за спину. – Слышь, пистолет давай сюда.

Пришлось вытащить из кобуры «ПММ» и передать жиробасу. Тот довольно усмехнулся и засунул ствол себе за пояс. Чтобы ему яйца отстрелило.

– Короче, не дергайся, – проговорил он, вынимая из кармана толстую резиновую ленту. Затянул ее посреди бедра, посмотрел ниже и убедился, что кровь больше не течет. Поднялся, полюбовался плодами своих трудов и заметил у меня за спиной сверток. – Слышь, чего у тебя там? Сюда давай.

Морщась от боли, я стащил со спины сверток и отдал жирному. Тот принялся разворачивать его, а мужик в горке, которого я уже успел прозвать про себя «жутким», наклонился и стал что-то колдовать с капканом.

– О, ништяк курточка, – проговорил здоровяк. – Ни хрена себе, Бугор. Это че, не свежак? Тут, смотри, мешок со споранами и фляга. – Он отвинтил крышку, понюхал и тут же приложился. – Слышь, Бугор, живец. Причем нормальный такой, не тот, что Профессор гонит.

– Зовут тебя как? – спросил Жуткий, который, похоже, был главным в этой тройке.

– Стас, – успел ответить я.

Что-то щелкнуло, ногу освободили от капкана, но облегчения это не принесло. Скорее напротив – я вновь завопил от боли. Опустил взгляд и сквозь слезы, невольно выступившие на глазах, увидел, что моя многострадальная конечность неестественно выгнута, а из ран торчат осколки костей.

И тут же один из них, я не успел увидеть, кто именно, врезал мне по ноге, и вся боль, испытанная до этого момента, показалась мне невинной шуткой.

– Слышь, Станислав, мы тебя сейчас тут в Станиславу переделаем. Под свежака закосить решил? Спалился уже, так что говори, кто тебя сюда прислал.

Меня ударили еще, на этот раз в живот. Казалось, что внутренности сейчас вывалятся через рот, но, как ни странно, эта боль привела меня в чувство. Зрение снова заработало как надо, и я увидел, что бил меня сухощавый. Здоровяк был занят тем, что пытался натянуть на себя куртку, хоть с его габаритами и было наивно рассчитывать на успех. А Жуткий возился с капканом.

– Никто меня не слал никуда, я просто ищу, где укрыться, – просипел я. – Сбежать попытался, вот и не вышло.

– Да? Еще б не вышло, тут весь лес в наших волчьих ямах и капканах, – усмехнулся главный. – А волына у тебя откуда, на улице нашел? А живец и спораны, наверное, подбросили?

– Слышь, Бугор, тут ксива, – сказал жиробас, запустив в карман руку. Вынул корочку с гербом, раскрыл и чуть не заорал: – Да он из мусоров, прикинь!

– Дай сюда, – ответил главный, заглянул в документы. – Ты смотри! Суражское РУВД. Чего, в натуре мусор? И имя настоящее назвал – Станислав. Ты кто такой вообще? Реально свежак? Откуда тогда спораны и живец? Отвечай!

– Да, мля, мент! И это очень хреново для тебя! Ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда наши узнают? Да тебя на собственных кишках удавят, мудила, – не выдержав, зарычал я. – Тебя даже судить не будут, из-за мук совести сам в камере повесишься.

Я ожидал любой реакции. Что меня начнут избивать, что застрелят на месте – и где-то в глубине души даже надеялся на такой исход. Но то, что произошло, не лезло ни в какие рамки.

Все трое озадаченно глянули на меня, а потом начали смеяться. Не смеяться – ржать. В голос, едва слезы не утирая. Я даже о боли забыл, удивленно вытаращившись на зэков.

Впрочем, о боли мне быстро напомнили, снова пнув по ноге. Я изо всех сил постарался не закричать: не хотелось при этих ублюдках, но сдавленный стон изо рта все же донесся, а на глаза выступили слезы.

– А тут мусорской власти нет, понял, да? – Сухощавый, нагнувшись ко мне, прошептал это буквально на ухо и врезал еще раз, на этот раз в грудь, выбивая дух.

Удары посыпались на меня со всех сторон. Я шипел и корчился. В общем, по поводу их зоновского прошлого я, похоже, не ошибся, и работников правоохранительных органов уроды, очевидно, не любили. А значит, участь меня ждала незавидная. Вполне возможно, что смерть была бы сейчас самым лучшим выходом.

– Вы его так до смерти забьете, – вновь проскрипел Жуткий. – Успокоились бы.

Похоже, от этого парня не по себе было не только мне. Отморозки унялись и оставили в покое мое вопящее от боли тело. Ощущения были отвратительные: тошнило, голова кружилась, перед глазами плавали кроваво-красные пятна, в ушах стучало.

– Блин, ну и че с ним теперь делать? – спросил озадаченный голос толстяка. – Мы ж не довезем его до фермы. Он подохнет еще до того, как мы всех соберем.

– Думать надо, прежде чем что-то делать, – пробурчал Жуткий.

– Влей ему живца в глотку, – ответил сухощавый, который, несмотря на внешность охотника-любителя, оказался полным психом. – Из его же фляги. Тогда, может, доживет до вечера. Если для фермы не сгодится – на фарш пустим.

Мою голову приподняли, перед глазами мелькнуло круглое, как луна, лицо здоровяка. Он надавил на челюсть, заставляя разжать зубы, о которые тут же стукнуло горлышко фляжки. В рот полилась жидкость, которая уже не казалась такой противной, я рефлекторно сделал глоток и чуть не захлебнулся. Похоже, что в меня влили минимум пол-литра этой дряни, но боль очень быстро отступила, а зрение пришло в норму. Я понимал, что эти ощущения обманчивы, стоит мне двинуть ногой, как боль в ней снова вернется. Хоть бы палку какую-то привязали что ли. Ублюдки.

– Руки давай, – сказал жиробас, вынимая из кармана целую кучу пластиковых стяжек. – И это, за спораны и курточку спасибо. Буду самый крутой на базе.

– Она тебе все равно не идет, – просипел я.

– Ну и ладно, значит, сменяю, – невозмутимым голосом ответил он. – Где спораны-то взял?

– Пришил двоих отморозков, они трахнули продавщицу и грабили магазин. Я не понял, что это такое, но решил, раз таскают с собой, значит, ценное.

– Да уж, ценное, мусорская чуйка тебя не подвела. – Он затянул стяжку у меня на запястьях так сильно, что кисти мгновенно побелели. Полежать так пару часов, и можно будет отрезать. Да и ногу, скорее всего, тоже, в голени сплошное месиво из осколков.

От этих мыслей захотелось завыть волком. Вот еще с утра был здоровый и уверенный в себе мужик со связями и перспективами, при деле, деньгах, да и от телочек отбоя не было. А теперь я кто? Даже если смогу выбраться, то инвалид безногий.

И чуть от обиды не расплакался, но все же взял себя в руки. Не в буквальном, разумеется, смысле. Тяжело взять себя в руки буквально, когда они стянуты между собой куском крепкого пластика.

– А что это за дерьмо-то вообще? – спросил я. – Ну, спораны эти?

– Это, мусорок, деньги. И жизнь тоже. Нравилось тебе то, что лакал? Вот из споранов живец и делают, понял?

– Завязывай уже языком мести с этим мясом, – раздраженно проговорил главный. – Хватай его да потащили.

– Стой, подожди-ка секунду, – сказал здоровяк, рассматривающий соскользнувшую с плеча «ксюху».

– Ты чего? – спросил главный, подозрительно покосившись на жиробаса.

– Да вроде «ксюха», а написано не по-русски, – ответил тот и принялся разглядывать ствольную коробку. – Чего это, амеровская волына? А мент вроде русский.

Я понятия не имел, о чем говорит жирный. Тем более мой автомат был выпущен на заводе в Ижевске и никак не мог иметь иностранной маркировки. Может быть, я случайно прихватил «ксюху» Кастета? Там вроде было что-то на латыни, но у грабителей и тачка была странная.

– Ты совсем, что ли, там сейчас кластер грузанется.

– Да не шелести, Бугор, интересно же, – ответил жиробас, слегка повернулся и щелкнул предохранителем.

Через секунду ситуация поменялась кардинальным способом. Здоровяк выжал спусковой крючок и нашпиговал короткой очередью сухощавого. Тот даже дернуться не успел, как получил пару пуль в грудь, а последняя разорвала ему горло. Жуткий успел развернуться и каким-то образом мгновенно отпрыгнуть на десяток метров в сторону. Вскинул автомат выжал спуск и одиночным выстрелом попал жиробасу точно в голову, расплескав по мне содержимое его черепной коробки.

А еще мгновение спустя бросил автомат, захрипел и упал на колени, зажимая руками разрезанное горло. За его спиной, будто из ниоткуда, появилась фигура в плаще с ножом-выкидухой в руках.

Сложив нож, мой таинственный спаситель упрятал его в карман, наклонился и принялся обыскивать труп. Достал какую-то коробочку, похмыкал, потом мешочек, раскрыл его, запустил внутрь длинный и крючковатый нос, негромко посмеялся. Закинул на плечо автомат погибшего «прыгуна», стащил с тела разгрузочный жилет и набросил на себя, не став застегивать, после чего двинулся к следующему трупу.

Я огляделся и увидел на земле свое удостоверение. Видать, Жуткий там и кинул ксиву после того, как удовлетворил любопытство. Решив, что оставлять его на виду нельзя, я уцепился руками за податливый жирный дерн и, совершив нечеловеческое усилие, дотянулся до заветного документа.

Правда, в ушах вновь застучало и запульсировало, а темная пелена заволокла поле зрения. Ухватив «корочку» мгновенно ставшими непослушными пальцами, я закрыл ее и спрятал в карман брюк. Плохо тут на нее реагируют, нечего ей на виду валяться. Спаситель тем временем стаскивал с жиробаса мою куртку, продырявленную пулевыми попаданиями и испачканную кровью. Наклонился, обшарил карманы, убрал какие-то предметы по своему разумению в карманы безразмерного балахона, после чего подошел к сухощавому. Его тело тоже подверглось тщательному обыску, после чего мужчина двинулся в мою сторону. Наклонился, вынул и разложил нож. Я даже не стал пытаться отползти в сторону или лягнуть его – какой смысл?

Но резать он меня не стал. Сковырнул лезвием штанину, пропитанную кровью, разрезал, посмотрел на ногу и озадаченно помотал головой.

– Что, плохо? – спросил я.

– Факт, – ответил мой спаситель, запустил руку в карман и извлек из него небольшую картонную коробочку. Раскрыл, вынул шприц, заполненный какой-то дрянью, убрал колпачок и резко, без предупреждения всадил иглу мне в бедро на две трети длины. – Тихо, – сказал он. – Не дергайся, иглу сломаешь.

– А что это? – не понял я.

– Лекарство. Так ты хоть транспортировку переживешь, а уходить надо скорее, кластер скоро перезагрузится. Твари со всех окрестностей сбегутся. И не пустыши, Улей с ними, пустыши нам не страшны. А вот если серьезный кто придет – могут быть проблемы. Да и этих хватиться могут, тут до базы ихней недалеко, рация добивает, а в машине у них станция стоит, я видел. Да и мало их, трое всего. А машины две. И дело их больше людей требует. Так что может еще кто-то подъехать.

– Серьезные твари – вроде верзилы с огромными когтями? Я такого встретил, – пробормотал я, чувствуя, что язык начинает заплетаться. – Метра под два, сплошные мускулы, «стакан» «бобика» вскрыл, как консервную банку.

– Лотерейщик, если ты правильно описал. И это далеко не самый развитый монстр, – усмехнулся мужчина. – До элиты не дотягивает. Убил?

– Не знаю, – пожал я плечами. Боль отступила и почти не чувствовалась, стук сердца практически затих, чувствовал я себя вполне нормально, если не опускать взгляд и не смотреть на раздробленную голень. – Сбил его с машины и высадил целый магазин из «укорота». Потом, правда, у тачки лопнуло колесо, я улетел в какой-то овраг и треснулся лицом об руль.

– Значит, убил, – утвердительно кивнул мой спаситель. – Иначе он бы тебя сожрал.

– Я проснулся от того, что меня укусили.

– Как выглядела тварь?

– Как человек, только мертвый. Медленная была, удалось затащить в кабину и пустить пулю в затылок.

– Вот, это пустыши и есть. Повезло тебе, что лотерейщика завалил, вдвойне повезло. Мелочь его запах ненавидят, пока не поняли, что дохлый, не лезли. Ну что ты, как себя чувствуешь?

– Нормально почти, – усмехнулся я. – Только глаза слипаются, спать хочется. Но это потому, что бродил всю ночь, да и выехали мы с Саней из участка уже под вечер… – Странная какая-то у меня словоохотливость.

– Это спек действует, – ответил мне мужчина, будто прочитав мои мысли, и голос его донесся будто издалека, с другой планеты. – Ты не сопротивляйся, спи давай, а то мне еще далеко тебя…

Окончания фразы я уже не услышал.

Сухие ветки едва слышно потрескивали, сгорая в пламени костра. Я лежал на подстилке, остро пахнущей хвоей. От костра приятно тянуло дымком. Я повернул голову, прикрывая глаза ладонью, и увидел своего спасителя, который куском арматуры ковырялся в угольях.

– Чего, отпустило? – спросил он, обратив внимание на мое шевеление. – Сутки почти провалялся ведь, пора уже просыпаться.

– Кто ты?

Мужчина в балахоне ухмыльнулся и стащил с головы капюшон. Теперь я смог нормально рассмотреть его в свете догорающего костра. Он выглядел совсем не старым, едва ли лет на сорок, но был абсолютно лыс, при этом зарос густой бородой. Длинный прямой нос и небесно-голубые глаза дополняли образ, делая моего спасителя похожим на немца.

– Странный вопрос, – наконец заговорил он. – Обычно новички спрашивают «где я».

– Это был бы второй, – ответил я. – Просто я впервые вижу человека, который может появляться там, где секунду назад его абсолютно точно не было.

– Ну, ответ на этот вопрос вытекает из того, где мы находимся. Но ладно. Меня зовут Бродяжником.

Я не сдержался и, несмотря на пульсирующую в ноге боль, прыснул со смеху. Как-то совсем не ассоциировался у меня мой лысый спаситель с кудрявым Арагорном.

– Во, и этот туда же, – практически обиделся мужик. – Все вот ржут чего-то, а чего – не говорят. Нормальное прозвище. Ты бы видел того, кто мне дал его. Крестный мой, худющий, как жердь, с патлами белыми длинными, да еще и с луком. Вот у кого прозвище – в приличном обществе и называть стыдно.

– Один раз – не Леголас, – снова не выдержал я, хотя к шуткам обстановка совсем не располагала.

Однако мой спаситель не разозлился. Скорее он выглядел удивленным.

– Ты ж свежак вроде. Откуда знаешь? Знаком с ним, что ли? Когда успел?

Теперь настал мой черед удивляться. Что это за человек, который про «Властелина» не слышал? Я так-то совсем не фанат фэнтези, и то смотрел легендарную трилогию. И даже понравилось более-менее. Не, не в ту степь разговор пошел, надо сворачивать.

– В фильме одном был персонаж похожий, с именем таким же.

– Это может быть, да. Видать, за внешность его и окрестили. Имена у нас тут не выбирают.

– Тут – это где?

– В Улье.

– Чего? – не понял я. – В каком еще Улье?

– Я не уверен, что стоит тебя сейчас грузить всеми подробностями. Могу пока сказать одно: ты в другом мире, не на привычной тебе Земле. Я не знаю, другая планета это, параллельное измерение или еще что – да никто этого не знает на самом деле. Есть только один факт: это не наш мир, но нам приходится здесь жить.

Мой спаситель сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. Я молча ждал продолжения. А что тут говорить? Есть только два варианта: либо бородатый – псих, либо он прав. И я, если честно, склонялся ко второму. У меня у самого где-то на грани сознания крутилась подобная версия. Психи, все эти участки пространства, абсолютно не подходящие друг другу, будто состыкованные по невидимой линии, беспредельщики на тачках с колхозным тюнингом, заброшенные города посреди Брянской области… Никогда не был большим любителем фантастики, но сейчас все было за самую фантастическую версию.

– А ты спокоен, – наконец произнес Бродяжник.

– А чего теперь елозить? – пожал я плечами и поморщился от боли в ноге. – Как я сюда попал? Я же выехал на вызов, убийство, пять километров от города. Даже на место приехал. А там уже психи…

– Это не психи. Чаще всего их здесь называют зараженными. Туман помнишь?

– Который кислятиной воняет? – догадался я.

– Да, именно. Его называют кисляком. Кисляк – не просто туман, это споры Улья. Никто не знает, как работает механизм переноса, но ему всегда предшествует туман. Твоя деревня…

– Она не моя.

– Не важно. В общем, участок пространства, на котором находилась деревня, перенеслась в Улей. Такие участки называют кластерами. Весь Улей состоит из них. Так вот, границы кластера перед переносом всегда ограничены таким туманом. Въехал в него в нормальном мире – все, привет. Добро пожаловать.

– А пси… Зараженные откуда? Нормальные же люди были, видно.

– Кисляк – не просто туман. В нем находятся некие споры, которые попадают внутрь человеческого организма. И когда они там прорастают, получаются вот такие вот психи. Только пустыши, которых ты называешь психами, – это начальная стадия, дальше они изменяются. Становятся опаснее. Как тот лотерейщик, которого ты убил, только он по этой лесенке недалеко ушел. Есть твари и покруче. Единственный способ спастись от превращения – надеть респиратор и носить его на постоянку. Но сам понимаешь, знал бы, где падать, подстелил солому.

– А мы с тобой почему не свихнулись?

– Потому что мы с тобой – везучие сукины дети. Ну, или, наоборот, очень невезучие. Смотря с какой стороны на это смотреть. Мы – иммунные. На нас эта зараза действует не как на остальных людей, таких примерно один процент. Ты еще из свежаков, но заматереешь. Если выживешь.

– Меня укусил пустыш. Это ничего?

– Сам посмотри, – ответил он. Я поднял руку и увидел, что там, где совсем недавно была страшная рваная рана от зубов, светлым пятном выделяется новая розовая кожа.

– Это один из подарков Улья, которые он делает иммунным. Баланс. У нас повышенная регенерация. Укус – только укус, опасно, но ничего больше. Главное – не дай себе выпустить кишки или голову отгрызть, вот тогда да, будут проблемы. Сомневаюсь, что голова сможет отрастить себе новое тело.

Я снова задумался. Интересно, да.

– Значит, кластеры грузятся со всем, что на них есть. И с людьми тоже. А если остаться на перезагружаемом кластере – домой вернуться можно? – Я все же не до конца поверил, что дороги назад нет. Во всех книжках и фильмах с подобным сюжетом герой всегда ищет дорогу домой. И находит обычно. Я бы тоже хотел. Хотя бы назад в Суражское РУВД, хрен с ним. Все лучше, чем здесь.

– Каждый этот вопрос задает, – усмехнулся Бродяжник. – Если бы все было так просто, то никто б здесь не жил. Люди, которые попадают на перезагружающиеся кластеры, в лучшем случае сходят с ума. Превращаются в неагрессивных олигофренов, неспособных самостоятельно зад подтереть. Так и ходят до первого же монстра, который милостиво прервет их жалкое существование.

– Хорошо, допустим. – Я согласно кивнул. – А почему люди на Земле не знают о существовании этого пространства? Ведь целые поселки исчезают, почему никто никогда не слышал об этом? Такое нельзя долго замалчивать!

– Вот тут все несколько сложнее. Обычно это хорошо понимают физики и любители фантастики. Слышал что-нибудь про мультиверсум?

Мой непонимающий взгляд был лучше любого ответа.

– Есть теория, что Земля – только один из бесконечного множества миров. Не планет, а именно миров, реальностей. Реальности эти существуют в пространстве-времени совсем рядом, но никогда не пересекаются. Они могут отличаться от нашей Земли, иногда значительно, иногда – в мелочах. Так вот, есть теория, которая во многом находит подтверждение, что Улей вырывает каждый кластер из новой реальности. То есть состоит из множества осколков миров, никак не связанных друг с другом. По одной версии, кластеры из Улья перемещаются на место тех, которые переносятся сюда, по другой – переносимые кластеры сюда не переносятся, а копируются в Улей вместе со всем содержимым, включая людей. То есть где-то там, дома, ты доехал по вызову, повязал убийцу и поехал в РУВД писать отчет. А твоя копия, эдакий доппельгангер, переместился сюда. То есть есть ты, лежащий здесь с перебитой ногой, а есть ты, пьющий в отделе чай и матерящийся на древний, зависающий компьютер. Но это не точно. Ни первая, ни вторая версии подтверждения не имеют. Здесь ты можешь быть точно уверен только в том, что пережил на собственном опыте, и то не всегда.

– Сложно. – Я помотал головой. – Давай что попроще. Кто такие внешники?

Бродяжник снова усмехнулся:

– Ну, тут полегче тоже не получится. Внешники – это люди из других миров. Оттуда, где люди каким-то образом научились пробивать дорогу сюда и возвращаться обратно. Но, увы, для нас это ничего хорошего не означает. Скорее наоборот.

– Почему?

– Помнишь, что я тебе говорил про регенерацию? Так вот. Наши измененные организмы представляют для внешников огромную ценность. Из наших органов делают огромное количество лекарств для внешних миров – от банальной косметологии до лекарств от рака и СПИДа. Мы же ничем не болеем, вообще ничем, понимаешь? И раны затягиваются чуть ли не моментально, и конечности оторванные отрастают. Для нас вообще всего две штуки страшны – ботулизм и радиация. Все. И потому эти самые внешники на нас охотятся, будто на дичь какую. Особенно ценятся у них матерые иммунные, успевшие прожить в Улье длительное время, но и свежаки годятся. Матерых иммунных сразу на требуху разделывают, за таких внешники лучше всего платят. Иногда живых заказывают, да с определенным даром – на опыты. А вот свежаков на «ферму» определяют.

– Что за ферма? Уже не в первый раз название это слышу. И про дары эти опять упоминаешь, рассказать обещал.

– Ферма… Как бы тебе объяснить… Это одновременно инкубатор и донорский центр с возобновляемыми ресурсами. Смотри, со свежака толку мало – он сюда только попал, организм еще адаптируется, перестраивается. За таких внешники платят мало. Но если его, допустим, подержать в клетке несколько недель – он становится более, так сказать, «выдержанным». Как вино хорошее. Кроме того, насколько я слышал, от внешников частенько поступают заявки на определенные органы. Целого человека ради почки резать какой смысл? А так взяли подходящего донора, отчекрыжили чуть ли не по живому, заштопали и назад в клетку – новую почку отращивать. И так десять раз. Понял про возобновляемый ресурс? С матерыми иммунными такой фокус финтить стремно: некоторые всю базу муров могут по кирпичику разобрать вместе с самими мурами. А с полусвежаком, который даром своим не владеет толком, – безопасно. Вот и сидят так, пока муровский лепила по ошибке не заденет что-то важное при «операции» или пока стронги на базу эту не наткнутся. Вот так как-то.

Бродяжник умолк, давая мне осмыслить сказанное, а я задумался. Так вот что меня ждало? Впору бросаться в ноги спасителю и подол балахона целовать. Очень не хотелось бы оказаться на «операционном столе» у тех ребят, что меня взяли. Что-то мне подсказывает, что хирурги из них хреновые и анестезии не дождешься. М-да. Я приподнял голову и посмотрел на ногу, которая аккуратно с обеих сторон фиксировалась палками. Хоть что-то положительное во всей этой ситуации – инвалидом я, судя по всему, не останусь.

– Слушай, – вспомнил я начало разговора. – Ты так и не рассказал, что там в посадке произошло. Сначала бандиты друг в друга начали стрелять, а потом ты появился. Из ниоткуда. Как так вообще?

– Это отдельный разговор, и достаточно продолжительный. Предлагаю отложить его. Тебе сейчас лучше поесть. Организму нужен строительный материал, так что не стесняйся, налегай на картошечку.

Он разворошил угли и палкой выудил из них сверток из плотной фольги, пододвинул ко мне. Потом расстелил на земле газетку и положил на него тарелку с зажаренной ногой, принадлежавшей какому-то мелкому животному.

– Это не кошатина? – прищурился я.

– Ага, сейчас, стану я кошек на тебя переводить. Поохотился немного, заяц это, можешь есть. Сейчас еще плесну тебе немного живца, для сугрева.

Два раза себя просить я не дал – горячая картошка, холодная зайчатина, что еще нужно, если ты не ел почти полтора суток? Схватив вилку, я развернул сверток, который безумно ароматно пах печеной картошкой, но есть ее сейчас стал бы только сумасшедший – слишком горячо. Поэтому пришлось есть зайчатину. Вот она меня слегка разочаровала, хоть и пахла дымком, но была приготовлена без каких-либо специй. Но привередничать сейчас точно не стоило. Я принял стаканчик с какой-то жидкостью из рук Бродяжника, принюхался и чуть не заорал:

– Да это же тот самый нектар! Что это?

– Ну, нектаром его тоже зовут, но вообще это живец. Он же живчик и живун. И еще куча названий. Ты, конечно, за вчера почти литр усосал, судя по пустой фляге, но все равно пей.

Я не стал противиться, сделал хороший глоток, наколол на вилку картофелину и принялся тщательно ее обдувать в надежде не обжечься. Бродяжник тем временем достал из кармана мешочек, очень похожий на тот, что я отобрал у грабителей, мародеривших «Клевое», запустил в него руку и принялся пересыпать шарики из ладони в ладонь.

– И откуда только у них столько? – задумчиво проговорил он. – Здесь с нескольких тварей добыча, с лотерейщиков минимум. Где они их нашли тут? Да и лохи они, сами добыть не могли. Отобрали, наверное, у кого-то.

– А что это? – пробормотал я с набитым ртом.

– Это горох и спораны. Добыча с опасных тварей, из которых убитый тобой лотерейщик – самый простенький.

– В смысле добыча? – не понял я.

– У тварей в области затылка есть такой вырост, мы называем его споровым мешком. Самое уязвимое место, проткнешь его – и любой, даже самый крутой монстр подохнет почти моментально. Внутри разные штуки встречаются: спораны, горох, а у самых крутых – их еще элитными зовут – жемчужины.

– И в чем соль этих штук?

– Давай я сейчас заостряться на этом не буду. Достаточно сказать, что в обитаемых местах за них дадут многое. На этом пока закончим.

– Хорошо, – согласился я. Тут бы уже полученную информацию переварить, куда еще-то? Хотя осталось то, что меня продолжало интересовать:

– Ты обещал рассказать про дары. И про то, как ты смог появиться из ниоткуда. И почему бандиты постреляли друг друга. И что-то мне подсказывает, что все эти объяснения будут связаны.

– Догадливый, – хмыкнул Бродяжник. – Хорошо. Улей справедлив – в своем понимании. Отнимая у нас возможность вернуться домой и превращая тех, кому не повезло, в кровожадных тварей, он дает кое-что взамен. У тех, кому повезло стать иммунными, со временем проявляются разные способности. В нашем мире таких людей назвали бы супергероями, но здесь тогда все – супергерои. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Кто-то может замедлять время – или ускоряться до немыслимой скорости. Кто-то может управлять огнем, кто-то – дышать под водой, кто-то на некоторое время становится неуязвимым. Некоторые могут читать мысли, некоторые – внушить их, брать других под контроль. Кто-то даже невидимым становится.

– Дай угадаю. Про невидимость и внушение – это ты по себе знаешь, да? Получается, бандиты из-за тебя и передрались?

Бродяжник неохотно кивнул.

– А что ты еще умеешь?

Лицо моего спасителя посуровело.

– Здесь не очень приняты такие расспросы. Если знаешь сильное место человека – знаешь и его слабость. Не треплют о дарах языком направо и налево.

– Принял, – кивнул я. – А какой дар получу я?

– Этого никто не знает, – покачал головой Бродяжник. – И ты сам не узнаешь достаточно долго. Пока дар не проявится сам. А теперь хватит. Спи. Тебе надо набираться сил, восстанавливаться. Перелом плохой у тебя, а нам еще завтра длинное путешествие предстоит.

Я не стал интересоваться у Бродяжника, как он представляет себе путешествие с открытым переломом, решив, что будет день – будет и пища. А чувствовал я себя и вправду уставшим, будто не провалялся без сознания сутки, а кросс бегал. Да и от съеденного клонило в сон. Сон… Лучше бы все окружающее оказалось дурным кошмаром. И проснуться я от него готов был где угодно – хоть в общем кабинете оперов в Суражском РУВД. Не так уж там и плохо, оказывается.

Эх, мечты…

Бродяжник разбудил меня, едва над горизонтом поднялось местное светило. Судя по ощущениям, было часов пять утра, но я чувствовал себя практически нормально, даже нога не болела, а уж про все остальные повреждения я и забыть успел.

Мужчина протянул мне открытую банку и уже знакомый стакан, я принюхался к содержимому и поморщился – зеленый горошек. Впрочем, было грех жаловаться, себе мой спаситель вообще взял кукурузу. То ли вчерашний заяц закончился, что ли мужчина оказался фанатом правильного питания и считал, что есть мясо по утрам вредно.

Похоже, ускоренная регенерация нехило подпитывалась ресурсами организма, горох я смолотил меньше чем за минуту, запил водой из стакана и вопросительно посмотрел на Бродяжника. Тот ел кукурузу, но медленно, то ли наслаждаясь даже таким завтраком, то ли прислушиваясь к происходящему вокруг.

– Живца пока не дам, – пояснил он, наткнувшись на мой взгляд. – Тебе, конечно, его много нужно пить, но сам знаешь – лекарство и яд часто различаются только дозой. Вот и если спорового настоя пить слишком часто и много, то последствия могут быть. Ты себя как чувствуешь?

– Удивительно, но для человека, которому практически отрубило ногу, приемлемо, – проговорил я, покивав. – В общем-то, вполне нормально, хотя сам идти не обещаю.

– Ты с ума от боли сойдешь, если на ногу наступишь, – ответил Бродяжник. – Пока ты под спеком был, я кое-как совместил осколки и закрыл рану, но тебе помощь нужна, сначала нормального человеческого хирурга, а потом и местных знахарей.

– В смысле – знахарей? – не понял я.

– Знахари – иммунные с целительским даром Улья. Они могут манипулировать процессами восстановления организма. Как – у меня не спрашивай, все равно не знаю. Как до госпиталя доедем, увидишь сам, впрочем, они тоже ничего не расскажут. Есть у меня ощущение, что знахари и сами не знают, откуда у них сила и как именно она работает.

– Доедем? – спросил я.

– Ну не пешком же мы будем тащиться? Тут путь неблизкий, хоть благодаря союзу местных муров и внешников – относительно безопасный. В том, что касается монстров, во всяком случае. Хотя эти ребята хуже тварей, как на мой взгляд. И ума побольше. Но мы тоже вроде как не пальцем деланные. Даст Улей – прорвемся. Не было бы с твоей ногой проблемы, пошли бы пешком, здесь чем тише – тем лучше. Но не дойдем. Так придется шумно, но быстро. Только вот до машины придется тебе самому дойти, я подгонять ее к укрытию не рискнул, уж извини. Держи. – Бродяжник пододвинул ко мне облезлые и местами ржавые костыли.

– Ого, где взял? – усмехнулся я, увидев этот раритет.

– Тут неподалеку кусок деревни затянуло, пару домов, но один из них – сельский клуб, а во втором ФАП. Вот, заглянул, пока ты спал.

– Спасибо, – кивнул я, не спрашивая, что такое этот мистический ФАП, тем более что он у меня ассоциировался совсем с другими вещами. – А мы сейчас на стабе, получается?

– Да, но маленьком совсем. Подходит, чтобы переночевать или тайник устроить, но поселения тут никто оборудовать не станет. Разве что муры, но они обосновались чуть западнее.

– Западнее? Ты же говорил, что компасом тут не пользуются, да и по звездам я вчера ничего не понял.

– Ну солнце-то где-то встает, да? Да и условно так делят: в той стороне, где Удавка, она же – Внешка, восток. С противоположной стороны – Пекло – это запад. – Он посмотрел мне в глаза, осознал, что я не понимаю ни слова, и принялся пояснять: – Удавка – это сплошной пояс из мертвых, «черных», кластеров. Там не работает техника, любой электрический прибор превращается в хлам, да и иммунным не по себе становится. Задержишься на «черноте» надолго – смерть. С другой стороны – Пекло, там есть огромные кластеры, размером с мегаполисы. Даже Москва, говорят, грузится, со всеми жителями, коммуникациями и правительством, но я ее посещать желанием не горю. Она и в моей реальности мне не особо нравилась Ладно, доел?

– Да. Тогда осталось пару моментов еще решить, и будем выдвигаться. Смотри! – Бродяжник достал свой мешок.

– Имущество твое. Я сам огнестрелом пользоваться не люблю, шумно это. Но для тебя прихватил «АКМ» и разгрузку с шестью магазинами, на первое время хватит. – Он выложил перечисленные предметы на землю. – Пистолет твой же тебе верну, тем более, как понимаю, он табельный. – Усмехнулся, явно подразумевая, что серийные номера на оружии больше не имеют никакого значения. – Спораны. Твои сорок, да у каждого еще по полсотни было. На лечение и первое время тебе хватит, даже в дорогих стабах. «Горох» я весь себе забрал, уж извини, мне он нужнее.

– И это все за просто так? – с сомнением посмотрел я на своего спасителя.

– Ну, как бы да, – кивнул он.

– Слушай, а чего ты вообще за меня впрягся? – задал я, наконец, давно мучивший меня вопрос.

– Тут сразу несколько моментов. Во-первых – чисто по-человечески. Видно по тебе, что ты парень нормальный, не место тебе на ферме у муров. А во-вторых… Не любит Улей, когда свежаков обижают. Очень не любит. И наказывает за это. Возможно, как раз я для Полковника и его банды таким наказанием и стал. Я давно тварь эту выслеживаю, отморозок лютый. Вот сейчас он и попался. Ну, а за помощь новичкам Улей, стало быть, награждает, считается. Карма типа.

– «Карма – она как печень. С трепетом надо к ней», – пробормотал я.

– Чего?

– Да так, не обращай внимания.

– Хорошо. Теперь – второе. Не менее важное. У нас тут имена не в ходу, сам понял. Все по-разному считают, кто-то просто говорит, что надо о прошлой жизни забыть, а кто-то считает, что мы только копии себя настоящих, и если будем зваться по именам, то вся удача к оригиналу уйдет. За правдивость этих предположений говорить не могу, но по именам здесь не принято. А значит, придется тебе моим крестником стать. – Он достал из кармана мое удостоверение, раскрыл и стал разглядывать.

Видимо, пошарился по карманам, пока я был без сознания. Впрочем, обижаться на это не было смысла, сам бы поступил так же, а то мало ли какие сюрпризы могут отыскаться. Тем более что Бродяжник вытащил меня из такой ситуации, что, куда ни кинь, всюду вилы. А какие-никакие понятия о благодарности у меня все же имелись.

– Опером бы тебя назвал, да это до первого беспредельного стаба. То же самое, что «мусором» назвать или «легавым». Имя и фамилия у тебя неговорящие, даже не придумать ничего. Хм… Будешь в капитанах ходить? – Он посмотрел на меня. – Не, длинно слишком. Будешь Кэпом. Если что, то и лишние ассоциации уберем. Держи. – Он передал мне удостоверение.

Я посмотрел на собственное фото, гербовую печать, звание, вспомнил власть, которую давала эта бумажка. Похоже, пора было признать, что это все закончилось и возврата к прежней жизни нет. А это, как ни крути, гораздо более кардинальное изменение, чем переезд в Брянскую область.

Остается только попытаться устроиться и здесь, на новом месте. В мире какого-то непонятного Улья.

– Тяжело? – участливо поинтересовался Бродяжник. – Понимаю, мне тоже не очень было. Знаешь, если хочешь, чтобы все прошло быстрее, брось его в костер.

– Удостоверение? – уточнил я.

– Да. Меньше памяти о прошлой жизни, проще привыкать к новой.

Я закрыл удостоверение, бросил взгляд на герб и глянул в костер. Ментовские привычки отчаянно сопротивлялись, от одной мысли о том, чтобы сжечь документы своими руками, все нутро выворачивало. Ломало страшно, но я сделал на собой усилие и швырнул удостоверение в самый центр костра.

Оно раскрылось. Какое-то время бумага сопротивлялась пламени, но быстро сдалась, почернела и стала скручиваться. А я смотрел на свое фото в милицейской форме, которое пожирал огонь, и понимал, что вот он – момент, когда прошлая жизнь стала недоступной, а что делать в новой, еще не ясно.

Мог ли я представить полгода назад, что ссылка в Брянскую область закончится именно так? Если б знал, то непременно отказался бы, выбрал какое-нибудь другое место, черт с ним, пусть на Урал, да хоть в Хабаровск. Откуда угодно можно вернуться, но не отсюда, эта ссылка бессрочная.

И обидно стало, аж выть захотелось. Или еще проще, подобрать с земли пистолет да всадить пулю в свою тупую башку. И ведь сам во всем виноват, как ни крути, даже не свалить ни на кого.

– Что, херово? – спросил Бродяжник. Я только кивнул. – Бывает. Но стреляться я тебе не дам, имей в виду. Я теперь папа твой крестный и за тебя в определенной мере отвечаю. На хрен мне крестник-самоубийца? Выше нос, Кэп. И здесь люди живут.

Я лишь кивнул.

– Хватит сопли распускать. Поднимайся, и пойдем.

Я попытался неловко встать на костыль, но Бродяжник подошел и помог мне подняться, после чего подхватил весь мой нехитрый скарб, им же и подаренный, после чего повел в сторону уже успевшего зарасти невысокими березками поля. Там тропинка стала спускаться в низину, но мужчина не стал заставлять меня спускаться в балку на одной ноге и велел ждать на дороге, асфальт с которой уже почти сошел.

Дно и стенки скрывала густая трава, и отсюда не было видно, что происходит внизу. Я услышал только, как взревел мотор, а потом мне пришлось отойти в сторону, чтобы уступить дорогу «уазику».

Это был тот самый «бобик», на котором ездили вчерашние охотники за живым товаром. Вблизи и при дневном свете он выглядел еще хуже, чем ночью: борта и бамперы оказались увиты колючей проволокой, а из крыши торчали колья. Кое-где были видны пятна ржавчины и засохшей крови. А так как принадлежала машина не фанатам «Безумного Макса», было ясно, что тачку никто не фактурил и все «украшения» имеют чисто утилитарное значение.

– А нам не опасно на угнанной тачке гонять? – спросил я у Бродяжника, когда он открыл мне пассажирскую дверь.

– Опасно. Но пешком сейчас еще опаснее. Мы на Внешке, тут беспилотники постоянно шныряют, и стреляют они по всему, что движется. Особенно – по машинам. Но у Полковника с ними договор, поэтому в машинах этих маячок стоит. Наткнуться на муров мы, конечно, можем, как и на самих внешников, но это еще бабушка надвое сказала. А вот с дронами повстречаемся со стопроцентной вероятностью. Так что забирайся, устраивайся поудобнее да поехали.

– Ну сказал, поудобнее, – пробормотал я. – В «бобик» со сломанной ногой, да еще и поудобнее.

– Да, ты прав, надо было ее вообще отрезать. – Мой спаситель говорил с таким серьезным лицом, что я даже не понял, шутка это была или нет. Он наклонился, щелкнул чем-то и отодвинул сиденье. Я даже не знал, что в «бобике» так можно.

С погрузкой в «УАЗ» получилась целая эпопея, но ни одного цензурного слова, чтобы описать это, я подобрать, пожалуй, не смогу. Устроившись более-менее комфортно, я пристегнул ремень безопасности и захлопнул дверцу. Бродяжник тронул машину, и мы поехали на запад, а поднимающееся над Ульем солнце светило нам в спины.

Передвигаться по территории Улья в «бобике», уровень комфорта в котором был далеко не люксовым, да еще и со сломанной ногой, оказалось той еще пыткой. Бродяжник гнал машину на запад, ориентируясь по одному ему понятным приметам. Я даже не пытался запоминать дорогу, кусочки пространства слишком быстро сменяли друг друга.

Подумал было спросить у своего спасителя, есть ли какая-нибудь карта местности, составленная специально для иммунных, но через окно с улицы потянуло кисляком, и это сразу вытеснило остальные мысли из головы. Бродяжник, естественно увидел это раньше меня, как и стелющийся над землей низкий туман, вывернул руль и съехал с дороги.

– Пока кластер не перезагрузится, ехать нельзя, – пояснил он, хотя я и сам это прекрасно осознавал. – А потом тут хрен знает что начнется. Кластеры быстрые, грузятся часто, и обращаются зараженные за полчаса-час. Проскочить, конечно, можно, но здесь ведь и муры наверняка появятся.

– А они пойдут на дело без главного?

– Да, будь уверен, за сутки уже и «Газель» брошенную, и трупы отыскали. Конечно, они пойдут на дело, стабильный поток иммунных для муров – жизнь. Это единственная причина, почему внешники еще их самих на фарш не пустили.

– А мертвяков зачем отлавливают? – спросил я.

– Да на арену продают. А в некоторых местах пустышей как сторожевых псов используют. Или сигнализацию. На привязь сажают, а если он кого живого почует, то заурчит… – Бродяжник остановил машину перед воротами, которые вели во двор одного из домов, но двигатель глушить не стал. – Сейчас, подожди минуту.

Он открыл дверь и вышел из машины, подбежал к воротам, заглянул за них, уцепился рукой, оттолкнулся от земли и легким движением перебросил себя через довольно высокие створки.

Минуты три ожидания, и ворота распахнулись. Бродяжник вернулся за руль, снова тронул машину, развернул ее и припарковал в достаточно просторном, хоть и успевшем зарасти сорной коноплей дворе. Вышел, прикрыл створки и даже вставил в паз гнилую деревянную доску, которую использовали в качестве засова.

– Ждать будем? – спросил я.

– Ага, – кивнул мой спаситель. – Кластер перезагрузится, и рванем на всех парах. Правда, проблемы могут быть, вид у нашей машинки не самый мирный, так что готов будь.

– В смысле? – не понял я.

– В прямом. Вот представь себе реакцию твоих коллег на такую тачку в центре города? Надо объяснять? Так что будь готов ко всему, возможно, и пострелять придется.

– В кого?

– Да в коллег твоих, что ж ты тупишь-то так? – Он, видимо, заметил, как изменилось мое лицо, и добавил: – Знаешь, я как-то наткнулся в одном кластере на два трупа в КПЗ. Причем это, судя по одежде, рейдеры были. Вот они в ментов стрелять не стали, те их и закрыли до выяснений. А потом обратились и кормить залетчиков некому стало. Пояснять, что дальше было?

– А можно без этого постараться? – поморщился я. – Тяжело будет в своих стрелять.

– Постараемся, но обещать ничего не могу. Кластер этот я знаю, тут центральный район какого-то райцентра прогружается, в том числе и РУВД. Там рынок, собор, магазины какие-то, театр. Живой квартал всего один, из пары домов, но населен густо, плюс по окраинам отдельные коттеджи, людей хватает, короче. И свалить надо оттуда через полчаса – край.

– Как скажешь. – Я развалился в кресле, насколько это было возможно, привычным движением запустил в руку в карман куртки и вынул смартфон. – Надо же, уцелел, а я-то думал…

– Телефон? – с интересом посмотрел на меня Бродяжник.

– Да, – кивнул я и приложил палец к сканеру отпечатка. Экран зажегся и тут же на нем появилось сообщение, что заряд находится на критически низком уровне. – Только без зарядки. Бесполезная штука, выбросить можно, наверное.

– Почему? В больших кластерах свои сотовые вышки, большинство телефонов, что с кластеров летят, работают исправно. Да и какие-никакие развлечения. Что у тебя там? Музыка, может, фильмы?

– Ну, фильмы смотреть с маленького экранчика так себе развлечение, не практикую. А вот музыка есть, разная.

– Ну, зайдешь в стабе к барыге, купишь зарядку, заодно покажешь, что у тебя там. Если в местной фонотеке этого нет, то, может, и заработаешь чего. Не особо много, конечно, но обычно на хлеб с маслом и водку хватает.

– Я водку не пью, – поморщился я.

– Что так? Идейный? «Живчик»-то глотаешь, а он у меня на водке.

– Да просто невкусно, – ответил я.

– Ну, каждому свое, – пожал плечами Бродяжник. – Обычно водку здесь пьют даже не литрами – цистернами. Профессия у рейдеров опасная, вот и снимают напряжение, кто как может.

– Тихо, – остановил я разошедшегося мужика. – Слышишь, машина едет?

– Хм, – задумался Бродяжник, тихонько открыл дверь и бесшумно выскользнул из машины. – Никуда не уходи, я проверю.

– Ага, куда я пойду-то со сломанной ногой, – только и смог пробормотать я ему вслед.

Он сделал несколько шагов и исчез. Растворился. Видимо, воспользовался даром Улья. Хорошо ему, если сам не захочет, то никто не заметит. А вот если меня найдут, да еще в угнанной машине плюс со снаряжением убитых муров… Не знаю, даже не уверен, что люди Полковника отвезут меня к внешникам. Скорее запытают на месте, да и все.

Я потянулся изо всех сил и вытащил из-за заднего сиденья автомат. Он был слишком длинный для компактного салона «бобика», но в любом случае лучше, чем ничего. Хотя, если меня найдут, мало чем поможет, машину в дуршлаг превратят с кровавым фаршем из меня. Опер в собственном соку. Вам ножку или филе?

Отщелкнув магазин, я проверил, на месте ли патроны, вставил его назад, сдвинул переводчик в режим автоматического огня и дернул затвор. Так я почувствовал себя гораздо увереннее, хоть и понимал, что уверенность эту как ветром сдует, стоит на горизонте показаться хоть одному из муров.

Ничего поделать не могу, страшно. Не привык я к таким ситуациям.

Подумал, положил автомат на сиденье, вынул из кобуры пистолет и нажал на защелку магазина. Проверил магазин – он был последним, видимо, подходящих на мурах не оказалось или Бродяжник просто не захотел заморачиваться. Вставил магазин обратно и дослал патрон.

Мой спаситель появился так же быстро и незаметно, как и исчез. И озадаченное выражение его лица мне, откровенно говоря, не понравилось.

– Что там? – спросил я.

– Плохо, – ответил он, убрал с сиденья автомат, уселся на него сам и захлопнул дверь. – Муры. Нас ищут, по ходу. Там три машины и как минимум восемь бойцов. А еще с ними два дрона. Если бы не беспилотники, сейчас просто ушли бы в дом и пересидели. А так – нас спалят через две секунды. Не знаю, кто у них принял командование после Полковника, но, похоже, неглупый человек…

– А делать что будем? – прервал я поток рассуждений.

– Надо либо бросать машину и уходить, либо прорываться. Не будь у тебя нога сломана, сейчас валили бы на всех парах, но так это бесполезно. Придется прорываться.

– Вдвоем на восемь стволов? – спросил я. – Это самоубийство.

– Про беспилотники забыл, – усмехнулся он. – Сбивать придется, а такие очередью из «калаша» не возьмешь, разве что в сенсоры попадешь или двигатель.

– И что делать-то?

– Пока что ждать, – ответил Бродяжник. – Все равно пока соседний кластер не перезагрузится, ехать нам некуда. Под откат попасть не хочется. А потом будем надеяться на то, что из-за метки в машине дроны не сразу нас атакуют.

– А откуда мы узнаем, что кластер уже перезагрузился?

– Увидишь.

Я откинулся в кресле, посмотрел на пистолет, который все еще держал в руке. Похоже, что в местных краях такое оружие вообще не котируется. Особенно против тварей, которые, если верить Бродяжнику, со временем обрастают броней и теряют уязвимость. Хотя «ПММ» уже доказал свою эффективность против обычных зараженных и заодно спас мне жизнь. Но с беспилотниками с ним точно не справишься.

Как же обидно, что с ногой вот так. Ведь действительно могли уйти: выйти из тачки, зайти за дом, и дальше огородами… А теперь придется лезть в практически безнадежную драку, участвовать в которой совсем не с руки.

Завизжал клаксон, а секунду спустя я услышал звук рвущегося металла и крики. Я вопросительно посмотрел на Бродяжника, но тот уже заводил двигатель. Толчка по воротам хватило, чтобы гнилая доска переломилась пополам и створки распахнулись, и уже секунду спустя мы оказались на дороге.

Я бросил взгляд на машины муров, замершие на дороге чуть в стороне, и понял, на что рассчитывал мой спаситель. Улей прилепил сюда центральную городскую дорогу с достаточно интенсивным движением, кто-то перенесся в Улей на полном ходу и не справился с управлением, въехав в «Гелендваген», который служил у муров головной машиной. И все бы ничего, но въехал в нее трехтонный внедорожник «Дож Рам». Импульс, пусть даже и на шестидесяти километрах в час, оказался достаточным, чтобы немца снесло с дороги и отбросило в сторону.

Бродяжник утопил педаль газа, надеясь набрать скорость раньше, чем муры оклемаются от произошедшего. Я выглянул в окно и увидел, что ублюдки повыскакивали из машин. Один из них шел в сторону «Дожа», водитель которого вяло копошился в машине, пытаясь справиться с подушкой безопасности, остальные двинулись к «гелику», пассажиры которого не двигались.

Только сейчас я понял, что за протяжный звук доносится до моего слуха, – водитель «Гелендвагена» потерял сознание и сейчас давил лицом на руль, нажимая кнопку звукового сигнала. То, что в Улье нельзя шуметь, я понял уже давно, а звук клаксона, раздававшийся сейчас над кластером, звучал для тварей всех мастей и размеров будто приглашение к ужину. Хотя скорее к завтраку.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел перекошенное в крике лицо одного из муров, который показывал в нашу сторону. Еще секунда понадобилась на преодоление какого-то невидимого барьера, границы между кластерами, и мы оказались в центре достаточно оживленного города. Будто попали на какой-то праздник или митинг – на площади у высокого здания с зелеными стеклами выстроились человек триста: кто-то в школьных костюмах, другие в военной форме устаревшего образца. Кое-где были видны транспаранты, но я не смог прочитать, что на них написано.

Только вот музыка, которая непременно должна была сопровождать это мероприятие, молчала. А еще на трибуне стучал по микрофону какой-то пузатый мужик в костюме, а чуть в стороне склонился над пультом звукорежиссер, не понимая, почему вдруг отключилось питание аппаратуры.

Увидев наши машины, абсолютно чуждые в этом с виду абсолютно нормальном месте, еще и сопровождаемые беспилотниками, люди насторожились, а когда муры открыли огонь, дети и взрослые бросились врассыпную, во все стороны. Те, кому хватало ума, бежали в глубь парка и в здание, остальные – куда глаза глядят.

– Ты уверен, что здесь обычно пятьсот человек переносится? – спросил я у Бродяжника.

– Это Улей, как тут вообще можно быть в чем-то уверенным? – раздраженно ответил тот и вывернул руль, чудом избегая столкновения с ползущим в нашу сторону «жигуленком», который секунду спустя полыхнул взрывом – беспилотники расчищали дорогу для муров. – Тут школьники, они не обратятся, мелкие слишком.

– А это значит?

– Что тут скоро будет куча тварей, которые на них откормятся, – ответил мой спаситель. – Не отвлекай.

Он снова повернул руль, машина вильнула и слегка зацепила стоявший на обочине белый «БМВ». Раздался противный скрежет, и на борту машины появилось несколько царапин от колючей проволоки.

Сзади вновь послышались выстрелы, и пули забарабанили по кузову «бобика». Я рефлекторно пригнулся, зашипел от проснувшейся боли в ноге и выругался, влетев головой в переднюю панель, когда Бродяжник затормозил.

Одновременно с выстрелами завизжала сирена. Мои коллеги работали оперативно, и через пару секунд к погоне присоединилось два милицейских «зубила». А вот это было плохо, потому что каким бы отстоем ни были русские тачки, эти сделают «УАЗ» по скорости на раз-два. А стоит им обогнать машину, как один из ментов даст очередь по колесам.

Что-то хлопнуло, я глянул в окно и увидел, что на капоте одной из «девяток» расцвел огненный цветок. Машина тут же съехала с дороги, врезалась в стену дома и полыхнула уже всерьез. Огонь добрался до бензобака удивительно быстро, после чего тачка подпрыгнула на месте и взорвалась, добавив в пейзаж провинциального праздника свою долю огонька. В дело снова вступили беспилотники.

– У них, что, в дронах зажигательные ракеты? – спросил я, потирая лоб.

– Да у них самые разные, – сквозь зубы процедил Бродяжник, и я понял, что его лучше не донимать вопросами. По крайней мере, пока мы не доберемся до безопасного места.

Если это, конечно, нам удастся, потому что пока муры упрямо хотят добраться до нас. Правда, похоже, сперва они решили расправиться с досадной помехой в виде местной милиции, потому что перенесли огонь на вторую «девятку».

Я решил воспользоваться моментом. Вытащил из кобуры пистолет, высунул руку, кое-как прицелился в преследующий нас джип незнакомой мне модели. Выстрелил, пуля ударила в лобовое стекло, оставив на нем белую кляксу из трещин. Я спустил курок еще дважды, пытаясь попасть в водителя, но бронированное стекло все так же не пропускало маломощные пистолетные пули.

Может быть, пулю из «АКМ» оно и не выдержало бы, но целиться из автомата на ходу, в тесноте салона и с моей ногой было нереально. Решив, что тратить драгоценные патроны нет смысла, я снова уселся на сиденье. Оставалось надеяться, что я, по крайней мере, напугал водителя муров и испортил ему обзор.

– Промазал? – спросил Бродяжник, полностью сосредоточившийся на дороге.

– Попал, стекла, мать их, бронированные, – ответил я и тут же во второй раз влетел лицом в панель.

Бродяжник вдруг ударил по тормозам, джип врезался в «УАЗ», толкнув его вперед, меня бросило вперед, и я взвыл от боли в ноге. Поругавшись всласть, я решил, что больше не допущу такой оплошности, поймал пряжку ремня безопасности и кое-как пристегнулся.

– Зачем? – спросил я, бросив недоуменный взгляд на водителя.

– Да пусть их помотает, – ответил тот.

Вторая милицейская машина тоже выбыла из погони. Бросив взгляд в окно, я увидел, что она потеряла управление и ткнулась в припаркованную на обочине «Ниву». Тачка гораздо сильнее походила на решето или очень крупную терку, а кровь на лобовом стекле было видно даже отсюда. Пацанов было чисто по-человечески жалко, хоть их скорее всего ничего хорошего и не ждало в мире Улья. Но ведь они просто выполняли свой долг.

Могло ведь случиться так, что я сейчас оказался бы на их месте.

Машину снова тряхнуло, ремень больно впился в грудь. Мотор их тачки, похоже, был гораздо мощнее уазовского, водитель без труда догнал нас и бортанул в задний бампер. Видимо, надеялся, что от такого удара «бобик» развернет. Я услышал, как Бродяжник отчаянно выругался, и понял, что впервые слышу от него мат. Значит, дела шли совсем плохо.

Высунул голову в окно и чуть не лишился ее – пуля со свистом пролетела мимо, обдав меня потоком горячего воздуха. Ублюдки снова сосредоточили стрельбу на нас, машина постепенно превращалась в подобие дуршлага, но, как ни странно, кузов пробивала даже не каждая третья пуля. Похоже, и «бобик» они переделали, защитив от пуль. Или он уже перенесся бронированный? Правда, не слышал я о таких модификациях, но что могут значить мои знания в объеме Мультиверсума?

– Дай пистолет, – сказал Бродяжник, протянув мне руку. Я без возражений вложил ему в ладонь рукоять «макарова» и тут же услышал следующий приказ: – Держи руль.

Я схватился за колесо. Вести машину прямо в неудобной позе было совсем не просто, приходилось прилагать огромные усилия, но я старался. Правда, долго мучиться мне не пришлось, не успел я моргнуть, как раздался звук выстрела, а Бродяжник уже схватился за руль и протягивал мне оружие назад.

Эта ситуация заставила меня опешить, несмотря на то что раньше мой спаситель уже демонстрировал нечеловеческую скорость. Но привыкнуть к такому все равно очень сложно. Особенно если учесть, что плотность огня по нам упала как минимум вдвое, значит, патрон он зря не истратил и пуля не ушла в «молоко».

– Чего ты как неживой, стреляй по пидорасам! – заорал Бродяжник, вывернул руль, заставляя машину выехать на тротуар, и стал изо всех сил давить на клаксон.

Перед глазами мелькнуло лицо девчонки, которой не повезло оказаться на дороге у нашей машины. Послышался смачный хруст, потом удар о крышу машины, а через пару секунд изломанное тело жертвы ДТП стало видно в боковое зеркало. Я скрипнул зубами.

Теперь мне стал ясен маневр Бродяжника – он специально выехал на тротуар по левой стороне дороги. От парка, который простирался по ту сторону, нас ограждал металлический забор, и преследователи могли пристроиться только справа. Я оглянулся. Стрелку пришлось потратить несколько секунд, чтобы выбросить из машины мешающее ему тело товарища, убитого моим спасителем.

А мне этого времени хватило, чтобы прицелиться. Не совсем доверяя себе, я выстрелил еще трижды, надеясь, что хоть одной пулей достану ублюдка.

Но вышло гораздо интереснее. Стремясь уклониться от столкновения с ехавшим навстречу мусоровозом, водитель повернул руль влево в тот самый момент, когда я нажал на спуск, и оказался на линии огня.

Пуля влетела ему в башку, и управлять машиной в таком состоянии он, естественно, уже не мог. Подпрыгнув, машина вильнула вправо, ушла в занос и столкнулась с мусоровозом, водитель которого отчаянно пытался затормозить. Да только куда там, даже на скорости в сорок километров в час импульс у грузовика был бешеный…

Секунду спустя послышался звук рвущегося металла. Даже если муру посчастливилось выжить, я был уверен, что продолжить погоню он не сможет. А еще через мгновение, оставляя дымные следы, к кузову мусоровоза отправилось сразу две ракеты. Взрывы слились воедино, а машина вспыхнула, словно спичка.

– Ну ты и снайпер, – проговорил Бродяжник, который только сейчас осознал, что между моим выстрелом и выбывшим из схватки джипом есть связь. Он помотал головой, вывернул руль, вернувшись на проезжую часть, и высунулся из машины.

– Я не в водителя целился, в стрелка, – признался я и последовал его примеру. Если не считать продолжавших лететь за нами беспилотников, можно сделать вывод, что погоня закончилась. – Что, оторвались?

– Ага, оторвались… Сейчас на дронах отключат режим «свой – чужой» или управление оператору передадут, и разбросает нас по кластерам в виде фарша.

– У них боезапас закончиться не должен уже? – Я с беспокойством посмотрел на разносивший неудачно подвернувшийся под сенсоры японский пикап.

– Откуда мне знать, я их проектировал, что ли? – Бродяжник утопил педаль газа, и расстояние между нами и то и дело отвлекающимися на посторонние цели беспилотниками стало медленно, но уверенно увеличиваться.

Он вывернул руль, и нашу машину от сенсоров дронов скрыли заросли сосен парка. Мы проехали мимо аллеи, ведущей к бюсту мужика с волевым лицом, квартала из одинаковых красных многоэтажных зданий и супермаркета «Девяточка». Потом Бродяжник вновь повернул машину, погнав ее вдоль почти одинаковых коттеджей, среди которых через полторы сотни метров стали попадаться дома, неотличимые от тех, что я видел в Брянской области.

А потом мы миновали границу кластера и оказались в какой-то серой и унылой промзоне: теплоэлектроцентраль с высокими трубами, производственные корпуса неизвестного назначения и множество машин, брошенных прямо на дороге и заботливо припаркованных у обочины.

Взрывы продолжали доноситься до нас, но с каждой секундой звук становился все тише и тише. Я бросил взгляд в окно и увидел бегущего через пустырь лотерейщика. Похоже, тварь реагировала на шум, а может быть, чувствовала перезагрузку и знала, что найдет на свежем кластере кучу мяса. За ней, чуть в отдалении, виднелись еще несколько быстрых и крупных фигур.

– Все. Твари пришли на обед. Теперь беспилотникам не до нас. Оторвались, – проговорил Бродяжник, слегка развалившись в кресле. На монстра он не отреагировал, хоть и не мог не увидеть бегущую, не таясь, тварь.

От напряжения в его голосе не осталось и следа. Зато меня аж колотило.

– Ты чего? – повернулся ко мне Бродяжник. – Проняло? Расслабься, крестничек! Живы – и нормально. Хорошая примета, вырвались, принял тебя Улей! Ты уж его теперь не разочаруй!

Я лишь безумным взглядом посмотрел на кровавый след, оставшийся на капоте.

Хорошая примета? А какие же тогда здесь плохие?

– Почти добрались, – сказал Бродяжник, когда мы в очередной раз пересекли границу между кластерами.

И вновь время будто прыгнуло вперед на десятки лет. Только что, переваливаясь через колеи убитой грунтовки, ехали через типичную деревню в глубинке, выглядящую даже хуже, чем та, из которой меня угораздило сюда попасть, миг – и катим по новенькому асфальту, положенному от силы пару месяцев назад, только что без разметки и знаков, трава с обеих сторон от ленты дороги выкошена метров на пятьдесят – противопожарный пояс безопасности. И скошена точно недавно, даже в воздухе витает этот ни с чем не сравнимый запах. Как в детство на дачу попал. Вот только улыбающегося батю с импортным триммером я тут точно не встречу.

Перспектива окончания уж слишком затянувшегося путешествия казалась очень даже приятной и манящей. Задница, казалось, уже приобрела устойчивую квадратную форму, как раз под стать сиденью кресла «УАЗа», и мысль о том, что я смогу сменить место в кабине «бобика» на что угодно, хоть бы и на больничную койку, не могла не радовать. Лишь бы там сидеть не заставляли и можно было потянуться да повернуться.

Хотя бухтеть на машину тоже неправильно: «бобик» сослужил нам верную службу. Если б не резвый мотор этой машины да чип «свой – чужой», обезвреживающий беспилотники, остались бы мы на том кластере свежем и стали бы кормом для орды только-только переродившихся зараженных. Вообще что-то «УАЗ» для меня знаковой машиной становится. Один вывез из деревни безумцев и буквально из-под когтей лотерейщика, второй от муров спас… Обживусь, разбогатею и точно себе такой куплю. Даже если ездить не буду – поставлю во дворе и ухаживать буду. Вот честное слово! Заслужил «козлик» у меня респект на всю жизнь.

– Значит, так, – продолжил Бродяжник, прервав поток моих мыслей. – Мы подъезжаем к Новограду. Название неказистое, основатели долго не заморачивались над ним, как видишь, зато ко всему остальному подошли хорошо, правильно, с толком. И защищен стаб хорошо, в отличие от многих неподалеку от Внешки, и цены здесь приемлемые, и внутри спокойно, не то что в полубеспредельных стабах, которые рейдерам, трейсерам и стронгам перевалочной базой служат. Новоград основал Немец – и Немец он не только по погонялу. Первое, чем он озаботился, – чтобы тут был типичный немецкий орднунг – даже стаб так называют, неофициально. Знаешь, что это такое?

– Знаю. Был пару раз в Германии.

Бродяжник аж притормозил и с интересом посмотрел на меня:

– В смысле «был в Германии»? У вас силовики что, выездные за границу?

Теперь уже я посмотрел на него с удивлением:

– А чего мне невыездным быть? Я ж не в КБ каком сидел, беспилотники, не к ночи будь они помянуты, проектировал. Хотя знавал я одного паренька, который, и там работая, умудрялся по заграницам несколько раз в год кататься.

– Во как все просто у вас. Хотя, как я по ксиве твоей понял, у вас и милиция в полицию не превратилась, да?

– Ну да. – Я даже затылок почесал. Одно дело – слушать про мультиверсум от Бродяжника, а совсем другое – вот так вот прямо на себе различия ощущать.

– Ну, ладно, это лирика все. В общем, Новоград – прям образцовый стаб. Тут действительно все спокойно. И цены приемлемые, тебе взятого с муров на лечение точно хватит. Потом найдешь работу. Но насчет порядка у местных – идея фикс, поэтому правила строгие. Не дай тебе Улей схватиться с кем-нибудь, а хуже того убить – если докажут в итоге, что ты виноват. У нарушителей спокойствия тут жизнь короткая, а смертью они непростой умирают.

– То есть беспредела тут нет? – уточнил я.

– Да, порядок, будто в операционной. В какой-то мере это плохо, потому что на въезде нас хорошенько помурыжат, перед тем как тебя в больницу отправить. Не, будь ты тяжелым, с дыркой в пузе, тебя перевезли бы в больницу, но в изолятор, и помимо знахарей к тебе никого, кроме следователей, бы не пускали. К любым огнестрельным ранам тут относятся с подозрением – как уже говорил, спокойно и здесь, и в окрестностях, следят за порядком, и поблизости нарваться на пулю – постараться надо.

– А ничего, что мы на изрешеченном «бобике» приехали? Да и вооруженные до зубов.

– Ну, насчет «до зубов» ты уж не преувеличивай, по местным меркам это так, мелочи, но машинка у нас более чем подозрительная. К тому же местные насчет художеств Полковника со товарищи в курсе и одобрять эти дела не могут. Но тут все проще немного – потому что ты со мной, а меня тут знают, и знают неплохо. Но на этой тачке даже я не стану тут рассекать, продать сегодня же постараюсь или на другую обменять, не с такой историей. Обменяю часть барахла на бензин, пристыкуюсь к каравану да поеду…

– Не останешься?

– Ты чего? – усмехнулся мой спаситель. – Я же Бродяжник. Так, вроде пока патрулей нет. Пока подъезжаем – послушай пару правил, а то мало ли. Первое – с автоматами тут по улицам не ходят, только пистолеты, да и то кобура должна быть на виду, чтоб, значитца, понимание было, чего от тебя ожидать можно. Второе. Тут есть своя полиция, стражи порядка. Хотя как раз им больше бы «милиция» подошло. Так вот, если кто-то из них что-то у тебя просит – выполняй беспрекословно. Третье – в заведения, что в северном квартале, не суйся даже. Это для граждан, и тебя там в лучшем случае обматерят, обслуживать не станут. А вот в магазин, наоборот, ходи только в тот, что в северном квартале. Скажешь, что от Бродяжника, обслужат по высшему разряду.

– Спасибо, – кивнул я, не совсем понимая, зачем мне все эти инструкции. В любом случае ближайшую пару месяцев мне предстоит проваляться на больничной койке и хорошо, если просто в гипсе, а не на скелетном вытяжении.

– О, а вот и патруль пожаловал, автомат отложи, чего вцепился? Расслабься, говорить я буду.

Навстречу нам ехал то ли «Хаммер», то ли его военная версия, «Хамви». С этими выкрутасами из области научной фантастики хрен разберешь, что и где. Да и переделана тачка была знатно: окна закрыты бронелистами, лишь небольшие щели для обзора оставлены, бамперы явно усилены, а решетка, прикрывающая радиатор, сварена из толстых труб. Пулемет, красноречиво направленный в нашу сторону, тоже добавлял тачке солидности.

– Внушительный патруль, – кивнул я.

– Если тебе это кажется внушительным, что ж скажешь, когда увидишь, что у них въезд в город охраняет?

– А что там? – живо заинтересовался я.

– А вот не скажу, – в тон мне ответил Бродяжник. – Иначе неинтересно будет. Доедем и сам увидишь. Ладно, сиди спокойно и не рыпайся.

Водитель «Хамви» припарковал его у нашей машины. Бортстрелок тут же направил пулемет на кабину, и, судя по диаметру дульного отверстия, и правда лучше было посидеть спокойно. В оружии я разбирался посредственно, а в крупнокалиберном не понимал вообще ничего, но тут явно даже не «двенадцать и семь», что-то побольше да мощнее.

Из машины выпрыгнул боец, вооруженный автоматом, и занял позицию за укрепленной броней дверью, внимательно наблюдая за происходящим вокруг. Видимо, прикрытие. Разумно – зачем рассчитывать на один комплект органов чувств, если можно задействовать несколько?

Через пару секунд дверь машины открылась и из кабины вышел еще один человек. И хоть парень и был моложе остальных как минимум лет на пять, мне сразу стало ясно, что приказы в этой компании отдает именно он.

Хотя выглядел он несколько непривычно. Не такую внешность я ожидал увидеть у командира патруля, если честно. На идеально чистом лице – ни единого дефекта, а аккуратно зачесанные назад волосы свидетельствовали о том, что в Улье не перевелись не только парикмахеры, но и запасы бриолина.

Невольно бросив взгляд в зеркало, я увидел, что от моей идеально ровной классической прически остались только вздыбленные космы, среди которых то тут, то там можно было разглядеть хвоинки. Ну да, голову помыть у меня времени не было. Хотя, наверное, здесь можно будет найти баню или что-то такое. Да и кто меня уложит в больницу без предварительной обработки? Хотя бы на вшей проверят же, верно?

– Ага, Бродяжник? – Я не до конца понял, утверждал ли парень, что перед ним Бродяжник, или задавал вопрос. – Решил в гости заглянуть? И, вижу, не один?

– Точно, Красавчик, – кивнул мой спаситель. Мне стоило больших трудов сохранить серьезное выражение лица. Впрочем, прозвище парню навесили метко, уж ничего другого с ходу придумать не получалось. – Свежак со мной. Помог мне в одном деле, но муры сломали ему ногу. Везу на лечение.

– Свежак? Помог? Тебе? – Судя по неподдельному изумлению на лице парня, Бродяжника здесь уважали, и то, что чувак вроде меня мог помочь ему в чем-то, с чем не справился бы он сам, было как минимум необычно. Удивительно.

– И такое бывает, да.

Парень кивнул.

– С мурами встретились, говоришь? – Парень прищурился. – Машину тоже у них забрали?

– Ага. На этой сам Полковник разъезжал.

– А чего это он расстался со своей тачкой? На что-нибудь другое пересесть решил?

– Ага. Решил. На лодку Харона пересесть он решил. Которая в царство мертвых увозит. Никуда больше ни на чем Полковник не поедет. Ты там передай, если что, вдруг кто в те края двинется – муры злые, рыщут по кластерам, даже беспилотники от хозяев своих подтянули.

– Сурово. Понял. Хорошее дело ты, Бродяжник, сделал. Этот отморозок давно головной болью был. Может, без него оставшись, банда его разбежится или глупости делать начнет. А глупить здесь никак нельзя, сам знаешь. Ну, ладно. Парню-то хоть лечение есть чем оплатить?

– Есть, – кивнул я, решив, что сейчас можно и перестать изображать из себя мебель.

– Ну, тогда езжайте на КП, тебе, Бродяжник, что и как насчет пропусков объяснять не надо. Для тебя, парень, скажу – автомат с собой не таскай, лучше всего сдай на хранение в больнице. Потом, если решишь устроиться, держи дома. Пистолет, если есть, носить можешь, но аккуратно. Хвататься, а уж тем более пускать в ход крайне не рекомендую. Только в самом крайнем случае, но у нас такие редкость.

– Ясно, – кивнул я.

– Ну, езжайте тогда. Бродяжник, я передам наверх твои слова по поводу Полковника. Возможно, что кто-то захочет с тобой увидеться и обсудить это.

– Без проблем, ближайшую пару дней я уезжать не стану. Надо машину продать да припасами разжиться.

– Добро, – кивнул Красавчик, развернулся и двинулся в сторону своей машины. По-пижонски отсалютовал нам двумя пальцами, а уже пару мгновений спустя автоматчик запрыгнул в салон, а тачка рванула с места в сторону, откуда мы только что приехали.

– Патрулируют, – пояснил Бродяжник. – На самом деле тут все сложнее гораздо. Засады, секретки, даже камеры и сигналки. Мы не прятались, вот навстречу группу и выслали, пообщаться. А если бы по кустам шхерились, разговор другой был бы.

– Сложно тут все, – покивал я.

– Зато безопасно. Стаб местный ни разу не брали, и дело не только в железном порядке работы караульной службы. Даже внешники не лезут – нецелесообразно. Больше техники да личного состава положишь, чем поднимешь в итоге. Какие-то пробовали, говорят, да только их на подходе РСЗО будто из ниоткуда, накрыло. Урок усвоили, больше не лезут.

– РСЗО, хренассе… – присвистнул я. – А ядерные боеголовки тут не попадались никому? – поморщился я.

– Даже если и попадались, никакой дурак их использовать не будет, – посерьезнел вдруг Бродяжник.

– Почему?

– Да потому что засрешь целый стаб радионуклидами, и что дальше? Мы иммунные не только от заразы Улья… Понимаешь, Кэп, нас вообще хрен убьешь. Пуля в печень – если успеешь добраться до знахарей, выходят. Напьешься паленки? Месяцок полежишь незрячим, потом глазные нервы восстановятся. Но вот с радиацией это так не работает, и иммунный, который хапнул дозу, быстро превращается в атомита. И не дай Улей тебе узнать, что это такое.

– Надеюсь, не узнаю, – кивнул я. – А то название слишком уж на «содомита» похоже. А чего еще стоит бояться?

– Просроченной хавки. Вот уж поверь мне, лучше поголодать, чем наесться консервов с ботулотоксином. Почему – не знаю, но люди от такого умирали, и неоднократно. А вообще, беречься стоит всего. На то он и Улей.

Дорога привела нас к воротам в высокой стене из мощных бетонных плит. Не знаю, сколько труда стоило ее построить хозяевам этой земли, но выглядела она капитально и надежно, как и створки из двух сварных металлических листов, сейчас распахнутые. Перед воротами – подъемный мост через широкий ров. Нормально ребята тут окопались. В самом прямом смысле. Еще и повилять перед мостом и за ним пришлось в лабиринте из выложенных на асфальте бетонных блоков. Грамотно тут все сделано, не отнять.

Хотя, сказать честно, гораздо больше меня впечатлили два танка в окопах, следящие за нами бездонными жерлами пушек. Не знаю, что именно это за модели, не эксперт, но на фоне всего увиденного смотрятся внушительно.

– Ты это имел в виду, когда про защиту стаба говорил? – спросил я у Бродяжника.

– Впечатляет, да? – усмехнулся тот. – Тема, как по мне. А уж под прикрытием артиллерии, так вообще… Да и я слышал, у новоградских и другие боевые машины есть. Видимо, прилетела куда-то боевая часть с военной техникой. Или у внешников отжали, не знаю…

Помимо танков въезд в стаб прикрывали пулеметные ДОТы. Бродяжник на секунду тормознул машину перед шлагбаумом, дождался, пока из караулки выйдет невысокий кудрявый парень, забрал у него лист какой-то бумаги и поехал дальше.

– Хорошо, что с Красавчиком пообщались. Он – ментат, хоть и не из самых сильных. Не застряли тут со сканированием хоть, видать, доложил он уже.

Я не стал спрашивать, кто такой ментат и что за сканирование, голова от новой информации и так уже закипала. Вместо этого я вынул из автомата магазин и упрятал его в подсумок разгрузочного жилета. Осмотрелся за сиденьями, достал кусок потрескавшегося от времени брезента и завернул в него свое оружие. Вот так – в чужой монастырь со своим уставом лезть не стоит.

Тем временем мы оказались у въезда на стоянку. Бродяжник передал только что полученный лист бумаги лысому бородатому мужчине, кивнул пару раз в ответ на пропущенные мной мимо ушей вопросы и проехал дальше между рядами машин, которых оказалось не так уж и мало. Причем самых разных, но почти все были внедорожниками, кроме пары фургонов. Словно на авторынок для джипперов попал: от «буханок» и «Нив» до «Рейнджроверов», «Лендкрузеров» и машин других, неизвестных мне моделей.

Он припарковал «УАЗ» на специально отведенном месте, заглушил двигатель и открыл дверцу. Я со своей стороны сделал то же самое, и салон «бобика» тут же стал продуваться приятным прохладным ветерком. Хотелось уже поскорее убраться из машины, поднять задницу с опостылевшего сиденья и пройтись, пусть даже и на костылях.

– До больнички придется дотопать пешком, – будто извиняясь, произнес мой спаситель. – По стабу могут ездить только машины экстренных служб. Все гости паркуют машины на стоянке. Зато удобно: если что, разложил сиденье, да ночуй прямо здесь. А у кого-то дома передвижные целые.

– Не воруют? – поинтересовался я.

– Не думаю. Когда понимаешь, что, если спалишься, в лучшем случае получишь лезвие ножа между ребер, десять раз подумаешь, прежде чем поддаться алчности. Да и охрана есть, и камеры. – Я высунул голову из окна и увидел, что к верхушке столба прикреплена камера. С трудом подавив дурацкое желание помахать рукой и улыбнуться, я снова вернулся в салон.

– Серьезно тут все, – кивнул я.

– Ага, порядок железный. Орднунг, одним словом. До больницы пару кварталов идти, доковыляешь?

– Пойдем, заодно осмотрюсь, что и как, – сказал я, поморщился, но добавил: – Только помоги выбраться из машины, нога же не гнется.

Бродяжник выбрался из машины сам и помог мне слезть на землю, после чего вновь вручил уже успевшие надоесть костыли. Сам он забрал упакованный мной автомат и разгрузочный жилет, после чего мы поковыляли прочь со стоянки. У шлагбаума нам перегородил дорогу сторож, который сообщил, что первые сутки парковки бесплатные, а со вторых каждый день нужно платить по пять споранов, получил из рук моего спасителя несколько кругляшей и, мгновенно успокоившись, отправился назад, в караулку.

Когда мы покинули стоянку, Бродяжник повел меня в глубь поселения. Мы прошли мимо типичной для любого спального района панельной пятиэтажки. Но, к моему удивлению, таких здесь оказалось всего две, потому за что ними шел квартал почти одинаковых небольших коттеджей из сандвич-панелей.

– Однако, – пробормотал я, изо всех сил стараясь не отстать от проводника. – Это чего же, тут почти все дома новые?

– Ага, – кивнул Бродяжник. – Только эти два оставили, тут что-то вроде общежития теперь. Остальное решили не ремонтировать, а снесли к чертям да понастроили этих домиков в американском стиле. Я в таких жить не могу, параноит меня, стену не то что пуля пробьет, ее ножом при желании расковырять можно.

– А не мерзнут они в таких?

– Нет, тут, можно сказать, вечный май, даже с отоплением морочиться не стали. Водопровод и канализацию сделали. Но сам видишь, тут стена, асфальт почти везде новый, люди от работы не бегают.

– И средств, видно, тоже не жалеют, – заметил я.

– Не без этого. Зато комфорт на высшем уровне.

Я встретился взглядом с девушкой, которая смотрела на меня из-за забора. Она развешивала на веревке белье: какую-то маечку, пару трусиков. Усмехнулся и слегка кивнул ей, но потом вспомнил, как выгляжу, уткнулся в землю и заспешил еще сильнее.

– С женским полом тут напряженка, – заметил Бродяжник, от внимания которого не ушло мое движение. – Сам понимаешь, они редко спасаются, это надо удачу иметь. Кому больше везет, быстро в жены попадают, кому меньше – в бордели. Вторых обычно больше. Все, пришли.

Он остановился перед неприметным двухэтажным зданием. Судя по трещинам в кирпиче, строили его не так давно, причем стройматериал брали с развалин и идущих под снос домов. Очевидно, что выбирали целый, но кладка из нового кирпича не так выглядит, как ни крути.

– Пошли, – сказал он и стал забираться наверх по лестнице.

Я, матеря про себя ублюдков, которые ставят капканы, и тупых дебилов, которые в них потом попадают, полез вверх по крыльцу. Строителей тоже незлым тихим словом помянул, когда дважды чуть не сорвался, но в итоге все же добрался до входа в больницу и зашел внутрь. Бродяжник любезно придержал для меня створку и вошел следом.

Я ожидал почувствовать запах дешевого стирального порошка, хозяйственного мыла, невкусной еды и лекарств, как и в любой государственной больнице. К моему удивлению, угадал я только с едой, потому что лекарствами здесь не пахло совершенно. Был легкий запах чего-то цветочного, да доносился аромат гречневой каши. Если она не разваренная в хлам, а более-менее рассыпчатая, значит, можно будет даже есть.

За стойкой на импровизированном ресепшене сидел здоровый мужчина в хирургическом костюме, перебирая какие-то бумаги. Услышав стук костылей по кафелю, он поднял голову и уставился на нас.

– Лечиться? – спросил он.

– Да, – кивнул я.

– В чем проблема?

– Перелом, – ответил я, кивнув на ногу. – Открытый. В капкан попал.

– Плохо, – покачал головой здоровяк и тут же продолжил: – Шестьдесят споранов в неделю, сложные процедуры оплачиваются дополнительно. Средства есть?

– Есть, – ответил я, прихромав к стойке, и выложил на нее снятый с муров мешок споранов. – Тут восемьдесят, на первое время хватит? Но чтобы палата была индивидуальная.

– Вполне, – кивнул мой собеседник. – Организуем.

– Имущество бы оставить, – подал голос Бродяжник. – Я у себя это оставить не смогу, неделю в стабе сидеть времени нет. Дорога ждет.

– Так ты Бродяжник или Бродяга? – усмехнулся я.

– Часто это одно и то же, – ответил он мне улыбкой.

– Без проблем, – прервал нас здоровяк. – Сейчас составим опись и уберем все вещи в кладовую. Потом в помывочную, и пойдешь в палату, тебя осмотрят… – Он заглянул в расписание, лежащее на столе, поводил пальцем по строкам, обернулся и гаркнул во весь голос, ничуть не волнуясь о покое пациентов: – Сандра! Сандра!

Дверь неподалеку от стойки открылась, и в коридор вышла невысокая симпатичная девчонка с длинными светлыми волосами и бледным веснушчатым лицом.

– Что такое? – спросила она. – Пожар? Или потоп?

– Тут пациент к тебе, – ответил здоровяк. – Сейчас вещи заберу у него, отведу в помывочную. Заберешь его оттуда.

– Ладно, – ответила она и двинулась в сторону выхода из больницы. – Покурю пойду пока что.

Даже не удостоив меня взглядом, она прошлепала по полу подошвами своих «кроксов» и направилась к двери. Я не удержался и обернулся, оценил фигурку девчонки сзади, невольно задержав взгляд на заднице – там было на что посмотреть, голубая «хирургичка» фигуру никак не скрывала, только подчеркивала.

– Да, орех у нее что надо, – усмехнулся здоровяк, заметив, что я нагло пялюсь на его коллегу. – Только вот не советую подкатывать. Та еще стерва.

– А ты что, попробовал уже? – спросил я, посмотрев ему в глаза.

Он не ответил, достал из ящика стола какие-то бланки и принялся за опись моего имущества. Ха. Кажется, с подкатом я угадал, не обломилось ничего «администратору». Разгрузочный жилет с магазинами и автомат я отдал, не задумываясь, а вот с пистолетом и кобурой расставаться не хотелось, хоть там и осталось всего четыре патрона. Если бы Бродяжник не сказал, что в больнице более чем безопасно, то отдавать ствол не решился б. А так, он явно понимает в местных реалиях больше моего, и не доверять ему причин нет.

Подумал и все же вписал в графе «прозвище» это дурацкое «Кэп». Вообще капитан у меня ассоциировался с моряком или капитаном Очевидностью. Уж что-что, а милиция приходила в голову в последнюю очередь, несмотря на то что сам почти год ношу это звание. Эх, а новое мне уже не светит. Что-то мне подсказывает, что здесь погоны со званиями не особо в чести. Не до того.

Забрав копии бланков, я отдал их Бродяжнику, а сам, хромая, двинулся в санузел, где нашел несколько душевых кабинок. Избавился от импровизированной шины и повязок, разделся, отдал свои шмотки, получив взамен застиранное больничное одеяние, и встал под поток оказавшейся необычайно горячей воды. Потрогал трубы и отдернул руку, ожегшись, – котельная тут работала, похоже, будь здоров.

Раздевался с опаской, внутренне содрогаясь в ожидании того, что придется увидеть, но, к моему удивлению, на ране не было ни следа нагноения. Более того: поверхность ее уже представляла бурую коросту, хотя кости по-прежнему были сломаны. Тереть себя мылом, стоя на одной ноге, оказалось не так уж и просто. Но, слава людям, догадавшимся кинуть на пол кабинки резиновый коврик, иначе, как пить дать, свалился б и разбил себе голову. Потом выключил воду, вышел из кабинки, вытерся и натянул на себя верх пижамы.

Уселся на скамью, чтобы одеваться было удобнее. Успел надеть только трусы, до того как дверь санузла распахнулась и в нее ввалилась Сандра. Смерила меня взглядом, выражением лица явно дав понять, что слышала наш разговор с администратором, и холодно проговорила:

– Брюки можешь не надевать, все равно осматривать ногу. Бери одежду, костыли и пошли в палату.

Пришлось подчиниться – забросил пижамные штаны через плечо, поднялся на костылях и похромал следом.

Бродяжник, все так же стоявший у стойки, протянул мне бланки, которые отправились в карман пижамы, и остатки сбережений – сто десять споранов. Хватит, даже если лечение затянется еще на недельку. Сандра обернулась и недовольно фыркнула, но промолчала. Поняла, видимо, важность момента.

– Значит, прощаемся, – сказал Бродяжник. – Ты тут неделю пролежишь точно, но починить должны, даже хромать перестанешь.

– Может, тоже побудешь тут недельку? – спросил я. – Как вылечусь, показал бы мне все, с людьми б познакомил нужными. Все-таки навсегда устраиваюсь.

– А Улей его знает, устраиваешься или, как я, будешь, от кластера к кластеру гонять. – Мой спаситель тепло улыбнулся. – Ты не бойся, я зайду к паре местных, скажу за тебя. Да и мент местный должен будет заглянуть.

– Мент? – не понял я.

– Да, коллега твой. Ладно, Кэп, прощай. Ты нормальный парень, должен влиться в местную экосистему. – Он протянул мне руку.

– Мы увидимся еще? – спросил я, пожимая протянутую ладонь.

– Это Улей, и все дороги здесь объединены. Так что, может быть, и увидимся.

– Вы еще поцелуйтесь! – съехидничала Сандра, но в голосе ее отчетливо слышалось недовольство. – Заканчивайте уже прощания да пошли лечиться.

– Удачи тебе, – напоследок сказал ему я.

– И тебе того же, Кэп. – Бродяжник хлопнул меня по плечу, развернулся, и, не оглядываясь, пошел к выходу.

А мне вдруг показалось, что я остался совсем один.

Следующие пять дней прошли в ничегонеделании. Заходил сотрудник местной службы безопасности, задал пару вопросов о Бродяжнике и Полковнике, но, услышав, что я только попал в Улей и в местных раскладах совсем ничего не понимаю, поскучнел лицом и ушел. Заходил кто-то из администрации, расспрашивал, кто я, чем занимался «на той стороне», какие планы на будущее. Я рассказал все без утайки, скрывать мне было нечего. Так же честно сказал, что о будущем пока не шибко задумывался, хотелось осмотреться и проникнуться мыслью о том, что куковать мне здесь теперь до самой смерти, без возможности вернуться домой. Тот покивал, соглашаясь, пожелал выздоровления и ушел, оставив несколько брошюр, «для ускорения адаптации».

Брошюры оказались чтивом интересным, хоть порой и казалось, что читаю глоссарий из какого-то фантастического романа. Информация, почерпнутая от Бродяжника, дополнилась и разложилась по полочкам. Из брошюр же я узнал, чем на самом деле был живец. Молодец Бродяжник, правильно поступил, что не выложил мне все сразу. Узнай я тогда, что тот самый нектар делается из споранов, которые добывают из зараженных, мог бы и заупрямиться его пить, а сейчас… Сейчас я его уже столько вылакал, что отнесся с безразличием. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Заодно стало понятно, почему спораны так ценятся. Они – жизнь, без спорового раствора ни один из иммунных в Улье не выживет.

Временами коротал время за разговорами с Сандрой, оказавшейся собеседницей приятной и общительной. Хотя сначала мне так не казалось. Изначально наше общение не то чтоб не заладилось, но вышло так, «на троечку».

– Кэп, значит, – усмехнулась знахарка, придя на первый осмотр сразу после того, как мы попрощались с Бродяжником и я доковылял до палаты. – Ну и прозвище тебе навесили. И ведь на моряка не похож совсем, как ни крути, незагорелый даже… Аж интересно, откуда образовалось. Кэп… Да у тебя на роже написано «Стас» или «Олег».

– Хм, ты гляди. Угадала. Но ты сильно не задавайся, ты на испанку тоже не очень-то похожа, Сандра.

– Испанка – это грипп такой, знать надо, – вновь съязвила она. – А Сандра – это от… Впрочем, не твое дело. Ногу давай.

Она наклонилась, стащила с меня брюки больничной пижамы и провела рукой над бурым струпом.

– Ну вот, что вам, мужикам, смирно не сидится?

– Я сейчас с удовольствием дома бы посидел, но не сложилось как-то, – ответил я, поморщившись. На секунду мне показалось, что от ладоней Сандры к моей ране протянулись десятки маленьких молний.

– Ага. – Мне показалось, что она даже не услышала, что я сказал. – Ну, все не так плохо. Иногда привозят в таком состоянии, что проще ногу отнять и новую вырастить, чем все осколки между собой соединять… А у тебя нормально, немного поправить, чтобы не косолапил, ногу загипсовать… А потом полный покой, полноценная еда в большом количестве, живец и ускоренная регенерация иммунных сделают свое дело.

– Рад слышать, что мне ногу отнимать не будут, она мне дорога. – Я не выдержал и все-таки спросил: – А что, правда ноги отрастают?

– Если правильный знахарь поработает, то не только ноги отрастут. У Улья свои законы, в большинстве своем – непонятные. Мне такого в университете не преподавали.

– Че, действительно врач, что ли?

– А непохоже? – Девушка глянула на меня искоса, но потом снизошла до объяснения:

– Диплом получить не успела. – Она огляделась, взяла со стола деревянный карандаш и подала мне. – На, зажми в зубах, иначе всех пациентов в соседних палатах переполошишь.

– Ты прямо так будешь, без анестезии? А сил-то у тебя хватит? – саркастически улыбнулся я, после чего громко завопил от непереносимой боли в ноге. Так больно не было, даже когда в капкан попал. В глазах потемнело, и я продолжал орать, пока меня не привела в себя мощная оплеуха.

– Че ты как баба? – спросила Сандра и усмехнулась.

– Тебе бы коней лечить, – простонал я. – Ты что, феминистка? Обиделась, что я в твоих силах усомнился?

– Если б я обиделась, то поковырялась бы скальпелем в ноге, поскребла бы по костям, достала пару мелких осколков… А это так, считай, ласково, любя. Ладно, жди и не двигайся, сейчас будем гипс накладывать.

Садистка, виляя задницей, которая у нее действительно была ничего, ушла из палаты, но только чтобы вернуться с тазом воды и несколькими рулонами гипсового и обычного бинта. Сложила гипсовую повязку в несколько слоев, замочила в тазу на несколько секунд и стала накладывать на поврежденную конечность.

– Минус волосы, – пробормотал я.

– Чего? – не расслышала она.

– Говорю, надо было сначала обычную марлю положить. Иначе, когда снимать будешь, мне все волосы выдерешь.

– Ты меня учить будешь, как гипс накладывать? – Сандра усмехнулась. – Умный до фига?

– Нет, руку ломал когда-то, там объясняли, как правильно. А ты-то до диплома, я гляжу, нормально так не дотянула. С какого курса-то, с первого?

Девушка зло стрельнула глазами, и я опять заорал от боли.

– Ой, извини, я случайно, – невинно захлопала глазами Сандра, сделав обеспокоенное лицо. – Сильно больно?

Я лишь скрипнул зубами.

– Вот и лежи молча. Умник, блин, учить меня еще будет.

Умничал я и правда зря. Свое дело Сандра знала: сноровисто наложила гипсовый лонгет и стала перематывать ногу бинтом. Вышло быстро и аккуратно.

– Все, – сказала она и вытерла руки тряпицей. Бросила на меня взгляд, подумала секунду и спросила: – Ты кем был в прошлой жизни? Выглядишь и ведешь себя, как столичный мажор.

– Ты гляди, и все-то она знает, и везде-то она была… Угадала, да. В какой-то мере.

И, будто желая удивить слишком догадливую девушку, я неожиданно сам для себя ляпнул:

– Мент я. Бывший, правда, уже видимо. Старший оперуполномоченный.

– Во как. – Сандра прищурилась. – Забавно, никогда бы не подумала. Странно, что опер, выглядишь, как папенькин сынок, по протекции папенькиной куда-нибудь в экономическую безопасность пристроенный. Старший опер, говоришь? Ну, теперь понятно, чего ты Кэп. Капитан, значит.

Неожиданно я почувствовал прилив симпатии к девушке, оказавшейся достаточно сообразительной. Приятно, не так часто я таких встречал. И задница у нее… Так, заносит что-то.

– И как ты сюда попал, старший оперуполномоченный? – Хоть говорила девушка с некоторой издевкой, было видно, что ей и правда интересно.

– На вызов ехал, в село одно под Брянском. На убийство. Приехал на место, а там аборигены на меня набросились. Выбежал из дома – навстречу сержант мой, водитель, тоже мертвый уже… Я ему пулю в башку, сел в «бобик» да поехал.

– Понятная история, – кивнула девушка. – Только они не мертвые. И дышат, и сердце бьется. Зараженные. А мы – иммунные.

– Их убивать легче, если думать как об уже мертвых, – ответил я. – Хотя я особо и не встречался с ними… Лотерейщика одного завалил, он дверцу «стакана» оторвал. Потом встретился с мурами, попал в капкан. Там бы все и кончилось, если б не Бродяжник.

– Лотерейщика завалил? – Сандра искренне удивилась. – Ничего так, не совсем потерянный ты тип, для свежака особенно. Некоторые и с пустышами-то сладить не могут. Стоп! – Девушка смешно наморщила лоб. – Ты ж толкал, что столичный вроде? У вас там Брянск столицей стал? Или Россия развалилась?

– Да нет, я так-то москвич коренной. – Я усмехнулся. – Только влип в историю дурацкую и пришлось уехать в провинцию. Думал, годик поработаю, потом забудется все, да вернусь.

– А что за история-то? – Знахарка заинтересовалась.

Я посмотрел на девчонку и внезапно почувствовал прилив откровенности. Может быть, и дурак, но раскрыл рот да выложил все как на духу совсем незнакомому человеку:

– Одноклассница у меня второй ресторан открыла, да в том месте, которое конкурентам приглянулось. Ну, те ее прессовать и начали. То пожарка приедет с проверкой, то санстанция, то налоговая, то еще кто. Вот только она девочка неглупая, да и в бизнес пришла не просто так, было кому за нее слово сказать. Нормально отбивалась. Так коммерсы те совсем берега попутали, наняли отморозков каких-то. Те и выкатили ей ультиматум: или закрывается и съезжает, или сгорит ее бизнес ярким пламенем. В прямом смысле. Стрелу типа забили, срок на раздумья дали. Она мне позвонила, причем в последний момент, до того думала, сама решит. А мы как раз звание у коллеги обмывали. Я как услышал про беспредел такой, так и рванул, как был, бухой да нанюханный, еще и на дорожку «дорогу» затянул, – невесело усмехнулся я то ли каламбуру, то ли тавтологии. – А там совсем с катушек слетел, орал, махал ксивой, одного из переговорщиков, самого борзого, даже избил слегка… А нас, оказывается, зачем-то на видео снимали… Знай я тогда об этом… В общем, видео удалили быстро, слава богу, что связи с этим ведомством у нас налажены, но информация о нем уже наверх ушла. Отец отмазал, но сказал, что на год-полтора придется из Москвы уехать, пока не забудется та киношка. Вот я и уехал…

– Дурак, – кивнула Сандра. – Осторожнее надо быть…

– Дурак, – согласился я. – Хорошо хоть удержался, чтоб оператора того не отоварил, когда узнал. Большое желание было поехать да найти у него кокса или «герыча» в тачке. Вот только тогда точно внутренняя безопасность меня бы закрутила и батя не помог бы.

– А много раз таким заниматься приходилось? – Сандра присела на край кровати, аккуратно потрогала гипс, видимо, проверяя, не схватился ли он еще.

– Ну… Я не беспредельщик отбитый, если ты об этом. Крутиться приходилось, когда знакомых выручить, когда следствию помочь. Но такое делалось, только когда совсем уверены были, что человек виноват. Сама понимаешь, свидетели, бывает, от показаний отказываются, а система у нас не «штатовская», никаких программ защиты нет. А у людей семьи, детишки, рычагов воздействия куча целая.

– Сложно это все, – согласилась она. – У нас ментов не любил никто, считали, что только взятки драть да на вот такие разборки ездить они и способны.

Я усмехнулся:

– Это потому, что такое на поверхности всегда. Знаешь, как в песне про трудную службу, которая на первый взгляд как будто не видна. Да, менты – волки. Но не будь нас, стадо резали бы гораздо жестче. Так что кошмары меня не мучают.

– Повезло. – Сандра окинула меня грустным взглядом. – Я вот спать не могу от кошмаров. Целыми днями думаю, а потом по ночам мне еще и снится всякое. И засыпаю тяжело, могу часов до трех лежать и в потолок смотреть… Страшно очень.

Похоже, знахарка решила ответить откровенностью на откровенность. Я удивился, не ожидал от ершистой девчонки такого, но, видимо, вся ее стервозность – защитный механизм против жестокого мира.

– Есть хочешь? – вдруг спросила она, как-то странно избегая смотреть мне в глаза.

– Да, если честно, – ответил я, просто чтобы не молчать.

– Обед часа через три подадут, а на завтрак вы опоздали. Могу бутербродов принести, если хочешь…

– Давай. – Я кивнул.

Сандра выскользнула из палаты, но последним, что я увидел, было то, как знахарка украдкой вытирает глаза. Разоткровенничался, блин… Хорошая все-таки девчонка, только, похоже, грустно ей очень. Хотя, по правде, не могу сказать, что за время моего нахождения в мире Улья со мной случалось хоть что-нибудь веселое.

Короче, можно сказать, что сдружились мы с Сандрой. На третий день знакомства мы даже обсудили, как из девчонки-студентки столичного медвуза Саши, у которой были любящие родители и парень, получилась знахарка Сандра, о характере которой болтал весь больничный персонал.

Вышло так, что находилась она на момент перезагрузки на практике в роддоме. И попала в Улей вместе с кучей родильниц, рожениц и новорожденных. Плюс персонал. Что там происходило в первые сутки, она обрисовала в паре предложений, но мне и того хватило, фантазией не обделен. Кошмар там происходил, мамки да часть персонала обернулись, а дети нет – мелкие слишком.

Как Сандра выбралась из этого ада, рассказывать девчонка отказалась напрочь. Только заметила, что повезло ей больше, чем другим. Хотя не знаю, странное везение, я бы сказал, страшное.

Еще рассказывала, что как-то встретила в одном из баров, как и многие тут, совмещенном с борделем, совершенно незнакомую девушку, которая Сандру признала за однокурсницу. Вот только учились они вроде совсем не в столичном университете, а в провинциальном медучилище и жили в общаге. В которую после перезагрузки примчались на переделанном «под Улей» «крузере» какие-то вояки, обвешанные стволами, в коридоре всех выстроили и начали тесты какие-то проводить. До однокурсницы этой не дошли почему-то, а вот Сандру забрали. Куда – неизвестно. Но знахарка на то время успела и с порядками местными ознакомиться, и дар научилась использовать в полной мере. Вот и не удивилась рассказу, хоть ее никто никуда и не забирал, а в общаге не то что не жила, даже не бывала ни разу. Мультиверсум, что тут поделать.

И может быть, кто-то и не понимал знахарку – люди вообще не склонны понимать друг друга, но я почему-то видел девчонку насквозь. Боялась она всего – что со стабом что-нибудь случится и придется уезжать, монстров боялась, людей. Даже меня она побаивалась, хоть и разоткровенничалась в итоге. А лицо ее все бледнело и бледнело, а синяки под глазами росли с каждым днем. Не могла она спать, мучилась чем-то, только рассказывать отказывалась. Да я и не требовал.

На шестое утро Сандра вошла в палату не как обычно, с подносом с какими-то настоями, о составе которых я даже не хотел думать. Девчонка держала в руках два металлических костыля.

– Ну, что? – спросила она, прислонив костыли к кровати. – Будем заново учиться ходить?

– Уже? – удивился я.

– Ну да, а чего тут такого? Пять дней на ускоренной регенерации, да полноценное питание, да травки мои. Снимать гипс еще рано, но на костылях ты уже можешь ходить. А прогулки тебе на пользу пойдут.

– А ты со мной пойдешь гулять? – спросил я и усмехнулся от того, насколько двусмысленно это прозвучало.

– Ну я же тебе не нянька. – Сандра усмехнулась и сама уселась на край кровати. – Да и тебе не три годика, чтобы не мог один погулять.

– А после того, как я выйду из больницы?

Ответить она не успела: дверь палаты распахнулась, и в нее вошли четверо. Один – тот самый молодчик с ресепшена, еще двое здоровяков в горках и с автоматами в руках, и четвертый – с виду самый обычный мужик в джинсах и кожаной куртке. Только вот выработанное за годы работы в родной милиции чутье уже успело подсказать, что этот человек – своего рода мой коллега.

Сандра удивленно посмотрела на вломившуюся в палату толпу и поднялась на ноги. На секунду в палате повисло молчание, которое нарушил вопрос девушки:

– Что-то случилось? Я же только вчера у вас была, сразу, как вызвали, приехала, все опять рассказала.

– Случилось, – кивнул мужик. – И вы сами прекрасно знаете что.

– В смысле?

– В смысле, что этой ночью был ограблен склад. Из которого вынесли несколько килограммов рад-спека. И часть партии была обнаружена у вас в квартире.

– Вы что, рылись в моей квартире? – побледнела Сандра.

– А вы на это не рассчитывали? – хмыкнул «кожаный». – Ладно, хватит разговоры разговаривать. Сами пойдете или вам помочь?

– Минуточку, – вступил я в разговор, выглянув из-за спины знахарки. – Вам не кажется, что тут отсутствует мотив? Если бы Сандре нужен был спек, то она могла бы таскать по дозе в сумочке хоть каждую неделю, и никто бы не заметил. Могла бы даже продавать налево – списала ампулу, но кольнула она ее или физраствор какой-нибудь, кто узнает-то?

– Так она и таскала, – ухмыльнулся мужик. – Она под следствием два месяца уже. По дозе, по дозе, а здесь с катушек, видать, слетела, решила сразу все загрести.

– Зачем? – искренне удивился я. – Для личного употребления – совсем тупо, можно так по дозе и продолжать носить, хотя этого я тоже не понимаю: у вас спек легален же, его просто купить можно, и что-то мне подсказывает, что жалованье знахаря это позволяет делать без особых проблем. Для продажи – бред по той же причине, любой желающий спек спокойно купить может, а значит, рынок сбыта отсутствует. Это же не героин.

– А вы вообще кто такой, собственно? – Вопрос был задан максимально неприветливо. Похоже, что представителю местных органов правопорядка совсем не нравилось, когда кто-то лез в его дела.

– Пациент, – ответил парень с ресепшена, который после того, как я вступил в диалог, вдруг как-то съежился. – Из свежаков, Бродяжник привез с переломом ноги. Сандра его вела.

– Пациент, может, не стоит лезть в дела следствия? Мы тут уж как-то без пинкертонов доморощенных разберемся. Еще и свежих, как молоко моей бабушки. – Выстроив меня, местный мент вновь обратил внимание на девушку: – Повторяю вопрос: сами пойдете?

– Переодеться дадите? – спросил Сандра.

– На месте переоденешься.

Знахарка побледнела еще сильнее. Похоже, порядки в местных органах еще покруче, чем в наших, только здесь, в отличие от Большой земли, этого никто особо не скрывает. Может, даже наоборот, распускают байки, будут бояться, меньше будет преступников.

Я посмотрел на девчонку, и как-то жалко мне ее стало. В том, что она невиновна, я был практически уверен: знахарка не дура и не наркоманка, уж я-то нариков разных на своем веку повидал. А здесь, по всему видно, разбираться сейчас особо не станут. Сгноят в камере, да и все, или какие у них тут наказания предусмотрены? И защищать никто не полезет, кому захочется за нее впрягаться?

И горько стало, до тяжести в груди, до зубовного скрежета. Хотя, казалось бы, еще недавно сам так же приезжал людей забирать, тоже разное было – то дети орут, мол, папка-папка, то баба: «Куда вы моего Сереженьку ведете?» А то, что Сереженька подлавливал симпатичных малолеток по дороге из школы, волок в лес, а потом там и бросал – она ни сном ни духом.

Нет, конечно, всякое бывало, что по ошибке не тех забирали, тоже случалось. Да и вообще, профессия сложная, ситуации встречаются неоднозначные. Но я впервые смотрел на это со стороны. И то, что я видел, мне не нравилось.

Сандра, бледная как смерть, пошла к выходу сама, а по бокам встали мордовороты с «калашами», будто она им сопротивление оказать попытается. Следом за ней двинулся мужик в кожанке. Парень с ресепшена почему-то замешкался и вышел последним, дождавшись, пока процессия пройдет по коридору, и бросив на меня быстрый взгляд.

Бред какой-то. Вот уж сколько мне пришлось с наркоманами пообщаться, любого социального класса, начиная от опустившихся героинщиков и заканчивая теми, кто нюхает кокс через стобаксовую купюру – ну не похожа была Сандра на таких. Да и вообще, тут все белыми нитками шито, зачем ей воровать крупную партию того, что, по сути, не имеет особенной ценности, получая при этом хороший оклад знахаря и будучи ну очень востребованным в Улье специалистом?

А вот то, как повел себя тот парень, когда я подал голос, было подозрительно. Уж как-то больно он задергался, будто боялся, что местные менты внимут моим аргументам.

И тут меня будто пружиной матраса в задницу ужалило. Твою-то мать, ну чего я такой тормоз-то? Я сел в кровати, опустив ноги на пол, взял костыли, поднялся и двинулся к выходу из палаты. Открыл дверь, огляделся, убедившись, что в коридоре нет лишних взглядов и, как мог быстро, двинулся к ресепшену.

Идти было тяжело и непривычно. Это только со стороны кажется, глядя на калек, ловко управляющихся с костылями, что это так же просто, как ходить на двух ногах. На самом деле они оттачивают это свое мастерство скакать на костылях по любой местности и преодолевать любые препятствия годами. Земля – не Улей, там конечности не отрастают, а деньги на протезы есть далеко не у всех. Я где-то на бессознательном уровне тоже считал, что сейчас только за костыли возьмусь – и поскачу не хуже здорового. Ага, хрен вам. Чертовы подпорки давили в подмышки, правый костыль становился неустойчиво, под опасными углами, так и норовя поехать по скользкому полу и уронить меня. А еще очень быстро сбилась дыхалка: сказалась вынужденная неподвижность в течение недели да плюс то, что большую часть веса тела я сейчас тащил на руках. Потому до стойки ресепшена я добрался красный, злой и запыханный.

– А тебе уже вставать можно? – удивленно спросил администратор, бросив на меня какой-то странный взгляд.

– Можно, – кивнул я, глядя на него. Ну, точно он здесь замешан, мне об этом все мое ментовское чутье прямо кричит. А Сандра – не при делах, готов руку правую поставить. Ну, или ногу. Странно, что местные менты этого не заметили. Совсем они, что ли, мышей тут не ловят? Или им достаточно того, что в квартире у девчонки нашли несколько доз? Непонятно.

– Да, Сандра сегодня разрешила, – ответил я. – Что здесь произошло вообще, поясни, что-то я совсем ничего не понимаю.

– Да что тут понимать? Склад ломанули, выволокли весь спек, который там был, включая рад-спек. До этого обратили внимание, что пропадает понемногу, начали искать того, кто ворует. Под подозрение Сандра попала. Ну а теперь она совсем спалилась: пропала крупная партия, и часть ее обнаружилась у Сандры дома.

– Интересно… – протянул я. – Но ведь, как понимаю, спек здесь не вне закона, его каждый может купить.

– Не в Новограде. Здесь спек, как и любая земная наркота, запрещен. Если сам ширяешься – со стаба выгонят, если толкаешь – виселица.

– Угу, – кивнул я. – А ведь, наверное, не только Сандра доступ имела на склад, да?

– Не только. Но она сразу под подозрение попала. Ты сам на нее посмотри, странная, злая вечно, на людей бросается. Заторможенная, круги под глазами. Точно спековая. Ну а после того, как у нее на хате спек нашли, и вовсе все понятно.

– Да ей не спится просто. Кошмары у нее. Две-три ночи не поспишь, точно так же станешь выглядеть.

– Ну, вот, может, поэтому и стала ставиться, – пожал плечами мой собеседник. – Не знаю, правда, с чего она решила крупную партию сразу взять, наверное, договорилась с кем-то двинуть сразу все, но мне это неинтересно на самом деле. Но доступ у нее был.

– Да ни с чего не решила, она тут вообще ни при чем, это очевидно же… У вас как людей допрашивают, по-нормальному или как в тридцать седьмом? Она там не спечется, не подпишет все?

– Если честно, то не знаю. Вот раньше и не допрашивали даже, ментат штатный был у безопасников, сканировал и сразу все говорил. Вот только пропал он неделю назад, бесследно. А нового пока не подобрали, вот и работают по старинке.

– А что, в стабе других ментатов нет, что ли?

– Есть, но у них там свои дела какие-то. Слушай, я не в курсе на самом деле, это уже не моя кухня, я человек простой и маленький.

– Как удачно-то, да? – задумчиво проговорил и поморщился, сделав шаг в сторону молодчика. – И ментат у безопасников пропал за неделю до кражи, и спек у Сандры оказался на квартире.

– Ага, не повезло ей. Раньше-то быстро решили бы: или на волю, или на дыбу. А теперь…

– А ты вот скажи мне… Где ты сам был, когда со склада спек украли? – Я подошел вплотную к парню. Он почему-то вжался в стул, согнулся. Казалось – дай ему возможность, и он просто стечет под стол, спрячется под ним.

– Я с женой был, да, это товарищ майор у меня первым делом спросил… – залепетал он. – И жена подтвердила…

– С женой, да? – участливо кивнул я. – Это хорошо, когда жена есть, особенно в Улье. У меня вот и на Большой земле жены не было. Я не говорил, кем я был там?

– Нет, но раз Кэп, то моряком, наверное, да?

– Нет, не совсем, хотя плавать во всяком дерьме приходилось. – Я отпустил костыли, и они со звоном упали на кафель. – Был я капитаном милиции, работал, значит, в маленьком городишке под Брянском – Сураж называется, слышал, может. Место дикое, нравы дикие, вот и работать приходилось методами соответствующими. Знаешь, как мы допрашивали тех, на кого указывали все улики, но он при этом упрямо не сознавался?

– Не знаю, откуда…

– Было хозяйство у одного из наших сержантов, свинарник, почти с десяток поросей. Как он управлялся с ним – не знаю, но стоял у него там большой бачок со свиным дерьмом. И тех, кто говорить не хотел, мы в этот бачок головой окунали. А у свиней, знаешь, навоз жидкий такой, вонючий. Но знаешь, что? С тобой мне тот бак бы не понадобился. Ты мне, сука, и так все расскажешь сейчас.

Я схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. Странно, вроде комплекцией парень был помощнее меня, но ощущение было, будто трясу я огромного плюшевого медвежонка. Похоже, так на него подействовал страх от рассказанной мной байки.

– Кто приказал тебе подставить ее? Сам к ней в хату ломился или дружки твои? – прошипел я, чувствуя, что вот-вот потеряю над собой контроль. – Говори, сука, или я тебя на куски порву.

Парень мелко-мелко затрясся, он не думал ни о том, чтобы сбежать, ни тем более чтобы дать отпор. Хотя, казалось, что я смог бы ему сделать, сам будучи со сломанной ногой? Меня пихни – я упаду. Но ублюдок слишком испугался, да и вовсе был не способен на активные действия. Есть такой тип людей, которые в стрессовой ситуации в ступор впадают, не в состоянии чего-то сделать. Трусы, в общем. Этот точно из таких. Мне стало противно, и я ударил его. Коротким ударом кулака я разбил ему губы так, чтобы дать почувствовать вкус крови. В предыдущей жизни ни за что не позволил бы себе такого – не дай бог оставить на подозреваемом хоть какие-то следы, но сейчас… сейчас это допустимо. Надо его дожимать, пока теплый, пока испуган. Потом поймет, что перед ним калека, да еще и свежак, никакого веса не имеющий, и закроется.

– Говори или сдохнешь. – Я уже не шипел, а рычал, войдя в знакомое состояние ража: меня потряхивало, и я был невероятно зол. Сейчас, пожалуй, я и правда мог его убить, если не заговорит или попробует дернуться. Нужно себя контролировать, как-то очень сильно я завелся.

– Жук, – простонал парень. – Это Жук и его парни. Им нужна была партия спека, большая, зачем – не знаю, мне никто не докладывал, просто задачу поставили. Провернуть такое и не спалиться не вышло бы. Поэтому он приказал мне подставить Сандру.

Раскололся. На секунду мне даже жаль стало, я уже успел придумать столько интересных методов извлечь из урода информацию.

– Как ты это сделал?

– Сначала рассказал безопасникам о ее странном поведении, когда стало понятно, что спек со склада пропадает. Они заинтересовались. Потом достал ключи от ее квартиры. У меня есть ключи от шкафчиков, я открыл шкафчик Сандры, нашел ключ и передал его Жуку. Он сделал дубликат. Сегодня прошел к ней в квартиру и сбросил несколько доз из украденной партии. Все.

– Кто такой Жук? – спросил я, вновь встряхнув ублюдка и думая о том, как же мне хочется разбить его морду о стойку. Но сейчас важно было не пережать, пациент «поплыл», и, если темп не сбавить, расскажет все, что знает. А если усилить напор, может закрыться. Мне этого не надо.

– Рейдер. Один из самых крутых, говорят, что может найти и достать все, что угодно.

– И ты помог им ограбить больничный склад, так?

– Я дал ключи не только от квартиры Сандры, но и от склада. Больше ничего не делал! И подложил Сандре спек… Я с ними не заодно, меня заставили, узнали, что я наркоту со склада налево толкаю. Пойми ты, меня прижали, а у меня жена, меня бы повесили, а ее выгнали со стаба…

Я перестал его слушать. В общем и целом картинка выходила более-менее связная, тем более что парень признался во всем самостоятельно. Теперь нужно было только, чтобы он повторил местным ментам то же самое, что рассказал мне.

– Где мне найти этого, в кожаной куртке, который сегодня приходил? Он главный у ментов, да?

– Да. Он, наверное, в управлении службы безопасности… Выходишь на улицу, сворачиваешь направо, идешь мимо общежития, потом налево и прямо минут пять, и упрешься в красное двухэтажное здание, – принялся он рассказывать, видимо, опасаясь вновь спровоцировать мой гнев, но потом почему-то остановился и спросил: – А тебе зачем?

– Да пивка с ним попить хочу, кажется, интересный собутыльник получится. – Я посмотрел на непонимающее лицо парня и покачал головой. Точно у него от страха крыша поехала. Даже сарказма моего не понял.

– Я сейчас приведу его сюда, и ты повторишь ему то же самое, что рассказал мне. Назовешь прозвища всех подельников, если понадобится – укажешь на них пальцем. Понял?

– Меня убьют люди Жука, – застонал он. – Или повесят безопасники. А жену выгонят, она там не выживет. Слушай, ну давай решим вопрос, никто же ничего не знает. Сколько ты хочешь, скажи? Я найду, я коплю, у меня есть сбережения.

Я на миг даже опешил. Эта морда реально пытается купить меня, что ли? От накатившей ярости перед глазами заплясали красные пятна.

– То есть ты предлагаешь никому ничего не говорить, взять за это спораны и отправиться обратно в палату, долечиваться, да?

– Ну да! – радостно закивал он.

– И отправить в петлю девчонку, которая ни в чем не виновата и ничего не знает. Шито-крыто. Да? Никто ничего не узнает, ты продолжишь дела свои с Жуком мутить, возможно, периодически отстегивать мне что-то за молчание, так?

Идея постоянной абонентской платы за мое молчание администратору не очень понравилась, но он сейчас готов был согласиться на что угодно, лишь бы его привычный, маленький мирок не рассыпался в прах, открыв суровую действительность, в которой есть место виселице и монстрам на стандартных кластерах.

– Ну и мразь же ты, – с искренним непониманием, как можно быть такой сволочью, процедил я.

– Эй, Кэп, ты чего? Я правда могу заплатить, я прямо сейчас…

– Заткнись. Хрен тебе по всей морде, ублюдок. Жизнь Сандры за твою – слишком неравный размен.

Я наклонился над столом и взял с него ключ с биркой, на которой был номер моей палаты. Похоже, он забрал ключ у Сандры, когда знахарку уводили из больницы. Хорошо.

– А теперь встал и пошел, – сказал я.

– Куда?

– В палату, где я лежал. Посидишь там, пока я не приведу безопасность.

Молодчик посмотрел на меня как-то странно, будто на опасного психа, но перечить не решился, поднялся на ноги и двинулся к двери, из которой я только что вышел. Я, стараясь особо не напрягать сломанную ногу, пошел следом.

Когда парень вошел в палату, я закрыл дверь на ключ и спрятал его к себе в карман. Потом вернулся к стойке, убедился, что там нет дубликатов, поднял с пола костыли и похромал к выходу из больницы. Оставалось надеяться, что этот мудила не наврал мне по поводу дороги и что никто не обратит внимания на мой откровенно идиотский внешний вид – больничная пижама, гипс на ноге, костыли.

Если все получится как надо, то уже вечером Сандра будет на свободе. А может быть, и раньше, если жители Улья предпочитают не утруждать себя бумажной волокитой. Только вот я никак не мог понять в принципе, что меня вообще заставило подняться с кровати и вмешаться в судьбу этой девчонки, которая мне не родственница и даже не подруга?

Неужели приступ жажды социальной справедливости? Да вряд ли, я никогда особо за нее не радел. А может быть, просто не выдержал, когда понял, что жерновами правосудия вот-вот будет перемолот, в общем-то, невинный человек, которому и так в жизни не повезло? Да черт его знает. Я не герой и никогда им себя не считал. Я – обычный мент и просто делаю свою работу. Так же как делал ее на Земле. Несмотря на все свое разгильдяйство, я все же в ментовку не за легкими деньгами пошел – где-где, а там их не так много водится, особенно в оперативном отделе. Да и денег мне в жизни хватало, я мог себе позволить заниматься любым делом, не думая о том, что завтра буду есть на завтрак. Я с детства гордился тем, что мой отец – милиционер и ловит бандитов. Вопросов, кем стану я, не возникало в принципе. Да, спору нет, благодаря осознанию того, что батя всегда отмажет, временами я переходил рамки, но оборотнем в погонах не был никогда. Иначе пошел бы в экономическую безопасность, а не туда, где каждый день могут башку прострелить или нож в печень воткнуть. Наверное, я любил свою работу. И пусть сейчас у меня в кармане нет ни ксивы, ни пистолета, сам я здесь – никто и звать меня никак, но допустить такого беспредела я не мог. По крайней мере, я себе объяснил это именно так.

Или просто девчонка стала для меня что-то значить?

Погрузившись в эти мысли, я двигался дальше, не замечая ничего вокруг. Обогнул общежитие, свернул и отправился в указанном направлении, изо всех сил спеша, надеясь успеть, пока кто-нибудь не выпустит парня из заточения. Все же он единственный, кто может оправдать Сандру, без него все, что я скажу, – не более чем слова. Очень даже малозначимые.

Поток мыслей был прерван, когда дорогу мне перегородили трое. Еще один, судя по одежде являющийся четвертым в этой компании, сидел за рулем «Лендкрузера» черного цвета, прошедшего значительную переделку под местные реалии. И вроде бы стоят люди и стоят, но что-то меня напрягло, то ли выражение ожидания на лицах, то ли что-то другое.

На секунду мне даже подумалось, что стоит свернуть и поискать другую дорогу к местной «управе», в крайнем случае – спросить у кого-нибудь, но мужики разошлись в стороны уступая мне дорогу. Посетовав на не к месту разыгравшуюся паранойю, я двинулся дальше.

Но стоило мне оказаться между ними, как меня грубо схватили за руки и потащили в сторону машины. Костыли упали на асфальт, негромко звякнув, я попытался закричать, но чья-то пахнущая порохом и машинным маслом ладонь зажала мне рот. Работали парни профессионально, не прошло и минуты, как мои руки оказались связаны за спиной чем-то жестким. В рот пихнули кляп из какой-то тряпки, а потом погрузили в показавшийся мне нестерпимо тесным багажник «крузака», явно переделанный под перевозку людей, обшитый металлом и отделенный от салона.

Только сейчас до меня дошло, что я даже не подумал отобрать у парня телефон перед тем, как запереть его в палате. А ведь связь здесь работала, Сандра пару раз показывала фоточки на своем айфончике, с кем-то разговаривала… А это я не мог сходить и купить зарядку, вот и валялась моя «десятка» в тумбочке. Вот и забыл совсем про мобильники. Кретин. Шерлок Холмс доморощенный. И поделом мне, что теперь я еду куда-то в багажнике джипа, подпрыгивая и ударяясь головой и руками о дно и стенки. Даже на помощь не позовешь – кляп сидит плотно, вытолкнуть его не выйдет, еле-еле дышать удается.

Я огляделся в поисках багажного рычага, и не нашел его. Осмотрелся, подумал, смогу ли ударом здоровой ноги выбить фару, чтобы подать кому-нибудь знак, но нет: всюду металл, хорошо подготовились, сволочи.

Оставалось только биться о стенки и крышку в надежде подать сигнал. Не особо верилось, что я смогу издать звук громче, чем урчание дизельного двигателя, но вот так вот лежать и ждать смерти мне не хотелось совсем.

Я замычал что было сил и принялся колотиться о все, до чего мог дотянуться. Особенно мне помогал гипсовый лонгет, стучать им было совсем не больно, а выходило достаточно громко, но, похоже, все мои усилия оставались тщетными – «крузак» продолжал гнать в неизвестном мне направлении, даже не думая снижать скорость.

И так мне обидно стало, до слез просто. Пережил первые два дня в одиночку, лотерейщика завалил, от муров спасся – и так тупо влетел. Сейчас отвезут меня куда-нибудь за стаб, поставят на колени да пулю в затылок. И все, кончится история Кэпа, еще более короткая, чем это дебильное прозвище.

Надо же было так вляпаться!

Не знаю, сколько времени прошло с момента моей погрузки в багажник, но с каждой следующей минутой я все больше набирался какого-то безразличия к своей дальнейшей судьбе. В том, что мне пришел конец, я так и не разуверился, но постепенно перестал придавать этому значение. Какая вообще разница-то уже, выхода все равно не видно. Это в книжках да фильмах к герою на помощь в последний момент кто-то приходит, а я свой запас везения исчерпал уже, когда на меня Бродяжник наткнулся. Сильно сомневаюсь, что второй раз подряд подфартит. Лишь бы быстро убили, не стали мучить.

Ехали долго, сколько точно, без понятия, часы, как и смартфон, остались в больничной палате, в тумбочке. Я же не планировал куда-то идти. Да и вообще вся эта ситуация вышла спонтанно, сама собой. А все из-за того, что один молодой человек вовремя не подумал.

Да уж, угрозы ксивой, карой со стороны коллег или высокопоставленного бати здесь не прокатят. Ксива сгорела в огне костра, а батя с коллегами остались где-то в другом мире. Да и плевать похитители на это хотели, у них совсем другие авторитеты. Посмеются только.

Несколько раз я пытался прислушаться к происходящему в машине, но не слышал практически ничего. Было слышно голоса, но разобрать слов я не мог. Не знаю, может быть, похитители успели поработать и над звукоизоляцией багажника, а значит, мне не повезло угодить в руки профессионалов… В таком случае шансы мои на спасение были совсем незавидными. Интересно, их что, на выезде совсем не проверяют?

Машина остановилась, но двигатель продолжил работать. Хлопки дверей ударили по ушам, а секунду спустя дверь багажника открылась, и на меня уставились те самые похитители.

Ни разу до этого мне не приходилось смотреть на людей с такого ракурса. Впечатление было незабываемым, но, если честно, я с радостью отказался бы от этого аттракциона, променяв его почти на что угодно.

Тот из них, что был постарше, протянул руку, схватил меня за воротник больничной пижамы и без каких-либо видимых усилий выбросил на дорогу. От жесткого приземления на асфальт из меня выбило дух, а проехавшись лицом по шершавому покрытию, я в очередной раз пожалел, что не остался в больнице.

Похоже, что тут не так давно прошел дождь. Ладно хоть не в лужу бросили, совсем бы жалкое зрелище получилось.

– Ну что, придурок, стоило оно того? – спросил из-за спины низкий грубый голос. – Влез из-за незнакомой бабы в дела уважаемых людей. Че, запал на сучку? Папа не говорил, что думать другой головой нужно?

Я промолчал. Были б у меня развязаны руки, да была бы цела нога… Хотя, кого я обманываю? Даже в этом случае я бы ничего не смог сделать. Я раньше никогда не встречал таких людей – спокойных, уверенных в себе и готовых убивать хладнокровно. Не в пьяной драке, не в порыве бешенства, не потому, что ограбление пошло не так, а спокойно и расчетливо. Буднично. Привычно. Без радости, но и без сожаления, потому что так было необходимо. В его голосе не было никаких эмоций. И это пугало больше всего. Не моего полета птица, совсем не моего.

– Жук, ты уверен, что не стоит его прикопать, как ментата? – спросил кто-то.

– Уверен. Не люблю героев. Пусть помучается. Место тут хорошее, через несколько часов от него только скелет останется. Куда он денется со связанными руками да сломанной ногой?

Только тогда я поднял голову и осмотрелся. Судя по панельным пятиэтажкам серого цвета, я оказался в кластере, который представлял собой спальный район какого-то заштатного городишка. Кисляка уже не было, машины не ездили, а возле большого торгового павильона стояла куча местных жителей.

Которые уже навелись на звук двигателя «крузака» и голоса и двинулись в нашу сторону. Мои похитители молча, без пафосных речей и оскорблений сели в машину. Хлопнули двери, потом водитель несколько раз просигналил, видимо, чтобы привлечь к моей тушке внимание всех тварей в округе. А потом он тронул машину с места, и джип поехал дальше по дороге, оставляя меня наедине с толпой голодных зомби. Оттолкнувшись здоровой ногой, я сумел перевернуться на спину, попытался встать, но без помощи рук не сумел. А еще мне очень мешал гипс. Без него я, может быть, и смог бы толчком подняться на ноги и предпринять хоть какие-то шаги к самоспасению, а так выходило, что все, конец мне пришел.

Твари не особо торопились, они не успели развиться даже до «бегунов», вот и ковыляли едва-едва. Но расстояние между мной и ними неуклонно сокращалось, и выглядело это по-настоящему страшно. Кажется, такого страха я не испытывал еще никогда в жизни.

Оставался единственный вариант: отталкиваясь здоровой ногой от асфальта, я вновь перевернулся на спину, а потом на живот. Моя пижама окончательно вымокла на мокром асфальте, а голая кожа, казалось, стерлась до крови.

Докатившись таким макаром до обочины, я лег на бок, схватил лежащий там осколок бутылки и попытался разрезать пластиковую стяжку, которой мне связали руки. Это оказалось непросто, горлышко норовило выскользнуть из пальцев, которые упрямо отказывались гнуться под нужным углом. Пару раз я резанул себя по запястью, дважды ронял стекло, из-за чего приходилось начинать все сначала, но в конечном итоге моя затея увенчалась успехом – с силой рванув руки в стороны, я разорвал проклятую стяжку.

Я огляделся и понял, что меня и мертвяков разделяет всего с десяток метров. А препятствие к оперативному бегству по-прежнему имеется. Уж с гипсом я точно не смогу бежать достаточно быстро, чтобы скрыться от тварей. Может быть, я и без него не смогу, если нога не успела срастись, но что-то подсказывало, что стоит избавиться от тяжелого и стесняющего движения лонгета.

Несколькими размашистыми движениями я рассек бинты, которые наложила Сандра, матерясь от боли, оторвал гипс, чувствуя, что лишился доброй половины волос на ноге, и вскочил на ноги.

Ощущение было восхитительным, будто после долгого заточения наконец-то получил полную свободу действий. Правда, оно сразу смазалось, стоило мне услышать хрип приближающихся пустышей. От этих-то я уйду, не вопрос, но что делать, если на сцене появится кто-то побыстрее? Даже для банального бегуна я сейчас не соперник, а если на огонек зайдет кто-то посерьезнее…

Я быстро огляделся и проглотил ругательство: с другой стороны, выбираясь из супермаркета с разбитой витриной, тоже приближались зараженные. И шли они достаточно уверенно. Я оказался между двумя приближающимися толпами мертвяков и двигаться мог только вперед.

Я размял шею и, как смог быстро, заковылял по мокрому асфальту, стараясь не потерять по дороге больничные шлепанцы.

Один из пустышей оказался ближе других и неловко махнул рукой, пытаясь ухватить меня. Я отшатнулся и едва не упал. Тварь! Черт, сейчас мне бы хоть «макаров», да что там, хотя бы топор – я бы почувствовал себя увереннее. Но чего нет – того нет.

Я снова качнулся в сторону, расходясь с оказавшимся быстрее других мертвяком, глянул вперед и заскрипел зубами от досады: навстречу мне тоже шли пустыши!

– Твари долбаные, откуда вас здесь столько? – процедил я. Черт, теперь вперед тоже не пройти! Не зря похитившие меня ублюдки говорили про удобное место!

Еще одна тварь рванулась ко мне, я схватил ее за руку, дернул вперед, разгоняя пустыша его же инерцией, крутанулся вокруг своей оси и, что было сил, толкнул его в других тварей.

Расчет оправдался. Мертвяк шаром для боулинга врезался в своих товарищей по несчастью, сбив некоторых с ног. Я взвыл от страха и кинулся в образовавшийся просвет, стряхнув руку еще одного зомбака со своего плеча. Быстрее, быстрее, пока меня совсем здесь не зажали!

Я ковылял, лихорадочно оглядываясь. Со всех сторон, как в дурном сне, меня окружали мертвецы. Их хрип и клекот заставляли сердце совсем не ритмично трепыхаться, то пропуская удары, то разгоняясь до какого-то совсем уж неестественного ритма. Перекошенные рожи, капающая из раззявленных ртов слюна, тянущиеся ко мне руки со скрюченными пальцами…

Часть мертвяков, подошедших со стороны дороги, смешалась с остальными и присоединилась к преследованию. Цепь «загонщиков» изогнулась, пустыши, ведомые каким-то стадным инстинктом, брали меня в клещи, гоня вперед, в просвет между пятиэтажками. Я на миг представил картину со стороны: хромой тип в грязной больничной пижаме, в шлепанцах на босу ногу, посреди серого унылого города, а со всех сторон приближаются те, что еще недавно были людьми, желая ощутить во рту свежую горячую кровь… Я споткнулся, и ближайший мертвяк едва не ухватил меня за шиворот. Я качнулся вперед и отвоевал еще метр пространства между нами. Напряжения в этом состязании хромых и увечных было больше, чем в любом спринте. Я почувствовал, что начинаю задыхаться, а мертвецы продолжали стягивать края клещей.

Так, давай, Кэп, вперед. Не кисни! Давай, парень, ты сможешь! Не для того ты из всех передряг выбрался, чтоб этих доходяг накормить! Аутотренинг помогал мало, я чувствовал, что еще немного – и упаду.

Шаг, еще шаг, совсем немного… Я шагнул в просвет между домами, и непроизвольно вскрикнул: проход был перекрыт бетонной плитой!

Я даже ускорился, отыграв у преследователей еще несколько метров, и, не веря глазам, ударил кулаками в бетон. Мать твою, мать твою, мать твою!

Нервно рассмеявшись, чувствуя, что начинаю сходить с ума, я опустился на землю. Все, отбегался. Неужели и правда конец? Черт, глупо-то как!

Я сжался в комок, обхватив руками колени, и беззвучно заплакал. Умирать не хотелось. А чего хотелось? А хотелось стать невидимым, исчезнуть, раствориться, так, чтобы твари не смогли меня ни увидеть, ни учуять. Нет меня здесь, нет меня, нет меня, слышите?

Интересно, долго они меня будут жрать? Куда вопьются в первую очередь? В горло? В плечи? Нужно было не выбрасывать то стекло, хоть бы артерию себе попробовал перехватить, это лучше, чем быть сожранным заживо.

Время будто замедлилось, каждую секунду я ожидал мерзкого прикосновения, но… секунда сменялась секундой, а ничего не происходило. Что такое? Они же совсем рядом были!

Я рискнул открыть глаза и медленно повернул голову. Не понял. Что происходит-то?

Пустыши замерли в паре метров от меня. Встали как вкопанные. Только что они целеустремленно шли ко мне, загоняли, будто дичь, собираясь задавить весом, сбить с ног, разорвать на куски, а сейчас стояли на местах и растерянно озирались, будто не видели меня, хотя я был совсем рядом, рукой можно дотянуться. Это как вообще?

Я очень аккуратно поднялся и выпрямился. Никакой реакции. Сделал маленький шажок в сторону – ничего. Мертвяк в метре от меня дошел до забора, ткнулся в него головой и остался на месте. Потоптался, принялся раскачиваться с пятки на носок, тупо глядя перед собой. У меня возникло искушение помахать рукой перед его мордой, но здравый смысл не дал этого сделать. Не знаю, что произошло, но нарываться не стоило. Сейчас не время разбираться в том, что именно остановило тварей, нужно было пользоваться ситуацией.

Я сделал шаг в сторону, обходя мертвяка и, весь внутренне сжимаясь, прошел, прижимаясь к забору, до стены дома, обогнул еще одного пустыша. Тот не отреагировал. Собравшиеся на небольшом пятачке зомбаки будто забыли, что секунду назад делали, и сейчас лихорадочно пытались вспомнить, нервно урча и тычась друг в друга. Не знаю, что это, но нужно поскорее выбираться. Черт этих тварей знает, может, они уже через секунду снова бросятся на меня. Я вытер грязной окровавленной ладонью слезы и уже бодрее двинулся вдоль стены, стараясь обходить постепенно разбредавшихся по округе мертвяков.

Несколько минут – и я вырвался из окружения. Все еще не веря в происходящее, я, как мог быстро, пошел вперед, вдоль дома. Инстинкт самосохранения гнал меня в подъезд, во дворы, но я, обретя способность здраво размышлять, сворачивать туда не захотел. Незнакомая местность, кластер, полный плотоядных тварей… Нет, здесь я их хотя бы издалека увижу, а замкнутое пространство может стать ловушкой. Не пойду я туда.

А вот на прилегающую второстепенную улочку сверну, там должно быть не так… Блин, как сказать «людно» в отношении мертвецов? Можно их считать людьми или уже нет? Я вспомнил перекошенные морды, ниточки слюней, тянущиеся из оскаленных ртов, и вздрогнул. Нет. Не люди они, совсем не люди. Не знаю, что это за место такое, что за споры, но то, что они делают с человеком – это ужасно.

Я, сильно хромая, шел по улице, внимательно глядя по сторонам. Не хотелось бы, чудом спасшись, попасть на обед какому-нибудь очередному порождению Улья. Кстати о спасении. Что это было вообще? Как так получилось? Ведь они меня действительно почти сожрали… Стоп, погоди-ка…

В голове будто что-то щелкнуло. Что там говорил Бродяжник? У каждого из иммунных рано или поздно просыпается свой дар? Черт побери, очень похоже! Чего я хотел больше всего? Чтобы мертвецы отстали от меня и дали уйти восвояси. И, похоже, Улей послушал меня и одарил такой возможностью. Ничего себе. Фартовый я все-таки парень! Это что, получается, во мне проснулся мой дар? И он заключается в том, чтобы скрываться от зараженных?

Мне на секунду захотелось тут найти какого-нибудь пустыша и проверить свою догадку, но я одернул себя. Я не знаю, как это включить и выключить. Не знаю, сколько это длится. И даже не знаю, получится ли это повторить. Как не знаю и действует ли моя суперсила только на низкоранговых зараженных или горошники с «элитой» тоже проигнорируют мое присутствие? А может быть, эта штука действует и на людей и поможет спрятаться и от них? Так, снова стоп!

Что-то подсказало мне, что заигрывать с дарами Улья не стоит – мало ли, возьмет да отключится в самый важный момент, когда я буду прямо посреди толпы голодных тварей. Нужно уходить и искать место, где я смогу более-менее отлежаться, обработать свои раны и найти одежду и оружие. Эксперименты оставим на потом. Сейчас главное – хотя бы как-то экипироваться. Черт знает, что это за городок, но ведь вполне возможно, что тут окажется опорный пункт милиции? Размышлять над даром буду потом. Как и потом думать, как вернуться в Новоград и отомстить за унижения, причиненные мне этими ублюдками. Я хищно оскалился. Как там зовут их главного, Жук? Ну да. Тот самый рейдер, команда которого похитила партию спека из больницы. А еще они, посчитав, что я уже мертвец, очень неосмотрительно болтали что-то о прикопанном ментате. Не о том ли, что пропал из безопасности Новограда? Эх, ребята, зря вы болтали. И не с тем человеком связались. Дайте срок – будете у меня грязь жрать да о пощаде молить. Это в прямом столкновении мне вам противопоставить нечего, но вы-то считаете, что я мертв. И это очень даже неплохо. Для меня, разумеется, не для вас. Ладно, дайте только отсюда выбраться. Блин, главное, чтобы Сандру там не замордовали, пока я тут «путешествую».

От мыслей о мести у меня даже настроение поднялось, я выпрямил спину и все тверже наступал на ногу. И перелом у меня сросся, зажил, спасибо знахарке. Осталось только найти одежду, транспорт и оружие.

Я остановился, укрывшись за приткнувшимся у дороги газетным киоском, подтянул пижамные штаны, прикинул, где в городке может находиться отделение милиции, и, кивнув своим выводам, достаточно бодро зашагал в показавшемся мне правильным направлении. Ждите, уроды. Я скоро. А там поговорим. И про спек, и про Сандру, и про ментата.

До сегодняшнего дня я еще не видел подобных кластеров. Те, через которые пришлось проехать с Бродяжником или пройти самому, выглядели по-другому. Деревни мало отличались от деревень в привычной реальности – такие же обветшавшие и заброшенные, а поля и лесопосадки одинаковы везде. Единственный виденный мной город только-только перенесся в Улей и ничем не отличался от провинциальных городков Земли. Разве что я знал, что он обречен.

Этот же был другим.

Идти по пустому городу со следами недавних пожаров, с опустевшими машинами, стоящими у обочин и посреди проезжей части, по городу, в котором не звучал детский смех, не слышно говора прохожих, звонков мобильных телефонов и шума проезжающих машин, было жутко до одури. Добавить сюда еще то, что по нему приходилось красться, подолгу рассматривая дорогу впереди, в попытках заметить возможную опасность, мой нелепый вид и невероятную усталость отвыкшего от таких нагрузок тела, и получается полная психоделика. Впрочем, моя жизнь напоминала кошмар, из которого никак не удавалось выбраться уже довольно продолжительное время. Только период в больнице можно было отнести к условно-нормальному – если не учитывать брошюру для свежаков на тумбочке, ежедневные дозы живца да странные методы лечения Сандры.

Я проковылял мимо автомобильной стоянки и понял, что так дальше не пойдет. За неделю вынужденного безделья тело успело отвыкнуть от нагрузок, и сейчас каждый шаг отдавался невероятной усталостью. Да и противное ощущение жажды уже начинало просыпаться – и все сильнее. Я уже научился отличать обычную жажду от этой, которая, к слову, сейчас была значительно сильнее. Неудивительно. В конце концов, живца я не пил со вчерашнего вечера, а Сандра вместо очередной дозы принесла костыли. Я чувствовал себя все хуже, потому с быстрого шага перешел на медленный, стараясь тем не менее не маячить на открытом месте. Во дворы сворачивать не хотелось, я все так же видел в них ловушку. Забредешь в тупик – и привет.

Свернув на очередную улицу, я едва удержался от того, чтобы присвистнуть, – на обочине дороги была припаркована милицейская «девятка», а чуть дальше по дороге стоял парень в темно-синей форме. Покачиваясь с пятки на носок, разумеется. Мертвяк. Впрочем, ничего нового. Шанс встретить здесь живого и здорового коллегу был настолько же велик, как шанс обнаружить за углом портал, ведущий в кабинет Суражского РУВД. Подметив на мертвяке пистолет в поясной кобуре, я понял, что такой шанс упускать нельзя.

Надежды на то, что дар или что там меня спасло от пустышей еще работает, было мало, потому я просто разулся, сунув больничные шлепанцы за пояс пижамных штанов и стал красться еще аккуратнее.

По пути мне попался небольшой трактор с прицепом, полным всякого хлама, который убирали с обочины. На прицеп со стороны дороги опиралась совковая лопата. Я кивнул сам себе, и, проходя мимо «прихватизировал» так удачно попавшийся инструмент, стараясь не скребнуть по асфальту.

Подкравшись со спины к тупо глядящему в никуда милиционеру, я поудобнее перехватил лопату за черенок, взвесил ее в руках и, довернувшись на голых пятках, обрушил на затылок стража порядка мощный боковой удар ребром лопаты. Треснул череп, хлюпнуло, и милиционер повалился на асфальт. Лопата от рывка выскочила из моих вспотевших ладоней и брякнула об асфальт.

Я подошел ближе. Милиционер… Нет, не милиционер. Полицейский, как гласила надпись на кармашке кителя, лежал на спине, все так же глядя в никуда, лишь сменив вектор взгляда. Судя по погонам, это был старший лейтенант. По званию чуть младше меня, получается, да выглядит примерно на тот же возраст. На секунду я задумался: а кем он был? Честно защищал закон, пытаясь помогать невиновным, крутился как мог, не избегая мелких халтурок и возможностей подзаработать, или вообще пошел в полицию только из-за власти, которую дает служебное положение? В какой-то момент я позавидовал ему. Да, для него все закончилось плохо: сначала он стал плотоядной тварью, а потом я раскроил ему череп лопатой, чтобы завладеть его оружием и транспортом, но – закончилось. А для меня? Сколько мне еще здесь барахтаться, не зная, откуда ждать опасности? Что раньше убьет меня? Рейдеры, в чью темную игру я влез, монстры, муры, беспилотник внешников? Дерьмо. На мгновение мне захотелось достать из кобуры лейтенанта пистолет и поставить точку одним нажатием на спуск.

Но только на мгновение.

Я снял с полицейского (как странно было произносить это слово даже мысленно) ремень с кобурой и подпоясался. Представил, как выгляжу со стороны, и издал нервный смешок. Пошарил по карманам, забрал ключи от «зубила», засунув их в карман пижамы, нашел красную корочку с гербом, подумал, и отбросил ее в сторону. Не хочу читать, не хочу знать, как звали этого парня. К черту! В последнюю очередь забрал запасной магазин. Огляделся вокруг, убедился, что зомби поблизости нет. Но это пока. Стоит мне завести двигатель, и твари потянутся со всех сторон. И черт с ними. Главное – чтобы кто-нибудь более серьезный, чем пустыши, на звук не пожаловал. В идеале лучше бы мне продолжить передвигаться пешком, однако времени на это не было: нужно было как можно скорее добраться до обитаемых мест и вырубить себе немного живца. Это я уже молчу про нереальную усталость. А еще нужно успеть спасти Сандру.

Жажда становилась все сильнее. Помимо этого меня начало мутить, а в ушах появился едва слышный звон, будто я долгое время лежал в неудобной позе. Странно. Раньше я такое испытывал только один раз, в самом начале, когда еще не знал о споровом голодании. Подумав, я сложил два и два и догадался, что проблема скорее всего в использовании дара: видимо, она растрачивает энергию, или что там у нас, у иммунных в разы быстрее. А значит, и спорового настоя требуется больше. Черт.

Можно пойти сложным путем – найти тварь со сформировавшимся споровым мешком, убить ее, раздобыть немного алкоголя, тряпицу и приготовить живчик самостоятельно – рецепт я прочел в брошюре, и был он донельзя прост. Только имелась одна проблема: я сильно сомневался, что сумею реализовать этот план.

Поэтому оставалась только спешка. Я открыл дверь «девятки», уселся за руль, вставил ключ в замок и провернул. Двигатель схватился быстро и тут же мерно заурчал. Я бы сказал, что удивительно мерно и спокойно для типичного представителя российского автопрома.

Было бы хорошо дать движку поработать на холостом, но для меня это чревато последствиями, потому прогреваться будем на ходу. Я развернулся практически на месте, и поехал назад, туда, где простирались городские кварталы. А кластер-то не маленький! Даже странно, что так мало пустышей здесь. Или, может быть, он перезагрузился достаточно давно? Возможно. Интересно, мне хоть топлива-то хватит? Я бросил взгляд на индикатор топлива и довольно усмехнулся – почти полный бак. Повезло, тачек вокруг хоть и много, но бензин с них слить не удастся: у меня нет ни шланга, ни запасных канистр. И я не уверен, что в багажнике они найдутся. А искать их… Нет, я пас.

Но вообще багажник надо бы проверить. Зная специфику милицейской работы, там может оказаться все, что угодно, – от подгнивающего трупа до пары килограммов кокаина. Ладно, возможно, с трупом я немного перегнул. Вообще я бы предпочел, чтобы там лежал дробовик, которых на вооружении нашего МВД не было. Штатовским копам-то хорошо, там дробовик в багажнике каждой машины на случай, если нарвутся на агрессивных преступников, готовых открыть огонь. А у нас не так. Хотя, казалось бы, что такого в «помпе», уж она явно не опаснее, чем «ксюхи», которыми вооружали родную милицию. А вещь не менее функциональная. Хотя это я, видимо, на почве спорового голодания фантазирую: у нас никто оружие в багажнике не оставит. Стремно это.

Отвлекшись от мыслей, я повернул на улицу, параллельную той, где меня бросили рейдеры. Надо было прикинуть, как вернуться в город, но хрен знает, за сколько кластеров меня могли увезти.

Ну, пусть они ехали со скоростью шестьдесят километров в час – быстрее здесь даже на внедорожнике не поездишь, дорога – не автомагистраль, оставишь ходовую в яме, и привет. О времени, которое я провел в багажнике, я мог только примерно предположить: минут двадцать-тридцать. Значит, увезли меня на тридцать километров. Это если рейдеры все это время ехали по прямой. И если ощущение времени меня не подвело, с чем могли быть большие проблемы. Черт, как же добираться? Куда ехать?

Оставалась надежда найти на кластере кого-нибудь из рейдеров и, если не попросить проводить меня до Новограда, то хотя бы спросить дорогу. Правда, пока что я не видел ничего способного заинтересовать группу добытчиков. Какой смысл ковыряться по жилым домам, выхлопа там особого нет. Им должно быть гораздо интереснее потрошить супермаркеты и торговые центры, но что-то мне подсказывает, что здесь давно уже все вывезли.

Дальше дорога выровнялась, я добавил газа и нахмурился: машина дернулась, двигатель чихнул, потом снова бодро побежала вперед. Это что было? Я бросил взгляд на стрелку, показывающую уровень топлива. Все нормально. Странно. Хотя, может, это бензин тут хреновый просто?

Я почти успокоился, когда машина снова дернулась, двигатель сбойнул, скорость уменьшилась. Что за черт? Стрелка по-прежнему показывала полный бак, но машина вела себя так, будто вот-вот заглохнет!

Гадать, в чем причина, не было ни времени, ни желания. Скорее всего тупо неисправен прибор, но мне что так, что эдак: за мной уже собралась небольшая кучка зараженных, ускорившихся, как только машина замедлила ход. Автомобиль снова дернулся, и я выругался: ну точно на парах еду. Проверять, на сколько хватит бензина, мне не хотелось: стоит остановиться, и я превращусь в консерву. А желающие открыть банку уже подтягиваются к обеду.

– Эх, зёма, что ж ты не заправился-то? – посетовал я, качая головой.

На улице начали попадаться новые зараженные. Они реагировали на звук двигателя: поворачивали головы, а потом вполне целенаправленно шли следом за «зубилом». Не знаю, видели ли они меня за рулем или просто наводились на двигающийся объект, да и не важно это сейчас.

В зеркале заднего вида что-то промелькнуло и тут же исчезло. Я огляделся, стараясь разглядеть источник движения, но ничего не заметил. Однако стоило мне вновь посмотреть на дорогу, как силуэт появился вновь, на этот раз гораздо ближе. Сердце бешено заколотилось, лоб мгновенно покрылся испариной, а «колокольный звон» в ушах стал еще сильнее.

Похоже, на улице появился кто-то из более развитых зараженных. Не знаю, пропустили ли его беспилотники внешников, которые, по рассказам Бродяжника, истребляли всех тварей в «охотничьих угодьях», гостей из другого мира, или их дроны сюда вообще не залетали, но тварь «имела место быть» и явно собиралась поохотиться на меня. Мутанту, очевидно, хватило мозгов сделать вывод, что железные коробки сами собой не передвигаются, что внутри есть вкусный и полезный для его организма иммунный.

То ли к счастью, то ли наоборот, я оказался на относительно открытом месте: панельные многоэтажки вдруг расступились, с одной стороны оказался небольшой сквер, даже с фонтаном, сейчас не работающим, а с другой – большое здание, разительно отличающееся от большинства виденных мной: широкое крыльцо, колонны… Похоже, это был местный театр. Даже странно его видеть в таком городке.

А вот развитый зараженный точно обрадовался тому, что я выбрался на открытое место, и решил напасть в открытую – он бросился вперед и, лавируя между стоящими на дороге машинами, рванул в мою сторону.

Ситуация до боли напоминала аналогичную, произошедшую совсем недавно. Только тогда я ехал на «уазике», у меня была в порядке нога и имелся автомат. И преследующий меня зараженный был попроще. Я еще не настолько наблатыкался, чтобы различать тварей по внешнему виду на таком расстоянии, но здесь и не нужно было быть трейсером, чтобы понимать, что убиенный мной лотерейщик был несколько ниже моего преследователя в здешней пищевой цепочке. И это плохо.

Нужно было что-то делать, и вариантов особо не было. Особенно учитывая грозящую с минуты на минуту заглохнуть тачку. Я переключил передачу на нейтральную, дождался, пока скорость движущейся машины снизится до приемлемой, резким движением открыл дверцу «девятки» и выпрыгнул из салона.

Приземление на асфальт оказалось жестким. Я ободрал об асфальт ладони и сильно ушиб здоровую ногу. Для больной ноги падение тоже даром не прошло, в какой-то момент мне показалось, что я ее снова сломал. К счастью, это было не так, я тут же вскочил и, превозмогая дикую боль, побежал ко входу в здание с колоннами.

Оглянувшись, я увидел, что небольшая толпа следующих за мной зараженных, отправилась следом за машиной. А вот развитую тварь, которую я только сейчас смог толком разглядеть, таким трюком отвлечь не удалось, и монстр, стуча ступнями, больше похожими на копыта, о дорогу, бежал за мной.

Я прибавил скорости, и мышцы ног буквально взвыли от напряжения. Оглядываться больше смысла не было, знание, сколько еще метров у меня отыграла тварь, спастись бы мне не помогло. Даже когда за спиной послышался скрежет металла о металл и звук бьющего стекла, оборачиваться не стал, просто отметил, что «девятка», которую я уже считал своей, нашла последнее пристанище, врезавшись то ли в столб на обочине, то ли в одну из брошенных посреди дороги машин.

Мне все же удалось опередить монстра. Я ворвался в здание, оказавшись в темном и прохладном холле, огляделся вокруг, схватил с пола металлический стул и воткнул ножку между дверными ручками, заблокировав дверь. Хотелось бы сказать, что намертво, но, увы, двери открывались в обе стороны, и в то, что стул задержит тварь дольше чем на пару минут, мне не верилось. Хорошо, если на две. Может, и меньше.

Нужно найти место, чтобы спрятаться. В то, что мне удастся справиться с топтуном, будучи вооруженным одним лишь пистолетом Макарова, мне не верилось. Что я ему сделаю-то? Разве что как-нибудь исхитрюсь попасть в споровый мешок, но для этого мне нужно, чтобы тварь повернулась спиной и замерла. И как это сделать?

Я толкнул следующую дверь и оказался в концертном зале – перепутать назначение помещения было невозможно: ряды кресел, солидных размеров орган на сцене, трубки органа, тянущиеся вверх у стены. Зал был пуст, хотя бы здесь мне улыбнулась удача. Не хватало еще нарваться на целую толпу обратившихся зараженных в замкнутом пространстве. Я огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было заблокировать и эту дверь, но ничего подходящего не нашел: кресла были намертво прикручены к полу, а больше ничего здесь и не было.

Оставалось только бежать дальше. Я рванул в сторону сцены, запрыгнул на нее и собирался юркнуть в дверь, которая вела за кулисы, но здесь мое везение закончилось: дверь была заперта. В тот же момент в зал ворвался мой преследователь. Тварь замерла на секунду в дверях, огляделась и рванула за мной. Правда, не через проход, а наикратчайшим, как показалось мутанту, путем. Из-за особой акустики органного зала топот его на сцене был практически не слышен.

Топтун споткнулся об одно из кресел и свалился на пол, пропав из поля зрения. Понимая, что найти укрытие не получится, я вскинул пистолет и взял на прицел то место, где должен был появиться гремящий креслами зараженный. В то, что у меня получится убежать от монстра, я больше не верил и собирался только как можно дороже продать свою жизнь.

И тут меня будто что-то дернуло. Я посмотрел вверх и увидел массивную медную люстру с кучей стеклянных украшений, которая висела ровно над тем местом, где барахталась тварь. Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, я вскинул пистолет, и высадил все восемь патронов, стараясь попасть в массивную цепь, на которой висел осветительный прибор.

Я никогда не считался особо метким стрелком. В ростовую мишень метров с двадцати попаду, больше при моей работе не требуется. Ну, вернее, требуется, нормативы пожестче будут, но кто их когда честно сдавал, скажите мне? Вот и я не сдавал. О чем сейчас сильно жалел. Однако то ли на меня повлияла стрессовая ситуация, то ли Улей начал постепенно модифицировать мой организм, повышая его шансы на выживание в агрессивной среде, то ли мне тупо повезло, но задуманное у меня получилось. Хоть и не сразу.

Две пули улетели куда-то в стороны, три угодили в потолок, еще две расколотили пару ламп. В цель попали последние две – и даже это было из области абсолютно антинаучной фантастики. Крепление жалобно скрипнуло, звено цепи лопнуло, огромная люстра дернулась вниз, на миг зависла на электропроводе, а потом с грохотом, достойным разъяренного титана, рухнула вниз, сокрушив не только кресла, но и так и не поднявшегося на ноги топтуна.

На секунду я оглох и, как мне показалось, даже ослеп. Очень хотелось высадить дверь и рвануть за кулисы, но я, пересилив себя, сменил магазин в пистолете и двинулся к телу твари. Нужно было убедиться, что она больше не представляет опасности, или покончить с ней. А еще у нее было кое-что, в чем я сейчас испытывал острую необходимость.

Монстр не двигался, он лежал на полу, придавленный тяжелым медным основанием люстры. Я по широкой дуге обошел кресла, надеясь, что успею отреагировать, если тварь притворяется, но, когда подошел поближе, увидел, что одна из стеклянных «сосулек», украшавших светильник и обеспечивающих замысловатую игру лучей, торчит прямо из спорового мешка урода. Черт, повезло так повезло!

Просто оставить монстра здесь было глупо. Убрав пистолет в карман, я подошел к нему вплотную, наклонился, схватился обеими руками за кусок стекла и рванул вниз, рассекая неподатливые ткани абсолютно не предназначенным для это инструментом. Вспомнил все, прочитанное в брошюре, запустил руку в споровый мешок и даже что-то нащупал. Не решившись сортировать добычу в полной темноте, я сунул терпко пахнущий грибами комок из нитей в свободный карман.

Подумал секунду и отломал с люстры одну из сосулек – шуметь еще мне не хотелось, а так, вероятно, можно будет справиться с одиночным зараженным, если мне такой попадется.

Однако мне так никто и не встретился; если кто-то из зомби здесь и был, то они сидели смирно. Я выбил дверь, ведущую за кулисы, прошел по техническому коридору и вломился в помещение, которое опознал как гримерную. Войдя внутрь, запер за собой дверь на защелку и впервые после того, как вышел из больницы, почувствовал себя в относительной безопасности.

Первым делом я подверг тщательному обыску все обнаруженные мной шкафчики и полки. В первом же ящичке нашел наполовину заряженный смартфон, после чего дело пошло гораздо веселее: как ни крути, но вспышка, которая работает в режиме фонарика – великая вещь. Также моей добычей стал недоеденный медовый торт, две бутылки воды «Эвиан», початая – дешевого коньяка и куча абсолютно бесполезной сейчас бабской хрени от косметики для театрального грима.

Приободрившись, я вывалил на гримерный столик добычу, которую взял с топтуна, и наковырял среди серых нитей целых семь споранов. Подумал секунду, рассматривая выложенные в рядок шарики, потом взял одну из бутылок воды, вскрыл и, к своему удивлению, выпил залпом.

Не напился. Действительно, это не просто жажда. Это кое-что другое. И от этого другого сейчас будем избавляться.

Я напряг память и постарался припомнить рецепт, который и в брошюре читал, и от Сандры слышал. Вроде бы ничего сложного, но, насколько помню, если сделать что-то неправильно, и отравиться недолго. Впрочем, выбор у меня не то чтоб велик: тут либо рискнуть, либо от спорового голодания ласты склеить. Так что придется надеяться, что я все верно запомнил. Вскрыв вторую бутылку воды, я сделал из нее пару глотков, кинул туда один из доставшихся мне споранов и залил под пробку «кониной». Закрыл крышку, слегка потряс и поставил на стол.

С сомнением посмотрел на торт. У меня была аллергия на мед, но жрать хотелось дико. Да и перспектива походить немного с пятнистой рожей совсем не пугала в сравнении с муками голода. Который на фоне спорового голодания был совсем уж дичайшим.

Я вспомнил слова Бродяжника о том, что большинство заболеваний мне теперь не страшны, и решил наплевать на возможные последствия. Вытер руки найденной пачкой влажных салфеток, открыл крышку коробки, схватил кусок торта и принялся жевать. Вкусно показалось – жуть, будто ничего лучше в жизни не ел.

Меньше чем за минуту я смолотил практически весь торт, посмотрел на бутылку и увидел, что «споран» почти полностью растворился, а на дне осела какая-то муть. Вспомнил, что Сандра предупреждала, что осадок нужно отфильтровывать, как не шибко полезный для здоровья.

Осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно использовать вместо отсутствующей марли, и не нашел ничего лучше, кроме как оторвать какую-то рюшку с висевшего рядом платья. Я сложил импровизированный фильтр в несколько раз, заткнул им горлышко бутылки и принялся аккуратно, по капельке, стараясь не разлить доставшийся мне с таким трудом напиток, переливать живец в пустую бутылку из-под «Эвиан».

Немного раствора на стол все же пролилось, я решил, что нечего добру попадать и попросту слизнул его языком – все равно ж никто не увидит. На вкус этот живчик оказался приятнее, чем на водке, но я все равно скривился – ни секунды не амброзия. Да и коньяк отвратительный – дешевый, и спиртом несет.

Я открыл бутылку, сделал пару глотков и почувствовал, как «колокольный звон» мгновенно стихает, как по мановению волшебной палочки. Зато внезапно навалилась усталость, резко захотелось спать, тело вспыхнувшей вдруг болью в каждой из ссадин прозрачно намекало, что нужно взять небольшой тайм-аут. Я было попробовал сопротивляться сонливости, но потом махнул рукой. Все равно в таком состоянии я далеко не уйду. Нужно отдохнуть.

Я прикинул, сколько прошло времени с моего выхода из больницы. С натяжкой получалось, что сейчас часа два-три дня. Черт, надо бы спешить, там с Сандрой неизвестно что делают, но… Но в таком состоянии я доберусь не до Новограда, а до первого пустыша. Сомневаюсь, что так будет лучше. Нет, надо отдохнуть, хотя бы немного. Темнеет часов в восемь-девять, так что, если я посплю пару часов, надеюсь, ничего критичного не случится. Решено. Я выставил на найденном смартфоне будильник, улегся на тесный, но удобный диванчик и почти мгновенно вырубился.

Проснулся я так же легко и быстро, как и заснул. Хотя, если честно, я думал, что проворочаюсь все два часа и так и не отдохну, но нет. Может, сказалось нервное напряжение из-за пережитого, другое объяснение найти сложно. Несколько дней до этого я находился в буквально тепличных для Улья условиях, а сейчас – похищение, погоня, драка, страх, азарт, адреналин, снова страх, споровое голодание… Короче, ничего удивительного в том, что и заснул я моментально, и проснулся за минуту до звонка будильника, не было.

Как ни странно, чувствовал я себя вполне выспавшимся и бодрым. Даже многочисленные ссадины, оставшиеся после акробатических трюков на никак не подходящем для этого асфальте, будто не беспокоили. Все-таки живец – волшебный эликсир, ни дать ни взять.

Поднявшись с дивана, я собрал все свое небогатое имущество: две бутылки – пустую и с живцом, пистолет, пустой магазин к нему и смартфон. Коньяк решил не брать, там его все равно на донышке осталось, а бутылка пузатая, тяжелая, места занимает много.

Пошарился по полкам, нашел пластиковый пакет с логотипом винного магазина, куда все и сложил. Подумал и решил, что следует пополнить запасы воды, а в идеале еще и найти какую-нибудь одежду. И обувь. Потому что ноги я разбил до крови – стоило встать на ноги, как они вновь заныли. Издеваться над своим организмом желания не имелось, к тому же я прекрасно понимал, что стоит мне еще немного побродить так, и дальше идти не смогу. Так что поиски обуви на первом месте. Ну, или хотя бы носков.

Я отомкнул защелку на двери, включил фонарик на смартфоне и вышел из гримерки. Помимо одежды надо было отыскать туалет и набрать воды в пустую бутылку – как бы там ни обстояли дела с трубами, это лучше, чем пить, например, из лужи. Из лужи, хм. А ведь я еще ни разу не видел в Улье дождя. Интересно, а бывает ли тут снег?

Следующая дверь оказалась закрытой. Я подергал ручку, прислушался – может быть, там сидит свежак, которому повезло спастись от зараженных и закрыться в гримерке? И тут же отпрянул, потому что с противоположной стороны кто-то всем весом врезался в створку.

– Спастись-то повезло, но на этом везение кончилось, – пробормотал я, с опаской посмотрев на дверь.

По моему мнению, дверь была достаточно крепкой, чтобы выдержать напор одного зараженного. Но я решил не испытывать судьбу и отправиться дальше – быть может, тварь, лишившись стимула, успокоится.

Следующая дверь оказалась открытой. Похоже, что эта гримерка принадлежала мужчине – на вешалке висели строгие брюки и белая рубашка примерно моего размера. Я распахнул дверцы шкафов, пошарился по полкам и через секунду уселся на диван, сжимая в руках кожаные мужские ботинки. Заглянул внутрь и ликующе хмыкнул – мой, сорок четвертый.

Один из шкафов был закрыт на обыкновенный мебельный замок. Ухватившись за ручку я изо всех сил рванул ее на себя и был вознагражден за старания – на крючке висела куртка из плотной кожи, а на полке – матерчатая сумка через плечо, которая была гораздо удобнее пластикового пакета.

А еще там отыскались носки. Я потратил несколько минут на то, чтобы натянуть на себя найденную одежду, переложил вещи из пакета в сумку, пистолет засунул в карман куртки. Глянул в зеркало и увидел в бледном свете вспышки смартфона себя – неестественно бледного, но гораздо лучше готового к борьбе за жизнь, чем еще пару минут назад.

Покинув гримерку, я двинулся в конец коридора и угадал – именно там и находилась уборная. По привычке вошел в мужскую, повернул рукоятку холодной, потом от безнадеги – горячей, но ничего этим не добился. Однако решил не уходить с пустыми руками, сковырнул крышку бачка унитаза и набрал воды оттуда – все равно это та же вода, что и в трубах, да и застояться не успела.

Упрятал все в сумку, перекинул ремень через плечо и направился к выходу.

В самом концертном зале ничего не изменилось: разбившаяся люстра все так же лежала на полу, мертвый топтун уходить никуда тоже не собирался: трудновато это сделать, демонстрируя всем желающим содержимое своего спорового мешка и черепной коробки. Меня передернуло. Само то, что я встретил эту тварь, напрягало. От топтуна и до рубера не так далеко, а там и до «элиты». Я вдоволь начитался справочной информации, а там и фотографии были. Впечатляющие, надо сказать.

Я добрался до дверей зала, высунул голову в фойе, но увидел только труп с развороченной страшным ударом головой. Причем скорее всего нанес его топтун, после того как разломал дверные ручки. Видимо, психанул, не понравилось монстру курочить неподатливый металл, вот и выместил злость на том, что попалось под руку.

Я высунулся из дверей и увидел, что тварей на улице меньше не стало, только все они сдвинулись чуть в сторону, туда, где милицейская «девятка» ткнулась в борт развернутого грузовика, одновременно похожего на «ЗИЛ» и чем-то неуловимо отличающегося. Хотя стоило признать, что тварей стало гораздо меньше, чем до этого, видимо, самые резвые отправились по своим делам, ведомые одним им ясными инстинктами.

Откуда-то издалека послышался звук мотора, и его источник, несомненно, приближался ко мне. Решив, что это могут быть рейдеры Жука, вернувшиеся поглядеть на результат работы пустышей, не обнаруживших моей обглоданной тушки на месте расправы и решивших прокатиться по району, я нырнул обратно, в спасительную тень фойе.

Машина появилась в поле зрения секунд через тридцать. Это был пикап «Тойота ХайЛюкс», разумеется, переделанный под местные условия – с кустарно прикрепленным массивным бампером, укрепленной радиаторной решеткой и пулеметом, установленным в кузове. Рыкнув мотором, джип остановился прямо перед входом в концертный зал, и через секунду из салона посыпались люди. Уверенный внешний вид, вооружение по два комплекта на брата и одинаковый камуфляж выдавали в них профессионалов.

Только один остался в кузове, выложив на крышу машины ружье, напомнившее мне гарпунное. Но было видно, что основным вооружением у него остается пулемет, и, если придется, боец немедленно им воспользуется.

– Работаем тихо, по секторам, – приказал один из бойцов. – Первыми выбиваем тех, кто быстрее.

– Да знаем мы, командир, – ответил другой. – Как обычно все.

В оружии бойцов я признал арбалеты. Парни выстрелили, и сразу несколько тварей из собравшейся на улице толпы упали на асфальт, получив по стреле в голову. Одному из них в тыкву вошли сразу две, с разных сторон.

Зараженные наконец отреагировали на появление разумных и двинулись в их сторону, но с каждым щелчком оставшихся на ногах тварей оставалось все меньше. Я пригляделся и убедился, что это не люди Жука. Но вот стоит ли выходить и привлекать их внимание…

– Айв, вот след! – вскинулся один из парней, уставившись на характерный отпечаток ноги топтуна, который тот оставил в клумбе у театра. – Я же говорил, что здесь где-то топтун шарится!

– Даже не знаю, хорошо это или плохо, – проговорил боец, отдававший приказы, по всей видимости, командир группы. – Ладно, давай, бери Скоростного и проверьте этот храм искусства. Только сильно далеко не суйтесь.

– Не доведет до добра жадность, Айвэн. Ох, не доведет. Хорошо же уже поохотились, смысл за топтуном гоняться? – слегка насмешливо проговорил боец, которого назвали Ящиком. – Что мы с него возьмем? А патроны потратим. Дороже выйдет.

– А про подряд от Новограда забыл уже, что ли? Нам как бы платят за то, чтобы мы окрестности по мере сил подчищали.

– Ну так Новоград он там, далеко, а мы здесь. Сейчас ты на него магазин потратишь, а потом тебе его не хватит в более опасной ситуации. И что будешь делать?

– И этот человек мне говорит о жадности, – усмехнулся командир группы. – Давай, не выделывайся, раньше сели – раньше вышли.

Коренастому крепышу со смешным погонялом Ящик идея командира явно не понравилась. Мне она не понравилась тоже. Ребятки выглядят серьезно, что они предпримут, когда наткнутся на меня? Станут разбираться или шмальнут чисто на рефлексах? Может, стоит выйти, сказать, что топтуна этого я завалил, причем в прямом смысле, обломками стекла и бронзы? А не попытаются ли они отобрать у меня эту самую добычу? Хотя она им, насколько я понял, не особенно и нужна. Кстати, интересно. Их командир, Айвэн этот, упоминал про подряд от Новограда. Значит, они сотрудничают с тамошними властями, правильно? И уж точно знают дорогу в стаб. Добыча? Да ради бога, я сам готов отдать все шесть найденных споранов за проезд до Новограда. А уж если подкинут до самой комендатуры, то и добавить из оставшихся в больнице запасов. Как бы их тот ублюдок не прикарманил, если он так относится к больничному имуществу.

Черт, неприятно это понимать, что веса совсем не имеешь. То ли дело Бродяжник, он себя спеленать и увезти не дал бы, покрошил бы ублюдков за пару минут так, что от них только мелко нарубленный фарш и остался.

Ладно, на фиг лишние мысли. Если работают на стаб – значит, не беспредельщики. Хотя… Жук – он как, тоже на Новоград пашет или вольный рейдер? А если эти такие же? Стремно. И выходить, и оставаться здесь.

С другой стороны, стоит признать, что до стаба я в одиночку скорее всего не доберусь. Хотя бы потому, что не знаю, куда идти. Вдруг отправлюсь не в ту сторону, куда-нибудь к Пеклу, на корм тамошним элитникам? Или опять на Внешку забреду, как раз под огонь беспилотников? Нет, надо выходить. Однозначно.

Я вытащил из кармана «ПМ», сжав его в ладони. Прикосновение к шершавым щечкам рукояти не наполнило меня уверенностью, но слегка успокоило. Стараясь прятать пистолет за спиной, я подошел к дверному проему и крикнул, привлекая внимание бойцов:

– Эй, народ!

Парни обернулись и синхронно взяли меня под прицел, даже тот, что сидел в кузове, схватился за пулемет, но быстро успокоился и продолжил наблюдать за окрестностями.

– Кто такой? – спросил тот, что командовал.

– Человек, – ответил я.

– Человек, – усмехнулся командир, оказавшийся достаточно молодым парнем. Сейчас я смог рассмотреть его повнимательнее – слегка вытянутое лицо, обрамленное аккуратной бородкой, темные непослушные волосы, подстриженные в меру коротко, но явно на армейский манер, задумчивый взгляд серых глаз. – А за спиной у тебя что, человек?

– Пистолет, – решил я не врать. – Опустите стволы, уберу в карман.

– А если ты из муров? А они сейчас со всех сторон посыплются да повяжут нас? – спросил еще один из мужиков. – Нам, знаешь, к внешникам на операционные столы неохота.

– С мурами я и сам уже познакомиться успел, – ответил я. – Я из Новограда. Зовут Кэпом.

– Кэпом, говоришь? – прищурился командир. – Не знаю таких. И на моряка ты не похож. Крестный кто?

– Бродяжник. Он меня от муров спас и в стаб привез.

– Бродяжник, говоришь? – заговорил еще один из бойцов, до этого внимательно разглядывающий окрестности. – Если это тот Бродяжник, которого я знаю, то тебе сильно повезло.

– Я только одного знаю. В черном балахоне ходит, бородатый такой.

– Ага, значит, тот, – кивнул мужик.

– А чего тебе надо-то? – спросил командир.

– Да в город вернуться хочу. Я тут случайно оказался, а как назад – хрен его знает. И еще, топтуна, которого вы ищете… Короче, завалил я его.

Мужики после моего заявления опустили арбалеты, а один даже позволил себе коротко хохотнуть. Но тут же вновь посерьезнел, поймав на себе неодобрительные взгляды товарищей.

– Из пистолета этого завалил, что ли? – продолжил допрос командир.

– Да нет. Люстру на него уронил, там, в концертном зале. Можешь пойти, проверить.

– Серьезно? А если ловушка? Вдруг там твои дружки? – вновь заговорил недоверчивый.

– Так вы уж определитесь, доверяете мне или нет… Давайте так, я выйду, уберу ствол. Кто-то из вас зайдет и посмотрит, что там и как.

– Хм, – пробормотал главный, но секунду спустя уже принял решение и сказал: – Добро. Скоростной, Ящик, проверьте.

– А чего я? – спросил недоверчивый.

– А тебя не жалко, – подколол его тот, что спрашивал про Бродяжника.

– Так, а ну хватит ржать и пререкаться! – слегка повысил голос главный. И, изменив тон, проговорил почти просительно: – Мужики, ну вы задолбали. Давайте уже закончим с этим и на базу двинемся. Нашли место прикалываться.

Видимо, хоть и был он командиром, но в воинстве его царила демократия. Оно и ясно. Трейсеры, наемники, крутой народец, равные среди равных.

– А ты выходи давай. И руки держи так, чтоб мы видели.

Делать было нечего, я упрятал пистолет в карман и вышел из укрытия. Остановился в паре шагов от дверей, готовый, чуть что, ломануться в сторону и открыть огонь. Та парочка, Скоростной и Ящик, обошли меня по широкой дуге и скрылись в фойе, чтобы уже через минуту вернуться обратно.

– Все верно, командир, – доложился Ящик. – Лежит топтун, придавленный люстрой. Близко подходить не стал, но видно, что дохлый. По ходу не соврал Кэп.

– Хм, гляди, действительно топтуна завалил. Да еще и в одиночку. Молодец, парень, далеко пойдешь. Не зря Бродяжником крещен.

– Ладно, значит, наше дело ты за нас сделал. И это хорошо. Можно и выдвигаться. Третий сектор завтра проверим, как-то странно там все. Как бы не к перезагрузке дело шло. Не хватало еще под откат угодить. Давайте двигать, ребята.

– В город поедем? – подал голос пулеметчик.

– Ага.

– С собой возьмете? – Я решил, что самое время спрашивать. – Могу дать шесть споранов, что с топтуна снял. Больше у меня все равно нет.

– Шесть споранов, говоришь? – усмехнулся командир. – Да нет, оставь себе. Может, проставишься в баре, если случай представится. А так, возьмем с собой, конечно, потесниться только придется, но это не проблема.

И только тогда я почувствовал облегчение. Похоже, мне повезло, и второй раз за время своего пребывания в Улье я встретился с нормальными парнями. Теперь дело за малым – добраться до представителей власти и добиться, чтобы меня выслушали.

Парни действительно оказались нормальными, подкинули меня не только до города, но и до больницы, куда я и решил отправиться первым делом. Заодно ввели в курс дела по поводу местных порядков, и как оказалось, история с Сандрой не была не только редкостью, но и чем-то из ряда вон. Бывали истории и гораздо жестче, дисциплину местные власти насаждали железной рукой.

На воротах никаких проблем у трейсеров не возникло, к тому же было похоже, что лидер команды пользуется у местных авторитетом. Но я все равно всю дорогу посматривал в окно, не увижу ли там ставший практически родным «Рейнджровер». Еще бы, после получасовой поездки в багажнике с машиной очень легко сродниться. А уж к Жуку-то я какими чувствами воспылал, и говорить нечего.

Однако никого мы не встретили, и уже скоро я стоял на крыльце здания больницы. Тепло попрощался с парнями и двинулся внутрь.

Главный виновник моих сегодняшних приключений спокойно сидел за стойкой и читал книгу в цветастой обложке, не обратив внимания на стук створки о косяк. Но стоило мне подойти поближе, как сученыш выронил книгу и застыл на месте с открытым ртом.

Я начал разговор с хорошего хука правой, прямо через стойку. Сейчас, достаточно крепко стоя на ногах, я чувствовал себя значительно увереннее, и уж точно не собирался повторять своих ошибок.

– Чего, не ждал, ублюдок? – спросил я, слегка усмехнувшись тому, как в глазах его меняется вся гамма эмоций, начиная от удивления и заканчивая осознанием того, что все, конец пришел.

– Не ждал, – прозаикался он спустя почти полминуты молчания, и его вновь разбитые губы мелко-мелко затряслись.

– Телефон давай сюда, – протянул я руку.

– Слушай, Кэп, я же это не со зла, меня заставили, – попытался парень завести старую песню.

– Ага, и Жуку своему ты случайно набрал, – хмыкнул я и, не давая времени ответить, прорычал. – Смартфон. Живо.

– Сейчас, сейчас, – затряс головой администратор, поднимаясь. Он сделал жест, будто бы лезет в карман, а потом, с воплем, полным животного отчаяния, ринулся на меня.

Я ожидал чего-то подобного, сделал короткий шаг в сторону, пропуская придурка мимо, и, коротко размахнувшись, вбил кулак ему в солнечное сплетение. Бедолага крякнул и осел на пол, став на колени и хватая воздух широко открытым ртом.

– Ты, мразь, до сих пор не понял, что тут происходит?

Мне вдруг резко надоело происходящее, я достал пистолет и щелкнул предохранителем:

– Мобилу! Ну!

Он с лицом, полным безнадеги, запустил руку в карман халата и протянул мне смарт неизвестной модели. Я надавил на кнопку разблокировки, потянул вверх шторку и нажал на изображение зеленой трубки. Хорошо, что все операционные системы для мобильных телефонов интуитивно понятны.

Похоже, что в местные сим-карты вбивали номера экстренных служб, что было вполне логично. Я нашел номер, подписанный как «Служба безопасности», и нажал на кнопку вызова.

Гудки в Новограде явно имели какую-то другую тональность, это я понял сразу, зато трубку взяли быстро, и приятный женский голос ответил:

– Служба безопасности.

– Здравствуйте, – поздоровался я, подумал секунду, что нужно было говорить, и ляпнул первое, что пришло в голову. – У меня есть информация по поводу пропавшего из больницы спека, и, вероятно, по ряду других преступлений.

– Секунду, – быстро сориентировался оператор. – Соединяю вас со следователем, работающим по данному вопросу.

Я с уважением посмотрел на трубку. Ни хрена себе оперативность, похоже, что местные власти являются ярыми противниками бюрократии. У нас предложили бы приехать в отдел, в крайнем случае – выслать наряд, а там, пока нужный следак подъедет, пока допросят, пока еще что. А тут раз – и соединили.

Хотя, возможно, дело в том, что тут не так много преступлений происходит? Да и Новоград явно меньше зоны ответственности самого захудалого РУВД.

Пока я размышлял об этом, в трубке послышался голос, в котором я без труда узнал того самого мужика в кожанке.

– Слушаю, – отрывисто проговорил он.

– Здравствуйте. Я тот самый пациент, из палаты которого вы сегодня знахарку забрали. Тут парень с ресепшена пару важных деталей вспомнил и желает ими поделиться с органами правопорядка.

– И какого рода детали? – спросил следак, после того как переварил сказанное мной.

– Ну, например, о том, кто дал ворам ключи от больничного склада. И о том, кто потом все это свалил на Сандру. И еще кое-что жаждет рассказать, но это не по телефону лучше.

– Понял. – Следователь тупым точно не был, а, судя по следующей фразе, смекнул, что к чему: – Не отпускай его никуда. Сейчас буду.

И отключился. Я включил диктофон на смартфоне парня и упрятал его в карман кожаной куртки, вытер слегка запотевшую ладонь о штаны, отошел к стене и встал, прислонившись к ней. Нога стала побаливать, видимо, я все-таки умудрился перенапрячь ее. Хотя ничего удивительного в этом не было, я бы посмотрел на других людей в такой ситуации.

– Ты же понимаешь, что убил только что меня? – спросил парень севшим голосом.

– Да ладно тебе. – Я усмехнулся. – Свалишь все на Жука своего, может быть, обойдешься выдворением. Или на какие-нибудь работы отправят, не всех же тут расстреливают.

– А тут и не расстреливают, – ответил он. – Тут вешают. Чуть дальше, у комендатуры, площадь, там виселица стоит.

– Ну, тоже неплохо, – пожал я плечами. – Но все еще не вижу, почему тебя должны отправить на нее. Жука и его парней – да, они те еще ублюдки, хоть я и не успел с ними особо познакомиться. А ты-то при чем? Сам же говоришь, они тебя заставили. Вся твоя вина – что ты спек с больничного склада налево толкал. Ну, так за это спрос не такой большой должен быть?

– Я… – сказал он. – Я… Я не только со спеком связан. А за это…

В голове щелкнуло. Я вспомнил обрывки фраз Жука и его парней и еще кое-что. Ну, ясно-понятно. Думаю, следаку это будет интересно.

Я достал из кармана смартфон администратора, нашел пиктограмму диктофона и активировал запись.

– Ментат, да?

И тут этот крысеныщ окончательно сломался. Удивительно, как такие люди вообще на преступления способны, даже такие мелкие, как кража спека? Вообще ведь стержня никакого нет. И ума тоже. Он что, не понимает, что сейчас точно себя под монастырь подводит?

– Да. Ментат безопасников на спеке сидел, плотно уже, месяц как. Подкатил как-то ко мне в баре, говорит, плохо мне, я целыми днями грязные человеческие мысли слушаю. И говорит, мол, я же знаю, что ты дурь с больничного склада налево толкаешь. А я и правда толкал, брал одну-две дозы, не такая великая ценность, чтобы строгий учет вести.

Я продолжал слушать исповедь парня, не перебивая его.

– Больнице убытка никакого, а мне приварок. Он, естественно, это в моих мыслях прочел. Ну и, говорит, я тебя не сдам, а ты будешь меня снабжать. И платил нормально, самое главное. А потом об этом узнали люди Жука, а им нужно было срочно ментата убрать из города…

– Ты мне вот что скажи, – посмотрел я ему в глаза. – Ты хоть что-нибудь в жизни своим умом сделал? Чего все тобой манипулируют, ведут? И ради чего это все? Кто тебя заставил-то наркотой торговать, не верю, что ты тут на зарплате нищенствуешь.

– Да жена пилит, мол, вот у соседей, вот у соседей, – ответил он. – Ну, а что мне делать? Не в рейдеры же идти. Да и дар у меня бесполезный почти…

– Понятно, – пожал я плечами. – Ну и дальше что?

– Да заставили они меня выманить ментата. Как раз тому очередная доза нужна была. Ну и… – Он вздохнул, будто делал над собой усилие и продолжил: – Заставили застрелить. А потом еще и разделать, будто это муры его схватили и на месте оприходовали.

– И ты сделал? – с интересом я посмотрел на него. Никогда бы не подумал, что парень оказался на такое способен.

– Жить захочешь – и не такое сделаешь…

Дверца хлопнула и в помещение вновь вошли трое – «кожаный» и два мордоворота. То ли личная охрана, то ли наряд, а может быть, и одно и то же. «Кожаный» посмотрел на парня, который трясся, как осиновый лист, потом бросил неодобрительный взгляд на пистолет в моей руке, но я быстро упрятал его в карман куртки, дав понять, что не имею никаких незаконных намерений.

– Ну и что за сведения вы для меня приготовили?

Администратор молчал, не в силах больше сказать ни слова. Дважды открывал рот, будто собирался что-то сказать, но только хватал воздух, как выброшенная на берег рыба. Тогда я достал из кармана телефон парня, нажал на кнопку воспроизведения и передал следователю. В холле больницы воцарилась тишина, которую нарушало только записанное мной признание. Сам он сел, закрыв лицо ладонями, и то ли плакал, то ли просто думал над тем, что сотворил.

С каждым словом лицо следака становилось все мрачнее. Дослушав, он кивнул своим помощникам на парня и приказал отвести его в машину. Но сам остался на месте, бросил на меня оценивающий взгляд и, когда парня вывели из холла больницы, спросил:

– Как зовут тебя, парень?

– Кэп, – ответил я. – Дурацкая кличка, знаю, но другой Бродяжник не придумал.

– Угу. Бродяжник, значит… Молодец, Кэп. Вообще тебе награда положена, особенно если ублюдки еще не успели толкнуть товар… Ты же недавно в Новограде?

– Да, я вообще в Улье неделю всего. Попал в капкан к мурам, сломал ногу. Бродяжник вытащил, привез меня сюда на лечение. Награда – да хрен с ней, с наградой, только я, наверное, с вами поеду. У меня тоже есть что рассказать. Рейдеры Жука меня похитили и вывезли из стаба, намереваясь скормить пустышам, но немного просчитались.

Кожаный присвистнул:

– Ну, ты в центре событий, гляди. И когда успел только все? Слушай, у нас спрашивать не принято, конечно, но в той жизни чем занимался?

– В милиции работал, в операх. Как раз на убийство ехал, когда в кисляк влетел.

– О чем-то подобном я и подумал. Ладно, давай, собирайся, поехали. Завезем тебя в управу, подождешь там, расскажешь все, запишут. А потом… Потом у меня к тебе, наверное, предложение будет. Деловое.

Я хмыкнул. Кажется, я уже знал, что он мне хочет предложить. И, если честно – я был совсем не против.

А чем мне еще здесь заниматься-то?

Хозяин гостиницы с участливой улыбкой смотрел на меня своими голубыми глазами, а мне почему-то хотелось разбить ему морду. Вот же, гнида, у него постояльца средь бела дня украли, а он улыбается.

Я с трудом заставил себя отвести взгляд и обратить внимание на замок. Внимательно присмотрелся к скважине, наклонился, заглянув в нее и, конечно же, ничего не увидел. Дома можно было отправить замок в лабораторию, чтобы посмотрели да сказали, не взламывали ли его отмычкой, но здесь такой роскоши не было. Да я и сам мог с практически стопроцентной вероятностью сказать, что никто в замке не ковырялся.

Во-первых, потому что на металле не было ни сколов, ни трещин. А во-вторых, потому что ключ торчал в скважине с противоположной стороны. Я аккуратно взялся за кончик ключа и провернул его, язычок бодро выскользнул из внутренностей замка. Подумав, я вернул дверь в исходное положение.

– У кого еще были ключи от номера? – спросил я.

– У меня, – продолжая по-идиотски лыбиться, ответил хозяин гостиницы. – Есть запасные ключи от всех номеров. Они и сейчас на месте, и я их никому не давал.

– Ага, один, помню, у себя ключи от шкафчиков тоже хранил, – пробормотал я себе под нос и вошел в комнату.

Помещение было в образцовом порядке, будто горничная только что сменила белье и прошлась везде, где только возможно, влажной тряпкой, уничтожив таким образом все следы. Но, насколько я знал, никто тут не убирался, потому что, как только телохранители Сухаря обнаружили его исчезновение, тут же подняли тревогу. И в номер никто не входил.

Вообще было ощущение, что он и не жил здесь. Белье было заправлено идеально ровно. Я подошел к шкафу, дернул на себя дверцу и обнаружил только пустую вешалку. Похищенный, похоже, даже вещи разобрать не успел – две большие дорожные сумки стояли возле кровати, и с их содержимым мне еще предстояло ознакомиться.

– Хм. – Я с сомнением посмотрел на сумки, но решил проводить обыск в последнюю очередь.

Подошел к единственному в помещении окну, потрогал шпингалеты, которые оказались намертво заклинены после покраски. Открыть можно было только небольших размеров форточку, в которую едва пролез бы кот, не то что взрослый мужчина.

Один из охранников Сухаря с сомнением наблюдал за моими действиями. Я с таким же сомнением посмотрел на верзилу, подумал, стоит ли вообще заводить с ним разговор, но в итоге решился:

– Чего вы сюда поехали вообще, а не в гостевую резиденцию?

– Потому что в гостевой резиденции труднее обеспечить безопасность объекта. Рядом казармы, а вокруг куча местной охраны. Если вашему руководству вздумается, то легко можно провести операцию по захвату. А здесь, в общественном месте, охранять объект гораздо проще.

– Ну и как, доохранялись? – спросил я, усмехнувшись, вновь окинул номер взглядом. – Вот так, пропал куда-то ваш начальник. Не оставил ни записки…

– Ни «пиписьки», – неожиданно «пошутил» хозяин гостиницы.

– Кстати о пиписьках. Может, он бабу у тебя заказывал?

– Что вы, товарищ следователь, как можно… – Голубые глаза посмотрели на меня заискивающе. – Вы же лучше меня знаете, что проституция и сутенерство без лицензии в нашем прекрасном городе уголовно наказуемо. А у меня лицензии нет, и устраивать из своего заведения бордель я не собираюсь.

– Правда? – усмехнулся я. – А я вот слышал, что две недели назад из твоего бара вывели трех проституток. Кстати, что ты сделал, чтобы они не показали на тебя пальцем?

– Не знаю, о чем вы. – Он мотнул головой. – Кто же знал, что эти три девушки окажутся индивидуалками в поисках клиентов. С виду такие приличные, платили, стабильно чаевые оставляли, а что они с другими клиентами в номера шли, так в Новограде не запрещен секс по обоюдному согласию. Тут уж я ничего не мог поделать.

– Уж больно скользкий ты, – усмехнулся я, повернулся к улыбающемуся охраннику и добавил: – А на твоем месте я бы не лыбился. Ладно, черт с вами, ничего толком сказать не можете.

Я подошел к сумке, открыл одну из них и заглянул внутрь. Одежда, аккуратно сложенная в стопки. Скорее всего никто эти сумки не ворошил, ведь вряд ли похитители стали бы собирать вещи обратно. Покидали б, как попало, да закрыли сумку, вот и все дела.

Ну, или мы имеем дело с бандой похитителей-перфекционистов. И иллюзионистов заодно, судя по тому, что никто ничего об этих ублюдках не слышал и ничего не видел. Да уж, поймать их будет сложно, особенно учитывая, что я ни хрена не следователь.

Я принялся выкладывать из сумки одежду, под которой обнаружился небольшой кейс, закрытый на замки. Допытываться, что внутри, я не стал, а то мало ли, в памяти все еще была жива пословица о страдавшей излишним любопытством девушке, которая осталась без важной части тела во время посещения места, предназначенного для розничной торговли.

Потом залез во вторую сумку и первое, что достал, – тяжелый черный пистолет. Я без проблем узнал в стволе «беретту P92», но потом посмотрел на ствольную коробку и увидел на нем незнакомое клеймо. Ну да, мультиверсум и все такое, за три месяца, проведенных в Улье, хочешь не хочешь, но привыкнешь к различиям между вселенными.

Однако за ствол Сухарь не хватался. Либо не успел, либо не счел необходимым. Вкупе с тем, что по всему он сам открыл похитителям дверь, получалось уж совсем интересно. Нет, я, конечно, знал иммунного, который мог заставить людей делать то, что он хочет, но вряд ли Бродяжник появился здесь и оказался замешан в этом деле. Во-первых, он слишком колоритен, лысого, как колено, и бородатого мужика в балахоне уж точно заметил бы кто-нибудь из постояльцев. А во-вторых, зачем ему похищать иммунных?

А Сухарь был достаточно крутым иммунным. Помимо того, что он имел высокий статус в одном из окрестных крупных стабов, так еще обладал парой очень впечатляющих даров от Улья. И еще несколькими не такими «раскачанными», но уже само то, что у кого-то больше одного дара, говорит о том, что просто так взять такого парня будет непросто.

Хрен его знает, может, тут играли роль и политические мотивы. С другой стороны, тогда при чем здесь остальные похищенные, пропавшие до Сухаря? Обстоятельства этих дел были слишком похожи, чтобы заподозрить другого исполнителя. Получается, тут одни и те же люди действовали.

На всякий случай я надавил на магазинную защелку и проверил количество патронов. Из пистолета действительно не стреляли. Вставив магазин на место, я сунул пистолет обратно в сумку, поковырялся еще немного в не заинтересовавшем меня барахле, достал плотно набитый мешочек со споранами и еще один, чуть поменьше – с горохом.

– А хорошо у вас там с командировочными, нам бы так… Забавно, – прокомментировал я свою находку, после чего сложил имущество похищенного обратно в сумку. – Очень забавно.

– Да? – спросил у меня хозяин гостиницы, который, похоже, не понимал, что именно в данной ситуации показалось мне забавным.

– Открыл дверь похитителям он сам. За ствол не хватался и сопротивления, похоже, не оказывал. Вещи его не обыскивали, ни спораны, ни даже горох не тронули. Да и вообще, вся эта ситуация… Ладно.

Я поднялся с колен и отряхнул ладони. Помотал головой, не в силах придумать ничего нового, решил вернуться к допросу свидетелей.

– Были у него враги какие-нибудь? – спросил я у телохранителя.

– Там? Да, были, конечно… Ферро – наш главный экономист – не любил, еще его Алк в свое время замочить грозился…

– Да неинтересны мне ваши разборки, – поморщился я. – Вряд ли они решили, что смогут без подозрений дотянуться до Сухаря здесь. Я имею в виду врагов тут, в Новограде.

– Мы в первый раз сюда приехали. Да и вообще не ездили бы, если б начальство не отправило. И вообще мы больше людей Немца опасались…

Я хмыкнул. Если здесь замешана политика и украсть Сухаря понадобилось самому Немцу, концов мы точно не найдем. Впрочем, я очень сильно в этом сомневался.

– Придется опечатать номер… – обратился я к хозяину гостиницы. – Так, на всякий случай.

– Но зачем? Номеров у меня не так уж много, и каждый на счету, – возмутился тот.

– Хорошо, – пожал я плечами. – Можем ничего не опечатывать, просто я сейчас выйду в зал и скажу, что из твоей гостиницы воруют людей. Мне кажется, свободных номеров станет гораздо больше.

Телохранитель усмехнулся, хотя мне казалось, что уж кому-кому, а ему улыбаться не стоит – все-таки проморгал охраняемый объект. Как по мне, так ему сейчас нужно было думать, что говорить заказчикам, которые начнут спрашивать насчет пропавшего Сухаря. А вот хозяину гостиницы, похоже, мои угрозы не понравились, веселое выражение тут же исчезло с его лица.

– Может быть, компенсируете мне простой номера?

– А может быть, мне обратить внимание на трущихся в зале шлюх? Чаевые, говоришь, оставляют? Или долю отстегивают своему сутенеру?

Похоже, последним предположением я попал в самую точку. На секунду лицо хозяина гостиницы перекосилось от ярости, а потом вдруг приняло прежнее заискивающее выражение. Он мелко-мелко закивал и ответил:

– Да, как скажете. Номер закрою на ключ, он будет только у меня.

– И сам сюда тоже не лезь, понял? – на всякий случай уточнил я.

– Что вы? – Мой собеседник делано удивился. – Да как можно вообще?

– Вот и отлично, – кивнул я. – Ладно, я возвращаюсь в управу, если вдруг неожиданно вспомните что-то, что меня сможет заинтересовать, то сообщите. Обоих, если что, касается. Протоколы… Подпишете чуть позже, мы вас все равно еще для допроса вызовем.

Я двинулся на выход и пошел вниз по лестнице. Похоже, что похищение произошло еще и в самый людный час – в зале была толпа народу, официантки носились с бокалами и подносами, бармен подставлял под краны пузатые пивные стаканы и лил в стопки что-то из больших бутылок. Уж чего-чего, а элитного алкоголя в Улье было навалом, все-таки сюда прилетали целые магазины, которые потом вывозились рейдерами.

Натренированным взглядом я выхватил в толпе мужиков двух ярко накрашенных профессионалок. Одна из них, похоже, уже была готова повести клиента наверх, но на секунду остановила взгляд на мне и каким-то сверхъестественным чутьем поняла, что стоит немного подождать. Хотя сейчас я был для нее не опасен, потому что голова у меня была забита совсем другими проблемами.

Кому понадобилось воровать Сухаря? Хотя, мне кажется, вопрос неверный. Верный – что связывало его и других иммунных, пропавших в последнее время? Стоит мне нащупать эту связующую нить, потянуть за нее, как я смогу разобраться и с мотивами, выйти на исполнителей, а потом выбить из них имя заказчика.

С виду все просто, только попробуй разобраться. Хотя, казалось бы, обстоятельства у всех дел абсолютно одинаковы.

Я прошел через наполненный пьяным весельем зал и пошел в сторону «Шевроле», на которых ездили служащие в местных органах безопасности. На самом деле было уже поздно, чтобы возвращаться на работу, и я мог попросить бойца, которого отрядили мне в водители и помощники, подбросить меня до дома. Но еще по пути к месту происшествия я понял, что забыл в кабинете сумку.

Это дома сумка через плечо – неотъемлемый атрибут то ли торгового представителя, то ли студента, в зависимости от фасона и материала. А здесь, где деньги не то что в карман не помещаются, где их приходится носить в специальном мешке, как в Средневековье, а еще – таскать с собой флягу с живчиком, сумка очень и очень в тему. Хорошо еще, что валюта здесь не как в Спарте, там, говорят, в качестве платежного средства использовали железные пруты. Тележку бы с собой возить пришлось.

В целом можно было бы обойтись и без сумки, все равно завтра на работу с утра, но, как назло, Сандра попросила купить продуктов. Отказывать я ей как-то не привык, тем более что знахарка, а по совместительству – моя девушка, выматывалась за день даже сильнее, чем один непутевый следователь.

– Куда едем, Кэп? – спросил у меня мой помощник Кнут, стоило мне усесться на пассажирское сиденье.

Парень был молодой, даже моложе меня, на момент переноса ему едва ли стукнуло восемнадцать. А прозвище свое он получил не за любовь к пыткам или прочему «садо-мазо», а из-за любимой присказки: «кнутом и пряником».

– До управы, я сумку забыл. Езжай потом домой, я сам доберусь.

– Да ладно, мне подождать несложно, – усмехнулся он. – Да и все равно дома не ждет никто. Рвану в бар, пропущу по маленькой. Как дела там? То же, что и в прошлый раз?

– Ага, – кивнул я и выдохнул. – Достала уже эта работа. Ну не следак я, не понимаю, что происходит. Человек пропал – куда пропал, неясно, улики ни одной, никто ничего не видел. Хоть увольняйся, блин, да иди в садовники.

– Не, у нас все просто, Немец строгие порядки ввел. Не хочешь работать – заставят. Кнутом и пряником.

– Слушай, Кнут, – на секунду задумался я. – А почему ты Кнут, а не Пряник?

– Потому что жесткий, – гордо ответил тот.

Я посмотрел в окно и прикрыл лицо ладонью, пряча улыбку. Забавный он парень, конечно.

В здании управы свет горел только в паре окон. Видимо, кто-то из коллег засиделся допоздна, пытаясь разобраться с каким-нибудь запутанным делом. Я до такого еще не дошел, но чувствую, что осталось совсем недалеко. Особенно учитывая новую пропажу.

Я кивнул Мослу, который сидел за стойкой, и прошел дальше, нашарив в кармане ключ от кабинета. Добрался до нужной двери, вставил ключ в замок и вошел в тесное и темное помещение. Нажал на кнопку на стене, включая свет, сел за стол и посмотрел на сложенные на краю папки.

Трое иммунных. Все – достаточно «прокачанные», занимают достаточно высокие позиции в городском совете. На их фоне Сухарь казался левым человеком, но это только доказывало, что похитителей интересует не социальное положение, а дары Улья.

Клара – вообще уникум. Женщина, а на жизнь зарабатывает тем, что владеет одним из самых крупных караванов. Как бы это странно ни было, когда женщина управляет сборищем из охранников, грузчиков, водителей и прочей шушеры. И способности у нее, по крайней мере те, что известны, – дай Улей каждому. Она, наверное, столько гороха и жемчуга слопала, что меня можно было б с головой засыпать.

Второй – Коралл. Рейдер. Если б Клару не похитили первой, то я б заподозрил, что это ее рук дело, ха-ха. Глупая шутка.

Вот вроде бы рейдер – он и есть рейдер. Может просто собраться в рейд и там сгинуть. Но нет, говорят, что все было совсем иначе. Пришел он в бордель, заказал три бутылки водки, номер да двух бабенок посимпатичнее. Бабенки отработали свое и ушли, а на следующий день хозяин шалмана вломился в номер, чтобы проверить, не склеил ли Коралл ласты от неумеренного употребления крепкого алкоголя. А там никого. И водка не выпита.

Третий – моя самая большая головная боль. Матрос. Причем по ходу этот – настоящий моряк, не хер с горы вроде меня. Один из ближайших приближенных Немца, можно сказать, правая рука. Одно перечисление всех его даров заняло целую страницу рукописного текста. Как иммунный с таким количеством способностей умудрился не превратиться в кваза – уродливое существо, которое внешне напоминает зараженного, только умудрившегося сохранить разум, – непонятно.

Я выдохнул, собрал дела и засунул их в сейф, который запер на кодовый замок. Нашел свою сумку, повесил на плечо, погасил свет, закрыл дверь кабинета на ключ и пошел к выходу из управы. Там, наверное, Кнут уже замучился ждать, пока начальнику вздумается домой поехать.

Кнут ждал меня со всем возможным комфортом – развалился на сиденье, включил лампочку под потолком машины, нещадно сажая аккумулятор, да листал какой-то журнал. Увидев меня, парень спохватился, вернул спинку в нормальное положение, а кусок глянцевой бумаги опустил под сиденье, будто надеялся, что я не замечу.

– Что читаешь? – спросил я, когда он заводил машину.

– Да так, – будто нехотя ответил парень. – Ничего интересного.

– Баб голых рассматривал, что ли? – усмехнулся я.

Ну а чем еще нормальному пацану в его возрасте заниматься? Тем более сам сказал, что дома его и не ждет никто. Так почему бы журнал не посмотреть, ведь такой макулатуры каждый день в Улей тонны прилетает. Большая часть, конечно, остается невостребованной, но женщин здесь мало, а как-то сбрасывать напряжение приходится.

Нет, если ты, конечно, считаешь себя суперкрутым перцем, то можешь отправиться в свежий стаб и спасти себе избранницу, будто рыцарь, который спасает принцессу от дракона. Только уж очень много раз этот фокус повторять придется, потому что принцесса может оказаться и вовсе даже чудовищем, которое решит закусить новоявленным спасителем.

Были какие-то способы определить, обладает человек иммунитетом или нет до превращения, но я в такие дела не вникал. Потому что у меня свой путь оказался.

Сандра. Одинокая девчонка, с одной стороны, даже удивительно почему: неглупая, хозяйственная, фигуристая, все, как говорится, при ней. При местном дефиците женского пола должна быть нарасхват. Но нет, клеймо знахарки оказалось сильнее. Опасаются их здесь почему-то. Несмотря на то что, случись чего, к ней же и бегут.

В итоге мне, как человеку, свободному от стереотипов и комплексов, досталась шикарная девушка, с которой хоть за праздничный стол, хоть в разведку. Пришлось, конечно, немало усилий приложить, но тут большую роль сыграло то, что я вписался и вытащил девчонку из местной тюрьмы. И серьезно, ради нее готов такое проделать снова.

Не знаю, любовь это или нет, да и не задумывался никогда. Пусть она задумывается, а мне просто хорошо.

– Давай сюда, – сказал я. – Гляну, что там. Главное, чтобы не мужики голые.

– Да нет, не мужики, – стеснительно проговорил Кнут, после чего вытащил из-под сиденья журнал и протянул мне.

– М-да, – только и оставалось промычать мне. – Нет, я, конечно, в жизни самое разное встречал, и сексуальные девиации тоже. Но такого, чтобы человек испытывал влечение к шведской мебели, вижу впервые.

– Да при чем тут сексуальное влечение, Кэп, – поморщился парень, буквально выдернул у меня из руки каталог магазина и зашвырнул на заднее сиденье. – Я квартиру обставить хочу. Понимаешь, это не мебель даже – произведения искусства. Куда там изделиям наших плотников, посмотри, какие они аккуратные, как одно к другому подходит, это же можно идеальный интерьер сделать…

– Знаешь, твоя шведская мебель – это не ты сам. Как и твои деньги в банке.

– Чего? – не понял он.

– Да ничего. – Я усмехнулся. – Напомни мне заняться как-нибудь твоим просвещением. Хотя это опасно, мало ли, воспримешь что-нибудь слишком буквально да пойдешь динамит делать из жира.

– А чего его делать? – не понял Кнут. – Идешь в магазин да покупаешь. Правда, левому человеку не продадут, но я-то работник службы безопасности.

– Для аутентичности. – Я зевнул. Зрелище ночного города с редкими фонарями и встречающимися куда более часто горящими окнами навевало сонливость. – Притормози здесь, я в магазин зайду, Сандра просила.

– Может, донести помочь? – с готовностью вызвался парень.

– Не, не надо. Завтра можешь приехать на час позже, шеф будет песочить всех. В особенности меня, за этих похитителей, чтобы их разорвало.

– Да уж, Кэп. Не знаю, раскроем ли мы это дело. – Он остановил машину у самого входа в магазин, хоть так, по негласным правилам Новограда, было и не положено. Он внезапно стал совсем серьезным. – Но чувствую, давят на тебя не просто так. Чувствуют, что еще немного, и народ из стаба побежит. Уже слухи ходят, что, мол, Немец с мурами закорешился, и через продажу им крутых иммунных пытается на связь с внешниками выйти.

– Это кто ж такое распускает? – посмотрел я на парня.

– Да хрен знает, – пожал плечами он. – Если зайти в любой бар, то можно за полчаса узнать больше, чем за месяц от осведомителей. Я эти байки минимум от пяти людей слышал.

– Забавно, – пробормотал я. – Неужели все-таки политика?

– Как по мне, так вешать надо. Действительно, повесить эти похищения на каких-нибудь отморозков да вздернуть их на центральной площади.

– А если потом еще кого сопрут? – возразил я. – Не отмоемся. Вот тогда действительно побегут люди из стаба, да не по одному, а целыми караванами. Ладно, Кнут, до завтра, пойду я, Сандра заждалась уже небось.

– Удачи, – кивнул мне парень.

Я пожал ему руку и выбрался из машины. Посмотрел на дом, в котором мы с Сандрой жили уже полгода, и увидел, что на кухне горит свет. Сидит, наверное, ждет меня, когда приду с работы, ужин греет. Что-то я действительно задержался сегодня, обычно раньше прихожу. Хотя в обыкновенные дни и посланцев из соседних стабов не крадут прямо из гостиничных номеров.

И завтра шеф устроит головомойку. Хотя его можно понять, сверху Немец давит, требует результатов, а у нас только новые похищения и никаких зацепок. Я стиснул зубы и отправился в магазин.

Следующий день начался обычно: я проснулся, умылся, съел перевернутую глазунью с беконом, которую приготовила Сандра, – по ее словам, это был типичный русский завтрак, – после чего отправился на работу. Пошел я пешком: во-первых, было недалеко, а во-вторых, мне было совсем нечего сказать начальству на утренней летучке.

Сегодня мне настолько не хотелось идти на работу, что я еле плелся и добрался до управы к самому началу собрания. Не то чтобы обычно я лечу на работу, как на крыльях, но как минимум до начала летучки успеваю зайти в кабинет и налить себе кофе, на который дома Сандра наложила строгий запрет.

Сегодня не успел, да и в кабинет к главному зашел, уже когда все собрались. Уселся по правую руку от Беса, который не снимал свою кожаную куртку даже в помещении, оперся лбом о руку, локоть которой положил на стол, и принялся ждать.

Не сказать чтобы и у остальных были особые успехи: после того как люди Жука замочили ментата, раскрываемость очень сильно снизилась. Тот хоть и, как выяснилось, сидел на спеке, но дело свое знал. А нового нам придали только на одно дело – на мое. И даже он там ничего узнать не смог. Мрак, в общем.

Полный паренек по кличке Глобус, который черт знает как попал в следователи, хотя был примерно одного возраста с Кнутом, рассказывал о своих успехах в деле поимки пьяных рейдеров, которые разнесли бордель Фрога. Вот уж кому хорошо – два десятка свидетелей, которые могут описать накуролесивших придурков, а над душой сидит только пылающий гневом и жаждущий справедливости хозяин злачного местечка. И никаких тебе политических мотивов – простой и беспощадный дебош. Мечта, а не дело. Которое у Глобуса шло вполне неплохо. Он уже успел отловить двоих из пяти замешанных в этом деле мужиков, и те, разумеется, согласились указать на подельников. Им ничего особо страшного не угрожало – возместить ущерб заведению да заплатить штраф. Если не хватает средств, то отработать, причем даже не в самом борделе.

Дослушав его, Фреон, наш местный начальник, повернул голову и посмотрел на меня. К несчастью, в тот самый момент, когда я достал смартфон, чтобы посмотреть на время.

– Что такое, Кэп? – спросил он, злобно прищурился и добавил: – Не терпится отправиться в погоню за преступниками?

– Ага, – ответил я. – Так точно.

– Это хорошо, – кивнул он. – Ну, тогда давай, расскажи нам про свои успехи.

– Да нечего рассказывать, – вздохнул я. – Вчера похитили четвертого – Сухаря из Поморска, если вдруг кто не в курсе. Свидетелей толком нет, вот так, полный бар людей, а никто ничего не видел. Хозяин и охрана тоже молчат, будто воды в рот набрали. Следов взлома нет, борьбы тоже, дверь он открыл сам, за ствол не хватался, хотя был вооружен. У всех четырех похищений похожий почерк – нет улик, а жертва – крутой иммунный.

– И у тебя вообще нет предположений? – нахмурился Фреон.

– Нет, – пожал я плечами. – Ну, либо работает банда, в которой есть телепортер. Или ментат, причем крутой, который может воздействовать на иммунных с хорошей ментальной защитой.

– То есть похищения происходят уже почти месяц, а у тебя только гипотеза?

– Ну, я вообще не понимаю, чего вы от меня хотите. Почему я не ловлю придурков, которые громят бордели, а занимаюсь именно этим делом? Может, кто-нибудь готов его принять у меня, раскрыть по-быстрому и заработать почет и славу?

Я увидел, как лицо Фреона медленно наливается кровью, а глаза стекленеют от ярости. Осатаневший начальник долбанул рукой по столу и заорал:

– Ты, сопляк, что о себе возомнил? Тут папаши-генерала нет, это тебе не большой мир, понял? Или ты род деятельности сменить хочешь? Сталкером стать, а?

Сталкерами в Новограде громко именовали бедолаг, вывозивших со свежих кластеров все, что только под руку попадается. По сути, это были бродяги и иммунные, не обладающие ценными навыками или дарами, вынужденные практически за живец, скудную пищу и какую-никакую крышу над головой пахать грузчиками на опасных территориях. Отряды сталкеров сопровождаются группками вооруженных рейдеров, у самих сталкеров оружия не бывает. Ну, максимум то, что здесь зовут «клевцом», – такой себе молоток на длинной ручке, одна из сторон которого заканчивается вытянутым шипом. Удобно бить пустышей, в черепе не застревает. И экономно. Вот только на свежих кластерах не только пустыши встречаются, и смертность среди сталкеров впечатляющая. Именно поэтому в сталкеры идут крайне неохотно, предпочитая попытать счастья в рейдерском ремесле, и подавляющее большинство сталкеров составляют совсем уж опустившиеся личности, ну или те, кого туда отправили как на исправительные работы. Ну и за долги еще бывает.

Сталкером становиться мне совсем не хотелось. Но и вытанцовывать на задних лапках перед Фреоном – тоже. Ну, не получается, так что ж теперь, обосраться, что ли?

– Чего так беситься-то? – пожал я плечами. – Ну, не могу я. Не идет дело, не вижу связей. И ментат, которого нам на это дело придали, тоже ничего не нашел. Не с кем работать, понимаете? И не с чем.

– Ладно, извини, – пожал плечами Фреон, внезапно успокоившись. – Сорвался, меня тоже отчитали – будь здоров. Ты, Кэп, постарайся, сейчас это дело просто некому больше дать. Чуть проще станет – разделишь с кем-нибудь, с Глобусом тем же… Или Бесом.

По лицу Глобуса мгновенно стало понятно, что уж чего-чего, а связываться с конкретным «висяком» он не желает. Бес даже позволил себе иронично хмыкнуть, но начальник не обратил на это внимания и продолжил слушать остальных следователей. Очевидно, их дела не вызывали такого социального резонанса, как мое, и особого давления сверху не было.

Да и не было там ничего такого страшного. У Беса – убийство. Как ни смешно, но обычная бытовуха: собутыльники поспорили и один нанес другому двадцать восемь ножевых. Видимо, решил действовать наверняка. Мне бы такое дело, просто сказка. Аж духом родины запахло, русский колорит во всей красе.

У Фрика чуть сложнее. Хозяина крупного оружейного магазина нашли в подворотне с дырой в башке. Он озвучил два очевидных варианта – конкуренты или горюющая вдовушка – и получил свою долю неодобрения. Что говорили Альф, Ганфайтер и единственная в отделе девушка – Йеннифер, – я уже не слушал.

Серьезно. Вот уж каких имен я не встречал в Улье – почему-то ни одной бабе не приходило в голову назваться Наташей или Машей, – но выбрать себе имя героини Сапковского… Это надо же додуматься…

Фреон наконец закончил свою заключительную речь, которую я не пропустил мимо ушей, размышляя о том, какие еще экзотические имена можно было придумать, и мы отправились по кабинетам. Бес шел рядом, заложив руки в карманы кожанки, мы остановились у открытого окна, и он достал из кармана пачку сигарет.

– Что, совсем голяк по уликам? – спросил он, сунул сигарету в зубы и поднес огонь зажигалки.

– Ага, – кивнул я. – Хрен его знает, будто за невидимкой охочусь. Думаю уже, может, пойти караванщиков поспрашивать, может быть, в других стабах такая же фигня была.

– Ну, они тебе нарассказывают… Слушай, я бы помог, но у самого дел невпроворот. Могу только совет дать. Попробуй внимательно посмотреть дела, может быть, что-нибудь общее найдешь.

– Да я раз сто уже смотрел. – Я поморщился. – Не знаю, что там еще можно нарыть, тем более что и улик никаких. Вот тебе и общее. Даже ментат ничего не разнюхал.

– Ну, попробуй шире посмотреть. Да и вообще, у тебя было три дела, а теперь четыре. И нужно определить что-то общее для всех четырех. Просто берешь, раскладываешь обстоятельства по полочкам, можешь схему начертить. А потом ищешь то, что сходится.

Я помотал головой. Он пожал плечами, мол, мое дело – предложить, и отвернулся к оконному проему, откуда донесся звук мотора. Машина, мигая проблесковыми маячками, выехала с территории управы, повернула налево и скрылась из виду.

– Надеюсь, не еще кого-то украли, – поморщился я.

– Не, не боись, без тебя не поехали бы. А так – наверное, рейдеры схватились между собой с утра пораньше. Сейчас поедут, в бубен надают всем, и на профилактику в камеру на сутки.

Я на всякий случай проверил телефон, мало ли, вдруг пропустил звонок, вот и поехали без меня, но нет – там было только сообщение от Сандры с пожеланием удачного дня. Я украдкой набил ответ и сунул смарт в карман. Бес уже успел докурить и затушил сигарету в банке из-под кофе, которая стояла на подоконнике.

– Ладно, пойду я, покопаюсь в бумагах, может, реально что пропустил, – решился я.

– Ага, ну а что тебе еще делать, – усмехнулся он. – Мне сейчас собутыльников этого дауна расспрашивать. Вот ведь дают, а… Вроде и в стаб всякую шваль не пускают, а эти все равно умудряются по пьяной лавочке друг друга на перья сажать. Уроды.

– Ладно, удачи тебе. – Я пожал ему руку и отправился в свой кабинет.

Первым делом закрылся изнутри. Похоже, мне сейчас предстоит несколько часов тяжелого мозгового штурма, и отвлекаться на посетителей совершенно нежелательно. Потом стащил с себя куртку и повесил на вешалку, включил свет и наглухо занавесил окна. Выложил смартфон на стол – какую-никакую, но связь с внешним миром следует сохранить.

В последнюю очередь утопил кнопку на чайнике, уселся за стол, достал из ящика лист бумаги, ручку и принялся записывать все, что успел выяснить вчера. Когда я закончил, чайник успел не только вскипеть, но и остыть, потому что обстоятельств дела оказалось неожиданно много. Я вложил получившиеся три листа бумаги в новую папку с завязками, отложил ее в сторону и подошел к чайнику. Вновь вскипятил его, в этот раз не отходя от кассы, залил пару ложек растворимого кофе, щедро сыпанул сахара и перемешал.

Да, если Сандра узнает, то убьет.

Эта мысль заставила меня усмехнуться. Вот уж да…

Взял корзинку со сдобой, стакан кофе и вернулся за стол. Сделал хороший глоток, откусил печенье и достал еще бумаги. Поморщился, вынул из кармана ключ от сейфа и достал из него папки с делами.

Как он там сказал? Разложить все обстоятельства по полочкам? Надо попробовать.

Еще с полчаса у меня ушло на то, чтобы разделить всю имеющуюся информацию на категории. Выписав все имеющее мало-мальское значение на отдельные листы бумаги, я убрал папки на край и разложил на столе плоды своего труда.

Кофе закончился, на дне осталась только жижа, хлебнув которой я поморщился. Не понимаю: вот как ни размешивай, все равно сахар останется на дне. Поднявшись из-за стола, я немного размялся, а потом в третий раз поставил чайник. Мозг требовал кофеина и сахара, и одновременно меня преследовало ощущение, что я все делаю правильно.

Сделав себе напиток, я вновь уселся за стол и принялся выписывать все общие обстоятельства этих дел.

Первым из них, несомненно, было то, что все похищенные – иммунные, которые в Улье уже давно, с развитыми способностями. Второе – отсутствие следов борьбы и взлома – все выглядело так, будто жертвы сами открывали двери своим похитителям и добровольно шли за ними. Третье – никаких следов ограбления, личные вещи были в порядке, ценности не тронуты. Четвертое – отсутствие свидетелей.

На секунду мне показалось, что я упускаю важную деталь, которая поможет мне окончательно разобраться. Я взял еще один лист бумаги, и выписал на него адреса, на которых похищенных видели в последний раз. Вообще я уже пытался проанализировать их, но не видел какой-то закономерности. Может быть, сейчас, когда у меня в наличии четыре места происшествия, получится понять?

Подошел к большой карте, висевшей на стене, и принялся отмечать на ней места похищений. Интересно, сколько времени было потрачено на рисовку этой карты и кому вообще такое пришло в голову? Хотя типография в Новограде есть, и заказать тираж не так уж сложно…

Клару украли из популярной у караванщиков гостиницы. Коралла из борделя, хотя, казалось бы, уж где должна быть хорошая охрана, как не в заведении подобного рода. Матрос был у одной из своих любовниц, она вышла на улицу в магазин, а когда вернулась, его там уже не было. Ну и Сухарь – понятно откуда, гостиница, которую держит тот скользкий ублюдок.

Я отошел в сторону и громко выматерился. Если соединить между собой точки, в которых произошли похищения, то получался практически правильный равносторонний прямоугольник. Квадрат, если проще.

Но я решил действовать иначе. Открыл самый нижний ящик стола, где хранился хлам, оставшийся от предыдущего хозяина кабинета, достал циркуль и расчертил на карте окружность.

Ну, что ж, с районом поисков мы определились.

Я проверил пистолет в кобуре, взял из ящика стола запасной магазин. Подошел к вешалке, натянул на себя куртку, сунул магазин в карман и погасил в кабинете свет. Конечно, начальство плохо относится к прогулкам в рабочее время, но сейчас меня со страшной силой потянуло в этот «бермудский квадрат», где пропадали иммунные. Да и не прогуливаться я иду. Дело делать.

Не знаю, что я ожидал здесь увидеть: логово бандитов, спуск в туннель, по которому похищенных вывозили из города, или еще что-то подобное, но квартал оказался абсолютно обыкновенным: жилые дома, среди которых несколько заведений: гостиницы, бары и магазины.

Короче, местный пейзаж ничем не отличался от любого другого места. Я два раза обошел каждое из мест, где произошли похищения, прошелся по задним дворам, пытаясь отыскать тайные тропы, которыми преступники уводили своих жертв. Потом обошел по кругу весь квартал, уже ни на что особо не надеясь, но добился только того, что устал бродить среди бетонных коробок.

Я остановился на перекрестке в самом центре обозначенного мной квадрата, огляделся по сторонам – через дорогу был бар. Гостеприимно распахнутая металлическая дверь, над которой висела скромная вывеска, манила, будто приоткрытый женский рот. Как там сказал Кнут? «Вечер в баре заменяет неделю разыскной работы»? Почему бы и нет? Возвращаться в опостылевший кабинет желания не было никакого.

Сказано – сделано. Я перешел дорогу и вошел в заведение. Похоже, что оно было исключительно для своих, потому что один из сидевшей у самой двери компании бросил на меня взгляд, полный незамутненной ненависти и почему-то страха. На секунду я подумал было поинтересоваться, в чем вообще причина таких ко мне чувств, но потом решил не трогать отдыхающих рейдеров, и отправился к стойке.

Я даже не знаю, почему вообще решил, что это рейдеры. Хотя поживешь в Улье некоторое время и начинаешь делить людей на типажи, прямо как там, в большом мире. Вот и здесь тех, кто бродит по кластерам в поисках ценностей, становится видно сразу. В лицах они меняются, что ли.

Пошарив в карманах куртки, я катнул по стойке споран.

– Виски, – попросил я и указал на почти прямоугольной формы бутылку за спиной бармена. – Вот того.

Он поставил на стол стакан, повернулся, взял бутыль, свинтил крышечку и налил в емкость янтарной жидкости примерно чуть меньше половины. Я взял, понюхал – «бленд» скотч, как он есть, от того, что я пил на Большой земле, вообще не отличается, хотя, возможно, прилетел к нам с другой стороны мультиверсума и изготовлен не в Шотландии, а где-нибудь в Малайзии.

Отпил немного, покатал стакан между ладонями, посмотрел на бармена, который с ничего не выражающим лицом наблюдал за мирно пьющей компанией.

– Постоянные клиенты? – спросил я, одним движением опрокинув в себя стакан.

– Нет, – помотал головой бармен. – Недели три назад появились, до этого вообще видно не было. Все, кроме одного, – не граждане, приходят, пьют, посуду не бьют, не бузят, платят исправно. А с какой целью интересуешься?

– Да мне, в общем-то, по фигу. Просто интересно, чего они с самого утра пьют.

– Да, уже часов двенадцать дня, почему утро-то. А сам-то чего пьешь?

– А делать больше нечего. – Я усмехнулся, толкнул к нему стакан и попросил: – Повтори. И бутылку не убирай.

– Она дороже стоит, чем ты дал, – заметил он.

– Без проблем. – Я положил на стойку еще несколько споранов. На самом деле по местным ценам и на один можно было купить пару таких бутылок – все-таки вокруг куча быстрых кластеров, и бухло из них буквально льется рекой, а вот спораны пойди еще добудь, не гробанувшись. Но мне сейчас было как-то наплевать.

Мужик сгреб в карман фартука спораны и даже выставил на стол тарелку с нарезанным лимоном. Интересно вот, а лимоны – как они по цене? Вроде штука нередкая по российским меркам, в каждой второй семье найдется любитель чайку с лимоном навернуть или закусить им коньячок. А хранится не так долго, в отличие от бухла. Но и выращивать в теплицах, в отличие от огурчиков-помидорчиков-лучка, не получится.

– Ты американец, что ли? – усмехнулся я.

– Нет, русский. А что такое? – посмотрел на меня бармен непонимающим взглядом.

– Ну, ты к виски лимон предложил. Еще шоколад бы.

– Вообще я думал, но решил, что ты не станешь шоколад есть. А у нас все так пьют, – пожал он плечами. – У вас нет, что ли?

– Да у нас вискарь вообще как-то закусывать не принято. Кто-то мешает с колой, яблочным соком, кто-то на треть водой разбавляет. Но закусывать – не закусывают. Хрен его знает, это ж не коньяк.

– Ну, дело твое, не хочешь – уберу. – Он пожал плечами, взял со стойки тарелку и убрал назад.

– Хозяин, – услышал я голос справа. – Еще пять того же пива и снеков каких-нибудь.

Я повернул голову и увидел, что к стойке подошел один из той компании – тот самый, что смерил меня взглядом, полным ненависти. Как ни странно, но лицо парня, сейчас вполне безмятежное, показалось знакомым, но, как бы я ни старался вспомнить, откуда я его знаю, не получалось.

На этот раз он даже не посмотрел на меня. Высыпал на стол горсть споранов, дождался, пока бармен выставит на поднос пять высоких пивных бокалов, украшенных пенными шапками. Похоже, что вкусы в компании различались, потому что там было и светлое пиво, и темное, и даже какая-то дрянь красного цвета.

Я уже подумывал обратиться к рейдеру, спросить, как его зовут и как мы познакомились, но он забрал поднос и отправился за свой столик. Кстати, шел он ровно и, судя по всему, был абсолютно трезв. Хотя, если пить пиво каждый день, рано или поздно перестанешь пьянеть и оно станет тем, чем является для жителей любой цивилизованной страны, – прохладительным напитком.

– Знаю его откуда-то, – пробормотал я, принял из рук бармена стакан и сделал еще глоток. – А откуда, не помню. Вот, бывает же такое.

– Да, в стабе народу-то, – пожал плечами бармен. – Все всех уже видели, шанс незнакомого встретить минимален.

– Не знаю. – Я снова пожал плечами, сделал хороший глоток. – Вот совсем не знаю, это же рейдеры, у меня среди них и знакомых-то особо нет.

Бармен усмехнулся и пожал плечами. Я в несколько глотков выцедил содержимое своего стакана и жестом попросил налить еще. Размял шею, помотал головой. Как и всегда после второго стакана, пружина в голове расслаблялась и меня начинало вести. Странное ощущение – я еще не становился тупым и агрессивным, а наоборот, будто замечал больше, чем обычно.

Но для этого нужно было прислушаться и приглядеться, а у меня не было на это сил. Я просто не представлял, что делать, единственная зацепка обернулась тупиком, а других предположений у меня не было. На секунду мне в голову пришла мысль, что я могу взять с собой Сандру, все сбережения и перебраться в какой-нибудь из стабов подальше от Внешки. Понятное дело, что там жизнь дороже значительно, да и путь может непростым оказаться, но по крайней мере не придется разбираться с преступлениями, которые совершил гребаный невидимка.

– Ты выглядишь, будто вот-вот примешь решение, которое станет для тебя роковым, – заметил бармен, который внимательно смотрел на меня все это время и наверняка прекрасно видел борьбу между долгом и жаждой покоя.

– Я не знаю. – Мне оставалось только вновь пожать плечами. – С чего ты взял?

– Человек без проблем не придет пить в одиночку. Особенно днем. Ты, прежде чем что-то сделать, хорошенько подумай. А еще лучше взять себе это за правило.

– Хороший совет, сказать нечего. – Я выпил еще и попросил налить двойную порцию. Уж слишком быстро у меня пустел стакан.

И задумался. Если серьезно – у меня здесь какая-никакая, но работа. Ну, не смогу я найти похитителей, не уволят все равно. Действительно, может быть, дадут кого-нибудь в помощь или дело передадут другому следователю. И ничего особенного не будет, ну самое страшное – отправят с пьяными дебошами разбираться, ну премий лишат.

А так – с зарплатой все в порядке. Да и не захочет Сандра переезжать со мной. Да, прикипели друг к другу, но не любовь это, и чуется мне, что к Новограду девчонка прикипела еще сильнее. Хоть ее и чуть не повесили.

Вот и думай. А так, переедешь, устраивайся на новое место, ищи работу, гражданство пытайся получить, а это вообще непросто.

Нет, прав бармен, думать надо прежде, чем делать. Это вообще желательно за правило взять, как верно заметил бармен, если я планирую в Улье еще хоть сколько-то прожить.

– Ну и район у вас тут, – пробормотал я и отпил из стакана.

– Да район как район, – пожал плечами бармен. – Знаешь, как везде, так и тут – гостиницы, магазины, жилые дома.

– Везде люди не пропадают, – усмехнулся я. – А у вас тут за последний месяц уже четвертого украли.

– Да, есть такое, – кивнул мой собеседник. – Только не прав ты, в других местах тоже люди исчезают.

– Но их находят потом. А здесь нет.

– Значит, плохо ищут, – ответил он.

– Значит, да. – Я глубоко вздохнул и допил остатки в своем стакане.

Я в очередной раз попросил повторить, поднялся на ноги и пошел в сторону уборной. Почти полбутылки виски, высосанные за полчаса, крепко ударили в голову, меня повело, но я сумел удержаться на ногах и даже добраться до туалета. Заперся в кабинке, достал из кармана смартфон, на котором так и не включил звук после совещания.

Впрочем, никто меня не хватился, мир будто вообще позабыл о моем существовании. Только Сандра написала сообщение, и то – предупредить, что у них сейчас сложная операция, и просила не беспокоить.

Сделав свои дела, я вышел и подошел к рукомойнику. Посмотрел в зеркало.

Нет, человек с идеальным здоровьем так не выглядит – синие круги под глазами, втянувшиеся щеки. В общем, быть иммунным, конечно, круто, твоя печень может восстановиться после отравления из пары клеток, организм без проблем побеждает СПИД и вирусы гепатита. Только вот с головой проблем меньше не становится.

Я плюнул в рукомойник и пошел обратно в зал.

Напьюсь. Хрен с этим всем, к черту этот стаб, проклятый всеми божествами, каких только почитают жители Улья, похитителей и жертв. Попытаюсь не думать об этом хотя бы один день.

Иначе свихнусь. А безумцы в Улье долго не живут.

Я тяжело вздохнул и махнул бармену, показывая, чтоб он повторил. Все равно хуже уже не будет.

То ли потому, что выпил я не так уж много на самом деле, то ли благодаря идеально работающей (спасибо Улью) печени, чувствовал я себя, проснувшись дома в восемь часов вечера, вполне сносно. При том что пришел около четырех. Более того, поднявшись с кровати, я с удовольствием разогрел и съел суп, который Сандра приготовила пару дней назад, а потом отправился в душ, где провел почти полчаса, играясь с терморегулятором и подавая то холодную, то горячую воду.

Контрастный душ привел меня в окончательный порядок, и, когда я в очередной раз, сбрив уже успевшую отрасти щетину, вышел из ванной в поисках телефона, он как раз вывел на экран входящее сообщение.

Я посмотрел на него и поморщился. Нет, на работе меня так и не вспомнили, да и черт с ними. Зато я умудрился забыть о том, что сегодня пятница. День, когда Сандра собиралась со своими местными знакомыми и подругами. Черт знает зачем им это было нужно, но они умудрились устроить свой аналог феминистического движения, разве что без глупого сопротивления патриархату. Просто собирались вместе, общались, решали какие-то проблемы, большинству жителей Улья – мужикам – непонятные.

Они называли это сборище женским клубом, а я – серпентарием. Правда, никто не обижался, юмор все понимали.

И обычно Сандру забирал оттуда я. Суббота обычно у меня была выходным днем, и вечер пятницы мы могли себе позволить провести вместе. Я подумал на секунду, что могу никуда не ехать, а взять из холодильника пару банок пива да завалиться на диван, включив какой-нибудь фильм, тем более что в планах у меня было старое кино про «Трех мушкетеров», с Боярским в роли д’Артаньяна, однако, получив следующее сообщение, я скрипнул зубами и принялся одеваться. Все-таки придется пойти и забрать ее, хорошо, хоть не очень далеко.

Проблема была в Костыле. Хрен знает, почему вообще этому парню навесили такое погоняло, потому что я прозвал бы его Занозой, и никак иначе. Самая настоящая заноза в заднице, которая еще и не понимает человеческого языка.

Как и я, он познакомился с Сандрой в больнице в роли лечащего врача. И, в отличие от меня, изначально отнесшегося к девушке достаточно холодно, влюбился. Или убедил самого себя, что влюбился, хрен его знает.

Ну и теперь он буквально не давал ей проходу. То в больницу придет, теперь вот на заседание серпентария. Ладно хоть мне удалось отучить его бродить вокруг нашего дома. Причем ударить его первым я не мог, хотя руки уж очень чесались, а он, зная, что за нападение на следователя будет как минимум изгнан из Новограда, а как максимум, так вообще отправится на ветку, в драку не лез.

В общем, к концу третьего месяца моего проживания в Улье Костыль успел довести меня до белого каления. Пару раз появлялась мысль подкинуть ему пару доз спека, а потом шлепнуть как сопротивлявшегося аресту наркоторговца. Но, если честно – не всерьез. Улей нехило отбил у меня все ментовско-беспредельные замашки. Даже странно, если честно. Интересно, что было бы со мной, попади я не в Новоград с его орднунгом, а в какой-нибудь более беспредельный стаб? Что б из меня получилось?

Обдумывая это, я успел натянуть на себя одежду и выйти из квартиры. На улице оказалось прохладно, гулял промозглый ветер, а дневная сырость так и не выветрилась, поэтому я поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и постарался идти как можно быстрее.

В районе, где жили мы с Сандрой, было относительно тихо. Ну а кому тут шуметь, ни баров, ни гостиниц, только жилые дома да пара продуктовых магазинов. Да и запрещали в таких районах куролесить, а любой патруль имел право задержать шумную компанию до выяснения. Немец считал, что для развлечений нужно выделить отдельные кварталы вроде того, где похищали людей, а в спальных районах должно быть тихо, чтобы работяги высыпались.

И я, если честно, был благодарен ему за эту идею. Когда в Новограде не грохотали танки, не гудели движками БТРы, не ревела дизелем строительная техника, а артиллеристы, стоящие на страже нашего покоя, не работали по позициям супостатов, действительно можно было спокойно поспать.

Я посмотрел по сторонам, перешел через дорогу и вошел в здание библиотеки, одной из трех в стабе. Ну а как вы думаете, Немец еще и культуру поддерживал. Говорят, он даже сам любил постоять перед холстом и нарисовать что-нибудь акварелью. Когда, разумеется, был свободен от более важных дел.

Да и библиотека поменяла свое изначальное предназначение. Бумажных книг тут почти не было, зато имелся доступ к компьютерам с кучей различной информации, и можно было скачать нужную на носитель, а потом спокойно поработать дома. Еще можно было скачать какой-нибудь фильм, музыку или попросту арендовать читальный зал.

По понедельникам там читали лекции, по средам собиралась местная секта, названия которой я не запомнил, а по пятницам – «женский клуб». Я кивнул библиотекарше, которая прекрасно меня знала, после чего свернул на лестницу и поднялся на второй этаж, где и находился читальный зал.

Толкнул дверь и вошел в светлое и просторное помещение. Здесь было десятка два женщин разного возраста и социального положения. Да о чем говорить, сюда даже жена самого Немца стала ходить, когда узнала о создании этого клуба.

А самое интересное, ничего особого они и не делали. Общались, обсуждали проблемы, говорили о прочитанных книгах, фильмах, которые смотрели, придумывали какие-то совместные дела. Похоже, что «женский клуб» был для представительниц прекрасного пола чем-то вроде группы поддержки. А ведь им действительно тяжело, нечасто женщине удается занять в социальной лестнице Улья более-менее значимую ступень.

Хотя сюда и проститутки заходили, и никто их за выбор работы не осуждал. По крайней мере, публично.

Когда я вошел в помещение, то не сразу понял, что происходит. Часть женщин сидели с закрытыми глазами, и я даже на секунду подумал, что они тут дошли до практик с направленной медитацией, но все оказалось гораздо прозаичнее. Они играли в мафию.

Партия почти закончилась, в игре остались шесть человек. Играли они не в «слепую» мафию, к которой привык я, а в открытую – когда все члены мафии открывают глаза.

– Город засыпает, просыпается мафия, – сказала ведущая.

Сандра и Клаудия – хозяйка булочной – открыли глаза, встретились глазами и указали на одного из «спящих» мирных жителей. Перед тем как снова «заснуть», девушка улыбнулась и кивнула мне.

Потом разбудили путану и адвоката, после чего город вновь уснул. Когда город вновь разбудили, я прислонился спиной к стене у входа. Костыля здесь не было, видимо, ушел, и слава Улью, иначе и до греха недалеко.

– Это Женева, – сказала Сандра, только открыв глаза.

– С чего ты взяла? – спросила та. – Мне кажется, что это ты с Клавой.

Я тихо усмехнулся. Да уж, Женева даже не знала, насколько права. Я достал из кармана смартфон, открыл читалку и принялся перелистывать страницы. Интересно жить в Улье. У тебя есть миллиарды вариантов знакомых книг, которые ты читал в своем мире. Например, в первый месяц я нашел версию «Войны и мира» без деепричастных оборотов. Три тома в одном, старшеклассники в моем мире душу бы продали за такое.

Пока листал что-то, игра закончилась. Мафия выиграла – Сандра смогла убедить еще одну из девушек отдать третий, решающий, голос за Женеву, которая была адвокатом.

– Товарищ следователь, а ваша девушка – мафия, – услышал я и поднял взгляд.

– Ну, тогда я ее забираю, – ответил я.

– Наказывать будете? – мечтательно спросила Клаудия.

Я не успел придумать ответ – отвлекся на внезапно завибрировавший телефон.

Звонил Кнут, а если он звонил в нерабочее время, это не предвещало абсолютно ничего хорошего. Попросив Сандру собираться, я вышел из читального зала и мазнул пальцем по экрану, принимая звонок.

– Слушаю.

– Кэп, я сегодня дежурный, тут еще одно похищение, сейчас выезжаю на место. За тобой заехать?

Я посмотрел на часы – рабочее время кончилось, но это не освобождало меня от обязанностей. Да и самому лучше будет взглянуть на место преступления и допросить свидетелей, которые имели обыкновение разбегаться, будто тараканы с общажной кухни, после того как кто-нибудь включил свет.

– Никого не выпускай оттуда, скоро буду.

– Сложно будет не выпустить, люди ломанутся оттуда, никому не хочется, чтобы его в борделе застукали… Ты в библиотеке, что ли? – догадался парень.

– Много будешь знать – скоро состаришься. Давай, рви туда, я постараюсь обернуться быстро. Адрес только скажи мне и как шалман называется.

– «Веер миров», – сказал он и назвал адрес.

Я посмотрел в потолок, будто трещины в штукатурке могли ответить на мой незаданный вопрос. Адрес был мне знаком. Да, я только сегодня мимо проходил, когда отправился в свою дурацкую прогулку по району.

– Что такое? Бывал, что ли? – по-своему интерпретировал мое молчание Кнут.

– Давай, скоро буду, – буркнул я и отключился.

Сандра вышла из читального зала. Чтобы понять, что произошло нечто неприятное, девушке хватило единственного взгляда. Она остановилась и вопросительно посмотрела на меня, но задала совсем другой вопрос.

– Мне на профилактику надо съездить, чувствую, еще пара недель в стабе, и затрясет. Женева и Клаудия тоже собираются, в общем, мы купили билеты в тур, завтра с конвоем выезжаем. Не поедешь с нами? И мне спокойнее, и тебе полезно будет. Сам знаешь, Улей не любит тех, кто на месте сидит.

Я задумался. Идея Сандры мне не очень понравилась. Не хотелось отпускать ее одну. Она, кажется, поняла, о чем я думаю.

– Да ты не переживай. Во-первых, нас повезут надежные ребята, они не первый раз туры сопровождают. А во-вторых, там целая куча крутых иммунных будет. Муж Клаудии с друзьями, еще несколько человек. Они в Улье давно уже, на профилактику не раз выезжали, да и постоять за себя смогут, если что. Так что, поедешь с нами?

– Нет. – Я помотал головой. – Не могу. Еще одного украли. Пойдем, я тебя провожу, а потом поеду.

– Кого? – спросила она.

– Еще не знаю, не сказали. Позвонил Кнут, он сегодня дежурит, сказал, что поехал. Мне тоже надо там быть.

– Так, может быть, сразу пойдешь, а я сама как-нибудь дойду? – Сандра явно этого не хотела, за девушку говорила ее вечная тяга к самопожертвованию.

– Нет, я провожу, пожалуй, – мотнул я головой. – Задержусь на пару минут, зато спокойнее будет.

– Значит, сегодня не вернешься уже?

– Скорее всего не стану, чтобы не будить, заночую в отделе.

Она на секунду посмотрела на меня, усмехнулась и спросила:

– Ты точно не к шлюхам пошел?

Я чуть не засмеялся в голос.

– Эх, шлюхи мои шлюхи, как же приятно о вас думать, – протянул я и добавил: – Самое смешное, что да, человека похитили из борделя. «Веер миров», знаешь, может?

– Откуда, я же не хожу по бабам. Ладно, там Кнут будет, он за тобой присмотрит. Иди. Но если поторопишься – тебя будет ждать сюрприз.

Я только кивнул. Куда там сюрприз. До утра бы все закончить.

Здание борделя выделялось среди остальных. Конечно, это была обычная кирпичная двухэтажка, как и почти все дома в Новограде, но здесь у входа висела яркая неоновая вывеска, которую было видно издалека. Но никакой пошлости в ней не было, это не московские секс-шопы. Просто надпись: «Веер миров», написанная симпатичным курсивом, да схематичное изображение женщины, которая прикрывала лицо вышеназванным аксессуаром.

Ветер успел утихнуть, и на улицы города лег туман. Сквозь капли взвешенной в воздухе воды вывеска выглядела будто голограмма. Я словно попал в старый фильм про охотников на андроидов.

На секунду представил себя в пальто вроде того, в котором ходил «блейдраннер». Усмехнувшись, я поправил воротник куртки, проверил пистолет на поясе и пошел через дорогу прямо ко входу в заведение.

Интересно, а в каком-нибудь из множества миров мультиверсума есть настоящие пистолеты, как у Рика Декарда? Я бы непременно извернулся и достал один такой, просто чтобы хранить дома в шкафу вместе со своей «ксюхой» и «сайгой» Сандры. С собой такой таскать не имеет смысла: револьвер он и есть револьвер, а я не с Дикого Запада родом, чтобы заряжать барабан за секунду.

Кстати, надо будет спросить у Сандры, раз у них перевернутая глазунья с беконом – это типичный русский завтрак, может, и менты вооружены не «макаровыми», а совсем наоборот, шестизарядными «кольтами». Интересно было бы.

Я поднялся по ступенькам крыльца и оказался у монументального вида двери, больше похожей на сейфовую. Надавил на кнопку видеофона. Звонок сыграл пару тактов какой-то знакомой мелодии и замолк, из динамика послышался грубый мужской голос:

– Закрыто.

– Это следователь, – ответил я, достал из кармана удостоверение и приложил к объективу видеокамеры.

Вышибале понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть документ, а потом звонок заиграл другую мелодию, и дверь открылась. Я потянул на себя створку и оказался в теплом и сухом помещении. Плотно затворил дверь и двинулся по узкому коридору, оказавшись в просторном зале, задрапированном красным полотнищем с кружевами. Здесь была небольшая сцена с шестом и мощными колонками акустической системы, а еще – бар с большим выбором напитков.

Похоже, что Кнут воспринял мою просьбу близко к сердцу, потому что происходившее в главном зале больше напоминало ментовскую облаву. Мне по долгу службы несколько раз пришлось участвовать в таких, врываясь в бардачки. Была в этом своя атмосфера: прячущие лица клиенты и труженицы-многостаночницы из ближнего и дальнего зарубежья.

Что забавно, иногда на соседнем этаже находись заведения той же направленности, но их хозяева исправно засылали в родную милицию долю и пользовались неприкасаемостью в той или иной степени.

– Ну зачем? – посмотрел я на своего помощника, сжимающего в руках автомат, смутно напоминавший армейский «калашников». – Мордой в пол-то зачем всех укладывать?

– Вот-вот, – подал голос один из лежавших на полу людей. – Вот и вызывай вас, всех клиентов распугаете. А я, между прочим, налоги плачу.

– Ты же сам сказал, запереть двери и никого не выпускать, – посмотрел на меня Кнут и пожал плечами. – Иначе разбегутся, как тараканы. А так – заставил на месте сидеть. Кнутом и пряником.

– Логично, – кивнул я, размял шею, втянул носом воздух с легко узнаваемыми нотками и спросил у отдыхающего на полу народа: – Ну и кто владелец этого заведения?

– Я, – ответил щуплый мужичок с ярко-рыжими волосами.

– Так поднимайся, – пожал я плечами.

Он не преминул воспользоваться моим предложением и встал на ноги, повернулся ко мне лицом. Да, внешность, конечно, у местного хозяина была совсем не тривиальной – не так уж часто в Улье встречались рыжие. Да и на Большой земле такая внешность была редкостью.

Правда, несмотря на густую бороду, ни на ирландца, ни на викинга из древних времен мужик был не похож, скорее уж на удмурта. Но, если уж решился содержать бордель, значит, имел характер и обширные связи среди местной верхушки. Выбить себе лицензию было не так и просто – в каких-то сферах в Новограде царила бюрократия.

– Кэп, – протянул я ему ладонь.

– Удмурт, – ответил он, подумал секунду, но руку все же пожал.

Надо же, угадал.

– Заведение, может, и легальное, но шмалью у вас тут тянет дико, так что попрошу не возмущаться. И, возможно, я закрою на это глаза. В обмен на содействие следствию.

– Согласен, – кивнул он. – Только можно людей поднять? У нас тут не «Цветник» и не «Роза», все клиенты уважаемые люди и не привыкли к такому обращению.

– Хорошо. – Я пожал плечами. – Так, народ, встаем. Персонал идет к сцене и встает там. Гости – у стены.

Люди с ворчанием подчинились приказу. Оспаривать никто не решился, все-таки статус следователя давал мне очень широкие полномочия, спасибо Немцу. Конечно, иммунные – та еще толпа, но анархистов в Новограде почти не было, так, среди рейдеров в пределах статистической погрешности. По меркам Улья, так дисциплина в поселении была железной.

Толпа очень быстро разделилась на две. Одна побольше, из самых разных людей – от рейдеров до влиятельных людей в стабе, даже пара из администрации затесалась. И поменьше – девчонки на любой вкус и очень тугой кошелек и пара человек из обслуги. Я аж слюну сглотнул – тяжело им, наверное, тут работать, с ума можно сойти от постоянного мелькания полуобнаженных женских тел.

– Хорошо, – кивнул я, повернулся к Удмурту. – Запасные выходы закрыты?

– Да, – поморщился он. – Ключи только у меня, да мы их и не открываем почти никогда. Незачем.

– Кнут, паси народ, мы с хозяином пройдемся и осмотрим место происшествия. Кстати, кто сообщил о похищении?

– Мэдисон, – кивнул он на девчонку, усевшуюся на край сцены. По меркам этого заведения, она была одета вполне целомудренно и на фоне остальных тружениц выглядела как монашка. – Это ее постоянный клиент.

– Значит, пойдет с нами, – решил я.

– Мэдисон, – крикнул хозяин заведения. – Господин следователь хочет с тобой поговорить.

Проститутка встала со сцены, поправила короткую юбку и двинулась в нашу сторону. Удмурт отправился к лестнице, ведущей на второй этаж, я пошел следом.

– Кого похитили хоть? – спросил я у девушки.

Мог спросить у Кнута чуть раньше, но не хотелось, чтобы вся собравшаяся на первом этаже толпа знала о том, кого конкретно украли.

– Краба, – ответила девушка и всхлипнула. Похоже, их связывали отношения ближе, чем просто товарно-денежные. Или как это сказать? Услуго-денежные?

Краба я знал. Думаю, его знал весь город – мужик владел двумя оружейными магазинами и пекарней. В свое время ходил в рейдерах, пока не накопил стартовый капитал, потом удачно вложил средства и смог открыть первый магазин. Широкий ассортимент, относительно низкие цены и агрессивный маркетинг позволили ему быстро заработать еще денег, и он открыл вторую точку в другой части стаба. А потом решил торговать не только стволами.

Еще я знал, что Крабом его назвали потому, что на левой кисти у него было всего два пальца и сама она была жутко изуродована, будто клешня. Странный, кстати, факт: обычно после попадания в Улей даже ампутированные конечности отрастают, не сразу, но со временем. А вот у этого что-то пошло не так. Впрочем, что мы знаем о механизмах Улья? Они-то и сбоить могут.

А вот о дарах и прочем я не знал ничего. Надо будет поднять досье на него из архива, в крайнем случае – расспросить знакомых. Но пока что похищение вписывалось в одну схему с остальными: тот же район, похищен достаточно значимый по местным меркам человек с большим стажем проживания в Улье. Уверен, что и способностями Улей его одарил щедро.

– Он ко мне приходил, – продолжила девушка. – Заказывал всегда разное, иногда просто поговорить мог, выслушать просил, иногда – потрахаться. Сегодня решил, что хочет двоих, попросил подобрать напарницу на свой вкус. Я спустилась в зал, посмотреть, кто из девчонок свободен, Лейлу выбрала, а когда мы вернулись, его уже не было.

– А у вас и так можно? – спросил я.

– У нас лучшее заведение в городе, – не дал ответить девушке хозяин заведения, извлекая из кармана связку ключей. – Все для клиента, – оценил мой взгляд и продолжил: – Но без всяких извращений. За этим – в «Гачи и Мучи».

– А с чего вы решили, что Краба вообще похитили? – поморщился я, заглянул в комнату, дверь которой открыл Удмурт, и понял, насколько глупый вопрос задал.

Все дело было в одежде, аккуратно сложенной на стуле. Куртка, брюки, рубашка, трусы и носки – полный набор. Чуть в стороне лежали ботинки. Значит, либо Краб тронулся умом и решился выйти голым и босым на променад по ночному Новограду, либо его действительно украли.

Я вошел в темную комнату, покосился на тумбочку, на которой были разложены упаковки с презервативами на любой вкус и размер, лубриканты и секс-игрушки, заценил взглядом монструозных размеров кровать и помотал головой. Подошел к стулу, на котором были разложены вещи, смахнул на пол трусы и носки и стал осматривать карманы куртки.

В левом лежал небольшой мешочек, я раскрыл и высыпал на руку горошины. Сумма была более чем внушительная, на две недели скромной жизни, не меньше. И ведь не тронули, хотя, казалось бы, почему нет? Хороший такой приработок.

Значит, опять – похитили только клиента, ценности не тронули.

Во втором кармане была ID-карта, которая служила гражданам стаба удостоверением личности. Я бросил короткий взгляд на фото здорового красномордого мужика, сильно напоминавшего какого-то советского актера, после чего убрал документ назад.

В кобуре на брючном ремне был «глок» незнакомой мне модели, что говорило о том, что Краб пользовался охрененным доверием, раз его впустили в бордель с оружием. А если помножить находку на идеальный для бардака порядок в комнате, получалось, что и сопротивления он не оказывал.

Почерк точь-в-точь сходился с предыдущими похищениями, только вот зацепок по-прежнему не было. Черт.

Я с трудом удержался от того, чтобы плюнуть на покрытый ковролином пол, повернулся к Мэдисон и спросил:

– Ты не видела никого незнакомого? Может, кто-то поднимался по лестнице, когда ты спускалась в зал? Или ждал в коридоре? Хоть что-нибудь заметила?

– Да нет, все как обычно было, – протянула она и задумалась… – Горб только шел по лестнице наверх, я еще с ним поздоровалась, а он не ответил. Но он всегда такой.

– Горб? – спросил я у Удмурта.

– Да, ты его видел внизу, один из наших сотрудников. Бармен. – Рыжий нахмурился. – Только вот я не знаю, чего ему понадобилось наверху, да еще и посередине рабочей смены.

Я почувствовал себя будто ищейка, напавшая на след. Впервые за долгое время у меня появилась хоть какая-то зацепка. Я посмотрел на хозяина заведения и спросил:

– А давно он у вас работает?

– Месяц почти, – пожал плечами Удмурт. – Прошлый бармен ушел из стаба из-за трясучки и обратно не вернулся. В целом – нормальный парень, молчаливый, правда.

– Пошли, покажете мне его, расспрошу. Вдруг он что-то видел.

– Может, его сюда привести? Не хочется, чтобы ты при клиентах ему допрос с пристрастием устраивал.

Я на секунду задумался, но решил отказаться. Было у меня какое-то нехорошее предчувствие по поводу этого самого Горба, а своей чуйке я привык доверять. К тому же за время жизни в Улье она обострилась до предела.

Мы спустились в зал, где за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Удмурт повел меня в сторону барной стойки, у которой стоял непримечательного вида парень. Горба у него не наблюдалось, впрочем, это ничего не значило – может быть, у него фамилия Горбунков. Или еще что, хрен знает, по какому принципу его крестный выбирал прозвище.

– Горб, – сказал хозяин заведения, привлекая к себе внимание бармена. – Следователь хочет с тобой поговорить.

Лицо парня показалось мне смутно знакомым, что, впрочем, ничего не значило: в Новограде на постоянной основе живет не так уж много народа, тысяч пятнадцать, и почти все друг друга знают.

– Только давайте в подсобке, не при людях, – снова попросил Удмурт.

Я только кивнул. Хозяин заведения повел нас в неширокий коридорчик, ведущий из зала и заканчивающийся крепкой на вид железной дверью, судя по сквозняку, ведущей на улицу. Впрочем, на полпути он остановился и полез в карман за ключами, чтобы открыть дверь, ведущую в подсобку.

Внимательно присмотревшись к Горбу, я вспомнил, где его видел. Он был одним из вчерашней компании рейдеров в баре.

Парень бросил на меня короткий взгляд, а потом земля ушла из-под моих ног, и я всем телом врезался в стену. Попытался схватить ртом воздух, не понимая, как снова начать дышать и услышал жуткий лязг рвущегося металла.

Горб оказался не таким простым – он, очевидно, был телекинетиком. И, судя по тому, что умудрился сорвать с петель металлическую дверь, очень мощным.

Я с низкого старта рванул за беглецом. Ботинок угодил во что-то мягкое, послышался женский визг – прости, Мэдисон. Расстегнув кобуру, я выхватил из нее табельный «макаров», сам неясно на что надеясь, выскочил в дверной проем, схватил ртом немного холодного тумана, чувствуя, как от него перехватило горло, и побежал следом за фигурой, почти скрывшейся в туманной мгле.

Дыхание наконец-то пришло в норму. Судя по тому, как быстро сокращался разрыв между мной и Горбом, ублюдок пренебрегал физической подготовкой, больше рассчитывая на свой дар.

Перед тем как свернуть за угол, он обернулся. В паре шагов за моей спиной что-то грохнуло о землю: похоже, беглец снова попытался убить меня, сбросив какую-то тяжелую хрень.

Оказавшись на главной улице, я успел увидеть его силуэт, тут же скрывшийся в ближайшей подворотне, и продолжил погоню. Но, когда я забежал в небольшой дворик, то понял свою ошибку.

Горб осознал, что оторваться от меня на своих двоих не получится и решил драться. Он набросился на меня слева и крепко приложил о стену, схватил руку, выкручивая ее и пытаясь завладеть пистолетом. Рванувшись пару раз, я понял, что удержать оружие не смогу, и сделал единственное, что пришло в голову, – надавил на защелку магазина и тут же нажал на спусковой крючок.

Звук выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам. Выдернув пистолет из моей разжавшейся от боли руки, Горб понял, что вместо оружия получил бесполезную железяку, но быстро сориентировался и изо всех сил врезал мне по башке.

От удара зрение на секунду помутилось, а в голове зазвенело. По лицу потекла кровь – похоже, ублюдок рассек мне кожу. Но хоть череп не проломил, и на том спасибо.

Я врезал локтем левой руки ему в лицо и рванул в сторону, разрывая дистанцию, размазал по морде кровь, чтобы она не так заливала глаза. На лице Горба застыла гримаса ярости и страха, он посмотрел мне в глаза, и я почувствовал, что не могу вдохнуть.

Открыл рот, пытаясь схватить немного воздуха, и только теперь понял, в чем дело, – парень снова воспользовался своими способностями, только теперь он сжимал мне грудную клетку, пытаясь таким образом задушить. Хрустнуло, левую сторону туловища прострелила боль. Похоже, ребро не выдержало давления.

Если ему удастся удержать меня еще с полминуты, я просто отключусь. Я снова рванул вперед, чувствуя, что воздух стал слишком вязким, плотным, словно вода. Мышцы загудели, тело отказывалось работать при таких нагрузках, но я все-таки сумел добраться до ублюдка и всем своим весом впечатал его в стену. Схватил за голову обеими руками и со всей возможной силой ударил лицом о шершавую поверхность, оставляя на ней кровавый отпечаток.

Рванул вниз, заваливая на землю, и принялся наносить удары ногами по голове.

Я уже ничего не видел, зрение окончательно отказало, перед глазами была только пульсирующая кровавая пелена. Но, судя по крикам Горба, которые быстро перешли в стоны, я попадал.

Скоро он затих, а я наконец смог вдохнуть, и воздух в тот момент мне показался пьяняще свежим и удивительно сладким. Прислонившись спиной к стене, я сполз по ней, нащупывая ссадину на голове, шипя от боли, нажал и выругался.

Зрение снова заработало. Горб был мертв – нельзя выжить с кровавой кашей из мозга и костного вещества вместо черепной коробки. Твою мать! Как я мог так перестараться? Ведь уже в руках почти был! Впрочем, черт с ним, теперь у меня были зацепки, оставалось только потянуть за нужные ниточки. Готов поставить свое месячное жалованье, что остальная гоп-компания, встреченная мною в баре, была из той же шайки. Хотя теперь будет сложнее. Будь Горб жив, ментат моментально бы все узнал. А так…

Я вынул из кармана смартфон, щурясь от казавшегося слишком ярким экрана, нашел контакт Кнута и позвонил ему.

– Шеф?! – прокричал он. Голос стажера был беспокойным. Ну да, ему же пришлось расхлебывать последствия нашей заварушки в борделе. – Что случилось? Тут полный швах, у девчонки, что с вами ушла, внутреннее кровотечение, у Удмурта морда разбита, народ мечется, требует выпустить их, еще немного и стрелять придется…

– Бросай там все, – прервал я его. – Хрен с ними. Выходи, я тебя встречу, мне помощь нужна.

Пока я объяснил Кнуту, что произошло, пока разобрались с трупом, над стабом стало подниматься солнце. Стажер свалил, заявив, что устал после дежурства. Я препятствовать не стал, пусть отдыхает.

Потом зашел в медпункт при управе, где круглосуточно дежурил один из знахарей. Попросил не рассказывать Сандре о полученных мной повреждениях, пообещав за это проставиться. Он перемотал мне грудную клетку эластичным бинтом, заклеил рассеченную голову.

Умылся наконец, перестав выглядеть, будто принимал ванны в человеческой крови, оттер кожаную куртку.

Самое смешное, что чувствовал себя я вполне бодрым. Выспался за день, да и, если честно, было и что-то другое. То, что наконец-то наткнулся на след, получил нужные ниточки, наполнило меня жаждой деятельности. Ведь оставалось-то потянуть за нить, развязать узелки…

Короче, я пошел в бар, где видел вчера компанию Горба. Что-то подсказывало мне, что сегодня я их там не встречу, потому что в толпе клиентов наверняка были их шпики. Да и пропажа ублюдка-телекинетика не могла остаться незамеченной.

Но бармен не мог ничего не знать. Бармены – они такие, все слышали и все знают. Остается только уговорить его поделиться со мной сведениями, а это не так уж и сложно.

Я медленно брел по улице. Стаб просыпался, туман окончательно рассеялся, отключили уличное освещение. Периодически мне встречались сонные люди, идущие на работу. Пару раз я даже остановился перекинуться парой слов со знакомыми, но они не были особо разговорчивыми, да и спешили.

Бар, как ни странно, оказался закрыт, но часы смартфона показывали, что уже почти восемь часов утра – время открытия. Я решил не дожидаться, а постучать.

Стучать пришлось трижды, прежде чем мне наконец открыли дверь. Бармен уже открыл рот, то ли чтобы начать ворчать, то ли чтобы обложить меня, но я сунул ему под нос красную корочку следователя, прервав его на полуслове. Он посмотрел на меня, сравнил с хреновой фотографией и, ничего не сказав, мотнул головой в сторону зала, мол, проходи.

Я вошел в бар, чуть не споткнулся о ведро с водой стоявшее на полу, осмотрел кучу стульев в углу. Да, похоже, что оторвал мужика от важного дела.

Он посмотрел на меня, прищурился и спросил:

– Это же ты вчера заходил? Еще говорил, что у вас виски закусывать не принято.

– Я, да. – Я усмехнулся. – А ты мне еще сказал, что мы плохо работаем. Но, в общем-то, это к делу отношения не имеет. У тебя тут вчера компания сидела, ты сказал, что они каждый день здесь собираются. Спросить хотел про них.

– А что такое?

– Не важно. Просто мне нужно поговорить с кем-нибудь из них, расспросить.

– Так они уже скоро прийти должны, – пожал бармен плечами. – Они обычно часов в девять приходят и сидят до вечера, я же рассказывал уже. Можешь дождаться, если хочешь.

– Извини, но я не думаю, что они опять придут. – Я покачал головой. – Ты что-нибудь о них знаешь? Может быть, клички или кто чем занят?

– Да… – Он задумался. – Вообще знаю. Один из них здесь неподалеку ломбард держит. По улице и налево, буквально за поворотом вход во двор и сразу увидишь… Зовут его… Нос, что ли. Да, точно, Нос.

– Только ведь в компании у них носатых не было, – прищурился я.

– Ну, может, его по какой другой причине так окрестили. Всякое бывает.

– Ага, бывает, – согласился я. – Про остальных ничего рассказать не можешь?

– Не… – мотнул он головой. – Остальные какие-то залетные, а Носа давно знаю, он в стабе что-то около полугода уже. Раньше, бывало, один заходил, пару раз с какими-то мутными типами, видимо, дела обсуждали. А вот с месяц назад появились эти, сбились в компанию и почти каждый день ходят.

– Ладно, спасибо за информацию.

– Ты, это, не говори, что я тебя на Носа навел. Сам понимаешь, специфика профессии – все знать и никому ничего не говорить. Если бы не корочки твои, то я на порог тебя не пустил бы. А так – не хочется, чтобы меня в управу потащили, слышал я всякое про ваши методы допросов.

– Да без проблем, – не стал разубеждать я мужика. – Тогда и ты о сегодняшнем разговоре не распространяйся. Особенно если эти все-таки придут.

Распрощавшись с барменом, я пошел туда, куда он сказал. Прошел немного по улице, свернул налево и тут же в арку, ведущую в подворотню. Остановился перед металлической дверью с окошком и скромной табличкой «Ломбард». Вот так вот, без названия, громкой рекламы, да и место для заведения подобного рода выбрано не самое подходящее.

А ведь ломбарды в Новограде были и занимали устойчивую экономическую нишу. Те, кому нужны были наличные средства, шли туда закладывать или продавать имущество. Если не хватало денег на новые вещи – всегда можно было подобрать что-нибудь из уценки. Причем торговали там всем: оружием, драгоценностями, техникой.

И вот такое пренебрежение выглядело подозрительно. Да за полгода Лысый по миру пошел бы, если, конечно, это не заведение для «своих». Только вот что-то подсказывало мне, что свои для хозяина ломбарда для нас, наоборот, – чужие.

Неужели мы умудрились проморгать муров прямо под носом? Хотя здесь читался почерк других людей – может быть, кого-то из враждебных стабов? Ведь были и такие. А тут типа их агентура. Сидели тихонько, не отсвечивали… Черт его знает. Может, вызвать подкрепление, ментата этого нового дернуть? А если я ошибаюсь? Нет, надо самому проверить сначала, а то потом смеха не оберешься.

Подумав еще с полминуты, я постучал в дверь. Секунд через пятнадцать окошко на двери распахнулось. Бросив на меня оценивающий взгляд, хозяин ломбарда сказал:

– Мы закрыты.

– А так? – спросил я, приложив к окошку удостоверение.

Мужик помедлил минуту, после чего закрыл окно, лязгнул засовом на двери, пощелкал замками и толкнул от себя створку.

– Проходи, – совсем неприветливо сказал он.

Я вошел в помещение. А ведь действительно ломбард – торгуют всем, чем только можно. По правую сторону на полках разложены ноутбуки и планшеты, в застекленном шкафу – смартфоны. Практически все со следами использования. У таких были совсем бросовые цены – чуть дороже рюмки водки в нормальном баре.

Слева висело оружие практически всех известных жителям Улья видов. Автоматы, винтовки, ружья всех стран и эпох, имелась даже пара образцов странного футуристического вида. Практически все разряженное. Видимо, магазины предполагалось покупать отдельно. Рядом стоял узкий оружейный шкаф.

В застекленной витрине за кассой – ювелирка, причем только самые дорогие образцы. Дешевые колечки и сережки предполагалось покупать по весу, да и стоили они так себе.

Короче, нормальное такое место, даже непонятно, что предъявлять хозяину.

Я повернулся к хозяину ломбарда, прищурился и решил зайти с козырей.

– Ты – Нос, да?

– Ну, да, – кивнул он.

– Так вот, Нос. Что ты можешь рассказать мне о Горбе?

– О Горбе? – Не знаю, может быть, мой вопрос и вызвал у него какие-то эмоции, но такому самообладанию я мог только позавидовать. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Да, о Горбе. Том самом, с которым я тебя видел в баре.

– Да что я могу сказать, – пожал он плечами. – Нормальный мужик, в баре мы и познакомились. Работает барменом в «Веере миров», живет один, в стабе недавно.

– То есть, кроме как там, вы и не виделись?

– Почему, виделись, он у меня денег занимал под залог снаряги. Надоело парню рейдерствовать, вот и решил осесть. Оставил свой ствол, получил подъемные, первый платеж внес вовремя. Больше сказать нечего.

– Да? То есть в делишках его ты не замешан? – Я криво усмехнулся.

– Не знаю, о чем ты. – Нос развел руками. Слишком поспешно, чтобы я поверил.

– Сейчас Горб сидит в управе с тремя сломанными ребрами и без пальцев на левой руке. И первое, что он нам напел, – что похищения, волна которых недавно прокатилась по Новограду, координируешь именно ты. И я ему верю. Знаешь, когда тебе обстругивают пальцы ножом, будто карандаши, – врать затруднительно. Хотя, казалось бы – ерунда, пальцы, особенно для иммунного, мясо нарастет, даже отрасти могут, только живец пей да белок жри.

Я нагло блефовал, рассчитывая на то, что новость о пропаже сообщника уже должна была дойти до хозяина ломбарда. О том, что Горб сейчас лежит в холодильнике городского морга, завернутый в брезент, он знать не мог.

– Я не знаю, о чем ты, – повторил Нос. – Похоже, вы парня до сумасшествия запытали. И ни о каких похищениях я и не слышал.

– Вот как? Тогда, думаю, ты не будешь против, если я здесь осмотрюсь? Не то чтобы я тебе не верю, но удостовериться не помешает.

– Да осматривайся, – пожал он плечами.

– Тогда, пожалуйста, встань вон там, в углу, и не вздумай рыпаться. А то я нервный сегодня, потрепал меня твой дружок, – показал я на пластырь, скрывающий ссадину на голове.

– Да без проблем. – Хозяин ломбарда отошел в угол и встал там, скрестив руки на груди. – Только Горб мне не дружок никакой.

Последнюю реплику я оставил без ответа. Зашел за кассу, осмотрел шкафы с ювелиркой, оценил лежащий под столом МР-135. Да, для тесного помещения – страшное оружие, но тут ничего не предъявить. Ходить по городу с длинностволом запрещено для всех, кроме службы безопасности да армии, только я еще не слышал, чтобы кого-нибудь арестовывали за хранящийся на рабочем месте дробовик.

А для людей, которые держат бизнес по типу этого, ствол под кассой – вообще необходимая вещь.

На осмотр ломбарда я потратил минут пятнадцать, каждое мое действие сопровождалось саркастическим хмыканьем со стороны Носа. Заглянул под коврик, уверенный, что найду там лючок, сдвинул в сторону тумбочку, проверил, нет ли потайной двери за витриной. Внимательно разглядел пол – нет ли следов передвижения мебели.

И ведь все было чисто. Но не верил я, что ниточка привела меня в тупик. Чувствовал я за хозяином ломбарда какую-то гнильцу. Что-то с Носом было не так, правда, понять, что именно, у меня не получилось.

– Ну же, колись, – сказал я ему. – Не верю, что у тебя нет потайной комнаты.

– Да какой там комнаты, – поморщился он. – Налоги бешеные, на жратву и аренду едва хватает. С удовольствием снял бы помещение больше, но я столько не зарабатываю.

– И при этом отвергаешь потенциальных клиентов? – прищурился я. – И даже в какую-никакую рекламу не вложился? Ни вывески у тебя, ни табличек на улице.

Ломбардщик предпочел промолчать. Я подошел к оружейному шкафу и попытался заглянуть за него, но не сумел: металл контейнера плавно переходил в бетон стены, будто шкаф был частично утоплен в ней. Дернул створку на себя, но ничего не добился – дверцы были закрыты. Попытался толкнуть шкаф в сторону, но он не сдвинулся с места, будто был приварен.

– Нос, будь другом, открой мне этот шкафчик.

– Зачем? – посмотрел он на меня. – Ты думаешь, я там похищенных держу? Да я этот шкаф по бросовой цене взял, сейчас думаю, на что поменять. Не знаю, откуда его закинуло в Улей, но стандарты там другие. В него больше пары винтовок не лезет.

– Зубы мне не заговаривай, – прервал я его и вынул из кобуры пистолет. На него направлять не стал, но ведь сам факт наличия оружия в руках подразумевал какую-то угрозу. – Открывай давай.

– Ладно.

Я сдвинулся чуть в сторону, чтобы у меня было больше места, если ломбардщик вдруг решится на бросок, и навел ствол пистолета ему между лопаток. Схватится за что-нибудь из содержимого шкафа – пристрелю, не раздумывая.

Однако мои опасения не оправдались, потому что шкаф оказался вовсе не шкафом, а замаскированной под него дверью. Я нахмурился: чувствовалось, что подобрался слишком близко к разгадке тайны и съехать уже не выйдет.

А если там сейчас сидит еще тройка похитителей? Как прикажете с ними разбираться?

Впрочем, голосов из проема слышно не было. Нос остановился и оглянулся на меня, на мгновение заглянув в пистолетное дуло. Я представил, каково ему: с такого ракурса дуло «макарова» кажется невероятно широким, стоит заглянуть на миг, затягивает. А на душе появляется тоска и одновременно томительное ожидание, ведь из черного провала вот-вот должна вырваться смерть.

– Внутрь, – прохрипел я. Горло перехватило.

Нос не стал спорить и просто вошел в дверной проем. Я пошел следом, тщательно контролируя хозяина ломбарда, чтобы не дать ему схватиться за припрятанное где-нибудь оружие.

Из-за высокого роста мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой. На секунду я отвел взгляд, и ублюдок не преминул воспользоваться этой возможностью.

От резкого удара по лицу потемнело в глазах, нос громко хрустнул, а по лицу в две струи потекла кровь. Я рванулся в сторону, пытаясь разорвать дистанцию, но Нос превратился в бешеную молотилку. Выхватив из моей руки пистолет, он даже не попытался им воспользоваться, а отшвырнул куда-то в сторону, после чего бросил меня на пол и принялся один за другим наносить удары. Еще несколько таких – и поминай, как звали.

Впрочем, первый шок быстро прошел, и я не намеревался дать забить себя насмерть.

Вытянув руку, я ткнул раскрытой пятерней в лицо Носа, стараясь попасть в глаза. Тут же пропустил сокрушительный удар по лицу, от которого обе губы лопнули и брызнули кровью, будто переспелая черешня соком. Но своего я добился – на секунду мне удалось ослепить ублюдка.

Рванувшись в сторону, я дважды ударил его ногой в голову и принялся отползать назад, стараясь добраться до лежащего на полу пистолета. К моему невезению, Носу удалось проморгаться. Я едва успел добраться примерно до центра помещения ломбарда, когда он схватил меня за ноги и оттащил на несколько шагов в сторону, не обращая внимания на брыкание.

Он размахнулся, собираясь опустить ногу мне на череп, но я откатился в сторону и удар прошел мимо. Дешевая плитка, которой был вымощен пол ломбарда, не выдержала удара и раскрошилась. Ублюдок громко выругался и схватился за ногу.

Похоже, что мне во второй раз не повезло схватиться с иммунным, дар которого был применим в бою, в отличие от моего практически бесполезного в данной ситуации стелса. Который еще и работал только против зараженных.

Горб был телекинетиком, этот, похоже, оказался суперсильным. Что будет, если мне придется схватиться с остальными?

Впрочем, для начала надо было разобраться с Носом. Или хотя бы выжить в бою с ним.

Вскочив с пола, я отошел в сторону, схватился за первый попавшийся шкаф и завалил его на пол. С грохотом разбилась витрина, по полу зазвенели осколки стекла, в разные стороны разлетелись обломки смартфонов.

Хозяин ломбарда двинулся ко мне; чтобы преодолеть устроенный мной завал, ему пришлось потратить пару лишних секунд. Которых как раз хватило, чтобы схватить лежащий на полу пистолет.

А вот чтобы прицелиться и выстрелить – уже нет.

С ревом Нос бросился на меня и впечатал в стену. Судя по тому, как одновременно все тело взорвалось болью, в нем не осталось ни единой целой косточки. Особенно не повезло позвоночнику – он звонко щелкнул.

Зато повезло мне – пистолет я не выпустил. Поэтому, не дожидаясь, пока совсем озверевший Нос превратит меня в отбивную, я приставил ствол к его виску, зажмурился и нажал на спусковой крючок.

Выстрел показался неожиданно тихим, на лицо, будто из пульверизатора, брызнули мелкие капельки крови. Нос остановился, будто игрушка, у которой закончился завод, и медленно осел. Я сполз по стене на пол, протер лицо рукавом куртки и понял, почему все звуки стали тише – их заглушало гудение в черепной коробке.

Опустил взгляд и увидел широкое выходное отверстие в башке хозяина ломбарда. Успел повернуться, чтобы не наблевать прямо на труп. Не то чтобы меня смутил вид крови или что-то такое, скорее причина крылась в сотрясении мозга.

Я достал из внутреннего кармана куртки фляжку с живцом, свинтил крышечку, приложился и сделал пару хороших глотков. Убрал ее на место, схватился руками за стол и со стоном поднялся. Голова закружилась, но в целом я мог стоять на ногах, а значит, перелома позвоночника не было. А со всем остальным можно было как-нибудь примириться.

На ватных ногах я пошел в сторону потайной комнаты, прошел через дверной проем и наконец смог осмотреться. А поглядеть здесь было на что: в пол были вмонтированы клетки полтора на полтора метра. Стальная арматура, каждый прут толщиной в большой палец, да навесные замки впечатляющих размеров на дверцах. Из таких не выбраться, будь ты хоть трижды одаренным Ульем, если не телепортер, конечно.

Да и заблокировать способности иммунных не так уж и сложно – не давай им живца на протяжении трех-четырех дней, и они начнут медленно усыхать, не в силах не то что использовать дар – даже с места сдвинуться не сумеют. На крайняк спеком оглушить можно. Спеком, хммм…

Я как в воду глядел. На столе в потайной комнате был разложен медицинский инвентарь – коробки шприцев, жгуты и несколько упаковок спека. Я подошел поближе, сгреб горсть ампул в ладонь и принялся разглядывать. Как интересно…

Убийство ментата, пропавшая большая партия спека, пропажа иммунных… Черт побери, а не звенья ли это одной цепочки? Кажется, тут все еще запутаннее, чем я думал.

Я зачем-то сунул несколько ампул в карман куртки. Может быть, покажу их Сандре, пусть разузнает, не больничное ли это имущество.

А потом глухо застонал от досады и хлопнул себя по лбу. Моей девушки уже не было в городе, обычно конвой выходил из Новограда около пяти часов утра. Блин, не узнаю. Ну, ладно. Думаю, если мы возьмем сейчас еще кого-то из этой банды, ментат быстро до правды доберется. Я потянулся за смартфоном, собираясь вызвать Кнута, чтоб брал он еще кого-нибудь из управы и мчал сюда. Потянулся – и замер.

Почему-то мне вспомнилось, с какой легкостью меня вывезли из стаба рейдеры Жука. И так же спокойно вернулись. А до этого вывезли ментата. И похищенные исчезали, будто в воду канули. А ведь на въезде-выезде из стаба совсем не разгильдяи стоят. Черт.

Мне расхотелось звонить в управу. Или у меня разыгралась паранойя, или… Кто-то из местной верхушки повязан с мурами!

Голова, несмотря на то что по ней сегодня очень много били, работала, как отлично отлаженный механизм, подтягивая одну логическую цепочку за другой. Все исчезнувшие – крутые иммунные с весьма прокачанными дарами. А в конвое, в котором едет на профилактику Сандра, – куча таких же. И маршруты конвоя согласовываются с администрацией и службой безопасности стаба. И если кто-то из них замешан во всем этом, то… Следующей мишенью ублюдков будет именно конвой, ведь это гораздо проще, чем спланированная операция в стабе! Там, за стенами, эти отморозки могут выставить целую армию…

Впервые с того момента, как меня вывезли на прокорм пустышам, я почувствовал настоящий страх. Причем не за себя – за Сандру. Мысли метались в голове, я оглядел пустые клетки, сплюнул на кафельный пол и попытался взять себя в руки. Идти к начальству было нельзя – уж очень велик риск нарваться не на того и получить пулю в лоб. Доверить полученные сегодня сведения я не мог никому, но и бездействовать было нельзя.

Сжав зубы, я снова достал из кармана смартфон, открыл телефонную книгу и принялся искать номер Айвэна – командира группы трейсеров, что привезли меня обратно в Новоград после истории с Жуком. Его отряд порядочно разросся за это время, а я не потерял полезный контакт, периодически виделся с ними в баре и даже получил приглашение присоединиться, когда рассказал о своем даре.

Но бегать по кластерам и охотиться на монстров было не по мне, и я предпочел остаться работать следователем. Но в лояльности командира трейсеров Немцу сомневаться не приходилось, он хоть и был молодым и амбициозным и работал за деньги, но производил впечатление честного парня. По крайней мере, с этой бандой он точно связан не был, иначе они же меня бы тогда и шлепнули там, возле здания театра. Думаю, ему я могу доверять.

Оставалось только надеяться, что он не свалил в рейд. Впрочем, чего тянуть, сейчас мы это и узнаем.

Я надавил на иконку вызова, выждал с полдюжины гудков и с облегчением вздохнул, услышав в трубке веселый голос:

– Здорово, Кэп. Ты куда пропал? Совсем на работе укатали?

– Здорово, Айвэн, – ответил я, едва скрывая волнение. – Надо увидеться срочно. Дело есть. Ты где сейчас?

«УАЗ»-«буханка» угрожающе раскачивался на разбитой грунтовке. Лично мне минимум три раза казалось, что мы сейчас опрокинемся, но, судя по поведению трейсеров, такая манера езды была нормой. И это мы даже не по стабу ехали, по достаточно свежему кластеру. Впрочем, неудивительно: дороги у нас в стране есть не везде, часто их заменяют направления. С чего бы им в Улье меняться?

Хотя ворчал я на это скорее по привычке. Уж очень нервно было ехать в компании злобных вооруженных мужиков на тюнингованном под реалии Улья микроавтобусе, трястись на кочках, сжимая в руках «ксюху», за которой едва успел забежать домой перед выездом. Неотрегулированный разгрузочный жилет поверх кожаной куртки давил, еще сильнее напрягало то, что на мне не было бронежилета, пусть даже какого-нибудь легкого.

Но сильнее всего на моем душевном равновесии сказывалось то, что мы никак не могли догнать конвой. Они, конечно, двигались неторопливо, с остановками, но и фора у них была немаленькая. Вооружения и сил у охраны хватало, они наверняка смогли бы отбиться и от тварей, и от залетных муров, но справиться с этими странными отморозками, которые оказались способны организовать ячейку в Новограде и похитить и вывезти оттуда пятерых крутых иммунных… Не знаю, не знаю…

А еще я не был уверен, что мы чем-то сможем помочь.

По слухам об Айвэне, которых я за время жизни в стабе успел собрать немало, выходило, что и он, и его команда – весьма крутые ребята. Но двенадцать человек на двух пикапах и «буханке»… Как бы не маловато было.

Нужно отдать трейсеру должное: он не стал отнекиваться и придумывать отговорки, когда я рассказал о своих подозрениях и попросил помощи. Скорее, наоборот, у него даже, кажется, глаза заблестели. Поговаривали, что у него с мурами и внешниками особые счеты. Вроде когда-то давно, когда Айвэн только попал в Улей, вырвал он из рук работорговцев несколько молодых девчонок и пытался вывезти их в Новоград, да попал на внешников. Никто не знает, чего там дальше было, но выбрался Айвэн один. С тех пор на слово «мур» или «внешник» у него триггер срабатывал. Ну и то, что бюрократией он заниматься не стал, тоже понятным было: вроде как в теме той, с работорговлей, оказалась замазана администрация стаба, в котором он осел на первое время. Короче, потрепало мужика. А учитывая, что в Улей он попал, будучи профессиональным воякой, черт знает, на что он успел еще там, на Земле, насмотреться.

Короче, как только я изложил ему свои догадки, он собрал свою команду, провел краткий инструктаж, а потом мы попрыгали в тачки и рванули. Только вот все равно, кажется, не успевали.

Я посмотрел на пальцы, которыми сжимал «АКСУ». Они были бледными от напряжения.

Похоже, что на это обратил внимание не я один. Ящик, что сидел рядом, кивнул на мои руки и усмехнулся:

– Что, в первый раз?

– Ага, – кивнул я. – До этого как-то воевать не пришлось. Драться там, даже убивать – да, было дело, я все же в милиции работал, но в серьезных замесах участвовать не приходилось.

– Ну, все когда-то в первый раз бывает, я-то еще там, на Большой земле повоевать успел. Первая Идель-Уральская, слышал, может?

– Не, у нас такого не было, – мотнул я головой.

– Понятно. – Он, похоже, не был расположен распространяться о своем прошлом и развивать тему не стал. – Знаешь, как я делаю? Нужно вдохнуть, задержать дыхание и сосчитать до десяти. Потом выдохнуть и снова сосчитать. И так, пока не успокоишься.

– Или пока сознание не потеряешь, – встрял в разговор Гоблин – еще один из трейсеров. – Да знаю я его техники. Живца хлебни и успокойся, нормально все будет.

Я решил последовать совету Гоблина, тем более что сломанные ребра и нос все еще побаливали. Черт, да мне после такого расследования впору в больницу ложиться, а не гнаться за конвоем по Улью.

Вынув из кармана куртки флягу, я отвернул крышечку и только собирался отпить, когда машину тряхнуло на кочке. Естественно, что подавился, разбрызгал живец и, откашливаясь под дружный хохот остальных бойцов, закрыл фляжку и упрятал ее назад.

Но, как ни странно, моя выходка разрядила обстановку в машине, и даже самому стало легче. Наконец, прекратив кашлять, я коротко хохотнул.

– Кстати, я так и не понял, а чего это мы вообще вдруг сорвались? – спросил Скоростной. – С какого перепугу конвою вообще муров бояться? И откуда мурам вообще известно о маршруте? И почему, если есть опасность нападения, едем только мы? И почему вообще мы, а не штатники Новограда?

– Сколько вопросов, – буркнул Айвэн. – Отвечаю по порядку. Первое. Муры эти – необычные, какие-то они чересчур дерзкие и бодрые. Слышал, в стабе людей похищали? Так вот это они. То есть этим ребяткам хватило ума создать настоящую ячейку в стабе. То есть совсем не дураки там сидят.

– А как же они вывозили похищенных из Новограда? Досмотр же и на въезд, и на выезд с недавних пор, – удивился трейсер.

– А из ответа на этот вопрос следуют ответы и на все остальные. Прогнило что-то в датском королевстве. Кэп считает, что муры работают с кем-то из администрации. Отсюда и спокойный выезд, и слив маршрута конвоя, и, кстати, снижение его боеспособности, намеренное. Я успел о конвое поговорить кое с кем, и услышал удивительные вещи. Конвой пошел налегке. Автобусы с пассажирами, два гантрака и пара пикапов, все.

– Охренеть.

– Охренеть, да. И мы едем, чтобы не дать уродам разобрать на запчасти ничего не подозревающих людей. Да, возможно, нас слишком мало. Но тут, как у десанта: «Никто, кроме нас».

– Точно. – Гоблин вальяжно развалился на сиденье и продолжил: – Сейчас постреляем ублюдков, спасем всех и вернемся героями. А если серьезно, то какой план действий? А то мчимся как на пожар, а что делать – не очень понятно.

– План такой: если нападение еще не произошло, тормозим конвой, говорим об опасности, заставляем сменить маршрут. Скорее всего сопровождаем до возвращения в стаб. Идеально, конечно, было бы заставить их развернуться и отправиться обратно в Новоград, но сильно сомневаюсь, что нам это удастся. Тем, кто устраивает туры по профилактике, точно не понравится идея вернуть всем деньги за сорванный тур. Так что готовимся к худшему.

– Что это за муры вообще такие отмороженные? Откуда они взялись? Насколько я слышал, раньше на конвои никто не нападал. Да и наглеть настолько, чтобы похищать иммунных прямо из стаба, еще никто не решался.

– Непонятно, – пожал плечами Айвэн. – Раньше тут люди Полковника работали, но они ближе к Удавке шустрили, понимали, что здесь наглеть не стоит. Конкурентов они вырезали быстро и безжалостно, а сами щипали народ из быстрых кластеров, у них это на поток было поставлено. Так что муров тут практически не было.

– А вообще ходили разговоры, что у Немца с Полковником договор о ненападении был, – заметил Скоростной.

– Не думаю, что он стал бы с мурами связываться, – помотал я головой.

– Ага, – согласился со мной Айвэн. – Просто Полковник не дураком был, понимал, что не стоит связываться. А потом его замочили, банда развалилась, появились какие-то новые люди…

– Короче, Бродяжник вроде и доброе дело сделал, но услуга в итоге оказалась медвежьей, – пробормотал я.

Все замолчали, а я понял, что сказал лишнего. Секунд пятнадцать понадобилось для того, чтобы смысл сказанных мной слов дошел до парней, а потом Айвэн развернулся, посмотрел на меня и спросил:

– Хочешь сказать, это Бродяжник его замочил?

– Ну да, – ответил я. Отпираться не было смысла, все и так было ясно. Да и сам отшельник не делал из этого секрета вроде как. С тем же Красавчиком когда общался. Или что можно рассказывать Безопасности, нельзя трепать вольным трейсерам? – Я, когда только провалился, в капкан попал, мне ногу сломало. А рядом как раз муры оказались во главе с Полковником. Ну, Бродяжник их покрошил, меня вытащил из капкана, покрестил, а потом притащил до больнички в Новограде. Как-то так.

– Ни в жизнь не поверю, что он случайно там оказался, – помотал головой Скоростной.

– Вот уж не знаю, – пожал я плечами.

Бродяжник, конечно, обмолвился, что ему заказали Полковника, но об этом можно было не рассказывать. Да у меня и спрашивать не стали бы, в его дела никто не лез. Я попытался аккуратно навести о нем справки и не узнал ничего. Впервые он появился в Новограде уже в образе бородача в балахоне и ни разу не задерживался в стабе надолго, не общаясь ни с кем, кроме администрации.

Кто-то, делая страшные глаза, рассказывал о нем, что он, мол, и не человек вовсе, а создание Улья, цель которого – поддерживать на территории порядок. После этого я не стал слушать, потому что вряд ли существо, порожденное Ульем, стало бы мне рассказывать о своей молодости и сетовать на то, что ему не довелось посетить Москву.

Другие рассказывали, что он раньше был крутым стронгом, ходили слухи, что в Улей он попал внешником. Это могло оказаться правдой, но во всех версиях я сомневался примерно одинаково.

Было несколько людей, кому Бродяжник помогал, как и мне, вытаскивал из полной задницы. Но то ли с ними он не особо откровенничал, то ли они не хотели рассказывать. В общем, был он фигурой полумистической.

В конечном итоге я забросил свои поиски. Может, еще объявится он в моей жизни, предоставив случай расспросить. А если нет – мне же и лучше. Персонаж из тех, с кем лишний раз лучше не пересекаться на самом деле. Мало ли.

И тут размышления о Бродяжнике просто выдуло из моей головы. Потому что совсем рядом, где-то впереди, раздался взрыв.

– Здесь Бум, контакт! – сквозь вой статики, чаще всего сопровождающей радиообмен в Улье, прорвался голос водителя головного пикапа. И тут же, вторя ему, солидно загавкал крупнокалиберный пулемет, смонтированный в кузове дозорной машины.

– Засада, машины конвоя горят, муры, много. Твою мать! – продолжала надрываться рация, а потом сквозь рев мотора стали слышны и другие выстрелы. Я сжал зубы, чувствуя, что меня вот-вот вырвет. Одно дело – на адреналине бороться за жизнь, расстреливать потерявших края бандитов, драться с зараженными или мурами. Другое – вот так вот ехать практически на войну, понимая, что можешь и не вернуться из боя.

А еще я очень сильно волновался за Сашку. Что с ней будет?

Понятное дело, что в гражданских, если они не станут оказывать сопротивления, никто специально стрелять не станет. Но шальные пули никто не отменял. А зная боевой характер моей девчонки…

Машина резко остановилась, Скоростной схватился за дверную рукоять, надавил на кнопку и рванул ее в сторону.

– Так, парни! – заорал Айвэн, перекрикивая стрельбу, идущую уже всерьез. – Приоритет – вытащить гражданских. В свалку не лезть, там реально стволов десятка три. Нас просто задавят. Оцениваем ситуацию, слушаем меня, на рожон не прем! Вперед!

Я сам не понял, как оказался в первом ряду. До места столкновения конвоя с мурами было около сотни метров, и их предполагалось пробежать пешком, что было логично – так мы не представляли групповой цели. Поехали бы на машине, и достаточно было бы разок шмальнуть из гранатомета, чтобы превратить комфортабельное транспортное средство в мятую жестянку, набитую фаршем. А если нет гранатометов – могли приласкать и из «Корда» или «Утеса», которые в Улье так любят ставить на пикапы. Красноречивым подтверждением этому был уткнувшийся в дерево дозорный пикап. Крепление пулемета сворочено очередью крупняка набок, тело пулеметчика валялось на обочине. Водитель пикапа, кряжистый, бородатый Бадабум, сидел за передней частью машины, укрывшись за двигателем, и готовил к бою ручной пулемет. Больше в пикапе живых не было. Нарвались.

Чуть в стороне догорал гантрак – доведенный до ума «Урал», обшитый броней и некогда щетинившийся пулеметами огневых точек, с «тяжелой» спаркой в самодельной башне на крыше. Толстая броня не помешала кумулятивному заряду, устроив экипажу и личному составу групповое аутодафе.

В корму гантраку воткнулся замыкающий пикап конвоя. Его, видимо, как и нашу головную машину, отработали пулеметами. Второй гантрак еще огрызался, но было видно, что сопротивление угасает. Бойцов конвоя уже дожимали. Если честно, я даже не знаю, как они еще отстреливались. Я не специалист, но выглядело все так, будто под передней частью грузовика подорвали фугас. Как выжили те, кто сидел в бронекапсуле, – я не знаю.

Автобусы замерли между машинами охранения. Вот с ними как раз все было нормально: муры боялись повредить ценный груз: иммунных, отправившихся на профилактику. Несколько бойцов конвоя засели за броней автобусов, отстреливаясь от нападающих, но в целом было понятно, что здесь уже все. Их пока спасало только то, что муры не могли причесать автобусы из крупняка.

– Поживее! – проорал кто-то.

Мы пробежали еще с полсотни метров, залегли и открыли огонь. Первый залп оказался фатальным для муров, не ожидавших нападения со спины. Пятеро, словив по очереди, ткнулись в землю и больше не двигались. Зато остальные сориентировались неожиданно быстро, развернулись и ударили по нам со всех стволов.

И тут я понял, что мы встряли. Потому что муров оказалось реально до хрена, почти с полсотни народа. По меркам Улья – настоящая армия.

Кто-то из бойцов Айвэна поднялся на колено и вскинул на плечо трубу гранатомета. Спустя секунду в отдалении грохнуло, и крупнокалиберный пулемет заткнулся: боец выцелил пикап муров. Правда, на этом атака захлебнулась, и все, что нам оставалось, – ткнуться в землю и кое-как огрызаться.

Я не представлял, что мы будем делать без поддержки тяжелой техники. Даже подогнать второй пикап не представлялось возможным, потому что скорее всего его будет ждать участь первой машины. Пулемет мы заткнули, но я сильно сомневался, что муры пожаловали с одной машиной.

– Бум! Выводи автобус! – проорал рядом в рацию Айвэн. – Бегом! Всем: давим огнем, прикрываем Бадабума! Дымы! – Трейсер выхватил из разгрузки дымовую шашку.

У меня такие тоже были: когда мы только выезжали из стаба, Скоростной сунул мне пару. Я понятия не имел, зачем они мне, и сначала отказывался брать, но потом решил, что пригодятся. И ведь действительно пригодились.

Вырвав предохранительное кольцо, я швырнул одну из шашек в сторону позиций муров, а потом вторую, но чуть ближе к себе. Трейсеры делали то же самое, и через несколько секунд кластер заволокло клубами разноцветного дыма. Теперь мы не видели противника, но и сами оказались скрыты от его взглядов, и ублюдкам пришлось палить наугад.

Бадабум добрался до автобуса, пролез в кабину, а через мгновение оттуда выпал труп убитого мурами водителя.

– Айвэн! Айвэн! – закричал я. – Пусть Бум спросит Сандру в автобусе!

Командир трейсеров сначала отмахнулся, но потом, взглянув на мое лицо, выругался и крикнул в рацию:

– Бум! Узнай у пассажиров, есть среди них Сандра?

Я замер. Айвэн вслушался в ответ, и, не глядя на меня, покачал головой. А у меня будто сердце ухнуло в желудок.

Автобус зарычал наконец мотором и сдал назад, пытаясь отпихнуть бампером остатки гантрака. Муры поняли, что теряют часть добычи, и ударили из всех стволов. По броне автобуса застучали пули, посыпались искры рикошетов.

– Подавить их! – скомандовал Айвэн.

Вот только скомандовать было проще, чем осуществить.

В сторону врагов по пологой дуге ушли несколько гранат из подствольных гранатометов. Послышались хлопки и крики боли, но интенсивность огня не уменьшилась.

Перекатившись в сторону, я жестко ударился боком о землю, но, по крайней мере, укрылся за какими-то железобетонными конструкциями, прицелился и высадил подряд три короткие очереди. Автоматик нещадно брыкался, но совместные с Сандрой тренировки сделали свое дело, и у меня более-менее получалось контролировать отдачу. Одного из ублюдков я вальнул наглушняк, еще одного заставил залечь.

Только вот были у нас и потери. Двое из трейсеров уже лежали на земле, не подавая признаков жизни. Автобус буксовал, не в силах сдвинуть гантрак, муры, прикрывая друг друга, короткими перебежками приближались к нему. Становилось понятно, что вырваться Бадабуму не удастся. Гоблин, лежавший за поваленным столбом метрах в трех от меня, со странным выражением на лице посмотрел на автобус, затем перевел полный ярости взгляд на тела товарищей.

– Не сметь! – заорал Айвэн.

Но боец уже принял решение.

Вскочив с места, он побежал вперед, отвлекая внимание муров на себя. Отморозки обрушили на него настоящий свинцовый шквал, но какая-то непонятная сила будто останавливала пули, даруя парню неуязвимость. Впрочем, было ясно, что Гоблин воспользовался каким-то из даров Улья, и, судя по реакции Айвэна, что-то с этим даром было не так.

Я воспользовался моментом, вновь вскинул автомат и выстрелил в одного из муров. Зацепил, но только вскользь, потому что ублюдок выронил автомат, схватившись за плечо, и скрылся в укрытии.

А вот Гоблин творил что-то невообразимое. Он бежал вперед, поливая муров от бедра. До позиций муров оставалось не больше десяти метров, когда автомат Гоблина замолчал. Отбросив в сторону бесполезное сейчас оружие, Гоблин что-то заорал, сорвал с разгрузочного жилета гранату, рванул прочь предохранительное кольцо и швырнул взрывоопасный подарок в сторону муров. Вслед за ней отправилась еще одна граната.

Один за другим раздалось два глухих взрыва. А потом волшебство перестало работать, Гоблина достали сразу с полдесятка стволов, он упал на колени и медленно осел.

Но свое дело сделал. На земле остались валяться трое изуродованных муров – один из них даже бросился на гранату грудью, непонятно, на что рассчитывая. Остальным пришлось рвануть в сторону, спасаясь от осколков и взрывной волны.

Воспользовавшись замешательством врага, трейсеры открыли беглый огонь. Я тоже присоединился, стараясь стрелять только наверняка: патронов было не так уж и много. Тут мы собрали гораздо более богатый урожай, замочив еще пятерых. Тем не менее Айвэн был в ярости, и я его понимал: он потерял в этой вылазке пять человек: штурмана и стрелка головного пикапа, двоих безымянных бойцов и Гоблина.

Получившие щелчок по носу муры также рассвирепели. Огонь стал таким плотным, что мы не могли даже высунуться. Более того, откуда-то со стороны их позиций послышался гул мотора, а следом – стук крупнокалиберного пулемета, заставивший меня рефлекторно сползти на землю в попытке ужаться уж до совсем микроскопических размеров.

Знаю я, что «двенадцать и семь» делают с бетоном. И что бывает с людьми, если в них такая пуля попадает.

Автобус взревел мотором и наконец, отпихнув с дороги грузовик, резво поехал назад. Бадабум, сидевший за рулем, управлял тяжелой машиной просто виртуозно: не думаю, что у меня получилось бы так даже на уже почти забытом, родном «Рейндже».

– Отступаем! – заорал Айвэн. – Больше никого не спасти! К машинам! Джек, – скомандовал он водителю второго пикапа, прятавшегося за поворотом и в битве не участвовавшего, – готовьтесь прикрывать отход! Скоростной! Нужно забрать тела!

– Там люди! – не веря собственным ушам, прокричал я. – Наши!

– Нам их не вытащить! То, что один автобус отбили – уже чудо! Если не выберемся, то никто даже не узнает, что с ними случилось! – достаточно резонно возразил командир отряда. – Надо прорываться к машинам и валить отсюда. Возьмем людей, прочешем все, достанем ублюдков!

– Да, мать твою, там моя девушка, – прорычал я, высунулся и тут же нырнул назад, чуть не поймав головой шальную пулю.

Перекатился в сторону и пополз, только не туда, куда двигались трейсеры, а, наоборот, по направлению к врагам. Выругался, когда очередная пуля распахала грязь прямо перед моим лицом.

– Назад! – заорал Айвэн. – Куда, завалят, дебил!

Я лишь отмахнулся. Командир трейсеров выругался.

– Кэп, назад! Мы уходим, с тобой или без тебя!

Я упрямо полз вперед.

Мне удалось преодолеть около двадцати метров, когда прямо передо мной упала, закрутившись, гладкая овальная тушка «РГД-5». Тело сработало без вмешательства разума; схватившись обеими руками за край плиты, я прыгнул, перебрасывая тело через препятствие. Приземлился неудачно, врезавшись макушкой в бетонную плиту. От удара потемнело в глазах, а еще через секунду по ушам ударил взрыв. Я оглушенно помотал головой, ощупал пальцами ссадину, на которой разошлись швы и посмотрел на испачканные красным пальцы.

Что-то подсказало мне, что оставаться на месте не стоило, поэтому я возобновил движение, загребая землю. Только вот куда именно – непонятно. Я совсем потерял ориентацию.

Выползти из дымовой завесы я так и не успел: перед лицом появились армейские ботинки с высокой шнуровкой. Я успел поднять голову в попытке разглядеть хозяина этой распространенной в Улье обувки, но успел увидеть только мелькнувшую в воздухе резиновую набойку приклада и потерял сознание.

Меня привел в себя крепкий запах солярки и низкий рык дизельного двигателя. Кое-как разлепив склеенные запекшейся кровью веки, я поднял голову и осмотрелся вокруг. Клетки, и люди в них. Пленники.

Мысли в голове перекатывались тяжело, напоминая многопудовые валуны. Ощущение было, будто вчера хорошенько так посидел в баре, отметил что-то, смешав разные сорта алкоголя, и теперь пожинаю последствия. К сожалению, дело было совсем не в этом.

Я осмотрел себя на наличие повреждений, ощупал голову, заодно отметив, что меня лишили всего имущества, включая кожаную куртку. Ладно хоть ботинки оставили.

На голове красовались две большие ссадины и шишка от приклада. В целом ничего хорошего, да и признаки подступающего сотрясения мозга у меня позитивных мыслей не вызывали. Но больше повреждений не было, меня не били, и хорошо. Черт его знает, как еще одна встряска сказалась бы на моих и так сломанных ребрах.

– Стас, – услышал я и поднял взгляд.

В клетке напротив была Сандра. Именно она звала меня, называя имя, которое я, по всем законам Улья, должен был забыть. Не знаю почему, но меня наполнило чувство облегчения. По крайней мере, моя девушка не валялась в поле с простреленной головой, не поймала грудью гранатный осколок и не была разделана на органы на месте.

Что нас скорее всего ожидало в скором времени. Но на какую-то отсрочку мы вполне могли рассчитывать. Оставалось только правильно распорядиться этим временем.

Эх, лишь бы Улей, или кто там управляет нашими судьбами, дал мне шанс… Уж я им воспользуюсь, да…

Двигатель сменил тональность, водитель явно притормаживал. Я встал с резинового коврика, которые муры заботливо постелили на пол. Заботились ублюдки, конечно, не о нас, а о машине. Кому захочется оттирать от днища кровь, мочу и блевотину?

Подойдя к маленькому зарешеченному окошку под самым потолком, я схватился за нижний край, чуть не порезав пальцы, и подтянулся, выглянув в него. В лицо ударил поток показавшегося восхитительно чистым воздуха, я жадно глотнул его и сосредоточился на том, что мне удалось увидеть.

Похоже, что мы подъезжали то ли к базе, то ли к перевалочному пункту. В том, что это была не финальная точка нашего путешествия, я не сомневался, ведь не организуют же внешники базу на какой-то заброшенной свиноферме? Нет, у них все должно быть строго: стена, вышки, техника и прочие атрибуты серьезных военных организаций.

Тут же пастораль – амбары, какое-то административное здание, даже прудик. Все любовно восстановленное, кое-где даже видны следы свежей краски. Похоже, что муры устроили здесь более-менее постоянную базу, даже забор – и тот восстановили.

Ну, а что, неплохое место. Поставил койки в администрации да ночуй себе. А загоны можно чуть-чуть модифицировать и вместо свинок вполне успешно держать там людей. Особенно если не бухать и охранение наладить.

В том, что типичного для уголовников разгула здесь не будет, я был абсолютно уверен. Чувствовалась во всем этом рука каких-то серьезных людей, не могла без таких обойтись и спланированная акция по похищению иммунных в Новограде, и нападение на конвой. Да и отстроенная база тоже о многом говорила.

Грузовик повернул, и свиноферма исчезла из поля зрения. Я разжал пальцы, мягко упал на пол, подвигал руками, разминая затекшие мышцы рук, и медленно уселся. Сейчас важно было не спровоцировать муров, дождаться, пока нас загонят в хлев, а уже потом думать, как делать оттуда ноги.

Дизель порычал еще с полминуты, после чего машина остановилась. Хлопнули двери, лязгнули засовы, и большие двери кузова открылись, впуская внутрь свет. Судя по тому, что солнце было еще высоко, мы уехали не так далеко от места нападения на конвой. Ведь не могли же мы ехать дольше суток.

Один из муров поднялся в кузов и, звеня ключами, принялся открывать замки на клетках. Впрочем, никто не пытался покинуть их без команды, потому что пятеро автоматчиков, стоявших у выхода из кузова, всем своим видом прозрачно намекали, что дергаться смысла нет.

Я готов был прикинуться шлангом и медленно и печально покинуть машину вместе с остальными, но такого шанса мне не дали. Трое муров запрыгнули в грузовик и подошли к моей клетке. Двое стали у клетки, третий с не предвещающим ничего хорошего лицом принялся ковыряться в замке. Я отошел к стенке, от греха подальше. Вот только это меня не спасло.

Мур сделал два шага вперед и резко, с оттяжкой, ударил меня по лицу. Закрываться, как и сопротивляться, смысла не было: двое с автоматами будто только этого ждали. Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело. За ударом по лицу последовал удар в пах. Я согнулся, шипя от боли, и тут же меня бросил на пол пинок в живот. Где-то в стороне вскрикнула Сандра. Меня схватили за шиворот и поволокли. Грубо выбросили из машины, и тут я понял, что в клетке была лишь разминка. Сжавшись в комок, стараясь защитить жизненно важные органы, я корчился под ударами ботинок. Били меня муры молча, стараясь не искалечить, но сделать как можно больнее. Вымещали злобу за погибших товарищей. Ну, да, а я чего ждал? Что мне тут стол накроют и тост в мою честь произнесут? Хоть бы не убили, уроды.

Избиение продолжалось около минуты, потом кто-то скомандовал прекратить. Меня подхватили под руки и куда-то потащили спиной вперед. Сквозь кровь, текущую по лицу, я увидел, как муры выгоняют из грузовика остальных пленников. Хоть бы Сандра не дергалась!

Тащили меня недолго – до административного здания. На пороге я получил еще несколько ударов, потом меня толкнули в дверь. Споткнувшись о порог, я упал на пол, чем тут же воспользовались конвоиры, снова начав меня пинать ногами.

– Хватит, – послышался низкий голос. – Мне нужно, чтобы он разговаривал, а не мычал. Поднимите его.

Меня схватили за руки и дернули вверх.

Передо мной стоял невысокий лысоватый мужик в камуфляже. Здоровый, гад! Расплющенные уши борца, перебитый несколько раз нос, близко посаженные небольшие и колючие глаза. С виду – совершенно спокоен. Это плохо. Обычно такие люди – самые опасные.

– Давайте ко мне его, – скомандовал мужик, смерив меня взглядом, развернулся и пошел по коридору. Меня больно ткнули в спину пламегасителем:

– Слышал? Двигай давай.

Прихрамывая, я пошел следом за предводителем муров. А что еще оставалось делать? Прыгнуть на него и вцепиться зубами в затылок, чтобы сдохнуть, как герой? Так даже это не получится. Опять унизительно и больно отмудохают, да и дело с концом. Я зачем-то нужен мурам, раз не убили до сих пор. И я, кажется, знаю зачем.

Вслед за борцом я вошел в небольшой, прокуренный кабинет. Главарь уселся за обшарпанный, еще советского производства стол, откинулся в глубоком кожаном кресле и сделал жест рукой. Один из муров поставил стул напротив стола, второй пихнул меня в его сторону.

– Садись, и без фокусов, – прошипел он мне на ухо. – Будешь артачиться – то, что было на улице, нежными поглаживаниями покажется.

Главарь закурил и уставился на меня. Один из муров, долговязый, одетый в камуфляжные штаны и куртку, явно из разных комплектов, подошел к столу и положил на него что-то. Что-то, ага. Мой смартфон и удостоверение. Главарь мотнул головой, и долговязый отошел к входу, став справа от меня.

Главарь полистал ксиву, глянул на смартфон и бросил его в ящик стола. Выпустил густой клуб дыма и задумчиво проговорил:

– Кэп, значит. Следователь. Так?

Я пожал плечами. А какой смысл отпираться?

– Тот самый парень, который спалил Жука с ребятами, так?

Я вздохнул, поморщившись от боли в ребрах и кивнул. Сзади послышалось злобное сопение.

– Ты, наверное, хороший следак, да, Кэп?

– Не… – Я закашлялся и продолжил: – Не очень. Я не следователь по профилю, я опер. Тут занимался чем сказали.

– И тем не менее ты смог вскрыть Жука.

– Жук, извините, был дебилом, – не смог не усмехнуться я. – Его бы и ребенок вскрыл.

Главный задумчиво покачал головой.

– Вероятно, так и есть, да. Расслабило Жука высокое покровительство.

Я сглотнул. Твою мать, чего он со мной откровенничает-то? Идиотом главарь не выглядит, чтоб лишнее болтать, а это значит… Меня прошиб холодный пот. Ну, да, логично. Вообще ничего странного. Отпускать-то меня явно не собираются. Почему бы и не поговорить? Мертвецы надежно хранят секреты.

– Ладно, Улей с ним, с Жуком. Расскажи-ка мне, Кэп, что с Носом?

Оп! А вот тут нужно быть поаккуратнее. Судя по всему, о том, что Нос прекратил свое бренное существование, муры не знают. Это вселяет надежду. На что? А хрен его знает. Но на всякий случай нужно морозиться на полную.

– Нос? Кто это?

Главный кивнул, и тут же мне по почкам прилетело ботинком. Я слетел со стула, а муры, стоявшие сзади меня, воодушевленно принялись за свое любимое занятие – пинать одного незадачливого опера. И, нужно отдать им должное, делать это они явно умели. Боль была адской, но били меня аккуратно. Ну, относительно.

– Хватит! Посадите его.

Меня подхватили и шваркнули на стул.

– Повторяю свой вопрос: что с Носом и как ты на него вышел?

– Я не знаю никакого Носа, – выдавил я сквозь боль. Процедура повторилась. Я снова оказался на полу. Чувствуя, что вот-вот потеряю сознание, я кое-как прохрипел:

– Да за что вы меня пинаете? Мне что, придумывать, что ли?

Избиение прекратилось.

– Посадите его.

Дождавшись, пока я снова займу свое место на стуле, главный снова закурил и проговорил:

– Ладно, допустим, ты говоришь правду. Откуда ты узнал о засаде на конвой?

– Да не знал я ни о какой засаде! – Я не выдержал и сплюнул кровь на пол. Пошли они! Уберут! – В конвое была моя девушка! Мы с ней поссорились сильно. Она на профилактику рвалась, а подождать, чтоб со мной ехать, не хотела. Я решил, что у нее есть кто-то, что с ним поехала. Решил проверить. Попросил знакомых трейсеров подкинуть, они в рейд уходили как раз. Догнали конвой – а там такое. Что еще делать оставалось?

По главному было видно, что он удивлен. Он задумчиво докурил, раздавил окурок в пепельнице и снова посмотрел на меня.

– Интересное кино получается. Ты хочешь сказать, что потере десятка бойцов и части товара я обязан какой-то шалаве и твоей ревности?

Я пожал плечами.

– А если я сейчас попрошу ребят приволочь эту твою девушку сюда и немного с ней поиграть, вот на этом самом столе, ты скажешь то же самое?

Я осклабился:

– С удовольствием посмотрю, как эту шлюху накажут.

Главный усмехнулся:

– Что, ты прав оказался?

Эх, прости меня, Сандра, за наговоры. Для твоего же блага.

– Угу, – буркнул я. – Тварь!

Муры сзади заржали. Главный достал фляжку, приложился к ней. Живец. Блин, я бы сейчас тоже не отказался.

– Бывает же. Ладно, парни. Я узнал все, что хотел. Уведите этого рогоносца.

– Куда его?

– Да к остальным. Пущай на зазнобу свою полюбуется, хочу, чтоб побомбило у него перед разделкой. Лох печальный. Надо же, из-за такой херни нарваться… Тихий, останься, поговорить надо.

На этот раз меня даже со стула сбрасывать не стали.

– Вставай, – проговорил один из муров, вроде как даже сочувственно. Надо же, даже здесь, в такой ситуации, мужская солидарность работает. Никому не хочется оказаться на месте доверчивого лопуха, чью барышню пилит левый штрих, пока лопух вкалывает.

Я кое-как поднялся, и, припадая на правую сторону, пошел к выходу. Дверь закрылась, конвоиры последовали за мной, а тот, со злым лицом, остался с главарем.

Я сделал несколько шагов, у меня закружилась голова, и я остановился, привалившись к стенке. Подгонять меня не стали, дали возможность прийти в себя.

Из-за двери слышался тихий разговор, прервавшийся смехом, а потом я услышал знакомое погоняло и вздрогнул:

– …неудивительно, что его Фреон поставил похищенных искать. Лучшей кандидатуры не найти. Вот же лошара!

За дверью снова засмеялись, а меня слегка пихнули в плечо.

– Давай, двигай, хорош тут обмякать.

Я сглотнул и пошел на выход.

Меня, как я и думал, повели к хлеву. Остальные были уже там, несколько муров топтались у ворот, явно чего-то ожидая.

– Эй, парни, сторожей выпустили уже? – крикнул, заставив меня вздрогнуть, один из конвоиров.

– Да вот сейчас Зоолог как раз собирается.

– Погодите, тут еще мясо, определить на постой надо.

Над переоборудованием хлева особо сильно не заморачивались: свиные загоны просто нарастили за счет грубо сваренных решеток да выкорчевали из стен трубы с автопоилками – видимо, чтобы пленные не могли использовать их в качестве оружия. Хотя что там использовать, пластик дешевый, таким разве что вены вскрыть можно, если разломать трубу. И то нужно определенную смекалку и ловкость рук проявить.

Меня втолкнули в загон, закрыв массивные двери из наваренной на остовы из стального уголка сетки.

– Бывай, олень, – гыгыкнул конвоир и поспешил выйти на улицу. За ним последовали остальные.

На секунду меня удивила поспешность, с которой муры покинули помещение, но, когда последний из них открыл дверь в дальнем углу свинарника и рванул к выходу, все стало ясно. Вот о каких сторожах речь шла, значит. Из проема показался мертвяк. И еще один. И еще. Вскоре в проходе топталась целая толпа тварей. Ну и правильно, зачем тратить время на охрану помещения изнутри, если можно закрыть пленных в клетках, а между ними выпустить толпу мертвецов. А потом расставить караульных снаружи, да и все. Вполне логично.

А если кто сможет выбраться из загона, так будет охране вкусный ужин.

Последний из муров огляделся, удовлетворенно кивнул и закрыл двери, оставляя нас наедине с тварями.

Одновременно с лязгом запираемых дверей у меня в голове созрел план.

Теперь выбраться отсюда было делом чести. Фреон… Надо же. Неужели глава Безопасности стаба мутит дела с мурами? Не хочется верить, если честно. Может, я неправильно понял слова главаря? Черт его знает. Пока не выберусь и не доберусь до Новограда – не узнаю. А чтобы выбраться, нужно действовать, несмотря на боль во всем теле.

Поморщившись, я вытянул из штанов оставленный мурами ремень, и попробовал его на излом. А ведь могли бы и забрать, и тогда было бы гораздо сложнее. Но муры – не менты в районной управе, шнурки и ремни они оставляли безбоязненно. То ли им было плевать на возможные самоубийства, то ли еще по каким-то соображениям.

– Вешаться собрался, бедолага, – заключил один из товарищей по несчастью.

Я только усмехнулся этому предположению, зашипев от боли, пронзившей грудь, нащупал под слоем кожи маленькое лезвие от складного ножа, вытащил его и принялся уже всерьез полосовать ремень. После похищения людьми Жука я поклялся, что больше не окажусь в Улье без хоть каких-нибудь инструментов, и заморочился, убив целый вечер на то, чтобы превратить стандартный ремень в набор для выживания. Конечно, шансов на то, что мне его оставят при похищении, было немного, но больше я ничего придумать не смог – и это сработало! Не знаю, то ли не оказалось у муров обладателя рентгеновского зрения, как у Супермена, то ли просто не догадались проверить… Да пофиг, на самом деле главное – результат. Будь они внимательнее, вышло бы печальнее, а так хоть какая-то надежда есть. Не зря я озаботился в свое время модернизацией ремня, хоть и ловил сам себя на том несколько раз, что затея бесперспективная – шансов остаться без ремня при пленении очень высоки. Впрочем, с таким же успехом можно остаться и без обуви, к тому же до сапожника мне далеко и трюки Джеймса Бонда с пистолетами из каблуков туфель я точно не повторю.

Пять минут работы – и я остался без ремня. Зато теперь у меня на ладони лежали несколько споранов, лезвие ножа и – самое главное – набор универсальных отмычек.

Иногда хорошо стать жертвой похищения. Вырабатывает предусмотрительность.

Похоже, что на замках ублюдки сэкономили, потому что даже моих не особо выдающихся умений хватило, чтобы справиться с куском дерьма, на который была закрыта дверь нашего загона. Была бы у меня масленка, чтобы смазать внутренности этого навесного недоразумения, справился б еще быстрее, а так пришлось повозиться, прежде чем дужка выскользнула из паза.

Вывернув руку под неестественным углом, я вытащил дужку из проушин и уронил замок на землю. Посмотрел на беснующихся от запаха живых людей зараженных, покачал головой. После памятной поездки в багажнике мне еще ни разу не приходилось пользоваться даром. Да и живца у меня с собой не имелось, так что был риск свалиться в обморок, сведя на нет все начинания.

Но это лучше, чем просто сидеть в клетке и ждать смерти. Так, как там в прошлый раз работало? «В моем мире только свет, свет, свет, в моем мире всех вас нет, нет, нет», – заиграла в голове услышанная как-то песенка. Правда, здесь немного наоборот: это меня не должно существовать для зараженных. Меня здесь нет, тут пустое место, совсем никого и ничего. Абсолютно. Просто пустота. Вы меня не видите и не ощущаете… Не знаю, внушал ли я это тварям или просто создавал необходимый настрой для себя. Я даже зажмурился, представив себя невидимкой, постоял так несколько секунд и открыл глаза. Ладно, чего ждать? Пан или пропал! Глубоко вдохнув, я толкнул в сторону створку и медленно вышел из загона, закрыв за собой проход. Подобрал с пола замок и сунул дужку в проушины, защелкнув его.

– Ты чего? – спросил один из мужиков, до этого сидевших в прострации, внезапно подняв взгляд. – Ты зачем нас запер? Один выбраться решил, нас здесь бросить?

– А ты через тварей пройдешь? – прошептал я ему. – На меня они не отреагируют, а вас в клочья порвут. Тихо сиди, я постараюсь что-нибудь придумать.

– Братишка, я не хочу умирать, нас же на органы порежут, – проговорил он.

– Да, – послышался голос с противоположной стороны.

– Не бросай, парень, – вторил ему еще кто-то.

Последнее, что мне было нужно, чтобы пленные подняли шум. Как ни странно, но спасла положение Сандра.

– Заткнитесь, болваны, – прошипела она сквозь зубы. – Это мой парень, и он точно вернется. А если сейчас на шум придут муры, то шансов уже ни у кого не будет.

Я, конечно, знал, что моя девочка боевая, но никогда не думал, что настолько. Не знаю почему, но ее послушались, и возмущенный ропот толпы пошел на спад. Теперь я мог быть спокоен хотя бы за тылы.

Развернувшись, я нос к носу столкнулся с одним из зараженных. Сердце ушло в пятки, но тварь на меня никак не реагировала. Я постоял несколько секунд перед зараженным – ничего. Работает! Отлично! Я сделал аккуратный шаг в сторону и обошел пустыша.

Таким же макаром я миновал других пустышей, стоящих между мной и целью – воротами. Твари урчали, кидались на клетки с людьми, но на меня не реагировали. Вот сейчас я пожалел, что больше не экспериментировал с даром. Я ведь так и не знаю, сколько времени он будет действовать! А если прекратит вот прямо сейчас?

Я прогнал из головы очень реалистичную картинку себя любимого, раздираемого толпой пустышей. Меня здесь нет. Я невидим. Пустое место. Ноль. Зеро.

Добравшись до ворот, я посмотрел наверх. Под самой двускатной крышей было достаточно большое круглое отверстие. Насколько я понимаю, когда-то в нем стоял вентилятор. Исчез он скорее всего еще до попадания кластера в Улей и превращения его в стаб. И это было хорошо. Отверстие было достаточно большим, чтобы я смог протиснуть в него свое тощее тело.

Я ухватился за ворота. Гуляют, ходуном ходят створки. Это плохо. Придется очень аккуратно лезть, чтобы не греметь. С сомнением взглянув на свои ботинки, я разулся, оставшись в одних носках. Воевать босиком – то еще удовольствие, а вот лезть будет проще. А для меня сейчас это важнее.

Впрочем, залезть наверх оказалось не так уж и трудно: глаза боятся, а руки делают. Поставив ногу на проушины замка (и зачем они внутри?), аккуратно взялся за верхнюю перекладину ворот, подтянулся, замер…

Ворота качнулись и едва слышно грюкнули. Я даже дыхание задержал на время. Но нет, никакой реакции. Хорошо, идем дальше. Вторая нога, еще подтянуться… Оп! Вот я и держусь за окно. Так, теперь надо аккуратно выглянуть, убедиться, что нет поста напротив сарая.

Муров с моей позиции видно не было. Я вскарабкался на окно, схватился за край крыши, подтянулся и выбрался наверх. Шифер на крыше был древним, как дерьмо мамонта, но под руками не раскрошился. И то хорошо. Я глянул вниз и почувствовал, как у меня закружилась голова. Спуститься безопасно с почти пятиметровой высоты у меня не вышло бы при всем желании. Но это я сейчас в верхней точке. А вот если немного опуститься по двухскатке, там будет уже не так жестко.

Я повернулся и пополз, царапая кожу шифером. Добрался до края примерно посередине сарая, глянул вниз.

Тут пониже, метра два с половиной, наверное. Даже с такой высоты если неудачно приземлишься – можно ногу и вывихнуть, и сломать. Да и шум будет наверняка. А шуметь мне не хотелось бы… С другой стороны, беснующиеся зараженные в хлеву производят столько шума, что, по идее, мое приземление и не должно остаться замеченным. Ладно, чего тут ждать. Я сел на край крыши, оттолкнулся и прыгнул вниз.

Иссушенная, растрескавшаяся земля больно ударила в ноги, я не удержал равновесие и завалился на бок. В первые секунды мне показалось, что я отбил себе ноги, зато получилось достаточно тихо. По крайней мере, никто не бежал проверять, что это за шум, никто не кричал и не поднимал тревогу. И это хорошо.

Я быстро огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного и медленно пошел вдоль здания. Перед тем как что-то планировать, нужно было взять языка.

Хотя что планировать? Как освободить всех пленных? Даже если взломать все замки, что займет не меньше часа, мне банально не на чем вывезти людей. Даже если предположить, что мне удастся захватить транспорт, меня быстро догонят и заставят остановиться. Если, конечно, не вывести из строя весь остальной транспорт муров, но это мне виделось малореалистичным. Плюс не стоит забывать о мертвяках. Что с ними делать? Загнать в комнату, где их держали до этого? Честно говоря, слабо представляю, как это реализовать.

Найти ключи? Может, уж сразу перебить всех муров, да и дело с концом? Я усмехнулся своим мыслям. Ага, сейчас, вырежет он всех, супермен, блин. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

На глаза мне попалась перекошенная деревянная будка самого обычного туалета. Судя по газетам и даже туалетной бумаге, которую я видел через открытую дверь, туалетом пользовались. То есть это самое подходящее место, чтобы взять «языка». Оставалось только занять позицию да дождаться, пока жертва отправится по нужде.

Весьма кстати оказались кусты, росшие вокруг туалета. Очевидно, что когда-то с ними боролись, но из-за того, что этот участок со временем не обновлялся, растительность напирала все сильнее и в итоге победила. Я занял позицию в кустах, огляделся – все хорошо, меня не видно. Вот только была одна проблемка: туалет был далеко не «био», и дерьмом здесь воняло знатно. Одно из двух: или я здесь долго не высижу, или принюхаюсь и притерплюсь к запаху.

К счастью, долго ждать не пришлось, и очень скоро на дорожке к сортиру показался один из муров. На лице – едва сдерживаемое нетерпение, походка – характерная. Засранец, короче говоря.

Когда он остановился, чтобы потянуть на себя дверь, я бесшумно оказался сзади и приставил к его горлу лезвие. Так, чтобы он не видел, что оружие, которым я ему угрожаю, больше похоже на точилку для карандашей.

– Не будешь шуметь и ответишь на все вопросы – будешь жить, понял? – спросил я у парня.

– Да, – ответил он.

Судя по запаху коньяка, муры бухали. Это немного не укладывалось в мое представление об этой бригаде, они все же создавали совсем другое впечатление. Хотя… Черт его знает, с одной стороны, конечно, банда – не армия, а с другой… Уж очень профессионально они действовали и в городе, и во время засады. Хотя, если они сейчас перепьются и дадут мне беспрепятственно сбежать и увести с собой людей, – будет очень хорошо.

– Внутрь, – приказал я. – Давай заходи.

Через секунду мы оказались вдвоем в тесном помещении. Запах говна усилился, но я все равно заставил своего «языка» закрыть дверь на щеколду. Не хватало еще, чтоб меня застали в туалете с мужиком…

Я наклонился и вынул из кобуры на бедре парня пистолет. На первый взгляд он показался мне похожим на «АПС», но я не стал разбираться, просто сунул его сзади за пояс. Из ножен на другой стороне ремня достал солидных размеров нож и сразу заменил им свое импровизированное оружие.

– Как зовут?

– Хромой, – ответил он, облизнув пересохшие от страха губы.

– Не похож, – заметил я. – Шел вроде ровно.

– Это от фамилии, – зачем-то принялся объяснять парень, но был быстро прерван.

– Мне не важно. Жить хочешь, Хромой? Тогда внимательно слушай и отвечай на вопросы, понял? Сколько человек на базе сейчас?

– Человек тридцать, – ответил он. – Остальные товар привезли и уехали. Но скоро должны вернуться.

Кто вы такие?

– Люди. – Парень сглотнул. Видимо, прикосновение холодной стали к горлу доставляло ему дискомфорт. – Самые разные.

– Люди, ага, – буркнул я, но вступать в полемику с пленным не стал. – На кого работаете?

– Не знаю…

– Врешь.

– Честно не знаю. – Он мелко-мелко задрожал. – У нас главный – Морда. С кем он дела ведет – не знаю… Меня в курс дела не вводят.

– Ладно… Чем сейчас люди на базе заняты?

– Кто как. Человек десять в караулах, туда-сюда ходят. Морда у себя в кабинете заперся, но он каждый раз так. Остальные бухают.

– Празднуете, прям с утра пораньше?

– Морда пацанов помянуть разрешил. Нам все равно еще сутки на жопе сидеть, пока второй отряд не приедет. Потом вроде как повезем мясо к клиенту. Не знаю точно, Морда сказал, чтоб завтра к обеду все как стеклышки были.

– Понятно… – Ну, пьют так пьют, нашим легче. – Где взять ключи от клеток?

– Нигде, – мотнул он головой по привычке и снова сглотнул. – Комплект один, только у Морды. Чтобы никому по пьяни в голову не пришло до баб домогаться.

– Черт… Как вы загоняете зараженных во вторую комнату?

– Никак, это расходный материал. Их каждый раз расстреливают, а потом партию новых покупают. Они все равно больше двух недель не живут без живого мяса, дохнут.

Кто-то дернул дверцу туалета так, что она чуть не слетела с петель. Потом, похоже, до незваного визитера дошло, что это не очень-то вежливо, и он зачем-то решил постучать.

– Спровадь его, – прошептал я Хромому на ухо. – Живо, или тебе кровь пустить?

– Куда ломишься? Занято! – проорал парень. Похоже, я перестарался с запугиванием, потому что от страха мур заголосил с такой силой, что у меня зазвенело в ушах.

– Хромой, ты? – спросили с той стороны.

– Да, – ответил парень.

– Че ты там делаешь так долго?

– Кроссворды решаю, блин. – Парень, похоже, вошел в роль. – Тушняк хреновый попался, сейчас все кишки высру.

– Потому что спиртом надо запивать, как пацан, а не коньяками своими. – Визитер хохотнул. – Че там, долго еще?

– Ты не дождешься точно.

– Блин, придется к другой будке идти. Вот придумали же, нельзя прямо в кустах навалить… Культура.

– Ага, давай, наваливай, чтобы тебя потом Морда мордой в собственное говно макнул.

– Твоя правда. Ладно, давай там, засранец.

Я сжал зубы. Почему-то на секунду мне подумалось, что визитер сейчас попросту расстреляет нас с «языком» прямо через пластиковую стенку туалета. Но с улицы были слышны только звуки шагов, да и те очень быстро стихли вдали.

– Машины где стоят?

– Под открытым небом, прямо перед складом припаркованы. Там сейчас их не густо – две фуры, два микроавтобуса, три пикапа.

– Охрана?

– Двор охраняют восемь человек. Четверо вдоль стен бродят, еще двое на шлагбауме у въезда. – Остановился на секунду и добавил: – Последние двое охраняют склады. Бараки с пленными не охраняют.

– Ага, – кивнул я больше своим мыслям, чем ему. – Я заметил. Далеко до Новограда?

– Да километров двести, это как минимум, – ответил парень.

Охренеть. Однако далеко нас забросило. И как потом домой-то добираться? Хотя… Сначала нужно сделать, чтоб это самое «потом» наступило вообще.

– Ладно, спасибо, – поблагодарил я парня.

– Не убьешь же? – с надеждой спросил «язык». – Я все рассказал…

– Нет, – соврал я, зажимая Хромому рот и перехватывая ему горло ножом, зажатым в правой руке.

Впервые мне приходилось резать живого человека, но рука не дрогнула. Да и человек ли это? Не факт, далеко не факт. Хромой задергался, на дверь туалета брызнула кровь, потом он обмяк, раздался странный звук, и дерьмом запахло еще сильнее.

Я выругался про себя и аккуратно опустил мертвое тело на пол кабинки. Все-таки обосрался. Что-то не подумал я об этом, не зря же он в сортир бежал.

Быстрый обыск сделал меня обладателем странной набедренной кобуры, глушителем к «стечкину», который оказался его бесшумной модификацией – «АПБ», запасным магазином и небольшой фляжкой, в которой, судя по запаху грибов, плескался живец. Ботинки не подошли, малы, а я уж лучше босиком побегаю, чем собью себе ноги. Да и что-то подсказывало мне, что шансов прибарахлиться будет еще достаточно.

Я медленно накрутил глушитель на пистолет, посмотрел на труп и поморщился. Вот что-то совсем мне не улыбалось, чтобы его здесь нашли отправившиеся на оправку муры. Пришлось потратить еще пару минут, чтобы оттащить тело в кусты. Правда, кровь на двери и полу все равно никуда не денется, но это уже издержки, тут ничего не поделаешь.

Закончив с телом, я двинулся к зданию, за которым, по идее, была стоянка – нужно было разведать обстановку. К административному строению, которое муры использовали как казарму, подходить не стал, уж слишком это было рискованно.

Я обошел здание стороной, привинтил глушитель к пистолету и высунулся за угол. Да, Хромой не обманул. Действительно, стоят два микроавтобуса, две… Ну, не то чтоб прям фуры-длинномеры, видимо, у Хромого свои представления о длинномерных грузовиках, но большие машины, да. И дальше просматриваются пикапы. Один из них припаркован чуть поодаль, возле «казармы», как бы дежурная машина, да. И охрана есть. Один из муров стоял, привалившись к стене достаточно большого деревянного сарая. И мне почему-то показалось, что охраняет он вовсе не стоянку – как-то даже не смотрел он в ту сторону. Но выглядел, увы, трезвым и даже сосредоточенным.

Я задумался. Выйти и расстрелять сразу? Далековато, «АПБ» хоть и точный, но я не самый лучший стрелок. Или подбежать, свалить, а потом уже застрелить? Не, крикнуть успеет. Или заметит и нашпигует свинцом. Попробовать обойти и подкрасться сзади? Или…

«В моем мире только свет…»

Я сделал шаг в сторону и отлепился от стены. Часовой не реагировал. Шаг, еще один. Все спокойно. Мур поднял голову и посмотрел прямо на меня. Сердце трепыхнулось в груди, ладони взмокли от пота. Часовой перевел взгляд куда-то на угол здания и принялся задумчиво ковыряться в носу. Сработало!

Получается, мой дар работает не только на мертвяков – и это отличная новость! Блин, если выберусь – буду развивать, благо знахарка собственная имеется. Пофиг, сижу в стабе, не сижу – это Улей, и, как показывает практика, даже будучи обычным следаком, то и дело попадаешь в полную задницу, так что нормально работающий и «прокачанный» до упора стелс ой как пригодиться может!

Дальше все было очень просто. Я прошел половину расстояния, отделявшего меня от охранника, поднял пистолет и выстрелил короткой очередью. Глушитель сработал хорошо, но мне все равно показалось, что звук выстрелов прогремел на все окрестности. Постоял, послушал – ничего. У страха глаза велики. Подойдя к распластавшемуся на земле парню, поймавшему очередь грудью и пускающему теперь кровавые пузыри, я «проконтролировал» его в голову и быстро обыскал. В результате разжился мешочком с пятью споранами, хорошими армейскими ботинками, явно нерусского производства, и неплохими наручными часами в милитари-стиле. Автомат брать пока не стал, уж очень был велик риск нашуметь, а если уж я подниму по тревоге три десятка стволов, то мне даже пулемет не поможет.

Так, что-то меня сушит. Надо бы живца глотнуть трофейного.

Вкуса живец был преотвратнейшего, в число великих живцеделов ныне покойный Хромой точно не входил. Однако с главной задачей напиток справлялся уверенно: жажда отступила, а пока еще только намечающаяся головная боль исчезла, будто и не было. Хорошо. Так. Что дальше? Дальше – было бы хорошо выяснить, что именно тут охраняют муры. Вдруг полезное что-нибудь? Да и зачистить местность надо бы. Сарай, из которого я сбежал, отсюда не был виден, его скрывало административное здание, так что, по идее, часовой мне большой помехой не был, но чем больше врагов я уничтожу – тем меньше их соответственно останется. Так что, хоть вероятность того, что кто-то поднимет тревогу, наткнувшись на трупы или кровь в туалете, и повышается с каждой минутой, придется потратить еще немного времени.

Я прошел вдоль стенки, выглянул и увидел еще одного охранника. Этот уже нес службу как положено, стоял на посту, бдел. Ну, так, как он сам для себя это представлял. Когда я высунулся, он как раз шел к противоположному концу стены, повернувшись ко мне спиной. Особенно не раздумывая, я поднял «АПБ» и в тот момент, когда мур оказался скрыт от административного здания грузовиком, стоящим на стоянке, выстрелил ему в спину.

Подхватить тело я успел еще до того, как оно упало на землю. Уложил на землю, уже привычно обшмонал. Складной нож, «макаров» в кобуре, который я даже доставать оттуда не стал, и – ключи. Насколько понимаю, от этого самого склада, который он и охранял. Прекрасно. И тела спрячу, и посмотрю, чего там.

Ключ подобрать удалось быстро. Я затащил тела в склад, выпрямился, огляделся – и едва не присвистнул. Да, кто бы ни снабжал муров, делал он это основательно. А если это все еще и окупалось…

До этого момента я даже не представлял, куда влез. Склад был просто забит оружием. Теперь понятно, почему его охраняли лучше, чем «мясо». Иммунных можно еще наловить, а вот с оружием в Улье сложнее. Особенно – с таким.

Вдоль стен стояли ящики, выкрашенные «шаровой» краской, с понятными не очень маркировками явно армейского происхождения. Крышки большинства ящиков были открыты, будто кто-то демонстрировал содержимое. Впрочем, возможно, оно так и было. Отчего не похвастаться таким богатством?

Автоматы Калашникова каких-то незнакомых модификаций, бесшумные «ВАЛы», ручные пулеметы, снайперские винтовки неведомых мне моделей, ящики с выстрелами к гранатометам… А это что? Мать твою, минометы! Ну ни хрена себе – муры! Не каждая команда стронгов такое вооружение имеет!

Минуту назад я торопился, опасаясь, что кто-то найдет трупы, но, раз уж такая ситуация, нельзя не задержаться и немного не прибарахлиться.

У охранника я не взял автомат, потому что счел его бесполезным на фоне бесшумного «АПС». Сейчас – другое дело. Я подобрал себе «ВАЛ», дернул затвор, вхолостую щелкнул спуском. Конечно, пока не выстрелишь, не узнаешь, все ли с автоматом нормально, тем более что с его конструкцией я не знаком и мне еще придется учиться. Но, с другой стороны, зачем мурам хранить сломанное оружие?

Натянул на себя знакомый еще по службе в полиции легкий бронежилет скрытого ношения, подобрал разгрузку, в карманы которой напихал магазинов под автомат, вперемешку с СП-6 и СП-5. Потом взял рюкзак и кинул на дно сразу несколько пачек, а то черт его знает, когда еще получится прибарахлиться. Туда же отправил несколько пачек патронов для «АПБ», найденных в соседнем ящике. Теперь бы едой еще разжиться.

Пайки у муров были незнакомые, с латинской аббревиатурой MRE. Нет, оно понятно, что это «еда, готовая к употреблению», просто мне никогда не приходилось до этого есть иностранных пайков. Впотьмах разглядев, что один пакет предполагается на один прием пищи, я решил взять сразу четыре. В крайнем случае мы с Сандрой можем обойтись и одним обедом в сутки, до этого же ели хорошо.

Найденное в стоявшем в углу железном ящике повергло меня в ступор. Полукилограммовые блоки, завернутые в полиэтилен, терпко пахнущие миндалем, мнущиеся под пальцами. C-4. Одной такой штуки хватит если не на то, чтобы полностью уничтожить грузовую машину, то, по крайней мере, сделать ее непригодной для дальнейшего использования. Если верить фильмам.

Черт, не сапер я совсем. Взорвусь ведь, напутаю что-нибудь, да разбросает мои кишочки по всей округе. Жаль, жаль.

В соседнем сундуке оказались капсюли-детонаторы с уже навинченными дистанционными взрывателями и таймерами, пульты радиоуправления. Черт, вот зачем им вся эта хрень? Они, что, город брать собрались?

И я на секунду застыл в изумлении, не в состоянии поверить, что мысль, которая пришла ко мне в голову, могла быть правильной. А ведь действительно, что, если они собирались брать Новоград? У них тут целая армия народа, вооружения на еще большую толпу. Только бронетехники не хватает, но она может вполне в другом месте стоять… Оружие все собиралось с бору по сосенке, это хорошо видно, но одна общая черта у всего, собранного в ангаре, все же была: все это оружие было абсолютно бесполезно против зараженных, но отлично работало против людей. Дьявол! Кажется, я угадал.

Надо было торопиться, предупредить людей, может быть, как-то помешать ублюдкам. Помешать… Помешать…

На секунду появилась мысль намазать пластитом стены административного здания, которое ублюдки оборудовали под казарму. Подорвать бы их всех, отправить в ад на реактивной тяге. Только вот пришлось отогнать эту безумную идею. Не умею я взрывчаткой пользоваться, хоть убей. Но придумать что-то нужно, устроить как можно больше хаоса, отвлечь врагов, чтобы под шумок увести людей. Что я могу сделать? Ха, а ведь могу кое-что.

Стараясь действовать как можно тише, я разломал несколько ящиков, обычных, не оружейных, из тонких реек, нагроможденных в углу, надрал картона с упаковок, набросал мешков, выбрав те, что посуше. Получилась внушительная куча, которую я разделил на четыре равные части и пристроил у ящиков с патронами в разных сторонах ангара. Ну-с, господа муры, думаю, вам будет весело.

Еще раз осмотрел склад, но не нашел больше ничего, что могло оказаться полезным, хоть руки тянулись набить рюкзак ненужным сейчас барахлом. Хотя стоп! Гранаты! Пригодятся, ага. Так, кажется, все. Ну, начнем.

Я достал зажигалку, найденную в кармане охранника, чиркнул колесиком, высекая искру, и поджег дальнюю от меня кучу. Быстро прошел по ангару, поджигая остальные, убедился, что пламя не погаснет, и вышел на улицу.

Нужно было торопиться. Я не знал, сколько точно времени пройдет до того момента, как пламя займется по-настоящему и как быстро муры его обнаружат. По пути к сараю с запертыми в клетках людьми пробежал мимо пожарного щита, на котором из необходимого инвентаря осталось только конусное ведро. Жаль не было лома, универсальная штука, могла бы сейчас пригодиться. Стоп! Лом!

Я вспомнил, что видел его у склада. Пришлось вернуться, чтобы прихватить с собой увесистую железяку, иначе как вскрывать замки? Заодно, подумав, забрал-таки «макаров» и оба автомата у часовых. Пригодятся.

Остаток пути до зданий, где держали пленных, прошел без приключений. Часовых здесь не было. Странно и глупо. Ну и черт с ним. Так, быстрее нужно! Я пристроил лом к металлической полосе, на которой держался навесной замок, и как следует нажал. Есть! С треском выдираемых из дерева гвоздей, полоса подалась. Громко-то как!

Еще несколько рывков – и ворота распахнулись. Я бросил лом и вжал в плечо приклад автомата. Поехали!

– Лягте на пол! – скомандовал я. Мало ли, срикошетит пуля, завалю еще кого. Этого только не хватало.

Люди послушались. Видимо, увидели забрезжившую надежду и не стали пререкаться. Тем лучше.

Сейчас, когда дар не работал, зараженные моментально навелись на меня, потянувшись к выходу из сарая. Я прицелился в ближайшего, потянул спуск…

Автомат был хорош, да и я старался изо всех сил, стараясь перебить тварей как можно быстрее и не расходуя зря патроны. Получилось. Я сплоховал только один раз, когда один из мертвяков очень уж неожиданно ускорился, пришлось полоснуть неприцельной очередью. Но достал все же, и даже никого не зацепил. Правда, руки тряслись ощутимо, да и колени как ватные стали.

Я сделал шаг назад и потянул на себя створку ворот. Пусть хотя бы издали кажется, что здесь все нормально. После подхватил лом, подскочил к клетке, в которой удерживали Сандру, и одним движением сорвал хлипкий замок. Сунул лом выскочившему первым мужику:

– Освобождай остальных. Быстро!

Мужик кочевряжиться не стал. Еще двоим я вручил автоматы.

– Пользоваться умеете?

Глупый вопрос. В Улье все так или иначе умеют.

– Прикрывайте остальных! И не шумите!

Скрипнул створка, и я резко развернулся на звук. Твою мать!

– Какого хрена… – протянул, поднимая автомат, один из муров, видимо, услышавший во время обхода посторонние звуки. Договорить фразу я ему не дал, выстрелив прямо в лицо. Вот только и мур успел нажать на спусковой крючок. Мой выстрел сбил ему прицел, и в меня он не попал. А вот мужичку, помогавшему выбраться дородной барышне, видимо, его подруге, не повезло: шальная пуля попала ему прямо в висок, и мужик свалился замертво. Барышня, к ногам которой свалился ее мужчина, прижала ладони к лицу, открыла рот, и громко завизжала.

Моральная проблема, мучившая меня последние несколько минут, разрешилась сама собой. Я понял, что с этими людьми мне не уйти, меня попросту убьют. Меня и мою девушку тоже. А значит, что весь этот риск был напрасным. Никто не доберется до Новограда и не расскажет о том, что на стаб скорее всего готовится нападение. Муры добьются своего, и прервется еще очень большое количество жизней. Причем прервется мучительно и страшно. А допустить этого я не могу.

Вопль барышни заглушил звук взрыва, донесшийся со стороны ангара-склада, на улице кто-то заорал, и я понял, что времени у нас не осталось. Огонь добрался до боеприпасов, и сейчас весь двор будет заполнен мечущимися мурами. А на фоне стрельбы и воплей этой дуры…

– Сандра! – Я схватил девушку за руку. – Уходим!

– А… А как остальные? – Знахарка растерянно посмотрела на постепенно выбирающихся из клеток людей.

– Остальные разберутся без нас. Я и так сделал больше, чем мог.

– Но там Клаудиа, Вики… – начала перечислять имена подружек Сандра.

– Сандра. – Я посмотрел девушке прямо в глаза. – Мы. Уходим. Сейчас же.

Видимо, что-то такое она в моем взгляде увидела, потому что коротко кивнула. Я подскочил к мужику с автоматом, держащему на прицеле вход.

– Уходите быстрее. И лучше пешком, не по дороге. Мурам сейчас будет не до вас. Разбейтесь на группы. Так больше шансов.

– Ты с нами не идешь? – спросил мужик. – Больше шансов…

– У меня дела, – отрезал я. – Все, Сандра, уходим.

Я подошел к воротам, выглянул, убедился в том, что прямо сейчас никого рядом с сараем нет, и кивнул девушке.

Та тяжело вздохнула, бросила последний взгляд на оставляемых людей и покорно пошла за мной.

Теперь нужно было убраться с базы.

Бегать через лес тяжело. Особенно когда, так сказать, экипировка совсем для этого не подходит и сам ты далеко не спортсмен, еще и до мозга костей городской житель. Корни деревьев, ямки, будто специально замаскированные недоброжелателями, сосновые шишки, камни… Короче, когда спустя полчаса, в течение которых мы то бежали, то, отдуваясь, ковыляли, пытаясь восстановить дыхание, на глаза попалась убитая грунтовка, рассекающая сосновый лес, я махнул на все рукой и свернул на нее.

Положение было хуже некуда. Между нами и Новоградом было больше двух сотен километров, из оружия только «ВАЛ» да «АПБ», так как взять что-то еще для Сандры я не догадался… Да на самом деле даже не подумал, потому что не считал девушку боевой единицей. Как ни крути, но какой-то бытовой сексизм во мне присутствовал, и избавиться от него никак не получалось.

Но, так-то ладно, отдал я ей пистолет, лишь бы теперь не выронила от страха. Потом проверил «ВАЛ». С ним все было вроде как хорошо, автомат исправно посылал в цель пули. А до чистки еще дожить надо.

На самом деле – нормально. Другое оружие могло бы нам понадобиться, только наткнись мы на серьезных зараженных, вот только, думаю, оно нам не помогло бы. Схарчили бы, да и весь сказ. А так и лишнего веса нет, и чувствуешь себя более-менее уверенно. Ну, и застрелиться всегда можно, да.

Хуже было другое. Мы понятия не имели, куда нужно идти, а вот то, что такое расстояние на своих двоих преодолеть попросту нереально, наоборот, понимали очень хорошо. Чтобы пройти столько, нужно было как минимум дня четыре, а с учетом того, что шли мы отнюдь не по прямой и ровной дороге, то и всю неделю, пожалуй. Не дойдем мы так никуда, городские мальчик с девочкой, следак и знахарка, покидающие асфальтированный, безопасный и хорошо защищенный стаб только для профилактики «трясучки». Угодим в кисляк и попадем под откат или на рубера наткнемся, который нас с удовольствием употребит в пищу.

Даже если ты на Большой земле решишься пройти такое расстояние пешком, то с вероятностью процентов в семьдесят до места не дойдешь. Умереть в дороге можно кучей разных способов: быть сбитым проезжающей машиной, упасть в темноте в оставленную дорожниками яму и сломать шею, свалиться с моста и утонуть в реке, быть разорванным стаей бродячих собак, ненавидящих людей за предательство. Да и любой встреченный человек может оказаться тем еще волком и пробить тебе голову поленом за тощий кошелек. А потом бросить в той же канаве.

В Улье же вероятность умереть, не добравшись до намеченной цели, стремилась к единице. И сдохнуть тут можно было кучей способов, придумать которые моя слабая человеческая фантазия была не в состоянии.

А еще за нами отправили погоню. Я не видел их, потому что иначе уже наверняка был бы мертв, но твердо знал: за нами идут. Понятия не имею, что это: обострившееся до предела чутье, дар Улья, проявившийся вне очереди, или простая логика. Как им не пойти за нами, если я сжег склад с оружием, за утерю которого, как мне кажется, мурам очень серьезно вломят, а потом еще и пленных выпустил, воспользовавшись творившейся там суматохой? Я уверен, что Морда, или кто там у этих ублюдков за главного, уже успел навести порядок. Народ, который я освободил, от нас недалеко ушел: такие же городские. Сомневаюсь, что все чисто ушли. Вообще ни минуты на это не рассчитывал. Да, я сволочь и урод, решил купить нам с Сандрой немного времени ценой жизни других. Но давайте смотреть правде в глаза: всей толпой шансов не было вообще ни у кого. А хотя бы кто-то должен добраться до Новограда и рассказать, что вокруг него происходит. И лучше, если это сделает тот, кто в этой всей каше уже достаточно давно и, кажется, немного даже успел разобраться, что происходит и чем это грозит стабу. Лично я другой кандидатуры, которая подходила бы больше, чем моя собственная, не знал.

Вот только теперь нужно сделать так, чтобы этот мой поступок был оправданным, а это будет непросто, потому что муры тоже не дураки. А если еще успели кого из пленников ножами пощекотать, то точно знают, кто заварил всю кашу у них на базе. Сложили два и два, еще раз пересмотрели шитую белыми нитками версию с моим появлением во главе отряда трейсеров, смекнули, что все это «бжжж» неспроста… Блин, короче, даже думать дальше не хочу. Муры должны все силы кинуть на наши поиски. Потому что свидетелей в таких делах оставлять нельзя ни в коем случае. И дело даже не в мести. Просто я – единственный, кто знает хоть что-то о планах этих ублюдков. И, если мне удастся добраться до Новограда живым, то все. На их планах можно будет ставить крест.

Короче, что-то мне подсказывало, что ублюдки от нас не отстанут.

По грунтовке мы двигались очень быстрым шагом, почти что бегом. Я видел, что девушка измучена таким темпом, но не мог ничего поделать. Погоня, может быть, и отстала от нас, но вряд ли больше чем на полчаса. А в том, что среди них были опытные следопыты, сомнений не было. Нельзя охотиться на людей хотя бы в течение года и не поднатореть в чтении следов настолько, чтобы пройти за ломящейся со всех ног парой.

Можно было, конечно, попробовать сделать петлю, сбросив «хвост», но я думал, что мы таким образом скорее заблудимся.

Хотя, куда дальше-то?

– Кэп, – простонала девушка. – Я не могу больше. Ноги как ватные, скоро падать начну.

– Ну, еще немного, – приободрил я ее. – Скоро остановимся отдохнуть.

– Ну что ты врешь? – спросила она, и тут же споткнулась, чуть не растянувшись на земле. Упала б, если б я вовремя не схватил ее за руку. – Не думаешь же ты, что мы найдем здесь машину…

Она обвела свободной рукой пространство вокруг нас. Да, найти машину в таком месте было бы то же самое, что отыскать в ближайших кустах рояль. Вокруг нас был сосновый лес, почему-то пожелтевший, и грунтовка под ногами была густо засыпана опавшей хвоей. Не видел я раньше, чтобы сосны просто так ее сбрасывали, похоже, что с экологией в том месте, откуда оказался вырван этот кусок пространства, было совсем плохо. Это не вселяло оптимизма.

– Нет, здесь не найдем, – не смог не согласиться я. – Но чем быстрее мы покинем этот кластер, тем больше шансов, что в конечном итоге дойдем до того, где найдем тачку. А еще… – Я зачем-то понизил голос. – А еще дело в том, что за нами идут. И я хочу найти место, где будет удобно принять бой. Ну, или где я смогу хотя бы спрятать тебя в каком-нибудь подвале.

– Что? – Сандра вновь зашагала ровно, будто вся ее усталость куда-то испарилась. – Да какой бой? А если их там десять человек? Убьют же. Даже не вздумай. Давай найдем машину да уедем.

– Если найдем, – мрачно ответил я и оглянулся. Мне не нравилось, как девушка голосила, как бы женский голос не привлек к нам нежелательного внимания. – Тогда уедем. Еще километра полтора, и ты ноги в кровь собьешь, дальше идти не сможешь. Я тебя, конечно, не брошу и на себе понесу, я же герой. Только вот идти мы будем ровно в три раза медленнее, и тогда нас догонят минут через пятнадцать. И драться придется не в удобном месте, а там, где придется.

Может, она и хотела сказать, что ее отнюдь не придется нести на себе, но споткнулась о какой-то камень и только зло зашипела. Но да, лучше так. Как говорил один киноперсонаж: «Злость полезнее отчаяния».

А до отчаяния оставалось совсем недалеко.

Примерно через пять минут ходьбы лес резко закончился. Без перехода, будто ножом обрезало. Ни опушки, ни подлеска, ничего. Только что ты шел по сосновому бору, бац – и усеянная землей хвоя тут же превращалась в заросший густой и высокой травой пустырь. В принципе, Сандру можно было спрятать и здесь, но гораздо перспективнее выглядели коробки домов, видневшиеся метрах в ста от границы кластера.

Дорога, к счастью, заросла не окончательно, по ней можно было идти, хоть и приходилось делать это с утроенной осторожностью. Да и этого оказалось недостаточно, потому что, споткнувшись о наполовину вросший в грунтовку детский велосипед, я чуть не свалился на землю, пропахав ее носом.

– Машина, – показала Сандра на кусок железа, припаркованный перед первым из домов.

– Никуда уже не поедет. – Я пожал плечами.

Действительно, «ГАЗ-2402» больше напоминал клумбу, чем автомобиль. Черт, а ведь жалко, я хотел себе такую когда-то. Поставить нормальный двигатель, поменять салон, покрасить в белый цвет – и можно было бы гонять по ночной Москве и ловить преступников, представляя себя главным героем «Ртутного человека» – хита российского игропрома. Блин, даже в такой момент у меня детство в жопе все играет, надо собраться.

Не знаю, сколько для этого кластера прошло времени, но явно не больше пяти лет. Видимо, не стаб, а просто замерший кластер. Или очень-очень медленный, что, правда, маловероятно. Как ни крути, и дома выглядели более-менее целыми, и даже стекла в рамах кое-где виднелись. Правда, ворота покосились и дворы наверняка заросли наглухо.

Чтобы подтвердить свою догадку, я встал на носки, схватившись за верхний край ворот, и подтянулся. Край металлического листа тут же впился мне в кожу, сдирая ее до крови; я, выругавшись, спрыгнул и увидел на ладонях помимо крови следы ржавчины. М-да, ну и дела. Вот только столбняка мне в данный момент для полного счастья и не хватало. Вот, молодец, предусмотрительный, собрался, даже броник натянул, гений. А о защите рук не подумал.

Кстати, первое, что мне здесь сказали, – чтобы я не жрал вздувшихся и испорченных консервов. Потому что ботулотоксин для нас – смерть. А вот что с токсинами столбняка, тоже убивают или, как большинство возбудителей всякой дряни, бессильно пасуют перед нашим бешеным иммунитетом?

Можно было, конечно, у Сандры спросить, только вот ее вид совсем не располагал к расспросам. Ну, ничего. Все же что-то, дающее надежду, мы нашли.

В первый дом на улице я лезть не собирался, это было бы слишком глупо. Выбрав четвертый из стоявших в одном ряду, я подошел к воротам с трудом повернул ручку, открывающую запор и, кряхтя от натуги, потянул на себя калитку. С оглушительным скрежетом провернулись проржавевшие петли.

Насчет того, что двор зарос, я не ошибся, действительно, почти все пространство между домом, хозяйственными постройками и баней густо заросло крапивой. Тяжело вздохнув, я двинулся к крыльцу, стараясь идти так, чтобы оставлять как можно меньше следов. Хотя толку…

Забрав у спутницы пистолет, я взял его на изготовку и постарался как можно мягче шагнуть в дверной проем. Кстати, как ни странно, но створка оказалась приоткрыта, а вот ворота наоборот. Наверное, хозяин дома, понявший, что происходит нечто неправильное, ушел огородами. Как бы не наткнуться на него, говорят, в таких вот «замерших» кластерах любят селиться горошники средней руки, изредка выбираясь на охоту.

Хотя, конечно, все это могло оказаться неподтвержденными байками. Уж кем-кем, а специалистом по местной фауне я не был и вообще хотел бы, чтобы эта самая фауна держалась от меня подальше. Я не Николай Дроздов. Это он, наверное, даже с этими тварями нашел бы общий язык, если б сам избежал превращения.

В доме оказалось спокойно. Даже в какой-то мере чисто. Не в плане пыли – ее здесь, как и в любом брошенном жилище, оказалось более чем достаточно. Просто все шкафы были закрыты, а вещи лежали на положенных местах. Похоже, что избушку эту никто не обыскивал. И мне, наверное, смысла нет. Что нам тут повезет найти? Тупой кухонный нож? Молоток в ящике с инструментами? Сильно я в них нуждаюсь? Нет. Ну и на хрен.

Дернув кольцо, вбитое в пол посреди кухни, я поднял крышку люка, ведущего в погреб. Подождал пару секунд, прислушиваясь – не бросится ли кто на меня, но в погребе оказалось пусто. Можно было осмотреть подпол внимательнее.

Ничего особо интересного там не оказалось, так, пустые полки да пара банок странного вида. Похоже, что кластер перенесся в Улей ближе к концу весны, когда вся консервация уже была съедена.

Потянуло холодом. Не могильным, а самым обычным, погреб же на то и нужен, такая деревенская замена холодильнику. Ну и как Сандра там сидеть будет? Она, конечно, одета относительно тепло, но не для того, чтобы сидеть в погребе.

Решившись на очередную импровизацию, я вышел в следующую комнату и оказался в спальне. Тут же содрал с кровати пыльные покрывало и одеяло, потом залез в шифоньер, кивнул удовлетворенно, обнаружив зимние вещи, и сгреб их в охапку. Вернулся на кухню и протянул все это добро девушке.

– Утепляйся.

– Что? – не сразу поняла она.

– Утепляйся, говорю. В погребе будешь сидеть, отморозишь себе все женские причиндалы, а я на них еще виды имею… – Говорил я нарочито грубо, чтобы у девушки не возникло желания вступить со мной в спор.

– А ты?

– А я не буду в погребе сидеть. В соседнем доме ждать буду.

– Может, в одном все-таки? Безопаснее…

– Не безопаснее, – отрубил я. – Давай, не спорь, одевайся и спускайся вниз. Мне еще подготовиться надо.

– Пистолет оставишь? – спросила она.

Я задумался. С одной стороны, он как бы мне нужнее, наверное, не факт, что время будет на то, чтобы магазины в автомате менять. С другой… Нет, не могу я ее безоружной оставить. Меня, при самом хреновом раскладе, просто завалят, а вот ее…

– Да. Держи, – мотнул я головой. – Но не геройствуй, как мышь сиди, лучше несколько часов померзнуть, чем на разделочный стол отправиться.

– Ты точно решил? – Она уже натянула на себя отвратительные лыжные брюки и дурацкий розовый пуховик.

– У меня и выбора нет, Саша, – пожал я плечами. – Ладно, Бог не выдаст – свинья не съест. Не поминай лихом, если что.

Девушка бросилась мне на шею. Я дал ей несколько секунд на проявление чувств, а потом мягко отстранил от себя. Надо было хорошенько подготовиться.

И как же я угадал.

Действительно, едва успел я подготовиться и занять позицию в одном из домов, как из леса вышли пять человек, постояли, осмотрелись и двинулись в сторону села. С виду не отличить от самых обыкновенных бродяг Улья, но не верю я в такие совпадения. Да и идут они явно по нашим следам, а кому, кроме муров, это нужно? Хорошо, что я постарался максимально затруднить этим ублюдкам задачу. Пусть попробуют угадать, в каком из домов мы сидим.

Стараясь оставлять как можно больше следов, я открыл ворота ближайших к лесу дворов и тщательно протоптал по дворам дорожки. Причем в одном из зданий оставил сюрприз – нашел моток рыболовной лески и, шипя, матерясь и боясь подорвать сам себя, соорудил элементарную растяжку, проклиная себя за глупость – вот кто мешал поискать на складе «МОНки»? Среди всего обнаруженного на базе муров богатства они просто обязаны были оказаться. Сейчас бы так пригодились… Ума там много не надо, а с дистанционным взрывателем… Короче, положил бы всю гоп-компанию, и делу конец. У-у-у, балбес…

Группа появилась в поле зрения всего на несколько секунд, быстро растворившись среди густых зарослей, но мне было этого достаточно. Они, конечно, не могли знать, что мы остановились в этой деревеньке, но прекрасно понимали, что по крайней мере один из нас вооружен. И с хорошей позиции можно было отработать по групповой цели так, чтобы положить всех.

Короче, беспечными дебилами наши преследователи не были, и с каждой секундой я все сильнее сомневался в успехе задуманного мероприятия.

К тому же солнце уже постепенно двигалось к линии горизонта, и вот-вот должна была наступить ночь. А в то, что мне удастся подловить преследователей в темное время суток, я не верил. Вояка из меня еще тот, даже побег удался только благодаря наглости и огромной доле везения. Ну, или милости Улья, уж кто во что верит. Так что оставалось только попросить еще немножко «прухи», чтобы хватило разобраться с этими парнями. А еще добраться до Новограда желательно.

В голове появилась глупая мысль помолиться, но я отогнал ее прочь. Так и до сектантства недалеко. В очередной раз проверил наличие патронов в магазине автомата, просто чтобы успокоить себя. Все, хватит дергаться! Либо я накормлю ублюдков своими остроконечными друзьями, либо сам их маслин наемся. И как-то хотелось надеяться, что скорее произойдет первое. А для этого не мешало бы унять мандраж.

Муры снова появились в поле зрения, мелькнули всего на секунду, но я злобно улыбнулся, увидев, что все идет так, как я задумывал. Увидели притоптанную траву во дворах и решили разделиться.

Причем двое пошли в тот самый дом, где я оставил взрывоопасный сюрприз, еще двое – в противоположный. Пятый и последний на глаза мне не показался. Может быть, страховал своих товарищей издалека со снайперской винтовкой? Правда, я не заметил поблизости хороших снайперских позиций, иначе сам не преминул бы занять ее. Хотя снайпер из меня…

Муры не стали вламываться в помещение, а отправились смотреть в окна. Только вот ничего особенного они там увидеть не могли: окна оказались маленькими, да и было их всего два. Похоже, хозяин дома решил таким образом сэкономить на отоплении. Да и сложно было хоть что-то разглядеть через давно не мытые стекла.

Дураками муры не были и получить заряд дроби или очередь из автомата в живот опасались. А вот ловушек не ждали – видимо, действительно поймали кого-то из пленных, кто смог рассказать им, что я обычный следак. Ублюдки встали возле двери, один из них подал знак и приготовил к броску гранату. Второй должен был открыть дверь.

Ну, давайте, родимые!

Стоило одному из муров дернуть на себя дверь, как раздался взрыв. Похоже, тот, кто поставлял мурам оружие, нахимичил что-то с гранатными запалами, раз они хреначат прямо так, без всякого замедления. Тот, что стоял справа от двери, заорал и упал на землю, второй кинулся к нему. Упустить такой шанс я не мог.

Поймав ублюдка на прицел, я плавно потянул спусковой крючок. «ВАЛ» трижды хлопнул, раздался короткий вскрик, заставивший меня ухмыльнуться.

Все-таки попал, да. Хорошо. Минус два.

Я двинулся в глубь дома, к предусмотрительно выбитому окну, чтобы покинуть позицию, когда с улицы послышался еще один взрыв – сработала вторая растяжка. А вот крика на этот раз не было. Сразу наглухо или повезло ублюдку? Непонятно, но не до уточнений, уходить надо. Хочется верить, что они не смогли засечь позицию, с которой стреляли, но всерьез рассчитывать на это глупо, потому я решил уйти, обойти пару домов и зайти с другой стороны.

Вот чего б вам, ребятки, получив по зубам, не отправиться восвояси? Хотя вот я б на их месте ушел? С одной стороны – да, я знаю и про базу, и про их городскую операцию, опасно и надо брать, с другой – мало ли, вдруг я тут все вокруг растяжками да минами утыкал. Плюс двое раненых, хочется надеяться, что тяжело… Может, и уйдут.

Пока я обдумывал это, успел обойти дом, пересечь улицу под прикрытием заросшего, будто клумба, «уазика»-«буханки» и залезть в соседний двор через пролом в заборе. Пробрался через заранее протоптанную тропу, влез в дом через заднюю дверь, подполз к окошку и выглянул в него.

Во дворе лежало два тела, ни одно не шевелилось. Ух ты, как я удачно. Это одного взрывом, получается, а второго я пристрелил. Результат, однако. А вокруг тишина. Никто не бежит проверять, живы ли товарищи, никто не стремится помочь. Муры снова затаились. Мне тоже не оставалось ничего другого, кроме как ждать.

Так прошло минут пятнадцать, и я уже поверил было, что ублюдки ушли, пока не увидел движение в окошке дома, где только что сидел. Пригляделся внимательнее, но мелькнувший в проеме силуэт больше не появлялся.

Я почувствовал, как по подбородку что-то стекает, провел по нему пальцем и увидел блеснувшую капельку крови. Только тогда понял, что до крови прикусил губу. А ведь боли даже не почувствовал, видимо, сказывались нервное напряжение и усталость.

Слизнув кровь и сплюнув ее на пол, я продолжил наблюдать за окном. Бросил короткий взгляд на цевье и заметил, что пальцы побелели от напряжения. А что, если муры уже подбираются сзади? Прошли той же тропой, что и я, да забрались в дом…

Внезапная догадка заставила меня развернуться. Я увидел мелькнувшую в проеме тень, вскинул автомат и высадил крест-накрест две очереди по пять патронов прямо через деревянную стену, услышал звук падающего тела и сам бросился на пол, сильно ударившись коленями и ладонями.

Пули просвистели над головой и застряли в противоположной стенке. Ублюдки вычислили мою позицию и попытались взять в клещи. Теперь вопрос был только в том, сколько человек осталось снаружи. В меня стрелял один человек, в этом сомнений не было. Но муров оставалось двое, и второй мог как спокойно сидеть на позиции, ожидая, пока я высунусь, так и готовиться к тому, чтобы ворваться в прихожую и нашпиговать меня свинцом. Гранаты они в ход не пускали – видимо, опасались задеть друг друга, здесь же не стены даже, так, тонкие деревянные перегородки.

Оставаться на месте было никак нельзя. Пока я тут сижу в растерянности, враг что-то замышляет. А я начинаю паниковать.

Короче, я все-таки умудрился загнать себя в безвыходное положение. Впрочем, чего тут говорить, оно таким было с самого начала. А значит, оставалось поступать нестандартно. Эх, семь бед – один ответ!

Я с низкого старта рванул в глубь избы, перескочил через лежащего на полу и пускающего кровавые пузыри мура и услышал за спиной звук упавшего на пол тяжелого предмета.

Отчаянно матерясь про себя, побежал вперед, уже не опасаясь наткнуться на кого-нибудь из муров, и рыбкой нырнул в открытое окно. Перекатился, пытаясь погасить скорость прыжка, и замер, затаившись.

Оставалось двое на одного. Не так уж плохо. Но позицию нужно менять, если сейчас зайдут с двух сторон, то мне точно конец.

– Сдавайся уже, хорош бегать, все равно труба тебе! – послышался с противоположной стороны голос одного из муров.

Ага, сейчас, нашли дурака. Ждут, чтобы я ответил и выдал себя. Так, вперед!

Я рывком бросился в глубь участка, к покосившемуся деревянному сарайчику, остановился, прижавшись спиной к стене.

В окне, через которое я покинул избу, мелькнула тень, я вскинул «ВАЛ» и высадил короткую очередь вслепую. В ответ послышался злобный мат. Не попал. Но и меня теперь просто так не возьмешь, до сарая еще добежать надо по двору, а с противоположной стороны – чистое поле. Ну как чистое, заросшее, конечно, но незаметно по нему не подобраться.

Впрочем, и мне тут долго не просидеть. На секунду в голове мелькнула мысль о том, чтобы попытаться увести муров подальше от Сандры, но потом я подумал о тварях, которые непременно должны потянуться на взрывы и звуки выстрелов. Да что ж такое, везде засада, твою мать!

Меня вновь обстреляли, лицо резануло куском щепы, отлетевшей от деревянной стены. Я выругался, стер кровь со щеки, пожалев об испорченной физиономии, но потом вспомнил, что у иммунных и шрамов-то не остается.

Высунувшись из укрытия, я пальнул, целясь по дульной вспышке. И на этот раз, кажется, попал, потому что стрельба резко захлебнулась. Ну ни хрена себе! Все-таки сегодня мой день!

Вновь стало тихо.

– Он убегает! – услышал я голос Сандры.

Прошипев под нос ругательство в адрес тупой девки, неспособной делать то, что ей говорят, я пробежал вдоль задней стенки сарая и перепрыгнул через забор, оказавшись в соседнем дворе. И увидел в открытых воротах бегущего человека.

Последний из муров действительно не решился драться в одиночку.

На этом можно было остановиться, но последнее, чего мне хотелось – чтобы ублюдок рассказал своим дружкам о судьбе, постигшей его отделение. По идее, это небольшая часть поисковой партии, основные силы с транспортом должны быть где-то неподалеку. Нет, друг, не могу я тебя отпустить.

Перебежав через дорогу, я рванул вдоль забора, добежал до края и вновь выглянул. Мур ломился сквозь высокую траву к спасительной лесопосадке. Я не видел его, только шевелящиеся стебли метрах в ста пятидесяти от себя, и с каждой секундой расстояние между мной и убегающим бандитом увеличивалось.

Особо ни на что не надеясь, я взял упреждение и высадил короткую очередь. Шевеление прекратилось. Попал? Или залег урод? Страхуясь, я, практически вслепую, расстрелял остатки патронов в магазине, перезарядил автомат и только после этого рискнул покинуть укрытие. Осторожно прошел до начала оставленной муром просеки и увидел лежащее на земле тело. Поднял автомат и дважды выстрелил, для контроля. Это было уже лишнее – ублюдок даже не дернулся.

– Вон оно как обернулось, – пробормотал я и резко развернулся, услышав за спиной хлопок «АПБ». Сандра с пистолетом в руках стояла у ворот, а на входе в дом распласталась окровавленная фигура.

Вот уж не ожидал, что моей девочке придется добивать оставленных мной подранков. Подошел к ней. Хотел сначала поругаться из-за того, что знахарка покинула отведенное ей укрытие, но только сказал:

– Подбери себе что-нибудь и двинулись. Только много не бери, быстро пойдем.

Этот раунд остался за нами. Осталась сущая малость – найти дорогу, добраться до Новограда и не сдохнуть в пасти какого-нибудь элитника.

Ерунда, короче. Сущая безделица, ага.

О том, что такое на самом деле Улей, существует целая бездна теорий.

Есть те, кто считает его искусственной планетой, созданной неведомыми Архитекторами – то ли невероятно могущественными инопланетянами, то ли и вовсе богами. Якобы управляет этой планетой не постижимый человеческим разумом механизм, по каким-то своим критериям беспрерывно тасующий реальности, вырывая их из других измерений и встраивая в тело планеты, чтобы через время снова заменить на другие. Вроде как Архитекторы проводят некий эксперимент. Правда, спроси приверженцев этой теории, в чем заключается суть эксперимента, – те лишь пожмут плечами: мол, как неземной, а то и божественный разум поймешь? Эти товарищи даже молятся этим своим Архитекторам и устраивают технокапища, посвященные им. Шизики, но безобидные, в отличие от тех же килдингов. Никто на них не обращает внимания.

Еще одна теория похожа на это учение, но гласит, что неведомая раса, построившая Улей, давно вымерла и все здесь управляется сбрендившей автоматикой. Есть, мол, где-то Центральный кластер, попав в который, можно найти центр управления Ульем. Дескать, добравшись до него, можно перезагрузить засбоившую программу, взять механизм под контроль и вернуть все кластеры с их содержимым в свои реальности, устранив вероятность отката. Мне рассказывали, что есть стабы, в которых заведено лучших бойцов отправлять на поиски Центрального кластера. Подобно рыцарям, некогда отправлявшимся на поиски Святого Грааля, рейдеры уходили из стаба навсегда, чтобы найти центр управления. Хотя, думается мне, большая их часть становилась закуской для жемчужников или «мясом» для муров. Эх, есть же дикие места с не менее дикими людьми. Психи, блин.

Согласно же наиболее непонятной и, наверное, от того самой популярной версии, Улей – это не планета в нашем понимании, не параллельная реальность, не искусственное небесное тело или что там еще придумывают. Это просто место. Как Рай или Ад, например. Которые вроде как есть, но чем они являются, где находятся и каким законам подчиняются, неизвестно. Просто место. Потенциально бесконечное, простирающееся во все стороны, не имеющее конца и края. В этой теории было совсем ни хрена не понятно, ее нельзя было ни оспорить, ни подтвердить, и потому большинство местных обитателей придерживались именно ее, приняв этот откровенно антинаучный бред как данность. Типа, ну, некое место, и все. Свалить нельзя, а значит, нечего об этом и заморачиваться, нужно просто выживать, благо человек в Улье потенциально бессмертен, и стараться сделать это выживание как можно более комфортным.

В основном все эти теории, думаю, появились от того, что у кого-то было слишком много свободного времени. Какой смысл что-то придумывать, если все равно не узнаешь, как оно на самом деле? Меня же сейчас интересовала исключительно прикладная сторона вопроса, и с точки зрения вероятной пользы от пустого умствования больше всего меня устраивала вторая теория. Когда безнадежно заблудился и идешь непонятно куда, крайне неприятно осознавать, что скитаться ты можешь, подобно Вечному жиду, бесконечно. Особенно когда понимаешь, что от того, выберешься ты или нет, зависят жизни многих и многих людей. А в этом я теперь не сомневался.

Когда мы уже собирались свалить с кластера, на котором дали бандитам бой, у одного из трупов зашипела на плече не замеченная мной прежде рация. Я похолодел, услышав, как из динамика, на который переключилась радиостанция после того, как штекер гарнитуры выдернуло из гнезда, раздался искаженный помехами голос.

– Ворон, выйди на связь. Уснули там, что ли?

Мысли лихорадочно заметались. Что делать? Отвечать? Надо бы. Как минимум – чтобы выяснить, докладывал ли свежеупокоенный Ворон, земля ему стекловатой, про обнаружение объекта. А может, он и помощь запросил? Не, надо отвечать, обязательно. Не отвечу – обеспокоятся и нагрянут, а нам такое счастье на фиг не нужно.

Я нагнулся и снял станцию с плеча мура.

– Ворон на связи, – проговорил я, сильно понизив голос и добавив в него хрипотцы.

– Что у тебя, Ворон? Чего не отвечаешь? Взяли гондона этого?

Так. Сосредоточиться. Этого мура я вторым вальнул, когда он над товарищем, которого осколками нашпиговало, наткнулся. Значит, все, что он мог успеть доложить – что наткнулись на наш след. У остальных я раций не видел вроде. Блин, да я и у этого ее сразу не заметил! Ну, ладно, собеседник вроде спокоен, значит, подмогу птах этот не вызывал. Решили, что сами лошару возьмут? Хорошо.

– Взять не получилось, вальнули его наглухо. Он, сука, двух парней завалил. Не такой уж и лох оказался.

– Кого? И что с голосом, че хрипишь, не слышно ни хрена!

Твою мать! Вот я и прокололся! Ну вот откуда мне знать погоняла мурьи?

– Да зацепил, ублюдок, базарить больно… – решил я ответить лишь на часть вопроса.

– Вот урод! Ладно, раз у вас все хреново, добирайтесь до базы самостоятельно, нам сигнал пришел, выдвигаться нужно.

– А мы? – прохрипел я.

– Да что с вас взять, кроме анализов, раз вы сейчас не бойцы ни хрена? Сами справимся. Тем более там всерьез воевать и не придется, так, видимость осады создать, чтоб они там пересрались все, а потом наш холодный друг ворота откроет, – невидимый собеседник усмехнулся. – Короче, двигайте отдыхать. Хорошо, что красноперого этого вальнули. Доберетесь же или прислать кого?

– Да ладно, доберемся, недалеко тут. Давай тогда, конец связи. Фарту вам там.

– И тебе. Конец связи.

Фух. Кажется, пронесло. Как хорошо, что дисциплина у муров далека от армейской, в том числе и в радиообмене. Будь у них какое-нибудь опознавание, провалился бы я с треском. А так хоть беду отвел. Хотя отвел ли? Вдруг там действительно шифр был какой-то, слово там ключевое? Может, сюда уже орда муров скачет? Хотя нет, вряд ли. Не стал бы собеседник базарить так расслабленно и инфу лить. Видимость осады, холодный друг, ворота открыть… М-м-м… Черт. Это что, про Новоград, что ли? А холодный друг… Фреон!

Я вскочил как ужаленный.

– Сандра! Где ты там? Давай быстрее, выдвигаемся!

И вот с тех пор мы шли без остановки. Вернулись на грунтовку и старались держаться дороги. Улей стыкует подобное с подобным, передвигаясь по дорогам, рано или поздно, согласно моим предположениям, должны были выйти куда-то в «цивилизацию». Так и случилось.

Мы сидели в одном из двухэтажных домишек на самом краю кластера, бывшего некогда, по всем признакам, поселком городского типа. Метрах в пятидесяти от нас поднималась сплошная стена густого тумана – кисляка. Места были незнакомые, но Сандра какими-то своими знахарско-шаманскими методами определила, что относится соседний кластер к быстрым и перезагружается примерно раз в трое суток. Она же решила, что поселок, в котором мы находимся, в ближайшую неделю точно перезагружаться не будет.

Теперь я стал понимать, почему знахарок и шаманов не очень жалуют другие иммунные, относясь к ним скорее как к вынужденному злу. Смотреть на знахарку за работой было немного жутковато, а то, что она каким-то образом чувствовала это страшное место, еще больше добавляло жути. Впрочем, мне было наплевать на местные стереотипы, к Сандре я относился более чем тепло, уж очень много у нее имеется достоинств… И весомых.

Сейчас она уселась на панцирную койку и откинулась на стену, сжимая в руках подобранный с одного из мертвых муров «Бизон». Знакомая мне по службе в родной милиции штучка, говорят, жутко дорогая по сравнению с «калашами». Камуфляжный комбинезон, в котором девушка выехала из Новограда на профилактику, был перешит в какой-то из портняжных мастерских и не только не скрывал, но, наоборот, подчеркивал фигуру.

Немного внешний вид портило бурое пятно крови на боку разгрузки, но это только придавало реализма. Короче, для образа типичной «милитари бэйб» не хватало только стрелковых очков и «собачьих жетонов» на шее. Да и выглядела моя девочка куда привлекательнее силиконовых моделей, что обычно позируют для таких фотосессий.

Хм, что-то мысли мои куда-то не туда понесло, и организм не преминул на это откликнуться. Стоп-стоп-стоп, жаркий секс хрен знает где, на узком и скрипучем ложе, пока что в мои планы не входит. Вернемся к нашим баранам.

Подавив естественный позыв организма, я в очередной раз попытался рассмотреть через окно хоть что-нибудь, но сквозь пелену кисляка были видны только коробки зданий. Что это могли быть за дома, я даже не представлял. Впрочем, даже если там промзона, я наверняка смогу найти хотя бы одну машину. Фургон или грузовик, хоть я и понятия не имел, как вообще управлять грузовиком. Ну да здесь не по правилам ездить, и движение не сказать чтоб интенсивное. Думаю, справлюсь.

– Мне не нравится эта идея, – подала голос Сандра.

– Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравятся эти матросы, – передразнил я ее, вспомнив персонажа старого мультика. – Да мне вообще ничего не нравится, и чего теперь?

– Дурак ты, – усмехнулась она. – Ну, правда. Лезть в только-только перезагрузившийся кластер, еще и в одиночку. Сам же понимаешь, что можешь там на что угодно наткнуться.

– Ага, приходилось уже, – усмехнулся я. – Во второй, кажется, день в Улье. Тогда мы с мурами устроили гонки на джипах по только-только перенесшемуся городу. Там еще какой-то праздник был, школьники на главной площади, полиция, и тут мы с беспилотниками внешников на хвосте. Да, весело было.

– Не знаю. – Моя девушка пожала плечами. – Понимаешь, что тебя могут тут же арестовать за ношение оружия, закрыть в камере? И потом либо умрешь там от голода, либо попадешь под откат, а уже потом подохнешь.

– Вот потому я и пойду туда без оружия.

Кисляк по-прежнему стелился над землей и рассасываться не собирался, но это говорило только о том, что вот-вот должна произойти перезагрузка. Сандра с мрачной миной посмотрела в окно хибары, которую мы избрали в качестве укрытия, и проговорила:

– С ума сошел? А если там рейдеры будут? Или твари? Сам же знаешь, зараженные всегда на свежатину тянутся, так что ты с ними точно столкнешься.

– И что я сделаю против тварей с этим автоматиком? А рейдерам на меня плевать, думаю, прикинусь местным, да и все. Кому нужны будущие зараженные? А твари… Ну, ты знаешь про мой дар.

– И побольше тебя, – поморщилась она. – И что с ним осторожнее надо быть, тоже знаю. Да, на низших зараженных он действует, на горошников средней руки тоже. На людей даже… Но вот что будет, если ты повстречаешь «элиту»? Знаешь, что-то мне подсказывает, что от жемчужника ты спрятаться не сможешь.

– И что теперь делать? Здесь оставаться, что ли? – спросил я.

– Нет, – мотнула головой девушка. – Идти вдвоем. Сесть в первую попавшуюся машину и уехать.

– Не хочу я, чтобы ты шла, – наконец решился я на откровенность. – Опасности тебя подвергать не хочу. Одному мне спокойнее будет, войду и выйду, тебя заберу здесь, да поедем.

– А одну оставлять не боишься? – спросила Сандра.

– Боюсь, конечно, – пожал я плечами. – Но идти в только перезагрузившийся стаб с оружием… А просто так его оставлять я не хочу. Ты же здесь будешь в безопасности. Дверь бы покрепче, конечно, да окна с решетками, только в этой дыре лучшего места мы все равно не отыщем.

– Ладно, – кивнула девушка. – На самом деле я просто боюсь. Не хочу оставаться одна. Просто… Боюсь и все.

– Я быстро. – Я приобнял Сандру за плечи и прижал к себе. – Туда и обратно. Схвачу первое попавшееся корыто да вернусь. Думаешь, мне с тобой расставаться хочется? Ага, уже отпустил один раз, так пришлось базу муров громить.

Девушка рассмеялась. Ну и пусть смеется, что мне, жалко, что ли? Главное, чтоб бояться перестала.

На всякий случай я взял с собой пистолет, перевесив кобуру под мышку. Она, конечно, торчала сквозь куртку, но так явно должна была возбудить меньше подозрений у местных стражей правопорядка. К тому же люди, перед тем как превратиться в зараженных, очень плохо соображают, а Сандра сказала, что здесь быстрый кластер. Короче, как бы то ни было, размахивать стволом я не собирался, я рассчитывал как можно скорее найти подходящую машину и свалить отсюда. Последнее, чего мне хотелось, – стрелять по милиционерам или, того хуже, мирняку.

Я задумался. Могут ли встретиться рейдеры? С одной стороны – я далеко не горел желанием видеться с кем-то из них и признаваться, что не местный; народ нервный, могут и вальнуть превентивно. С другой – у них можно спросить дорогу если не до самого Новограда, то хотя бы до ближайшего стаба. Пусть даже мелкого, перевалочной базы, лишь бы там была хоть какая-то видимость порядка.

Я сжал зубы. Район оказался достаточно странным. Вроде бы типичная промзона: шиномонтажки, здания, напоминающие цеха, на стенах – объявления о покупке поддонов и металлолома, но при этом вдали виднелись и жилые здания. Причем новостройки: четыре башни, уходящие высоко в небо. Этажей по двадцать пять, не меньше. Это куда ж я попал?

На дороге ни единой машины не было, и мне пришлось отправиться в глубь района по неширокой улице. Я заглянул во двор шиномонтажа, но увидел только закрытые ворота. Вот ведь дела, где же тут машины? И куда подевались люди?

Я решил пойти к домам. Уж там-то точно кто-то быть должен. К тому же мне нужна не просто тачка, мне нужны еще и ключи. Я ведь не герой голливудского боевика, чтобы взламывать противоугонки, и тем более не готов кататься по Улью с визжащей сигнализацией.

Но выглядело здесь все так, будто ядерная война случилась. Или нет, не война… Какая-то техногенная катастрофа с последующей эвакуацией населения. Пусто, как в Припяти. Я даже подумал перемотать лицо чем-нибудь, чтобы не схватить горячую частицу, потому что становиться одним из безумных атомитов мне совсем не улыбалось, но потом решил, что в любом случае уже поздно.

На стоянке перед зданием, при ближайшем рассмотрении оказавшимся каким-то колледжем, годных для езды машин не было. Зато подтвердились мои опасения. Что-то произошло в том мире, откуда перенесся этот участок земли, потому что просто так никто припаркованные автомобили не жжет. А здесь стояло два обгоревших остова.

Что могло случиться? Революция, война, беспорядки? Нападение инопланетян? Прорыв инферно? В любом случае оружие прятать больше нет смысла. На абсолютно пустых улицах даже невооруженный человек будет восприниматься как враг и цель для агрессии. Поэтому я освободил пистолет от кобуры, сжав рукоять. Так мне было спокойнее.

Поняв, что здесь мне скорее всего ничего не светит, я направился в сторону жилых высоток, осторожно прошел мимо пустыря, опасаясь, что оттуда на меня сейчас кто-нибудь набросится, и оказался у ворот, ведущих во двор ближайшей «башни». Тут тоже стояли только обгоревшие кузова, ни одной нормальной машины не было. Черт, а так-то город цел, почему тут жгли машины?

Помимо ворот здесь был еще и въезд в подземный паркинг. Там могло что-нибудь сохраниться. Другое дело, что вентиляция наверняка не работала, раз электричества не было, а значит, вместо сгоревших машин, как на поверхности, там могли найтись груды сгнившего мусора, оставшегося от творений автомобильной промышленности.

Подъемные ворота, разумеется, были обесточены, да и ключа у меня все равно не имелось. Глубоко вздохнув, я потащил из кармана набор отмычек и приступил к взлому.

Домушник из меня так себе, а замок здесь оказался достаточно неплохим, поэтому провозился я минут пятнадцать, ничего, однако, не добившись. Впрочем, меня это не смутило, и из рюкзака появилась граната. Шуметь не хотелось совсем, но что поделаешь? Была бы дрель – высверлил бы пины. Только вот не было ее.

По идее, ворота тонкие, и замок – одно название, должно хватить. Я прижал гранату к воротам обломком кирпича, привязал к кольцу леску и разогнул усики. Отошел за угол, открыл рот, и дернул за леску.

Бахнуло совсем глухо, как-то несерьезно, но замку хватило. Еще и пару полос из ворот вырвало. Я выдернул их из рамы, толкнул створку вверх и пошел вниз по пологому спуску.

Да, машины на парковке были. Совсем немного для такого большого дома, едва ли с полтора десятка, остальные места оказались пусты. Выглядели тачки вполне нормально, а значит, игра стоила свеч…

От внезапно пришедшей в голову догадки я застонал. Пятнадцать машин на как минимум шесть сотен квартир. Это же сколько мне придется обшарить? До утра возиться буду, не меньше. К тому же не факт, что мне хватит умений, чтобы открыть квартирные замки отмычками, а трюк с гранатой в случае со стальными дверями не проканает.

Ладно, посмотрим, паниковать раньше времени не стоит. Сначала надо осмотреться. Я покинул парковку, потянул на себя калитку, когда-то запирающуюся на магнитный замок, теперь обесточенный и вошел в первый попавшийся подъезд. Лифты, естественно, не работали, поэтому пришлось подняться на второй этаж по лестнице.

И тут я наконец-то понял, что именно произошло. На двери ближайшей ко мне квартиры мелом был нарисован крест, а ниже дата – двадцать третье июля две тысячи двадцать седьмого.

На всякий случай я прошелся по этажу и заметил еще одну дверь с таким же знаком, правда, дата там была другая – на неделю позже.

В горле невольно встал ком. В темное Средневековье крестами на дверях обозначали дома, где находились больные чумой. А здесь, похоже, усовершенствовали эту схему, добавив даты заражения. Черт. Неужели?..

Ладно, не стоит нервничать. В конце концов, у меня есть иммунитет, подаренный Ульем. Раз уж он справляется со всякими «спидораками», то и эта болячка меня взять не должна.

Решившись, я вновь взялся за отмычки. Как ни странно, но на этот раз справился, провозившись чуть больше пяти минут, надавил на дверную ручку, потянул на себя…

И тут же развернулся и блеванул, извергнув все, что съел на недавнем привале. Из квартиры доносился нереально густой запах мертвечины. Даже представлять не хочу, сколько там этот труп мариновался. Блин, ну и вонь.

Я распахнул пошире дверь квартиры, зажал ладонью нос и двинулся на балкончик. Глотнул сладкого свежего воздуха и поморщился. Провоняет же одежда, как пить дать, и что с ней делать потом? В бензине отстирывать?

Подождал пять минут, но добился только того, что и подъезд наполнился смачным трупным смрадом. Зажал руку ладонью и вошел в квартиру. Тут же повернул направо, открыл дверь, ведущую в ванну, вошел, залил висевшее на крючке полотенце дезодорантом и намотал себе на лицо.

Глаза вновь заслезились, на этот раз – от крепкой мускусной вони. Но даже это лучше, чем нюхать трупы, уж, извините, не любитель я таких дел.

Я двинулся дальше по коридору и свернул в спальню. В целом обстановка было неплохой, но не роскошной, к тому же вид сильно портили два вздувшихся трупа на кровати. Именно эти мертвые тела, мужчины и женщины, и были источником запаха. Я посмотрел на них, и уже не смог оторвать взгляд, картина смерти завораживала. «Бывает такой отврат, что не отвести взгляд», да.

Труп женщины выглядел абсолютно нормально, со стороны мужчины простыня оказалась густо испачкана кровью, на чудовищно вздувшемся от гнилостных процессов предплечье было заметно несколько глубоких продольных разрезов.

Я попытался на глаз определить, сколько времени прошло после смерти этих людей, и понял, что никак не меньше пяти-шести суток. Но скорее всего гораздо больше, только вот не хотелось мне выяснять точнее. Не до того как-то.

На прикроватной тумбе лежала записка, но подходить вплотную к трупам у меня не имелось совсем никакого желания, поэтому я обошел кровать по широкой дуге, открыл дверцы стенного шкафа и принялся копаться по карманам. Однако мне не повезло, похоже, мужчина имел привычку выкладывать ключи от машины из карманов, что вполне логично. Обычно их хранят в каком-нибудь шкафу, вместе с документами на автомобиль, чтобы брать все с собой за один раз.

Подошел к комоду, на котором лежала свернутая в рулон газета. Не выдержав, развернул шуршащую тонкую бумагу. Дата тиража, указанная на развороте, была на десять дней раньше указанной на двери. И чего, неужели они хранили газету целых десять дней? Или там что-то важное было?

«НИИ инфекционных заболеваний сообщает, что работа над вакциной будет закончена в ближайшее время». Черт-черт-черт! Вот же принес Улей местность! Я бы сейчас многое отдал за то, чтоб очутиться на обычном кластере. Со всеми его ментами, подтягивающимися на обед тварями и грабящими магазины рейдерами. Пофиг вообще, что там будет, лишь бы вокруг были живые, и никаких болячек. Проверил, где выпустили газету, и мне стало вдвойне неуютно. Этот кусок пространства прилетел прямиком из Санкт-Петербурга, а это означало, что в какой-то из параллельных реальностей город погиб от эпидемии. Я любил этот город, несмотря на стереотипы о взаимной неприязни москвичей и петербуржцев, и часто наезжал на выходные к друзьям, чтобы как следует оторваться. Как говорил один мой хороший знакомый из прошлой жизни: «Москва – это пожилая матрона, которая учит жизни всю страну, а Питер – девчонка-первокурсница, которая даст тебе за бутылку «Гаража». Даже тоскливо как-то стало, несмотря на то что я больше никогда не вернусь в родную реальность. Сдавшись перед внезапно вспыхнувшим огнем любопытства, я перелистнул страницу, развернув газету, и углубился в чтение.

Надо же, никакой бурды про жизнь звезд, одна утилитарная информация. Чувствовался стиль кого-то из врачей, с их неубиваемой тягой к канцеляриту. Куча полезной информации на самом деле, от того, как избежать заражения, с вполне понятной и обычной информацией, до адресов аптек, где бесплатно отпускали лекарства.

На последней странице писали о том, что если испытания вакцины провалятся, то город эвакуируют. Как это должно было происходить, было примерно понятно: кордоны, проверки всех выезжающих на симптомы с последующим карантином на время инкубационного периода, временные лагеря беженцев…

Судя по отсутствию людей и пропавшим машинам, с вакциной у ученых лбов не получилось и город пришлось покинуть. Вот так вот. Пал город Петра. Жалко.

Я вновь перелистал газету в поисках информации о болезни, больше всего меня интересовало, возможно ли заразиться от трупов. Но ничего такого среди напечатанных там статей не оказалось. Либо до массовых смертей на тот момент дело еще не дошло, либо власти не спешили делиться информацией, чтоб не поднимать лишнюю панику. В общем, оставалось только плюнуть, растереть и понадеяться на статус иммунного.

Кроме газеты на крышке комода стояла целая куча лекарств. Самых разных, часть оказалась неотличима от тех, что были в ходу у меня дома, а названий некоторых других я даже не слышал. Впрочем, они, похоже, оказались бессильны против неведомой эпидемии.

Я потянул на себя верхний ящик комода и вытащил из него небольшую сумку для документов. Потянул за молнию, открыл и вытащил ключи от машины, документы и кошелек. Есть! Ключи забрал, остальное кинул обратно в ящик, и широким шагом двинулся на выход.

Стащил, наконец, уже надоевшее полотенце и швырнул его прямо на пол, спустился по лестнице вниз, вышел во двор, вошел на территорию парковки и надавил на кнопку на брелке. Стоявший недалеко от ворот «Сузуки» пискнул сигнализацией и мигнул фарами. Ага, хорошо, значит, вопрос с колесами решился.

Сел за руль, завел машину, постоял с минуту на месте, давая двигателю прогреться. Нашел за сиденьем какую-то ветошь, вновь вышел, протер стекла, вернулся и тронулся с места. Уверенности прибавилось. Осталось забрать Сандру и попытаться выбраться к обжитым местам.

Вот только у неведомых богов Улья оказались другие планы.

Машина дает иллюзию безопасности. Тебе кажется, что, пока ты сидишь в надежной железной коробке, нажимая на педали, дергая рычаги да вращая рулевое колесо, с тобой точно не случится ничего плохого. А ведь должен понимать, что это совершенно не так, что во время поездки может произойти все, что угодно. Особенно в Улье.

Можно нарваться на элитника, который догонит автомобиль, на какой скорости ты бы ни гнал, и вскроет кузов, как консерву, чтобы полакомиться мягким мясом иммунного. Можно наехать на мину, которую поставили на дороге сумасшедшие атомиты, действуя по каким-то понятным только им одним мотивам. Вконец оборзевшие муры могут влупить по тебе из «РПГ», после чего от тачки останутся обломки, а от тебя – пятно сгоревшего жира на кожаном сиденье. Беспилотник внешников может отработать по тебе ракетами, приняв за быстро передвигающегося элитника. Да даже брат-рейдер может остановить тебя и убить, чтобы завладеть этой самой машиной.

Так что да, автомобиль дает преимущество в скорости. Но он отнимает у тебя самую главную защиту – незаметность.

Припарковав машину перед развалюхой, где оставил Сандру, я заглушил двигатель и вышел на улицу. После сырого салона холодный вечерний воздух пробирал до самых костей, я морщился, но печь включать не решался. Бензина в упор, до самого Новограда может и не хватить, и что тогда делать? Бросать тачку и идти пешком или отправляться на поиски топлива? Так его не с каждой брошенной машины сольешь, а уж про подземные цистерны под заправками и говорить нечего – они без электричества не работают. А уж те, где можно получить бензин, просто покрутив ручку, я видел только в фильме про «Королеву бензоколонки». Теоретически можно пробивать баки машин снизу, но я с большим трудом представлял себе, какие для этого нужны инструменты и нельзя ли от этого взлететь на воздух из-за высеченной при ударе искры. Так что не вариант. Ладно, разберемся. Если выберусь – пообщаюсь с рейдерами, пусть расскажут, как действуют в таких ситуациях, а то что-то совсем хреновый из меня выживальщик.

Я подошел к дому, поднялся на крыльцо, потянул на себя створку и понял – что-то не так. Сандра, по идее, должна было встречать меня, но ее видно не было. Более того, ее вообще не было в доме. Панцирная койка оказалась отброшена в сторону и перевернута, окно разбито, а в стене, справа от дверного косяка, обнаружилось два пулевых отверстия.

На полу я увидел лужу крови. Присел на корточки, дотронулся – свежая, без сгустков. Значит, что бы тут ни произошло, это было совсем недавно. Пока что все выходило так, будто кто-то ворвался сюда и похитил Сандру. Той, очевидно, удалось ранить или убить одного из нападавших, но сама она при этом все еще жива, иначе какой смысл нападавшим утаскивать куда-то ее труп?

А вот тело своего забрали, и, присмотревшись, можно было заметить след, уводящий в сторону выхода.

Я почувствовал поднимающуюся из глубины души животную ярость. Сердце колотилось где-то в верхней части груди, чуть ли не в области шеи, волосы на затылке стояли дыбом. Кто-то решил покуситься на мое. Опять. Всего через несколько часов после того, как я вернул свою девушку.

– Упаси их Улей сделать с тобой что-нибудь, – пробормотал я, мотая головой. Больше всего мне сейчас хотелось убивать. Страх и злость полностью овладели мной. Нужно срочно взять себя в руки, а то и Сандре не помогу, и сам сгину.

Я вышел из дома и внимательно осмотрел землю. Следов было много, но они накладывались друг на друга, не давая толком разглядеть, что и где. Я отошел чуть назад, чтобы осмотреть всю картину и увидел в пыли в стороне одинокий след. Подошел, поставил ногу рядом – нет, не мой. Мужчина, сорок пятый размер ноги, вес по единственному следу, да еще и в пыли, определить не получится. Да и следопыт я тот еще.

Прикинув примерное направление, я пошел по нему и вновь наткнулся на следы, но их было гораздо больше. И теперь они не затаптывали друг друга, образуя четкие дорожки. Стало ясно, что здесь прошли четверо мужчин, а еще одна дорожка следов, судя по миниатюрной ножке, принадлежала моей девушке.

– Убью, суки, – прорычал я, ускоряя шаг, но тут же остановился.

Следы вновь смешивались и резко прерывались. Зато здесь трава была примята, будто под шинами. Две полосы тянулись метров с тридцать, а потом исчезали – дальше была дорога, ведущая в сторону вымершего от эпидемии Питера.

Я выдохнул. Возвращаться туда было жутко, атмосфера города, который попал в Улей уже мертвым, давила гораздо сильнее, чем в заросших буйной местной растительностью стабах и тем более обычных свежих кластерах, где и раздумывать особо времени не было. Но бросать Сандру? Тем более после всего, что мне пришлось ради нее пережить? Ну уж нет!

Первое, что приходило в голову, – знахарку забрали муры, еще одна поисковая партия, например. Ну, или я все-таки накосячил, когда говорил по рации, бандиты поняли, что их бойцам пришел конец и отправили еще один отряд. Только вот думается мне, муры остались бы здесь, в засаде, – ведь им ничто не мешало меня схватить по возвращении. Конечно, Сандра могла сказать им, что я мертв, или что мы поссорились, или еще что-то, но, думаю, тогда ее просто убили бы на месте. Или не просто и не сразу.

Представив, что муры могли сделать с моей девушкой, я заскрипел зубами.

Но зачем мурам уходить на свежий кластер, да еще и труп с собой утаскивать? А в том, что здесь явно кто-то умер, я не сомневался. И, судя, по тому, что я видел в комнате, – это был кто-то из нападавших.

А если это были не иммунные, а не успевшие обратиться зараженные? Кстати, с чего я вообще решил, что кластер пуст? Из-за того что никого не увидел? Или потому что на звуки взрывов никто не пришел? Так я их и не увидеть мог, все-таки я стелсер, а не сенс.

И что это получается, Сандра сейчас в плену у людей, которые вот-вот превратятся в толпу одержимых голодом психов?

Эта мысль чуть не заставила меня броситься бегом. Я глубоко вдохнул, досчитал до четырех, выдохнул и двинулся дальше, позволив себе только чуть-чуть прибавить скорость.

По правую сторону от улицы тянулась все та же промзона, левая же ее сторона была застроена уродливыми низкими домами хрущевской постройки. Один из таких полностью выгорел, демонстрируя сквозь провалы осыпавшихся от жара пламени окон черные от копоти стены. Интересно, возгорание произошло случайно или кто-то поджег? А если поджег, то зачем?

Я прошел мимо «Фиата» «Скорой помощи», застрявшего на обочине с распахнутыми задними дверцами. Лобовое стекло разбито, водительская дверь помята и открыта, а на сиденье я даже отсюда прекрасно видел пятна запекшейся крови. Кому понадобилось расправляться с врачами?

Резко задул злой ветер, и я почувствовал тошнотворный запах мертвечины. Схватил пальцами воротник куртки и прижал его к лицу в надежде, что запах кожи перебьет вонь. Сейчас я жалел, что выбросил импровизированный шемаг из полотенца, которым пользовался, когда обшаривал квартиру.

Только сейчас я полностью осознал, что за навязчивый звук нарушает тишину. Давненько я не слышал вороньих криков, а здесь в небе вилась целая стая. Кстати, я вообще не припомню, чтоб видел в этом мире птиц. Или просто не обращал внимания? Так и не припомнишь.

Я прошел чуть дальше по дороге, мимо забора, на котором висело полотно с рекламой жилого комплекса «Магнус» и его строительными характеристиками. Вонь только усилилась.

Я заглянул за ворота и увидел брошенную строительную технику и котлован. Сделал несколько шагов и тут же наклонился, сплевывая на землю тягучую струю слюны. Желудок болезненно сжался и забился в истерике. Успей я перехватить хоть немного еды, меня наверняка бы снова вырвало, но весь мой завтрак уже остался на пороге квартиры одного из окрестных домов.

На дне ямы была видна целая гора трупов, едва присыпанная землей, очевидно, с помощью бульдозера. Птицы как раз и были привлечены этой кучей гниющего мяса. А судя по мелькающим среди трупов вертким серым телам, тут кормились еще и крысы. А значит, должны быть и собаки, куда без них? А собаки превращаются…

Не желая больше подвергать свой желудок подобному испытанию, я развернулся и покинул территорию стройки. Огляделся, поморгал, пытаясь избавиться от въевшегося глубоко в память зрелища, выругался сквозь зубы и сплюнул. Пожалел, что у меня нет сигарет, хоть опытные иммунные и говорили, что курить вне надежного стаба – последнее дело.

Черт, похоже, картина, которую я представил себе после прочтения газеты, была далеко не полной. В ней точно не было места для братских могил. Тем более если некоторые трупы все еще оставались в квартирах, хозяевами которых когда-то были.

Что-то подсказывало мне, что логово выживших в эпидемии петербуржцев было где-то недалеко. Навряд ли они поперлись бы через весь район, чтобы посмотреть, что за странный туман клубится на границе видимости. Я вздохнул, вынул из кармана куртки трофейную флягу с живцом и сделал несколько глотков.

Оп! А это что?

Я сместился ближе к обочине так, чтобы меня прикрывали растущие по краям дороги деревья и кусты, и пригляделся.

От улицы, по которой я шел, почти под прямым углом отходила еще одна, которая вела вправо, а дальше, за высоким забором, среди голубых елей находилось трехэтажное здание. И возле его ворот, на которых виднелись два золоченых двуглавых орла с вписанной по центру розой ветров с голубым треугольником в круге, лежал…

Черт побери, да это же платок Сандры! Так хорошо знакомый, вырвиглазный, с треугольниками ярко-зеленого, розового и голубого цветов! Меня всегда он бесил почему-то. Но я молчал, так как знал, что это единственная вещь, которая осталась у девушки на память о Земле. А сейчас он валяется у ворот в мертвом городе. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сделать очевидный вывод: моя девушка жива и оставила мне след!

Сердце от возбуждения застучало чаще, но я взял себя в руки. Первая часть задачи выполнена: я нашел, где моя девушка. Теперь нужно было ее освободить.

Судя по эмблемам на воротах и стоявшей во дворе старой пожарной машине, когда-то этот объект относился к структуре МЧС. Окончательно я удостоверился в этом, прочитав надпись на растянутом вдоль края крыши баннере: «Предотвращение. Спасение. Помощь». Хм. Вот тебе и помощь со спасением. Надо же.

Прячась в кустах, но пока не активируя дар, я пошел вдоль забора. Идти через ворота – глупо, нужно посмотреть, где можно перебраться через забор. Колючей проволоки на нем нет, к слову, это хорошо.

Завернув за угол, я обнаружил в отдалении весьма удобно выросшее рядом с забором дерево. Одна из веток вытянулась параллельно земле так, будто специально была выращена для того, чтобы упростить проникновение через забор. Еще и в достаточно глухом месте двора. Отлично.

Я быстро влез на дерево, стараясь не раскачивать листву, прополз по ветке, и через несколько секунд уже спрыгнул во двор, притаившись за почти новым паркетником с символикой МЧС, одним из двух, стоящих во дворе помимо пожарной машины. Теперь нужно придумать, как попасть внутрь здания.

Идею войти с главного хода я отмел сразу же. Что бы там ни было, но объект раньше наверняка охранялся. А значит, был там и «стакан» дежурного, и широкое фойе, которое наверняка отлично простреливалось…

Все окна первого этажа зарешечены. Я прошел чуть дальше по двору и увидел, что с этой стороны между первым и вторым этажами был козырек, на который можно было залезть по водосточной трубе. В принципе, оттуда можно было попробовать забраться и на крышу, а потом поискать выход на чердак.

Вдруг где-то впереди послышался звук покатившегося камешка, и я буквально вжался в борт машины. Не зря. Несколько секунд – и из-за угла показался человек. Достаточно странный человек, нужно отметить.

Во-первых – у него не было огнестрельного оружия, что для Улья было дико само по себе. В руках он держал бейсбольную биту, утыканную гвоздями. Поверхность биты была покрыта чем-то подозрительно бурым. Я представил, как нужно использовать «усовершенствованный» спортивный инвентарь, чтобы он стал так выглядеть, и сглотнул. Во-вторых – одежда на часовом – а никем иным являться он не мог, была невероятно грязная, в каких-то пятнах, на локте куртки – дырка. Зачем носить такое, когда вокруг тебя – целый город, с его магазинами и торговыми центрами, которые больше никто не охраняет? Боится заражения? Но это же бред! Ну, и в-третьих – все его лицо было покрыто странными символами: на лбу – остроугольная волнистая линия, на щеках – замысловатые кресты. Символы были нанесены чем-то красно-бурым, и мне очень хотелось бы, чтоб это была краска.

Часовой особой бдительностью не отличался, было видно, что его тяготит обязанность. Он шел, особо не глядя даже по сторонам, пиная камешки, свое страшное оружие нес в расслабленной руке. Пожалуй, я мог бы легко его снять из своего укрытия, не наделав при этом лишнего шума. Но, подумав, я от этого решения отказался: патронов к «АПБ» у меня не так много, патроны я переложил в рюкзак к Сандре, когда шел на разведку кластера, а кто знает, что ждет внутри? Нож? Я тот еще Чингачгук, метнуть правильно точно не сумею, подкрасться и перерезать горло… Нет, спасибо. С муром в туалете получилось, не факт, что получится второй раз. Меня этому никто не учил, рефлекс не вбит в тело многочисленными тренировками, и вероятность налажать гораздо выше, чем вероятность добиться успеха. Я огляделся по сторонам в поисках того, что могло бы послужить оружием, но двор был пуст, в пределах досягаемости ничего подходящего не наблюдалось. Я уже решил было, что придется все же, использовать «АПБ», потянулся за пистолетом, опустил глаза и едва сдержался от довольной ухмылки.

Заднее колесо паркетника, за которым я прятался, было спущено, а рядом, под днищем, лежали домкрат и баллонный ключ. Видимо, кто-то планировал сменить колесо, да так и не дошли руки, а инструмент остался.

Взяв в руки баллонный ключ, я перехватил его поудобнее, взвесил в руке – отлично, то, что нужно! С этой штукой у меня шансов всяко побольше. Или все-таки использовать пистолет? Патроном больше, патроном меньше…

Часовой, едва не насвистывая, прошел мимо моего убежища, даже не потрудившись обойти вокруг машины. Что ж, тем хуже для него! Жалко патрона для такого кретина.

«В моем мире только свет…»

Я скользнул в стелс, и, пригибаясь, последовал за часовым. Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, я встал во весь рост, размахнулся, перехватив ключ обеими руками, и ударил.

Мощный боковой удар пришелся точно в висок. Что-то хрустнуло, часовой начал оседать, и я добавил сверху, для надежности. Есть! Подхватив тело, я затащил его за машину. Для порядка попробовал найти пульс на шее – не удалось. Либо пациент скорее мертв, чем жив, либо я просто этот самый пульс искать не умею. Я склонился над поверженным противником, прислушался – дыхания не было. Ладно, будем считать, что готов. Даже если вдруг часовой каким-то чудесным образом выжил, шум поднять он уже не сможет.

Теперь нужно действовать быстро, кто-то может хватиться часового. Может, нужно было оставить его в живых и дождаться, когда он уйдет на другую сторону здания? Не, ерунда. Не стоит живых врагов оставлять за спиной. Да и нашумлю я, когда буду карабкаться, мог бы услышать. Так что все правильно сделал, нормально.

Так, движемся дальше. Труба. Я с сомнением посмотрел на крепления, прикинул, выдержат ли они меня, но лучше ничего придумать не смог, взялся руками за крепления, обхватил ногами трубу, подтянулся и полез наверх. Теперь главное – попасть внутрь, желательно так, чтобы меня не заметили. Найти Сандру, забрать ее и уйти. На словах – все просто. Посмотрим, как окажется на деле.

Удивительно, но мне повезло. Добравшись до края карниза, я ухватился за его край, подтянулся, оттолкнулся от стены ногами и через пару секунд балансирования мне удалось вновь оказаться на твердой поверхности.

Одно из окон над козырьком оказалось открыто. Я заглянул внутрь.

Окошко выходило на неширокий балкон, на уровне второго этажа опоясывающий фойе. Такое архитектурное решение меня несколько удивило: к чему эти изыски? Видимо, здание изначально выполняло другое предназначение, а под нужды МЧС его приспособили позже. Ладно, мне-то какая разница?

Я перелез через подоконник и аккуратно спустился на пол. Огляделся. Мать честная, что это вообще?

Стены здания изнутри оказались изрисованы красными знаками, подобными тем, что я видел на лбу и щеках часового. Красные зигзагообразные линии, кресты с дополнительными «перекладинами», странный знак, похожий то ли на песочные часы, то ли на логотип сериала «Секретные материалы»… Что это за народное творчество такое?

Снизу послышались голоса. Я приблизился к невысокой балюстраде – и обомлел.

Посреди фойе был обустроен… Алтарь? Похоже, что да. Невысокий идол из дерева и еще непонятно чего, круг, выложенный камнями… У основания идола – несколько досок, испачканных бурыми потеками. Теперь-то об их природе гадать не приходилось; ничем, кроме крови, это быть не могло.

У круга стояли несколько человек: кто-то в драной форме МЧС, кто-то – в обычных джинсах и кожанках. Разномастную одежду роднило одно: вся она была порвана и испачкана, как будто эти люди давно забили на свой внешний вид. Впрочем, почему «как будто»? Так оно и было.

Среди собравшихся выделялся один, видимо, предводитель этой шайки психов. На нем был надет балахон из серой дерюги, исписанный теми же символами. Приглядевшись, я понял, что пошит он из нескольких «хозяйственных» мешков. Стиляга, однако. В руках предводитель вертел внушительного размера нож.

Блин, секта какая-то! Угораздило же Сандру вляпаться…

– Приведите жертву! – гаркнул предводитель. – Богиня недовольна, она хочет больше подношений!

Жертву? Подношений? Э, вы чего тут задумали?

Мое внимание привлек шорох в стороне. Я отпрянул, разворачиваясь, и встретился глазами с молодчиком в грязном спортивном костюме. На лбу и щеках – те же символы, в руках – обрезок водопроводной трубы.

Глаза фанатика округлились, рот открылся. Еще секунда – и заорет.

Я ему этой секунды не дал.

Рванув из кобуры «АПБ», я выстрелил навскидку, от бедра. Пистолет хлопнул, пуля вошла сектанту четко в середину лба, и он, покачнувшись, упал на пол. Зазвенел обрезок трубы, я прыгнул вперед и прижал его подошвой к полу. Сердце колотилось как бешеное. Целился бы специально – сто процентов не попал бы. Прямо как тогда, когда я пригвоздил выстрелом в люстру топтуна в театре. Что это еще за внезапно проснувшиеся стрелковые навыки? Или это неведомый паразит, сидящий в моем теле, так перекраивает организм, улучшая рефлексы, чтобы повысить вероятность выживания носителя в агрессивной среде? Хотя, думаю, регулярное посещение стрельбища тоже дало свои плоды. Ладно, не важно сейчас это!

Шум, поднятый нами, внизу не услышали: предводитель сектантов что-то принялся нараспев декламировать. Я прислушался: вроде и знакомый язык, а ни хрена не понятно. Будто русский, но слова причудливо исковерканы. Ладно, не имеет значения!

Я снова высунулся из-за балюстрады и похолодел: из дальнего конца зала под конвоем двух дюжих молодцев шла Сандра. Одежды на девушке не было, на теле видны кровоподтеки, под глазом – синяк. По всей видимости, она боролась до последнего, пока ей не дали понять, что это бесполезно. Сам до конца не понимая, что делаю, я поднял пистолет, перевел рычажок в режим стрельбы очередями, и, взявшись за оружие двумя руками, открыл огонь.

Пули рванули грудь правого конвоира, левый отпрыгнул в сторону, пытаясь скрыться за колонной. Почти удалось: еще одна очередь срезала его, когда он был в шаге от укрытия. Я сменил магазин и заорал, не узнавая свой голос:

– А ну отошли от нее, ублюдки!

Мое появление стало неожиданностью для сектантов, они заметались по сторонам. Хладнокровие сохранил один лишь предводитель. Этот урод мгновенно сориентировался в ситуации, рванулся вперед, прикрылся моей девушкой и гаркнул:

– Убить его! Во имя великой Мораны!

Первым моим порывом было перемахнуть через балюстраду и спрыгнуть вниз, но я прекрасно понимал, что таким образом только переломаю себе ноги. Потому мне не оставалось ничего, кроме как двинуть в обход по лестнице и молиться, чтобы эта тварь не успела ничего сделать с Сандрой.

Я рванул с места так, что подошвы ботинок даже пробуксовали на скользком полу. Ближе всего ко мне был дверной проем слева, он наверняка должен вести к лестнице! А там спуск – и я в фойе.

Так и было. Только вот по лестнице уже топали трое молодчиков. В руках – импровизированное холодное оружие. Кажется, мне чертовски повезло, что эти твари не пользуются огнестрелом. Я замер на ступенях, вскинул пистолет и хладнокровно, как в тире, свалил первых двоих. Третий метнулся вниз, и я, ни секунды не сомневаясь, выстрелил ему в спину. Попал! Сектант упал на ступени и забился в агонии. Я спустился на несколько ступеней, и «проконтролировал» первых двух. Одному из них пуля попала в грудь, возможно, в контроле не было необходимости, но рисковать я не стал. Второму я прострелил живот, изо рта у психа уже сочилась кровь, но я все равно не пожалел на него пули. Третьего пинком перевернул на спину. Нет, ошибся, это не агония, кажется, ничего жизненно важного я ему не повредил. Зрачки сектанта сузились от ненависти, а рука потянулась к отлетевшему в сторону пожарному топору.

– Кто вы такие? Куда этот псих потащил девушку?

– Ты умрешь! – прошипел раненый. – Сдохнешь, как собака! А меня защитит Морана!

Ну, ясно. Фанатик. Будь он у меня в кабинете и располагай я некоторым временем – запел бы, как миленький, но сейчас дорога каждая секунда. Я выстрелил ему в переносицу, перескочил через тело и бросился вниз.

Дверь, ведущая в фойе, резко распахнулась, ударив о стену, и с бешеным ревом на меня бросился громила, сжимающий в руках багор. Я едва успел увернуться от стремительного удара и нашпиговал нападающего пулями. Дьявол! Нужно быть аккуратнее! Времени мало, да, надо спешить, но что толку, если я сам тут лягу с пробитой багром грудью или размозженной топором головой? Хладнокровнее нужно быть, Кэп, хладнокровнее! У них нет огнестрельного оружия, а значит, перевес на моей стороне. Нужно лишь взять себя в руки и не подставиться.

Переступая через громилу, я мельком взглянул на его лицо. Выглядел он откровенно паршиво, похоже, что, убив психа, я только сделал ему одолжение, избавив от мучений. Парень уставился в потолок невидящим взглядом, белки его глаз были равномерно красного цвета из-за сеточки полопавшихся сосудов. Лицо оказалось покрыто мелкими точками розового цвета, но из-за того, что элементов сыпи было очень много, они сливались в одно сплошное пятно.

Меня передернуло. Черт, должно быть, бедняга испытывал непереносимые страдания. Наверное, я тоже предпочел бы быструю смерть медленному и мучительному угасанию от болезни.

Держа пистолет так, чтобы его нельзя было выбить, я качнулся было в проем, и едва успел отшатнуться. Перед лицом просвистел обломок доски, утыканный гвоздями. Ты гля, затаился, сука! Воспользовавшись тем, что вложивший все силы в удар псих за дверью потерял равновесие, я сделал шаг в сторону, довернул корпус и всадил три пули ему в грудь, добавив четвертую в голову, когда фанатик уже упал на пол. Сколько я их там видел? Блин, не помню. Положил уже восьмерых, не считая часовых на улице. А всего их сколько? Надеюсь, что психи закончатся раньше, чем патроны. Я сменил не дострелянный магазин на новый, сунув старый в разгрузку под курткой. Так, двадцать «маслят». Нужно стрелять точнее, тогда точно хватит. Не думаю, что тут хотя бы человек десять еще есть, иначе они все участвовали бы в жертвоприношении. Наверное. А там кто этих психов разберет?

Крепко держа пистолет в полусогнутой правой руке, подложив левую под рукоять, я мягким шагом, контролируя дверные проемы, пошел через фойе. Откуда-то из глубины здания послышался женский крик. Сандра! Я с трудом подавил желание броситься вперед бегом – от меня этого, наверное, и ждут. Так, коридор, в него ушел главный придурок, прикрываясь моей девушкой. Крик звучал дальше. Эх, понять бы, куда он ее поволок… Ладно, вперед, там разберемся!

Видимо, я все же был недостаточно внимателен, иначе резко распахнувшаяся дверь в коридор не застала бы меня врасплох. Полотно ударило по руке с пистолетом, оружие я не выронил, но меня развернуло в сторону, чем воспользовался выскочивший из кабинета фанатик.

Удар монтировкой, призванный сломать мне кисть, пришелся по пистолету. «АПБ» упал на пол, и псих сразу буцнул его в сторону, замахиваясь своим оружием. Я отпрянул, и удар монтировки пришелся в стену, оставляя в ней вмятину и отбивая штукатурку. Прыгнув боком на нападающего, я впечатал правый локоть ему в челюсть. Блин, больно! Под локтем захрустело, и я повторил удар, развивая успех. Сектант выронил монтировку, я сделал шаг в сторону и прямым ударом в уже сломанную челюсть бросил фанатика на пол. Подхватил его же оружие и, размахнувшись, обрушил его на психа. Первый удар сломал руку, которой тот пытался прикрыться, второй – добрался до цели. Влажно хлюпнуло, я оставил монтировку торчать в черепе затихшего психа и подобрал пистолет. Бегло осмотрел, передернул затвор – вроде как все в порядке. Я поднял с пола выпавший патрон, вернул его в магазин, прицелился в дверной проем и нажал на спуск.

Хлопнуло, затвор отработал назад, исправно выбросив пустую гильзу. Ну, хвала Улью, придурок ничего не повредил. Черт, голова раскалывается! Глотнуть живца? Позже. Я сжал рукоять пистолета и с утроенным вниманием двинулся дальше по коридору.

Больше на меня никто не нападал, и я понадеялся, что успокоил все население центра МЧС. По крайней мере, в это очень хотелось верить. Я прошел метров двадцать, когда впереди послышались крики. С такого расстояния я уже мог расслышать отдельные слова. Еще бы, не знаю, кто это был, но орал он, будто сумасшедший. И я догадывался, в чем именно причина его помешательства.

– Быстрее! Быстрее шевелитесь! Мы должны успеть принести жертву! Сюда! Здесь клади, тут будет новый алтарь!

Не всех. Я мысленно выругался, остановился и достал флягу. Сделав несколько больших глотков живца, я пробормотал строчку из песенки и скользнул в стелс. Ну, по крайней мере я очень рассчитывал, что мне это удалось.

Крики доносились из распахнутой двери в конце коридора. Я подкрался к ней и аккуратно выглянул.

В нос ударила вонь мочи, протухшей пищи и немытых человеческих тел. Помещение оказалось спортивным залом не очень больших размеров, примерно с баскетбольную площадку, даже в футбол здесь поиграть не вышло бы. На полу лежало десятка с три матрасов, но, судя по куче валяющихся в полном беспорядке вещей, которая занимала процентов тридцать площади зала, когда-то здесь жило гораздо больше людей.

Местных здесь оказалось пятеро, один, тот самый предводитель в своем одеянии из мешков, удерживал Сандру в положении на коленях, остальные метались по залу, подбирая хлам, из которого быстро лепили подобие алтаря с идолом, уже виденные мною в фойе. Пятеро. Черт. Сейчас нужно быть очень метким.

Я поднял пистолет, прицелился и открыл огонь, целясь в тех, что были в стороне от Сандры. Первые два раза промахнулся, зато третьим выстрелом удалось свалить одного из сектантов. Стелс, судя по тому, как на меня уставились оставшиеся, к тому моменту действовать перестал. Предводитель снова вздернул Сандру на ноги, приставив к ее шее нож.

– Убить! – заверещал он, срываясь на фальцет, и трое оставшихся психов ринулись на меня. С пустыми руками. Ну не идиоты?

Выстрел, еще один – ближайший нападающий рухнул на пол. Перевести ствол, прицелиться, выстрел! Перевести ствол, прицелиться, выстрел! Мимо! Корректировка, выстрел – готов!

Я перевел ствол пистолета на последнего оставшегося в живых врага, но он уже остановился, поднимая руки и демонстрируя, что в них нет оружия.

– Не стреляй, братишка, я ни при чем! – проныл он. – Не стреляй, я не с ними, я курсант просто.

Курсант? Действительно эмчеэсники тут окопались и даже попытались на базе центра устроить что-то вроде эвакуационного лагеря? Или выжившие сами собрались здесь? Черт, это какая же смертность должна быть у этой дряни, если со всего района выжила горстка людей? А главное – как они превратились в агрессивных фанатиков, поклоняющихся не пойми кому и приносящих человеческие жертвы?

Вспомнив про то, что мою девушку собирались зарезать на каком-то языческом алтаре, я едва сдержал накатившую ярость, вскинул пистолет и дважды нажал на спуск. Ни при чем он, ага. Вон с каким энтузиазмом кинулся меня убивать по приказу своего предводителя. Пош-шел ты, курсант!

На то, чтобы свалить троих придурков, у меня ушло секунд десять. Этого времени долбаному верховному психу хватило, чтобы оттащить Сандру в каморку для инвентаря в конце зала и закрыться там. Черт, и как его оттуда выковыривать?

В прошлой жизни этот вопрос решать мне не приходилось. Все, что нужно было сделать в такой ситуации, – вызвать спецов и переговорщика, и они уже делали все для того, чтобы достать заложника живым. Я же в компании других оперов курил в сторонке, глядя, как начальство, важно надувшись, вещает в камеры о том, что предпринимает все усилия, чтобы обезвредить террориста. Сейчас же я сам себе и спецназ, и переговорщик, и важное начальство. Черт, что делать-то?

Я достал из подсумка магазин, выщелкнул из него патроны, доснарядил тот, что остался в пистолете. Десять патриков осталось. Блин. Хотя, если бы и больше – что толку? Там Сандра, я не могу стрелять через стенку, опасаясь задеть ее.

– Уходи! – послышалось из-за двери. – Эта женщина чиста и предопределена Моране во искупление наших грехов! Ее жертва спасет нас!

– Эта женщина, придурок ты тупой, – моя девушка, – прорычал я. – И, если ты попробуешь с ней хоть что-нибудь сделать, тебя никакие мараны не спасут, вместе с их огненным богом, понял, макака? – От бессилия сводило скулы. Дьявол, что же делать?

– Сандра, ты как? – думаю, ничего плохого не произойдет, если я попытаюсь с ней поговорить. Этот псих – наглухо поехавший, ему алтарь нужен, а пока он недоступен, в интересах же главмаразматика не допустить, чтобы с девушкой что-нибудь случилось.

За дверью послышался лязг, а потом Сандра истошно закричала:

– Осторожно, у него автома…

Окончание фразы потонуло в грохоте длительной автоматной очереди, многократно отразившейся эхом от стен спортзала. Я упал на пол и покатился в сторону, стараясь уйти с линии огня. Мне очень повезло, что предводитель фанатиков был неумелым стрелком и не смог как следует прицелиться на звук, иначе Сандра осталась бы один на один с этим психом. Однако пули вырвали несколько солидных кусков из простой фанерной двери, и теперь он мог прицелиться как следует.

Очередь вдруг захлебнулась, что-то лязгнуло, и я вскочил на ноги. Заклинило! Это мой шанс! Однако не успел я броситься вперед, как за дверью послышался шум, а потом послышался отчаянный, нечеловеческий вопль, от которого по коже у меня пробежали мурашки.

– Глаза-а-а-а-а! Мои глаза-а-а-а!

Выбив пинком остатки двери, я вломился в каморку и замер на пороге, ошеломленный открывшимся мне зрелищем.

Абсолютно голая Сандра, вся заляпанная кровью, сидела на предводителе сектантов и остервенело полосовала его лицо ногтями.

– У-у-у-у!!! – выл фанатик. – Убери её-ё-о-о!!!

Сандра наотмашь ударила его, встала и сделала шаг назад. Обернулась, вырвала у меня из рук пистолет, и, ни на секунду не задумываясь, всадила ублюдку пулю в голову.

– Мразь, – прошипела девушка. – Тварь, сволочь…

Дальше последовал поток совсем уж нецензурных выражений, и я понял, что это истерика. Шагнул к девушке, аккуратно забрал у нее пистолет, поставил на предохранитель и сунул его в кобуру, потом обнял Сандру за плечи и осторожно привлек к себе. Девушка прижалась ко мне, обхватила руками и зарыдала.

– Ну, тише-тише, – прошептал я, неловко погладив ее по голове. – Все хорошо, я вернулся.

Она подняла заплаканные глаза, всмотрелась в мое лицо и тихо проговорила:

– Дай слово, что больше не оставишь меня одну, слышишь?

Я сглотнул ком в горле и кивнул:

– Не оставлю.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда.

Сандра внимательно посмотрела на меня, кивнула и уткнулась в плечо, снова сотрясаемая рыданиями. У меня и у самого, после того как отпустило напряжение боя, колени стали ватными. Я, увлекая девушку за собой, сделал шаг в сторону и оперся спиной о побитую пулями стену.

Твою-то мать, вот это поискали машину на свежем кластере!

Пока Сандра приводила себя в порядок и одевалась, я пошарился по каморке и обыскал предводителя фанатиков. Из оружия нашелся лишь мой «ВАЛ», «Бизон» Сандры, да «калашников» под 7,62, из которого по мне садил псих. Больше оружия не было. Поковырявшись с «калашом», я решил, что его проще оставить – моих познаний в оружии явно не хватало, чтобы реанимировать автомат. Как и оружие Сандры – девушка рассказала, что пистолет-пулемет захлебнулся после первой же короткой очереди. Поэтому ее и взяли почти без крови, всего с одним трупом со стороны нападавших. Хотя, казалось бы, чему там клинить, это же тот же «калаш», только под парабеллумовский патрон, и по надежности уступать своему старшему брату не должен. Хотя – не уступил же. Оба заклинили.

Еще одна галочка на будущее: стрельбище – это, конечно, хорошо, но основы устройства оружия, ухода за ним и ремонта нужно бы усвоить. Жизненно важная дисциплина. Пора уже за ум взяться, городским мальчикам здесь тяжело. Тому, что я до сих пор жив, я обязан лишь собственному запасу удачи, который рано или поздно истощится, да Сандре, настоявшей в свое время на регулярном посещении стрельбища. Вернусь – напрошусь на тренировки в отряд Айвэна. Будет тяжело, но оно того стоит.

– Интересно, – пробормотал я. – Я так понимаю, «калашников» хранился здесь. Как и наше с тобой оружие. Почему? Если бы эти психи были с огнестрелом, я до тебя скорее всего не добрался бы. Даже трех автоматов хватило бы, чтоб остановить меня.

– Оружие в общине было под запретом, – натягивая водолазку, откликнулась Сандра. – Насколько я поняла, этот, – кивок в сторону окровавленного тела на полу, – успел всех основательно задолбать своими заскоками. И он сам это понимал. Потому не доверял никому и никому не давал оружие. Не хотел вводить в искушение свою паству.

– Можно подумать, топором бы его менее эффективно завалили, – буркнул я. – А что за заскоки, кстати? Что вообще означают все эти символы, чучело это деревянное? Я понял, что кукуха у них основательно съехала, не особо только врубился, в какую сторону.

– Язычество. Я так понимаю, они тут давненько уже сидят, и крыша у них поехала капитально. Они поклонялись Моране, славянской богине зимы и смерти. По крайней мере, именно ей тут все посвящено, и именно о ней они гундели не переставая. Называли себя Дети Черной луны. Черная луна – один из символов Мораны. Совсем двинулись. Что тут такое произошло вообще? Откуда они здесь взялись? Я бы поняла, если бы увидела такое где-то в Улье, на стабе, но это же свежий кластер.

– Свежий, – кивнул я. – И они его коренные обитатели. Эпидемия здесь произошла. Эти болваны – все, что осталось от весьма немаленького района Санкт-Петербурга, взятого в карантинное кольцо. Я пока машину искал, газеты полистал. Мрачная картина. Они тут месяца три пытались выжить.

– Эпидемия… – протянула Сандра. – Понятно. Эти пятна… На геморрагическую лихорадку похоже. Так вот чего они так возбудились, когда здорового человека встретили. Бедолаги…

– Эти бедолаги тебя в жертву принести собирались, – заметил я.

Сандра кивнула:

– Моране приносили жертвы во время эпидемий.

– А ты откуда это все знаешь? – с интересом посмотрел на девушку я.

– Тусовалась в свое время с ролевиками, – пожала она плечами. – Среди них хватало язычников. Здесь, видимо, тоже кто-то загонялся по этой теме, а когда все произошло – то ли на голову заболел, то ли решил таким образом сплотить людей, дать им хоть какую-то надежду.

– Понятно кто, – буркнул я, наклоняясь над телом предводителя сектантов.

Под мешковиной оказались затасканные джинсы, в кармане которых нашлись ключи от машины. Я внимательно посмотрел на брелок с трехконечным «сюрикеном» и хмыкнул. «Mitsubishi». Интересно… Навряд ли он ключи по старой памяти таскал. Надо бы осмотреть гараж.

– Кстати. – Я решил задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке. – А каковы наши шансы заразиться этой дрянью?

– Практически нулевые, – ответила знахарка. – Споры подавляют практически все вирусные инфекции. ВИЧ, гепатиты, даже банальные адено- и риновирусы. Не знаю, правда, погибают они или просто организм становится невосприимчивым, ПЦР у нас делать негде, сам понимаешь.

– Не понимаю, – усмехнулся я. – Давай проще. То есть травить нас боевыми вирусами нет смысла? Даже этой вот «эболой»?

– А с чего ты взял, что это боевой вирус? – прищурилась моя подруга.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Предчувствие. Не думаю, что у природных вирусов такая заразность бывает.

– Не знаю, я не вирусолог. Может быть, где-то в местных лабораториях внешники или институтские и разрабатывают что-то, что даже на иммунных подействует. А насчет наносного, того, что с кластерами прилетает, я почти уверена, что не подействуют они на нас.

– Почти? – Я напрягся. – То есть вероятность все же имеется?

– Гораздо меньшая, чем то, что нас могут сожрать здесь зараженные или забрать на разборку внешники, пока мы тут копошимся, – хмыкнула уже готовая к дальнейшему путешествию девушка.

Я понял намек, кивнул и протянул ей кобуру с «АПБ».

– Держи. «Бизону» твоему я теперь не доверяю, да и времени нет пытаться привести его в порядок. Выдвигаемся. Сейчас только гараж проверим на всякий случай.

В гараже оказался отличный японский пикап «Mitsubishi L200», который я узнал с первого взгляда. С этим детищем японского автопрома меня связывали приятные воспоминания – такой же был в свое время у моего отца. И именно на нем я и учился водить, еще будучи пятнадцатилетним подростком, под ойканье матери и сдавленные матюки бати. Получается, тащиться за брошенным «Сузуки» смысла теперь нет. Наверняка рукастые эмчеэсники содержали машинку в порядке, а какие болячки могут найтись у угнанного мной паркетника? Да хрен его знает, какие угодно, может, он закипит через сто километров. А ключи от этой тачки не зря главный псих в кармане таскал.

Да и для местных дорог эта машина гораздо лучше подойдет. А еще в гараже нашлись две канистры с солярой, которую, похоже, хранили для заправки генераторов. Я удивился тому, что всего две, но вспомнил, что дальше по дороге видел заправку. Действительно, зачем держать в помещении топливо, если всегда можно запитать от генераторов насосы и накачать, сколько надо, из подземных цистерн? Там-то его должно быть столько, что за год не перекачаешь. Да и у центра МЧС свое хранилище наверняка должно быть. Как бы там ни было, нам эти две канистры давали около трех сотен километров хода, если движок пикапа не совсем убитый. На край света можно уехать по местным меркам. Если не встретить по дороге муров, внешников или зараженных, конечно. В любом случае сейчас это лучше, чем идти пешком.

В два приема я перенес канистры в пикап, зафиксировал, как смог, чтобы не упали да не потекли, после чего мы с Сандрой, наконец, сели в машину.

Первым делом я сорвал и вышвырнул в окно болтавшуюся под зеркалом «елочку», которая источала тошнотворный запах протухших апельсинов, после завел машину, выехал с территории центра и, набирая скорость, погнал уже по знакомой улице в сторону выезда с кластера.

– А чего это воронье вьется? – спросила Сандра, обратив внимание на необычное для Улья явление. – Так много, да еще и в одном месте.

– Там целый котлован трупов, – ответил я, поморщившись от нахлынувших воспоминаний. – Зрелище не из приятных, честно говоря, братская могила. Видимо, эмчеэсники хоронили там погибших. Тупо сбрасывали в яму, сначала землей присыпали, потом и вовсе забили. Вот тебе и жители культурной столицы.

– Совсем не похоже на Питер, – сморщила носик Сандра.

– Кусок от него. Далеко не исторический район. Промзона какая-то, а дальше там жилые кварталы из новостроек. Слушай, вот с вирусами вроде все понятно. – Я хотел максимально прояснить интересующий меня вопрос. – А что с бактериями? Мне говорили, ботулизм опасен. А столбняк там или газовая ганрена? Они же вроде похожи? И остальное на нас как действует? Вот там куча трупов, несколько сотен, наверное. Не может от них чума начаться?

– Ботулизм, да, может даже убить. А столбняк и гангрена – нет. Чтобы их токсины подействовали, палочки сначала размножиться в ране должны, накопиться. А у иммунных даже огнестрельные раны чистые, без гноя. Да и чума вряд ли начнется, она не от трупов бывает, а от зараженных блох. В этом плане не опасно. А вот то, что на телах откормиться кто угодно может…

– Что? – спросил я, не сразу осознав, что хочет мне сказать девушка.

– Говорю, зараженные мясо жрут. Если там действительно две сотни трупов, то этого дюжине элитников хватит, – бесхитростно продолжила она.

А вот я как-то об этом не подумал, иначе торопился бы гораздо сильнее. Мысль о возможной встрече с дюжиной элитников заставила меня притопить педаль газа, заставляя стрелку спидометра уверенно поползти вверх.

Только вот было уже поздно. Эх, помянули черта…

Что-то мелькнуло на крыше приземистого ангара слева от дороги, и на разбитый асфальт приземлилось чудовище. Мне на секунду даже подумалось, что я научился материализовывать мысли, хотя на самом деле все было гораздо прозаичнее – тварь убралась куда подальше, чтобы не попасть под откат, а когда возвращалась к привычной кормушке, услышала звуки мотора и устроила засаду, решив, что полакомиться живыми иммунными будет гораздо вкуснее и полезнее, чем жрать давно протухшую падаль. Эх, не первый раз этот кластер грузится, совсем не первый. Прикормилась, тварь. Отсюда и отсутствие других зараженных рядом с петербуржским кластером.

Я рванул руль в сторону, каким-то чудом умудрившись разминуться с когтистой лапой зараженного на считаные сантиметры. Сандру по инерции бросило на меня, я отодвинулся так, чтобы девушка не закрывала обзор, и утопил педаль газа уже до упора.

В то, что тварь откажется от погони, я не верил. Да и, честно говоря, шансы оторваться от нее у нас так себе. Но ведь не сдаваться же мне, верно? Уж тут на милость победителя рассчитывать нет смысла.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида и выругался.

Габаритами монстр был примерно с наш внедорожник, да и весить должен был немало, но удивительно быстро набирал скорость. Я даже предположить не мог, из кого эта тварь могла вырасти. Мощное тело, будто целиком состоящее из переплетенных жгутов мышц, было увенчано головой, практически полностью покрытой костяными щитами, от которых отходили длинные роговые шипы. Чуть вперед выдавалась пасть, даже на таком расстоянии я видел четыре ряда зубов, и что-то подсказывало мне, что они чертовски острые.

Хоть тварь и приземлилась на все четыре конечности, бежала она на задних. А уродливые длинные пальцы на передних заканчивались длинными когтями. Если у «лотерейщика» они вскрывали кузов милицейского «уазика», словно хороший нож консервную банку, то что же можно сделать такими?

Честно сказать, все время, прошедшее с тех пор, как я более-менее познакомился с местными раскладами, я надеялся, что мне не придется встретиться с тварями, что заняли верхушку местной пищевой цепи. Но, похоже, у Улья на этот счет было иное мнение.

Уж не знаю, насколько матерый элитник нам попался, но его нам хватит с головой, это факт. Скорость тварь набирала бешеную, а вот мне по местным дорогам ее удержать не получится.

Стрелять? А машину кто поведет? Сандра, у которой глаза размером с блюдца и лицо такое, будто девчонку сейчас инфаркт прихватит? Да и не сыграет «ВАЛ» против элитника, не возьмет толстый слой роговой брони. Успел я пообщаться с трейсерами за кружечкой пива и кое-чего узнать. Так, раздразню только монстра.

Я оттолкнул Сандру, рявкнул на нее, чтобы пристегнулась, после чего сделал это сам. Стрелка спидометра легла на девяносто километров в час, но мне постоянно приходилось сбрасывать скорость, чтобы во время объезда очередной застрявшей на дороге машины не уйти в занос и не перевернуться.

Впрочем, машины эти задерживали и элитника, но, вместо того чтобы обходить их, монстр просто разбрасывал тачки в разные стороны, напоминая капризного ребенка, расшвыривающего игрушки по комнате. Очень большого и очень страшного ребенка. «Дорогая, я увеличил мальчишку», ага…

Дорога вильнула и сменила покрытие. Мы наконец покинули кусок вымершего Питера, выехав на раздолбанную грунтовку. Затрясло гораздо сильнее, но теперь я мог топить педаль газа в пол, не думая о препятствиях. Главное, чтоб резкого поворота впереди не было. Пикап запрыгал на колдобинах, заскрипел рессорами, я дважды чуть не влетел головой в высокий потолок, несмотря на ремень. Рюкзак с заднего сиденья упал на пол, рассыпались по полу патроны из разорвавшейся пачки.

Матерясь сквозь зубы, я продолжал давить на газ. Нам удалось оторваться от монстра метров на тридцать, и разрыв медленно увеличивался, но я не верил в то, что мне удастся держать прежнюю скорость.

Я вообще не понимал, как твари удалось разогнаться так, чтобы бежать почти наравне с автомобилем. Трейсеры в свое время говорили, что «элита», как и иммунные, рано или поздно открывает для себя дары Улья; чтобы улучшать их, тварям нужно питаться мясом. Но ведь мышцы попросту не должны выдержать такого ускорения, они не предназначены для таких нагрузок? По крайней мере, не на протяжении долгого времени?

Монстр, будто в ответ на мои мысли, сделал рывок и ускорился, меньше чем за секунду сократив разрыв вдвое и продемонстрировав полное наплевательство на все биологические устои и законы физики.

Машина в очередной раз подпрыгнула на кочке и приземлилась уже на территории другого кластера. Здесь дорожное покрытие было относительно неплохим, только вот дорогу перекрывал шлагбаум, рядом с которым на столбе висели погасший светофор и дорожный знак, прозрачно намекавший на то, что асфальт здесь пересекает железная дорога.

И хоть никаких поездов не ожидалось, никто нам не откроет движения, не уберет железную полосу. Объездов тоже не наблюдалось, так что мне оставалось только идти на таран в надежде на то, что этот шлагбаум ничем не отличается от таких же из моего мира и машина выдержит столкновение, не заглохнет, не остановится…

– Держись за что-нибудь! – заорал я и направил пикап на шлагбаум.

Толчок оказался очень резким – возможно, в этом мире шлагбаумы делали несколько иначе. Несмотря на ремень безопасности, меня бросило грудью на руль. Раздался звук корежащегося металла, полоса шлагбаума перекосилась, открывая нам дорогу, что-то громко хлопнуло, и из приборной панели напротив пассажирского сиденья вылетела и стала стремительно надуваться подушка безопасности.

Сандра вскрикнула, я, потеряв связь с реальностью, вновь утопил педаль газа, машина качнулась на путях и тут же подпрыгнула. Задние колеса поднялись в воздух, будто под одним из них взорвалась мина.

Я обернулся и увидел через заднее стекло оскаленную пасть элитника, который врезался в тачку на полном ходу. То ли попытался перевернуть машину, то ли попросту не справился с набранным ускорением. Во второе, впрочем, верилось слабо, тварь успела продемонстрировать великолепное владение своим изменившимся телом.

Монстр пробил крышу ударом когтистой лапы. Я вновь рефлекторно утопил педаль газа, благо, машина была полноприводной, а передние колеса не потеряли сцепления с покрытием.

Тачка рванула с места, звуковой сигнал о неисправной подушке безопасности настойчиво бил по мозгам. Когти со скрежетом прорезали крышу, пикап наконец встал на все четыре колеса и стал медленно набирать скорость.

С другой стороны переезда шлагбаум, к счастью, оказался поднят, и я, воспользовавшись замешательством твари, опять нажал на акселератор, разгоняя автомобиль.

Подушка безопасности наконец-то сдулась, краем глаза я заметил на материале кровавые следы. Посмотрел на Сандру – на ее лице «красовались» две струйки крови из ноздрей, а сам нос стремительно надувался и наливался бордовым. Для внедорожника столкновение также не прошло без последствий, остро пахло солярой, в двигателе что-то нехорошо стучало… Черт, из чего они здесь шлагбаумы делают? В моем мире я бы снес оба, даже не заметив их!

Мимо промелькнула автобусная остановка с обугленным остовом врезавшегося в нее микроавтобуса, потом – большая площадь, на которой то тут, то там были разбросаны костяки. Не знаю, сколько народа нашло здесь свой последний приют, но, похоже, много. Обыкновенный пейзаж для стандартного кластера, машинально отметил я. Впрочем, времени смотреть по сторонам не было, я гнал пикап, как сумасшедший, отвлекаясь от дороги, только чтобы бросить короткий взгляд в зеркало заднего вида на преследующую нас тварь.

– Никак ты, скотина, не угомонишься, – выругался я, когда элитник в очередной раз скакнул вперед, разрывая дистанцию.

Впрочем, кроме ругательств в адрес монстра, я ничего не мог сделать, только продолжать топить педаль, понимая, что ничем, кроме бесславной смерти, эта погоня не кончится.

Мы проскочили под эстакадой скоростной трассы, пролетели мимо гипермаркета и оказались в следующем кластере. Не знаю, то ли они все были мелкими, то ли мне так казалось, потому что машина вновь набрала скорость, но через пару минут езды по заброшенной промзоне машина вновь выехала на новый кластер, судя по запустению – стабильный.

Элитник вновь успел разорвать дистанцию, еще немного, и он повторит свой бросок. И не факт, что он не станет для нас последним. Я, не отрывая взгляда от дороги, снял с шеи ремень «ВАЛа». Пусть попробует снова вскрыть кузов пикапа, я ему полную пасть СП-5 напихаю. Хрен ты, тварь проклятая, просто так нас возьмешь!

Стаб остался позади, минута тряски – и мы оказались на ровной трассе с бетонными ограждениями по обе стороны от дороги, за которыми тянулись поля подсолнуха и еще какой-то желтой дряни. Впереди, метров через триста, густой стеной стоял туман, как две капли воды похожий на тот, в который мы с покойным Саньком попали, выехав на место преступления. Казалось, что это было очень давно, в другой жизни. Хотя это действительно была прошлая жизнь. А нынешняя стремительно подходила к своему концу. Потому что с одной стороны – слетевший с катушек элитник, с другой – кластер, который вот-вот перезагрузится.

Я отчаянно выругался, пытаясь найти единственно верный вариант спасения.

Протаранить заграждение и выскочить на поле? Ага, подвеска скажет нам большое спасибо. Пикап предназначен для бездорожья, а не для сумасшедших трюков. Сильно сомневаюсь, что после этого мы сможем продолжить движение. А уж тварь наверняка не упустит шанса догнать нас, а потом запрыгнет на крышу, и все, конец.

Затормозить и попытаться расстрелять монстра? Совсем бред. Не повредят матерому зараженному СП-5, которые уже броник второго класса останавливает. На таких тварей с крупным калибром ходить – лотерея, а уж с этим смешным автоматиком…

И тут меня накрыло отчаянной злобой.

Вот стоило проходить сквозь огонь, воду и медные трубы, чтобы все так закончилось? Драться с агентами похитителей, бросаться в погоню за конвоем, подставлять под молотки трейсеров, устраивать переполох на базе муров, воевать с отправленной в погоню командой и сектантами…

Все ради того, чтобы оказаться сожранным тупой тварью?

Ну уж нет. Лучше уж под откат, и хрен с ним. Сдохну, но кормом не стану!

– Стой, дурак! – крикнула Сандра, которая по выражению лица поняла, что именно я задумал.

Но машина уже ворвалась в туман. Кислая вонь перехватила дыхание, желудок рефлекторно дернулся, видимость мгновенно стала практически нулевой, но я только долбанул ладонью по приборной панели, включая дальний свет и противотуманки, и еще сильнее нажал на газ.

Похоже, что перезагружающийся кластер был не очень старым, по крайней мере дорожное покрытие оказалось не слишком раздолбанным, нас почти не трясло. Монстр практически тут же исчез из поля зрения – ни один зараженный в кисляк не сунется, даже самая матерая «элита» его боится.

Сандра, забыв про разбитое лицо, уткнулась в ладони и что-то бормотала, поматывая головой.

Мы буквально летели по улице. Что-то грохотало, небо разрывали яркие, разноцветные вспышки, похожие на северное сияние. Сквозь туман были видны только силуэты зданий, больше ничего разглядеть не получалось. С каждой секундой, проведенной здесь, я чувствовал, как в голове сжимается какая-то тугая пружина, каждый вдох давался с огромным трудом, будто воздух вокруг поменяли на воду. Я все сильнее убеждался в безумности своего решения, но одновременно с этим мне почему-то становилось легче.

Какой вообще спрос может быть с психа?

Я на секунду даже пожалел, что не могу включить музыку, хотелось бы сейчас чего-нибудь забористого…

Внезапно машину тряхнуло, и пикап вывалился из тумана. В глаза брызнуло красным закатное солнце Улья, заставив поморщиться, а кислая вонь мгновенно сменилась на запах цветов с привкусом гари.

Оглянувшись, я увидел за спиной уже знакомую стену кисляка.

Ритуального самоубийства не получилось. Руки затряслись, а из тела будто вытащили позвоночник. Я вывернул руль вправо, одновременно зажимая педаль тормоза, остановил машину и заглушил двигатель.

Дрожащими руками расстегнув куртку, я вытащил из кармана флягу с живцом, отвинтил крышку и приложился, сделав несколько хороших глотков. Жаль, что там всего лишь живец, а не виски или даже водка. Я не любитель крепких напитков, но сейчас было бы кстати.

Глубоко вздохнув, я протянул флягу Сандре. Та молча приняла, правда, смерила при этом меня таким взглядом, будто хотела забить насмерть несчастной емкостью.

– Ты идиот, – сказала она, после того как осушила флягу до дна. – Под откат нас чуть не подвел, придурок. Нельзя иммунным в кисляк лезть, ты ведь знаешь. Откат…

– То есть накормить собой элитника лучше? – прервал я Сандру, забирая пустую емкость.

Девушка замолчала.

Я посмотрел в окно и хмыкнул.

– Ладно, не дуйся, – толкнул я знахарку в бок. – Лучше посмотри, куда я нас привез.

Метрах в ста впереди виднелся практически полностью сгоревший джип, рядом – гантрак с развороченной кабиной. За ним остальная техника, пострадавшая во время схватки с напавшими на конвой мурами.

Заметно повеселев, я вновь завел двигатель. Маршрут отсюда до Новограда мне был примерно знаком. И я надеялся оказаться в городе до рассвета.

То, что в Новограде все плохо, стало понятно еще за несколько километров до стаба. Отсутствие патрулей на дорогах, пустой блокпост со следами скоротечного боя… А сейчас – очередное подтверждение: сожженная патрульная машина на обочине – тот самый «Хамви», на котором Красавчик встретил нас с Бродяжником в самом начале моей эпопеи. Лежа в кустах у дороги, я смотрел на машину и гадал: кто был в смене, знаю я этих парней или нет? Эх, не успел я к началу. Долбаные сектанты в питерском кластере! Если бы не они… Хотя мы бы все равно опоздали. Муры выступили раньше, чем мы вышли к мертвому городу, у них уже на момент боя с бандой преследователей была фора. Но стаб пока держится – об этом говорили доносившиеся издалека взрывы и звуки стрельбы из крупнокалиберных орудий.

Мы оставили машину за несколько километров от этого места и шли пешком, пробираясь по лесу. Сейчас я порадовался своей предусмотрительности. Наверняка муры оставили наблюдателей, чтобы отсечь возможные подкрепления, которые кто-нибудь теоретически мог прислать Новограду. Да даже не подкрепления, обычная группа рейдеров, возвращающаяся с кластеров, может основательно навести шороху, мурам это не нужно.

Я поднялся с земли, пригнулся и аккуратно пошел на полусогнутых обратно в глубь леса. По уму, лучше бы ползти, но я адекватно оценивал свои навыки: передвигаясь на двух ногах, я буду гораздо незаметнее, чем ползком. КМБ в академии был слишком давно, чтобы пытаться сейчас воскрешать навыки.

Несколько минут – и я добрался до места, где оставил Сандру. Девушка изначально пыталась надуться на мое нарушенное «никогда-никогда», но все же вняла гласу разума и осталась в гуще леса, спрятавшись в кустах, пока я ходил на разведку.

– Ну, что ты видел? Рассказывай!

– Ничего хорошего. Наткнулся на патрульную машину. Сожгли из «Шмеля». Муров не видно, на горизонте – дым. Похоже, видимость штурма, о которой говорили муры по рации, – не такая уж и видимость.

– Что ты думаешь делать?

– Нужно найти способ пробраться в Новоград и предупредить о том, что Фреон – предатель. Иначе стаб погибнет.

Знахарка некоторое время посмотрела на меня, а потом задала вопрос, услышать который я совсем не ожидал:

– Зачем тебе это, Кэп?

– В смысле – зачем? – Я, если честно, опешил.

– Зачем это геройство? Мы ведь можем просто развернуться и уйти, добраться до машины, сесть и уехать. Новоград – не единственный стаб в Улье. Найдем, где устроиться. К чему рисковать?

Я уставился на девушку, пытаясь понять, не шутит ли она. Но выражение ее лица было серьезным, да и время было не особо подходящим для демонстрации чувства юмора, тем более такого специфического.

– Там живут несколько тысяч человек. Как ты думаешь, что с ними будет, если муры возьмут город?

– А как ты думаешь, что муры сделали с теми, кого ты оставил на их базе? Достаточно хладнокровно оставил, нужно сказать.

Я будто удар под дых пропустил.

– Оставил? Сандра, я их освободил и дал им оружие. О чем ты говоришь?

– Ты сам прекрасно знаешь, о чем. У них не было шансов. Чем люди в Новограде отличаются от тех? На базе муров были мои друзья по крайней мере. А остальных, тех, кто остался в городе, – я не знаю. Зачем они нам?

Я глубоко вздохнул. Да. Я знал, что у остальных пленников не будет шансов, с тем же успехом они могли остаться в клетках. Но также я знал, что, попробуй я их вывести – и тоже погибну. Я ведь не супербоец, не выживальщик, не рейдер даже. Я – бывший опер, ставший в этом идиотском мире плохим следаком. Настолько плохим, что бывший начальник даже поручил мне расследовать его собственные злодеяния, точно зная, что у меня ничего не получится. Единственное мое преимущество перед теми бедолагами – то, что я был один. Ну, точнее, не один, с Сандрой, но смысл понятен. Мы ушли вдвоем, а двоих искать сложнее, чем целую толпу. И эти люди выиграли нам время. Выиграли его, возможно, ценой собственных жизней. Для чего? Для того чтобы бывший мажор, любитель тусовок и доступных девочек, спас свою жалкую жизнь? Нет.

Я внимательно посмотрел на девушку и проговорил:

– Вот именно для того, чтобы эти люди не погибли зря, я и иду в Новоград. Для того чтобы Фреон не успел предать город, для того чтобы тысячи людей не пустили на органы. Для того чтобы жертва – пусть и неосознанная – твоих друзей и остальных не была напрасной.

Я перевел дух, сделал глоток из фляги с живцом и продолжил:

– Когда-то давно, в прошлой жизни, я пошел работать в милицию. Так хотел мой отец, высокопоставленный чиновник, большая шишка в МВД. Отец – мент по призванию. Он хороший человек и хороший служака. Прошел путь с самого низа до генеральской должности и неоднократно говорил, что ни разу ему не пришлось запятнать честь мундира. А я, произнося присягу, в которой клялся защищать закон и порядок, не щадя собственной жизни, думал лишь о возможностях, которые даст мне красная корочка. Я не был совсем уж плохим ментом, оборотнем в погонах меня назвать нельзя, но за все время своей службы я не сделал ничего, чем мог бы гордиться. А вот такого, за что мне теперешнему стыдно, – натворил порядочно. Попав сюда, я снова оказался на страже закона. И, знаешь, я задумался. Может быть, это такой второй шанс? Шанс измениться самому и изменить свою жизнь? Сделать наконец то, чего от меня ждал отец, хоть он никогда об этом и не узнает? Мы можем сейчас уйти, да. По большому счету это самое разумное, что мы можем сделать. Но скажи – сможешь ты жить с этим дальше? Устроиться в новом стабе, зная, что у тебя была возможность спасти тысячи жизней, а ты даже не попыталась ею воспользоваться? Я – нет. Потому я иду дальше. А ты… Держи!

Я залез в карман и, достав ключи от пикапа, протянул их Сандре.

– Где стоит машина – ты знаешь. Тут не так уж и далеко. Забирай ее и отправляйся в ближайший стаб. Ты не обязана рисковать своей жизнью, за последнее время тебе и так довелось это делать часто. Я тебя винить не стану.

Несколько секунд знахарка смотрела мне в глаза, а потом сжала мою ладонь, на которой лежали ключи, заставив собрать ее в кулак.

– Прости, – тихо проговорила она. – Я просто устала и запуталась. И… Испугалась. Струсила. Ты прав. Нужно идти дальше.

Я открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент земля под ногами вздрогнула, а через секунду раздалась целая череда оглушительных взрывов. Я упал на землю, прикрывая собой девушку.

– Что это? – почти прокричала полуоглушенная Сандра.

– «Град», – не слыша собственного голоса, ответил я. – Из Новограда бьют по лесу из РСЗО!

Большим экспертом по артиллерийским системам я не был, но пару раз наблюдал, как «Грады», имеющиеся в Новограде, работали по толпе зараженных, на свою голову направивших свою массовую миграцию по маршруту, пролегающему вблизи стаба. Эта картина – как и звуки, ее сопровождающие, – запомнилась мне надолго. Но если раньше я находился в безопасности, с восхищением наблюдая за тем, как «боги войны» превращают в фарш орду тварей всех видов и стадий развития, то сейчас, когда я находился по другую сторону от систем залпового огня, эмоции мои были весьма далеки от позитивных.

Кассетный боеприпас целей не выбирает, а в лесу к поражающим элементам добавляются ветки, фрагменты коры, стволов деревьев… Короче, страшно это. Сейчас удар пришелся довольно далеко, по опушке, да и стреляли не полным залпом, судя по звуку, но что будет, если и мы попадем под раздачу – страшно даже представить. За первым залпом последовали еще несколько – и вот последний уже лег где-то неподалеку: земля вздрогнула, с деревьев посыпались сухие ветки.

Сразу после артиллерии начали работу танки. Теперь земля дрожала постоянно, взрывы били по ушам, откуда-то тянуло гарью: кажется, загорелся лес.

Стыдно признаться, но сейчас идея Сандры добраться до машины, свалить и больше никогда сюда не возвращаться уже не казалась мне такой непривлекательной. Я тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и двинулся дальше.

А вот нормальные, не дурацкие мысли прогнать было сложнее. Вокруг стаба – трехкилометровая полоса отчуждения, вырубленный лес с выкорчеванными пнями, ровная местность, вся в минных полях – как в стандартных, так и в радиоуправляемых. Вокруг города – вал со стеной. Как я проберусь туда? Позади, в лесу, будут муры, которые наверняка с радостью отработают по неизвестному, ползущему в город. Впереди – защитники стаба, которые тоже долго разбираться не будут. Единственный вариант – дождаться темноты и молиться, чтобы на стенах не оказалось каких-нибудь дальнозорких сенсов или банальных детекторов движения. Хреновый план, если честно, да еще и подразумевающий, что Сандру придется оставить в наводненном бандитами и ставшем целью артиллерии лесу, но другого у меня не было.

Какое расстояние мы прошли с момента начала массированного обстрела леса, сказать было сложно, кто ходил по лесу, тот поймет: постоянно приходится плутать, обходить завалы, особо густые кусты… Это не в лесопосадку с мангалом выехать. Единственное, что не давало сбиться с пути, – непрекращающиеся звуки стрельбы из всех средних и крупных калибров.

Видимо, мы все же приближались к краю: взрывы становились все громче, толчки – сильнее. Гарью воняло слабее, но, думается мне, исключительно потому, что мы ушли чуть в сторону. Черт, если лес загорится…

С каждой секундой я нервничал все больше, а затеянное казалось все более невыполнимым. Дьявол, я не могу оставить Сандру здесь, не могу взять ее с собой, еще и сам план выглядит как изощренное самоубийство…

Судя по тому, что стало чуть светлее, мы приблизились к цели. Вот только это совсем не радовало. Интересно, по какому принципу арта и танки работают по лесу? В ответ на огонь муров, по визуальному контакту или просто так, по наитию? Ни первый, ни второй варианты мне не подходили. Надо разведать обстановку и вообще оценить ситуацию. Только вот идти нужно в одиночку.

Подыскав укромное, еще и удачно замаскированное молодыми кустами место под корнями вывороченного бурей дерева, я оставил Сандре пистолет, а сам с автоматом наперевес двинулся вперед, пообещав, что вернусь как можно скорее. Да, Чингачгук Большой Змей из меня тот еще, но вдвоем мы более заметны. Хорошо хоть о возможном шуме, способном выдать меня при движении, думать особо не приходилось: по опушке, где-то в стороне, все так же работали танки, слышался отдаленный стук крупнокалиберных пулеметов, взрывы – как в лесу, так и в городе: муры и защитники города перебрасывались минами. Это сильно облегчало задачу, но все равно следовало быть осторожным. Я и старался. Изо всех сил.

И тем не менее едва не встрял. Когда в нескольких метрах впереди замелькали спины, затянутые в камуфляж, я едва успел юркнуть за раскидистый куст и распластаться на земле. Муры! Черт. Чуть не влетел! Так, вроде не в мою сторону идут, уже хорошо. Нужно посмотреть, куда они направляются, и искать другую дорогу с учетом внезапно возникшего препятствия.

Я высунулся из-за куста и мысленно выругался: муры решили сделать привал. Или… Черт, нет! Все гораздо хуже! Выбравшись на полянку, бандиты быстро и слаженно собирали минометы. Блин!

Не нужно обладать особым даром Улья, чтоб предсказать дальнейшие действия муров. Сейчас они соберут минометы, наведутся, шарахнут из трех стволов по городу, немедленно снимутся с места и свалят. А из стаба покинутую позицию накроют артой. Муров-то здесь, быть может, уже и не будет, зато будем мы с Сандрой. Сильно сомневаюсь, что ответный удар будет точечным: тут все с запасом распашут. Мать твою! Только этого сейчас не хватало!

И снова меня удивили действия муров. Это было совсем не похоже на работу разномастного сброда, который и составляет основную массу охотников за органами. Они двигались быстро, расчетливо, без перебранок и мата, выставив охранение. Скорее они напоминали военных, причем – военных с хорошим опытом. Действуя споро и слаженно, муры собрали минометы, установили их, нацелили, сверившись с каким-то девайсом, и приготовились к стрельбе. А я все еще не знал, что мне делать.

Я прикидывал свои шансы беззвучно ускользнуть, забрать Сандру и попытаться где-нибудь укрыться, когда затылком почувствовал прикосновение холодного металла.

– Не шевелиться, – чуть слышно прошептал неизвестный.

Блин! Вляпался! Теперь уж точно не уйти. Как я мог так лопухнуться?

Мне не оставалось ничего, кроме как, лежа в той же позе, глазеть на муров, уже доставших снаряды. Вдруг кучи листвы и мусора в нескольких местах, вокруг их позиций, зашевелились и превратились в людей с оружием. Бесшумным оружием, судя по толстым стволам и массивным трубам глушителей. То есть сзади меня – не мур? Кто же тогда те, кто сейчас целится в бандосов? То самое теоретическое подкрепление?

Справа раздался шорох. Я повернул голову и увидел, как фигура в «Лешем» аккуратно укладывает на землю мура, стоявшего в охранении. Судя по обмякшему телу и подергивающимся ногам, часовой был мертв. Практически то же самое произошло с другой стороны поляны: один из нападающих взмахнул рукой, в воздухе едва слышно свистнуло, и второй часовой сполз на землю с торчащей из затылка рукоятью метательного ножа.

Один из муров, присевших у минометов, что-то услышал и начал разворот, хватаясь за оружие… Чтобы тут же осесть с окровавленным отверстием во лбу. Защелкали затворы, захлопали выстрелы, и через пару секунд все было кончено: нападающие заранее распределили цели, и не ожидавшие засады муры повалились рядом с минометами, так и не сделав ни единого выстрела.

Бойцы в маскхалатах рассредоточились и быстро обыскали окрестности поляны, один из них достал пистолет с глушителем и провел «контроль» каждому из муров. После этого, оставив двух часовых контролировать подходы, нападающие собрались у минометов – видимо, чтобы обсудить дальнейшие действия.

– Медленно, без резких движений, поворачиваешься, держишь руки так, чтобы я их видел, и рассказываешь, кто ты такой и какого хрена здесь делаешь.

– Я не с ними! – поспешил заверить я незнакомца, выполняя его указания.

– Да я уже вижу. – Боец в таком же маскхалате, как и у остальных, внезапно усмехнулся и опустил «винторез». Я всмотрелся в его лицо и не удержался от улыбки.

– Ну, давай, рассказывай, как ты тут оказался. Хотя нет, погоди, лучше, чтоб остальные тоже услышали. Эй, парни! Смотрите, кого я нашел! – Скоростной, один из трейсеров Айвэна, выпрямился во весь рост, повесил оружие на плечо и подтолкнул меня к остальным.

Если честно, я опасался, что трейсеры встретят меня совсем не тепло – все же это именно я дернул их на перехват конвоя, где они потеряли нескольких членов своего отряда, и я же не выполнил приказ отступать, поступив совсем даже наоборот. Но нет: поредевшая команда мне обрадовалась, весьма даже искренне. От хлопка по спине, отвешенного коренастым бородатым Бадабумом, у меня едва не подогнулись колени; вечно хмурый Ящик приветственно кивнул, что уже можно было считать верхом проявления эмоций, а Айвэн с чувством пожал руку.

– Кэп, рады видеть живым и здоровым. Если честно, уже и не рассчитывали. Как тебе удалось вырваться?

Грохнуло, земля содрогнулась, сухой сук, свалившийся откуда-то сверху, едва не упал мне на голову. Я вздрогнул, сглотнул и проговорил:

– Расскажу с радостью, но сначала мне нужно вернуться за Сандрой. Я ее тут неподалеку оставил, когда отправился разведать дорогу.

– Сандра? Твоя девушка?

– Ну да.

– Так тебе удалось ее вытащить?

– Да. Хотя, если бы не везение…

– Красавчик! – Трейсер ткнул меня кулаком в плечо. В глазах его явственно читалось уважение. Однако уже через секунду Айвэн посерьезнел.

– Ты, да, иди ее забирай, и валите отсюда как можно дальше. В лесу сейчас делать нечего, тут никто не будет разбираться, свои вы или нет. – Будто в подтверждение его словам со стороны стаба грохнула пушка. – Колеса есть?

– Есть, да спрятали подальше отсюда.

– Это хорошо. В общем, добирайтесь до своей тачки и уезжайте подальше. Только аккуратно, на дорогах посты муров. Бандосы подтянули сюда значительные силы, не очень пока понятно, на что они надеются, правда… Хотя, возможно, они не знают, что Немца арестовали и им уже ничего не светит…

– Чего? – Я едва не выкрикнул это так, что трейсеры даже зашикали на меня. – Кого арестовали?

– Немца. После того как мы вернулись с автобусом из конвоя и рассказали про нападение, Фреон со своими людьми арестовали Немца, обвинив его в раскрытии маршрута, организации похищений крутых иммунных и подготовке к сдаче стаба мурам. А через несколько часов начали поступать сообщения о нападениях на патрули, с квадрокоптера засекли передвижения муров, а потом началось это вот светопреставление. Нас личным приказом Фреона отправили сюда корректировать огонь артиллерии. Только вот рация ни хрена не фурычит – муры глушилку, что ли, притащили? Короче, тут долгая песня будет, вам, как гражданским, лучше в этом всем не участвовать…

От описанного трейсером меня аж холодный пот прошиб, и я сбивчиво заговорил, не дожидаясь, пока тот закончит фразу:

– Айвэн, пожалуйста, послушай меня. У меня есть очень важная информация. Очень. Дождитесь меня, я быстро. Это действительно очень важно. На кону – судьба стаба и очень многих людей. Я не отниму много времени, нужно только Сандру привести.

Айвэн оценивающе посмотрел на меня и кивнул.

– Бум, Ящик, сходите вместе с Кэпом. Быстрее будет и безопаснее. Остальные – давайте проверим местность. Как бы не нарваться, долго на месте стоим. Встреча здесь же через двадцать минут.

Трейсеры моментально растворились среди деревьев, будто и не было их здесь, а я, то ли под конвоем, то ли под охраной, двинулся туда, где оставил Сандру.

После того как я пересказал Айвэну и компании все, что знал, над поляной повисла тишина, прерываемая только редкими выстрелами вдалеке. Было видно, что моя информация для трейсеров стала неожиданностью.

– То есть ты хочешь сказать, что на самом деле все это устроил Фреон? – Айвэн был задумчив, чтоб не сказать – растерян.

– Именно.

– Но зачем? Для чего он подставлял сам себя, организовывая похищения иммунных, нападение на конвой? Ведь его в любой момент могли раскрыть! Да и в сравнении с конечной целью – захватом стаба – это такие мелочи, что заниматься ими просто глупо!

– Думаю, как раз для того, чтобы был повод арестовать Немца. Вот скажи, что было бы сейчас, если б у руля в Новограде стоял нормальный, честный человек, цель которого – не дать мурам подойти к городу?

Трейсер на некоторое время задумался:

– Ударили бы из всех стволов по лесу, проутюжили бы тут все, не считая боеприпасов, рубанули бы зажигательными, устроив мурам огненный ад в горящем лесу, а когда те побежали бы – накрыли из РСЗО, окончательно закрыв вопрос, – выдал, наконец, Айвэн. – По крайней мере, я бы поступил именно так.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Без предателя у муров не было бы шансов. Артиллерия, минные поля, пулеметы на стенах – они бы даже приблизиться к городу не смогли. А так… Фреон устранил Немца, ввел всех в заблуждение и сейчас создает видимость обороны, изредка постреливая по тем квадратам, где муров нет и быть не может. Сейчас он тянет время, чтобы в нужный момент просто открыть одни из ворот и впустить муров в стаб.

– Но ведь кроме Немца в стабе есть еще грамотный народ, – попытался возразить Айвэн. – Там же не могут не видеть, что Фреон занимается откровенной фигней…

– Я думаю, с ними поступили так же, как с Немцем. Или хуже. Вот вас, например, выслали из стаба под предлогом корректировки огня. Много вы накорректировали? – Я посмотрел на трейсера.

– Ни хрена не накорректировал. Более того, если бы мы вошли в лес в том квадрате, в котором собирались, – сейчас бы с тобой не разговаривали. Там были муры. Мне не понравилось то место, и я решил сменить точку. Вот только я думал, что это случайность, а теперь, получается, там была засада…

– Именно, – кивнул я. – Не удивлюсь, если узнаю, что в стабе сейчас идет настоящая охота на ведьм. И хорошо, если лояльных Немцу людей просто бросают в подвалы, а не расстреливают.

Трейсер почесал затылок:

– Похоже на правду. Черт, и что делать?

– Я, если честно, теперь не очень понимаю, – пожал я плечами. – Изначально моим планом было вернуться в Новоград и все рассказать Немцу. А получается, рассказывать теперь некому… Да и как добраться до стаба, я, увы, не очень понимаю.

– Добраться – полдела, – махнул рукой Айвэн. – Ладно. Поступим так. У меня в городе есть здравомыслящие товарищи. Они в местных мутках никак не замешаны, такие же наемники, как и я. Они работают за деньги, и им плевать, кто им платит, Фреон или Немец. Но – ровно до того момента, как они узнают, что весь стаб вместе с ними самими предназначен на фарш. Нужно пробраться в город, встретиться или связаться с ними и разобраться с Фреоном. Да, в глазах населения и гарнизона мы будем повстанцами и бунтовщиками, но с этим пусть разбирается Немец, когда мы его освободим. Наша же задача – сорвать сдачу города мурам.

– Наша? – Я посмотрел на Айвэна. – Я вообще планировал пробираться в город один.

– Ага, и с командирами наемников тоже один будешь разговаривать, – хмыкнул Айвэн. – Нет, я пойду с тобой. А вот остальным придется остаться, да. Жаль, огневая мощь при самом хреновом раскладе нам не помешала бы. Но такой толпой у нас точно ничего не получится. И действовать надо сейчас, пока не стемнело.

– Ты уверен, что нас не заметят? – Я недоверчиво посмотрел на кочку, поросшую жухлой, выгоревшей травой справа от меня.

– Я уже ни в чем не уверен, – ответила кочка голосом Айвэна. – Но мы, по крайней мере, попробуем. Как себя чувствуешь?

– Странно. Будто энергетиков напился.

– Это хорошо. Так и должно быть.

Я вздохнул. Трейсер заставил меня проглотить раствор из нескольких горошин, да еще и живцом запить. По его словам, это должно было усилить мой дар и продлить срок его действия. Когда же Сандра попробовала заикнуться о возможных побочных эффектах, командир трейсеров скорчил такую гримасу, что девушка замолчала. Мне это не очень понравилось, но выбирать не приходилось: если дар вырубится посреди поля, будет хуже. Я, конечно, тоже натянул маскхалат, пожертвованный мне Скоростным, но мои навыки маскировки очень сильно уступали аналогичным у Айвэна. Да и сам трейсер сильно сомневался в своих возможностях, потому приказал мне держаться как можно ближе в надежде, что мой дар поможет скрыть и его. Я, кстати, до этого ни разу не пытался так сделать, и вполне возможно, что зря.

Как пояснила Сандра, все это время пытавшаяся разобраться с механизмом моего дара, он работал не как маскировочное поле из боевой фантастики, а скорее заставлял наблюдателя отводить взгляд, убеждая его в том, что ничего интересного в этом направлении нет. Она, правда, не могла сказать, как в таком случае это работает с зараженными, но мне было не до научных диспутов и исследований с экспериментами. Через пару часов уже начнет темнеть, а перед нами – трехкилометровая пустошь. А проползти три километра на пузе среди минных полей и проволочных заграждений – совсем не то же самое, что пройти это расстояние пешком.

– Готов? – Айвэн чуть шелохнулся, сменив положение тела.

– Не очень, – честно признался я.

Трейсер хмыкнул, и в этот момент в лесу, примерно в километре от того места, где залегли мы, несколько раз глухо бумкнуло. Спустя несколько секунд перед стеной Новограда вспухли три взрыва.

– Бадабум – красавчик, – усмехнулся Айвэн. – Какой виртуозный недолет.

Не успел он договорить, как бумкнуло еще раз, а потом – еще. Трейсеры, воспользовавшись трофейными минометами муров, с невероятной скоростью били по Новограду.

После того как минометы отработали еще раз, на поле, в нескольких десятках метров от края леса, стал подниматься дым, быстро распространяясь и затрудняя обзор. А потом в лесу затрещала перестрелка: судя по звуку, там сражалось целое войско, вовсю используя автоматы и пулеметы. Группа трейсеров одновременно имитировала попытку прорыва и оттягивала на себя внимание муров. У них было всего несколько минут до того момента, как по тому участку отработает артиллерия, и они использовали эти минуты на полную катушку.

– Все, вперед, пошли! – скомандовал Айвэн. – Нельзя терять время, пора!

Я глубоко вдохнул и, пробормотав слова песенки, помогающей мне запустить дар, двинулся вперед.

Я лежал в нескольких десятках метров от стены стаба, пытаясь отдышаться и вместе с тем не привлечь внимания раньше времени.

Первая стометровка, когда мы только начали движение, далась легко. Дальше стало тяжелее, а ближе к середине я готов был плюнуть на все и подняться во весь рост. Если бы не трейсер, всячески меня подбадривающий, не исключено, что так бы я и сделал. Блин, никогда в жизни больше не повторю подобное! Несмотря на экипировку, я умудрился разодрать себе руки и поцарапать лицо, все мышцы бунтовали, и вишенкой на тортике была боль в висках и сухость в горле от чрезмерного использования дара. Тем не менее мы добрались, по пути еще раз удостоверившись в том, что моя информация – не досужие домыслы. Дистанционно управляемое минное поле оказалось отключенным. А кто его будет отключать в режиме осады? Правильно, только предатель.

Над стеной показалась фигура в камуфляже расцветки «мультикам». Подняв бинокль, боец всматривался в дымное марево на том месте, куда полчаса назад отработала артиллерия, возмущенная наглостью нападающих, рискнувших пойти на прорыв. Я не видел лица Айвэна, но был уверен, что трейсер нервничает. Удалось ли команде вовремя сменить позицию? Не нарвались ли они при этом на муров? Не накрыло ли их артиллерией?

За Сандру я был относительно спокоен: она в сопровождении Скоростного и еще одного бойца, позывного которого я не знал, отправилась к спрятанной в лесу машине, как только мы обсудили придуманный Айвэном план. Мне стоило больших трудов уговорить девушку убраться в безопасное место, но я все же это сделал. И правильно. Если у нас с Айвэном все получится – безопасно не будет ни в городе, ни в лесу. В городе вполне возможны столкновения с людьми Фреона, а лес, как только мы освободим и оправдаем Немца, вообще по бревнышку раскатают. Ну а если у нас не получится – тогда тем более. Лучше ей в это время быть в нейтральном стабе.

Айвэн дождался, пока часовой уберет бинокль от глаз, и только тогда, коротко свистнув, привлек его внимание.

– Псс, парень! Не хочешь немного разведданных? – негромко позвал он, сбрасывая с головы капюшон маскхалата.

Часовой дернулся, схватился за оружие, но потом, видимо, узнав трейсера, махнул рукой.

– Не стрелять! – крикнул он, обернувшись за стену. – Разведка вернулась!

Над стеной появился еще один боец, бегло нас осмотрел и махнул рукой:

– Давай быстрее через дверь!

В воротах отворилась узкая дверца, и мы с трейсером, не теряя время, рванули к ней.

Оказавшись за стеной, я осмотрелся по сторонам: как-то не очень похоже на осажденную крепость, ожидающую штурма. Нет, конечно же, тут были начеку, только вот… Как-то маловато здесь было народа и техсредств.

У стены стояла «зушка», смонтированная в кузове потрепанного «зилка», на невысоких башенках, чей верх не выглядывал за край стены, за крупнокалиберными пулеметами сидели два бойца. Еще человек пятнадцать с легкой стрелковкой сидели под бойницами, опершись о стену, и курили. Троица, взявшая нас на прицел, сразу, как мы оказались внутри, выжидающе встала напротив, нервно лапая оружие.

– Шабаш, парни, расслабьтесь, вы чего? – улыбнулся Айвэн. – Свои.

– Поймешь тут, кто свои, а кто не очень, – буркнул боец, скомандовавший нам заходить, по всей видимости, бывший за старшего. Говорил он с акцентом, совсем как в деревнях Брянщины. Надо же, там меня это бесило дико, а здесь аж умилился, будто домой попал или старого друга встретил.

– Ты чего? Я ж тебя знаю. Ты… М-м-м, секунду погоди, точно помнил! Во! Ты – Боксер. Я даже помню, за что тебя так покрестили. Рассказать?

– Я тебя тоже знаю, – махнул рукой Боксер. – Как и тех, что по приказу Фреона постреляли сегодня. Вон, видишь?

Мы с Айвэном синхронно повернулись в ту сторону, куда показывал Боксер. В отдалении у стены, побитой пулями, виднелись присыпанные песком и пылью кровавые разводы.

– Это чего такое? – не понял Айвэн. – Вас тут чего вообще так мало? Вроде ж, когда мы выходили, больше было, не?

– Ну так. После того как группу вашу выпустили, парни тут начали разговоры разговаривать, мол, Немец-то не при делах, что это, наоборот, Фреон косячил, а шоб не выплыло – Немца арестовать приказал.

Мы с Айвэном переглянулись.

– И?

– Да никаких «и». Чувак тут крутился, тощий такой, от Фреона поставлен, из Безопасности тоже. Он эти речи услыхал и по рации кого-то вызвал. А через пять минут сам Фреон прикатил. Короче, оказывается, тут у Немца куча людей осталась, которые вместе с ним собирались мурам город сдать. Вот они и бузотерили помалу, по ушам ездили.

– И?

– Фиг ли «и», заело? Поставили мы их к стеночке да и исполнили. Ежель они с мурами заодно, они ж и сами – муры, верно? А с мурами у нас разговор короткий. В общем, вы, мужики, не серчайте, но оружие лучше положите на землю, от греха подальше, а мне доложить надо. Фреон приказал обо всех, кто в стаб возвращается, сообщать.

Черт.

– Да ладно вам, парни, нас сам Фреон и отправил в лес, муров разведать. Часть парней там и сейчас, а нам самим доложить нужно, узнали мы кое-что, – попробовал «съехать» Айвэн.

– Тебя – отправил. А вот этого чувака с тобой не было. Я ж не дурак, помню. – Боксер был непреклонен. Я мысленно выругался. Гляди, какой служака ревностный! Не дурак он, ага. Обвели вокруг пальца дурней, они и рады стараться.

– Я сам из Безопасности. – Я посмотрел на Боксера. – Вот, гляди. – Я достал из кармана чудом сохранившееся удостоверение, однако боец на него и смотреть не стал.

– Сказано – докладывать, значит, докладывать. Порядок такой.

Он потянулся за рацией. На том, чтоб мы обязательно сложили оружие, настаивать не стал, но напарники его контролировали каждое наше движение.

Боксер отошел в сторону, поднес рацию ко рту, принялся что-то говорить. Я многозначительно посмотрел на Айвэна, как бы невзначай скользнув рукой по цевью, трейсер едва заметно покачал головой. Ну, да. Своих мочить не дело. Да и что мы с ним вдвоем сделаем? Нас изрешетят прежде, чем мы поднимем оружие.

– Ждите, чуваки, сказал – щас приедут. Если бояться нечего вам, то пару минут потеряете на проверку, а я вас с машиной и отправлю докладывать, еще быстрее и обернетесь.

Мы лишь покивали. Да, кажется, права была Сандра: нужно было уезжать. Зря, все зря. Интересно, нас на месте завалят или, как Немца, за решетку определят? Хотя какая разница? После того как муры завладеют городом, на фарш тут пойдут все без исключений. Разве что кто-нибудь воспылает желанием перейти на их сторону… Короче, швах дело. Блин, через столько всего пройти, чтоб так глупо обломаться на самом финише…

Айвэн же будто и не терял присутствия духа. Облокотившись о стойку башенки, он дружелюбно посмотрел на Боксера и спросил:

– Так а чего этих, что с мурьем терлись, постреляли, получается, а вам никого больше не прислали? А если те, – кивок в сторону леса, – на прорыв пойдут?

– Да никуда они уже не пойдут, – отмахнулся Боксер. – Немца схватили, кто им калитку откроет? Щас посидят в лесу, наловят полную пазуху и уйдут. Наши вон как их поливают. – Будто бы в подтверждение, где-то в отдалении грохнула пушка танка. – Там небось весь лес в трупах уже. Да ты и сам видел, чувак, ты ж оттуда пришел.

Айвэн покачал головой:

– Нет там трупов. Сидят муры, окопались и ждут. А наши мимо лупят, туда, где их нет. Интересно, почему бы? И чего ждут муры-то?

– Как нет? Совсем нет? – Боксер непонимающим взглядом посмотрел на Айвэна. – А куда ж наши тогда лупят-то? В белый свет, как в копеечку? Снаряды-то денег стоят! Че за дела, чувак?

– Угу, стоят, – кивнул трейсер. – А стреляют мимо. Очень интересно мне, кто им целеуказания дает. Вот тебе, – Айвэн кивнул на машину с «зушкой», – кто цели дает на отработку?

– Да никто не дает, – отмахнулся Боксер. – Куда давать их? Пулеметы сказали использовать наверняка, только когда муры по полю уже пойдут, а к той дуре снарядов несколько часов подвезти обещают, да так и не везут.

– Как интересно, – хмыкнул Айвэн. – И подкрепление не прислали, да?

– Не прислали, – покачал головой тот.

– Слышь, Боксер, а ты ж вообще вроде как в рядовых рейдерах был, да? Как так получилось, что тут, на воротах этих, за главного командуешь?

Боец приосанился:

– Ну дык, когда муров-то постреляли, с ними и главный здешний был, он первый и начал напраслину на Фреона возводить. В общем, меня Фреон лично за старшего поставил, отметил, значит, что не колебался я, когда муровских прихвостней стрелять пришлось.

– Не колебался, говоришь? – Айвэн горько усмехнулся. – Это ты молодец. Скажи, друг, а ничего тебе в этой версии не кажется странным? – говоря, Айвэн совсем незаметно смещался за опору вышки. Что он задумал?

– В смысле?

– Ну, в смысле то, что муры пришли сразу после того, как Фреон арестовал Немца, что тех, кто в Немце усомнился, сразу к стенке поставили, что вас здесь, на самом стремном месте, без боеприпасов оставили, без подкрепления, еще и с выключенными минными полями на подходах? Что тебя – извини, я не с целью обидеть – мягко говоря, парня без какого-либо командирского опыта, за главного здесь оставили, что стреляют боеприпасами дорогущими как будто специально туда, где муров нет? Не странно это тебе, Боксер?

– Как с выключенными?

– Да вот так. Или ты думаешь, мы полосу в три километра разминировали, пока на пузе ползли?

– Ты на что намекаешь? – набычился парень. Остальные защитники навострили уши, глядя на Айвэна как минимум заинтересованно.

Трейсер едва заметно двинул пальцами на руке, будто бы приглашая меня приблизиться. Я пока не понимал до конца, что задумал Айвэн, но решил послушаться.

– Я не намекаю. Я прямо говорю, что вот у этого парня, – Айвэн показал на меня, как бы невзначай став совсем рядом, – который, между прочим, сам из Безопасности, есть реальные доказательства того, что похищения иммунных из стаба, нападение на конвой и на город организовал Фреон. Сам он собирается сдать город мурам, а всех жителей пустить на фарш. А вас, оставшихся здесь, на воротах, которые он планирует открыть мурам, как только стемнеет, первых кинуть под молотки. Как тебе такое, Боксер?

Айвэн выглядел предельно сосредоточенным, я видел такие лица у людей, готовящихся использовать дар Улья. Кстати, я и не знаю, какой он у Айвэна. Хочется верить, что полезный, такой, который поможет нам, если бравая охрана решит вдруг открыть по нам огонь из всех стволов.

– Слышь, а какие доказательства? – Вперед выступил один из бойцов, до этого сидящих под стеной. Он бесцеремонно отпихнул Боксера и остановился перед нами. – Видео, звук? Или, может, пустые слова? Ты складно поешь, но те, – кивок в сторону кровавых пятен, – примерно то же самое говорили.

– Воспоминания, – проговорил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я расследовал похищения иммунных здесь, в стабе, я узнал о предстоящем нападении на конвой и с помощью трейсеров спас часть людей из тура, я был на базе у муров, слышал, что они говорят. Отведите меня к любому нейтрально настроенному ментату, который не ходит под Фреоном, и я докажу, что Немец ни в чем не замазан, а Фреон, наоборот, снюхался с мурами и планирует убить вас и ваши семьи. – Я понял, к чему клонил Айвэн в своем монологе, и постарался подстроиться под нужную ноту. Кажется, получилось. При упоминании о семьях бойцы зароптали.

– Нужно разбираться, – кивнул боец, посмотрев мне в глаза. – Я слышал про Айвэна, он, хоть и не местный особо, наемник, но все говорят, что мужик правильный. Этого не знаю, но, если за него трейсер ручается, – значит, доверия достоин.

– Да что тут разбираться? – попытался показать свою власть Боксер. – К стенке их, да и все! Они голову нам морочат!

– Ты, ущербный, помолчи, – бросил боец. – Ты думаешь, если тебя, дурака, командиром назначили, ты умнее стал, что ли? «К стенке»… Ты гляди, раздухарился, каратель, блин! Стой молча, пока самого не поставили. Викинг! Эй, Викинг, где ты? – повернулся боец к остальным. – Ты говорил, товарищ твой проездом в стабе, он же ментат как раз? Ну, тот, как его, Патрик, что ли?

– Ну, да, есть такое, – отозвался кто-то из толпы.

– Придумай, как с ним связаться. Нужно проверить, что говорит этот. – Боец кивнул в мою сторону. – Если все правда… – Голос бойца сорвался. – Мужики, у меня свадьба послезавтра, баба моя – здесь, в Новограде. Я… Я не хочу, чтоб ее…

– Да что ж ты, один, что ли, с бабой?

– Верно, зовите ментата!

– Надо проверить!

Бойцы заволновались. Еще бы. Тут кто угодно заволнуется. Молодец Айвэн, понял, куда давить надо. Главное теперь – успеть. Стемнело почти уже, да и времени с того момента, как Боксер доложил кому-то о нашем прибытии, прошло немало. Как бы не…

– Эй, бойцы! Я чего-то не понял, это что за херня здесь происходит?

Я повернулся на звук и вздрогнул, встретившись со взглядом, полным злобы и презрения.

– Это у нас что здесь? Народные волнения? Ха! Ничего. Сейчас вас научат родину любить. Кнутом и пряником.

Вот уж кого я не ожидал увидеть, так это Кнута. А ведь я верил сопляку. И ведь как искусно он строил из себя новичка, как притворялся… Сученыш. Получается, Фреон его ко мне специально приставил на тот случай, если я на что-либо наткнусь. Теперь понятно, почему бармен так легко сбежал, а мой напарничек даже не попытался его преследовать… А теперь, значит, поднялся этот шустрила, большим человеком стал… Ну-ну.

Кнутом и пряником, да? Вот я тебе покажу кнут и пряников полную жопу напихаю!

Правда, выплеснуть мою злость пока было некуда: Кнут прибыл не один, а в сопровождении десятка автоматчиков. Машины видно не было; либо они пришли пешком, что объясняет, почему так долго добирались, либо оставили ее где-то в стороне. Оружие на нас пока не наставляли, но держали его так, чтобы воспользоваться им можно было в любую секунду.

– Так, ребятки, тут у нас два опасных преступника. Лазутчики муров. Специально заброшены, чтобы сеять смуту и постараться открыть ворота нападающим. Давайте-ка быстренько их к стенке, как тех, что утром умничали.

Ублюдок даже не пытался сделать свою историю более-менее правдоподобной, просто действовал по проверенному сценарию. Только вот сценарий начал сбоить.

– Успеем к стенке поставить. Он тут нам интересные вещи рассказывал, хотим проверить, – проговорил тот боец, что заткнул Боксера.

– Он тебе что угодно расскажет. Он же агент муров, засланный казачок! Мы его так сразу и не раскусили, даже расследовать похищения поставили. А он, гнида, саботаж нам устраивал. Как понял, что ему вот-вот хвост прищемят, сбежал. А сейчас вернулся, чтобы вас за нос водить.

– Угу. Только мы все равно хотим показать его ментату. Если все так, как ты говоришь, – без вопросов, сами на клочки порвем. А пока не проверим…

– Надоело, – буркнул Кнут. – Огонь!

Мне кажется, никто не принимал всерьез людей, пришедших с Кнутом. Ну, время военное, стаб в осаде, двое неизвестных пришли снаружи, логично, что за ними явятся с охраной. Но не станет же эта охрана стрелять по своим?

Как выяснилось – станет.

Первые же очереди скосили половину защитников стены. Оцепенев, я смотрел, как пули выбивают фонтанчики крови из парней, что, поверив мне, вступились и отказались выполнять приказ. Руки сами потянулись за автоматом, но поднять его я не успел: мелькнула синяя вспышка, что-то ударило в бок и сбило с ног, подняло в воздух и отбросило за бруствер из мешков с песком.

– Не высовывайся! – прокричал Айвэн, окутанный призрачным синим сиянием. Так вот какой у него дар! Телекинетик!

Первые несколько секунд я следовал его совету, но потом любопытство пересилило, и я осторожно выглянул из своего укрытия.

Оставшаяся часть бойцов успела сориентироваться, укрыться и сейчас отстреливалась от автоматчиков Кнута. Сам Кнут засел за углом дома и что-то орал в рацию – видимо, вызывал подкрепление. Вот только рация была не у него одного.

– Всем, кто меня слышит! Всем, кто меня слышит! – кричал кто-то над самым моим ухом. – Это третий пост! На нас напали! Люди Фреона – враги! Нужна помощь, повторяю, нужна помощь!

Боец все еще кричал в рацию, когда в отдалении также послышался звук начинающейся перестрелки, постепенно переходящей в полноценный бой. Сквозь выстрелы послышался треск рации.

– Это пятый пост! Подверглись нападению людей Фреона! Нас зажали! Подтверждаю информацию третьего! Люди Фреона заодно с мурами!

– На связи восьмой пост! Были атакованы изнутри стаба, отбились! Третий, пятый, держитесь! Постараемся отправить кого-нибудь к вам.

Послышался рев мотора, и на площадку перед воротами выскочил БТР. Загавкал пулемет, послышался треск, сдавленный вскрик, и рация замолкла. На меня брызнуло кровью. Я оглянулся и увидел бойца с тангентой в руках, практически разорванного пополам пулеметной очередью. И тут же загрохотал «крупняк» с вышки.

Неосмотрительно подставивший борт БТР моментально затрясло от попаданий. Пулемет бронетранспортера захлебнулся, машина дернулась и заглохла, а пулеметчик продолжал превращать не предназначенную для защиты от такого калибра броню в решето, а десантный отсек – в братскую могилу.

Снова высунувшись из-за мешков, я увидел Кнута. Засевший за бетонным блоком предатель понемногу сдвигался в сторону, готовясь сбежать с поля боя. Его люди еще огрызались, но уже не так интенсивно: хорошо, если в живых осталась хотя бы половина из них. Я подтянул к себе автомат, вжал приклад в плечо, тщательно прицелился… Черт! Мушка гуляла во все стороны и никак не хотела совмещаться с целиком – адреналина я хапнул знатно. Так, сейчас, сейчас…

Голова Кнута дернулась, из затылка на асфальт плеснуло бурой жидкостью, и предатель упал. Так тебе, крысеныш! Повертев башкой, я увидел Айвэна, уже переведшего прицел на засевших за бэтээром бандитов Фреона. На миг наши взгляды встретились, я показал трейсеру большой палец, тот кивнул и продолжил стрелять.

Я выпустил несколько очередей в сторону укрывшихся бандитов и даже, кажется, в кого-то попал. Где-то в стороне завизжали тормоза, стрельба усилилась, чтобы через несколько секунд стихнуть – подоспело обещанное подкрепление с другого поста. Я уже было облегченно выдохнул, когда откуда-то из центра города в небо взвились одна за одной три сигнальные ракеты – зеленая, красная и еще одна зеленая. И тут же со стороны леса раздалась настоящая канонада, а потом сквозь стрельбу и взрывы послышался натужный рев двигателей.

– Кэп! Кэп! – заорал Айвэн. – Муры идут!

Сердце подпрыгнуло, замерло и провалилось куда-то в желудок.

– Нужно освободить Немца! – прокричал трейсер. – Иди, быстрее! Мы постараемся удержать ворота!

В этот момент где-то в отдалении раздался удар, взрыв, а потом все потонуло в какофонии перестрелки.

– Муры в стабе! – крикнул кто-то. – К оружию!

Я сглотнул. Оказавшийся рядом трейсер пихнул меня в плечо и, глядя мне в глаза, проговорил:

– Давай, вперед, пока не поздно. В этой неразберихе нужен тот, кто сможет командовать и вызвать подмогу. Только у тебя есть вся информация, давай, парень. Иди за Немцем. Я попробую организовать оборону.

Я кивнул, перезарядил автомат и на подгибающихся ногах бросился прямо в центр разверзнувшегося ада, в который превратился обычно спокойный и тихий стаб.

Стаб горел. Муры перестали церемониться и забрасывали территорию города минами. Улицы были пусты, лишь впереди у подъезда дома кто-то грузил скарб в багажник внедорожника. Идиоты! Здесь совсем перестали чувствовать Улей, если пытались спасти шмотки. Я после всех своих приключений уже успел твердо уяснить: главное – сохранить жизнь, все остальное дадут кластеры. В Новограде же оказалось слишком много гражданских, решивших, что вернулись к нормальной жизни, почувствовавших себя в безопасности за крепкими стенами. И вели себя как обыватели там, дома, на Земле. Зря.

Послышался противный свист, и я, не раздумывая, бросился на землю, стараясь укрыться за припаркованным у обочины квадроциклом, который кто-то использовал как средство передвижения по стабу. Грохнуло, что-то свистнуло над самой головой, улицу заволокло дымом. Когда он начал рассеиваться, я осторожно поднял голову и выругался: посреди улицы лежали два тела – тех, кто пытался загрузить внедорожник. Раздосадованно покачав головой, я поднялся и продолжил путь. Мелькнула было мысль воспользоваться квадроциклом, но, секунду подумав, я отмел ее как бредовую: сейчас лучше быть как можно незаметнее, а незаметность и человек, прущий по полыхающему стабу на тарахтящем квадроцикле, – слишком несовместимые вещи.

Муры еще не успели прорваться в эту часть стаба, Айвэну и командирам других постов удалось отбить нападение. А вот на другом конце городка дела были плохи: муры ворвались за стену, и там сейчас кипел уличный бой. Вот только удержатся ли защитники стаба? Новоград слишком полагался на свои танки и артиллерию, сейчас – абсолютно бесполезные, и люди теперь платили за эту ошибку кровью. Всегда нужно помнить, что даже здесь самый страшный враг – не зараженные, а собратья по виду. Уж я-то теперь точно запомню это на всю оставшуюся жизнь.

Тюрьма в Новограде была маленькой, под нее переоборудовали какое-то складское помещение. Неудивительно: за мелкие прегрешения здесь отправляли сталкерить, добывать полезные стабу ништяки, а за крупные полагалась петля. Зачем кормить дармоедов? Располагалась тюрьма в другом конце стаба, возле здания администрации. Там пока тоже было тихо – ну, по сравнению с общей обстановкой. Так что у меня был шанс осуществить задуманное. Нужно было лишь добраться до управы, там еще два квартала – и я на месте. Если, конечно, не попаду под шальную мину.

До управы оставалось несколько сотен метров, когда неподалеку послышался гул моторов. На всякий случай я спрятался за домом на другой стороне улицы. Выглянув из-за угла, я увидел небольшую колонну: БТР, гантрак и армейский внедорожник, что-то вроде знакомого по родной реальности «Тигра». Машины остановились возле красного двухэтажного здания управы, с брони бэтээра поспрыгивали дюжие хлопцы с автоматами и взяли в полукольцо «Тигр», из которого выбрался… Фреон! Я даже глаза протер и вгляделся повнимательнее. Точно, он! Только вот выглядел бывший начальник Службы безопасности каким-то испуганным и затравленным, создавалось впечатление, что ему не терпится двинуться дальше. Хм… Это что, он валить собрался? Понял, что за неудавшуюся бескровную сдачу стаба с него спросят его же дружки, и решил на лыжи встать? Очень похоже на то. Но что тогда он делает здесь, возле управы? Вернулся, чтобы забрать что-то из своего кабинета? Ну да, скорее всего так и есть. Вот сволочь!

Показав двоим бойцам, чтобы следовали за ним, Фреон направился в здание управы, а я только сейчас осознал, что все это время почти не дышал.

Фреон! Мать вашу, Фреон! Лишь увидев того, кто стоял за всеми моими бедами, я понял, как сильно ненавижу этого человека. Именно благодаря этой сволочи мне пришлось столько раз рисковать своей жизнью. Именно из-за него погибли люди, отправившиеся в «тур». Именно он стоял за похищениями иммунных, и именно он собирался весь стаб отправить на фарш. И сейчас эта тварь тупо сбежит? Ну, нет!

Я прикинул расстояние. До управы было метров двести. Нормально, действия дара хватит. А потом? Тупо в центральную дверь? Нет, глупо. Настолько внаглую лезть не стоит, мало ли, сбойнет дар, и окажусь прямо среди молодчиков Фреона. Они очень обрадуются и дадут в честь моего появления залп из всех стволов. Не годится. Нужно пересечь улицу, пробраться вдоль следующего дома, там перейти через клумбу и постараться влезть в боковое окно. Хотя они, наверное, все закрыты… Нет, не все! Вон, в кабинете на первом этаже в раме стекла нет. Вышибло, видать, осколком или шальной пулей. Отлично. Внутри нужно будет разобраться с охраной, теми двумя, что Фреон взял с собой, и с самим уродом. Я погладил ствол автомата. Не зря взял бесшумное оружие. В творящейся кутерьме никто не услышит выстрелов. Потом выберусь с другой стороны здания и рвану к тюрьме. Дел на пять минут, подождет Немец. Сейчас важно не допустить, чтобы Фреон сбежал. Все, решено! Вперед!

Я глотнул напоследок живца, пропел про себя песенку и осторожно пошел по улице. Черт, вот жаль, что сам никак не поймешь, действует дар или нет, только опытным путем. Когда-нибудь мне это боком вылезет, хочется верить, что не сейчас. Да не, сейчас работает, вон, прямо на меня крендель с автоматом посмотрел и спокойно перевел взгляд. Хорошо. Так, еще немного, двадцать метров, десять…

Я остановился у окна, аккуратно заглянул внутрь. Пустой кабинет, ничего нету, даже бумажек на столах, неизменно сопутствующих труду любого служителя закона. Ну да, не помню я, чтоб кто-то в этом кабинете сидел. Это дальше по коридору мой, а потом и Беса, а здесь никого не было. Хорошо.

Проверив, чтобы в раме не торчало стекол, я подтянулся и забрался внутрь. Осторожно опустился на пол, поморщился, когда под ботинком хрустнуло стекло, замер – тихо, никто не услышал, прошел к двери, прислушался… Тишина. Отлично! Я плавно потянул вниз ручку двери и выругался: закрыто.

Ну, ясен хрен, закрыто, дурная моя башка! Если никто кабинетом не пользуется, с какого перепугу дверь будет нараспашку? Черт, вот же идиот! Что дальше?

Да ничего. Ломать замок. Если я полезу назад и начну искать другой вход, Фреон точно успеет уйти.

Я дождался начала очередной серии взрывов, и, сделав шаг назад, резко ударил каблуком в замок. Тот, как и положено хлипкой офисной поделке, не выдержал, и я едва успел ухватить дверь, чтобы она не стукнула о стену. Присев на корточки, я посмотрел в сторону выхода: отсюда, через коридор, мне было видно только переднюю часть «Тигра» и одного из бойцов, стоящего сейчас ко мне спиной. Кажется, никто ничего не услышал. Хорошо. Прижав приклад автомата к плечу, я медленно пошел по коридору.

Вот и лестница наверх. Выглянув из-за угла, я тут же отшатнулся назад, чтоб не маячить в проеме. Чисто! Медленно и аккуратно, стараясь не выдать себя, я двинулся вверх. Поворот, аккуратно выглянуть… Никого! То ли я поднабрался опыта, то ли Фреона охраняли болваны. Я, если б мне нужно было прикрывать кого-либо, занял бы позицию как раз напротив выхода на лестницу. Шаг, еще один, еще… «В моем мире только свет, свет, свет…»

Кабинет Фреона был первым по коридору, с левой стороны. Я хорошо это помнил: сколько раз приходилось к ублюдку на ковер ходить, чтобы в очередной раз услышать о том, какой я никчемный следователь. Ничего. Отольются кошке мышкины слезки.

Дверь в кабинет Фреона была распахнута, а оба бойца истуканами стояли у порога. Ну, не идиоты, а? Нет, все-таки из муров полноценную армию не сколотить, как ты ни тужься. Стоят, блин, как почетный караул у мавзолея. Ну, нашим легче.

Прицелившись, я плавно потянул спуск и сразу переместил прицел. С первым бойцом все получилось отлично, а вот второй успел все же среагировать. Поэтому убивать его пришлось не одиночным выстрелом в голову, а длинной очередью на половину магазина, которой я просто перечеркнул силуэт крест-накрест. Несколько пуль попали в лицо и незащищенное горло, бойца бросило назад, он упал на спину и задергал ногами. Выстрелы на фоне царящей на улице вакханалии слышны не были, но Фреон в кабинете не мог не отреагировать на лязганье затвора и шум падения тел, потому, используя остатки элемента неожиданности, я прыгнул вперед и ворвался в комнату.

Не стоило так спешить.

Мощный удар в скулу отбросил меня в сторону. В глазах сверкнуло, я попытался схватиться за автомат, но следующим ударом Фреон сбил меня с ног. Я вылетел в коридор и ударился затылком о стену. Повисший на ремне автомат брякнул о пол, в голове помутнело. Бывший начальник выскочил в коридор, и, находясь от меня на безопасном расстоянии, скомандовал:

– Смотреть в глаза!

Странное дело, но голова против моей воли задралась, и я уставился в горящие злобным блеском буркала главы Службы безопасности.

– Все время смотреть только в глаза! Встать!

Что за хрень вообще происходит? Мое тело будто превратили в куклу на веревочках, мышцы непроизвольно сократились, и я почувствовал, как встаю на ноги, хотя я готов был биться об заклад, что мой собственный мозг в этом никак не участвует. Я будто стал безвольным пассажиром в управляемой кем-то другим машине, словно сознание заточили в чужом теле. Фреон сделал шаг вперед, коротко размахнулся и нанес еще один удар.

Хрустнули кости носовой перегородки, из ноздрей хлынула кровь, от резкой, тупой боли я едва не потерял сознание.

– Смотреть в глаза!

Новый удар заставил меня упасть на пол. Но даже лежа на боку, я, против своей воли, выворачивал шею, стараясь глядеть в глаза бывшему начальнику.

– Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя. Боже, как же я рад нашей встрече, ты даже не представляешь! – Фреон злобно оскалился. – Я уж думал, не свидимся, не поговорим по душам… Встать!

И снова мое тело, послушное чужой команде, зашевелилось, пытаясь подняться. Мне удалось встать на четвереньки, держа голову неестественно выкрученной, чтобы не терять взгляд Фреона. На ноги подняться не получилось: ублюдок размахнулся и вбил тупой нос ботинка мне в живот. Меня вырвало, а желудок превратился в пылающий от боли шар.

– Если бы ты, гнида недодавленная, только знал, как мне поднасрал, тварь!

Новый удар перевернул меня на спину. Я лежал, не сводя взгляда с бывшего начальника, а уставшее от боли сознание понемногу начало угасать.

– Только не вздумай мне тут в обмороки падать! Встать!

Я, подобно упавшему на спину жуку, затрепыхался, пытаясь перевернуться на бок. Вот это дар у сволочи! А я и не знал… Впрочем, ничего удивительного. Безопасник наверняка его тщательно скрывал. Подчинение чужого сознания в Улье не в почете. Если уж нимф где выгоняют прочь, а где – и убивают, то и Фреона не пожалели бы, узнай кто, что он может вытворять.

– Смотреть в глаза! – Кулак Фреона ввинтился в солнечное сплетение, дыхание перехватило, но тело, обычно рефлекторно сгибающееся, чтобы защититься, на этот раз осталось недвижимым.

– Если бы не ты, мразь, сейчас бы все было по-другому. Я б не копался, как вор, в собственном сейфе, торопясь забрать сбережения и сбежать, поджав хвост, а наблюдал бы, как вас, недоделков, стройными колоннами отправляют на переработку. Ты же, мать твою, никчемный московский мажор, дебил, ни на что не способный без папенькиной протекции, как у тебя извилин-то хватило, а? И Кнут тоже, кретин, не прохавал, что не такой уж ты и дегенерат, каким кажешься. Чего ж тебе выслужиться так хотелось-то?

Где-то неподалеку грохнул взрыв. Пол подпрыгнул, а с потолка посыпалась штукатурка.

– И с Немцем из-за тебя не поквитаюсь. Все наперекосяк, все! Каким же ты пронырливым и живучим оказался, урод! Ну, ничего! Я это исправлю. Жаль, времени мало.

Будто бы в подтверждение его слов, на улице, где-то совсем близко, поднялась стрельба. Заполошно колотили автоматы, солидно гавкал пулемет, несколько раз громыхнула автоматическая пушка.

Лицо Фреона перекосила злобная гримаса.

– Совсем нет времени. Я бы тобой позанимался. Ладно. Придется довольствоваться тем, что ты сдохнешь, зная, что я выживу, уберусь отсюда и найду твою бабу, знахарку эту.

Судя по сладострастному выражению лица, Фреон собирался мне рассказать, что именно он планирует сделать с Сандрой, но стрельба, раздававшаяся, кажется, уже внутри здания, заставила его изменить планы.

Он нервно оглянулся, и в этот момент меня на миг отпустило. Но лишь на миг. Через долю секунды Фреон снова впился в меня взглядом и свистящим шепотом отдал команду:

– Перестань дышать!

Я с ужасом почувствовал, как воздух перестал поступать в легкие. Изо всех сил я пытался сделать вдох, но ничего не получалось. Мое собственное тело мне не повиновалось! Я открыл рот, силясь схватить живительного кислорода, но все, чего добился, – язвительной усмешки Фреона.

Секунды превратились в часы. Легкие уже начало жечь, от недостатка кислорода мутилось сознание, но я продолжал смотреть в глаза стоящему в двух метрах от меня Фреону. Смотреть… Смотреть…

Мысли путались, я пытался поймать среди них какую-то одну, очень важную, искрой пронзившую угасающий рассудок, но мне никак это не удавалось… Смотреть… Смотреть…

Есть! Эта тварь имеет надо мной власть, только пока смотрит мне в глаза! И что?

«Я не знаю точно, как действует твой дар. Он то ли заставляет других поверить, что тебя здесь нет, то ли просто отводит глаза, заставляя смотреть в другую сторону», – прозвучал в голове голос Сандры. Отводит глаза!

Из последних сил я попытался сосредоточиться… Ну же! Ну, давай!

«В моем мире только свет…»

Ни черта! Давай, работай!

Ну же!

Мне кажется или ментальная хватка Фреона ослабла? Только бы не показать это, только бы не догадался! Давай!

«В моем мире только свет…»

Я почувствовал, что полностью владею своим телом. Удалось! Только бы не вдохнуть судорожно, не показать Фреону, что он больше не властен надо мной!

«В моем мире только свет…»

– Что за… – пробормотал Фреон.

Договорить я ему не дал. Вдохнув полной грудью, я схватил автомат, до сих пор болтающийся на ремне, одним движением вскинул его и утопил спусковой крючок, почти в упор высаживая в бывшего начальника остаток магазина.

Пули ударили в грудь Фреона, с близкого расстояния в клочья разрывая легкий бронежилет и плоть под ним. Тело бывшего начальника забилось под свинцовым ливнем, медленно, будто в замедленной съемке, откидываясь назад… Наконец патроны закончились. Фреон, подергиваясь, лежал на спине в увеличивающейся луже крови, а я, съехав на пол и упершись спиной в стену, все продолжал давить на спусковой крючок.

По лестнице застучали шаги, в коридор ворвались несколько человек. Я с трудом повернул голову и криво улыбнулся, увидев среди них Беса. Ну, вот и все. Еще один прихвостень пожаловал. Теперь мне точно конец. Хорошо хоть, главную мразь с собой забрал.

Бес увидел меня, труп Фреона рядом и вскинул сжатую в кулак руку:

– Не стрелять! Свои!

Подбежав к Фреону, он рухнул на колени, попробовал артерию на шее и повернулся к остальным – экипированным и до зубов вооруженным бойцам в шлемах-«сферах».

– Готов! – с довольной улыбкой провозгласил безопасник. Я, уже не понимая, что происходит, попытался встать, но только завалился на бок.

– В моем мире всех вас нет… – не отдавая отчет тому, что говорю, пробормотал я.

– Что? Кэп, как ты? Эй, дайте медика! Здесь раненый!

Мимо бойцов протиснулся точно так же экипированный верзила с белым крестом на шлеме, сбросил с плеч рюкзак и принялся меня осматривать.

– Немец… – теряя сознание, пробормотал я. – Бес, Немец!

– Что Немец, Кэп? Что? – недавний коллега наклонился надо мной.

– Немец не виноват… Это Фреон… Освободить Немца… Помощь…

– Да, Кэп, да. Расслабься, нормально все. Немец на свободе, помощь пришла. Отдыхай.

– Это хорошо, – пробормотал я и вырубился еще до того, как верзила с белым крестом на шлеме закончил вводить мне какое-то лекарство.

Я положил в картонную коробку мешочек со споранами, которые хранил на работе на случай непредвиденных растрат, пристроил рядом флягу с резервным запасом живца и закрыл сейф. Дверца скрипнула. Надо бы смазать… Хотя это мне уже не нужно. Пусть об этом беспокоится новый хозяин кабинета.

Осмотрев комнату, я нашел на подоконнике не замеченную ранее кружку, подаренную мне Сандрой. Уж не знаю, где она ее раздобыла, но подарок был приятен. На кружке красовался «ПМ», наручники и удостоверение, а ниже было выведено: «Закон и порядок». Хмыкнув, я положил кружку в коробку. Кажется, все.

В дверь постучали.

– Открыто!

В кабинет зашел Бес, окинул комнату взглядом и поморщился:

– Все-таки уходишь?

Я кивнул:

– И куда дальше?

Я пожал плечами:

– Хотим перебраться куда-нибудь в более безопасное место. Подальше от Внешки.

Бес хмыкнул.

– Ты всерьез считаешь, что в Улье есть безопасные места?

Настал черед снова пожимать плечами.

Бес понимающе улыбнулся:

– Я так понимаю, это не совсем твое решение, да?

Кажется, я слегка покраснел.

– В общем, я чего пришел-то? У меня к тебе есть предложение. Оставайся. Немец очень высоко оценил твои усилия по спасению стаба, а сейчас, когда выяснилось, что вся управа под Фреоном ходила…

– Вот это меня и пугает, Бес. Это и пугает. Как так получилось? Как никто не раскусил этого ублюдка? Как он смог перетянуть на свою сторону столько людей? Для меня это очень-очень странно.

– Ну, тут история такая, длинная и не очень однозначная. Может, чаю?

Я пожал плечами. Торопиться мне некуда. Почему бы и нет?

– Давай, только я тут уже упаковал все.

– Ну так не проблема, пошли ко мне. Только кружку захвати, а то у меня перебило все, раму взрывом вынесло. Себе пока только из дома принес.

У себя в кабинете Бес включил электрочайник, достал из шкафа коробку с чаем в пакетиках, упаковку рафинада, бутылку какого-то бальзама и водрузил все это на стол. Сам в ожидании, пока закипит вода, уселся на подоконник и закурил, выпуская дым в открытое свежевставленное окно.

– Фреон с Немцем были друзьями. Кто-то из них кого-то вытащил из лап зараженных в самом начале, когда только провалились сюда, стали держаться вместе, потом в рейдеры подались. Вместе и наткнулись на этот стаб. Ты же знаешь, что в Новограде нет крупного ксера?

Я кивнул:

– Это всегда и удивляло. Насколько я успел понять, поселения вокруг таких и строятся.

– Совершенно верно. Но бывает и по-другому. Например, когда ты находишь на стабе патронный завод с целым составом сырья для производства и несколькими грузовиками готовой продукции.

Я присвистнул. Да уж. Это настоящее сокровище по меркам Улья. Даже страшно такое найти: попробуй удержи потом. И за меньшее на кластерах глотки режут.

Чайник закипел, Бес затушил сигарету, бросил в кружки по два пакетика чая, несколько кусков сахара и щедро плеснул бальзама. После чего налил кипятка и оставил настаиваться.

– Заводик у нас небольшой, всего-то два цеха, но крайне полезный: под пулеметные патроны 12,7. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул. Патроны для крупнокалиберных пулеметов – пожалуй, самый ценный товар в Улье. Даже снаряды для артиллерии ценились меньше. «Двенадцать и семь» – самый ходовой калибр; имея хороший запас патронов, можно было разобрать практически любую тварь, не доросшую до «элиты». А при определенном везении и мастерстве и молодого элитника завалить можно.

– Так вот. Фреон с Немцем сразу смекнули, что за счастье им привалило. Оба были с амбициями, Фреон в прошлом из силовиков был, Немец – чиновником в администрации какого-то городка небольшого. И башка у него варила что надо. Реальный организаторский талант у мужика. В общем, положение в местном обществе их устраивало мало, потому нагребли они полные рюкзаки патронов и отправились в стаб, где у них были кое-какие связи. Наняли проверенных рейдеров, из тех, что не вскроют горло за флягу живца на кластере, дернули мужиков рукастых и вернулись укрепления вокруг завода возводить. С этого Новоград и начался.

Бес отхлебнул чаю и снова закурил.

– Много там всякого было, за завод свой они зубами держались. И убить их пытались, чтобы завод отжать, и миграции зараженных через них проходили… Рос понемногу стаб. Поначалу они в охрану вложились хорошо – сам понимаешь, желающих подмять под себя такое хватает, а в тайне не сохранишь особо. Потом, когда стаб на стаб уже походить начал, дернули троих ксеров. Не самых крутых, но расходники скопировать в состоянии. В итоге и ксерам облегчили работу – те, по факту, лишь компоненты штамповали, а сборка уже на заводе шла, и производство не остановили.

Бес затушил сигарету в пепельнице. В комнате уже было накурено, но я не стал делать замечание. В конце концов, это его, Беса, кабинет.

– Вот где-то в тот момент и пробежала между ними кошка. Появилась в стабе бабенка одна, Агатой звать. Ну и вскружила голову обоим. Они за ней, как кобели за сукой течной бегали, ухлестывали. А она вроде и одному знаки внимания оказывала, и другому, в равных пропорциях, так сказать. Магазин здесь открыла, бухлом торговать стала. Вроде его и на кластерах навалом, но пошел процесс – рейдеры обычно что поценнее тянут, бухло если только для себя, одну-две бутылки. А в стабе в бар не всегда хочется идти, иногда и дома расслабиться хочется. Короче, бизнес пошел, мужиков туда тянуло, будто медом им намазано было. Членом общества уважаемым стала Агата. Немец же с Фреоном уже ссориться из-за нее стали, почти дошло до серьезного выяснения отношений, когда пришел к Немцу рейдер какой-то издалека, на нервах весь, аж трясется. И рассказал, что видел Агату эту самую уже, и даже не раз, в других отдаленных стабах. Тоже она там лавки держала. И что самое странное – через какое-то время после ее появления от стаба одни руины оставались. Самые разные ситуации: то внешники нападут, то миграция зараженных пройдет через стаб, камня на камне там не оставив… Короче, клялся и божился он, что Агата эта – нимфа и что лет ей – чуть ли не как пирамидам египетским, что проклята она, мол, Ульем, при этом – бессмертна, и беду с собой несет. Немец про проклятия и бессмертие бред этот весь мимо ушей пропустил, мало ли баек в Улье, но на слово «нимфа» насторожился. Мужик-то не глупый, да и не пацан уже, подумал, проанализировал и решил, что скорее всего так оно и есть. Ну, а с нимфами, ты сам знаешь, разговор короткий. В общем, послал он людей за ней, да только она и им голову вскружила и уйти смогла. А потом у Немца с Фреоном чуть до ножей не дошло, когда, значит, глава наш безопаснику все рассказал. То ли на Фреона она подействовала сильнее, то ли и правда влюбился он, как мальчишка сопливый, только злобу на Немца он затаил. Не поверил, что сбежала нимфа, решил, что грохнули ее по приказу Немца, тем более что и люди, которых тот за Агатой посылал, вдруг по разным причинам на тот свет отправились. Одному нож в драке в печень засадили, второго лотерейщик зажрал, с третьим тоже глупость какая-то приключилась. Ну и решил Фреон Немцу отомстить. И не просто где-то в переулке подкараулить, а сделать так, чтоб страдал тот. Долго и болезненно.

Я чуть чаем не поперхнулся.

– Ты что, хочешь сказать, что все это – из-за бабы?

– Получается, так, да. Но теперь, после того как стало ясно, какой дар у Фреона… Возможно, не только. Видишь, как получилось, он сам-то типа нимфы, только чуть другого плана. Первый дар у него сенсовский открылся, он всегда только про него и говорил. Причем всегда отмазывался, что сенс он слабый, что как-то не так у него дар развивается, потому типа не может он на свои ощущения полагаться при допросах и прочем. А получается, второй дар он раскормил, ну, или как типа улучшение дара сенса произошло, такой вот отросток отпочковался. А может, сразу только такой был, черт его знает. Они с Агатой этой одного поля ягоды, получается. Может, на этой почве и свихнулся начальничек наш.

Очередной окурок отправился в пепельницу.

– В общем, понемногу начал Фреон выходы на муров искать и попутно убирать тех, кто его самого раскусить мог. С выходами получалось плохо: в окрестностях Полковник работал, других не подпускал. Но и сам на стабы не лез: понимал, что сил у него для этого маловато. Думал-думал Фреон, да и заказал Полковника Бродяжнику.

Я не поверил собственным ушам.

– В смысле – Бродяжнику? Ты хочешь сказать, что Бродяжник… – У меня даже голова закружилась. – Что Бродяжник заодно с ним был?

– Нет, ты чего? – Бес даже головой замотал. – Бродяжника Фреон втемную использовал. Официальный заказ, от руководства стаба, все дела. В целях оздоровления обстановки вокруг Новограда, так сказать. Немец управе даже благодарность за эту операцию выписал. Ну и Фреону на руку. Он как раз с мутными рейдерами снюхался, прихватил их на горячем, они выходы на внешников искали. Тот самый Жук и его команда, которых благодаря тебе вздернули. Их руками он убрал нашего ментата штатного, а еще они успели-таки с мурьем снюхаться новым, что на место Полковника мигрировало. Никто только не рассчитывал, что ты тут появишься со своим талантом оказываться не в то время и не в том месте. Да еще и с живучестью повышенной. Когда ты вернулся с кластеров, куда тебя на корм зараженным Жук со своими головорезами отвез, Фреон лично их допрашивал, в моем, правда, присутствии – я еще удивился, как они легко сознались во всем. Теперь-то понятно: он сам им внушил, что именно рассказывать. Вздернули их, и концы в воду. Только к тому времени в стабе уже мурье сидело, которое потом похищениями заниматься и начало. Чтобы их хозяевам свою лояльность показать, Фреон и подгонял им иммунных пожирнее. Ну, эту тему ты знаешь, сам же ее расследовал, и вон чего в итоге вытащил. Короче, нападение на конвой последней каплей должно было быть, после него он планировал Немца во всем обвинить, арестовать и город мурам сдать. Тем – сплошной профит. Море фарша, целый стаб на разграбление, и база новая хозяевам их. Вот только намечено это было все на более поздний срок. Не мог он предположить, что ты нападешь на след, часть людей из тура по профилактике с трейсерами своими спасешь, одну из баз муровских спалишь к чертям и сам сбежишь. Задергался Фреон и раньше начал. Он планировал в город муров партиями запускать, под видом караванщиков да наемников в поисках заказов, чтоб на них, значит, опереться, если что не так пойдет, но не успел. А тут еще вы с Айвэном заварушку устроили на воротах. Фреон психанул и скомандовал атаку. Но людей внутри не хватило, наши отбились, кто поумнее.

Бес встал и подошел к окну. Встал ко мне спиной, заложив руки за спину, и продолжил:

– Я Фреону не поверил. Не нравился он мне никогда, если честно, но руководил толково. Когда заварушка вся началась, я смекнул, что к чему, взял ребят проверенных, и освободили мы Немца. Тот первым делом из соседнего стаба, с которым у нас договор о союзничестве, помощь запросил, а после меня за Фреоном отправил. Ну, дальше ты знаешь.

Я кивнул. Черт, что-то даже мне закурить захотелось. Вот это многоходовочка! И все из-за чего? Да, я был о Фреоне лучшего мнения.

– Бес, а почему он просто не поступил с Немцем так же, как с другими? Ведь он мог его просто вывезти в лес и издеваться сколько угодно. С его способностями получилось бы долго.

– Он хотел, чтоб Немец страдал не физически. Понимаешь, глава наш реально за людей болеет, для него Новоград – дело всей жизни. Фреон же не к власти лез, он и так второй человек в стабе был. Ему было важно, чтоб Немец видел, как то, во что он вложил столько усилий, рушится. Чтобы ощущал всю боль людей, которые ему доверились и которых он защитить не смог. Вот что для Фреона главным было.

– Псих…

– Факт.

– Но как же Немца так легко взяли? Он же иммунный со стажем, у такого, наверное, дар-то прокачан так быть должен…

Бес усмехнулся:

– А он и прокачан. Видел картины, что в администрации висят?

Я кивнул.

– Это Немца рук дело. Не поверишь, художником в Улье глава наш стал. И прекрасным. На Земле бы состояние сколотить смог. А вот в Улье…

Я только хмыкнул. Да, так себе суперспособность.

Я допил чай, выбросил пакетики и отправился к раковине – сполоснуть кружку.

– Оставайся, Кэп, – бросил мне в спину Бес. – Людей нет, я теперь главный здесь, мне заместитель нужен. Ты справишься, как мне кажется.

Я горько усмехнулся:

– Из меня следак – как из говна пуля, Бес. Куда мне…

– Это тебе кто такое сказал? Фреон? – Бес хмыкнул. – По тому, что ты провернул, я бы не сказал, что следователь из тебя плохой. Да и дело это наживное; на самом деле я, если чего, помогу. А вот то, что человек ты надежный – это важно. Да и девушке твоей дело найдется. Больничкой заведовать кому-то надо как-никак, а более подходящей кандидатуры сейчас нет.

– Я…

– Да, и еще, – прервал меня Бес. – Тут дело такое… В общем, Немец тебя отблагодарить хочет. Короче, если вы останетесь, помимо оплаты труда вашего – весьма немаленькой, должен сказать, – вам ежемесячно некая сумма положена. Типа безусловный доход, смекаешь? Обеспеченными людьми станете.

Я задумался. Предложение было более чем щедрым. Куда бы мы ни отправились – там придется начинать все с нуля. А здесь… Здесь уже знакомо все, работа опять же привычная. Да и Сандре вроде как людей лечить нравится… Блин, так сразу и не дашь ответ.

– Мне нужно подумать, Бес.

Видимо, новый начальник Службы безопасности что-то прочитал в моем лице, потому что широко улыбнулся:

– Подумай, конечно. А чтоб лучше думалось – вот, держи.

На стол лег кожаный мешочек из тех, в которых хранят горох со споранами. Я вопросительно посмотрел на Беса.

– Бери-бери, это тебя ни к чему не обязывает.

Я пожал плечами и сунул мешочек в карман.

– Ну, в общем, отдохни и подумай. Только не очень долго, работы – непочатый край. А сейчас – извини, дела.

Я кивнул и крепко пожал протянутую руку.

– Я зайду еще, – пробормотал я и вышел за дверь.

Домой я шел в глубокой задумчивости и даже не сразу отреагировал, когда меня кто-то окликнул.

– Кэп! Эй, Кэп!

Я повернулся на зов и улыбнулся: ко мне спешил Айвэн. Плечо забинтовано, левая рука на перевязи, но вид трейсер имел достаточно бодрый. С того момента, как мы с ним расстались у ворот, увидеться больше не довелось, но вернувшаяся в стаб Сандра, которая и лечила трейсера, передавала мне от него горячий привет.

Осторожно, чтобы не задеть поврежденную руку, я обнял товарища.

– Ну, как ты? – спросили мы в один голос и рассмеялись.

– Да вот, предложили замом по Безопасности попробовать поработать, – задумчиво протянул я.

– Бес, что ли?

– Ну да.

– Ну так и оставайся! Ты ж тут на своем месте будешь, чего тебе думать-то?

– Да, но…

– Да какие «но», Кэп? Думаешь, в других поселениях сахар, что ли? А здесь хотя бы руководитель толковый. Хоть и прощелкал он Фреона, но тут и немудрено было.

– Подумаю. А ты что? Как дальше?

– А я поеду. Надоело мне в городе сидеть, да и дела кое-какие закончить надо. – Трейсер помрачнел. – Мне тут, за вклад в оборону Новограда, вознаграждение кое-какое подкинули, как раз можно команду доукомплектовать да техники прикупить-подготовить. Поеду в стаб один, Мирный называется. Я там уже был как-то, но недолго. Он подальше отсюда, и зверья вокруг побольше. Не хочу за зарплату работать, станем с парнями вольными трейсерами.

– Опасное это дело… – протянул я.

– Да жить вообще опасно, дружище! – Айвэн хлопнул меня по плечу. – Ладно, пойду я, надо порешать кое-что еще. Как закончу с делами – нужно бы собраться, погудеть как следует. Придешь?

– Конечно, приду!

– Ну и отлично! Ладно, бывай, друг. Еще увидимся. – Трейсер подмигнул, развернулся и пошел дальше, по своим делам.

Я постоял немного, тоскливо вздохнул и побрел в сторону дома, где меня ждала Сандра, пакующая вещи и строящая планы на предстоящий переезд. Если я хочу остаться – а я хочу, как сейчас мне самому стало понятно, – то сейчас мне предстоит о-о-очень сложный разговор.

И вполне возможно, что спасение Новограда по сравнению с этим разговором покажется мне детской забавой.