# Возвращение легата

Георгий Георгиевич Смородинский

Он был легатом Первого легиона и верным аколитом Хозяйки Забвения. Смерть поглотила его прошлое, но не отменила обета. Ему предстоит вспомнить себя и снова поднять меч за свою Госпожу. Ведь даже смерть отступает перед истинной клятвой.

## Глава 1

Действие книги происходит в вымышленной реальности. Все персонажи и события придуманы автором. Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны.


Что значит не прёт…

Я посмотрел вслед уезжающему автобусу, выругался и, перейдя дорогу, зашёл на территорию парка. Да, наверное, умнее было вызвать такси, но в карманах пусто, и на карте закончились деньги. Приложения банка на этом телефоне у меня нет, а устанавливать я его буду целую вечность. Проще дойти до метро пешком.

День не задался с самого утра. Сначала я проспал, потом неловко повернувшись, опрокинул на ноги чашку горячего чая. Не смертельно, но достаточно неприятно, особенно когда ты надел единственные чистые джинсы. Ещё хорошо, что я пью чай без сахара, а то бы вообще труба.

Впрочем, на этом неприятности не закончились. Когда выходил из дома, позвонила подруга и известила о том, что мы с ней перешли в свободное плавание. Нет, к этому все шло давно, и сохранять отношения не было смысла, но почему оно случилось сегодня? Семнадцатое ведь совсем не тринадцатое, и на дворе даже не пятница.

В довесок ко всему — дорогу перекопали, мне пришлось делать крюк и закончилось все этим автобусом. Очень хочется верить, что это дерьмо было последнее. Не хотелось бы опаздывать на работу. Только ведь устроился, м-да… Бегать я пока, к сожалению, не могу, но времени вроде хватает, так что все не так плохо, как кажется.

Вообще за чёрной полосой всегда следует белая, и такая вот череда неприятностей обязательно завершится удачей. С женщиной познакомлюсь красивой или выиграю в лотерею. Впрочем, я не азартный, поэтому никаких билетов покупать, конечно, не буду. Лучше подожду какую-нибудь красотку.

Размышляя так, я повернул за палатку мороженого, вышел на просек[1] и увидел впереди две полицейские машины, возле которых находилось человек десять народа. Территория справа от дороги была обнесена желтыми лентами, и там определенно что-то случилось. Кому-то, судя по всему, сегодня повезло ещё меньше, чем мне.

В кармане зазвонил телефон. Я вытащил трубку, посмотрел на экран, хмыкнул и, поднеся аппарат к уху, произнёс:

— Здравствуй, Андрей! Что-то ты рано сегодня.

— Привет, командир, — поздоровался старлей. — Мне Настя Орлова только что звонила. Женькина жена.

— Что-то случилось? — уточнил я, глядя на стоящие впереди полицейские автомобили. — Надеюсь ничего…

— Женьку и Ваню Акатова вчера привезли в Москву…

— Что с ними? — внутренне похолодев, уточнил я. — Живы⁈

— Да, оба в Бурденко, — ответил Андрей и пояснил: — Их, как и нас с тобой, посекло осколками, но Настя сказала, что жить будут. У Вани, наверное, ампутируют левую руку. В общем, для них тоже теперь только гражданка.

— Да и хрен с ним, — я облегченно выдохнул. — Главное — живы.

— Ну да, — согласился старлей и добавил: — Настя завтра ещё позвонит, сориентирует. Ты как в выходные?

— Свободен, — я вздохнул, вспомнив о разговоре с уже бывшей подругой. — Звони в любое время.

— Добро! — произнес старлей и отключился.

Я убрал телефон в карман, покачал головой и мысленно выругался.

Не знаю, но, может быть, все сегодняшнее невезение предвещало этот звонок? Ради того, чтобы они были живыми, а не двухсотыми? За десять лет на службе начинаешь верить во всякую чушь. И в приметы, и в Бога, и в черта. Как бы то ни было, день сегодня начался не так уж хреново. Ну а гражданка — это лучше, чем цинковый ящик. Я вот уже почти что привык. Хожу практически не хромая. Ну а простреленные бок и грудь — это такая фигня. До свадьбы, говорят, заживет.

Когда я проходил мимо полицейских машин, дорогу мне преградил молодой парень. В летней рубахе, синих джинсах с чёрной сумкой на поясе. Видя, что я обратил на него внимание, парень предъявил удостоверение и представился:

— Лейтенант Сибирцев. Уголовный розыск. Седьмое УВД ВАО.

— И что тебе нужно от меня, лейтенант? — остановившись, я вопросительно поднял брови.

— Нам нужен ещё один понятой, — парень убрал удостоверение в карман и кивнул в сторону огороженной территории. — Это займёт минут десять-пятнадцать. Вам только поприсутствовать и подписать.

— Я опаздываю на работу…

— Мы выдадим вам справку с печатью, — тут же заверил меня лейтенант. — Предъявите ее на работе, и вас не оштрафуют.

М-да… Меня и так никто штрафовать не стал бы, но это вроде как выход. Торопиться не нужно, и значит, бедро вечером не будет болеть. Как закончу здесь, позвоню Петровичу и все ему объясню. Он, конечно, поржет, но зато я не буду чувствовать себя виноватым. Да, мне, конечно, не хотелось со всем этим связываться, но вряд ли эта история получит хоть какое-то продолжение. Подпишу, где надо, получу справку и пойду себе подобру-поздорову. Ну и государевым людям помогу.

— Хорошо, — согласился я. — Говорите, что нужно делать?

— Идите за мной, — парень сделал приглашающий жест и поинтересовался: — У вас паспорт с собой?

— Да, — ответил я и, пройдя вместе с лейтенантом вокруг полицейских машин, оглядел огороженную территорию.

Посмотреть тут было на что… Посреди небольшой полянки, в десяти метрах от группы деревьев на траве, в луже крови лежал безголовый труп. Мужчина, в костюме с сумкой вроде моей, лежал на боку, подогнув под себя правую руку. Галстук, сорочка и пиджак были заляпаны кровью, сумка слетела и валялась в метре от тела. Небольшая и вроде закрытая, так что вряд ли этого несчастного кто-то пытался ограбить. Тут скорее непонятно другое. Голову этому мужику определенно срубили. Судя по крови, произошло это именно здесь и не больше часа назад, но кому, на хрен, такое понадобилось? Ритуальное убийство? В парке завелись самураи? Впрочем, какая мне разница…

Возле трупа работали фотограф и какой-то мужик в штатском — очевидно, эксперт. В пяти шагах справа от них, на траве, возле брезентовых носилок сидели два молодых парня в синих робах медицинских работников. Ещё один курил у машины скорой помощи, которую я сразу не заметил — она стояла за высокими кустами возле дороги.

Впереди, возле одного из деревьев, растущих в двадцати метрах от дороги, сидели два бомжа. Судя по отсутствию наручников, к убийству они никакого отношения не имели, но оно и понятно. Эти товарищи в первую очередь распотрошили бы сумку убитого, ну или вывернули бы карманы. Скорее всего они к нему даже не приближались.

Возле бомжей стояли трое мужчин в гражданской одежде и с ними двое патрульных. Ещё трое полицейских в форме дежурили метрах в тридцати справа на краю поляны, не пропуская случайных прохожих с той стороны парка. Шестой — с капитанскими погонами — сидел на пассажирском месте ближней машины, положив на колени пятнадцатый АК[2], и записывал что-то в блокнот.

— Давайте паспорт, — потребовал лейтенант и, забрав мой документ, направился к машине, в которой сидел полицейский.

Через пять минут опер вернулся с листком бумаги и, отдав мне паспорт, сделал приглашающий жест.

— Пойдёмте, Алексей Михайлович. Нам нужно провести личный досмотр.

— Тех бомжей? — я убрал документ в сумку и посмотрел в сторону обозначенных кадров. — А они-то каким боком к этому трупу?

— Спали в тех кустах, когда мы приехали, — лейтенант кивнул налево в сторону зарослей. — Стали опрашивать, а один несёт какую-то чушь.

— Может, белая горячка? — хмыкнул я, направляясь за оперативником к дереву. — У них же она перманентно.

— Если бы… — лейтенант вздохнул, и в этот момент до меня донеслись слова бомжа — того, что сидел на корточках слева.

— Вот не верите мне, а он и за вами придёт! Увидите, тупоголовые! Одно слово: менты!

Мужик выглядел колоритно. В драной испачканной куртке на голое тело, таких же штанах и одном тапке на босой левой ноге. При этом на правой виднелся драный шерстяной носок, надетый, видимо, для симметрии. Второй бомж выглядел похоже и несло от них преизрядно. Когда подходили к дереву, ветер как раз подул в нашу сторону.

— Вот проспишься, Анисимов, тогда и запишем твои показания, — хмуро произнёс опер, которому на вид было лет сорок или чуть больше. — Книги бы тебе писать, дураку. Такие сюжеты придумываешь.

— Да был он! Вот те истинный крест! — бомж перестал чесать свою грязную голову и, выпучив глаза, коряво перекрестился. — Натуральный демон! Двухметровый, чёрный весь, в капюшоне! И глаза горят как два оранжевых фонаря.

— Как ты глаза разглядел, фантазёр? — хмыкнул второй парень в гражданском. — Утро же было. Какие на хрен глаза?

— Оранжевые! Как у змеи! — Анисимов возмущённо посмотрел на оперативника. — Они ж под капюшоном — в черноте! Я как увидел из кустов — так со страху и обоссался.

— И не только обоссался, — мой провожатый поморщился от нестерпимого запаха и тронул старшего оперативника за плечо. — Василий Данилович, вот привёл второго понятого.

— Отлично! — мужик обернулся, посмотрел на меня и перевел вопросительный взгляд на своего подчиненного.

— Ветров Алексей Михайлович, — подсказал начальнику лейтенант и протянул ему заполненный документ.

Тот пробежал глазами по листку, поднял на меня взгляд и представился:

— Майор Зорин. Зам по розыску. Седьмое УВД.

— Здравствуйте, — я кивнул в ответ. — Мне сказали, что долго оно не продлится.

— Так и есть, — майор обернулся и нашёл взглядом старика, который стоял чуть в стороне и с интересом наблюдал за работой криминалиста с фотографом. — Сейчас вы вместе с Геннадием Николаевичем поприсутствуете при досмотре этих товарищей, — он кивнул на бомжей. — Это и правда недолго.

Передав листок второму оперативнику, майор попросил нас со стариком подойти и направился к бомжам, чем вызвал мое глубокое уважение. Мне почему-то казалось, что досмотр будет проводить встретивший меня лейтенант, но настоящий профессионал не доверит такое молодому сотруднику. Да, от бомжей воняет и вряд ли у них что-то найдется, но тут не учебка. Молодых нужно учить, а не воспитывать.

— Поднимайся! — приказал майор разговорчивому бомжу. — И руки разведи в стороны.

— Да, начальник, — мужик покладисто кивнул, встал и наши с ним взгляды встретились.

— Давай уже, шевелись! — поторопил его Зорин, и в следующий миг произошло странное.

Глаза у Анисимова почернели. Он шагнул вперёд, схватил меня за руку и плаксиво запричитал:

— Ну хоть ты им скажи, что он придёт и всех убьёт! Ты же с виду нормальный!

М-да… Я никогда не жаловался на скорость реакции. Даже после ранения, госпиталя и долгой реабилитации, все оставалось по-прежнему. Вот только убрать руку или оттолкнуть бомжа я не смог. Тело стало словно бы ватным, а в голове зазвучали странные звуки, похожие на сбивчивый шепот. В тот момент, когда бомж схватил за руку, Мое запястье словно сдавило в раскаленных тисках. Кожу обожгло и одновременно с этим чудовищно заболели раны. Жар мгновенно поднялся до локтя, а потом предплечье заледенело. Стало трудно дышать, перед глазами на миг потемнело.

— А ну назад! — в себя меня привёл резкий окрик майора. Зорин отшвырнул бомжа к дереву и, придержав меня за руку, уточнил: — Что с вами⁈ Плохо⁈

— А хрен его знает, — тяжело дыша, прошептал я и, вытерев со лба пот, пояснил: — Последствия болезни. Так иногда бывает…

На самом деле такого со мной ни разу не было, но не говорить же майору о черных глазах и горячечном шепоте. К слову, на предплечье и запястье никаких следов не осталось. Глаза у бомжа снова стали нормальными, но раны еще продолжали болеть. В голове шумело, хотя никакого шепота я уже не слышал.

Боль потихоньку отступала, дышать стало легче, но что опять не так с моим организмом⁈ Не хватало ещё загреметь в какую-нибудь психушку. Десять дней назад закончилась реабилитация, ходить начал нормально, а тут такая херня…

— Давайте я позову врача? — предложил стоящий позади лейтенант.

— Нет, не нужно, — я покачал головой. — Говорю же — бывает.

— Хорошо, — майор кивнул и, переведя взгляд на бомжа, рявкнул: — Руки развёл! И только попробуй мне дернуться.

Обыск длился пару минут, и все это время я пытался понять, чего же мне не хватает? Мало того, что боль прошла как-то удивительно быстро, так ещё и появилось какое-то странное чувство, очень похожее на голод. При этом ни есть, ни пить мне совсем не хотелось, но внутри что-то тянуло. И ещё во всем организме появилась странная легкость, слегка изменились зрение и обоняние. Предметы вокруг добавили объема и четкости, добавилось запахов, но они стали терпимее. Вонь от бомжей не воспринималась так резко. Ощущение такое, словно вмазался дурью[3]. Наверное, так и сходят с ума?

Как я и думал, у бомжей ничего не нашли. Это если не считать мелочи и пустого пузырька из-под какого-то лекарства. Закончив с обыском, майор обернулся к нам со стариком и кивнул:

— Спасибо! Пройдите к машине, подпишите документ и больше вас никто не задерживает.

— Мне нужна справка…

— Да, конечно, — майор посмотрел на Сибирцева. — Евгений, выдай документ гражданину.

Мы прошли к машине, в которой сидел капитан с автоматом, и подписали протокол. Старик бодро попрощался и ушел, а Сибирцев залез в салон в поисках нужного бланка. Я стоял возле машины, смотрел по сторонам, прислушивался к себе и мысленно матерился. Нет, по ощущениям все было очень даже неплохо. Раны не болели, непонятный голод слегка поутих, и чувствовал я себя превосходно. Так, словно не было этого проклятого года. И это произошло после того, как бомж схватил меня за руку. Непонятный ступор и чёрные глаза… При этом видел их только я. Такое же нельзя не заметить! Не знаю, но, может быть, этот Анисимов юродивый? Лечит прикосновениями? Ага, хорошая отмазка, чтобы не идти к психиатру.

— Вот, возьмите, — Сибирцев вылез из машины и протянул мне листок с печатью. — Спасибо, Алексей Михайлович.

Я ответно поблагодарил лейтенанта, свернул листок и убрал его в сумку. В этот момент впереди истошно заорал бомж.

— Вон он! — Анисимов указал рукой в сторону деревьев. — Тот самый демон!

Я повернул голову и выругался.

— Твою ж мать! — потрясенно выдохнул лейтенант и одним движением расстегнул поясную сумку.

Анисимов не соврал. К дежурящим на краю поляны патрульным шел странный тип в длинном черном плаще с рукавами, с накинутым капюшоном и оранжевыми, сука, глазами! Не знаю, откуда он появился, но трое бойцов, судя по их поведению, увидели его только в тот момент, когда заорал бомж.

Когда я повернул голову, один из них уже падал на траву. Двое других сообразили, что происходит и вскинули автоматы, но выстрелить ни один из них не успел. Непонятное существо в чёрном плаще, развело в стороны руки, и из рукавов плаща к патрульным вытянулись чёрные веревки, ну или что-то похожее. Два немаленьких бойца словно словили по пуле и, замерев на середине движения, стали заваливаться на траву. Громко выругался обернувшийся фотограф, и события понеслись вскачь.

Полицейские — не спецназ, но ребята среагировали оперативно. Первым «проснулся» Зорин. Майор выхватил пистолет и три раза выстрелил на поражение. Одновременно с этим Сибирцев достал свой ПМ из поясной сумки и, отшагнув вправо, произвел два выстрела по незнакомцу. Капитан передернул затвор и выскочил из машины. Патрульные возле дерева вскинули свои автоматы. Оперативник, находившийся рядом с майором, обернулся и тоже выхватил пистолет. Фотограф что-то закричал и попятился, медики повскакивали с земли, бомжи неуклюже побежали в сторону зарослей.

Наверное, и мне умнее было бы попробовать отсюда сбежать, но я этого делать не стал. Не в моем состоянии бегать, но была и другая причина. Дело в том, что этот урод показался мне очень знакомым. Я словно встречал его не один раз, и при взгляде на эту фигуру в плаще в душе поднялась спокойная ненависть. Странное, идиотское чувство неправильности. У меня нет знакомых с горящими оранжевыми глазами, но этот не знаю кто определенно был моим личным врагом, без привязки к происходящему. Не такой как духи, или тренировавшие их пиндосы. Нет — этот враг настоящий, истинный, который всегда на другой стороне и которого обязательно нужно убить. А ещё я откуда-то знал, что полицейским его не достать. Тридцать метров — смешная дистанция. Из ПМ не промахнется даже ребёнок, а тут пять выстрелов и две короткие очереди, но противник даже не почесался.

Все это пронеслось в голове за мгновение, и я, скрывшись за кузовом автомобиля, продолжил наблюдать за происходящим, одновременно пытаясь разобраться в собственных чувствах.

— Да сдохни ты, мразь! — зло прорычал Сибирцев и произвёл ещё два выстрела из своего пистолета.

Зорин успел дострелять магазин и потянулся за запасным, когда ублюдок в чёрном выбросил вперёд правую руку, хлопнув на ветру рукавом. Мгновение спустя в середине поляны появился большой чёрный шар, и из него в разные стороны выстрелили тонкие щупальца.

Картина происходящего отпечаталась в голове, чудовищная в своей неправильности. Висящий в воздухе шар, и вытянувшиеся к людям отростки. В следующий миг перед глазами появилась какая-то пленка, и дыхание вышибло из груди.

Я открыл глаза и понял, что сижу, привалившись спиной к машине. Грудь, бедро и бок болят, но не так, чтобы сильно. Слева, раскинув в стороны руки, лежит лейтенант. Рот парня приоткрыт, глаза стеклянные. Поляна впереди завалена трупами. Зорин, второй опер, фотограф, криминалист, двое врачей и бомжи — слева у зарослей. Эта тварь убила их всех, но я почему-то пережил этот гребаный шар…

В какой-то момент сознание прояснилось окончательно, и я привычно выкинул из головы все ненужные мысли. Выжил и выжил, думать об этом буду потом, если получится.

По всему выходило, что сознание я потерял ненадолго, поскольку урод в чёрном плаще был ещё здесь. В мою сторону он не смотрел — шёл через поляну к зарослям, где лежали оба бомжа. Мгновенно оценив ситуацию, я скосил взгляд направо и увидел то, что хотел. Возле раскрытой двери машины, рядом с трупом капитана полиции в траве лежал автомат. Покойник не успел сделать ни одного выстрела. Он только дослал патрон и снял оружие с предохранителя. Полтора метра всего до него, и я дотянусь. Сдохну потом от боли, но когда на кону жизнь… И да, я помнил, что пули этого урода не берут, поэтому дергаться буду только тогда, когда не останется других вариантов.

Убийца тем временем подошёл к телу Анисимова и, вытащив из-под плаща чёрный меч, одним коротким ударом отрубил бомжу голову.

О-хре-неть, и по-другому не скажешь. Причём меня поразило не то, что ублюдок в плаще отрубил голову человеку, а то, как легко это у него получилось. Ты и специальным топором так не сразу научишься, а уж мечом-то, да всего лишь с удара… Впрочем, после того, на что я тут уже насмотрелся, можно поверить во все. Вот только вряд ли это чем-то поможет.

Убийца тем временем убрал меч и поднял с земли голову. Взяв ее в две руки и поднес лицом к капюшону. Простояв так секунд десять, он что-то неразборчиво прорычал, а затем отшвырнул голову в сторону и резко обернулся ко мне. Наши взгляды на миг встретились, и я не раздумывал ни секунды.

Мне казалось, что сделать это будет непросто, но все произошло словно на тренировке. Рванувшись вправо, я схватил автомат, совершил кувырок и встал в позицию стрельбы с колена. Одновременно с этим урод выбросил в мою сторону правую руку.

Мне не хватило мгновения, слишком долго валялся в госпиталях… В тот момент, когда я доводил прицел, в меня прилетела какая-то черная мерзость. В груди тут же заледенело, перед глазами снова появилась полупрозрачная пленка, и сознание погрузилось во тьму.


[1]Просек — историческое название парковых аллей в парке Сокольники

[2]АК-15, или 6П71 — российский автомат калибра 7,62 мм под патрон 7,62×39 мм. Принят на вооружение в росгвардию и МВД России.

[3]Дурь — одно из жаргонных названий стимулирующих препаратов.

## Глава 2

Сука!

Я очнулся и понял, что лежу на деревянном полу. Открыл глаза, поморщился от запаха гнили и, подтянув автомат, принял сидячее положение. Выругался от боли в боку, поморщился и с удивлением оглядел помещение, в котором сейчас находился.

Просторный деревянный зал с арочными окнами, из которых стекло осталось только в одном. Повсюду валяются гниющие обломки допотопной мебели. Грубые скамьи, треснувший стол с примитивной резьбой и корявой фигурой на столешнице. Два полуразвалившихся шкафа, куски истлевшей материи, большой ржавый стакан или что-то похожее, и человеческие кости у правой стены под уцелевшим окном. Сижу в вырезанном на половых досках кругу, внутри которого изображена какая-то птица. Вернее, ее скелет. Рисунок и круг сохранились нормально, но…

Но это же какой-то гребаный бред! Какой-то древний общинный дом? Может, сельсовет времён революции, ну или хрен пойми что. Наверное, так и сходят с ума? Я в психушке? Или уже умер? Только откуда тогда эта боль в боку, и почему у меня в руках автомат?

Хмыкнув, я осмотрел «Калаш», снял магазин, выщелкнул досланный патрон и добавил его к остальным. Пожал плечами, установил магазин, мгновение поколебался и снова дослал патрон. Не понимаю, что происходит, где нахожусь и как здесь оказался, но оружие должно быть готово к работе.

Судя по всему, я не псих и пока что живой. Сумасшедшим не выдают автоматы, а мертвые не могут думать и испытывать боль. Однако если я жив и нормален, возникает целое море вопросов, и нужно хотя бы попытаться во всем разобраться.

Ладно по порядку… Судя по всему, бомж передал мне что-то, и это «что-то» очень нужно тому ублюдку в плаще. Сначала оно было у того мужика, чей труп лежал посредине поляны. Покойник передал это «что-то» бомжу, и урод в плаще этого сразу не понял. Что ещё? Тот шар, который убил всех находящихся на поляне — это определенно какая-то магия, ну или что-то очень похожее. Ведь по-другому логично объяснить это дерьмо нельзя. Да, бред, но помещение, в котором я оказался — такой же бред! Однако я здесь! Сижу в вырезанном кругу со скелетом пернатой твари, чувствую запах гнили и вижу висящую в небе Луну! Ладно, хрен с ней, с Луной, нужно понять, что со мной происходит.

Та штука, которую передал Анисимов, защитила меня от вражеского заклинания и потом перенесла сюда. Хорошо, допустим, но тогда вопрос: на хрена он мне ее передал? Она же могла защитить и перенести его самого. Ответ только один: эта штука сама решает, где ей удобнее находиться. То есть я тоже кому-нибудь ее передам? Или что? Хотя… Оно ведь как-то влияет на сознание. Анисимов говорил о демоне, но я того мужика таковым не считал. Истинный враг, да… Тот, кого нужно убить именно мне. Возможно, я последний носитель? Хорошо, что еще?

Непонятный голод, пленка перед глазами и сейчас меня куда-то тянет. Так, словно в отпуске перебрал и нужно дойти до ближайшего магазина за спасительным пивом. Ну, допустим, пленка — это та самая защита, голод — нехватка какой-то энергии, а на то, куда меня тянет, сейчас схожу и взгляну. Лучше бы, конечно, за пивом, но выбирать не приходится. Самое поганое — это то, что я не чувствую в себе никакой магии. Ведь если ты влез в такое дерьмо — она должна была появиться! В книжках и фильмах оно происходит так.

Усмехнувшись и обозвав себя идиотом, я поднялся на ноги, ещё раз обвёл взглядом зал и подошёл к лежащим под окном костям. Остановившись, оглядел останки и задумчиво почесал щеку. На костях сохранились куски истлевшей одежды. Чёрной и определенно не синтетической. Сами кости вроде бы целые, и, скорее всего, этот человек умер своей смертью. Да, я не патологоанатом, но скелетов повидал и это определенно представитель моего вида. Странно, что его не сожгли и не предали земле, но если этот зал в таком состоянии, то живых людей там, за дверью, я не найду.

В общем, это вся информация. Не понимаю, что происходит, но я жив и чувствую себя прекрасно. Бок больше не болит. Эта непонятная хрень, что во мне, похоже, способна притуплять боль. Спасибо ей за это, да… и я попробую отплатить добром за добро. Схожу и посмотрю, куда она меня так тянет. Колдовской силы не появилось, но зато есть пятнадцатый «Калаш», а с ним я обращаться умею.

Оглядев напоследок помещение, я перехватил левой рукой автомат и направился к открытым дверям. Перешагнув через порог, по привычке резко ушел вправо, огляделся и, не увидев опасности, озадаченно хмыкнул.

Местность вокруг вполне соответствовала тому, что я увидел в доме у себя за спиной. Какая-то деревня или что-то похожее. Десяток покосившихся деревянных строений, торчащая из земли скала и большая вода. Поселение находилось на острове, и противоположный берег не просматривался ни с одной стороны. Справа вниз вели каменные ступени. Там на берегу лежали три большие лодки с мачтами, но, судя по их виду, уплыть отсюда у меня не получится. М-да…

И нет, я не идиот и давно понял, что это не Сокольники, но все же теплилась надежда, что меня не закинуло в какую-то задницу. Карелия, или какой-нибудь уголок в Сибири… Вот только это ни хрена не Карелия, и, судя по всему, вообще не Земля. Ну да… Две Луны в небе это в два раза больше, чем нужно. Одна белая, другая ярко голубая. Звёзды вроде такие же, но это слабое утешение.

Хотя, а какого хрена я парюсь? Чего я ждал от жизни? Вторая группа инвалидности, пенсия и работа в гражданской конторе? Тот снаряд разделил мою жизнь на две части. Из комроты спецназа в пенсионеры. Да, страна меня не оставила, друзья нашли работу, о которой помечтает любой, но сам-то я не ощущал себя полноценным. Мечтал снова в Сирию, или хотя бы в Мали. Чтобы сделать ещё заход и подохнуть как человек. На хер мне эта гражданская жизнь? Шансов не было, но, видимо, тот, кто наверху, почувствовал это желание. И вот я здесь, в чужом мире, на острове, с автоматом. И если даже подохну, то ничего страшного. Я ведь о таком и мечтал.

Грустно усмехнувшись, я изучил взглядом дома вокруг и, не заметив опасности, направился по дороге в обход скалы. Туда, куда меня так тянуло.

Дорога только угадывалась. Все вокруг поросло густой травой. Тут и там, возле домов и на дороге лежали человеческие кости. Возможно, тут прошла какая-то эпидемия? Хотя, во время болезни люди, как правило, умирают дома. Здесь же смерть застала жителей в разных местах. Не знаю, как давно это случилось, но деревня брошена уже как минимум лет пятьдесят. Может больше, но какая мне разница? Я не испытывал ни жалости, ни сострадания к этим несчастным. Наверное, потому что не воспринимал происходящее всерьез. Не, ну реально же — клиника. Средневековая деревня, скелеты и мужик с автоматом. Неплохой сюжет для какого-нибудь фэнтезийного фильма.

Дома в этой деревне напоминали колодцы. Небольшие. Примерно три на три метра и около пяти в высоту. Крыши — треугольные, черепичные. Закреплены на четырех торчащих столбах, между которыми ничего нет. Не знаю, но, наверное, тут не бывает зимы. Иначе бы на хрена нужны были эти террасы?

Погода, к слову, стояла хорошая. Градусов двадцать, или чуть больше. Легкий ветерок пах большой водой и какими-то травами. В звездном небе ни облачка. Из звуков — только шум прибоя и поскрипывание ветхих конструкций. Видимость отличная. Местные луны больше земной раз так примерно в двадцать. Их света достаточно, чтобы видеть местность вокруг в мелких деталях.

Все пока что неплохо. В том смысле, что я жив и могу нормально передвигаться. С едой и водой проблем не возникнет, а все остальное пока скрыто в тумане. Не знаю, где я и как отсюда потом выбираться, однако голову греть пока что не стоит. Слишком много всего свалилось, чтобы все это быстро обдумать. Схожу посмотрю, куда меня тянет, потом обыщу дома и дальше уже буду что-то решать.

Размышляя так, я дошёл до одиноко стоящего домика, за которым дорога поворачивала направо в обход торчащей скалы, и в этот миг интуиция заорала о смертельной опасности. Одновременно с этим за спиной раздались хлопки, и я, ни мгновения не медля, прыгнул за деревянную стену.

Почти успел, но чуть-чуть, как говорят, не считается. Многострадальные бок и плечо рванула резкая боль. Ещё одна стрела пролетела около уха, остальные ушли в молоко.

Выматерившись и скрывшись за домом, я быстро оценил ситуацию и, не раздумывая, забежал в дверной проем. Стрелков там никак не меньше пяти, пространство за поворотом открытое, и скрыться от них не получится. Просто не успею никуда добежать. Стрелять из-за угла — тоже не вариант. Эти твари не дадут высунуться. Зайдут с двух сторон и расстреляют в упор. Да, кого-то из них я, конечно, убью, но мне от этого легче не будет. Раны вроде не опасные. Бок и плечо разорваны стрелами, но двигаться оно не мешает, и значит не все так плохо, как кажется.

Забежав в небольшую прихожую, я ударом ноги выбил хлипкую дверь и взлетел наверх по рассохшейся лестнице. Оглядевшись, перевел автомат на стрельбу одиночными и, поднявшись над стеной возле одного из столбов, первым же выстрелом снял одного из бегущих к дому стрелков.

Гребаный цирк, по-другому не скажешь. Шестеро мужиков в темных кольчугах в приплюснутых шлемах с полями, наподобие шапелей. Луки средние, с гнутыми дугами. На поясе у каждого короткие ножны, за спинами — колчаны. Вся эта гоп-компания, судя по всему, выбежала из того же строения, куда перенесло меня. Тот вырезанный на полу круг, очевидно, какой-то портал. Ну или что-то похожее. Стрелять они стали не раздумывая. Значит, их кто-то отправил по мою, блин, скромную душу. Шестерых, ага, но это, скорее всего, не последние.

Поймавший пулю мужик выронил лук и ничком завалился в траву. Пока он падал, я снял ещё двоих одиночными, и остальные наконец-то поняли, откуда их убивают. Резко остановившись, все трое слитно спустили тетивы, а дальше произошло странное. В том смысле, что увернуться от пущенных с пятидесяти метров стрел оказалось не сложнее чем поймать мяч, который бросил в тебя ребёнок. И не только это…

Один из лучников, стреляя, проорал: «Сдохни предатель!», и я его прекрасно понял! Гортанный незнакомый язык. Ничего общего с английским, французским, арабским, или курдским, но звуки сложились в слова. Впрочем, думать об этом буду потом, сейчас и без того хватает проблем.

Одна из стрел с глухим звуком ударила в столб, две другие ушли в молоко, и я как в тире расстрелял оставшихся противников. Полсотни метров для «Калаша» — не расстояние. Небольшая поправка на высоту, и попал бы даже ребёнок. Последний лучник успел произвести ещё один выстрел, и, в тот момент, когда он подох, окрестности огласил чей-то яростный рёв. Неизвестный зверь ревел из того самого дома. Очевидно, он перенесся сюда следом за этими уродами. Гребаный портал! Сколько их ещё тут появится?

Пару секунд спустя раздался оглушительный треск. Дверной косяк вылетел вместе с частью стены и из дома выбежал огромный ящер. Ну или кто-то очень похожий. Издали не разобрать, но в холке эта тварь была не ниже трех метров и весила несколько тонн! Мощное горбатое туловище покрывали пластины грязно-серой брони. Массивную голову венчали костяные наросты, похожие на рога, глаза горели желтым огнём.

Безошибочно определив, где я нахожусь, чудовище взревело и, сверкнув глазами, рвануло по дороге вперёд. Следом за ним из дома выбежал мужик в плаще с короткой палкой в руке и, выбросив правую руку, швырнул в меня огненный шар.

Твою же мать! Чего я ещё сегодня не видел⁈ Дракона? Привидение? Бабу ягу?

Определив мага главной угрозой, я произвёл по нему два одиночных выстрела и, сместившись влево, прикрылся запястьем. В следующий миг брошенное заклинание ударило в один из столбов и, снеся его, брызнуло в разные стороны жидким огнём. Дом содрогнулся, перед глазами появилась знакомая пленка, в лицо дохнуло жаром и запахом паленых волос. Край крыши и стена загорелись, невредимый маг пробежал вперед и швырнул в меня еще один шар, и я, матерясь, произвел по нему еще три одиночных выстрела.

Этого оказалось достаточно. Третья пуля, пробив непонятную защиту, угодила противнику в голову. Маг взмахнул руками и рухнул на землю. Второй огненный шар ударил в край стены, обдав меня жаром, а в следующий миг дом содрогнулся от чудовищного удара.

Живой БТР с разгона ударил головой в стену, перед глазами мелькнула голубая луна и я, не устояв на ногах, упал на бревенчатый пол. Бок и плечо прострелила резкая боль, руку обожгло, но автомат я не выпустил. Яростно ревя, чудовище ударило снова, дом закачался, крыша обрушилась, в лицо пахнуло запахом дыма.

Выматерившись в очередной раз, я прыгнул в лестничный люк, ощутимо приложился плечом и, не устояв на ногах, завалился в груду какого-то мусора. По ушам ударил оглушительный треск, часть потолка обрушилась вместе с лестницей, на голову посыпались доски.

Стиснув зубы от боли, я выкатился из двери и в этот момент дом с треском рассыпался. Ящер, торжествующе взревел, расшвырял мордой бревна и тут заметил меня. Вот даже не знаю, что он при этом подумал, но вряд ли что-то хорошее. Желтые глаза чудовища налились кровью, и оно, оскалив загнутые клыки, утробно рыкнуло и пошло на меня.

Жесть! И по-другому не скажешь. Встав на колено и, сдвинув регулятор огня, я засадил в морду ящера длинную очередь, но этого не хватило. Пули рванули плоть, чудовище обиженно взревело и, налетев на меня, резко повело мордой. Снизу вверх, справа налево, стараясь перехватить меня челюстями.

Мне каким-то чудом удалось увернуться. Сильный удар отбросил метра на три, ребра хрустнули, дыхание вышибло из груди, перед глазами на миг потемнело, но автомат остался в руках. Ударившись о землю, я прокатился по траве, вскочил на ноги и с ненавистью нажал спусковую скобу. Или он или я… Третий раз просто не встану. Сейчас, или уже никогда!

Пущенные в упор пули простучали по морде разворачивающегося чудовища. Ящер нашел меня взглядом, покачнулся, обиженно взревел и, сделав шаг вперед, завалился на землю.

Я выдохнул, прижал автомат к груди и тяжело опустился на оба колена.

Гребаная жизнь! Голова раскалывалась, все тело ощущалось как одна сплошная рана, одежда промокла от крови, сильно болело бедро.

Выматерившись, я открыл сумку и достал из неё пачку обезболивающего. Кинул в рот четыре таблетки, разжевал их и, проглотив горечь, снова поднялся на ноги. Торчать тут — не вариант. Сюда ведь могут прийти ещё какие-нибудь уроды, а у меня в рожке осталось не больше пяти патронов. Погано, что сам я себя перевязать не смогу. Футболка и куртка прилипли, но раны вроде бы не опасные, и их сейчас лучше не трогать.

Еще, наверное, стоит обыскать трупы, но сделаю это потом. Из лука все равно стрелять не умею, меч мне сейчас не поможет. Много бы я навоевал с клинком против мага и его ручного чудовища?

Кинув взгляд на окровавленную тушу ящера, я повесил автомат на плечо, застегнул сумку и направился дальше. Обошёл скалу, огляделся и озадаченно хмыкнул, заметив каменную постройку.

Небольшой готический храм, часовня или, может быть, церковь. В Европе таких строений хватает. Стрельчатые арки, черно-белые окна в проржавевших металлических рамах и четыре небольших шпиля по углам, увенчанных облезлыми крестами, похожими на перечеркнутую букву «Х». Размеры: примерно двадцать на тридцать метров и около двадцати в высоту. Большая часть окон выбита, фасад в верхней его части пересекает ветвистая трещина, портик[1] частично обвалился, три из шести колонн осыпались и превратились в груды камней.

Самым странным было то, что при виде этой непонятной постройки я испытал странные чувства. Теплоту, грусть, досаду и злость. Словно вернулся в родной дом после долгой разлуки и обнаружил, что его разрушили какие-то твари. Не знаю, откуда это чувство взялось, но сегодня лимит удивления уже исчерпан. Слишком много непонятного навалилось на мою больную голову. Обернувшись и не увидев врагов, я направился к этому странному зданию, зашёл внутрь, огляделся и выдохнул.

Это и правда был какой-то храм, но посвящён он был явно не светлому богу, поскольку выцветшие рисунки на стенах совсем не походили на сцены из жизни святых. Ангелы с чёрными крыльями, мужчины и женщины с отрешенными лицами в длинных одеждах без рукавов. Стоят возле разрытых могил и запрокинув головы смотрят в небо, где в воздухе, на фоне чёрного солнца висит девушка, половину лица которой художник изобразил в виде черепа. Вторая половина — бледная, с густыми чёрными волосами. Рот слегка приоткрыт, череп оскален. На девушке надето длинное платье и тёмный плащ с откинутым капюшоном. Руки разведены в стороны, и они тоже разные. В правой — нормальной — девушка сжимает длинный волнистый клинок, левой — костлявой — указывает на чёрное солнце.

Не знаю, что со мной не так, но при взгляде на этот рисунок я не испытал никаких негативных эмоций. Наоборот. Увидев картину, я осознал, что восхищаюсь изображенной на ней девушкой. Так же, как и те люди, что смотрят на нее с кладбища. Не знаю, кто она, но, скорее всего, богиня и точно не светлая. Значит мое второе «я» тоже из этих, что стоят на разрытых могилах? М-да…

Остальные изображения на стенах похожие: мужчины, женщины с черными крыльями, какие-то жуткие существа, похожие на демонов, и обычные с виду люди. Некоторые с оружием и в броне.

В торцевой части храма, за потрескавшимся алтарем, большой осыпавшийся барельеф, по всему залу разбросаны обломки гниющей мебели, подсвечники, обрывки темного полотна и куски деревянных крестов. Судя по всему, этот храм был когда-то разграблен.

Вандалы разбили стекла, сломали мебель, погнули подсвечники, но почему-то не тронули алтарь и стоящие возле него статуи. Переведя взгляд на одну из них, я поморщился и почувствовал, как в душе колыхнулась лютая ненависть. Одновременно с этим понял наконец зачем меня «позвал» этот храм.

От четырех фигур стоящих по сторонам алтаря к жертвенной плите тянулись едва заметные невесомые ленты какой-то непонятной субстанции. Сами фигуры были похожи на африканских идолов, которых мне доводилось видеть во время службы. Уродливые раздутые тела, непропорционально большие головы с грубыми чертами лица. Приплюснутые носы, круглые пустые глаза, овальные пасти из которых и тянется эта полупрозрачная хрень. Непонятно откуда, но я, вдруг понял, что эти каменные истуканы вытягивают из алтаря Силу, которой там осталось немного. Нужно остановить этот процесс, но только как это сделать? Каждый идол весит килограммов по триста. Возможно, если получится их уронить, этот процесс оборвется? Не в моем состоянии ворочать каменные глыбы, но других вариантов не вижу.

Подойдя к первому истукану, я осмотрел его и толкнул правой рукой. Бестолку. Каменный урод даже не пошевелился. Я выругался, поправил на плече автомат, толкнул голову идола обеими руками и почувствовал дикий холод. Левая ладонь заледенела. Холод поднялся до плеча, перед глазами потемнело. Стало трудно дышать, по телу прокатилась противная судорога, а в следующий миг голова истукана отломилась как какой-нибудь кусок пенопласта. Каменный обломок с грохотом обрушился на пол, и я, морщась от боли, удивленно посмотрел на свою окровавленную ладонь. Кровь натекла из разорванного стрелой плеча. Немного, но, видимо, это и послужило причиной разрушения идола. Не знаю как, но других вариантов не вижу. Засохшей крови на ладони достаточно, и если моя догадка верна…

Подойдя ко второму идолу, я уперся ему в голову левой рукой и все повторилось. Холод, боль, темнота перед глазами и отломанная голова. Чувствовал я себя отвратительно, но нужно закончить то, что требует от меня этот храм. Возможно, после этого меня отправят назад? Ведь здесь, на острове, выжить будет проблематично. Слишком ослаб. Хотя, у мертвых стрелков в заплечных мешках, скорее всего, есть еда и вода. Может быть, найдутся какие-то местные медицинские пакеты? Ну или что-то такое… Посмотрю, в общем, но сначала нужно доломать этих уродов.

В тот момент, когда у четвертого идола отвалилась башка, я уже еле стоял на ногах. Перед глазами плыло, и то, что случилось дальше, показалось горячечным бредом. В тот момент, когда последний обломок ударился об пол, по поверхности алтаря побежали ветвистые трещины. Спустя секунд пять, немаленькая каменная плита осыпалась грудой песка, над которой в воздухе осталось полупрозрачное облако Силы, которую вытягивали эти уроды.

В следующее мгновение из этого облака сформировался призрак юной девушки. Той самой, что была на картине. Она шагнула ко мне, и в голове прошелестели затухающие слова на незнакомом чужом языке.

— Здравствуй… Возьми… То, что могу… Возьми и закончи, что ты начал…

Произнеся это, призрак исчез. Сила втянулась мне в грудь, тело заледенело, и я с трудом устоял на ногах.

Чувствительность к телу вернулась через пару секунд. Я по инерции отшагнул назад, ошарашенно выдохнул, обернулся, но ничего за спиной не увидел. Получается, эта Сила впиталась в меня⁈ Твою же мать! Какого хрена тут вообще происходит⁈

Эта прозрачная девушка со мной поздоровалась! Отдала Силу и попросила что-то закончить. Проблема в том, что кроме холода я ничего не почувствовал и уж точно не понял, что ей от меня надо. Она ведь этого не сказала.

Выругавшись, я прикрыл глаза, сжал правой рукой ремень автомата и стиснул зубы, пережидая приступ боли. Здесь, в храме, больше дел не осталось. Нужно заставить себя дойти до трупов этих уродов и осмотреть их мешки. Пить уже хочется нереально. Должен чем-то себя занять, иначе расслаблюсь и потеряю сознание. Думать о произошедшем буду потом. Сейчас бесполезно. Мысли ворочаются в голове как мельничные жернова.

Стоило мне об этом подумать, как в груди снова заледенело. Дыхание перехватило, и в голове прозвучал звонкий девичий голос:

— Приветствую, старший! Спасибо, что вернул меня из забвения! Я рада, что ты снова рядом со мной.

Одновременно с этим болью обожгло раны, но мгновение спустя места попадания стрел заледенели и перестали ощущаться, словно их не было. Открыв глаза, я обернулся и понял, что моя крыша уехала уже окончательно. Теперь только галоперидол и тёплые ванны. Ну или чем там лечат неизлечимо больных головой?

Передо мной в воздухе висела девушка с большими стрекозиными крыльями. Очень худая, длинноногая, с едва заметной грудью и бледным треугольным лицом. На вид лет семнадцать-восемнадцать. Рост что-то около двадцати пяти сантиметров. С короткими до плеч светлыми волосами и большими зелёными глазами с прямым змеиным зрачком. Босая. Одета в полуистлевшее платье, но оно ее совершенно не портит. Скорее наоборот. Глаза светятся, тело окружено слабым голубым ореолом, крылья едва заметно шевелятся. Так, что на них заметен тонкий узор, напоминающий мелкую паутину. Странно… Ведь по логике она должна ими махать как стрекоза или какая-нибудь колибри. Хотя, какая тут, на хер, логика⁈ Девчонка со стрекозиными крыльями! Передо мной! В воздухе! И она разговаривает! Интересно, что я еще тут должен увидеть⁈

С трудом уложив происходящее в своей больной голове, я кивнул и осторожно произнёс:

— Здравствуй! А ты, собственно, кто?

Произнес и осознал, что не только понимаю её, но и говорю с ней на одном языке. Причем, совершенно естественно. Так, словно знаю этот язык с самого детства. Впрочем, удивляться буду потом.

— Здравствуй, ага, — девчонка весело усмехнулась и изобразила в воздухе подобие книксена. — Я Лейсиа Мортема. Фея Смерти и твоя бессменная спутница. Можешь называть меня Лесой.

— Ого, — я выдохнул и поморщился. — Настоящая банши[2]? Ты пришла меня забрать? В Чистилище? Ну или куда там принимают таких?

— Тебе по голове прилетело, старший? — на лице девушки появилось иронично-участливое выражение. — Все твои раны я залечила, но душевные не могу. С ними справляйся как-нибудь сам. — Девчонка картинно нахмурилась и, чуть подавшись вперёд, объявила: — Я твоя спутница, а не проводница за Грань! Ты ещё должен выполнить наказ Госпожи!

— А моя госпожа — Смерть? Я правильно понимаю?

— Неужели вспомнил? — в голосе стрекозы снова прозвучала ирония. Леса совершила кульбит и, подлетев к картине на стене, указала рукой на висящую в воздухе девушку. — Двуликая Госпожа Асана. Владычица Сумеречных Краев, где никогда не заходит Чёрное Солнце. Богиня Смерти и Великой Вереницы Перерождений. Хозяйка Темной Судьбы.

М-да… Впрочем, я и сам уже догадался, что как-то связан с этой богиней. Осталось узнать ответ на самый главный вопрос.

— Хорошо, — я кивнул и, посмотрев на фею, уточнил: — Тогда расскажи обо мне. Кто я такой, и что должен сделать для Госпожи?

Ситуация идиотская. Та непонятная хрень, которую передал мне бомж, как-то связана с этим миром. Собственно, она меня сюда и закинула за мгновение до атаки того урода в плаще. Больше ведь некому. Здесь меня узнал образ богини и передал Силу, с помощью которой как-то появилась эта мелкая язва. Фея Смерти, ага… Девчонка меня признала и вылечила каким-то магическим образом. Раны ведь и правда больше не чувствуются. А я ещё хотел поискать в мешках мертвых стрелков какие-нибудь лекарства. Но у меня теперь есть свой персональный медицинский пакет. Со стрекозиными крылышками, в истлевшем платье, как у мертвой невесты из мультика Тима Бёртона. Забавно, да, но если отсюда свалить не получится, то придётся соответствовать образу. Нужно хотя бы узнать, что от меня хочет богиня.

— Я не знаю, — Леса подлетела ко мне и виновато пожала плечами. — Мы с тобой отправились в забвение, старший. Наши души повреждены, и быстро их восстановить не получится. С памятью та же проблема. Я, как и ты, почти ничего не помню. Остались лишь жалкие обрывки воспоминаний. Сохранилась только наша с тобой связь, но я даже не знаю имени твоего теперешнего воплощения.

— Меня зовут Алексей — я вздохнул и сделал приглашающий жест. — Пойдем, обыщем вещи убитых. Мне нужны еда и вода.

Хреново, конечно, но, да и ладно. Сейчас реквизируем воду у трупов, и подробно ее расспрошу. Что-то ведь она все-таки помнит?

— Странное у тебя имя, незнакомое, — догнав меня, Леса полетела чуть впереди слева, и в этот момент с улицы донеслись странные звуки.

Сняв с плеча автомат, я быстро подошел к двери. Шагнул за порог, резко сместился вправо, огляделся и выдохнул. К храму шел мертвый ящер! Тот самый, которого я недавно убил! С развороченной пулями мордой и вытекшим правым глазом! То, что чудовище мертво, не вызывало сомнений, но как его тогда убивать? В смысле возвращать в мертвое неподвижное состояние? Ну или как оно еще называется? Ящер находился в полусотне метров от нас и не проявлял видимой агрессии. Сейчас же сорвется с места и…

— И что тебя так удивило? — Леса вылетела вперед и, кивнув на ящера, обернулась ко мне. — Сила Госпожи подняла корна и связала его с тобой. Очевидно, раньше ты мог подчинять себе подобных существ — вот он и привязался к тебе после смерти.

— То есть он не атакует?

— С чего бы? — Леса хмыкнула. — Ты же его убил и привязал. Он теперь твой. — В следующий миг девушка вздрогнула, посмотрела на скалу впереди и, обернувшись, выпалила: — Сюда пришел Враг! Тебе нужно уходить!

— И куда же мне уходить? — я непонимающе поморщился, перехватив левой рукой автомат, с сомнением посмотрел на дорогу.

— Иди туда, откуда пришел! — быстро произнесла девушка. — Я подожду тебя в Сумерках.

В тот момент, когда Леса произносила эти слова, ее фигура стала прозрачной. Девушка метнулась ко мне и коснулась ладонью щеки. Кожу обожгло холодом, перед глазами стало темно, и я понял, что куда-то лечу.


[1]По́ртик (лат. porticus, от porta — проход, навес) — в классической архитектуре — выступающая часть здания, крытая галерея, образованная колоннадой или аркадой, имеющей собственное перекрытие: антаблемент, увенчанный аттиком или треугольным фронтоном.

[2]Ба́нши́, или бэ́нши (англ. banshee от ирл. bean sídhe — женщина из Ши) — в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии — особая разновидность фей, предвещающих смерть. Обычно бродят крадучись среди деревьев, либо летают. Издают пронзительные вопли, в которых будто бы «сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой», предвещая смерть кого-либо из членов рода.

## Глава 3

Гребаная жизнь!

Я очнулся и понял, что лежу на траве. Автомат в руке, безумно хочется пить, все тело ломит так, словно его пропустили через мясорубку. Нет, раны не болели: ни старые, ни новые, но после сегодняшних приключений и этих полетов в непонятно куда, я чувствовал себя как лужа блевотины. И да, проблеваться очень хотелось, но, к сожалению, нечем.

Выматерившись, принял сидячее положение, открыл глаза, огляделся и усмехнулся. Леса вернула меня обратно в Сокольники. Я очнулся возле круга, за палаткой с хот-догами, в полукилометре от того места, где все началось. В принципе — логично. Там, на острове, я примерно столько и прошёл. Нет, есть ещё вариант, что я сдвинулся, но как тогда объяснить кровь на одежде, автомат и приятный холод в груди? А ещё ломоту в суставах и желание проблеваться?

Нет, чисто теоретически, я мог отобрать у капитана автомат и устроить на поляне стрельбу, но среди полицейских не было лучников. При этом мои куртка и футболка разорваны стрелами, поскольку пулями так не попасть. Может быть, отходил, отстреливаясь, и ободрался? В Сокольниках, ага, за палатку хот-догов, и меня до сих пор не нашли. Чего только ни придумаешь, чтобы не принимать очевидное. Нет, я, конечно же, сдвинулся, но немного не так.

Слетал на неизвестный остров, пристрелил шесть каких-то мудаков и мага вместе с чудовищем. Затем навестил храм, получил подарок от его хозяйки и поболтал с прикольной девчонкой. Эта Леса и правда классная девушка. Залечила на мне все, что возможно. Старые раны тоже теперь не болят, и нужно будет сходить к врачу провериться. Фея Смерти, ага… Думал, они по другой части, но в сказках же было что-то про мертвую воду, которая заживляла все раны? Может быть, и тут что-то такое? Впрочем, думать об этом буду потом, сейчас нужно решить, что делать дальше. И кстати…

Я открыл сумку, достал телефон, посмотрел на часы и хмыкнул. С того момента прошло чуть меньше пары часов, значит на поляне сейчас аврал. В общем, нужно идти туда, и автомат умнее было бы где-нибудь спрятать, чтобы не появляться с оружием. Вот только я не хочу под статью. Ведь если «Калашников» кто-то найдёт, мне потом не отмыться. Поэтому пойду и отдам операм, ну или кто там сейчас на поляне? Ну а то, что рожок расстрелял — так идут они на хер. Если бы не стрелял, то и автомата никто бы уже не увидел.

Окончательно определившись с решением, я поднялся на ноги, снял куртку и замотал как мог в неё «Калаш». Затем вышел из-за палатки на круг и направился к нужному просеку.

Народу в этот час в парке было немного: мамочки с колясками и маленькими детьми, пенсионеры, праздно шатающиеся прохожие. Вид окровавленного мужика с уставшей физиономией и непонятным свёртком в руке позитива не вызывал. Люди шарахались, женщины прятали за спины детей, а какая-то тетка словила ступор и замерла с раскрытым ртом на дороге. Я учтиво с ней поздоровался, обошёл и, вытащив телефон, позвонил на работу. Все-таки окровавленный мужик с телефоном меньше пугает людей чем просто мужик, да и предупредить начальство необходимо.

Особо не распространялся. Сказал, что приболел и сегодня не появлюсь. Там знают, кто я такой, поэтому вопросов не задавали. Договорив, убрал трубку, вышел на просек и присвистнул. Народу там и правда было немало.

Шесть машин скорой помощи, три — полиции, микроавтобус с эмблемой Росгвардии и штук пять иномарок с мигалками. Просек оцепили с двух сторон. Возле хмурых ребят с автоматами толклись четверо журналистов с камерами и микрофонами, но их за оцепление не пускали.

Меня заметили издали, и сразу же поняли, что конкретно я несу в правой руке. Трое СОБРовцев пошли навстречу и, идущий справа старлей спокойно потребовал:

— Бросай автомат!

— Да, — я кивнул и, наклонившись, бережно положил оружие на асфальт.

Этот «Калаш» очень помог, и бросать его будет неправильно. Разогнувшись, я показал ребятам пустые ладони и отошёл от свёртка на четыре шага. Тот офицер, что потребовал бросить оружие, подобрал автомат с асфальта, второй с сомнением на лице снял с пояса наручники, но остановившийся позади капитан приказал:

— От-ставить!

Старлей пожал плечами и повесил браслеты на место. Второй качнул свёртком в руке и, вопросительно посмотрев на командира, уточнил:

— Это криминалистам?

— Да, — тот кивнул и посмотрел на второго. — Иди, Миша, за Змеем. Скажи, Ветров объявился, а я пока отведу майора к докторам. — Он перевел на меня взгляд и представился: — Капитан Сергеев, московский СОБР. Пойдём, Алексей Михайлович, а то выглядишь ты, прямо скажем, не очень.

Ну да… Ворон ворону глаз не выклюет, но с хрена ли им жестко меня задерживать? Ведь я сам пришел сюда с оружием, прекрасно понимая, какие могут быть последствия. Они знают, что я это понимал. Ведь уже что-то обо мне выяснили.

— Уже успели пробить[1]? — уточнил я, направляясь с капитаном к реанимобилю, который стоял чуть правее остальных машин скорой помощи.

— Тебя пробьёшь, ага, — капитан усмехнулся. — Хорошо хоть узнали, кто ты такой.

Тела и машины с поляны ещё не убрали. Часть убитых накрыли покрывалами, возле оставшихся работали криминалисты.

— Убийцу не нашли? — кивнув на поляну поинтересовался я.

— Нет, — капитан покачал головой. — Этот ниндзя куда-то исчез.

— То есть вы узнали, кто это был?

— Только увидели, — Сергеев пожал плечами. — У двоих патрульных были включены камеры. Рожу этой твари только не рассмотрели, но там же под капюшоном какая-то херня.

— Вот да, — я вздохнул. — И это хорошо, что увидели. Иначе бы меня после допроса точно бы в психушку отправили.

— Нет, это вряд ли, — Сергеев подошёл к машине и указал медикам на меня. — Ты ведь, как я понимаю, не по пляжу гулял? У нас уже второй такой случай за последнее время. Сейчас полковник подойдёт. Расскажет, если захочет.

— Что с ним? — вылезший из машины медик смерил меня взглядом и вопросительно посмотрел на капитана.

— Да он сам и расскажет, — Сергеев пожал плечами и вытащил из кармана электронную сигарету. — Забирайте его, а я тут покурю — покараулю.

— Две стрелы со мной, — пояснил я, в ответ на вопросительный взгляд. — Вскользь, в плечо и вдоль ребер. Еще ящерица мордой приложила и тоже по ребрам, но сейчас уже ничего не болит. Устал только и пить хочу, очень.

— А волосы вам тоже ящерица опалила? — по лицу доктора было сложно понять, как он отнесся к моим словам.

— Нет, — я покачал головой. — Это мужик какой-то кинул огненный шар. Хорошо не попал, а то бы я с вами не разговаривал.

Не, ну а какого хрена что-то скрывать? Не поверят — и ладно. Вот только врать я не собираюсь. Пусть сами выкручиваются, как хотят и придумывают собственную версию произошедшего.

В глазах доктора появилось участие — так смотрят на душевнобольных. Он кивнул, серьезно произнес: «проходите в машину», и как-то странно взглянул на капитана.

Сергеев хмыкнул, затянулся, пожал плечами и отвел взгляд. Я сдержал улыбку, залез в машину, где находился еще один врач, и уселся на предложенное место.

Мне дали воды, потом, пообещав выдать халат, аккуратно срезали футболку. Доктор рассмотрел повреждения, озадаченно хмыкнул, сделал пару уколов и принялся оттирать кровь.

В голове слегка прояснилось, и поскольку просто сидеть было скучно, я решил обдумать текущую ситуацию.

По всему выходит, что та хрень, которая сейчас поселилась во мне, когда-то была человеком. Не факт, конечно, что именно человеком, но мне проще считать так. Этот персонаж вместе с Лесой выполнял какое-то задание богини Смерти, и их обоих убили. Это непонятное что — скорее всего душа — сбежала в наш мир и стала перепрыгивать с одного человека на другого, скрываясь от погони и подыскивая себе нужного носителя. Непонятно, по каким критериям она выбирала, но, скорее всего, выбор остановился на мне. Ведь при других обстоятельствах на остров бы отправился бомж. Ну или тот мужик, кому первому отрубили голову.

Во всем этом есть несколько немаловажных вопросов. Вот скажите, кто решится убить человека, который выполняет поручение богини Смерти? То есть враги у меня непростые и очень неслабые. А ещё они чувствуют эту душу на большом расстоянии и сами способны перемещаться между мирами. То есть мне придётся придумать, как от них защититься, или как скрыть свою новую сущность. Тут же не детская сказка. Все серьезно, а умирать мне совсем неохота.

Что ещё? Тот маг на острове подох только после пятого выстрела, но я его все же убил. То есть щиты у этих уродов имеют какую-то прочность, и можно с уверенностью предположить, что тот упырь в плаще сюда сейчас не заявится. Спецназ — не патрульные. Ребята посмотрели запись с камеры, и, появись тот маг сейчас на поляне, зарядят по нему из всех стволов. То есть здесь мне находиться вроде как безопасно, но что делать потом?

Охрану из десятка автоматчиков мне вряд ли кто-то выделит, но выход все-таки есть. Если в ближайшие дни меня снова не закинет на тот остров, то попробую пройти медкомиссию. Я не чувствую старых ран и надеюсь, что снова здоров. Возможно, это самовнушение, но, судя по физиономиям обоих врачей, со мной и правда происходит что-то неординарное. В общем, если со здоровьем порядок, то вернусь на службу и там меня не достанет даже десяток этих уродов. СОБР — это, конечно, здорово, но у моих ребят вооружение посерьёзнее. В общем, решено! Заканчиваю здесь и сразу отправляюсь в Бурденко. Хотя, неплохо бы еще выспаться, но сон подождёт.

Также сильно напрягает непонимание моего теперешнего состояния. Кто я сейчас? По-прежнему Алексей Ветров, или тот, кого во мне опознали богиня и Леса? А ну как начну изменяться и реально превращусь непонятно в кого? Нет, понятно, что я уже изменился, и оно меня очень даже устраивает. Пусть хоть крылья отрастут — мне фиолетово. Главное, чтобы я остался собой.

— И когда вы получили эти ранения? — голос доктора оторвал меня от размышлений. — Сколько прошло времени?

— Примерно час, — подняв взгляд, пояснил я. — Может быть, чуть больше.

— Вы шутите? — доктор нахмурился. — Этим шрамам не меньше десяти дней!

— Сергей Валерьевич, — я прочитал имя на бейджике. — Два часа назад на этой поляне меня привлекли в качестве понятого. Как вы думаете, они бы не увидели, в каком я нахожусь состоянии?

— Но…

— Проверьте, моя ли кровь на футболке, — пожав плечами, предложил я. — У вас же есть оборудование.

— Да, — доктор кивнул, — так и поступим.

У меня взяли кровь, затем померили давление с пульсом, и в этот момент к машине подошёл высокий худой мужчина в белой рубахе с короткими рукавами. На вид — больше сорока лет, коротко стриженный, с твёрдым подбородком и взглядом конторского оперативника. Очевидно, тот самый полковник. Жестом остановив порывавшегося доложить капитана, мужчина кивнул мне и, переведя взгляд на Сергея Валерьевича, уточнил:

— Доктор, как состояние вашего пациента?

— Сложно сказать, — врач отошёл от столика, сел на стул и, кивнув на меня, пояснил: — По словам этого молодого человека, в него стреляли из лука. Две стрелы прошли по касательной, зацепив только мягкие ткани. Это похоже на правду, но шрамам не меньше десяти дней. Кровь на футболке его, прорехи недавние, но… — Сергей Валерьевич пожал плечами. — Если убрать мистику и чудесные исцеления, то у пациента, скорее всего, был с собой пакет с кровью. Не знаю, зачем ему понадобился этот спектакль, но с этим вы разбирайтесь сами. Впрочем, после увиденного сегодня, я готов поверить в любую мистику.

— То есть его можно забрать? — полковник посмотрел на меня.

— Да, — доктор кивнул. — Давление и пульс у него в норме. Я на всякий случай вколол антибиотик и витамины. Ещё седативное, а то его немного потряхивало. Минут через двадцать сделаю заключение и передам его вам. Да и вот, — Сергей Валерьевич протянул мне полиэтиленовый свёрток с халатом. — Это самый большой размер. Не знаю, налезет ли на вас…

— Не нужно, — полковник остановил его жестом. — Мы выдадим ему что-нибудь из формы. Он к такому больше привычен.

Минут через десять я в серой футболке[2] сидел за небольшим столом в микроавтобусе и прикидывал в голове возможные варианты предстоящего разговора. Продолжалось около четверти часа, когда мой новый знакомый, закончил наконец раздавать указания подчиненным и, зайдя в микроавтобус, захлопнул за собой дверь.

— Семенченко Андрей Владимирович, — представился он, усевшись на сидение напротив. — Полковник. Седьмое Управление ФСБ.

— Алексей Ветров, — в ответ кивнул ему я. — Пенсионер.

— Да я уже в курсе, — полковник вздохнул и опустил взгляд. — Алексей Михайлович Ветров. Майор, командир роты спецназа ГРУ. С впечатляющим послужным списком, — Семенченко посмотрел мне в глаза. — Он настолько впечатляющий, что мне с моими полномочиями твоё личное дело до сих пор не передали, и вряд ли я получу его в ближайшие дни.

— Мое личное дело никак не связано с тем, что случилось сегодня, — я пожал плечами. — Хотя, возможно, эта штука выбрала меня не просто так.

— Погоди, — Семенченко остановил меня жестом. — Давай сначала расскажу я, чтобы тебе легче было потом говорить? — дождавшись моего кивка, полковник откинулся на сидении и пояснил: — Пару недель назад я командовал операцией по освобождению заложников. Одно из отделений спецназа, ушедшее на штурм, попало в странное место. Какой-то древний храм. Группа была атакована чудовищем, которое не брали автоматные пули. На него подействовали только термобарические патроны из ГМ-94.

Потом бойцов пытался принести в жертву какой-то урод, но командир отделения сбросил наваждение и прострелил этой обезьяне голову. Сам командир погиб, и с ним ещё двое ребят. Электроника там не работала, поэтому записей нет, но экспертиза подтвердила слова выживших. У меня тоже нет причин сомневаться…

— А что по сегодняшним трупам? — воспользовавшись паузой, уточнил я. — От чего они умерли?

— Заключения пока нет, — Семенченко тяжело вздохнул, — но, судя по предварительным результатам, там все очень непросто. Участки кожи на телах омертвели, ткань под ними сгнила, сердца остановились. Какая-то гребаная некромантия… — Полковник выругался и посмотрел на меня. — Частичную запись произошедшего я видел. В телах автоматных пуль не обнаружено, выстрелов никто не слышал, о перестрелке не сообщалось.

— Но из автомата, который я принес, определенно стреляли, а в магазине осталось совсем немного патронов?

— Всего два осталось, и мне нужно знать, что с тобой произошло, — Семенченко чуть подался вперёд и встретился со мной взглядами. — Пятнадцать трупов, майор… Это трагедия. И ты, надеюсь, уже понял, что мне можно рассказать правду?

— Да я бы и так ничего не скрывал, — я пожал плечами и, сцепив пальцы в замок, пояснил: — Меня тоже закинуло в какую-то задницу. Тоже побывал в храме, и тоже убил чудовище. Ещё шестерых лучников и какого-то мага. В общем, слушайте.

Рассказывал я часа два. Под запись. Полковник хмурился, часто задавал уточняющие вопросы и иногда отвлекался на разговоры по телефону. Примерно в середине разговора мне принесли пять сэндвичей и литровую бутылку воды. Пока я ел, Семенченко курил на улице, принимал доклады и раздавал указания.

К концу рассказа я уже чувствовал себя превосходно. Сонливость прошла, суставы перестали болеть, а в голове появились крамольные по теперешним временам мысли. Мне захотелось тренироваться! Пробежать десятку, сходить на снаряды. И чтобы обязательно в полном обвесе. Таких желаний у меня не возникало и в хорошие времена, но я же год пролежал овощем. Сейчас же словно и не было этого года. Я был стопроцентно уверен, что смогу выполнить все нормативы. Не знаю… Возможно, и правда сошёл с ума, но оно же мне не приснилось!

Та Сила, которую передала богиня. Наверное, это она так влияет на организм? Вместе с тем, что во мне поселилось? Сначала не почувствовал, но стоило поесть, и оно проявилось. Ладно… Надеюсь, у меня будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться. Сейчас пока не до этого.

— Леса стала прозрачной, коснулась ладонью моего лица, и дальше не помню, — пояснил я под конец своего рассказа. — Очнулся у соседнего просека, за палаткой с шаурмой и хот-догами. Встал и пошёл сюда.

Видя, что рассказ закончен, полковник откинулся на сидении и минут пять о чем-то сосредоточенно думал. Затем вздрогнул, словно проснувшись, посмотрел на меня и поинтересовался:

— А ты как себя сейчас чувствуешь?

— Отлично, — я небрежно пожал плечами. — Как до ранения или даже лучше. Я уже забыл, когда со мной такое случалось.

— Хорошо, — Семенченко кивнул. — То есть та девушка тебя полностью восстановила?

— Очень на это надеюсь.

— Хм-м, — полковник задумчиво тронул свой подбородок, посмотрел на закрытую дверь, потом на меня. — А ещё она сказала, что тебя подождёт? Так?

— Да, — я вздохнул и, разведя руками добавил: — Только мне неизвестно, ни где она меня будет ждать, ни как именно я туда попаду. Леса упоминала про Сумерки. Это, очевидно, те самые Сумеречные поля, или просторы. Место, где светит Чёрное Солнце.

— Ну, насчёт «как попаду» — это дело десятое. Полагаю, у тебя появится такая возможность.

— Возможность перенестись в загробный мир того мира? Ну или как оно правильно называется? — я усмехнулся. — Может быть, покажете, где это на карте? Или расскажете, как мне построить портал?

— Нет, не покажу, — Семенченко покачал головой. — Но один раз ты как-то же перенесся? За мгновение до атаки убийцы.

— Блин! А ведь верно! — я озадаченно хмыкнул. — Вряд ли меня туда отправил этот урод. Но тогда получается, та штука, что во мне, способна действовать самостоятельно? Странно, что я сразу не подумал об этом.

— Скорее всего, не так, — полковник откинулся на сидении и пояснил: — Ты улетел туда сам. Неужели не понимаешь?

— То есть вы считаете, что вместе с этой душой ко мне перешли навыки предыдущего носителя? — уловив мысль, предположил я. — Не сами навыки, а память о них?

— Рефлексы, — подсказал Семенченко. — Ты понял, что врага убить не получится, и сбежал туда, где находится храм той, которой когда-то служил. Не в смысле ты, а твоя новая сущность. Генетическая память, инстинкт рода… Хер знает, как такое назвать. Я не биолог.

— Раз так, то мне нужен какой-нибудь стресс, — я подобрал упавшую сумку и положил ее на сидение. — Ну или сам попробую научиться. Вернее вспомнить.

— Погоди вспоминать, — Семенченко остановил меня жестом. — Сначала расскажи, что ты думал делать до этого?

— Хотел сразу отсюда поехать в Бурденко, — я пожал плечами. — Попросился бы на медкомиссию…

— Почему-то я так и подумал, — полковник усмехнулся и покачал головой. — Хочешь обратно — в жаркие страны?

— Я двенадцать лет провёл на войне. На разных… Не считая этого года, — я тяжело вздохнул. — Здесь не так. Да и не нужен я тут никому. Родителей давно нет, детей не нажил. Там другое… Не скажу, что лучше, но я привык. Мне не хватает войны…

— Так, может быть, оно тебя потому и выбрало?

— Может быть, — не стал спорить я. — И оно же уже не отстанет. И раз можно уйти туда, то я попробую это сделать, но в Бурденко все равно съезжу — проверюсь.

— Ты серьезно решил туда… — во взгляде полковника мелькнуло сомнение. — Хотя…

— Да, решил, — я кивнул. — Просто нет других вариантов. — Этот урод в плаще — он ведь тоже от меня не отстанет. Могут погибнуть люди. Да и мне самому неохота ходить и оглядываться.

— Думаешь, там он тебя не найдёт?

— Там мне хотя бы все разъяснят, — я пожал плечами — и, возможно, подскажут, как защищаться. Перед Родиной я все обязательства выполнил, но теперь появились другие. Эта штука вернула меня к жизни, а я расплачусь по ее долгам. По крайней мере, попытаюсь.

— М-да… — полковник усмехнулся. — Скажи мне кто еще месяц назад, что я буду серьезно говорить о таком…

— Да вот и я думаю, почему вы мне так быстро поверили, — я посмотрел в глаза собеседника. — Хотя, у вас же недавно было что-то похожее.

— Не только это, — полковник кивнул на закрытую дверь. — Неужели ты думаешь, что мы не проверили следы на поляне? Поверь, аппаратура у нас хорошая и собаки обученные. Ты схватил автомат, совершил кувырок, встал на колено и исчез. Там только твои следы — других не было. Но этого бы не хватило для того, чтобы поверить.

— А что еще?

— Ну как же, — Семенченко улыбнулся. — Дело мне твое, майор, не прислали, но в Бурденко у меня очень хорошие связи. Ты же два дня назад ходил на осмотр, так?

— И этих двух шрамов у меня тогда не было? — я усмехнулся и покачал головой. — Быстро же вы все узнали.

— Не быстро, а сразу же, как только мне доложили, что ты появился, и в каком был состоянии, — серьезно ответил полковник. — Почему, ты думаешь, я не подошел сразу? Ну а когда врач сказал, что шрамам больше десяти дней, сомнения улетучились. Ну и не стоит забывать того, что здесь случилось. Убийца в плаще, с горящими оранжевыми глазами, черный шар и трупы с непонятными повреждениями. Все это по отдельности, наверное, можно было бы как-нибудь объяснить, но когда оно вместе…

— Хорошо, — я кивнул, — но мне же нужно отчитаться за расстрелянные патроны?

— Поверь, это самая маленькая проблема, — Семенченко вздохнул и задумчиво посмотрел на диктофон. — Давай поступим так: ты поспи пока в этой машине, а я за это время придумаю, что написать в протокол. Потом расскажу тебе официальную версию, подпишешь документ, и мы закинем тебя в Бурденко. Пару дней тебе лучше полежать там, заодно и обследуешься.

— Добро, — я кивнул, — как раз собирался поспать.

— Вот и отлично, — полковник забрал со стола диктофон и вышел из машины на улицу.

Я проводил его взглядом, затем оглядел салон и… тут меня осенило! Ну да! Это может помочь. Я, конечно, не великий практик медитаций, но какой-то опыт у меня все-таки есть.

Ещё раз оглядев салон, я с сомнением посмотрел на пол, набрался решимости, встал с сидения и сел в позу лотоса! Правильно! С первого раза! Словно не было изуродованного осколком бедра и месяцев госпиталей! В заляпанных кровью джинсах, на полу служебного микроавтобуса. Сука!

Стиснув зубы, чтобы не разрыдаться от радости, я проглотил подкативший к горлу комок, прикрыл глаза и послал все мыслимые благодарности этой маленькой фее со стрекозиными крылышками и богине Асане, и тому, что поселилось во мне.

Просидев так с минуту и вдоволь насладившись моментом, я поднялся на ноги и снова сел на сидение. Сюда могут зайти, а мне что-то не хочется выглядеть идиотом. Хотя я, наверное, сейчас выгляжу именно так. Сердце стучало в груди, хотелось орать от радости, и мне стоило огромных усилий привести свои чувства в относительный порядок.

Вообще, сидение микроавтобуса — не самое лучшее место для медитаций. Особенно когда с улицы постоянно доносится шум, а у тебя в голове творится не пойми что. Впрочем, мне нужно только попробовать. Если получится — продолжу в спокойной обстановке и в тишине.

Выровняв ноги и выпрямив спину, я сложил на коленях руки и сфокусировался на дыхании. Одновременно с этим выкинул из головы посторонние мысли, представил лиственный лес и… у меня получилось! Только не так, как я себе представлял.

По ощущениям — словно нажрался до чертиков, завалился в кровать и попытался уснуть. Сознание ухнуло в бездонную чёрную яму, но обратно меня не выкинуло. В какой-то миг я понял, что смотрю на большое рваное полотно, с нарисованными на нём буквами.

Бежевое, с неровными краями, висит неподвижно. Со всех сторон полотно окружено чернотой. Букв семь все они незнакомые. Пять расположены правильным пятиугольником вокруг шестой — крупной. Седьмая находится над вершиной этой конструкции. Пять букв — чёрные, такого же цвета, как окружающее покрывало пространство. Две — из периметра пятиугольника — тёмно-оранжевые и едва заметно мерцают.

Сам я своего тела не вижу, но чувствую. Взгляд опустить не могу, говорить тоже, но мыслить мне ничто не мешает. При этом чувство такое, что я легко могу дотянуться до этих букв и мысленно их переставить.

Блин! Вот никогда не любил ребусы. И не потому, что тупой, хотя это, может быть, тоже, но оно мне просто не интересно. М-да… Вот, видимо, зря не любил.

Собственно, на этом можно было бы закругляться, но не хотелось вот так просто заканчивать. Не, ну а вдруг эта хрень больше мне не покажется, и изменить что-то нужно прямо сейчас? Ладно, что мы имеем? Пять букв неактивны, и делать что-то нужно с мерцающими. Одна из них похожа на опрокинутую набок «Я», вторая на перевёрнутую «Д». Схожесть очень притянутая, но мне проще воспринимать так. Обе находятся в основании пятиугольника. Первая — справа, вторая — слева.

Лезть во все это не хотелось, но это сделать придётся. Сейчас или потом — какая, на хер, разница? Леса ведь сюда не прилетит с объяснениями.

Сосредоточившись, я потянулся к верхнему знаку, и словно бы натолкнулся на упругую плёнку. Не знаю, как объяснить, но ощущение было такое. Наверное, на этом стоило остановиться, но какого, собственно, хрена? Я же точно знаю, что эта штука моя!

Сфокусировав взгляд на мерцающем знаке, я снова потянулся к нему. В тот момент, когда преграда прогнулась, не стал отступать, а продолжил «давить». В таком состоянии держать концентрацию было сложнее, но у меня получилось. Вместе с выгнувшейся преградой я дотянулся до знака, и пленка пропала. Мерцающий символ на мгновение увеличился в размерах и тут же снова вернулся на место. От груди по всему телу прокатилась волна приятной прохлады, и я, не откладывая, потянулся к нижнему знаку. Повторив операцию, попробовал «активировать» чёрные буквы, но не преуспел в этом и больше не пытался.

В сложившейся ситуации вырисовывался только один вариант — поменять два откликнувшихся знака местами. Здраво рассудив, что ничем не рискую, потянулся к опрокинутой «Я» и мысленно сдвинул ее по линии влево.

Получилось! Второй знак автоматически встал на освободившееся место, и нижняя сторона пятиугольника замерцала темно-оранжевым светом. В следующий миг два мерцающих символа вспыхнули. Полотно с пятиугольником рванулось ко мне. По телу пробежала волна холода, и перед глазами стало темно.


[1]Слово «пробить» в контексте полиции означает проверить или узнать информацию о ком-либо или чём-либо. Как правило, путем запроса в соответствующие службы.

[2]Футболки являются частью повседневной формы бойцов подразделений специального назначения Росгвардии.

## Глава 4

Сука! Да сколько можно⁈ Третий раз уже за день!

Я открыл глаза, принял сидячее положение, оглядел помещение, в котором находился и озадаченно хмыкнул. Определенно больничная палата. Одиночная, но это не Бурденко. Там другие койки, да и обстановка немного попроще. Хотя, может быть, я чего-то не знаю?

Сижу на довольно широкой кровати, в одежде. За окном глубокая ночь, но вижу я почему-то отлично. Какие-то приколы моего теперешнего состояния? Возможно, но по фиг. Чувствую себя превосходно, хотя, казалось бы… Три раза за день терять сознание! Со мной такого никогда не случалось. Хотя, первый и второй раз не считаются — это же были обычные переносы.

Обычные, ну да… Слетал в какую-то задницу мира и вернулся назад — да подумаешь. Никому, правда, лучше о таком не рассказывать. К слову, третий раз — это тоже ни разу не обморок. Переставил две буквы — и в организме, очевидно, что-то замкнуло. Впрочем, по фигу — хуже чем было я себе уже, наверное, не сделаю. Главное, чтобы ничего лишнее не отросло. Ну разве только крылья. Летать-то оно прикольнее, чем ходить по земле.

Обругав себя идиотом, я оглядел то, что на мне было надето. Штаны, носки. Футболка, тактическая рубаха и ременная перевязь с оперативной кобурой! Озадаченно хмыкнув и все еще не веря в такое счастье, вытащил на свет семнадцатый «Глок» со снаряженным магазином! О-хре-неть! Это же… Я вдохнул, выдохнул, охлопал карманы и обнаружил там ещё три магазина с патронами. Интересно…

Убрал пистолет обратно, еще раз осмотрел одежду, усмехнулся и покачал головой. Не, ну а во что им было меня одевать? При этом в кровать меня положили в одетым. Семенченко, похоже, думал, что я могу отсюда свалить, и выдал на прощание царский подарок? Да, наверное, но все равно оно как-то не вяжется. Оружие не шоколадка. Его же так просто не подарить.

Вообще, Глок — это очень хорошая тема. Семнадцать патронов в магазине калибра 9×19 миллиметров, удобный, патрон досылать не надо[1], и предохранителя в привычном понимании нет[2]. На самом деле их там целых три, но стрелять можно сразу и времени терять не придётся.

То есть все отлично, но ни хрена не понятно. Нет, с экипировкой вопросов нет. Вся форма СОБРовская, но во что бы им еще меня одевать? Вопросы возникают только в отношении пистолета.

Усмехнувшись, я опустил ноги на пол и собрался сходить к окну: посмотреть и хоть как-то сориентироваться, когда заметил на тумбочке рядом со своей сумкой небольшую стопку листов и прямоугольную книжечку. Пожав плечами, забрал бумаги и принялся их читать. Ночью, ага, в комнате без источников света. Впрочем, плевать. Эта способность мне в плюс? Раз так — несите другую, такую же. Заберу все, не торгуясь. Вернее, приму в дар и не загляну коню в зубы.

Читал я недолго, а когда закончил — убрал документы в карман и улыбнулся. После тех утренних неудач мне и правда нереально попёрло. Буквально джекпот за джекпотом. Два раза непонятно как выжил, познакомился с девушкой, излечился от неизлечимых ранений, а теперь ещё и вооружили. Вот только страшно даже подумать, какой мне за это выставят счёт. Впрочем, сейчас я жив и здоров, ну а дальше посмотрим. Сколько нужно заплачу, и даже если погибну — то все равно замечательно. Лучше уж так, чем гулять по Москве инвалидом.

А Семенченко определенно свой человек. Пока я валялся в отключке, полковник организовал разрешение на оружие и устроил меня в охранную контору, где мне «выдали» этот ствол и четыре обоймы. Все абсолютно законно. Полковник ФСБ может организовать и не такое, но это все равно не Бурденко. Вид из окна другой, да и со стволом туда на больничку не ляжешь. Это какая-то то частная клиника? Очень похоже, и не удивлюсь, если там за дверью выставлен пост.

На самом деле интерес у нас с полковником обоюдный. Ведь чем быстрее я отсюда свалю, тем для всех будет лучше. Мистические разборки в городе не нужны никому, но Семенченко мог бы просто подождать, пока оно не разрешится само. Вот только у каждого серьезного профессионала всегда есть в наличии совесть. Она непонятна большинству обычных людей, поскольку вместе с ней соседствуют не очень хорошие качества, которых, как правило, большинство.

Там в мерседесе мы с полковником прекрасно друг друга поняли. Я сказал, что уйду отсюда, как только смогу, и он отплатил мне добром. Раз так, мне нужно опять посмотреть на то полотно. Может быть, там что-нибудь изменилось?

Поведя плечами и почувствовав некоторое неудобство, я вытащил пистолет, убрал его в астральный карман и принялся поправлять ремешки кобуры. Секунд через десять замер, выдохнул и посмотрел на свою пустую ладонь. Охлопал карманы, оглядел пол и кровать, выматерился и… достал пистолет обратно.

Глок приятной тяжестью лёг в ладонь, в том же положении, как и исчез полминуты назад. Я быстро его осмотрел и снова выругался. В этот раз восхищенно. С пистолетом ничего не случилось. Он там пролежал бы сколько угодно долго, и вытащить его мог только я.

Крупица знаний предшественника… Маленький пазл лёг на огромный пустой стол, но теперь я знаю, что такое астральный карман. Вообще называется он по-другому, но это самое близкое соответствие из русского языка, которое подобрал мозг. Поместить туда можно только неживые объекты весом примерно в четверть меня, и появляться они будут строго в том положении, в котором я их туда отправлял. Вытащить просто — достаточно представить и потянуться, и эфир на это не тратится. Эфир… Твою же мать! Сколько я ещё сегодня узнаю?

Эфир — это то, за счет чего творятся заклинания. Типа маны в компьютерных играх. Его запас определяет сущность заклинателя, а концентрация зависит от его Силы. То чувство голода, которое я испытывал после того, как бомж передал мне частицу души, было вызвано недостатком этой энергии. Организм перестроился и ему потребовался эфир, но не знаю, есть ли он на Земле. Впрочем, на том острове этой энергии было в достатке, и моя внутренняя емкость заполнилась. Не знаю, как по-другому такое назвать, и не думаю, что у меня очень большие потребности в этой энергии. Как бы то ни было, холодок в груди намекает на то, что я могу творить заклинания. Вот только ни хрена не умею, м-да, но когда-нибудь обязательно научусь.

Вся эта информация просто возникла у меня в мозгах, когда я рассуждал об астральном кармане. В голове, наверное, хватает подобных триггеров. Нужно просто думать о чем-нибудь правильном, и ответы найдутся. Сейчас пока только это. Я не узнал ни о себе, ни о своих новых возможностях. Впрочем, всему свое время, но сначала…

Я снова убрал пистолет в карман, следом отправил оставшиеся три магазина, так, чтобы быстро их зарядить. Мгновение поколебавшись, отправил туда же документы и удостоверение. Там оно ничего не весит и гарантированно не потеряется. Оставил только телефон, поскольку из кармана я звонок не услышу.

Что ни говори, а медитации действительно помогают, и возвращение чужой памяти тому подтверждением. Сейчас спать совершенно не хочется, и нужно посидеть — подумать в правильном направлении. Ну или помедитировать. Сначала только схожу в коридор, и посмотрю, есть ли там кто-нибудь? Возможно, Семенченко что-нибудь передал мне на словах?

Поднявшись с кровати, я снял перевязь с кобурой за ненадобностью, кинул ее на тумбочку к сумке и уже собрался идти к дверям, когда стены палаты беззвучно затряслись и по ним потекла густая черно-оранжевая жижа. От потолка к полу, как в каком-нибудь фильме ужасов! При этом сам потолок стал прозрачным, и сквозь него проступило звездное небо.

Не понимая, что происходит, я выхватил пистолет, но стрелять было не в кого. Орать не стал. Это моя война, и даже если за дверью кто-то есть, они мне никак не помогут. Только погибнут.

Текущая субстанция не пахла и не издавала ни единого звука. Дверь и стены исчезли, непонятная мерзость хлынула на пол и поползла к ногам. Я запрыгнул на кровать и, убрав пистолет в астральный карман, попытался сообразить, что происходит. Одновременно с этим пол исчез, стены закрутились, и меня поглотило черно-оранжевое торнадо. В ноздри ударил запах какой-то падали, грудь сдавило ледяными тисками, и ураган накрыл меня с головой.


Я очнулся и понял, что лежу на твердой поверхности. Попытался встать и не смог. Открыл глаза. Повертел головой и выматерился. Было от чего. Меня кто-то привязал к деревянному кресту. К той самой перечеркнутой букве «Х», которую я видел на острове. Из одежды — только штаны. Руки и ноги разведены в стороны. Запястья, голени, грудь и живот притянуты к поверхности широкими жгутами из темно-серого материала, похожего на пластик.

Крест стоит на каких-то опорах в центре просторного помещения. Сводчатый потолок, изгибы и картины на потрескавшихся стенах явно намекают на что-то церковное, но с противоположным знаком — как в том храме, где мне уже довелось побывать.

Впереди, за основанием креста, видна темная арка, за которой просматривается коридор. Стены каменные, покрыты слоем штукатурки, местами осыпавшейся. Краски на картинах выцвели и поблекли, но изображения сохранились, и их можно было разобрать.

Никакого отношения к традиционной церкви эта мерзость иметь не могла. Всего шесть изображений в видимой части зала, и на каждом пытки, расчленения и казни. На одной из картин справа был изображен человек, прикованный к столбу, в то время как толпа вокруг тыкала в него факелами; на другой — там же — группа людей в темных плащах медленно вырезала внутренности у женщины, которая, судя по выражению агонии на лице, все еще оставалась живой. На других картинах — похожее. Крылатые черные монстры с оранжевыми глазами и оскаленными клыками, кучи расчлененных трупов, толпы фанатиков в рясах с выпученными глазами и над всей этой мерзостью в небе висит Чёрное Солнце. Оно изображено на каждой картине, в правом верхнем углу. Сама богиня тоже присутствует. Только здесь она изображена в виде скелета, над головой которого сияет оранжевый обруч. Асана так же висит в воздухе, прикрывшись большим треугольным щитом и занеся над головой знакомый волнистый меч.

Не знаю… Там, в храме, вид богини вызывал восхищение, а здесь она выглядела уродливой тварью. Хотя, казалось бы, скелет и скелет. Таких на Земле нарисовано не один миллион, но эти чувства, очевидно, не мои, а того парня, которого в меня подселили. Возможно, это какая-то другая богиня? Хотя, какая мне разница — тут о другом стоило бы подумать.

В метре от креста, справа стоял широкий облезлый стол, на котором лежали: нож с костяной белой рукоятью и черным клинком, по виду неотличимый от кукри[3], небольшая деревянная киянка[4], два длинных оранжевых колышка и мутный стеклянный шар. В моей ситуации подобные предметы особого оптимизма не вызывали. Ну разве только шар выглядел достаточно безобидно.

Все это уложилось в голове секунд за пять и я, напрягшись, попытался разорвать путы. Без толку. Эти жгуты и правда словно были из пластика.

Еще раз оглядев веселые картинки на стенах, я опустил затылок на деревянную поверхность креста, попытался осмыслить свое положение. Паники не было — только злость и досада. На ситуацию, беспомощность и непонимание происходящего.

Меня поймал тот урод в плаще и сейчас отрубит голову как бомжу и тому мужику? Но почему я тогда до сих пор живой? Почему шея свободна, а во рту не торчит кляп? И где он, твою мать, шляется⁈ И это только основные вопросы, а к ним еще целый вагон дополнительных. Как он меня чувствует, как перекинул сюда, где находится это место, как давно я здесь и почему очнулся только сейчас?

Усилием воли выгнав из головы всю эту ненужную чушь, я попытался думать рационально, но вариантов для обдумывания было всего два: пистолет и поговорить. «Глок» я в любой момент могу вытащить из кармана, но разорвать путы он мне никак не поможет. Убить захватившего я могу лишь только в том случае, если он встанет напротив руки, но тому уроду на поляне пули не нанесли вреда. К тому же, он может быть не один. Хреново, но даже если сойдутся звезды: он один, подставится и подохнет от первой же пули, то кто меня тогда освободит?

В общем, вариант пока только один: попробовать поговорить и узнать, что от меня нужно. Судя по обстановке, это храм той самой богини, которая попросила меня закончить то, что я начал. Быть может, мы с этим уродом делаем одно дело? Ну и тот факт, что у меня нет во рту кляпа, как бы намекает на предстоящий разговор. Значит, решено: сначала попробую поговорить, а уже потом вспомню о втором варианте. За прошедшие сутки звезды уже сходились не раз. Так, может быть, повезет и сейчас?

Стоило мне об этом подумать, как раздались шаги, и в коридоре появилась знакомая фигура в плаще. Глаза правда у него сейчас не горели, но это определенно был тот же урод, что убил людей на поляне. Ну или какой-то другой, но в такой же одежде.

Подойдя к кресту, он молча меня оглядел, откинул капюшон и так же молча прошел к столу, на котором лежал черный кукри. Мне почему-то казалось, что он не человек, но, как выяснилось, я ошибался.

На вид этому мужику было что-то около сорока с небольшим лет. Высокий, широкоплечий, темноволосый, и чем-то похож на того актера, который играл Т-1000 во втором «Терминаторе». Такая же бесстрастная рожа, оранжевые глаза и неестественно бледная кожа. Вот только рост у него был никак не меньше моего. Впрочем, какая разница?

Быстро прогнав в голове все варианты начала разговора, я повернул голову и уточнил:

— Что происходит? Почему я здесь? И кто ты такой?

Проще включить дурака, добавив в голос непонимания и испуга. С испугом у меня проблемы даже в такой ситуации, но с непониманием полный порядок. Ну а здороваться по понятным причинам не стал. Не нужно желать здоровья тем, кого ты собрался убить.

— Я не понимаю ваш собачий язык, — не глядя в мою сторону, произнес этот странный мужик и, взяв в руки стеклянную сферу начал производить с ней какие-то манипуляции.

— Да, крысы не говорят по-собачьи, — произнес я на новом языке и презрительно усмехнулся. — Ты кто такой, ублюдок? И что тебе от меня нужно?

Вся моя врожденная толерантность закончилась после его ответа. Да, в жизни мне не хватает человеколюбия, но с этим ничего не поделать. В работе это никогда не мешало.

Услышав мои слова, мужик повернул голову. Во взгляде смешались удивление и брезгливость. Он смотрел на меня секунд пять, а затем спокойно ответил:

— Меня зовут Фатх. Ты же — жалкая оболочка. Нужен лишь для того, чтобы извлечь из тебя содержимое. Правильно извлечь. Ведь отсюда у тебя сбежать не получится.

— А никто и не собирается убегать, — так же спокойно ответил я. — В прошлый раз я сходил куда надо, и переговорил с хозяйкой этого храма.

— Так вот откуда ты знаешь язык, — в глазах Фатха что-то мелькнуло, он чуть склонил набок голову и вопросительно приподнял бровь: — И что же тебе рассказала Госпожа?

— Сказала, чтобы я выполнил то, что начал, — произнес я, наблюдая за ответной реакцией.

— Так ты сейчас именно этим и занят, — мужик улыбнулся одними губами. — То, что ты носишь в себе, поможет Госпоже воплотиться. Думаю, она будет тебе благодарна. Возможно даже, ты получишь хорошее перерождение здесь в Аэноре.

М-да… Если верить его словам, богиня хочет, чтобы меня принесли в жертву для ее воплощения? Вот только что-то не бьется. На хрена бы ей тогда со мной разговаривать и дарить последнюю Силу из алтаря?

— Ты врешь, ублюдок, — глядя в глаза, выплюнул я. — Тот, кто во мне — он уже умирал. Если бы она хотела этого…

— Он неправильно умер, — не дав мне договорить, ответил мой собеседник. — Трусливо сбежал, не дав Госпоже забрать свою душу. Тот, кто в тебе — враг и предатель. Шакал, предавший ту, которой так долго служил.

— Ты снова врешь! Я говорил с ней в том храме на острове, и она…

— Она хочет, чтобы ты сдох, и я это устрою, — Фатх зло усмехнулся. — Прямо сейчас. Готовься!

Произнеся это, он снова повернулся к столу и взял в руки стеклянную сферу.

Я мысленно выругался и с ненавистью оглядел храм. Судя по всему, мне осталось недолго. Сейчас этот ублюдок подготовится и прирежет меня как барана, но никто тут не собирается покорно этого дожидаться. Только что делать? Как освободить руки⁈ Сука!

Фатх тем временем поднес сферу ко лбу, что-то прошептал, и его глаза засветились. В этот момент меня осенило! Ну да… я стараюсь найти решение стандартными методами, но тут же, блин, не Земля! Должны же быть какие-то заклинания?

Выбросив из головы ненужные мысли, я дернул связанными руками и мысленно попытался освободиться. Без толку… Очень сложно научить обезьяну ездить на танке, если она видит его впервые. Впрочем, плевать! Сдаваться нельзя! Нужно пытаться. Даже если нет никаких шансов!

Сфера в руках урода тем временем почернела и в эту черноту кто-то словно плеснул оранжевой краски. Фатх кивнул, подошел к кресту и подвесил этот шар надо мной в воздухе. Просто отпустил, и тот повис в метре над моей грудью.

Не обращая внимания на происходящее, я попробовал перекинуть эфир в правую руку, пытаясь объяснить невидимому собеседнику, что мне срочно нужно освободиться, но ничего не случилось. Впрочем, в этот раз в голове мелькнуло слово «Скверна», однако его смысл остался где-то за кадром. Так бывает. Когда ответ где-то рядом, но ты не можешь его найти. Не хватает зацепки или… Чёрт! Медитация!

Стоило мне об этом подумать. Как правую руку обожгло болью. Ублюдок загнал один из колышков мне в ладонь. Неприятно, но совершенно не страшно. Особенно когда на кону твоя жизнь. У колышка не было шляпки, и сорвать руку с него не составит труда. Главное избавиться от жгутов!

Не произнося ни слова, мучитель направился к левой руке, и в этот момент от забитого колышка к сфере протянулась черно оранжевая нитка какой-то субстанции. Невесомая, полупрозрачная — как та сила, что тянули идолы из алтаря. При других обстоятельствах я бы, наверное, задумался над происходящим, но сейчас на это просто не было времени.

С трудом приведя чувства в порядок, я попытался войти в то состояние, но в этот момент ублюдок забил колышек в мою левую ладонь, и концентрация пошла по известному женскому органу.

Мысленно выматерившись, я попытался снова настроиться на процесс, и у меня получилось! Пока мучитель возвращался к столу, я сумел провалиться в нужное состояние и… выдохнул, заметив еще один мерцающий символ. Третья буква, похожая на месяц, светилась слева над перевернутой «Д», как последний лучик надежды.

Понимая, что времени уже нет, я потянулся к новому символу. В этот момент мужик взял со стола кукри и, размахнувшись, загнал его мне чуть пониже плеча. Острие, пробив плоть с глухим звуком вошло в дерево, и дикая боль тут же вмазала по мозгам. Тело непроизвольно дернулось, я выматерился и сбился, но пятиугольник остался перед внутренним взором. Правая рука занемела, от пробитого плеча к висящей надо мной сфере вытянулась третья нить черно-оранжевого дерьма. Ублюдок удовлетворенно кивнул, дернул в ране нож и, вырвав его, пошел на другую сторону.

Кисти горели, плечо разрывалось от боли, перед глазами плавали прозрачные круги, проклятую сферу окутывало темное облако. В такой-то ситуации и думать-то невозможно, но когда альтернативой одна только смерть…

Стиснув зубы от боли, я снова потянулся к третьему символу и тот словно бы прыгнул навстречу. Два отрезка замерцали оранжевым светом, новая боль прострелила виски, грудь обожгло холодом, но в этот раз я остался в сознании.

Все!

Дернув правой рукой, я попытался освободиться, и в этот момент боль рванула второе плечо.

— Недолго уже, потерпи, — Фатх издевательски усмехнулся и, оставив нож торчать в ране, перевел взгляд на висящую надо мной сферу.

Одновременно с этим, холод из груди метнулся к правой ладони. Ноздрей коснулся запах увядших цветов, я рванул правую руку вверх и сорвал ее с колышка! Получилось!

Выматерившись и ни мгновения не медля, я резко довернул корпус и пробил ублюдку кулаком в горло.

При других обстоятельствах я бы его убил, но сейчас — с разорванной ладонью, перетянутой грудью и торчащим в плече ножом — ударить нормально не получилось. Впрочем, я попал куда целился, и кулак с глухим звуком впечатался уроду в кадык. Не ожидавший такого Фатх отшатнулся, распахнул рот и, нелепо взмахнув руками, завалился на каменный пол.

Заорав от нечеловеческой боли и каким-то чудом оставшись в сознании, я вырвал из плеча нож и срезал жгуты на животе и левой руке.

Кровь стучала в висках, перед глазами плыло, но тут уж ничего не поделать. Странным было то, что я с такими ранами вообще могу двигаться, но об этом буду думать потом. Если доживу…

Рывком приняв сидячее положение, я быстро перерезал жгуты на ногах, повернул голову и увидел, что мой мучитель уже оправился после удара.

Оттолкнувшись руками от пола, Фатх вскочил, опалил меня ненавидящим взглядом, выхватил меч и прохрипел:

— Собака! Ты подохнешь в мучениях!

— Ага! Мечтай, — я оскалился, перекинул нож в левую руку, спрыгнул с креста, на противоположную от него сторону и выхватил «Глок».

Разговаривать не было смысла. Он меня убьет при любом раскладе. Да и не собирался я договариваться с этой тварью. В живых останется только один. Или он, или я.

В относительной тишине грохнули пистолетные выстрелы, замелькали перед глазами гильзы[5], но все произошло так же, как на поляне в Сокольниках. Ни один выстрел не нанес уроду вреда.

Наверное, он мог кинуть в меня заклинание, но делать этого почему-то не стал. Не обращая внимания на пули, Фатх бросился вперед и нанёс косой рубящий по кресту.

Я и представить не мог, что такое возможно. Черный клинок с глухим звуком перерубил десятисантиметровую доску. Вторым движением Фатх разнес остатки креста и рванулся ко мне, занося меч для удара. В этот момент за моей спиной кто-то пронзительно заорал.

Какая-то жуткая смесь кошачьего вопля, птичьего крика, шипения змеи и яростного рёва крупного хищника. Чудовищный звук резанул по ушам и… показался мне до боли знакомым. Как резкая команда сержанта в учебке, или торжественный бой барабана.

Висящая в воздухе сфера лопнула, брызнув осколками в разные стороны, и набегающий Фатх словно бы влетел в прозрачный кисель. Движения ублюдка замедлились, и моя последняя пуля пробила его башку.

Не задумываясь над происходящим и ни секунды не медля, я шагнул вперед и загнал ему в грудь клинок. Кукри вошел в тело по рукоять, хрустнул и обломился. Впрочем, пули и удара ножом оказалось достаточно. Глаза моего несостоявшегося убийцы остекленели, кровь выплеснулась изо рта. Фатх выронил меч, по инерции отшагнул и завалился на каменный пол.

В следующий миг мои раны обожгло холодом, боль прокатилась по всему телу, но уже спустя пару секунд она отступила. Я выбросил уже ненужную рукоять, перезарядил пистолет и обернулся, уже зная, кого там увижу.

[1] Верхний патрон поднимается в магазине специальным зубчатым механизмом.

[2] Пистолет оснащён тремя независимо действующими автоматическими предохранителями. Фирма Glock назвала эту систему Safe Action. Предохранительный рычаг, которым снабжён спусковой крючок, блокирует его движение назад и освобождает только при осознанном нажатии стрелка. Автоматический предохранитель ударника делает невозможным удар бойка по капсюлю патрона при случайном срыве с шептала боевого взвода. Спусковая тяга своим специальным выступом поднимает предохранитель, представляющий собой цилиндр с проточкой, и открывает ударнику путь вперёд. Противоударный предохранитель представляет собой выступ спусковой тяги, имеющей крестообразную форму, входящий в паз затвора-кожуха. Он препятствует срыву с шептала боевого взвода при внешнем ударе.

[3] Кукри́, в ином написании Кхукри и Кукури — национальный нож, используемый непальскими гуркхами. Клинок кукри имеет характерный профиль «крыла сокола» с заточкой по вогнутой грани (то есть это нож с так называемым обратным изгибом). Считается, что кукри происходит от греческого кописа, имеющего похожий изгиб, и попал в Непал с армией Александра Македонского в IV веке до н. э.

[4] Киянка — столярный молоток для работы с мягким или хрупким материалом: деревом, камнем, тонколистовым металлом и кожей. В зависимости от материала изготовления выделяют деревянные, резиновые, пластиковые и металлические киянки.

[5] Стреляя из «Глока», можно видеть характерную траекторию вылета гильз, направляющуюся примерно под углом около 45 градусов вправо и немного вверх относительно линии стрельбы.

## Глава 5

Леса выглядела усталой и озабоченной. Заметив мой взгляд, девчонка изобразила облегченный вздох, затем подлетела к трупу, осмотрела его и не оборачиваясь заявила:

— Я не понимаю, кто это, но мы с тобой его знали, и раньше он не был врагом.

— Привет! — с улыбкой произнёс я, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. — Спасибо, что пришла и помогла. Я очень рад тебя видеть.

В голове крутилось сто миллиардов вопросов, но задам их потом. Сейчас нужно осмыслить произошедшее. Слишком оно фантастично даже для сказки.

По всему выходит, что этот мертвый уже урод собирался провести ритуал по извлечению того кусочка души, что передал мне бомж. Сам бы я при этом погиб, а извлеченная душа была бы использована в каком-то ещё ритуале, с помощью которого в мир должна вернуться богиня Смерти Асана. По крайней мере, я его слова понял именно так.

Какой-то шизофренический бред, если задуматься. Богиня на острове отдала мне последнюю накопленную в алтаре Силу и попросила закончить какое-то дело, а этому ублюдку она приказала меня убить? Или это была инициатива самого Фатха? Или он мне наврал?

— Да, и я тоже рада, что ты смог открыть второй канал восприятия. По-другому бы я так быстро тебя не нашла, — Леса взлетела над трупом, обернулась ко мне и нахмурилась. — Все очень плохо, Алексей. Сейчас я тебе расскажу…

— Погоди! — я убрал пистолет и подобрал с пола свои футболку и рубаху, которые валялись тут же возле обломков креста. — Сначала скажи: где мы находимся и что делать, если сюда кто-то придет? Сразу убить или попробовать поговорить?

Произнеся это, я с сомнением оглядел вещи и решил пока что их не надевать. Раны волшебным образом зарубцевались и уже практически не болели, но все тело было в крови, и ее неплохо бы смыть. Мгновение поколебавшись, я засунул футболку в рукав, обвязал рубаху вокруг пояса и, подобрав меч убитого, посмотрел на висящую в воздухе фею.

— Мы в Надале, — заметив мой взгляд, пояснила девушка. — Этот особняк находится где-то на востоке страны возле Козьего хребта. Земля здесь разорвана, живых в особняке нет. Только призраки и мертвые слуги. Вряд ли кто-то из них может быть для тебя опасен. Меч, что ты держишь в руке, легко развоплотит любую низшую нежить.

М-да… Реально шизофрения. Стоять вот так и слушать про призраков и каких-то там мертвых слуг, которые, оказывается, существуют. Хотя, если об этом тебе рассказывает фея Смерти, которая твоя спутница, то веришь безоговорочно. Вот интересно, как такое называется в психиатрии? Наверное, что-то неизлечимое? Ну и по местонахождению тоже все понятно как дважды два. Какой-то Надал, Козий хребет, разорванная земля и особняк… А мир этот, если верить словам убитого, называется Аэнор? М-да… Тут же все черти ноги переломают с этой географией.

А ещё мне казалось, что это храм. Впрочем, небольшое святилище могли построить хоть где. Как ни крути, без карты я все равно ничего не пойму, так что не стоит задавать глупых вопросов.

— А этот меч, — я кивнул на оружие. — Что он собой представляет?

— Это проводник Силы, — тут же ответила Леса. — Оружие одаренных. Его эффективность определяется Силой владельца.

— То есть в моих руках…

— В твоих руках он эффективнее простого стального клинка, — девушка пожала плечами. Способен развоплощать бесплотных существ, упокаивать нежить, но с двумя каналами восприятия чудес от него не жди.

— Ты, наверное, удивишься, — я тяжело вздохнул, — но меня не учили обращаться с мечом. В том мире, откуда я пришел, не используют такое оружие. Этот меч для меня бесполезен.

— Ты ошибаешься, — Леса устало вздохнула. — Ты воин, а значит, умеешь обращаться с мечом. Поймешь это, когда истинная память вернется.

М-да… И вот что на это ответить? И как же задолбали меня непонятки. Наверное, лучше рассказать о себе сразу, чтобы она тоже не ожидала чудес.

— Дело в том, что ты меня не за того принимаешь, — с досадой произнёс я и, усевшись на обломок доски, пояснил: — Наверное, меня можно назвать воином, но и только. Я не тот, кого ты помнишь по прошлым временам. Обычный человек… В меня что-то вселилось, и я как-то перенесся на тот остров, где мы с тобой встретились. В том мире, где я жил, все было не так как здесь. Там не было никаких каналов восприятия, и никто не творил заклинания. Боги там были другие, мертвые не поднимались из могил. Ну разве только в сказках и легендах. Понимаешь? Ты узнала не меня, а то, что сейчас во мне. Не знаю, что это, но я не имею к нему отношения.

— Ты опять ошибаешься, — серьёзно произнесла девушка. — Как думаешь, обычный человек мог бы разрушить вражеские артефакты и очистить алтарь Госпожи?

— Ну я…

— Ты только что убил очень сильного одаренного его же кинжалом, — не дав мне договорить, продолжила Леса. — Истинная душа выбрала тебя неслучайно. Ты оказался достоин, и этим все сказано. Она стала тобой. Ты теперь с ней навсегда. Это великая честь и огромная ответственность. Обретение смысла и возможность отомстить нашим врагам. Так что я не могла тебя не узнать. Ты мой старший. Я тоже с тобой навсегда!

— А тот, кто был до меня, — я немного смутился, — он же погиб?

— Да, погиб, — Леса кивнула, — но его сущность, умения и навыки передались тебе. Душа не бессмертна, но у врагов не получилось убить тебя окончательно. Ты вернулся, чтобы закончить начатое. Я вернулась с тобой.

— Забавно, не находишь? — я вздохнул и посмотрел на боевую подругу. — Мы не знаем, ни кто я, ни что от меня нужно богине, но при этом ты уверена, что я и правда должен закончить какое-то дело.

— Ну ты же слышал слова Госпожи, — Леса нахмурилась.

— Конечно, слышал, — я кивнул и указал ей на труп. — Только этот тип сказал, что богине нужна моя смерть. Как я понял, он хотел как-то вытащить из меня душу и провести с ней ритуал, который вернет в этот мир богиню смерти Асану.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — Леса снова нахмурилась. — Наша Госпожа никогда не была кровожадным чудовищем. Её почитали во всех краях не меньше, чем Ретана Спасителя, но что-то произошло. Богиня вступила в союз с Владыками Хаоса. Тут была большая война, и последствия её ужасают даже меня.

— Погоди, — я сделал останавливающий жест. — Эта война случилась в наше с тобой отсутствие? Или мы в ней тоже как-то участвовали, но память об этом еще не вернулась?

Сказал и мысленно выругался. Как-то очень быстро я принял версию Лесы, и рассуждаю так, словно и правда что-то забыл. Вот только сам я все помню прекрасно. Родителей, бабушек, пацанов во дворе, свою первую женщину и наши с ней отношения. Присягу, училище, учебку, первые выходы. А еще я очень хорошо помню войну — каждую, в которой участвовал. Впрочем, вариантов все равно нет: или ты веришь и принимаешь, или сходишь с ума.

— Не знаю, — Леса покачала головой. — Память возвращается кусками и очень издалека. Думаю, мы с тобой погибли на этой войне.

— Хорошо, — я кивнул. — А о каких ужасных последствиях ты говорила?

— Ты же, наверное, уже понял и сам, — девушка вздохнула и опустила взгляд. — Материальное воплощение Госпожи покинуло наш мир. Она проиграла, и её больше нет. Надал — это одна из четырех стран, где верховным божеством являлась богиня Асана. Самая большая, и именно здесь, на севере находится Каро-Асан — Храм Забвения, главное святилище Тьмы. Сейчас Королевство Надал уничтожено, и на его месте сейчас огромные пустоши. Города разрушены и разграблены, святилища уничтожены, люди истреблены, но даже это не самое страшное, — Леса опустилась на уровень моих глаз и, указав рукой за спину, пояснила: — С уходом Госпожи Вереница Перерождений нарушилась. Мертвые не находят упокоения. В Светлых землях над умершими проводят обряды, но здесь их проводить некому. Нежить пожирает друг друга, сбивается в отряды, охотится на людей…

— Откуда здесь люди? — я непонимающе поморщился. — Ты же сказала, что их истребили. Это какие-то искатели приключений? Мародеры из Светлых земель?

— Да, наверное, но не только они. Все намного хуже…

Леса, очевидно, устав летать, порхнула вперед и уселась мне на левое плечо. Причём произошло это настолько обыденно и привычно, что я даже не пошевелился и осознал произошедшее только секунд через пять. Пожалел, что нет телефона. А так бы щелкнул, и отправил бы ребятам, чтобы завидовали. Всей бы ротой там охренели бы. М-да… И что за хрень лезет в голову…

— Я же сказала, что эти земли разорваны, — усевшись поудобнее на плече, продолжила говорить спутница. — Астральные барьеры разрушены, в Сумеречных Краях творится хаос и сюда, на территорию разоренного королевства, переносятся куски из соседних миров с людьми, деревнями и городами. У некоторых получается отбиваться от тварей, но большая часть гибнет. Дикая нежить усиливается, и когда-нибудь она хлынет в Светлые земли. Сейчас все граничащие с Разорванной землей страны защищают барьеры, но когда-нибудь они падут и Аэнор умоется кровью. Спасти от этого может только возвращение Госпожи.

— Погоди! — запутавшись в свалившейся на голову информации, я сделал останавливающий жест и произнёс: — Давай разберем по порядку?

Это же натуральный вынос мозга. Да, я вроде как принял реальность. Попробуй её не прими, но проблема в том, что здесь не поймешь, как ко всему этому подобраться. Одна попросила что-то закончить и подарила Силу, другая отправила по мою душу убийцу. А еще эти города, драные земли, нежить и одаренные. Информации до хрена, но пазл из нее не складывается. Сюда бы какого-нибудь Семенченко, и сгрузить на него всю эту волшебную хрень. Ему, наверное, в кайф решать такие задачки, но я-то не он. У меня рядом только красотка с провалами в памяти. На Шерлока Холмса она не похожа, ну и я ни разу не доктор.

К слову, мне и самому доктор не помешал бы, из тех, что с нами работали. Нет, так-то раны уже не болят, но крыша улетела и её бы неплохо вернуть. Не, ну а как это можно назвать по-другому? Сижу в каком-то мерзком святилище с жуткими рисунками на обшарпанных стенах. Рядом валяется труп, а на плече сидит длинноногая девочка. В драном платье мертвой невесты и с опечаленным видом. И еще запах тут какой-то противный. Тяжелый и тошнотворный с нотками ладана. Сидеть тут ни хрена не приятно, но нужно же решить: что делать и куда нам с подругой идти. А-то будем тыкаться во все стены, как слепые котята.

— Да, конечно, — Леса кивнула. — Но я помню только то, что было давно. Остальное увидела, услышала или почувствовала, когда летала к Храму Забвения.

— А «давно» — это насколько? — скосив на девушку взгляд, уточнил я. — Десять лет? Пятьдесят?

— Война закончилась больше тридцати оборотов назад, — фея пожала плечами. — Я помню, что было задолго до нее.

— А сколько здесь живут люди? Я про продолжительность жизни.

— Сложно сказать, — подруга тронула подбородок. — Старость наступает ближе к ста оборотам, дальше решают боги.

— Ого! — выдохнул я, — нормально тут у вас с медициной.

— Святилища Эйны Милосердной есть в каждом крупном поселении, — пояснила подруга. — На территориях Четырех королевств их тоже хватало. Адепты Асаны умели залечивать раны и избавлять от болезней. Ты это почувствовал на себе. Смерть должна наступать в отмеренный срок, но… — Леса посмотрела на меня, — но ты же не просто так спросил?

— Если у вас такая продолжительность жизни, то осталась куча свидетелей тех событий, но давай по порядку, — я встретился с феей взглядами и поинтересовался: — То есть ты помнишь богиню такой, как я увидел её на том острове?

— Да, — девушка кивнула. — Двуликая Асана. Милосердная, жестокая и справедливая в каждой из своих ипостасей. Проводница в Сумеречные Края. Я помню ее такой.

— Однако в какой-то момент что-то случилось, она вступила в союз с Владыками Хаоса и превратилась в чудовище? — я указал рукой на настенную живопись. — Жертвы, истязания, горы трупов. Или так случалось и раньше?

— И эта оранжевая мерзость над ней, — с ненавистью прошептала подруга и, отведя взгляд, пояснила: — Нет, такие жертвы Госпожа раньше не принимала. У нее всегда хватало и Силы и почитателей. Это влияние Хаоса. Владыки всегда считались врагами человечества, и кровь лилась на их алтарях. Не знаю, зачем Двуликой понадобились такие союзники.

— Надеюсь, когда-нибудь мы это узнаем, — я вздохнул и продолжил: — Получается, светлым богам не понравилось происходящее, и началась та война, о которой ты говоришь?

— Скорее всего, так и есть, — Леса нахмурилась и опустила взгляд. — Госпожа проиграла и покинула мир. Порядок нарушился, Хаос получил свои жертвы, Надал уничтожен, в Разорванных землях полно дикой нежити, граничащие страны отгородились барьерами…

— А много стран граничит с этой землей?

— Шесть, — тут же пояснила подруга. — Империя Астерион, и Аурелия — на западе, Саахинский каганат на юге, Канция — на севере, Риведа и Эйнор — на востоке. В Астерионе верховным богом является Ретан Спаситель, в Аурелии и Саахинском каганате равно чтят всех благих богов Аэнора, а Канция, Риведа и Эйнор принимали Асану. Не знаю, что происходит сейчас, но уверена, что Госпожу тут никто не забыл.

— Хорошо. Тогда у меня вопрос, — я снова обвёл взглядом картины на стенах. — Та Асана попросила меня закончить какое-то дело, эта — приказала убить. Как их может быть две сразу? Или я что-то не понимаю?

— Ни одной из них нет, на острове ты видел сгусток Силы, которая оставалась в алтаре, здесь — только изображения. — Леса пожала плечами. — Я тоже мало что понимаю, но думаю, что в мир можно вернуть только какую-то одну. Этот вот, — девушка указала на труп, — хотел, чтобы вернулось чудовище.

«И как тут оставаться нормальным?» — с досадой подумал я, а вслух произнёс:

— То есть по такому варианту мне нужно сдаться его приятелям и позволить принести себя в жертву. Остальное они сделают сами. Так?

— Да, — Леса кивнула. — Но ты же не собираешься так поступать?

— Я уже так не поступил, — я улыбнулся подруге. — Но как нам с тобой найти другой путь? Как вернуть ту богиню, что я видел на острове?

— Полагаю, нам с тобой нужно отправиться в Империю и найти там одно из старых святилищ — такое, как ты видел на острове, — задумчиво произнесла фея. — Тут около ста лиг до границы Астериона. Доберемся дня за три, а там и узнаем, что тут происходило в последние обороты.

— А почему в Империю? — я непонимающе нахмурился. — Ты же сама сказала, что верховным богом там является Спаситель. Ретан… ну или как там его… Почему не пойти в одно из тех королевств, где поклонялись Асане?

— В Канции, Риведе и Эйноре все алтари Госпожи уничтожены, — опустив взгляд, со вздохом пояснила подруга. — Полагаю, чудовище как-то влияло через них на разумных. В Империю оно дотянуться не могло…

— То есть ты считаешь, что у меня получится пройти через барьеры, которые установлены на границе Империи? — я посмотрел на спутницу. — И никого там не смутит маленькая девушка со стрекозиными крыльями? При виде тебя никто не обгадится?

— Чего это я маленькая⁈ — Леса возмущенно нахмурилась. — И чего это они при виде меня кто-то должен обгадиться?

— Ты же фея Смерти, — я хмыкнул. — Увидеть тебя, наверное, является не очень хорошим предзнаменованием.

— Вот поэтому меня никто и не видит кроме тебя и тех, кому я сама решу показаться, — девушка поджала губы и вздернула подбородок. — Ты, как я гляжу, не обгадился?

— Да я последние сутки в аху… В смысле немного дезориентирован и сконфужен, — я усмехнулся. Ну а ты для меня как лучик Тьмы из-за облаков. Настоящая википедия с крылышками.

— Не знаю, что такое это твоя «педия», — Леса перестала хмуриться, — но за себя ты тоже можешь не переживать. Барьеры на границе блокируют только Тьму с примесями Хаоса. Эта оранжевая мерзость изменяет все, к чему прикасается, но светлым ее несложно блокировать. В тебе же Хаоса нет.

— Вот и хорошо, — я перевел взгляд на свои босые ноги и с сомнением посмотрел на сапоги покойника. — Кстати, хотел спросить: а куда ты дела того ящера? Сказала тогда, что он ко мне привязался. Его больше нет? Или ящер дожидается на том острове?

Произнеся это, я убрал меч в карман, поднялся и направился к трупу. Сто лиг, о которых упомянула Леса, это примерно сто километров[1], и топать их босиком у меня желания не возникло. А покойнику сапоги все равно уже не нужны — пусть послужат для хорошего дела.

— Корн по-прежнему привязан к тебе, но мне пришлось его отпустить — отправить в забвение, — Леса спорхнула с плеча и, понимая, куда я направляюсь, зависла над трупом. — Ты сможешь его призвать и провести запечатление после того, как откроешь третий канал восприятия. Однако я бы советовала тебе подождать. Ведь чем сильнее ты будешь в момент призыва, тем сильнее будет призванное существо.

— Мне вообще непонятно, что такое эти ваши каналы, — я вздохнул, стащил с трупа правый сапог и с сомнением его осмотрел.

Кожаный, с толстой подошвой и усиленным голенищем. По весу — как тяжелый армейский ботинок, но за неимением лучшего сойдет и такое. Недолго думая, я натянул сапог на правую ногу, удовлетворенно хмыкнул и начал стаскивать следующий. Чудом сохранившиеся носки под такие сапоги не подходят, но поищу где-нибудь тряпки на портянки, а пока сойдет и так. Никаких угрызений совести я не испытывал. Их не было бы и на Земле. Есть задача — я ее должен выполнить, и, если для этого понадобится раздеть тысячу трупов, я это сделаю без малейших сомнений.

— Каналы — это твой магический потенциал: прочность Щита, количество удерживаемого эфира и Сила заклинаний, — пояснила фея, спокойно наблюдая за процессом экспроприации. — Два ты открыл, остальные откроются сами со временем, или в моменты наивысшего напряжения. У каждого это происходит по-разному, если вообще происходит. Большинство одаренных ограничиваются двумя, но твоя душа — истинная, у тебя откроются все пять. Нужно только подождать.

— Объясни мне, как это работает? — попросил я, надевая второй сапог. — Сколько эфира я могу удержать при двух открытых каналах, а сколько при трех?

— Все индивидуально и зависит от сущности заклинателя, — Леса легко пожала плечами. — Грубо говоря, при открытом третьем канале емкость удержанного эфира увеличится десятикратно. Однако в числах это измерить нельзя. При двух открытых каналах количество удерживаемого эфира у разных одаренных может отличаться в несколько раз. Со скоростью его восстановления — та же история. К слову, у тебя с этим полный порядок.

«М-да… Как же оно все непросто…» — с досадой подумал я, а вслух произнес:

— А заклинания? Где их брать? Как использовать?

— Этому одаренных обучают в храмах, специальных школах и университетах, — ответила фея и, разведя руками добавила: — Только тут тоже все очень индивидуально. Свет и Тьма являются базовыми. К ним также можно добавить заклинания какой-нибудь стихии, но тут тоже многое зависит от сущности одаренного. Склонности, Сила, емкость удержанного эфира и усердие являются определяющими факторами в овладении любыми заклинаниями. Время обучения — от нескольких месяцев, до десятков лет тренировок, но тебя это все не касается. Ты вспомнишь, что когда-то умел, как вспомнил Скверну, с помощью которой освободился из пут.

— Хм-м… Интересно…

Подняв левую руку, я попробовал повторить, что исполнил лежа на кресте и… у меня получилось! Холод из груди метнулся к ладони, предплечье с кистью позеленели и покрылись мелкими струпьями похожими на чешую. В воздухе запахло сухими цветами, но никаких неприятных ощущений не возникло. Эта жесть продолжалась пару секунд и исчезла, как в каком-нибудь фильме. Просто захотел и оно…

При этом никакого «голода» я не почувствовал, но это ничего не значит. Нужно будет поэкспериментировать с этими заклинаниями, чтобы понять, насколько хватит моего запаса эфира.

— Сейчас, касанием ты можешь убить незащищенного человека, — прокомментировала происходящее Леса. — С тремя открывшимися каналами — кого-нибудь покрупнее, а с четырьмя — того корна, которого убил оружием своего мира. На нежить Скверна не действует, и в обычной одежде её нужно использовать только когда оно требуется. Иначе останешься без рукавов. Сгниет даже незащищенная стальная кольчуга.

— То есть защита от такого все-таки есть?

— Тут тоже все относительно, — пояснила подруга. — Стойкость предметов зависит от материала и его восприимчивости к специальной обработке. Некоторые, будучи обработанными, не развалятся от магического воздействия, но и не защитят своего хозяина. Другие способны остановить заклинание не хуже Щита. Только не спрашивай подробности, я сама мало что помню, — Леса подлетела и указала на труп. — Его одежда на тебя не налезет, а плащ забери — он зачарован. От простых заклинаний, думаю, защитит. И выглядит вроде неплохо. Кровь высохнет — будет как новенький.

Хм-м… Подруга у меня замечательная. С ней, наверное, хорошо ходить в магазин за вещами. Да подумаешь дерьмо на рубахе. Обсохнет и само отпадет. Хотя, если ты летаешь по миру в истлевшем платье, тебя такие мелочи совсем не заботят. Главное — функционально и выглядит неплохо. Ну да… Сдержав улыбку, я кивнул произнес:

— Да, так и поступлю, а ты пока расскажи мне о Щите.

— Да чего там рассказывать, — Леса отлетела от трупа и пожала плечами. — Щит есть у каждого одаренного. Он появляется вместе с Силой, и его не нужно специально использовать. Щит защищает одаренного от брошенных заклинаний, стрел и прочих летящих предметов, поглощая их на величину своей прочности. От холодной стали в чьей-то руке и заклинаний прямого воздействия, навроде твоей Скверны, Щит защитить не может. Поэтому все одаренные, помимо всего прочего, обучаются владению оружием.

— А прочность Щита и скорость его восстановления, как я понимаю, тоже вещи относительные?

— Ты правильно понимаешь, — Леса кивнула и серьезно добавила: — Твой Щит сейчас отразит несколько стрел или пару простеньких заклинаний, поэтому постарайся не рисковать. Ведь если ты погибнешь, мы оба уйдем в забвение.

— А если погибнешь ты?

— Вернешь меня на алтаре Госпожи, как сделал это недавно, — ответила девушка. — Тебе достаточно к нему приблизиться, и я вернусь.

— Ясно, — я кивнул. — Тогда расскажи, что ты умеешь делать. Мне нужно понимать, на что можно рассчитывать в бою.

— Да ничего почти не умею, — девушка грустно вздохнула. — Только левитировать, чувствовать сильных существ, лечить и мгновенно перемещаться по Сумеречным Краям. Еще умею кричать, чувствовать близкую смерть и быть незаметной, но это все мои способности. Заклинаний не помню. Сущее меня пока что не приняло и три канала закрыты так же, как у тебя.

— Если бы не твой крик, мы бы сейчас не разговаривали, — я ободряюще улыбнулся подруге. — Что он собой представляет и на каком расстоянии действует?

— Аота-Оре распугивает незащищенных от заклинаний живых, некоторые от страха могут умереть, — пояснила мне Леса. — Еще он частично или полностью снимает с одаренных Щиты. Парализует или дезориентирует. Способен ненадолго подчинять низшую нежить, успокаивать сильных существ. На каком расстоянии действует — не скажу, но для того, чтобы повлиять на цель нужно находиться с ней рядом. Примерно в десяти арах, ну или чуть дальше. Я сейчас слишком слабая.

«Интересно, — думал я, слушая пояснения Лесы. — Но все вроде сходится. Пуля пробила Фатху башку после её крика. Шестнадцать выстрелов повредили Щит, а крик его доломал? Да, выходит, что так, но в понятных числах это разложить не получится. Какова была прочность Щита, в каких единицах её можно измерить, и сколько сняла одна пуля? Как бы то ни было, тактика вырисовывается понятная. Леса кричит, а потом я стреляю. Последовательность только такая. У меня осталось не так много патронов, и их лучше бы поберечь. Еще есть Скверна и меч, но на них рассчитывать пока не приходится».

— А как часто ты можешь кричать? — уточнил я, видя, что подруга замолчала.

— Кричать я могу хоть когда, — девушка хмыкнула. — Но такие крики лишь напугают живых. Аота-Оре же идет от моей сущности, и я сейчас не способна его контролировать. Здесь увидела, что ты можешь погибнуть, и оно само…

М-да, а вот это хреново. Вся моя тактика улетела коту под хвост. С этой магией вообще все через задницу. В сказках же оно по-другому: взмахнул волшебной палочкой, что-нибудь проорал и все плохие подохли. А тут Щиты, эфир, годы тренировок и ни хрена не понятно. Чем-то похоже на компьютерную игру, в которой все параметры скрыты. С другой стороны, а как оно еще может быть? Разлитый в атмосфере эфир накапливается в организме, а потом преобразуется в энергию. Так что ори-не ори — если нет эфира — ничего не случится. Хотя, смотря кто будет орать. Я посмотрел на подругу, мысленно улыбнулся и произнёс:

— Ладно, об остальном поговорим потом. Сейчас пойдем осмотрим этот особняк. Нам нужны еда и вода. Может быть, найдем что-нибудь из вещей.


[1] Для заклепочников. Автор в курсе, что лига традиционно равна трем милям. То есть сухопутная лига равна 4,828 км, морская — 5,556 км. Однако в Аэноре англичан не случилось, а название их меры длины мозг Алексея соотносит именно с лигами.

## Глава 6

— Ты плащ-то с него сними, — Леса кивнула на труп. — Достань изо рта отпечаток души и забери его челюсть.

— Челюсть⁈ — я непонимающе поморщился. — Это как?

— Обычно, — Леса пролетела вправо и зависла над трупом. — Вырежи или вырви. Сил у тебя прибавилось. Только сначала вытащи изо рта отпечаток души.

Сказала она это буднично. Так, словно попросила сорвать понравившуюся ромашку. Не, ну действительно… Подумаешь, какая херня, вырезать у трупа челюсть. Я же этим всю жизнь только и занимался. Ходил на кладбища с ножиком, как за грибами. За челюстями только, ага… Не, так-то я совсем не брезгливый и повидал всякого, но, может быть, она все же прикалывается?

Слегка охренев от заявлений подруги, я посмотрел на неё и с надеждой в голосе уточнил:

— А зачем мне нужна его челюсть?

— А ты хочешь, чтобы он поднялся и отомстил тебе за свою смерть? — фея удивлённо вскинула брови. — Здесь, в Разорванных землях, он точно поднимется и будет преследовать тебя хоть целую вечность. Со следа не собьется, и справиться с ним будет непросто. Тебе так хочется усложнить себе жизнь?

— Хорошо, — я вздохнул, укладывая в голове информацию. — А что мне делать с его челюстью? Повесить на шею? Суп из нее варить не придется?

— С тобой все в порядке? — очевидно, почувствовав мое состояние, Леса подлетела и заглянула в глаза. — Ты что-то вспомнил? Или я говорю непонятно?

— Нет, все очень даже понятно, — я снова вздохнул. — Просто там, откуда я пришел, не принято резать трупы людей.

— Но ты же не там? — Леса фыркнула и нахмурилась. — Ты не забыл, кому служишь? Думаешь, это первый твой труп?

— И что же… Теперь каждому убитому челюсти вырезать? Ну или что там еще по списку?

— Только нижние челюсти, и только тем, кто был не слабее тебя, — Леса отлетела и снова зависла над телом убитого. — Те, кто слабее, не станут преследовать. Упокоенных неживых тоже трогать не нужно. Второй раз они уже не поднимутся.

— Ясно, — я кивнул, с сомнением глядя на труп. — Но ты не ответила на вопрос: что мне с этой челюстью делать?

— Уберешь в астральный тайник, и она там растворится за какое-то время, — спокойно пояснила подруга. — Вообще, над такими покойниками проводят специальные обряды, а потом сжигают тела, но это не наш вариант. Впрочем, ты можешь отрубить голову, но она будет растворяться значительно дольше, а у тебя в тайнике не так много места. Только не забудь отпечаток души достать у него изо рта, а то мечом ты его повредишь, а этого бы не хотелось.

Еще и какой-то отпечаток души. Во рту у трупа… Твою же мать! Хорошо хоть не в заднице.

Мне вдруг стало смешно. Не, ну а чего я еще ждал от сказочного Средневековья? Страшилу и Железного дровосека? Конька-горбунка? Василису Прекрасную или Курочку Рябу? Тут немного другие сказки, но они тоже прикольные. С этим, блин, не поспоришь. У братьев Гримм вроде было что-то похожее.

— О чем задумался? — Леса снова подлетела и заглянула в глаза. — Заканчивай все тут и пошли уже. А то мне здесь неуютно.

— Как скажешь, — я покивал, тяжело вздохнул и направился к трупу.

С плащом никаких проблем не возникло. Стащив и отложив его в сторону, я мгновение поколебался и снял с убитого широкий пояс с ножнами и небольшим кожаным кошельком. Леса все это время летала рядом с невозмутимым видом и наблюдала за происходящим. Заметив мой вопросительный взгляд, девушка указала рукой на ножны и пояснила:

— У него, скорее всего, не было астрального тайника. Ты можешь забрать их с собой и продать. Стоят они, наверное, немало, но я бы этого делать не советовала. Эти ножны изготавливались под хозяина, и у светлых может возникнуть к тебе много вопросов.

— А астральный карман или тайник редкость? — отложив в сторону ножны, уточнил я.

— Так и есть, — подтвердила подруга. — Он не заклинание, а способность. Такая же, как и мой крик. Она могла появиться только у очень сильного аса…

— А «аса» это…

— Одаренный, выбравший Путь Тьмы, — пояснила подруга, — независимо от специализации и стихии, которую он использовал. Только что это вспомнила. — Сола — это те кто идут по Пути Света.

— То есть я — не самый последний парень этого мира?

— Ты странный, — Леса фыркнула и смерила меня взглядом. — Думаешь, за рядовым аса летала бы фея Смерти? Наши судьбы могла связать только сама Госпожа. Это великая честь, Алексей.

— Теперь буду знать…

Произнеся это, я наклонился и вытащил изо рта покойника небольшой темный предмет, по форме и весу похожий на кусочек древесного угля. Сантиметра два с половиной в длину, с неровной поверхностью и едва заметными оранжевыми прожилками. Весом не больше полутора граммов и абсолютно сухой, хотя так, по логике, быть не должно. Впрочем, какая тут, в задницу, логика?

Заметив мой вопросительный взгляд, Леса подлетела и потребовала:

— Быстро разотри его в ладонях!

Спорить я, понятно, не стал. Хмыкнул и сделал то, что сказала подруга.

Этот отпечаток и правда по структуре был похож на уголек из костра. Растерся быстро и без остатка, а вот дальше произошло странное. Над ладонями появилось небольшое коричневое облачко, похожее на споры перезрелого дождевика, и по всему телу прокатилась волна приятной прохлады. Голова слегка закружилась, как от переизбытка кислорода, но все закончилось секунд за пять. Облачко развеялось, головокружение пропало вместе с усталостью, и я почувствовал непривычную легкость. И ещё голод — тот, который испытывал на поляне.

— И что это было? — я посмотрел на свои пустые ладони и перевёл взгляд на Лесу.

— Ты забрал остатки его сущности, — девушка кивнула на труп. — Хаос растворился в воздухе — его ты усвоить не мог, а все остальное теперь с тобой.

— Остальное? Со мной? — я нахмурился. — Что именно со мной? Мне бы не хотелось в него превратиться.

— Какой-то ты у меня пугливый, — фея усмехнулась, уселась ко мне на плечо и пояснила: — Не переживай, в него ты не превратишься. У тебя истинная душа — она не изменится. Да даже если была бы обычная — тоже ничего бы не изменилось.

— Меньше суток назад у меня и была обычная, — не приняв шутливого тона, серьёзно произнёс я. — Потом я тоже что-то забрал и вот стою над трупом какого-то мудака и болтаю с тобой.

— Ты не доволен? — Леса фыркнула, сложила перед грудью руки и вздернула подбородок. — Тебе со мной плохо?

«М-да… Прямо домом повеяло от этих вопросов», — я мысленно улыбнулся, посмотрел на разобидевшуюся подругу и произнёс:

— Я доволен, с тобой хорошо, но мне не хотелось бы в кого-то еще превращаться.

— Ты и не превратишься, — Леса решила больше не обижаться. — Отпечаток души — не душа. Его можно забрать только с трупа и только в Разорванных землях. Он никак не изменит забравшего. Ну а тебя изменила истинная душа. Поврежденная, но истинная! Что тут может быть непонятно?

— Ничего, — честно признался я. — Отпечатки души… Я никогда о таком даже не задумывался! Откуда у трупа во рту эта хрень? Что именно я забрал, растерев её между ладонями, и куда подевалась остальная душа, если это ее отпечаток?

— Мне просто сложно поверить, что этого можно не знать, — Леса вздохнула, посмотрела на меня и пояснила: — Душа в большинстве случаев покидает тело через рот. Вылетев, она или становится неприкаянной, или отправляется в Сумеречные Края, или в Небесные Сады, но туда улетают только души светлых праведников. Неприкаянные души блуждают по миру, остальные занимают место в Великой Веренице Перерождений. Здесь, в Разорванных землях, душа не может покинуть тело целиком. Ей приходится продираться сквозь проклятье. Это как бежать сквозь кусты акариса без одежды, оставляя на колючках кожу и кровь. Вырвавшись, душа улетает, а все, что осталось, собирается в осколок и остается во рту. Только это уже не душа, а её отпечаток. Как след на мокрой земле, который у каждого свой. Такое здесь происходит со всеми: и с живыми, и с неживыми.

— Но у мертвых же нет души, — я непонимающе поморщился. — Ты же только что сказала, что души куда-то там улетают.

— Эта земля проклята, и сюда попадают лучи Чёрного Солнца, — терпеливо пояснила подруга. — Они наделяют мертвых чёрными душами, заполняя опустевшую сущность, и полностью ее изменяя. Раньше поднимать мертвых могли только служители Госпожи, теперь они поднимаются сами.

— То есть, чем сильнее при жизни был человек, — я скосил взгляд на покойника.

— Тем больше Тьмы он впитает, — кивнув, подтвердила подруга. — Поэтому, такие, как этот, быстро не поднимаются. Так что сколько-то времени у тебя есть.

— А без челюсти он не поднимется? — уточнил я, уже окончательно охренев от свалившейся на голову информации.

Не, так-то все вроде понятно, но столько всего и сразу — это, конечно же, перебор. Вот только соваться в этот мир, не зная его законов, не стоит. Мне и самому надоел этот зал и уже пропитавший меня мерзкий запах, но осталась еще пара вопросов.

— Если челюсть убрать в астральный тайник или сжечь, проведя правильный обряд, сущность мертвого будет нарушена, и Тьма в ней накопиться не сможет.

— Хорошо, сейчас…

Понимая, что за меня это сделать некому, я достал меч и… озадаченно хмыкнул. Слишком уж привычно легла в ладонь его рукоять. Когда убирал, такого вроде бы не было. Возможно, мне оно кажется, но ощущение такое, что я и правда умею обращаться с этим оружием. Хотя, чему удивляться? Колдовать я до сегодняшнего дня не умел, но вот же, блин, научился. Может, и с мечами та же история?

Тяжело вздохнув, я шагнул к голове трупа, и прикинул, как лучше ударить. В этот момент Леса метнулась ко мне и, выставив ладошку, поинтересовалась:

— Ты что собрался делать⁈

— В смысле? — я опустил меч и поморщился. — Ты же сама сказала, что нужно отрубить ему кусок от башки.

— А еще я говорила, что это проводник Силы, — девушка кивнула на меч. — Как, по-твоему, он может её проводить?

Твою же мать! Когда-нибудь это закончится? Я и так уже давно стою на пороге сумасшедшего дома, а тут еще эти ребусы. Придавив неуместные злость и досаду, я поднял взгляд и произнёс, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно:

— Ты, наверное, забыла, подруга, что еще недавно я был простым человеком. Жил в мире, где мечи давно не используют. Силы там тоже нет, мертвые не встают, а феи есть только в сказках и на картинках. Они, как правило, веселые и добрые.

— А я, по-твоему, злая? — Леса возмущенно нахмурилась.

— Ты вредная, — я вздохнул и покачал головой. — И с памятью у тебя что-то непонятное происходит. Постоянно забываешь кто я такой. Зато про нежить и отпечатки души можешь рассказывать часами.

— Так об этом знает тут каждый, — Леса пожала плечами. — Землю проклинали во все времена. В основном — кладбища. Как такое не вспомнить? Это так же просто, как говорить.

— Но я-то не отсюда. Мой мир назывался Земля! — я тяжело вздохнул. — У нас там никто не проклинал кладбища, и мечи уже давно никто не использует. Я знаю только то, что ты говоришь. Поэтому если что-то хочешь от меня — объясняй! Не нужно задавать наводящих вопросов. Я на них не отвечу.

— Ладно, извини, — фея виновато шмыгнула носом и, указав рукой на меч, пояснила: — Ты должен дать ему своей крови. Разрежь ладонь, возьми в нее меч и подожди, когда он откликнется.

— Хм-м…

Я перевел взгляд на меч и внимательно его рассмотрел. Раньше на это просто не было времени. По весу — что-то около килограмма, и довольно хорошо сбалансирован на мой дилетантский взгляд. Клинок прямой, черный, обоюдоострый, в длину около восьмидесяти сантиметров. Крестовина прямая, золотистого цвета. Выглядит предельно функционально — без излишеств, но достаточно широкая, чтобы защитить ладонь. Рукоять удобная, выполнена из какого-то шершавого материала, явно не природного происхождения. Клинок сужается к острому кончику, а вес меча распределен так, что им удобно наносить и колющие, и рубящие удары. Вот даже не знаю. Мои это ощущения или пришедшие вместе с душой, но оружие классное! Мечта моей школьной юности, воплотившаяся на пенсии.

Улыбнувшись своим мыслям, я перевёл взгляд на Лесу и уточнил:

— Кровью нужно смазать клинок? Достаточно будет порезать им руку?

— Мне теперь нужно пояснять абсолютно все и отвечать даже на самые глупые вопросы? — скопировав мой недавний тон, вкрадчиво поинтересовалась девушка. — Но так ты отучишься думать. И как нам после этого быть?

— И что я такого спросил?

— А как ты думаешь, сколько раз клинок этого меча пробовал кровь? — поинтересовалась подруга тоном строгой учительницы. — Ему к каждому трупу нужно было привязываться?

— Ладно, один-один, — я улыбнулся маленькой язве, разрезал правую ладонь и взял в нее меч. — Просто там, откуда я сюда пришел, считалось, что кровь нужно лить именно на клинок. В сказках, в смысле, считалось.

— А ты бы меньше сказки слушал, — в зелёных глазах феи мелькнула ирония. — Взрослый уже, чтобы верить во всякое.

Я хотел ей что-то ответить, но в этот миг, от ладони до плеча прокатилась волна приятного холода. В голове слегка зашумело, и стало понятно, что меч меня принял. Теперь он такой же, как мой любимый АК, и я точно знаю, что умею им пользоваться. Вот так, за пару мгновений из спецназа в княжеские дружинники. Хотя те бойцы тоже в какой-то мере были спецназом. Так что по факту у меня сменилось только оружие.

Ничего не говоря, я двумя ударами избавил труп от нижней челюсти. Подобрал кусок мяса с костями, кинул его в астральный карман, подобрал плащ и направился к выходу. Леса полетела следом за мной.

— А я говорила, что ты очень хороший мечник, — догнав меня, обрадованно заявила подруга. — Двумя ударами и, не коснувшись острием пола… Такое под силу только мастеру.

— Ну, ты же у меня умница, — я улыбнулся, изучая взглядом каменный коридор впереди и все еще не веря, что все это происходит со мной: сказка вокруг, летающая рядом девчонка и меч, который теперь как «Калаш».

— Ты же говорил, что я вредная! — Леса вылетела вперед и, уперев руки в бока, картинно нахмурилась.

— И еще злопамятная, но одно другому не мешает, — я встретился с ней взглядами и напомнил: — Ты так и не сказала, что я получил вместе с отпечатком души.

Услышав вопрос, Леса на мгновение задумалась, затем порхнула ко мне на плечо, уселась поудобнее и пояснила:

— Точно я сказать не могу, но у тебя как минимум добавилось Силы, серьёзно выросли запас эфира и скорость его восстановления. Этот продавшийся Хаосу аса был намного сильнее тебя, поэтому изменения такие значительные. Надеюсь, скоро у тебя откроется и третий канал.

Коридор имел форму арки. В ширину метра три и примерно столько же в высоту. Стены сложены из булыжников. Вроде сухие, но воняло тут преотвратно: мокрыми тряпками, плесенью и крысиным пометом. Освещение — два тусклых оранжевых фонаря, похожие на неровные куски горного хрусталя, выросшие из стен. Примерно такие же были и в покинутом зале под потолком, но те светили намного ярче. Не знаю, что это, но тут явно не обошлось без магии. Ведь никаких проводов лампочек и огня я не увидел.

Дверей в стенах не было. Только освещенный поворот направо в торцевой части прохода, пройдя в который мы оказались в похожем коридоре с выходящими на улицу окнами.

Чувствовал я себя превосходно. Вот даже не припомню, когда со мной такое случалось в последний раз. Очевидно, это результат поглощения отпечатка души. Скоро оно пройдёт, ну или не пройдёт. Хорошо бы второе.

Идти было легко, но в таких сапогах — непривычно. Хорошо хоть подошли, а то гулял бы сейчас босиком по мелким камням, которых на полу лежало немало. Этот Фатх был ниже меня на полголовы, но размер ноги у него оказался нормальный.

— Интересно, — я оторвал взгляд от окон, и посмотрел на девушку. — А если убить того, кто слабее?

— Да все то же, — Леса пожала плечами. — Только Силы и эфира прибавится значительно меньше, и шансов что-то перенять практически нет.

— Перенять что? — уточнил я. — Какие-то навыки и привычки убитого?

— Нет, привычки перенять нельзя, — девушка покачала головой. — Зато можно мгновенно изучить заклинание, которое умел читать покойник, или получить какую-нибудь его способность — вроде твоего тайника. Шансы очень невелики, но такое случалось.

— Неплохо, — я усмехнулся. — Но не с моим везением на такое рассчитывать.

Не, все-таки этот мир чем-то похож на компьютерную игру. Убил противника — получил с него лут… Вот только противник должен быть сильнее тебя и умирать он скорее всего просто так не захочет. При этом шансы получения награды, по словам Лесы, совсем невысокие, а вот подохнуть можно легко. В играх все честнее устроено. Там ты хоть знаешь примерную силу противника, а тут полосок над головами ни у кого нет. Уровни врагов неизвестны, второй раз ожить не получится, поэтому лишний раз лучше не нарываться. Мне хватит и того эфира, что я уже получил.

Думая так, я остановился возле ближайшего окна, посмотрел в него и… восхищенно выдохнул. Этот мир и правда оказался реальным!

## Глава 7

Стыдно сказать, но разговаривая с Лесой в святилище, я постоянно ловил себя на ощущении нереальности происходящего. Возможно, сильно перенапрягся за день: слишком много всего свалилось на голову. Казалось, что все ограничивается тем мерзким залом, где Фатх собирался принести меня в жертву. Думал, выйду из святилища и увижу стены палаты сумасшедшего дома. Сейчас вспоминать это забавно.

Окно, из которого я смотрел на Аэнор, находилось примерно на пятом этаже над землей, если рассуждать в масштабах московских хрущевок. Вид отсюда открывался потрясающий. После рассказов подруги Разорванные земли представлялись выжженными пустошами, но это оказалось не так.

Особняк, в котором мы находились, стоял на холме, у подножия горы, метрах в трехстах над поверхностью. Откуда-то сзади, направо — до горизонта, тянулась горная цепь. Не Кавказ, но пара вершин покрыта снежными шапками.

Солнце уже поднялось над горами, и здесь оно такое же, как на Земле. Облаков в небе немного, видимость отличная и справа над горами виден силуэт одной из местных лун. От холма, на котором стоит особняк, насколько хватает глаз, простирается лесостепь. Какая-то невообразимая смесь африканской саваны и средней полосы России. Леса и рощи сменяются открытыми пространствами, на которых растут отдельные деревья с гигантскими кронами. Отсюда их размеры оценить сложно, но каждое, навскидку, не ниже московской высотки. Вдалеке, возле гор, раскинулось большое синее озеро. Слева от него, на равнине, пасутся стада каких-то травоядных животных. Я словно попал в передачу «В мире животных».

— Что ты там такого увидел? — заметив выражение моего лица, поинтересовалась подруга.

— Сама посмотри, — я указал рукой в сторону озера. — Ты говорила, что здесь полно нежити, но откуда тогда тут столько коров? Ну или кто там вдали пасется?

Спросил и по выражению лица подруги понял, что опять сморозил какую-то глупость. Собственно, как и всегда. Сидящая на плече девушка поджала губы и посмотрела на меня с участием. Затем вдохнула, выдохнула и тоже, как всегда, ответила вопросом на вопрос:

— А зачем, по-твоему, неживым нужны эти, как ты говоришь, «коровы»?

— Но ты же сама говорила, что мертвые что-то там жрут?

— Они жрут друг друга и трупы убитых людей, — пояснила подруга. — Как правило, выжирают часть головы — вместе с отпечатком души. Иногда и другие части тела, в которых сохранились остатки сущности. Мертвые их хорошо чувствуют. После этого лучи Чёрного Солнца изменяют останки. Черная душа утверждается в теле, у трупа отрастает новая голова, ну или что-то похожее, — Леса легко пожала плечами, — и покойник превращается в не-живого. С этого момента перед ним открываются два пути: окончательная смерть, или не-жизнь. С первым вариантом все просто: его могут упокоить или сожрать. Чтобы этого не случилось, не-живой должен убивать и тем самым становиться сильнее. Вместе с Силой у него появляются зачатки разума. Такие твари становятся осторожными, и способны сбиваться в стаи. Ну и так дальше — по цепочке наверх.

— Выходит, у животных души нет? — воспользовавшись паузой, уточнил я.

— То, что есть у животных, душой не назвать, и после гибели оно спокойно пролетает через путы проклятия, которое висит над Разорванными землями, — глядя в окно, пояснила подруга. — Однако некоторых из них после смерти могут коснуться лучи Чёрного Солнца. Не помню, от чего это зависит, но, как бы то ни было, не-живые животные — это очень опасные твари. Особенно если лучи коснулись крупного хищника. Пожирая себе подобных и убивая живых, он растёт и становится настоящим чудовищем…

— … с трупа которого можно забрать отпечаток души и растереть между ладонями, — усмехнувшись, произнес я. — Если так — эти Разорванные земли очень веселое место. Огромные охотничьи угодья, где каждый охотник в любой момент может стать жертвой.

— Так и есть, — не стала спорить подруга. — Летая к Храму Забвения, я видела несколько больших отрядов людей с имперскими флагами. Подлетела, послушала, о чем они говорят и узнала, собственно, что происходит.

— И чем там занимались эти отряды? Охотились на нежить?

— В том числе, — Леса кивнула и добавила: — Однако главной их задачей был поиск живых — из тех, кого выкидывает сюда из соседних миров. Как я поняла, Империя в той войне потеряла многих, и ей очень нужны новые граждане. Полагаю, там еще много таких отрядов, но нам с ними лучше бы не встречаться.

— Почувствуют во мне Тьму и сразу убьют?

— Нет, — подруга качнула головой, — В Астерионе хватает одаренных, чьей основной стихией является Тьма, так что ничего тебе не грозит.

— А почему тогда не стоит с ними встречаться?

— Потому что тебя заставят следовать вместе с отрядом, и в Империю мы попадем очень нескоро.

— Ясно, — я посмотрел в окно, обвел взглядом открывшееся пространство и поинтересовался: — А где хоть находится эта Империя? Как до нее отсюда дойти?

— Видишь те дома в лиге за озером? — Леса указала рукой направо. — От них нужно двигаться по прямой на восход. Примерно сто лиг или чуть больше. Дня за три доберемся.

Я посмотрел в указанном направлении и действительно увидел вдали аккуратные домики. Небольшие, деревянные с треугольными крышами. Всего двенадцать. С виду вроде бы целые, но людей я там не заметил.

— Жителям, скорее всего, не повезло, — правильно истолковав мой взгляд, пояснила подруга. Затем повернула голову и нахмурилась. — И долго ты тут собрался стоять? Это плохое место, Алексей. Чем мы быстрее отсюда уйдем, тем лучше.

— Согласен! — я кивнул и направился к следующему проходу.

Коридор заканчивался массивной деревянной дверью, оббитой по периметру ржавыми металлическими пластинами. Внутренне настроившись, я потянул бронзовую ручку, выполненную в виде головы какого-то местного зверя, зашел внутрь и… оказался в старом музее. По крайней мере, в первые мгновения подумалось именно так.

Странное, двоякое чувство… Сам я хмуро оглядывал открывшееся пространство, а мальчишка во мне прыгал от радости. Так же, как пару минут назад, при виде этого нового, чужого, но очень красивого пейзажа. Не знаю, сколько со мной такое продлится, но как же оно классно! Этот мир еще немного раскрылся. Тут есть и нормальные дома, а не только святилища со скелетами и алтарями.

Судя по увиденному, мы с Лесой оказались в жилых помещениях особняка, и проживал тут кто-то очень небедный. Пол открывшегося коридора покрывала потертая ковровая дорожка. Стены украшены большими пыльными портретами каких-то людей в потрескавшихся позолоченных рамах. Под потолком висят три люстры, выполненные из того же материала, что и светильники за спиной. Горит одна, но света хватает, чтобы разглядеть все помещение.

Пахло здесь соответственно: пылью, старым деревом и краской. Примерно такой же запах был в Зоологическом музее на Охотном ряду, в котором мне как-то довелось побывать. Только это не музей, а скорее дом-усадьба, поскольку в здесь реально жили какие-то люди. Фатх, очевидно, поселился здесь, когда хозяев не стало. Возможно, он их и убил. Впрочем, какая мне разница? Ублюдок подох, спрашивать все равно уже не с кого.

Коридор широкий. В длину — около сорока метров. Справа и слева виднеются пять дверей, ведущих в какие-то помещения. В торце коридора возле стены, справа от кадки с засохшим деревцем, на подставке стоит высокая ваза с рисунком, похожая на древнегреческие амфоры. Еще правее виднеется край перил, и там, очевидно, находится лестница.

Штукатурка на стенах в нескольких местах потрескалась, краска облупилась. Под потолком и на портретах полно паутины, но пыли на полу практически нет и причина понятна.

Метрах в двадцати впереди, на ковровой дорожке, с метелкой в правой руке стояла женщина.

Невысокая и некрасивая. Лет тридцати на вид, с простоватым лицом, бледной пергаментной кожей и светящимися голубыми глазами. Она была одета в простое прямое платье с прорехами, на голове матерчатая шапочка, похожая на те, что носят врачи. Лицо бесстрастное, рот слегка приоткрыт. Взгляд пустой и, по ходу, эта женщина словила столбняк. При нашем появлении даже не вздрогнула. Выглядит вроде бы не опасно, но достаточно жутко.

Остановившись на пороге и не зная, как поступить, я кивнул на женщину и поинтересовался:

— Эта тётка из мертвых слуг, о которых ты говорила? Хозяин подох и подвисла? Ну или чего она там стоит?

— Ты уж определись: висит она или стоит, — Леса фыркнула и спорхнула с плеча. — И да, это одна из слуг, но почему ты назвал её тёткой?

— Потому что она не похожа на дядьку, — я усмехнулся и пояснил: — А подвис, говорят про человека, который тормозит. В смысле тупит… Да ёп!

— Очень хорошо объяснил, — Леса тяжело вздохнула, смерила меня взглядом и полетела к ожившей покойнице.

Зависнув в паре метров напротив её лица, фея что-то негромко произнесла и указала рукой в конец коридора. Слов я не разобрал, но женщина их услышала. Примерно секунды через три мертвая вздрогнула, отшатнулась и, широко распахнув глаза, уставилась на висящую в воздухе фею. Леса произнесла что-то ещё, и во взгляде мертвой служанки наконец-то появилось осмысленное выражение. Она поклонилась Лесе и, обернувшись, направилась в сторону лестницы. Нормальной женской походкой!

— Какая-то странная у вас нежить, — хмыкнул я, глядя на возвращающуюся подругу. — Она вампир?

— Чего это вампир? — Леса непонимающе нахмурилась. — Детей Каали никто в здравом уме не возьмет на службу. Да и сами они в слуги к живым не рвутся. Это была обычная служанка. Что тебя в ней так удивило?

— Ну, наверное, то, что она похожа на человека, — пожал плечами я. — Мертвые тела разлагаются, а эта выглядела и вела себя как живая. Смотрела, и вроде как даже дышала.

— Так она же не дикая, — фея хмыкнула и снова уселась ко мне на плечо. — Эту женщину поднимал аса. Она не гниет и не воняет. Кто бы стал держать у себя дома разлагающийся труп? Ты в своем уме, Алексей?

— Да вот даже не знаю… В своем ли я уме, или уже ни в каком, — я хмыкнул и посмотрел на подругу. — То, что она не воняет, это, конечно, здорово, но на хрена ей дышать?

— Она не дышит, а изображает дыхание, — пояснила подруга. — Воздух ей нужен для того, чтобы говорить. — Девушка посмотрела на меня и картинно нахмурилась. — Меня ты почему-то об этом не спрашивал.

— Так ты мертвая⁈ — выдохнул я и нахмурился. — Ты вроде не холодная, и не похожа…

Услышав эти мои заявления, Леса закатила глаза, покачала головой и воскликнула:

— Задница Каали! Как же с тобой непросто!

Мне вдруг стало неловко. Я виновато посмотрел на подругу и произнес:

— Прости, если обидел. Ты мне нравишься и такой…

— Я фея Смерти, Алексей, — звонко засмеявшись, ответила девушка. — Дух, способный принимать материальную форму. Меня нельзя назвать ни живой, ни мертвой, потому что я никогда не жила.

— У меня сейчас крыша поедет и без этих объяснений, — со вздохом произнес я. — Буду улыбаться и хихикать на каждое твое слово.

Произнеся это, я прошел вперед и остановился у первой двери. Комната за ней, судя по всему, являлась кабинетом хозяина дома. В левом, дальнем от входа углу, возле разбитого окна стоял массивный письменный стол. Под слоем пыли на нем угадывались очертания чернильницы и небольшой фигурки, возможно, изображавшей какое-то мифическое существо. Рядом лежало несколько предметов, форма которых полностью скрывалась под серым покровом времени, не позволяя понять, что они собой представляли.

Слева от стола, возле стены, стоял большой книжный шкаф, на полках которого под слоем пыли сохранились какие-то книги. Стены помещения находились в плачевном состоянии: обои местами отклеивались длинными полосами, а штукатурка крошилась, обнажая сырую кладку. Над камином, находящимся в торцевой стене напротив стола, висел портрет мужчины средних лет с властным взглядом и аккуратно подстриженной бородой. Время не пощадило изображение: краски потускнели и в некоторых местах потекли. Физиономия изображенного мужика исказилась и выглядела довольно уныло.

По обеим сторонам от портрета висели таблички с вырезанными на них гербами или чем-то похожим. В углу, под скрещенными на стене мечами, валялась груда ржавых доспехов. Хозяин дома, очевидно, был благородным. Хотя это было понятно сразу. Ведь вряд ли в таком доме мог жить кто-то другой.

В воздухе витал запах старой бумаги и плесени. Комната выглядела заброшенной много лет назад, и заходить внутрь не хотелось. Нет, мне было безумно интересно посмотреть и потрогать тут каждую вещь, но не стоит попусту терять драгоценное время. Потом, если будет нужно, вернемся и все тут осмотрим.

— Как у тебя может поехать крыша? — озадаченно поинтересовалась подруга. — У тебя же ее нет. И почему потом нужно хихикать?

— В том мире, откуда я сюда пришел, «едет крыша» говорят о человеке, который сходит с ума. Из нормального превращается в дурака, — я сдержал улыбку и направился дальше по коридору. — Большинству людей в моем мире для этого достаточно было бы просто увидеть тебя. Не вникая в подробности твоего прошлого.

— Здесь похожая ситуация, — Леса печально вздохнула. — С ума при виде меня никто не сойдет, но большинство испугается. Считается, что феи Смерти являются тем, кто уже обречен.

— А это не так?

— Не всегда, — девушка пожала плечами. — Но я стараюсь никому не показываться. Ну их… Орать начинают или рыдать. Некоторые цепенеют… — фея обиженно вздохнула и посмотрела на меня: — Но мы-то с тобой давно. Почему у тебя едет крыша?

— От количества свалившейся на голову информации и непонимания местных законов, — я заглянул в соседнюю комнату и, не найдя там ничего интересного, направился дальше.

Вся эта пыльная старина: кресла, стулья, шкафы и портреты — нам в дороге никак не поможет. Да, наверное, можно было набрать тут какой-нибудь мелочевки для последующей перепродажи, но я совсем не торгаш. К тому же все самое ценное отсюда, скорее всего, уже давно вынесли.

В комнатах третьего этажа, судя по их виду, давно уже никто не бывал. В коридоре тоже свинарник, и непонятно что тут делала с веником эта тетка. Отсюда вывод: нам нужны помещения, в которых обитал Фатх. Там мы найдем воду и что-нибудь из еды. Леса, скорее всего, ни в чем таком не нуждается, но я-то не фея. У меня даже крылышек нет. Еще неплохо бы найти какой-то мешок, емкость для воды и какое-нибудь оружие, чтобы повесить его на пояс.

Кинжал, или большой охотничий нож подойдут лучше всего. Разорванные земли, по словам подруги, это не самое позитивное место, поэтому невооруженный человек там будет выглядеть подозрительно. Особенно с учетом того, что в мире хватает и магов, и некромантов. Да, я помню, что сюда попадают какие-то левые люди из соседних миров, но те миры, как я понял, находятся на таком же уровне развития, как и этот, а в Средневековье мужчины ходили с оружием.

На крестьянина я не похож, поэтому нужно соответствовать местным реалиям. Кинжал или нож будут выглядеть на поясе аутентично и в то же время достаточно безобидно. То есть при моем появлении никто разбегаться не должен. Ну и весят они не так чтобы много.

— Так что тебе непонятно? — голос подруги выдернул из размышлений. — Я же тебе вроде все рассказала.

— Да ты и сама ни хрена не помнишь, — я скосил на нее взгляд, улыбнулся и продемонстрировал плащ, который нес в левой руке. — Вот что мне с ним делать? Сразу надеть, или его тоже как-то нужно к себе привязать? И еще бы неплохо узнать, как он защищает владельца?

— Это обычный зачарованный плащ, — Леса спорхнула с плеча и, обернувшись ко мне, пояснила: — Такие вещи немного усиливают Щит своего владельца, но чудес от них ждать не стоит. Просто надень и носи. В дороге этот плащ тебе пригодится. Он не промокает, хорошо держит тепло и частично скрывает сущность хозяина. Ты надевай его прямо сейчас. Руки должны быть свободные.

— Хорошо…

Я кивнул, накинул на плечи плащ и скрепил его специальной застежкой. Затем заглянул в последнюю комнату, мысленно выругался и направился к лестнице.

Настроение испортилось, поскольку там, за дверью, оказалась детская. Так бывает… Можно сколько угодно слушать рассказы об уничтоженном королевстве и разгуливающей на его территории нежити. Оно вроде и плохо, но без подробностей. Где-то далеко и совсем не с тобой. Совсем другое — заглянуть в комнату и увидеть детские игрушки. В доме, где давно уже никто не живет.

— Смерть — это еще не конец, — правильно истолковав выражение моего лица, негромко произнесла Леса. — Все умершие получат новое перерождение. У детей оно всегда лучшее из возможных. К тому же совершенно не факт, что хозяева этого дома погибли. Они могли бежать в Риведу, Канцию или Эйнор. Думаю, туда ушла бо́льшая часть жителей Надала.

— Ты мне вот что скажи, — попросил я, спускаясь по лестнице. — Как давно тут святилище Госпожи?

— Оно было построено вместе с домом, — не колеблясь ответила Леса. — Считалось особой роскошью иметь такие в своих загородных резиденциях.

— А те картины на стенах? — уточнил я. — Они же не сами там появились? И вряд ли их рисовал тот урод, что собирался принести меня в жертву.

— Полагаю, поначалу оно было такое, как ты видел на острове Ади, — с грустью в голосе пояснила подруга. — Вся та мерзость была нарисована позже.

— То есть местные приняли изменившуюся Госпожу?

— Выходит, что так, — Леса тяжело вздохнула и опустила взгляд. — Или их заставили её принять…

## Глава 8

Спустившись по лестнице, мы оказались в точно таком же коридоре, но в отличие от третьего этажа, на втором было относительно чисто. Пыли нигде не видно, как и паутины под потолком. Освещение — два работающих светильника. Прохода в дальнем конце коридора нет. Он заканчивается тупиком.

Возле одной из комнат, рядом с деревянной стремянкой, стояли два оживших покойника. Третий лежал на полу со скрюченными руками. Смерть хозяина, похоже, застала его за работой, и он, не удержав равновесия, упал со стремянки.

— Сейчас, — хмыкнула Леса и полетела разговаривать с мертвыми слугами.

Я посмотрел ей вслед, вздохнул и покачал головой.

Весь последний час после смерти Фатха ощущаю себя бегущим по узкой тропинке. Сзади катится каменный шар, справа и слева — бездонная пропасть. Остановиться и изменить направление бега — нельзя. Раздавит шар, сорвешься в пропасть, и разум тут же отключится. Поэтому нужно бежать. Тропинка должна вывести на большую твердую землю.

Задумываться — тоже нельзя. Ведь если попытаться осмыслить летящую по воздуху девушку, которая недавно спорхнула с твоего плеча и замерших в коридоре покойников, разум тут же сорвется в ту самую пропасть. Поэтому происходящее нужно просто принимать. Девочка — она как в мультфильмах про фей или Питера Пена, а покойники неотличимы от нарков, которых пару дней назад я видел в каком-то ролике. Так рассуждать проще.

Не знаю, но если бы душа выбрала какого-то любителя фэнтези, ну или на край — геймера, то они, наверное, быстрее адаптировались бы к местным реалиям. Нет, книги я тоже читал и в игры играл, как без этого, но это было очень давно. Последние десять лет руки не доходили. В отпусках находились другие дела, да и сколько бы я наиграл за пару месяцев? Впрочем, те подростковые увлечения и помогают мне сейчас бежать по тропинке. Словно попал в книгу или игру. Уровень, правда, пока маловат, но эта проблема решаема.

Пока я размышлял, Леса переговорила со слугами. Тот, что лежал на полу поднялся, и все трое направились в сторону лестницы. Проходя мимо меня, каждый из них поклонился, и я не нашёл ничего лучше, чем кивнуть в ответ и произнести:

— Здравствуйте!

— Отличное пожелание мертвым, — Леса хихикнула и, подлетев, привычно уселась ко мне на плечо. — Здоровья им давно никто не желал.

— Издевайся, ага, — я усмехнулся и направился к ближней комнате. — Лучше расскажи: о чем ты с ними болтала?

— Я освободила их от привязки к хозяину и отправила в подвал заниматься делами, — одернув платье, пояснила подруга. — Я бы привязала их к тебе, но на хрен они сдались? Раньше таких можно было продать, и стоили они немало, но в Империи ты вряд ли найдешь нормального покупателя. К тому же тащить их до границы — не оберешься хлопот. Поэтому пусть остаются здесь. Может быть, кому-то пригодятся.

— На хрен они сдались, м-да, — я улыбнулся. — Ты уже и разговариваешь как я.

— Ты не забыл кто мы с тобой? — Леса уселась поудобнее и скосила на меня взгляд. — Ты мой старший, я твоя подруга и спутница. Вот и подстраиваюсь. Мы ведь должны понимать друг друга мгновенно.

— Согласен, — я кивнул подруге, заглянул в комнату и… выругался.

В этот раз обрадованно. Мы наконец-то нашли что-то хорошее.

Эта комната использовалась как склад. Сюда, судя по всему, стащили все более-менее ценные и полезные вещи, что остались от предыдущих хозяев. Не было только еды и воды. Впрочем, Леса упомянула о каком-то подвале. Продукты в старину хранились на ледниках. Вот и сходим, когда найдем тут что-нибудь подходящее. Ну а если сами не найдем, Леса спросит у мертвых.

Комната была завалена разным барахлом. Вдоль стен стояли шкафы, где кто-то аккуратно разложил по полкам какие-то тряпки и предметы. Большая часть вещей валялась прямо на полу в кучах: одежда, обувь, какие-то деревяшки, металлическая посуда и подобный хлам. В углу прислонили пару картин в рамах, на которых были изображены обнаженные женщины. Покойному Фатху, вероятно, было не чуждо чувство прекрасного.

Отдельно, вдоль одной из стен, лежали оружие и доспехи. Выглядели они вполне прилично — не ржавые, чистые. Я не особо разбираюсь во всем этом средневековом обвесе, но одна из трёх кирас на меня бы, возможно, налезла. Ну или как называется разборная броня, которая соединяется сбоку ремнями?

Доспехи на подстилке были в основном латные, ну или латно-кольчужные. Наручи, поножи, открытый шлем и щитки для сапог. Все вроде целое и почти не помятое, но, судя по виду, не новое. Кожа рассохлась и потрескалась, на стали вблизи заметны следы ржавчины.

И ещё бы понять, как у меня так быстро подучилось различить отдельные детали экипировки? Хотя, хрена ли тут понимать. На каждое «почему» есть хороший ответ — «потому что», без каких-либо дополнительных пояснений. Вот и у меня все в точности так. Со слов Лесы я неплохо обращаюсь с мечом, а какой мечник не разбирается в латных доспехах? Мечник, ага… Меньше часа уже как…

К слову, из оружия выбор тут был небольшой: несколько мечей, пара секир и один кинжал в простых кожаных ножнах — прямо как по заказу.

— Его можно забрать? — кивнув на кинжал, уточнил я у подруги.

— Ты нездоров? — во взгляде феи ирония смешалась с участием. — Или увидел тут кого-то из хозяев этого дома? Последний остался в святилище, можно сходить — спросить у него.

— Ты давай не умничай, — сдержав улыбку, произнёс я. — Откуда мне знать, может быть, на этом ноже висит какое-нибудь проклятие? Возьмешь так, а потом во сне отрежешь себе причинное место.

— За свой отросток можешь не переживать, — фея хмыкнула, спорхнула с плеча и улетела к одному из шкафов, рассматривать какие-то женские тряпки. — Проклятие на предмет повесить очень непросто. Слишком много возни и большой расход Силы. По этим причинам проклятия всегда вешают с какой-либо целью. Например, для того чтобы подсунуть врагу проклятый предмет и свести его тем самым в могилу. Только кому нужен этот кинжал? Разве только какому-нибудь простолюдину?

— А ты меня в благородные уже записала? — я усмехнулся. — И что за привычка у некоторых: болтать, не отвечая по сути?

— Да будет тебе известно, что любой одаренный в Аэноре по умолчанию является эрдом, то есть считается благородным, — не оборачиваясь менторским тоном пояснила подруга. — Даже если его родителями были простые крестьяне.

— То есть, проклятия на кинжале нет?

— Разумеется, — Леса обернулась и посмотрела на меня как на идиота. — Неужели ты думаешь, что я бы тебя не предупредила?

— Вот же ты мелкая язва! — я покачал головой, усмехнулся и, подобрав с подстилки клинок, вытащил его из ножен.

Кинжал выглядел довольно внушительно. Прямой, обоюдоострый, с небольшой гардой и длинным клинком, от середины предплечья до кончиков пальцев. По весу — граммов шестьсот. Ковка грубая, заточка хреновая, но мне оно вполне подойдет. Заколоть им можно без каких-то проблем, а хлеб с колбасой я и руками себе наломаю. Мне несложно.

— И ничего я не мелкая! — Леса нахмурилась и осуждающе на меня посмотрела. Затем перевела взгляд на нож, подлетела и, кивнув на него, язвительно сообщила: — Я же говорила: можешь не переживать. Таким ты себе ничего и за год ничего не отрежешь. Разве только натрёшь.

Представив в красках процесс, о котором говорила подруга, я улыбнулся и убрал кинжал в ножны. Затем обвёл взглядом комнату и произнёс:

— Ладно, не обижайся. Лучше скажи: что по твоему мнению отсюда нужно забрать?

— Я и не обижаюсь, — Леса фыркнула, уселась ко мне на плечо и добавила: — Сам решай, что тебе пригодится в дороге, но доспехи я бы брать не советовала. Лошадей тут нет, а на себе их таскать — приятного мало. К тому же при встречах с сильными тварями броня тебе не поможет. Там важнее подвижность. Ведь любой пропущенный удар будет последним.

— То есть доспехи здесь бесполезны?

— Они очень даже полезны, если ты верхом и в составе отряда, — девушка пожала плечами. — Да и доспехи бывают разные. Некоторые являются проводниками Силы, как и твой меч, но эти не из таких. Обычное железо, надев которое, ты просто добавишь себе проблем, ничего не получив взамен.

Доводы подруги звучали логично, и спорить с ней было бы глупо. К тому же опыта в ношении подобной брони у меня нет, и в этом неплохо бы потренироваться. В спокойной обстановке, на специальной площадке, а не в походе по лесостепи, где каждый встреченный будет иметь на тебя не очень хорошие планы.

Да, возможно, навыки ношения брони вспомнятся сами собой, как это было с мечом, но какой смысл таскать на себе ненужную тяжесть? Нет, мне не привыкать носить тяжелый обвес, но армейская экипировка не идет ни в какое сравнение с лежащим на подстилке железом. В нем ведь даже ни от кого не сбежишь.

— Обычная нежить для тебя не представляет опасности, — продолжила говорить фея, — а сильных тварей я почувствую издали, и мы их обойдем. Ты же не светлый паладин и не охотник на нежить. Нам нужно как можно быстрее дойти до границы Империи. Зачем тебе лишние хлопоты?

— Хорошо, — я вздохнул. — Но тогда помоги мне найти походный мешок, емкость для воды и какую-нибудь посуду.

— Конечно, — Леса слетела с плеча и сделала приглашающий жест. — Пойдем, я знаю, где лежит то, что тебе нужно.

В комнате мы провели еще минут двадцать. Перебрав с десяток мешков, я оставил себе самый удобный. Положил в него кожаную флягу, стопку чистой ветоши, деревянную кружку, ложку и небольшой острый нож, который лежал в куче хозяйственного хлама. Затем завязал и уже собирался идти на выход, когда спохватился, вспомнив, что никто меня тут кормить бесплатно не будет.

— Слушай, а мне же нужны будут деньги, — посмотрев на подругу, с сомнением произнес я и предложил: — Может быть, возьмем отсюда что-нибудь небольшое и достаточно ценное? Такое, чтобы я мог положить это в карман.

— Здесь нет ничего подходящего, — Леса пожала плечами. — В хранилище, или как ты говоришь кармане, можно носить только зачарованные предметы и то, что никогда не жило. Обычная кожа, дерево и материя в исчезнут там очень быстро. Мы, конечно, можем взять что-нибудь из оружия или брони, но давай посмотрим, что тут есть в других комнатах? Если ничего не найдем — вернемся и решим, что лучше с собой унести.

— Очень быстро⁈ Погоди… — похолодев от пришедшей в голову мысли, я вытащил меч, рассмотрел его рукоять и облегченно выдохнул, заметив, что обмотка не пострадала.

— Я же только что тебе сказала, что зачарованные предметы не растворяются, — Леса вздохнула и подняла на меня взгляд. — Твой меч, Алексей — это проводник Силы, и ни одна его часть раствориться не может.

— А если бы его рукоять была бы деревянной?

— С ней бы все равно ничего не случилось, — терпеливо пояснила подруга. — Только у такого оружия она не может быть деревянной. Мертвое дерево не узнает владельца по крови.

— А плащ? — уточнил я. — Его же можно туда положить?

— Ты надо мной издеваешься? — Леса нахмурилась. — Я же сказала, что в хранилище можно держать любой предмет, на котором есть след Силы. Зачарование, проклятие… — неважно какие. Они просто должны быть.

— Ты пойми, мне важно знать каждую мелочь, чтобы не натворить глупостей, — серьезно произнес я. — Спасибо большое, что объясняешь.

Произнося это, я быстро проинспектировал свои карман и выяснил, что кроме меча и «Глока» с двумя магазинами, там ничего уже не осталось. Все бумаги исчезли, но это я как-нибудь переживу. Вряд ли мне тут понадобится удостоверение охранника.

— Я сама запуталась. Тут помню — там не помню, — Леса тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Цепляюсь к тебе, а сама не помню, как звали моего старшего.

— Ты в любом случае помнишь больше меня, — я ободряюще улыбнулся подруге. — Хотя бы знаешь, как тебя зовут.

— Моя же сущность не менялась, — девушка пожала плечами, — и я не покидала этот мир.

— Вот и не расстраивайся, — я сделал приглашающий жест и пошел к выходу. — Вспомнишь, когда придет время.

— Мне кажется, когда я вспомню, что-то случится, — подруга догнала меня и полетела возле плеча. — Возможно, поймем, что хотела от нас Госпожа.

Обыск следующих двух комнат ничего не дал, кроме возрастающего чувства досады. Одна пустовала, во второй обнаружились круглый столик и четыре кресла возле него. В третьей, судя по всему, обитал Фатх.

Покойник жил небогато. В левом дальнем углу, возле окна, стоял лежак с какими-то тряпками вместо матраса. Рядом примостились пара табуреток, небольшая тумбочка и шкаф с покосившимися дверцами.

Все это выглядело предельно убого. Тумбочка несла на себе следы ожогов и, видимо, служила подставкой для еды или какого-то хлама. В шкафу валялась одежда и пустые стеклянные банки.

Воняло тут преизрядно. Какая-то жуткая смесь гниения, химии, ладана и самогона. Не представляю, как можно было жить в этой помойке, но это, видимо, дело привычки.

Основной деталью жилища был большой портрет богини Асаны — той, кем она стала после союза с Хаосом. Не знаю, кто его рисовал, но художник определенно был мастером своего дела. Настолько, что при взгляде на эту картину у меня в душе колыхнулись досада и злость. Еще сожаление и чувство непонятной вины. Не знаю почему, но гадать не было смысла. Придет время — узнаю.

Размеры полотна: примерно полтора на два метра. На переднем плане изображен высокий скелет в истлевшем разорванном платье с окровавленным мечом в правой руке. За его спиной выстроились ровные ряды бойцов, похожих на древнеримских легионеров. Их знамёна напоминали вексиллумы[1], а некоторые воины несли палки с насаженными на них черепами[2]. Позади войска на холме дымились развалины какого-то города, а высоко в небе в ярко оранжевом ореоле висел угольно-черный солнечный диск.

Картина ощутимо давила на психику. Казалось, ещё мгновение — и всё это придёт в движение. Скелет сделает шаг вперёд, войско последует за ним, а чёрная дыра начнёт поглощать окружающее пространство.

Впрочем, я не стал погружаться в эти ненужные ощущения — на это не было ни времени, ни желания. Задержал на картине взгляд, отвернулся и быстро осмотрел вещи покойного. Не найдя ничего интересного, с сомнением оглядел стены и, обернувшись, спросил:

— Как ты думаешь, чем он тут занимался?

— Полагаю, ответ мы найдем в следующей комнате, — Леса оторвала взгляд от картины и перевела его на меня. — Ты разве не чувствуешь запах?

— Судя по запаху, там лежит труп, — я пожал плечами. — Однако это не объясняет того, как урод смог меня найти и перетащить в святилище.

— Ты просто не помнишь, — Леса обогнала меня в коридоре и, подлетев к последней в коридоре двери, указала рукой внутрь. — Вот объяснение.

Произнеся это, фея залетела внутрь. Я зашел следом за ней, остановился на пороге, огляделся и присвистнул.

Комната была похожа на подсобку патологоанатома. У обшарпанных стен стояли шкафы, забитые человеческими костями. Черепа, бедренные кости, позвонки — все аккуратно разложено по полкам. Между ними стояли банки с консервантом, в которых плавали какие-то органы. Там же на полках были аккуратно расставлены коблы, мензурки и стеклянные пузырьки с разноцветными порошками и жидкостями. Продолговатые коробки, фигурки каких-то существ и книги в кожаных переплетах.

На второй снизу полке одного из шкафов были заботливо разложены инструменты: пилы, молотки, клещи, зубила и еще много чего интересного. Разум отказывался серьезно принимать эту жуть, но оно не было похоже на театральный реквизит: все выглядело слишком реалистично. Инструменты явно использовались: на некоторых лежащих на полках костях остались следы распила или трещины от ударов зубилом.

Запах тут стоял соответствующий. Наверное, любой нормальный человек проблевался бы еще на подходе, но меня оно особо не напрягало. Страха и омерзения я не испытывал. Только непонимание и досаду. Нет, вся эта алхимическая некромантия вопросов не вызывала, но в кабинете была не только она.

На дальней стене, напротив входа, висела карта размером со школьную доску, на черном полотне которой мерцали десятки прозрачных сфер, соединенных тонкими нитями. Между ними были нарисованы странные знаки и символы, похожие на потеки ржавчины. По углам виднелись какие-то жуткие рогатые морды, а по центру расправила крылья серая птица с черепом вместо башки. Окон не было, но света хватало. Два светильника под потолком освещали комнату ровным оранжевым светом, и причина мерцания карты оставалась неясной.

Впереди, в паре метров от стены, стоял массивный стол, на котором лежали два жутких существа размером с кошку, распятые на досках. Их иссохшие конечности и головы были пригвождены длинными иглами с плоскими костяными головками. Морды застыли в гримасах немого ужаса: острые зубы оскалены, глазницы пусты, а голая кожа напоминала старый пергамент, натянутый на торчащие кости. Доски под трупами были покрыты засохшей кровью. Черной, похожей на потрескавшуюся краску.

В центре стола стоял стеклянный шар на металлической подставке. Размером с футбольный мяч. Мутный со сколами и неровными гранями. Похожие шары показывали в передачах об экстрасенсах, но кто же мог подумать, что такие используют настоящие маги?

Все это хозяйство выглядело функционально и… предельно комично. Так бывает, когда режиссер фильма старается нагнать ужаса и перебарщивает с декорациями. Слишком много вокруг дерьма, чтобы оно воспринималось серьезно.


[1]Вексиллум (лат. vexillum — знамя, штандарт) — военный полевой штандарт, знамя древнеримской манипулы (ветеранов, рекрутов и так далее) или отряда конницы (турмы).

[2]Здесь проводится параллель с сигнумами — военными знаками римских подразделений, которые выглядели как длинное деревянное древко с украшениями и медалями, заработанными в боях той или иной боевой единицей.

## Глава 9

— И где объяснение? — пройдя к столу, я с сомнением оглядел распятые трупы и посмотрел на подругу. — У этого парня ехала крыша? Не, ну а зачем бы еще он тут все это устроил? Ты это хотела мне объяснить?

— Это схема Нити Миров, связанная с астралом энергетическим каналом, который продолжает функционировать, — подлетев, Леса кивнула на карту, а затем указала рукой на стеклянный шар и добавила: — Это фокусирующий кристалл.

— Фокусирующий что? Силу?

— Нет, — Леса покачала головой. — Этот артефакт фокусировал поисковое заклинание.

Произнеся это, фея подлетела к шкафу с костями, зависла и пробежала взглядом по разложенным там экспонатам.

— Это как? — в спину ей произнес я. — И зачем фокусировать заклинание?

— Здесь где-то есть твои кости или сушеная плоть, — не оборачиваясь, пояснила подруга. — Они сохраняют отпечаток души, понимаешь?

Твою ж мать…

Я тяжело вздохнул, поморщился от вони, выругался и устало покачал головой.

— Нет, не понимаю.

Услышав ответ, Леса резко обернулась ко мне и возмущенно нахмурилась. Хотела что-то сказать, но, похоже, вспомнила, кто перед ней, осеклась и уже спокойно поинтересовалась:

— Что из сказанного тебе непонятно?

— Ничего, — я развел руками и, кивнув на карту, добавил: — Для начала объясни: что такое Нить Миров.

— Нить — это условное название, — фея подлетела к карте и сделала круговое движение рукой. — Миров великое множество, и они находятся в постоянном движении. Иногда приближаются друг к другу, иногда отдаляются. Есть те, которые постоянно находятся рядом. Пространство между мирами называется Темнотой или астралом.

— То есть для того, чтобы попасть из одного мира в другой, нужно пролететь по астралу?

— Или пройти, — Леса пожала плечами, — но этого в большинстве случаев не требуется. Можно просто шагнуть из одного мира в другой, но так способны делать только одаренные или те, кто знает дорогу.

— То есть первый раз я перенесся…

— Потому что Аэнор стал твоим домом, а в родной мир можно вернуться из любого другого, — пояснила подруга. — У тебя оставалась слабая связь с Землей, и я смогла отправить тебя обратно, уверенная, что ты обязательно вернешься снова.

М-да… Все ведь так просто. Примерно, как в магазин сходить за бутылкой. Дорогу-то помнишь, ага… Любопытный, наверное, поинтересовался бы: как происходит процесс переноса, но мне неинтересно. У меня и так башка как у Страшилы опухла из-за торчащих иголок. Потом узнаю, если понадобится.

— То есть обратно на Землю мне уже не вернуться? — на всякий случай уточнил я. — Нет, мне и здесь вроде неплохо. Просто интересуюсь.

— Ты уже её не найдешь, — девушка опустила взгляд. — Миров несчетно, и для шагающего они не отличаются один от другого.

— Хорошо, тогда еще вопрос, — я посмотрел на карту. — Ты говорила, что в Разорванные земли переносятся обитатели других миров. Здесь могут оказаться мои соотечественники?

— Это исключено, — Леса вздохнула и подняла на меня взгляд. — В твоём мире не было Силы. Щупальца проклятия туда дотянуться не могут.

— Понятно, — я обвёл взглядом стол и остановил его на стеклянном шаре. — Выходит, какие-то уроды растащили мой труп на куски, в которых сохранились следы души и создали поисковое заклинание? Так?

— Да! — Леса согласно кивнула. — Заклинание было настроено на одну конкретную душу. Принося жертвы и пополняя запас своей Силы, этот тип шарил заклинанием по мирам. Возможно, не он один. Не удивлюсь, что в этих землях есть похожие лаборатории.

— В которых хранятся мои кости и сушеное мясо? — продолжил я её мысль. — То есть эти твари могут в любой момент меня найти?

— Уже нет, — Леса покачала головой и улетела к шкафу с алхимическими реагентами. — Заклинание уже бесполезно. Даже я не могу определить, где тут лежат твои останки. Тебя теперь можно узнать только при встрече. Почувствовать кто ты аров с десяти — двадцати.

— То есть истинная душа смешалась с моей, и это её изменило?

— Души не смешиваются, они сливаются в единое целое, — поправила меня девушка. — Но в целом ты прав. Это теперь твоя душа, а ты не тот, кем был раньше. Возможно, поэтому Сущее не позволяет мне вспомнить. Я должна привыкнуть к тебе такому и принять…

— Погоди, — я поморщился, — но там же, в святилище, полно моей крови. Её же можно собрать и сотворить новое заклинание.

Ну да… Я еще не очень понимаю возможности одаренных, но задницу нужно прикрыть в первую очередь. Совсем не хотелось бы идти по незнакомой земле, имея за спиной толпу благодарных поклонников. Куда как проще подняться наверх и уничтожить следы.

— За это можешь не переживать, — отмахнулась Леса. — Кровь держит следы души очень недолго. Не больше тысячи ударов сердца. Волосы, пот, остатки еды и результаты жизнедеятельности организма для такого заклинания бесполезны. Вот если ты оставишь тут один из своих пальцев. Хотя больше бы подошли кисть или стопа.

— У меня тупой нож — долго придется отрезать, — мысленно выдохнув, произнёс я. — Поэтому в следующий раз.

— Как скажешь, — Леса улыбнулась, сделала приглашающий жест и указала на одну из полок. — Забери вон те две укладки и пузырек с обсидиановым порошком.

Я кивнул, подошел, взял одну из коробок и без труда прочитал нацарапанную на ней надпись.

Не знаю, но, очевидно, души во мне действительно слились, дополняя друг друга. Иначе как объяснить то, что слово из четырех корявых символов, звучащее по-русски «анеем» прочно проассоциировалось с серебром?

В коробке и правда лежал светлый металл. Четыре небольших слитка по сто граммов каждый. У местных, правда, не граммы, а граны, но мне привычнее думать, как раньше. В Аэноре система мер и весов похожа на земную, и совершенно по фигу, насколько метр короче, или длиннее местного ара. Главное, что это величины одной категории. К слову, слитки навскидку весили граммов по сто, значит, если отличия есть — они минимальны.

— Отдашь какому-нибудь меняле, и получишь по весу монет, — кивнув на слиток в моей руке, пояснила подруга. — Только все сразу лучше не менять — просто незачем. За один такой кусок тебе дадут монет десять-пятнадцать. Этого хватит на первое время.

— А десять монет — это много? — я вытащил слитки и по одному убрал их в карман. — Хотелось бы понять местные цены.

— Этого не скажу, — Леса пожала плечами. — Помню только, что такой кусок серебра — это примерно один имперский реал. Хороший рыцарский конь стоит полсотни реалов. Так что сильно не разгуляешься, но и голодать, думаю, не придется.

— Ладно, узнаем на месте, — произнес я, затем взял с полки вторую коробку, открыл её и вопросительно посмотрел на подругу.

— Это азурит, — пояснила Леса, кивнув на ярко синие камешки. — По весу стоит как серебро, можно продать любому алхимику.

— Ясно, — я кивнул, убрал коробку в карман, взял с полки пузырек и внимательно рассмотрел содержимое.

Никогда не видел вблизи обсидиан, но порошок из него был похож на небольшие иголки. Угольно черные, в половину еловых и все — странно-одинаковой формы.

— С этим сложнее, — прокомментировала подруга. — Такое количество порошка будет стоить порядка пятидесяти золотых реалов, но продать его можно только проверенному человеку.

— Обсидиан тут такой дорогой?

— Обычный обсидиан раз в тридцать дешевле серебра, — Леса подлетела и указала рукой на порошок. — Но здесь, как ты видишь, он необычный. Если сделать из обсидиана правильный жертвенный нож, и потом зарезать этим ножом человек десять…

— Резать тоже нужно правильно? — поинтересовался я, убрав пузырек в карман.

— Разумеется, — подруга легко пожала плечами и кивнула на шкаф с костями и заспиртованными органами. — Как ты понимаешь, хозяин этого кабинета в жертвах недостатка не испытывал. Ученые же в цивилизованных странах такого себе позволить не могут, а этот порошок нужен всем.

— Ученые, ага, — я оглядел полки с костями, хмыкнул и уточнил: — Больше ничего брать не нужно?

— Нет, — Леса покачала головой. — Оно или стоит недорого, или растворится в хранилище, а носить в мешке некоторые компоненты не стоит. Светлая инквизиция работает с присущим ей рвением. Не стоит им попадаться с про́клятым обсидианом… — И кстати, чуть не забыла… — девушка перелетела к столу и, кивнув на распятые тела, потребовала: — Иглы тоже забери. Они и так-то стоят немало, а уж после такого ритуала…

— Ты думаешь там, куда мы идём, они могут кому-то понадобиться? — поинтересовался я, направляясь к столу.

— Несомненно. Эти иглы как тряпки — легко впитывают эманации Тьмы и так же легко очищаются, — усевшись на край стола, пояснила подруга. — Нужно просто уметь их использовать. Правильно заполнять и так же правильно забирать накопленные эманации. Сейчас эти иглы заполнены. Если разом выпустить все, что в них есть, можно свести с ума сотню другую разумных.

— Так может быть ну его на хер? — я отдернул руку от трупа и с сомнением посмотрел на подругу. — Сейчас сделаю что-то не так и превращусь в идиота. Тебе оно надо?

— Милостивая Госпожа, дай мне силы! — Леса закатила глаза, вдохнула — выдохнула и, заметно сдерживаясь, произнесла: — Я же сказала, что нужно уметь обращаться с этими накопителями.

— Ну сказала, и что?

— Ты умеешь? — взлетев, уточнила подруга. — Знаешь, как высвободить Тьму из накопителей?

— То есть никакого вреда я себе не нанесу?

— Нанесешь, если воткнешь их себе в задницу! — возмущенно выпалила подруга. — Надеюсь, ты этого делать не собираешься?

— Вот почему ты такая вредная? — я сдержал улыбку и принялся выдергивать иглы из трупов. — Сразу не могла объяснить?

— А разве я не говорила, что в случае твоей смерти уйду в забвение вместе с тобой? — уже спокойно произнесла фея. — Ты мой старший, я твое продолжение. Никогда не посоветую что-то во вред. Даже если бы кто-то высвободил накопленную энергию из тысячи таких артефактов, с тобой бы ничего не случилось. Тьма может нанести вред такому как ты только прямым воздействием. Брошенное заклинание или направленное проклятие, целью которых должен быть именно ты. Понимаешь? И идиотом ты не станешь, даже если очень захочешь. Твой разум от подобного защищен.

— Это радует, — я кивнул. — Вот если бы ты рассказала все это сразу.

— Да не могу я так, — Леса нахмурилась и снова уселась на край стола. — Оно вспоминается внезапно. Увидела — вспомнила… Иногда оно просто появляется в голове. Если я буду рассказывать все, что вспоминаю, у тебя, как ты сам говоришь, уедет крыша. Поэтому я стараюсь лишнего не болтать.

Каждая игла в длину была около тридцати сантиметров и чем-то напоминала вязальную спицу, к которой прикрепили плоское костяное навершие. Материал — сталь или какой-то сплав, но явно не алюминий. Цвет — серебристый, на навершиях вырезаны непонятные символы.

Они были такие холодные, словно долго лежали в морозильнике. При этом никакого конденсата на накопителях не было. Хотя, чему, собственно, удивляться? Проще отключить голову. Знание физики тут не поможет.

— Слушай, а что это за звери? — уточнил я, убирая иглы в карман. — Какие-то местные обезьяны?

— Это гомункулы, — взлетев над столом, пояснила подруга. — Он создал их для того, чтобы пытать и убить.

— Как это создал? — я непонимающе поморщился. — Они же были живые…

— Так и есть, — Леса уселась ко мне на плечо и привычно одёрнула платье. — Для создания гомункула нужно правильно смешать мужское семя с конским навозом и продержать эту субстанцию в специальной ёмкости сорок дней, регулярно поливая её небольшим количеством собственной крови[1]. По завершению этого срока необходимо залить полученную смесь Силой и… результат ты видишь перед собой.

— Ты же не шутишь? — я с надеждой посмотрел на подругу. — Это какой мразью нужно быть, чтобы сотворить такое?

— Такой способ даёт огромный приток Силы, — Леса кивнула на трупы. — Эти уродцы были привязаны к создателю. Убив десять человек, он бы не получил столько…

— Хватит! — я сделал останавливающий жест. — Мне не интересны подробности. Эта мразь мертва, и не будем больше о нем.

— Наша Госпожа не требовала человеческих жертв, — подняв на меня взгляд, спокойно произнесла Леса. — На территории Четырех Королевств в жертву разрешалось приносить только животных. Ритуальные убийства разумных практиковали только последователи Сештар. Думаю, это чудовище стоит за всем, что здесь случилось.

— Потом расскажешь кто это, — произнёс я и тут наконец сообразил, что меня так напрягает.

— Ты в порядке? — заметив выражение моего лица, тут же поинтересовалась подруга. — Что-то вспомнил?

— Откуда он брал свои жертвы? И где их убивал? — я обвёл взглядом шкафы. — Тут же только куски. Здесь точно кроме нас никого нет?

— В здании ощущаются следы восьми разумных, а в конюшне еще недавно находились лошади, — спокойно пояснила подруга. — Эти люди, очевидно, слуги убитого. Одаренных среди них не было, и я бы таких легко прогнала. Впрочем, сейчас тут никого нет. В радиусе пяти лиг от особняка из живых — только мелкие звери и насекомые.

— То есть эти ублюдки поехали на охоту, за жертвами?

— Скорее всего, — Леса кивнула. — А людей резали в алтарной — под нами. Мы бы туда зашли…

— А тебя не напрягает, что лошадей в конюшне не осталось? — с сомнением произнёс я. — Этот Фатх умел летать? Как он перемещался?

Услышав вопрос, Леса нахмурилась, её фигура мгновенно сделалась прозрачной. Превратившись в призрак, девушка метнулась вниз и исчезла. Снова появилась через пару секунд и, судя по её лицу, у нас появились проблемы.

— Идем вниз! — снова обретя форму потребовала она. — Там Камень Перехода. Его необходимо разрушить, пока сюда никто не пришел! Быстро!

— Пошли, — я кивнул и побежал в сторону лестницы.

Уточняющих вопросов не задавал. То, что надо, мне объяснят, ну или увижу на месте. К тому же все было понятно и так. Камень Перехода — это аналог портала, через который Фатх ходил в гости к подельникам. Встречаться мне ни с кем не хотелось. Особенно после того, что я сегодня узнал и увидел. Успокаивало одно: если сюда до сих пор никто не пришел, то, скорее всего, никому не известно о смерти урода. Больше часа уже прошло…

Дверь в алтарную оказалась закрытой, но замка на ней не висело. Рванув ручку, я зашел внутрь, привычно сместился влево и… понял, что мы опоздали.

Помещение напоминало мясной цех, но трупов я здесь не увидел. Примерно десять на пятнадцать метров. Слева у стены стояли два больших шкафа с широкими потемневшими полками. В паре метров от одного из шкафов стояла прямоугольная тумба для рубки мяса. В ней торчал жуткого вида топор. В правой части помещения, на стене, висели какие-то хозяйственные тряпки. Около них в два ряда были развешаны разделочные инструменты. Внизу, вдоль стены стояли завязанные мешки с темными пятнами на боках.

На противоположной стене, на всей её площади была нарисована огромная паутина с висящими на ней человеческими костями. В центре этой мерзкой композиции был изображен рогатый череп с паутиной в глазницах. Прямо под ним стоял алтарь. Прямоугольная коричневая плита размерами два с половиной на полтора метра. Дальняя половина алтаря несла на себе следы крови. Запах стоял соответствующий, но ни одной мухи здесь не летало.

Камень Перехода — прозрачный кристалл размером с кулак, лежал на металлической подставке, в трёх метрах справа от алтаря, и возле него стоял мужчина в черном плаще с откинутым капюшоном.

Лет сорока на вид. Высокий, плешивый с козлиной бородкой, серым лицом и оранжевыми глазами. Черты лица грубые, физиономия простоватая, но этот тип намного опаснее Фатха. Не знаю, откуда пришло понимание, но размышлять времени не было. Это однозначно не друг. У меня не может быть друзей в этом доме.

Все это уложилось в голове за мгновение, и я, уходя влево, выхватил «Глок». Выстрелить не сумел, мужик определенно ждал и среагировал раньше. В тот момент, когда я заходил в помещение, он шагнул навстречу и резко выбросил от груди правую руку. Так словно бросал фрисби.

В следующий миг в меня словно врезалась боксерская груша. Сильнейший удар отбросил тело назад и впечатал во вторую половину двери. Следом прилетели черные Стрелы. Раздался сухой треск. Грудь и правый бок обожгла резкая боль, и меня пригвоздило к дверному полотну как какого-нибудь жука. Перед глазами на миг потемнело, и я перестал чувствовать тело. Нет, боль никуда не ушла, тяжесть пистолета ощущалась в руке, но суставы и жилы скрутила мерзкая судорога. Заклинание, очевидно, задело какие-то нервы.

Лесе тоже досталось. Фея замерла в воздухе справа в полутора метрах впереди, и её фигуру окутывало облако черного дыма. Подруга, судя по всему, не могла больше летать, словно влипла в невидимую паутину.

Проклятая магия! Кристаллическое древко стрелы торчало из груди сантиметров на тридцать и не имело ни оперения, ни хвостовика. Достаточно шагнуть вперед…

— Как же долго мы тебя искали, — мужик усмехнулся и, подойдя, смерил меня презрительным взглядом. — Выглядишь отвратительно. Не представляю, как ты смог убить этого идиота. Хотя, тебя, наверное, уже нашла эта мелкая сучка? — он снова усмехнулся и оглядел пространство вокруг меня. — Она же где-то здесь? Слабая и уже бесполезная. Думали, у вас будет время восстановиться?

Голос у него был такой же мерзкий, как и физиономия. Этот тип явно наслаждался моментом, уверенный в своей безнаказанности. Иначе, зачем бы эти киношные разговоры? Впрочем, сразу он меня не добьет. Ему же нужно провести какой-то там ритуал и вытащить душу. Не знаю, но, возможно, в процессе появится шанс? Ведь никто тут сдаваться и подыхать не намерен. Да, пробитая стрелой грудь — это серьёзно, но Леса вылечит и не такое. Если, конечно, мы с ней выберемся живыми из этой кучи дерьма.

Все то время, пока он болтал, я пытался поднять правую руку, но без толку. Хорошо хоть пистолет мог держать, а то бы вообще труба.

— Сущее несправедливо, ты не находишь? — изобразив грустную улыбку, продолжил говорить мужик. — Тебе достаточно просто убить, а мне приходится ждать момента, когда ты перестанешь сопротивляться судьбе. Зря стараешься, но твое упрямство забавляет. Мне нравится видеть тебя таким, поэтому я подожду.

«Так вот чего он разговорился», — подумал я и, с трудом шевеля языком, прошептал:

— Ты кто, урод?

— Я Найл Касем — один из девяти аколитов Хозяйки Забвения, — глядя мне в глаза бесцветно представился аса. — Это мой дом. Фатх был моим учеником, а ты… — Он усмехнулся. — Когда-то мы были приятелями, но потом наши пути разошлись. Десять оборотов назад, они разошлись окончательно.

— Это… когда… ты… продался Хаосу? — прошептал я и скривил губы в улыбке.

Не знаю, что делал этот урод, но мне с каждой секундой становилось хуже. Грудь горела и легкие разрывались во время дыхания, на губах пузырилась кровь. Перед глазами расплывались круги, мысли путались, суставы ломило, но я продолжал держать в руке пистолет. Понимал, что пули эту тварь не возьмут, но продолжал упрямо сжимать пальцы на рукояти. Ведь стоит только дать слабину… Отступить на шаг, и все закончится.

— Ты дурак, Райн, — холодно произнёс Найл. — Дурак и предатель! Давай уже, успокойся и прими то, что тебе предначертано. Я отпущу тебя быстро.

— Мразь… — хрипло прошептал в ответ я, и хотел еще что-то добавить, но в этот момент в голове торжественно прогремел голос моей крылатой подруги.

— Райн Ашер! — обрадованно воскликнула Леса. — Шад Радалы, легат Первого Легиона! Верный аколит Госпожи!

В следующий миг облако, окутывающее подругу, почернело и тут же исчезло. Леса взмахнула руками и пронзительно закричала. Жуткий протяжный звук резанул по ушам и, отразившись от стен, разорвал паутину поганого заклинания. Боль ударила по мозгам, но оковы пропали, и я, бросив в карман пистолет, тут же выхватил меч.

Найл отшатнулся. Лицо ублюдка исказила гримаса, и он, резко выбросив руку, швырнул в фею какую-то черную мерзость. Крик тут же оборвался. Леса исчезла, но меня это уже остановить не могло. Резко шагнув вперед, я сорвал тело со стрел и загнал клинок в грудь своего мучителя.

Острие меча с глухим звуком зашло под ключицу и пробило тело насквозь. Глаза ублюдка расширились, рот распахнулся. Найл попытался схватить меня рукой за плечо, но никто ему этого не позволил. Понимая, что на второй удар у меня сил не хватит, я сбил руку мага запястьем и рванул оружие в ране. Продолжая движение, впечатал в морду ладонь, зло оскалился и активировал Скверну.

Этого оказалось достаточно. В тот момент, когда моя изменившаяся ладонь прилипла к физиономии Найла, маг захрипел и содрогнулся в конвульсиях. Изо рта умирающего выплеснулась кровь, он дернулся в последний раз и завалился на пол.

Убедившись, что противник подох, я вытер губы, оглядел комнату и направился к лежащему на подставке кристаллу. Кровь стучала в висках, грудь и бок разрывались от боли, перед глазами плыли прозрачные пятна, но останавливаться нельзя. Потеряю сознание и умру. Ну или кто-то придет и добьет.

Мысли ворочались как жернова. Думать ни о чем не хотелось, но мозги тоже нельзя отключать. Нужно решить, что делать и как пережить случившееся. Лесы нет, и лечить меня некому. Эта паскуда отправила фею в забвение, но моя маленькая подруга не погибла! Она жива, пока жив я, и мне нельзя умирать хотя бы поэтому. Раны вроде бы не смертельные…

Размышляя так, я дошел до стойки и ударом меча превратил Камень Перехода в груду бесполезных обломков. Затем глубоко вздохнул, пережидая откат, обернулся и остановил взгляд на трупе. Лесы нет, но и я не простой парень. Моя душа сумела сбежать от этих уродов, и вряд ли она хочет потерять это тело. Нужно ей немного помочь.

Криво усмехнувшись, я убрал меч в карман и направился к трупу. Подошел, оглядел убитого и озадаченно хмыкнул. Этот упырь и при жизни не был красавцем, но сейчас его физиономия была похожа на грядку. Кожа потрескалась, покрылась язвами и потемнела, оранжевые глаза стали кровавыми из-за полопавшихся капилляров. Впрочем, удивило меня не это. На лбу покойника проступил угольно-черный крест. Та самая перечеркнутая «Х», но моя Скверна тут не причем. Он что-то говорил про несправедливое Сущее? Что мне достаточно просто убить? Не знаю, но думать об этом буду потом. Сейчас нужно помочь своей сущности — подкинуть ей немного эфира.

Отпечаток души Найла был заметно крупнее и тверже того, что я забрал с трупа его ученика. Памятуя слова подруги, я быстро растер его между ладоней и… ошарашенно выдохнул. Кисти рук окутало густое облако оранжевого дыма. Появившаяся субстанция поднялась по рукам, стекла вниз и тонкой струйкой улетела в сторону алтаря. Грудь стянуло ледяными канатами, и я почувствовал, что теряю связь с этой реальностью.

По ощущениям — словно махнул на голодный желудок пару стаканов крепкого самогона. Голова пошла кругом, в ушах зазвенело, оранжевые фонари вспыхнули как прожекторы. Я выругался и, тяжело дыша, обвел помещение взглядом. В этот момент рогатый череп на стене приобрел форму и оскалился. Паутина резко приблизилась, и разум погрузился во тьму.


[1] Алхимик XVI века Филип фон Гогенгейм, известный как Парацельс, в своём труде De Natura Rerum описывал различные рецепты для создания гомункулов. Парацельс считал, что заключённая в особом сосуде человеческая сперма при нагревании и некоторых других манипуляциях (закапывании в конский навоз, «магнетизации») становится гомункулом. «Вскармливался» гомункул путём добавления в колбу небольшого количества человеческой крови. Время вызревания гомункула по Парацельсу — 40 дней, рост гомункула — 11–12 дюймов.

## Глава 10

Над Ретанской равниной занимался кроваво-красный восход. Поднявшийся ночью ветер угнал грозовые тучи на запад, и над вершинами далеких холмов все еще мелькали всполохи уходящей грозы. Небо просветлело. Первые лучи солнца разогнали скопившийся в долине туман, и он медленно пополз в лес, цепляясь за корявые стволы деревьев и разросшийся за лето кустарник. Две сестры-подруги всё ещё висели над горами, словно бы наблюдая за тем, что происходит внизу. Холодные и безразличные…

В полутора лигах от холма, на котором стоял мой шатер, высилась серая громада города-крепости. Кронхольм — восточный форпост Империи — сейчас готовился к обороне. Ворота закрыты, над бастионами реют красно-белые флаги с грифонами. Солдаты выкатывают орудия, тут и там мелькают красные плащи офицеров, светлые одежды сола и разноцветные мантии стихийников. Над крепостью поднимаются столбы дыма. Горожане из ополчения кипятят смолу и затаскивают на стены заранее заготовленные бревна…

Идиоты… Мне не нужна ни крепость, ни эта земля. Я пришел сюда за их жизнями.

Лагерь у подножия холма уже просыпался, между палатками сновали воины, разжигая костры и проверяя оружие. Группы патрульных медленно продвигались вдоль периметра лагеря, возле частокола перекрикивались дозорные. Легкий ветерок пах дымом костров, железом и конским навозом. Ржали вдалеке лошади, со всех сторон доносились голоса проснувшихся десятников, с висящего над шатром штандарта недобро скалился белый волк легиона.

Впереди перед лагерем, в прямой видимости с крепостных стен, в ряд вытянулись двенадцать эшафотов. Их построили быстро, за сутки, сейчас там все работы закончены. Погода сейчас хорошая, и ближе к полудню можно начинать представление. Пленных много, спектакль продлится до вечера, и этот день имперцы запомнят надолго.

Еще раз оглядев просыпающийся лагерь, я мазнул взглядом по бесстрастным лицам сайджинов, зашел в шатер и направился к столу. По дороге меня накрыло острое чувство неправильности происходящего. В который уже раз за прошедшие дни…

Это утро, крепость и эшафоты. Я же никогда так не делал. Не устраивал массовых казней. Светлых убивал только в бою, женщин не убивал никогда. Сейчас в загоне восемьсот пленных. Среди них полторы сотни монахов, которых набрали в Лакаре и сотня девок из святилища Эйны. Монахинь не трогали. Жертвы должны быть принесены правильно. Жертвы, да…

Я нахмурился, тяжело вздохнул и, усевшись за стол, задумчиво посмотрел на бронзовую статуэтку обнаженной танцовщицы. Ни Госпожа, ни её Тени не одобряли жертвоприношений и настрого запрещали убивать без причины служителей светлых богов. Да… Так было раньше, но сейчас все изменилось. Имперцы преступили черту и Крылатый принес четкое распоряжение, не допускающее двойных толкований. Госпожа Асана требует крови. Светлые должны ответить за убитых братьев, разрушенный храм и украденную святыню.

Две декады назад эти твари вторглись на территорию Надала. Причиной были объявлены запрещенные ритуалы, кровавые жертвоприношения и массовые убийства братьев по вере.

Поход Возмездия объявил Грегор эрд Кронге — один из двенадцати магистров Ордена Зари. Ублюдок собрал под свой штандарт двести рыцарей с боевыми помощниками, полторы сотни сола и восемь тысяч солдат. Перейдя границу земель короля Рихарда, светлые принялись громить отдельные гарнизоны и, дойдя до Шавлы, двинулись по её берегу в сторону Ланты — столицы Западного Королевства. Об истинных причинах похода поначалу никто не знал. У Сатарии — провинции, граничащей с королевством, которой управлял магистр Грегор, — хватало претензий к королю Рихарду.

Как правило, долго такие войны не длились. Захватить столицу у светлых не было шансов, но даже если бы это и случилось, ничем бы оно не закончилось. Они разграбили бы Ланту и вернулись бы обратно в свою Сатарию. Войско магистра не смогло бы удержать захваченную землю и установить на ней свои порядки. Этого не получилось бы даже у армии Императора. Хродвигу не позволили бы этого боги. Ни Госпожа, ни Спаситель никогда не вмешиваются в людские разборки, но Договор Равновесия никто из них не нарушит.

Как бы то ни было, наспех собранная армия королевства выступила навстречу захватчикам и направилась к небольшому городку Шоле, где и произошло сражение. Для Надала все закончилось плохо. Грегор без труда разбил объединенные силы, а потом случилось то, что случилось.

Вместо того чтобы преследовать отступающих или осаждать центральные города, светлые направились к храмовому комплексу Великой Матери в Роне и устроили там кровавую резню. Четыре сотни братьев, сестер и послушников были убиты животными, которые по недомыслию их бога родились у человеческих женщин. Они убили всех, не пощадили даже детей. Разгромили, а потом сожгли храмы и унесли с собой Гребень Асаны — одну из четырех Великих Реликвий, которую Госпожа на заре времен передала первому настоятелю.

В тот день, когда в Роне лилась кровь, в Араату прилетел Шайн. Крылатый посланник Госпожи рассказал о чудовищном святотатстве, и уже утром следующего дня я привел в Торн три храмовых легиона. Припасов взяли по минимуму, их нам доставили позже. Кони три дня не получали зерна, но мы успели. Остановили светлых в ущелье Раты.

Непонятно, на что надеялись эти ублюдки. Любой служка в самой последней часовне Спасителя знает о скрытых Арках Перехода, которые есть в каждом из четырех королевств. Они думали, что Госпожа не почувствует кровь своих детей? Что легионы не смогут так быстро прийти? Надеялись скрыться в своей поганой земле после содеянного?

Мы убили всех рыцарей и солдат. Третий легион обошел Атан-Рата по горной дороге и блокировал ущелье с востока. Жизнь оставили только конюхам и обозникам, которые не участвовали в резне. Трупы магистра и шести сопровождающих его паладинов я приказал скормить псам, остальных оставили лежать в ущелье. Всех обыскали, но артефакта ни у кого из них не нашли.

Те немногие рыцари и сола, которых взяли в плен, под пытками показали, что в ночь после резни к Грегору в шатер приходила какая-то женщина. Описать её они не смогли, но оно и не требовалось. К командиру светлого войска шлюха прийти не могла. Это была лазутчица Ордена или одна из Валькирий. Светлая сука скорее всего и унесла артефакт.

С птицами, что обнаружились в обозе у светлых, я отправил в Империю десять посланий. И Император, и Великий магистр уже знают, что мы будем убивать до тех пор, пока нам не вернут Гребень Хозяйки Забвения. Монахов никто не пытал, милосердных сестер не насиловали, пленные обозники пока еще живы. Сегодня они все умрут.

Светлые никак не отреагировали на послания. Вместо этого из Нанда нам навстречу выступила объединенная армия восточных провинций. Такие же идиоты, как и те, что сидят за стенами крепости. Никакой осады не будет. У меня нет с собой нужного количества осадных орудий, но Первожрец отправил мне в помощь пятьдесят мастеров Смерти из Каро-Асана. Они обработают должным образом останки казненных, и мы перекинем их в крепость. Магистр Ардо — командующий армией, выступившей из Нанда, надеется на помощь гарнизона Кронхольма, но никто ему не поможет. За стенами крепости не хватит одаренных лекарей на то, чтобы остановить эпидемию. Они все передохнут, а мы разобьем светлых и пойдем дальше… Нам не нужна земля, мы пришли сюда за их жизнями…

— Господин! — Род Анс — командир моих телохранителей, зашел в шатер и, ударив себя кулаком в грудь, доложил: — От мастера лагеря прибыл посыльный. Аса Карвид доложил, что казнь можно начинать через час. И еще, — Род на мгновение замешкался, подбирая слова, — там один из пленных монахов хочет говорить с тобой, шад. Он сказал, что знает, у кого сейчас находится Гребень Госпожи.

— Интересно, — со вздохом произнес я и тут же потребовал: — Посыльного ко мне!

Род кивнул, вышел из шатра и вскоре вернулся с молодым парнем в темной одежде послушника.

Зайдя в шатер, посыльный упал на колено и, коснувшись груди, доложил:

— Я Арви Шерад. Мастер Карвид отправил меня к вам с посланием.

— Встань, — потребовал я, — и расскажи, что там за монах хочет со мной говорить?

— Он представился Домиником Бернаром, — поднявшись, ответил посыльный. — Назвался аббатом Храма Раскрытой Ладони. Вы запретили пытать монахов, и я передаю слова.

— Какого беса аббат из Кошачьих гор забыл в Лакаре? — я непонимающе поморщился. — Зачем он приперся сюда, на восток?

Услышав вопрос, посыльный опустил взгляд, вздохнул, затем снова посмотрел на меня и пояснил:

— Он приехал к Грегору. Хотел спасти душу магистра, но не успел… Еще сказал, что вам очень нужно поговорить. От этого зависит будущее Четырёх Королевств…

— Хорошо, мы поговорим, — я кивнул и перевел взгляд на Рода. — Приведите ко мне этого светлого.

— Да, господин, — Анс коснулся груди и вместе с посланником вышел из шатра.

Я посмотрел им вслед, вздохнул и опустил взгляд. Опять это проклятое чувство неправильности. Решение принято, казнь состоится, но… почему же так трудно дышать⁈

«Я ведь не палач… Госпожа никогда не требовала человеческих жертв, но… — я вздохнул, поднял взгляд и посмотрел на фигурку танцовщицы, — но кровь братьев требует отмщения! Не мы начали эту войну, и богиня права в своем гневе! Светлые сегодня умрут! Все, до единого! И что бы мне ни рассказал, этот монах…»

* * *

Сознание вернулось рывком, память мгновением позже. Я открыл глаза, сел, огляделся и выматерился.

Вокруг тот же зал с алтарем, рогатым черепом в паутине, шкафами и висящими на стене инструментами. Труп моего не состоявшегося убийцы лежит там же — напротив двери, а я почему-то живой. Мало того — у меня ничего не болит! Слабость во всем теле и безумно хочется пить.

Спохватившись, я распахнул свой разорванный плащ, осмотрел раны и снова выматерился. В этот раз потрясенно. Дырки на груди и боку заросли и выглядели так, словно я месяц провалялся в больничке. Только засохшая кровь напоминала о том, что мне ничего не приснилось. Крови до хрена — все тело заляпано. Плечи, грудь, бок… На ладонях еще остатки, на физиономии и во рту привкус противный. Сука!

Я вытер плащом губы и подбородок, сплюнул всю гадость изо рта, встал и попытался сообразить, что мне, собственно, делать. Думать об этом видении буду потом, сейчас нужно решить: чем заняться в первую очередь. Лесы нет, посоветоваться не с кем, но отсюда нужно валить. Достал меня уже этот дом с привидениями и непрекращающийся хардкор с жертвоприношениями, убийствами и ранениями. А то что-то до хрена мне прилетает в последние сутки, и пора уже прекращать эту нехорошую практику. Везение — оно ведь не вечное.

Подозреваю, второй такой трюк с исцелением уже не пройдёт. Я могу только предполагать, но тут вариантов немного. Закинувшись дармовым эфиром, я открыл третий канал восприятия. Это перестроило сущность, и раны сами собой заросли? Не знаю, но, может быть, эфир и сам по себе оказывает лечебное воздействие на организм? Убил монстра, забрал отпечаток души, вылечился и пошел убивать следующего? М-да… Вот только проверять эту теорию неохота. С монстрами тоже лучше бы не встречаться. По крайней мере до того момента, пока не верну свою маленькую подругу. И кстати, о монстрах…

Я вздохнул, поморщился от противного запаха и подошел к трупу. Достал меч и двумя ударами разделил тело на три неравные части. Наклонившись, подобрал с пола нижнюю челюсть убитого и кинул её в карман. Закончив со стоматологией, оглядел труп и заметил на правой руке перстень из белого металла с черным камнем в оправе. Мгновение поколебавшись, отрезал покойнику палец, завернул руку полой плаща, снял украшение и убрал его в карман следом за челюстью.

Да, только так. Оставлять перстень на трупе было бы глупо, но прикасаться к нему не хотелось. Тут все-таки не компьютерная игра. Параметры на кольце не написаны. Наверное, как-то можно определить, что представляет собой этот перстень, но не с моими талантами. Ведь вряд ли этот урод носил на пальце обычное украшение.

Наденешь такое и вместо повышения ловкости с выносливостью получишь букет каких-нибудь веселых заболеваний. Ну или этот мудак будет приходить по ночам и пугать замогильными стонами. Хотя нет — этот уже не придет, но все равно — ну его на фиг. Вот верну свою фею, покажу ей это кольцо, и решим, что с ним делать дальше. Продать, носить или выкинуть от греха в жерло какого-нибудь вулкана.

Размышляя так, я обыскал тело покойного и снял с пояса кожаный кошелек. Небольшой и совсем нетяжелый. Внутри лежало семь монет: одна золотая и шесть серебряных. Золотая — размером с пять российских рублей, три серебряные примерно такие же, остальные меньше в два раза. На решке изображены чьи-то физиономии, а орлов на другой стороне заменяют грифоны. Золотая по весу примерно в два раза тяжелее больших серебряных, а те навскидку весят около десяти граммов. Выходит моя фея не ошиблась. В стограммовом слитке примерно десять монет. То есть с учетом веса цена золота к серебру примерно один к пяти. На Земле вроде не так, но, да и по фигу[1].

Закончив с монетами, я убрал их в карман и тут понял, что где-то потерял рубаху с футболкой. Вещи, скорее всего, уронил по дороге сюда, и нужно будет за ними сходить. Одежда Найла на меня не налезет. Хотя… Мгновение поколебавшись, я стащил с покойника плащ и кинул его вслед за монетами. Если эта вещь зачарованная, карман очистит её от крови. Если же нет — просто исчезнет.

Вроде все?

Оглядев напоследок зал, я пожал плечами, и направился к выходу. В дверях почувствовал кожей касание. По ощущениям: словно разорвал невидимую паутину. Остановился, выматерился и, обернувшись, показал средний палец рогатому черепу. Не знаю, что это за тварь, но она точно не друг и не союзник. Глупо? Наверное, но пошло оно на хер. В этом мире боги реальны, и они, наверное, могут видеть, что происходит в их святилищах. Эта тварь уже знает, что я убил двух её шавок. Пусть теперь впитывает и обсыхает.

Усмехнувшись, вышел в коридор и увидел справа на полу свои вещи. Подобрал их, сложил и убрал в мешок, который нес на левом плече. Дорожная сумка с флягой не пострадали. Просто не успел надеть мешок как рюкзак и стрела его не пробила. К слову, от самих стрел остались только дыры в дверном полотне. Маг подох, и его магия растворилась? Да, скорее всего, так и есть.

Коридор вел к просторному светлому холлу, где находился выход из здания. Только туда я сейчас не пойду. Мне нужны еда и вода. Поэтому сначала схожу в подвал.

Определившись со своими дальнейшими действиями, я направился к лестнице, и тут на меня, наконец, накатило. Отходняк за прошедшие сутки. Знакомое мерзкое чувство, которое порой накрывало в первый год службы после боев. Вот только там рядом были ребята, водка и медики с их препаратами, а здесь я один. В чужом, незнакомом мире, без карты, и понимания того, что со мной происходит.

Накатило и тут же схлынуло. Все-таки я уже не двадцатилетний мальчишка. Да, ни с чем подобным мне сталкиваться не доводилось, но как-нибудь разберемся. Я не ранен, вооружен, и имею опыт выживания. Цели и задачи понятны: я должен дойти до Империи и найти старое святилище богини Смерти Асаны. Там верну свою маленькую напарницу, и с ней уже будем решать, что делать дальше.

Направление движения известно: до брошенного поселка, что находится неподалеку от озера и оттуда сто километров по прямой на восток. От границы еще пятнадцать лиг до Кронхольма — города-крепости, возле которой стояли мои легионы, но это я уже узнал из видения. Жаль, что мне не показали его до конца.


[1] На самом деле золотая монета размером с пять российских рублей в монетарном золоте XIX века (проба 916,7 — 91,67 % чистого золота) весила бы 18,67 г, серебряная — 10,31 г (проба 866,67 ~ 86,67 % чистого серебра). По сегодняшним ценам за такую золотую монету давали бы 138 серебряных.

## Глава 11

Остановившись около лестницы, я прикрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Слишком много всего случилось за прошедшие сутки. Информации столько, что разум просто отказывается её принимать. Смерть, Хаос, два мудака, которые собирались меня убить, жуткие комнаты с костями и расчлененкой, карта миров и мое непонятное прошлое. Да, мое… Тот парень никуда не исчез. Частичка его во мне, и это были мои воспоминания. Райн Ашер, шад Радалы. Верный аколит Госпожи… Радует, что никто не пытается захватить контроль над телом и разумом. Мне просто показали, кто я такой. Шад — это же какое-то дворянское звание? Да, наверное, и оно, конечно, прикольно осознать себя благородным, но даже страшно подумать, какую за это с меня потребуют цену. Миры разные, но суть везде одинаковая. Чем выше статус, тем больше у тебя обязательств. Мне вот нужно выполнить поручение настоящей богини. Подозреваю, что сделать это будет очень непросто.

Забавно, но там я командовал ротой спецназа, а здесь, выходит, водил легионы? К Кронхольму их пришло пять. К тем трем, что разгромили армию светлых, присоединились еще два. Всего двадцать пять тысяч бойцов. По меркам Земли смешно, но здесь — это огромная сила, особенно с учетом подготовки храмовых воинов.

В сравнении с теми легионами регулярные армии королевств — это как стройбат против спецназа. Сравнение грубое, но вполне применимое. У светлых в том бою в ущелье Раты не было ни единого шанса. Вообще, в Империи тоже есть, вернее были тогда, сравнимые силы, однако семь из десяти легионов Зари в тот момент были связаны на западной границе Империи. Какой-то прорыв Хаоса или что-то такое. Я не понял мысли предшественника, но он точно знал, что до сезона дождей никто кроме объединенной армии трёх провинций ему навстречу не выступит.

Не знаю, как называется такое психическое расстройство. Когда майор спецназа задумывается о приснившейся ему волшебной херне. Храмовые легионы, Свет, Тьма, Хаос, легионы Зари… Какое-то гребаное детство вперемешку с больными фантазиями. Да вот только трупы и кости в этом доме лежат настоящие, и воняет там соответственно. Кровь на мне тоже не бутафорская, а моя — настоящая, и чем быстрее я приму всю эту фэнтезийную жесть, тем меньше её потеряю.

И кстати, как-то все там хорошо сложилось одно к одному. На западе Астериона началась большая война, которая отвлекла основные силы Империи, и именно в этот момент магистр Грегор со своими людьми вторгся в земли Надала. Святилища Госпожи и Спасителя всегда оставались в стороне от войны, но светлые преступили тогда все мыслимые законы. Причём они не могли не знать, что не уйдут от расплаты. Фанатики? Безумцы? Или все не так просто?

'И ещё… — я вдруг понял, что продолжаю стоять перед лестницей, вздохнул и пошел вниз. — Мне не показали, чем все закончилось возле Кронхольма. Ну или я сам этого не вспомнил, но не суть. Нет, никто не собирается рвать на себе волосы и рыдать о казненных, но я должен как-то узнать, что там случилось. И желательно до того, как пересеку границу Империи.

Проблема в том, что меня могут узнать. Не знаю как, но Леса говорила, что некоторые местные способны почувствовать душу. Вблизи — метров с двадцати, но мне от такого не легче. Никого ведь не будет волновать, что сам я убил тут только восьмерых, с меня спросят сразу за всех, а этого бы не хотелось. Да, наверное, узнать шада Райна может не каждый, но глупо полагаться на вероятности. Мимо Империи мне не пройти, и нужно понимать, как вести себя на её территории. Ведь если та казнь состоялась, то в Кронхольм соваться не стоит. Лучше обойти его стороной. Впрочем, если оно случилось, то и в самой крепости живых тогда не осталось. Я ведь очень хорошо помню то, о чем тогда думал предшественник'.

Размышляя так, я спустился в подвал, прошёл по небольшому коридору и оказался в просторном прямоугольном зале, освещенном четырьмя тусклыми оранжевыми фонарями. Размерами примерно двадцать пять на сорок метров. Справа вдоль всей стены вытянулись в ряд невысокие покосившиеся стеллажи, заполненные старой утварью и строительными материалами: метлы, лопаты, рулоны кожи, куски ржавого металла и доски. Все это, очевидно, осталось от предыдущих хозяев.

В левой стене виднелись десять проходов. Пять из них были открыты. В дальний — трое мертвых слуг-мужчин заносили доски из кучи за стеллажами. Женщина перекладывала на одном из стеллажей какие-то вещи. На мое появление мертвые не обратили внимания, но я не сильно расстроился по этому поводу.

Впереди, примерно в центре зала, находился колодец. Невысокая конструкция круглой формы, сложенная из грубого камня, со стоящим рядом ведром ничем иным быть не могла. Справа от колодца на полу стояло большое деревянное корыто с водой.

Подойдя, я заглянул внутрь колодца, осмотрел ведро и с сомнением посмотрел на воду в корыте. В горле все давно уже пересохло, но хрен его знает, что тут у них за вода. Простояв так секунд десять, я вздохнул, выругался и направился к мертвой служанке. Леса рассказывала, что слуги способны разговаривать. Вот сейчас мы это и проверим.

При моем приближении женщина перестала перекладывать вещи и обернулась. Никакой агрессии в её движениях не было.

— Как тебя зовут? — уточнил я, остановившись в трёх метрах напротив.

— Саха, господин, — женщина кивнула. — Хозяин называл меня так.

Говорила она хреново. Голос звучал глухо и словно бы откуда-то сбоку, но слова можно было разобрать, и ладно.

— Скажи мне, Саха, — я обернулся и указал на колодец. — Эту воду можно пить? Хозяин ее пил?

— Да, господин, можно, — женщина снова кивнула. — Да, хозяин ее пил.

Вопросы я задавал для самоуспокоения. Этой тётке вроде бы незачем врать, но и на специалиста по контролю качества воды она совсем не похожа. С другой стороны, а с хрена ли я парюсь? Фильтров и котелка у меня нет, специальных таблеток тоже, но зато есть истинная душа, которая не даст мне умереть от дизентерии хотя бы из принципа. Было бы забавно выжить здесь и на острове, а потом до смерти обосраться.

Договорившись с собой таким образом, я поблагодарил служанку, вернулся к колодцу и ни в чем там себе не отказывал. Напился, наполнил флягу, отмылся от крови и, наконец, надел футболку и тактическую рубаху.

Жажда прошла, но ее тут же сменил голод. Я уже собирался узнать у служанки, где тут хранится еда, когда вдруг понял, что забыл о главном. Ну да… Только идиот навроде меня, открыв третий канал восприятия, даже не взглянет на тот пятиугольник. Пистолет проверил, меч тоже в порядке, куртку с футболкой надел, а магия — да на хрена она мне? Я же не Гендальф…

Мысленно выругавшись, я вывел перед внутренним взором знакомую схему, рассмотрел её и устало вздохнул. Нет, все тут оставалось по-прежнему, и я не ошибся. Третий канал действительно открылся — от перевернутой «Я» вверх вытянулся оранжевый отрезок, но на этом оно не закончилось.

Та большая буква в центре пятиугольника оказалась не буквой, а круглым диском с нарисованным черепом или чем-то очень похожим. Изображение было нечеткое, так словно я смотрел на него через воду или туман. Цвет — вроде бы черный. Справа и слева к центру тянулись белые изломанные линии похожие на молнии, какими их изображали на плакатах. Ну или на трещины — за «туманом» разглядеть было сложно.

Визуально диск разделен на две части, одна из которых в три раза больше другой. Не знаю, что это, но белый цвет слегка меня напрягал. Словами объяснить сложно, но откуда ему взяться в Силе того, кто присягнул Тьме? Хотя, возможно, тут такое в порядке вещей?

Самое интересное началось в тот момент, когда я сфокусировал взгляд и потянулся к этому «диску».

Изображение приблизилось, но не так, как это происходило с буквами. Увеличившись примерно раз в десять, диск замер и сменил цвет на темно-зеленый. Появившийся на нем узор за «туманом» разобрать было сложно, но в момент смены цвета я ощутил волну знакомой прохлады, прокатившуюся по рукам.

Догадаться было несложно. Заклинания здесь не обязаны выглядеть как иконки на игровой панели, но они закреплены в моей сущности. Не понимаю, как все это устроено, но гадать не хочу. Могу только предположить, что истинная душа показывает мне арсенал заклинаний максимально доступным способом. С учетом моего восприятия и жизненного опыта. Не удивлюсь, если у местных ничего похожего нет.

Размышляя так, я продолжал тянуться к изображению, и в какой-то миг диск полностью почернел. По рукам прокатилась очередная волна, но в этот раз она ощущалась иначе. Холодная, и вместе с тем горячая. Словно зашел в парилку с холода и потом снова вышел обратно.

Волна прокатилась и схлынула. В следующий миг черноту диска пересекли горящие белые линии, и у меня в груди разорвалась термобарическая граната. Это было чудовищно, и в то же время как-то странно-знакомо. Жар проник в каждую клеточку тела, сконцентрировался в районе груди и жидким металлом протек по рукам. Перед глазами на миг потемнело, в уши плеснули воды, но при всем при этом у меня даже не сбилось дыхание. Хотя в какой-то момент показалось, что легкие сгорели дотла, вместе с футболкой и курткой.

Диск тем временем снова сменил цвет на темно-зеленый, и я остановил демонстрацию. Повторять пережитое не хотелось. Спасибо, но обойдусь. Мазохизма мне сегодня достаточно.

Наклонившись к ведру, хлебнул немного воды, сполоснул лицо и попытался обдумать то, что увидел. По всему выходило, что у меня в арсенале теперь есть три заклинания, но применять я почему-то могу только одно. Причём совершенно не факт, что тех двух заклинаний не было раньше. Впрочем, по фигу как и когда они появились. Меня больше волнует практическая составляющая. Как применить заклинание, которое у тебя уже есть? В тот момент, когда «диск» становился зеленым, кисти рук оставались обычного цвета. То есть из пятиугольника этого сделать нельзя, но как тогда можно?

Выругавшись, я уселся на пол, прислонился спиной к прохладной стенке колодца и попытался привести мысли в порядок. Выкинув из головы ненужную чушь, я просидел пару минут, тупо пялясь на воду в корыте. Затем пару раз глубоко вздохнул и стал вспоминать, как у меня получилось изучить Скверну. Лежал на кресте и пытался освободиться, да… Ситуация была непростая, но о заклинании я вспомнил до того, как у меня открылся второй канал восприятия. Мне нужно было освободиться, и оно вспомнилось. А раз так — не хер тут сидеть и морочиться. Вспомню, когда припечет и сотворю на рефлексах. Видимо, только так можно овладеть тем, что оставил предшественник.

Во всей этой истории меня больше всего напрягали те белые линии на «диске» и то, как выглядит третье заклинание. Ведь не нужно быть великим волшебником, чтобы провести правильные параллели. Леса говорила, что Свет и Тьма — это базовые элементы, но откуда во мне и то и другое? Или я чего-то не понимаю? Да, скорее всего, так и есть, но почему тогда темные называли меня предателем? Может быть, оно как-то связано?

Больше всего бесило непонимание. Словно сел за карточный стол, но никто не объяснил правила. Впрочем, ныть можно сколько угодно, но делу оно никак не поможет. С правилами разберусь по ходу игры, а сейчас пора уже отсюда валить. Достал меня этот гребаный дом со всеми его обитателями.

Тяжело вздохнув, я поднялся на ноги, обернулся и увидел служанку. Она стояла неподалеку и смотрела на меня. Словно хотела сказать что-то важное. Заметив мой взгляд, Саха указала рукой на одну из дверей и произнесла:

— Господин! Тебе нужно обновить заклинание. Иначе пленник вырвется и убьет всех живых. Хозяин просил напоминать раз в декаду. Хозяина нет, но вы живой…

— Пленник? — я нахмурился. — Что за пленник? Кто он такой?

— Не знаю, — так же бесцветно ответила женщина. — Хозяин запрещал нам заходить в темницу. Знаю только, что его принесла Госпожа.

— Госпожа Асана?

— Хозяин не называл имени, — Саха покачала головой, — но её святилище есть в этом доме.

— Оно на третьем этаже? — тут же уточнил я.

— Оно над нами, — Саха посмотрела в глаза. — Святилище на третьем этаже хозяин посещал очень редко.

М-да… И вот чего оно все на меня валится? Мало того дерьма, что уже нападало на голову? Теперь еще какой-то пленник, в камере которого нужно обновить заклинание. Ну да… У меня же их до хрена. Целых три: Скверна и еще два в перспективе. Обязательно какое-нибудь подойдет.

Впрочем, смех смехом, но на этого пленника обязательно нужно взглянуть. Если сюда его притащила та тварь, чье святилище я только что посетил, то, возможно, этот человек мне не враг? Если так, то достаточно просто подождать, когда он освободится. Главная беда в том, что сам я не отличу комариный хер от ракеты. И как мне тогда понять, с кем тут можно дружить, а с кем нельзя? Так-то я как Чебурашка — задружусь с любым крокодилом, но совершенно же не факт, что смогу отличить Гену от какого-нибудь тираннозавра. Ну разве что по гармошке и песенкам?

Просто уйти, плюнув на пленника, — не вариант. Да, не факт, что он друг, но у нас общий враг, а такое объединяет. Мне ведь кровь из носа нужна информация. Мертвые слуги вряд ли могут рассказать что-то полезное. С нежитью в разорванной земле тоже поговорить не получится, а этого типа сюда принесла богиня. Ну или кто там она? Демон? Не знаю, но, как бы то ни было, этот мужик может оказаться кладезем информации, и пройти мимо него было бы глупо. В общем, решено: сначала поступлю, как планировал, а потом схожу и взгляну на этого пленника. Если что-то в нем не понравится — просто уйду. Денег за «посмотреть» с меня никто же не требует.

Определившись с решением, я поднял с пола мешок и произнёс:

— Хорошо, с пленником я разберусь позже, а сейчас покажи мне, где здесь хранятся съестные припасы?

— Иди за мной, — Саха кивнула и пошла к одной из дверей.

Я повесил мешок на плечо и направился следом.

Местный продуктовый склад разнообразием не порадовал. Из продуктов тут хранилась только крупа, мука, вяленая рыба, сухофрукты и сухари. Качество оставляло желать лучшего. Крупа и мука кишели червями, три из шести рыбин были покрыты серым налетом, большая часть сухарей заплесневела, нормально сохранились одни сухофрукты.

Тут же на полках лежали различные хозяйственные предметы, среди которых я обнаружил кожаный мешочек с огнивом и моток прочной веревки. Больше ничего тут полезного не было.

— И что, твой хозяин этим питался? — я закончил осматривать полки и кивнул на один из мешков.

— Нет, — Саха качнула головой. — Хозяин появлялся в доме нечасто, а мастер Фатх сам приносил себе еду. Не знаю откуда.

— А это имущество живых слуг?

— Да, — служанка кивнула. — Мастер Харг со своими людьми покинули дом четырнадцать дней назад. Еду живые привозят из походов. Здесь хранятся остатки.

— А когда они должны вернуться? — уточнил я, не особо рассчитывая на ответ. Ведь вряд ли кто-то будет делиться такой информацией с мертвой служанкой.

Услышав вопрос, Саха молчала секунд двадцать, затем подняла на меня взгляд и пояснила:

— Не знаю, господин. Раньше они никогда дольше семи дней не отсутствовали. Возможно, с живыми что-то случилось. В Надале сейчас опасно.

«Хорошо бы», — подумал я и, поблагодарив служанку, принялся сортировать продукты.

Нет, желать кому-то смерти — последнее дело, но этот Харг и его люди — такие же ублюдки, как и те двое, что лежат наверху. Ведь вряд ли кто-то из них не знал, чем конкретно занимаются наниматели. И это ведь они привезли сюда всех тех несчастных, чьи кости и органы лежат в лаборатории наверху.

Внезапного возвращения этих уродов я совершенно не опасался, но смерть от пули для таких — слишком легкий исход. Да и патронов у меня не так чтобы много. Поэтому хочется верить, что эти отбросы закончили свои дни в чьих-то желудках. Некоторым мразям лучше бы вообще не рождаться.

Размышляя так, я вытряхнул на стеллаж сухари и отобрал те, что не были покрыты плесенью. Затем перебрал сухофрукты и все прошедшее проверку просто высыпал в свой мешок. Туда же положил моток веревки и небольшую коробку с солью. Затем внимательно осмотрел сушеную рыбу и кинул ее обратно на полку. Еды у меня вроде достаточно, поэтому побуду вегетарианцем. Если приспичит — рыбы можно и наловить. Уверен, что здесь ее до хрена.

Сухари были кислые, но вполне съедобные, сухофрукты по вкусу напоминали сушеные яблоки. Немного утолив голод, я запил съеденное водой. Затем убрал флягу, завязал мешок и, обернувшись к служанке, произнес:

— Все! Веди меня к пленнику.

## Глава 12

— Да, — Саха кивнула и, выйдя из помещения, направилась к третьему по счету проходу.

Я сунул в карман мешочек с огнивом, закинул на плечо сумку и пошел следом за женщиной.

Остановившись возле массивной деревянной двери, служанка молча указала на нее и отошла в сторону. Подойдя, я сдвинул простой железный засов и потянул ржавую ручку. Дверь возмущенно скрежетнула, но открылась практически без усилий, явив длинный каменный коридор.

Шириной метра четыре и столько же в высоту. Освещен привычным уже фонарем. Стены сложены из крупных булыжников. Пол покрывают потрескавшиеся неровные плиты. Воздух пропитан запахами плесени и гниения. Именно такие коридоры показывали в фильмах об инквизиции и прочих прелестях о средневековой жизни. Для полной аутентичности не хватало только чадящих на стене факелов, и толстого монаха в грубой обляпанной рясе с туповатым лицом и кольцом ключей от темниц.

К слову, никаких темниц я тут не увидел. Двадцатиметровый коридор упирался в сплошную стену и не имел ни одного бокового прохода. Впереди перед тупиком из пола торчал каменный болван очень знакомой наружности. Похожие я видел в храме на острове. Правда от этого не исходило потока Силы.

— И где тут пленник? — поинтересовался я у служанки.

— Он там, — Саха указала рукой в конец коридора. — Вам нужно отодвинуть плиту.

— И как же мне её отодвинуть?

— Я не знаю, — бесцветно ответила женщина. — Хозяин запрещал мне сюда заходить.

— Хозяин подох, и все его запреты сняты, — произнёс я и, сделав приглашающий жест, направился в конец коридора.

Проход впереди действительно перекрывала плита, и её как-то нужно открыть. Впрочем, способ уже отработан в храме на острове. Если оно не прокатит, то просто развернусь и уйду. Мечом прорубить гранитную стену вряд ли получится, а Скверной я её только поглажу.

Нет, герой какой-нибудь прикольной истории на моем месте смастерил бы хитрый таран. Организовал бы слуг, и все бы у него получилось. Еще Семенченко мог бы выдать пару килограммов С4[1] со взрывателями. Вот только полковник до этого не додумался, а так бы оно было прикольно.

Глухой взрыв, я в клубах дыма врываюсь в темницу, оглядываюсь и замечаю красавицу. В цепях, но с хорошей прической и обязательно в чистом белье. Ага, и еще бы понять, что за херня у меня сейчас в голове? Никогда ни о чем таком не думал, но, похоже, это защитная реакция на творящуюся дичь. Хочется в хорошую сказку, а не это вот все.

Мысленно выругавшись, я остановился около идола, задрал голову и внимательно рассмотрел потолок. Затем так же оглядел стены, потрогал запирающую плиту, вздохнул и вернулся обратно. В прошлый раз никаких подлянок вроде бы не было, но лучше десять раз перебдеть, чем подохнуть от внезапно упавшего сверху булыжника.

Каменный болван был похож на фигуру с острова Пасхи в сильно уменьшенном варианте. Башка у идола была приплюснута, камень сверху заметно стерт. Не так как морда овчарки на «Площади революции»[2], но его определенно трогали и не раз. Собственно, этим мы сейчас и займемся.

Вытащив меч, я разрезал левую ладонь и опустил её на лысину идола. Нет, наверное, можно было потрогать его без крови, но времени терять не хотелось. Словами не передать, как мне уже надоел этот гребаный дом с его приколами и обитателями. Хотелось побыстрее свалить на воздух. Да, там тоже вроде не сладко, но хотя бы не будет этого мерзкого запаха.

Секунд пять не происходило ничего. Я уже собирался сматывать удочки, когда идол под рукой затрясся и, покрывшись трещинами, осыпался грудой мелких камней. В следующий миг пол под ногами дрогнул, послышался каменный треск, и запирающая плита с противным скрежетом уехала вниз, открыв полутемное пространство небольшого зала.

Вот даже не знаю… Как-то слишком просто оно получается, но с другой стороны — а с хрена ли тут усложнять? В Средневековье камеры запирались ключами или засовами, а здесь все устроено по волшебному. Потрогал правильно лысину — дверца открылась. Закрывалось оно, наверное, по такому же принципу, но никто же не думал, что в замок Кощея припрется Ваня-дурак. Не Ваня, правда, а Лёша, но суть от этого не меняется. Не нужно ничего от меня запирать.

Пол открывшегося зала покрывали квадратные плиты. Свет исходил откуда-то слева — от невидимых пока оранжевых фонарей. С того места, где я стоял, просматривалась только противоположная стена, которая находилась в пятнадцати метрах от входа. Никакого пленника я там не увидел.

Внутрь идти не хотелось. Проснувшаяся интуиция подсказывала, что впереди ожидает очередной геморрой, но делала она это неуверенно и больше по привычке. Прекрасно ведь знала, что назад я уже не сдам. О том, что там впереди геморрой, было сразу известно. Так что поздно уже давать заднюю.

— Ну, что? Пошли посмотрим на вашего пленника? — со вздохом произнёс, я и направился в зал.

— Да, господин, — прошелестела служанка и, неслышно ступая, пошла следом за мной.

Темнота дохнула в лицо запахами дубовой коры и полыни. Быстро пройдя через порог, я по привычке ушёл вправо, огляделся и выругался. Никакой испуганной красотки в цепях в помещении не было, но Голливудом повеяло, да… С этим сложно поспорить.

В левой части зала от пола до потолка была натянута паутина. Огромная и липкая. Она переливалась в свете оранжевых фонарей так, словно была соткана из капрона. В центре этой сети, запутавшись её в клейких объятиях, висел бэтмен. Именно такое сравнение первым возникло у меня в голове.

Под два метра ростом, худой и изможденный, с торчащими из-за спины крыльями, лысой головой и пепельно-серой кожей. Ноги и руки вроде бы человеческие, чресла обмотаны грязными тряпками. Голова безвольно болтается, а из груди под левой ключицей торчит какая-то светящаяся штука, похожая на осколок стекла.

Примерно в трёх метрах от натянутой паутины из пола торчат знакомые идолы. Всего их четыре. От каждого в углы паутины тянется прозрачная мутная хрень, которая растекается к центру по натянутым нитям. Очевидно, это те самые заклинания, требующие обновления. Да, скорее всего, но проблема в том, что у меня есть только один способ взаимодействия с этими каменными болванами.

Все это пронеслось в голове за мгновение, а потом я вспомнил… Ну да! Леса же рассказывала о Тенях богини Асаны, и сам я прошлый вспоминал о Крылатом, который прилетел и передал мне послание Госпожи. То есть этот парень свой, и его обязательно нужно вытаскивать. И теперь понятно, что здесь делали эти уроды. Они ведь не только искали меня, но и следили за пленником.

Да, все так, но еще бы понять, кто его сюда притащил и зачем? Почему та тварь его не убила? Гадать можно сколько угодно. Проще будет спросить у него самого. Возможно, я ошибаюсь, в своих предположениях, но, если вытащу этого крылатого не пойми кого из паутины, ничего страшного не случится. Этот пленник как минимум мой ситуативный союзник, а как максимум полубог — Тень Хозяйки Забвения.

В общем, этому парню нужно помочь. Не факт, что получится, но я как минимум попытаюсь. Еще бы понять, что произойдет, если я сниму его с этой жуткой паутины? Он сможет летать или хотя бы ходить? Просто не хотелось бы тащить на себе.

Да, наверное, его можно оставить здесь на попечение слуг, но сюда ведь может заявиться хозяин этой вот паутины? Причем заявиться он может уже в тот момент, когда эта блестящая дрянь исчезнет, и пленник освободится. Вот даже не знаю, что там был за паук, но встречаться с ним у меня нет никакого желания.

По логике, эта тварь должна была прийти сюда сразу после того, что произошло в её святилище этажом выше. Однако этого не случилось, и значит можно предположить, что дистанционно за этим пленником никто не следил. Об этом так же свидетельствуют два мертвых урода, которые выполняли тут работу тюремщиков. То есть риск вполне оправдан. Собственно, я бы рискнул в любом случае. Слишком высокие ставки в этой игре, а этот мужик может рассказать много чего полезного и интересного.

Договорившись с собой таким образом, я подошел к левому истукану и положил ладонь на его каменную башку. Крови на руке оставалось достаточно, и результат последовал секунд через десять. Статуя покрылась трещинами и рассыпалась, прозрачный поток оборвался, но на паутине это не отразилось никак. Блестящая мерзость продолжала висеть как ни в чем не бывало, хотя, по логике, один из её углов должен был оборваться. Мужик тоже не отреагировал на происходящее, но его-то понять можно. Вряд ли в таком состоянии он способен хоть что-нибудь понимать.

— Ты хочешь освободить его, господин? — негромко поинтересовалась стоящая за спиной Саха. — Хозяин говорил живым слугам, что это существо очень опасное. Если оковы пропадут, оно начнет убивать без разбора.

— Вот давай это и проверим, — я усмехнулся и, подойдя к следующему идолу, коснулся ладонью его головы.

Происходящее подбешивало своей неправильностью, и одновременно с тем я все больше убеждался, что никто сюда не придет. Само нахождение здесь этого мужика выглядело нелогично. Ведь если кто-то нужен тебе в качестве пленника, ты будешь держать его рядом с собой, и охрану выделишь посерьезнее. Ну а здесь что? Два мага и пять каменных болванов, которые рассыпаются от прикосновения? Нет, я, конечно, могу что-то не знать, но выглядит оно предельно убого. Как квест в какой-нибудь ММО РПГ. Пришел в замок, вынес охрану, освободил пленника и пошел приключаться дальше? Да, я пока никого не освободил, но с охраной мы разобрались вдвоем с Лесой. Не без потерь, да, но мы это сделали.

Все так, но это не компьютерная игра, и не нужно считать врагов идиотами. Только как тогда объяснить эти просчеты? Хотя, а в чем они просчитались? С идолами? Но если без них никак не обойтись? Ведь вряд ли кто-то думал, что моя кровь способна их разрушать? Ну и подпускать меня к ним, скорее всего, тоже никто не планировал. С теми двоими мне нехило так повезло — с этим сложно поспорить, но как тогда объяснить наличие здесь этого мужика? Вырисовывается только два варианта: или пленившему он больше не нужен, или этого крылатого здесь от кого-то прячут. В первом случае сюда точно никто не придет, во втором — придут, но скорее всего не сразу, и у нас с ним будет время свалить. В общем, гадать можно сколько угодно, но смысла в этом нет никакого. Я уже подписался под это дело, и назад отыгрывать не собираюсь. Главное, чтобы оно получилось.

Размышляя так, я развалил ещё две статуи и подошел к четвертой. Паутина на эти недружественные жесты не реагировала. Крылатый все так же висел неподвижно и вроде бы не дышал, но жизнь его еще не оставила. Не знаю, откуда мне это было известно, но уже достало удивляться по каждому поводу. Та душа, что во мне — она ведь ничего объяснять не умеет. Просто выдает знания, навыки и рефлексы. Так мы, блин, и живем.

Вообще странное какое-то состояние. Тишина полутемного зала, поблескивающая паутина, распятый мужик и за спиной некрасивая женщина со светящимися глазами. Горький запах полыни, тусклый свет двух оранжевых фонарей, и ярко-белая искра на груди у крылатого. Хотелось заорать, стряхнуть наваждение. Закрыть глаза и оказаться не здесь. Где угодно, но…

Я тряхнул головой, выкидывая из нее всю эту мутную мерзость, выматерился, и это помогло. Туман из головы выветрился, дышать стало легче, и в этот миг последний идол осыпался. Тишину зала нарушил дробный треск падающих камней, прозрачный поток оборвался. По паутине прокатилась оранжевая волна, и вся эта мерзость исчезла, плеснув в лицо кислым запахом серы.

Тело пленника с глухим звуком упало на каменный пол и осталось лежать без движения. Самым веселым было то, что этот тип куда-то дел свои крылья. Только что они торчали за его спиной, но на пол он упал человеком. Таким же худым, лысым, изможденным, но бескрылым!

Не понимая, что происходит, я выругался, обернулся к служанке и уточнил:

— Ты видела у него крылья?

— Не знаю, господин, — подняв на меня взгляд, спокойно ответила Саха.

— В смысле «не знаю»? — я нахмурился. — В паутине висел мужик с крыльями, а теперь они куда-то исчезли.

— Я не способна видеть таких существ, — так же спокойно пояснила служанка. — Вижу только силуэт и Силу. В том, кто лежит на полу, смешались Свет, Хаос и Тьма. Свет чужеродный…

М-да… На Землю мне лучше не возвращаться. Упекут до конца дней в психушку, и буду там рассказывать всякое. О крыльях, Хаосе и паутине, ага… Соседи по палате послушают с удовольствием. В перерывах между процедурами и приемами веселых таблеток.

Смех смехом, но вопрос с крыльями остался открытым. Или у меня в мозгах глюки, или он их и правда куда-то убрал. Впрочем, не все ли равно?

Тяжело вздохнув, я покачал головой, подошел к лежащему мужику, перевернул его на спину и внимательно рассмотрел.

Внешне парень напоминал мумию азиата. Высокого и лысого, с пергаментной серой кожей. Вот даже не знаю… Жирным, наверное, особо не полетаешь, но на такой стадии анорексии о полетах тоже лучше забыть. Там же мышцы нужны, а у этого парня только кожа и кости. Может быть, поэтому крылья исчезли? Или их не было? Да ёп…

Из груди мужика торчал светящийся обломок металла. Не иголка, не спица, а именно тонкий обломок. Я не большой специалист по физике, но помню, что металлы светятся только при нагревании. Здесь ничего похожего не было. Никакого тепла не ощущалось, кожа вокруг раны даже не покраснела. Крови тоже не было видно, но при всем при этом парень определенно дышал. Едва заметно, но он точно был жив. Или не-жив… Леса же так говорила?

Обломок торчал из груди сантиметров на десять, и это, скорее всего, тот самый Свет, о котором говорила служанка. Какой-то артефакт, или обломок артефакта? И на хрена его воткнули в грудь?

Источаемый свет глаза мне не резал, и возможно я ошибаюсь, но прикасаться к этой штуке желания не возникло. Однако выдернуть осколок необходимо. Возможно, тогда этот парень придет в себя?

Мгновение поколебавшись, я завернул кисть в полу плаща, ухватился за обломок и рванул его на себя. По ощущениям, словно выдрать из земли раскаленную арматуру. Руку ощутимо обожгло, и я, особо не задумываясь, кинул эту непонятную штуку в карман.

Рана на груди незнакомца тут же заросла, не оставив даже намека на шрам, но глаза по-прежнему были закрыты. Не понимая, что делать дальше, я склонился над телом и в этот миг сильный удар в грудь отбросил меня назад. Скорее даже не удар, а толчок. Мужик бил из положения лежа, просто разогнув руку, но мне, что называется, хватило. Отлетев метра на два, я потерял равновесие, перекатился, вскочил и выматерился.

Крылатый уже стоял на ногах напротив меня. Не знаю, как успел встать, но это дело десятое. Узкие глаза урода светились ярко-оранжевым светом. Морда бесстрастная, но по взгляду можно было понять, что подружиться у нас не получится. При этом я был уверен, что это друг, и его ни в коем случае нельзя убивать. Когнитивный диссонанс и раздвоение личности, но именно поэтому я не выхватил меч.

У мужика ничего подобного в глазах не мелькнуло. В его руках из воздуха возник здоровенный двуручный меч, и он, шагнув ко мне, нанес резкий косой удар. При этом между «возник меч» и «нанес удар» прошло не больше пары десятых секунды. Этот тип двигался как персонаж кинокомикса, а меч в его руках словно был сделан из пластика. Или из плотной бумаги, но удивило другое. Я прекрасно видел этот удар и смог от него уклониться! И не просто уклониться, а еще и сделать это по ходу движения! На подшаге, пропустив падающее лезвие рядом с плечом и коротко пробив противнику в дых.

Грохнуло. Клинок пробил каменную плиту и ушёл в нее сантиметров на тридцать. В следующий миг тело промахнувшегося мужика выгнулось от удара. Рукоять вырвалась из его ладоней, меч остался торчать из плиты. Развивая успех, я пробил противнику в челюсть, но мой кулак не встретил препятствия. Физика в этом мире работает лишь до включения магии и с этим ни хрена не поделать.

Противник исчез и появился в десяти метрах напротив. Присел и подпрыгнул метра на три, раскрыв за спиной здоровенные крылья. Мгновенно, с хлопком. Наплевав на здравый смысл, но очень эффектно и красиво, для комикса…

— Умри! — сверкнув глазами, прошипел он и вскинул над головой руки.

Запястья и кисти урода окутало оранжевое свечение, морда перекосилась, а дальше произошло странное. Тело среагировало на угрозу, и я, шагнув вперед, вскинул левую руку. В груди полыхнуло. Волна жара прокатилась от плеча до запястья и вылетевшее из ладони заклинание угодило мужику в морду. Оно было похоже на светящийся трос, сплетенный из черно-белых веревок, и длилось пару секунд. Поймав физиономией конец брошенного заклинания крылатый заорал, рухнул на пол и затрясся так, словно у него случился припадок.

При этом крылья снова исчезли, а фигуру скрыло облако коричневого дыма. Орал он истошно. Не так как Леса, но по ушам прилетало неслабо.

Я просто стоял, пытался осмыслить происходящее, но в голове появлялись только известные выражения. Нет, умом я понимал, что здесь только что произошло, но принять это было непросто. Эти нереальные реакция и сила удара. Он должен был разрубить меня без вариантов, но этого не случилось. При этом, уклоняясь, я контролировал происходящее! Точно знал, что лезвие пролетит впритирку с плечом. И это не было слоумо. Больше похоже на тренировочный поединок по рукопашному бою. Рукопашному, да… С такими реакцией и силой удара, я бы легко собрал все чемпионские пояса. Все поединки закончил бы в первом же раунде.

Нет, я и раньше не жаловался, но сейчас физическая форма заметно улучшилась. Леса же говорила, что силы у меня прибавилось, и я могу вырвать челюсть человека руками. Мне бы тогда задуматься, но… но да и хер с этой физической формой! Меня больше интересует, что я исполнил потом? Что это было за заклинание? И почему я уверен, что все уже позади?

Облако вокруг мужика тем временем развеялось. Он перестал орать и затих, не подавая признаков жизни. Лежал на спине, широко раскинув в стороны руки и слегка задрав подбородок.

Не зная, что делать дальше, я подошел, наклонился и похлопал его по щеке. Не дождавшись реакции, обернулся. Скользнул взглядом по торчащему из пола мечу, посмотрел на служанку и поинтересовался:

— И как теперь привести его в чувства?

— Он темный, — подойдя и кивнув на лежащего мужика, негромко произнесла Саха. — Ты прогнал Хаос, забрал Свет, а Тьмы в нем уже почти не осталось. Она вернется, и он придет в себя.

— Ясно, — я кивнул и с сомнением посмотрел на крылатого. — А долго ждать ее возвращения?

— Не знаю, — Саха покачала головой. — Когда-нибудь это случится. Если он не умрет раньше…

Вот же дерьмо… Это «когда-нибудь» может растянуться на несколько дней, а у меня нет никакого желания сидеть и дожидаться его пробуждения в этом гребаном доме! Слова служанки многое прояснили. Получается, из этого парня выжигали его сущность Светом и Хаосом. Осколок со светом у меня в кармане, а Хаос — это то облако, в котором он бился и так громко орал. Выходит, мое заклинание очищает тёмных от этой оранжевой мерзости? Свет и Тьма? Но где я его изучил? И еще слова богини: «закончи то, что начал»… Она ведь тоже была заражена Хаосом? Твою же мать! Почему все так сложно⁈

— А других способов нет? — я снова посмотрел на служанку. — У меня нет времени ждать, когда Тьма в него возвратится.

— Откуда мне это знать? Я же не была одаренной, — подняв на меня взгляд, спокойно произнесла женщина. — Такие как я видят Силу, но не способны ее использовать

— А здесь есть Тьма? — я с досадой оглядел зал. — Может быть, вынести его из подвала на улицу?

Ситуация бесила своей тупостью. Я просто не понимал, где можно найти эту Тьму. Она разлита в воздухе месте с эфиром, или это что-то другое? Как она соотносится с Силой? Как попадает в организм? Как накапливается?

— Здесь сейчас только Хаос, — Саха едва заметно пожала плечами и, подняв взгляд, посмотрела в потолок. — Господин, в этом доме хватает предметов, в которых содержится Тьма. Если ты хочешь, я могу сходить наверх и поискать…

— Ты об этом? — я достал из кармана одну из игл, которые вытащил их трупов гомункулов. — Моя подруга говорила, что Тьмы в этой спице хватает.

Рассмотрев иглу в моей руке, Саха подняла на меня взгляд и кивнула.

— Так и есть, — подтвердила она. — Думаю, это поможет.

— И? — я вопросительно поднял брови. — Что с этим делать?

Саха повернула голову и посмотрела на меня. Во взгляде женщины что-то мелькнуло. Смотрела она спокойно, но мне почему-то сразу вспомнился анекдот. Тот, где женщина зашла на офицерское собрание со свечой и спросила, куда её нужно засунуть. Там еще поручик Ржевский попросил приятелей не конкретизировать, да… Вот так и Саха… Нет, я понимал, что собой представляет эта игла, и помнил, как её применяли, но может быть её достаточно положить на раненого, никуда не втыкая? Тьме-то не все ли равно, как в него проникать?

Не прокатило. Служанка смотрела так секунд двадцать. Потом, очевидно, убедилась в моей беспросветной тупости и прошептала:

— Её нужно в него воткнуть. Тьма должна почувствовать сущность и кровь.

— Воткнуть куда? И насколько? — тут же уточнил я, надеясь избежать глобального членовредительства.

Нет, ну если в руку, ногу или, например, в задницу, то, наверное, он от этого не умрет. И да, я понимал, что тут другой мир, и глупо рассматривать ситуацию в контексте земной медицины, но как, скажите, отринуть то, чему тебя учили на спецподготовке? Поэтому лучше бы в руку, но почему-то кажется, что такой вариант не прокатит. Так и случилось.

— Её нужно воткнуть туда, где был Свет, — пояснила служанка. — Не знаю, насколько. Я вижу лишь его силуэт.

М-да… Но с другой стороны — чего я, собственно, парюсь? Грудь, задница… — не все ли равно? Если он не кончился в паутине, то что ему какая-то иголка?

Не задавая больше глупых вопросов, я сжал иглу в кулаке, размахнулся и загнал её мужику под ключицу. Острие зашло в плоть сантиметров на двенадцать. Руку обожгло холодом, я убрал её и принялся наблюдать.

Примерно минуту ничего не происходило, но потом края раны начали чернеть, и от иглы в разные стороны потянулись изломанные темные линии. Это продолжалось пару минут, а затем процесс ускорился. Кожа мужчины разом стала заметно темнее, а металл иглы потускнел.

Все это время я стоял рядом и наблюдал за процессом, даже не пытаясь осмыслить происходящее. Нет, я понимал, что с мужиком происходят какие-то изменения, но ведь совершенно не факт, что они позитивные. У темного потемнела кожа? И что⁈ Кто сказал, что это нормально? Тут же не детский сад! Я вот тоже темный, но в негра не превратился. И Леса тоже, а она, блин, целая фея Смерти. Впрочем, как бы то ни было, изменения происходят — и ладно. Капельницу, если что, можно сменить. У меня еще семь игл в запасе. Залью его по уши Тьмой, пусть только попробует не подняться. И кстати, надо проверить…

Я наклонился, собираясь потрогать металл иглы. В этот момент мужик глубоко вздохнул, открыл глаза и принял сидячее положение.

Всем привет! Мне по-прежнему нужны комментарии. Десять обеспечат выход следующей главы.

Спасибо =)


[1] C-4 (си-четыре или си-фор) — разновидность пластичных взрывчатых веществ военного назначения.

[2] На станции метро «Площадь революции» есть скульптура пограничника с собакой, у которой особенно часто трут нос пассажиры, считая это хорошей приметой. Скульптуру «создавали» с пограничника Никиты Карацупы и его четвероногого коллеги по кличке Ингус.

## Глава 13

«Сука! Так пугать…», — я мысленно хмыкнул, отшагнул и стал ждать развития ситуации.

Ничего страшного не случилось. Мужчина одним движением выдернул из груди иглу, рассмотрел её и нахмурился. Затем перевёл взгляд на меня, и его брови удивлённо взлетели. При этом никакой радости в его глазах я не увидел.

Нет, ну оно и понятно. Не знаю, как бы я себя вел, очнувшись и обнаружив торчащую из груди спицу. Да, наверное, иголка — это не анальный зонд, но тоже, наверное, не очень приятно.

Глаза у мужика были такие же, как и у Лесы. Зеленые со змеиным зрачком. Физиономия не изменилась, но на ней появилась хоть какая-то мимика. То есть можно предположить, что мозги у него уже заработали.

Все это пронеслось в голове за мгновение, и я, кивнув, произнёс:

— Привет! С возвращением!

— Райн⁈ — мужик еще больше нахмурился. — Ты⁈ Но…

Вот даже интересно, кого он здесь собирался увидеть? Мерилин Монро? Свою покойную бабушку? Голос у мужика был низкий и в чем-то даже приятный, но радости в нем я не услышал. Скорее наоборот. Впрочем, мне плевать на его нежные чувства.

— Да, — подтвердил я. — Но не тот Райн, которого ты помнишь. Я недавно здесь появился. Память вернулась только частично. Тебя не помню. Знаю только, что ты мне не враг.

— Я Астер — один из четырех Вестников Хозяйки Забвения, Асаны Прекрасной, — в ответ пробасил крылатый. — Смертные зовут нас Тенями… — он тяжело вздохнул и поднял на меня взгляд. В глазах Вестника плеснулась растерянность. — Я вижу, что ты изменился, но не понимаю, что происходит. Где мы⁈ Почему в тебе Свет? Почему я не чувствую Госпожу и братьев?

М-да… Думал, он мне, что-то расскажет, но, судя по всему, у парня такие же проблемы с памятью как у меня. Блин, и кто бы знал, как задолбали меня уже непонятки.

— Свет помог избавить тебя от Хаоса, — со вздохом произнёс я и добавил: — Не знаю, что случилось с твоими братьями, но Госпожу ты не чувствуешь, потому что её нет. В общем, слушай. Расскажу то, что знаю…

Рассказывал я минут двадцать. Астер все это время простоял с непроницаемым лицом, и сложно было понять, как он относился к услышанному. Вопросов не задавал. Наверное, понимал, что спрашивать бесполезно. Я ведь и так говорил ничего не скрывая. Не рассказал только о том, что произошло на Земле. Оно ведь никак на события здесь не влияло.

— … Саха посоветовала использовать что-то содержащее Тьму, — произнёс я под конец своего рассказа и кивнул на стоящую за спиной служанку. — Она же рассказала, как использовать иглу. Дальше ты знаешь. Думал узнать у тебя, где искать старый храм Госпожи, но как я понимаю…

— У тебя еще есть ано аверде? — не дав мне договорить, поинтересовался крылатый. — Мне нужно почувствовать мир.

— Ты об иглах? — я вытащил одну из кармана. — У меня есть еще шесть. Забирай, если нужно.

— Нет, одной будет достаточно, — Астер забрал иглу, вернул мне использованную и, кивнув на нее посоветовал: — Эту сохрани. Она тебе еще не раз пригодится.

Произнеся это, он загнал иглу себе в грудь, прикрыл глаза и, разведя руки, запрокинул голову к потолку.

Сложно описать словами чувство досады, которое я сейчас испытывал. Так бывает, когда никто не виноват, но все вокруг летит по известному органу. Да, хорошо, что у меня получилось вернуть вестника в нормальное состояние, но ничего же при этом не изменилось! Нет, что-то я, конечно, узнал. Вот только это «что-то» оптимизма мне не добавило. Астер не чувствует своих братьев. Они или отправились в забвение вместе с богиней, или так же заражены Хаосом. А ведь вестники, как никто иной, заинтересованы в возвращении Асаны и, наверное, могли бы мне в этом помочь. Впрочем, один уже в адеквате. Надеюсь, после медитации он расскажет, где искать старый храм Госпожи?

Тяжело вздохнув, я убрал пустой артефакт в карман и, чтобы просто так не стоять, обернулся к служанке.

— Ты что-то хотел, господин? — заметив мой взгляд, поинтересовалась она.

— Хотел тебя поблагодарить, — в ответ произнёс я. — Ты очень помогла. Скажи, что я могу для тебя сделать?

Да, наверное, никто тут не спрашивал такое у мертвых служанок, но я не отсюда и очень ей благодарен. Темный или светлый — не важно, а вот в свинью мне превращаться не хочется. Поэтому я всегда отплачу добром за добро. По крайней мере, постараюсь.

Услышав вопрос, Саха подняла голову, в её глазах что-то мелькнуло. Простояв так секунд пять, женщина опустила взгляд, достала из-под рубахи какой-то предмет и, подойдя, протянула его мне.

— Вот, возьми, господин, — негромко прошептала она.

Небольшая треугольная пластинка из светлого металла, с дыркой для ношения и двумя местными буквами. Потертая. По краю выгравирован слабо различимый узор.

— Что это? — уточнил я, забрав фенечку и рассмотрев её на ладони.

— Это мой именной медальон, — не поднимая взгляда, пояснила Саха. — Отнеси его в одну из светлых церквей. Пожалуйста, господин…

— Хорошо, — я кивнул и убрал пластинку в карман. — Сделаю…

— И еще… — служанка подняла взгляд. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил. Здесь, сейчас. Хоронить не надо. Я не встану…

М-да… Смысл сказанного до меня дошел не сразу, а когда это случилось, настроение испортилось окончательно. Нет, я понимал, что для нее это избавление, но понимать мало. Этот мир повернулся неприглядной своей стороной, напомнив, что он ни хрена не игра. Ведь одно дело просто знать, что на свете есть мертвые слуги, и другое дело услышать такую вот просьбу. Взрослая, некрасивая женщина, которой, наверное, в жизни приходилось несладко… Мы знакомы всего ничего, но она помогла, и я даже думал забрать её из этого проклятого дома. Только предложить мне ей нечего. Вот что может порадовать того, кто неспособен радоваться? Разве только то, о чем она попросила…

— Хорошо, — я кивнул, настраиваясь, и уже собирался вытащить меч, но меня опередил крылатый.

— Я помогу ей, Райн, — произнёс Астер и, обойдя меня, приблизился к Сахе.

В этот раз она его разглядела. При виде посланника Смерти глаза мертвой служанки расширились, челюсть отвисла, а взгляд просветлел, как у людей, на которых снизошло озарение. Часто закивав, женщина коснулась правой ладонью груди и смиренно склонила голову.

Не знаю… Мертвые вроде не способны выражать эмоции, но при взгляде на Саху можно было сказать, что она счастлива.

— Ты помогла мне, и я помогу тебе, — произнёс тем временем Астер и протянул к женщине руку. — Покойся с миром, сестра.

— Спасибо, Темный, — прошептала Саха, а дальше начался Голливуд.

В тот момент, когда ладонь вестника коснулась головы, женщина осыпалась прахом. За пару секунд, как это часто показывали в фильмах. Одежда с шорохом упала на пол, прах заискрился и исчез, к витающей в воздухе горечи добавился запах увядших цветов.

— У нее будет лучшее перерождение из возможных, — пояснил Астер и, пройдя вперед, выдернул из плиты свой меч. — Только медальон ты все же отдай какому-нибудь монаху из светлых. Пусть проведут службу. Это не повредит.

Произнеся это, вестник убрал меч, подошел и протянул мне использованную иглу. Сам он заметно изменился. Кожа потемнела, глаза светились голубым светом, и он больше не выглядел изможденным.

— Почувствовал мир? — поинтересовался я, убирая иголку в карман. — У тебя получилось что-то узнать?

— Очень немногое, — Астер покачал головой. — Мои воспоминания заканчиваются на том дне, когда ты с легионами стоял возле Кронхольма. Дальше только обрывки. Помню, что мы с братьями почему-то считали тебя предателем, но это уже было потом… — крылатый вздохнул и добавил: — Найл, которого ты здесь убил, был верным слугой Госпожи нашей. Советником короля Рихарда. Одним из девяти аколитов. Ты тоже входил в их число.

— Ясно, — я кивнул и поинтересовался: — А что происходит сейчас? Ты узнал?

— Твоя фея уже практически все рассказала, — Астер нахмурился и отвел взгляд. — Земля Надала разорвана. Тут сейчас полно дикой нежити. Из соседних миров сюда переносятся целые участки земли с поселениями. Некоторые успешно отбиваются от наседающих тварей, жители других погибли и переродились в лучах Чёрного Солнца. Храм Забвения частично разрушен, но там еще остались защитники. Я не чувствую их, но знаю, что они есть.

М-да… Какая-то жесть и по-другому не скажешь. Стою в вонючем зале, в форме московского СОБРа, с накинутым на плечи плащом и разговариваю с полубогом. Ну или кто он там в местной табели о рангах? При этом слушаю внимательно, стараясь не упустить ни единого слова. Собеседник тоже серьезен. Рассказывает о нежити и кусках территории, перенесенных из других миров. Интересно, в психиатрии есть определение для моего текущего состояния?

— Вот вы говорите: разорванная земля, — воспользовавшись небольшой паузой произнёс я. — А кем она разорвана? Почему? Её можно как-нибудь сшить?

— Это долго объяснять, а у нас мало времени, — Астер посмотрел на меня. — Если говорить быстро и просто: на этой земле принесены чудовищные жертвы и созданы очаги Силы, которые мешают нашему миру восстановить астральную защиту. Одним из таких очагов был этот зал, святилище Сештар и лаборатория наверху.

— Так это Сештар подвесила тебя в паутине?

— Да, — вестник кивнул. — Сештар — одна из четырех владык Хаоса. Самая мерзкая и коварная. Не просто так её символами являются паутина и кости. У меня нет и тени сомнений, что это она подговорила Грегора на то вторжение в Надал.

— Она собиралась разозлить Госпожу? Или все это затеялось ради украденного артефакта?

— Думаю: и то и другое, — Астер устало вздохнул. — Ткачиха как-то смогла повлиять через артефакт на Хозяйку Забвения. Госпожа была в ярости и пропустила эту атаку. Наши разумы держали в подчинении с помощью украденного артефакта.

— Это как? — я непонимающе поморщился.

— Точно не скажу, — крылатый пожал плечами. — Вот, посмотри…

Произнеся это, он продемонстрировал мне ладонь, и в тот же миг на ней появился кусок костяного гребня.

Ничем иным это быть не могло. Изогнутый обломок кости с небольшими тонкими зубьями. В длину — сантиметров пять, и его, похоже, выломали откуда-то из середины. На грязно-белой кости видны царапины и полустертые буквы. Казалось бы — обычный обломок, но в тот момент, когда он появился у Астера на ладони, воздух вокруг словно очистился. Ноздрей коснулся приятны запах увядших цветов, в груди шевельнулась прохлада.

— И как через это могли на тебя повлиять? — уточнил я, не отрывая взгляда от артефакта. — Он лежал в хранилище вместе с мечом? Но…

— Ты просто забыл, Райн, — крылатый вздохнул. — Наши хранилища отличаются. Мое — неразрывно связано с сущностью. Полагаю, Сештар достала нас через Госпожу, а потом выдала каждому по куску артефакта, чтобы контролировать в любой точке мира. Ты очистил меня и этот кусок. Понимаешь?

— Погоди, — я сделал останавливающий жест и поднял взгляд на собеседника. — Получается, без этого куска ты мог бы сбежать?

— Вряд ли, — Астер покачал головой и посмотрел на груды камней, что остались от идолов. — Думаю, обломок позволял дьяволице знать, что со мной происходит в любой момент времени. Забери его, Райн, — он протянул мне кусок артефакта. — В твоём хранилище он будет в большей сохранности, и Сештар больше до него не дотянется.

— А он там не распадется? — с сомнением произнёс я, — А то Леса мне говорила…

— Это обломок гребня Госпожи, Райн, — вестник грустно улыбнулся. — Астрал на него не подействует.

Я мысленно выдохнул, забрал протянутый артефакт, и тут до меня наконец дошло…

— Погоди, — я убрал обломок в карман и обвёл взглядом стены. — То есть эта сука знает, что ты свободен и может сюда заявиться? Но какого хрена мы её ждём?

— Сештар узнает об этом после захода солнца, примерно через десять тысяч ударов сердца, — спокойно ответил Астер. — Сама она вряд ли попытается тебя убить, но у нее хватает слуг и последователей. Я скрою тебя от их взоров.

— А почему ночью? — смысл сказанного от меня ускользал.

— Потому что днём её интерес могут заметить светлые, — терпеливо пояснил Астер. — Заметив, они могут проследить за направлением интереса и обнаружить другие очаги разрывов. На такое способны даже валькирии.

— Ясно, — я кивнул, — А почему она сама не станет меня убивать?

— Боги должны иметь дело с богами, за убийство смертного может последовать наказание, — крылатый пожал плечами. — Это непреложный закон Мироздания, которое мы зовем Сущим. Никто не знает, как отреагирует Сущее, но любой из Владык крепко подумает, прежде чем атаковать смертного. Есть и еще причина, — Астер зло усмехнулся. — Сештар может прийти только в своей материальной оболочке, которая уязвима для твоего оружия и заклинаний. Да, у тебя вряд ли получится её убить, но явление этой твари почувствуют светлые. Даже если она придет после заката.

— А темным богам на нее наплевать?

— Думаю, большинство темных богов устраивает то, что происходит в Надале, — с досадой произнес Астер. — При этом ни один из них не сравнится по Силе с Владыками Хаоса, каждого из которых тоже можно назвать темным.

М-да… Никогда не был силен в теологии, но тут же черт ногу сломит с этим разноцветным бестиарием. Вообще местная религия созвучна древнегреческим мифам. Какой-нибудь условный Зевс не может убить тебя из астрала, ну или где там находится местный Олимп? Богу нужно принять материальную оболочку, и только после этого он может швырнуть в тебя молнию. При этом Зевсу нужно три раза подумать, иначе ему самому может прилететь по башке. Но теперь хоть понятно, почему тот я — в видении — был уверен, что никто из светлых богов не вмешается в людские разборки.

С трудом уложив в голове всю эту информацию, я одернул плащ и кивнул в сторону выхода.

— Получается, твои братья тоже где-то здесь, в разорванных землях? Им же, наверное, можно помочь?

— Я не знаю, — Астер устало покачал головой. — Сила ко мне еще не вернулась, и я никого из них не чувствую. Мне пока неизвестно, как мы можем вернуть Госпожу. Нужно время… Я должен вернуть Силу и узнать, что происходило здесь в последние годы.

— Хорошо, — я кивнул. — Но хотя бы подскажи, где мне найти старый храм Хозяйки Забвения с сохранившимся алтарем. Леса говорила, что такие могли сохраниться только в Империи.

— Так и есть, — Астер поднял на меня взгляд. — Храмы Госпожи были в каждом крупном поселении светлых. После произошедших событий большая часть их, скорее всего, разрушена. Однако есть одно, которое сохранилось. Обитель Семи Ручьев в Кошачьих горах. Оно было посвящено и Свету и Тьме. Разрушив алтарь Госпожи, светлые оскорбили бы своего бога. Уверен, что все там осталось как раньше. Поэтому отправляйся туда.

— А ты? Куда пойдешь ты?

— Я скроюсь в астральном коконе и восстановлю силы, — Астер прикрыл глаза, словно пытаясь что-то почувствовать, затем снова посмотрел на меня и пояснил: — Этот процесс займет не меньше тридцати двух дней по местному времени. Потом я сориентируюсь в текущей ситуации и после этого тебя найду. Постарайся сохранить жизнь.

— А как насчёт отправить меня к границе Империи? — закинул удочку я. — Мне просто хочется побыстрее добраться до этой обители.

— Не в моем текущем состоянии, — крылатый покачал головой и грустно усмехнулся. — Я не могу перенестись туда сам. Как ты думаешь, зачем мне нужно так долго восстанавливать силы?

«М-да… Ну хотя бы попытался», — с досадой подумал я, а вслух произнёс:

— Странно… Леса смогла вернуть меня за Землю. А она маленькая и тоже только недавно вернулась.

— Фею подарила тебе Госпожа, и размеры тут ни при чём, — Астер улыбнулся. — Твоя Леса — истинный дух Забвения, и она не намного слабее меня. В чем-то даже сильнее. Только дело в том, что никуда она тебя не отправляла. Фея просто разорвала нить, связывающую тебя с Аэнором, остальное сделало Сущее. Скажу больше, — уже серьёзно произнёс он. — Я не отправил бы тебя к границе Империи, даже если бы у меня была такая возможность. Ты просто не помнишь, Райн. Таким, как я, не стоит использовать Силу по пустякам. Такой перенос оставил бы след, который заметили бы наши, скажем так, не друзья. Ты ведь не помнишь часть своего предыдущего воплощения? Не знаешь, чем закончилась осада Кронхольма? Тебе незачем встречаться с валькириями и аколитами Элементов.

— А Элементы это…

— Боги природы, — пожав плечами, пояснил Астер. — Огонь, Вода, Ветер, Земля, Лес и еще десяток помельче. Они не такие сильные, как Ретан Спаситель или Владыки Хаоса, поскольку лишь используют Силу Первостихий. Однако тебе, в твоём нынешнем состоянии, не стоит встречаться с их последователями без надобности. Дождись, когда мир тебя примет, а до этого постарайся быть незаметным.

— Хорошо, постараюсь, — согласно кивнул я. — И кстати о незаметности… Кто-то обещал меня прикрыть от чужих взглядов.

— Конечно, — Астер приблизился, положил ладонь мне на грудь и потребовал: — Потерпи. Это недолго.

В жизни я часто слышал похожие фразы. Имя там, правда, было другое, но за «потерпи» всегда следовала какая-то жесть. Вот и сейчас… Наверное, так же чувствует себя корова, когда к ее шкуре подносят раскаленное клеймо. Грудь обожгло диким холодом, дыхание сбилось, перед глазами поплыли круги, но я даже не выматерился. Просто что-то такое и ожидал. Магия в этом мире — это какой-то праздник для мазохистов. Или теряешь сознание, или вот так…

— Все! — крылатый убрал от груди руку. — Теперь тебя можно почувствовать только вблизи.

— Насколько вблизи? — тяжело дыша, уточнил я. — И как это работает?

Достали уже размытые фразы. Мне здесь жить, и хотелось бы знать точные величины. Леса говорила, что узнать во мне аколита Асаны можно с двадцати метров. Сейчас это расстояние сократилось?

— Силу одаренный почувствует в тебе шагов с десяти, — в ответ пожал плечами крылатый, — а сущность можно определить только при контакте. Поэтому старайся без крайней необходимости не подпускать других людей слишком близко. Просто помни, что в мире хватает адептов Хаоса. Не каждый носит в себе этот элемент, и определить таких бывает очень непросто. Все, Райн, мне пора…

— Погоди! — я остановил его жестом и указал на дверь в коридор. — Там, в подвале, еще трое мертвых слуг, и они меня видели. Их же, наверное, можно допросить?

— Ты мог бы сам их развоплотить, — Астер смерил меня недовольным взглядом, но кивнул и направился к выходу.

— Мог бы, — покивал я, направляясь следом за ним, — но у тебя это лучше выходит.

Нет, я совсем не мать Тереза. Меня не сильно волнует судьба этих несчастных, но их все равно пришлось бы убить. Так почему бы не организовать им лучшее перерождение? Астер не надорвется, а мне не придется убивать беззащитных. Нет, я понимаю, что убийством такое не назвать, и развоплощение для них — великое благо, но пусть оно как-нибудь без меня. Астер сейчас отправится отдыхать в какой-то там кокон, а мне топать сотню километров до границы Империи. Нежити я навидаюсь, и у меня будет еще шанс отличиться.

Процесс развоплощения длился не дольше пяти минут. Закончив перерабатывать слуг в невидимый пепел, крылатый подошел, смерил меня взглядом и произнёс:

— Все, Райн, прощай! Постарайся сохранить жизнь.

— Хорошо! — я кивнул и улыбнулся в ответ. — До встречи!

Астер изобразил прощальный жест, затем коснулся правой ладонью груди, и за его спиной с хлопком появились черные крылья. Он вскинул голову к потолку, развел в стороны руки и исчез, оставив после себя ворох полупрозрачных частичек.

М-да… Вот даже интересно, тут можно просто исчезнуть? Так, чтобы без этого анимешного пафоса? Впрочем, какая разница, как оно здесь происходит? Скоро сам научусь и узнаю. Если, конечно, доживу до этого «скоро»…

Усмехнувшись своим мыслям, я проверил в кармане оружие, поправил на плечах плащ и направился к выходу. Словами не передать, как меня достал этот дом. Пора уже выбираться на воздух.


Всем привет! Спасибо за комментарии =)

## Глава 14

Противно скрипнули ржавые петли. Я вышел на просторное каменное крыльцо, вдохнул свежий воздух и радостно выматерился. Затем огляделся и ненадолго задумался, пытаясь сообразить, куда лучше пойти.

Внутренний двор особняка представлял собой просторное прямоугольное пространство, окруженное высокой каменной стеной. Территорию пересекали узкие дорожки, выложенные серым камнем, местами покрытые трещинами и мхом. В центре двора располагалась круглая площадка из темных плит. Когда-то здесь находился фонтан или декоративный бассейн, но теперь от него осталось лишь сухое каменное кольцо с торчащими ржавыми трубами.

Шесть заросших сорняками клумб, полуразвалившаяся беседка, двухэтажный флигель со стертыми ступенями и выцветшим рисунком на покосившейся двери и небольшой аккуратный домик, в котором, очевидно, проживала прислуга.

Слева за большим каменным колодцем находилась конюшня, о которой говорила моя маленькая подруга. Часть черепичной крыши осыпалась, правая воротная створка висела на одной петле, открывая вид на внутреннее помещение с загонами и кормушками. Возле левой боковой стены конюшни лежали обломки кареты. Перекошенный корпус без дверцы, груда гнилого дерева и пара гнутых проржавелых колес. Хозяева ездили на ней в город, который находился в паре километров левее.

Без крепостных стен, с невысокими домами и башенками, он походил на большое село. Многие постройки были полуразрушены, но некоторые здания всё ещё выглядели достаточно внушительно, сохраняя следы былого процветания. Из окна его было не видно, но, да и по фигу. Туда я все равно не пойду.

Там же, слева на склоне холма, в ряд выстроились еще четыре похожих особняка — мрачноватые готические постройки с островерхими крышами и узкими окнами. Все они, включая этот, вероятно, являлись загородными резиденциями знатных семей.

От особняков к городу была проложена широкая мощеная дорога, местами заросшая травой, но все еще хорошо различимая. Другая дорога тянулась по открытому пространству на юг к синему озеру и, обогнув его, разветвлялась на несколько направлений. Слева за городом и перед ним виднелись остатки двух деревень, но впереди никаких поселений не было. Только тот поселок — в километре от озера, архитектура которого заметно отличалась от городской. Впереди, между горами и далекими холмами на севере, простиралась лесостепь — интересная смесь африканской саваны и среднерусских ландшафтов. Открытые пространства сменялись рощами, между которыми возвышались гигантские деревья похожие на баобабы с кронами как у зонтичных акаций. При взгляде на них на меня прям повеяло Африкой.

Вдоль уводящей на юг дороги уныло торчали покосившиеся столбы с табличками-указателями. Там же виднелись две одиночные обветшалые постройки с обвалившимися заборами — трактиры или почтовые станции.

Справа подножие гор поросло густым смешанным лесом, издали похожим на уссурийскую тайгу. Между деревьев то тут, то там торчали острые скалы, покрытые коричнево-зелеными мхами. Этот лес тянулся вдоль горного склона до самого озера и поднимался от правого берега на небольшие холмы.

Из живности на видимом пространстве — только дикие коровы и антилопы. Никакой нежити не наблюдается, но это не значит, что её там нет. Тут же не игра, где мертвые разгуливают по локациям плотными группами, дожидаясь своих игроков. Не-живым гулять незачем. Они могут лежать в траве и чувствовать при этом себя превосходно. Эфир накапливается, силы не тратятся — чем не курорт? Нет, понятно, что рассуждения дилетанта, но со зрением у меня полный порядок, и я ничего пока что не вижу.

День еще не закончился. Солнце только касается горных вершин, видимость отличная и… пора уже отсюда валить!

Все это пронеслось в голове за пару мгновений, и я, сойдя с крыльца, быстро направился к раскрытым воротам. Покинув территорию особняка, выбрался на дорогу и пошел направо в сторону леса.

По прямой до озера было километров семь-восемь, но по открытому пространству пусть гуляет кто-то другой. Астер прикрыл меня от приспешников Сештар, но они же не слепые. Не могут почувствовать, но зато легко разглядят. И следы они, наверное, читать тоже умеют. Последнее, конечно, не факт, и хочется надеяться, что никакой погони не будет. Возможно, они подумают, что меня унес отсюда крылатый? Ну или я сам научился летать.

Как бы то ни было, расслабляться не стоило, и до дороги я дошёл по камням. Дождей тут давно не случалось, почва высохла, и идти было легко. В сапогах не так удобно, как в ботинках, и через пару часов натру себе пару мозолей, но к тому времени я буду уже далеко.

Дорога вскоре повернула направо — к небольшой деревеньке за холмом, и я, сойдя с нее, направился к лесу. Погода стояла нормальная: градусов пятнадцать выше нуля, и мне было совершенно не жарко. На дворе, судя по всему, поздняя весна или раннее лето. Трава отросла до середины голени, и спрятаться в ней было бы непросто, зато в лесу с этим полный порядок.

Справа, у края деревьев, виднелись развалины большого двухэтажного здания с огороженной территорией, на которой просматривались остатки каких-то строений. Возможно лесопилка, или деревообрабатывающие цеха? С крыльца этих строений не было видно, как и деревни за ними, но на мои планы это не повлияло никак.

Я не собираюсь ничего тут осматривать и искать. Мое дело — свалить подальше от проклятого дома, а там уже буду определяться с занятиями. Нет, случись мне попасть в компьютерную игру, и я бы все тогда здесь обшарил. Особняки, город и даже деревни. Проблема в том, что у меня только одна жизнь, и она мне очень дорога. К тому же не верю я, что в этих развалинах есть что-нибудь интересное. По тем же игровым меркам — это стартовая локация, а у меня уже нормально прокачанный персонаж. Нет, понятно, что в этих домах можно найти какие-то ценности, но, когда на других весах твоя жизнь, не испытываешь сильной тяги к исследованиям. У меня есть деньги, и этого вполне хватит на первое время. Жадность — она до добра не доводит.

Лес порадовал. Смешанный, сухой и достаточно чистый. Склон горы начинался в паре километров впереди, а на краю деревьев земля была относительно ровная. По ощущениям: словно попал в подмосковный июнь. Со всех сторон слышался нескончаемый птичий гвалт, деревья поскрипывали под легкими порывами ветра, в воздухе одуряюще пахло цветами, травой и хвоей.

Я ни на мгновение не расслаблялся. Шёл к склону горы, обходя по дуге большие деревья, готовый к внезапной атаке. Вертел головой, смотрел под ноги и постоянно прислушивался. Да понятно, что в таком шуме что-то разобрать сложно, но местная зеленка[1] слабо отличалась от земной, а там я ориентироваться умел.

Деревья вокруг были похожи на те, что остались далеко за астралом. Кора, листья, запахи, форма кроны… Если бы меня перенесли сюда из подмосковного леса, я бы понял это не сразу. Тут даже свои березы росли — деревья с гладкой бежевой корой и темными неровными полосами. Листья другие по форме, но в целом они тут точно такие же. Зеленые, с прожилками и корешками. Птицы тоже похожие, и орут так же противно, зверей пока что не видел, но, наверное, и там различия минимальные. В общем, адаптация по природе у меня максимальная — словно переехал из Москвы на Кавказ, а вот со всем остальным, конечно, проблемы.

Думать я по дороге не мог — было совсем не до этого. Все события здесь — как бесконечный слалом-гигант, а за спиной на лыжах несется взвод автоматчиков. Остановиться и подумать нельзя — тебя просто пристрелят. Поэтому катись, Леша, с горки и не выделывайся. Думать будешь, когда погоня отстанет.

Солнце тем временем уже почти закатилось за горы, но в лесу по-прежнему было светло, поскольку оттуда же — из-за гор — выползла большая голубая луна. Краски немного поблекли, от деревьев вытянулись неровные тени, но все объекты вокруг приобрели странную четкость. Не знаю, почему так, но подозреваю, что дело в моем изменившемся организме. Сущности, как здесь говорят. Думаю, я и без луны смогу ночью легко ориентироваться, но с ней, конечно, попроще. Вернее, с ними, поскольку ночных светил тут несколько. На острове я видел две луны, но не исключено, что их больше.

Ночь тут практически не отличалась от земной. Едва заметная дымка над травой и кустарниками, темные стволы, кроны, звездное небо и большое голубое светило. Воздух свежий и пахнет нормально, а не так как в том гребаном доме.

Примерно в двух километрах от края леса мне повезло наткнуться на широкий мелкий ручей с твердым галечным дном. Ни мгновения не раздумывая, я зашел в воду и направился вниз по течению на юго-запад. Сапоги оказались отличными. В том смысле, что мои ноги намокли лишь метров через пятьсот, когда глубина ручья увеличилась, и я шагнул в небольшую яму.

Впрочем, меня этот факт не сильно расстроил. Пройдя еще метров двести по колено в воде, я выбрался на каменный берег, вылил воду из сапог и двинулся дальше, вдоль небольшой речки, в которую превратился ручей.

К этому времени уже наступила ночь. Птицы поутихли. Лишь ухали где-то в вышине совы, и откуда-то с горы доносились монотонные звуки похожие на пение кукушки. Вскоре стали проявлять себя хищники

Впереди, у озера, кто-то протяжно завыл, со склона горы донесся чей-то утробный рев, и мне стало слегка неуютно. Самым хреновым было то, что я не знаю, кого здесь нужно бояться, и совершенно не различаю голоса местных хищников. Выть тут может какая-нибудь птица, а изюбри[2] во время гона ревут так, что непосвященный человек легко спутает их рёв с рё вом хищников.

Да, летом у тех же волков корма достаточно, и на людей они, как правило, не нападают, но здесь-то все звери непуганые. Да и откуда мне знать, как ведут себя местные волки? Ну или кто-там впереди только что выл? Нет, хищников я не боялся. Вижу и слышу отлично, с реакцией — полный порядок. В кармане волшебный меч и пистолет с тремя полными магазинами. Вот только встречаться я ни с кем не хочу, и уж тем более убивать. Ведь каждый труп — это оставленный след, а небольшой порез может серьёзно повлиять на скорость движения. Нет, раны зарастают сейчас на мне как на волшебной собаке, но это не повод подставляться. В общем, по-хорошему нужно найти место ночлега. Если меня кто-то преследовал, то они уже или отстали, или их невозможно сбить со следа моими примитивными уловками. Во втором случае стоит подождать загонщиков в удобном для себя месте. Так будет намного умнее.

Первого хищника я встретил через сто метров на берегу реки, и им оказалась крупная выдра. Метра полтора в длину, и по весу — килограммов тридцать, если не больше. Выдра лежала на брюхе в позе притаившегося кота и высматривала что-то в воде. Услышав позади шаги, обернулась, блеснув в темноте глазами, но никакой агрессии не проявила. Страха не было тоже. Скорее удивление и еще любопытство. Заметив меня, выдра склонила голову, и что-то протявкала. Это она так поздоровалась?

— И тебе не хворать, — в ответ произнёс я и, сдерживая улыбку, добавил: — Я не поляк. Бобров люблю и выдр тоже. Вы классные!

Выдра меня не поняла, и потому не ответила. Возможно, не стоило говорить с ней по-русски?

Да, все так. Русский я не забыл. Сейчас как компьютер могу переключаться с языка на язык и вставлять русские слова в местные предложения. На самом деле это прекрасно. У местных очень невыразительный язык в некоторых его аспектах. Примерно, как у пиндосов, где все богатство языка вертится вокруг одного слова в разных его вариантах.

Подмигнув выдре на прощание, я пошел дальше и вскоре наткнулся на скалу, которая торчала из земли посреди леса.

Примерно двадцать шагов на сорок и в высоту — метров двенадцать. Южный и юго-западный склоны поросли мхом, но с севера на скалу можно было забраться. Жечь костёр не хотелось, а без него в чужом лесу ночевать глупо. Усталости я не чувствовал и мог спокойно дойти по лесу до озера, но спать-то мне все равно где-то придется? Вершина скалы для этой цели подходит.

Мох на южной стороне рос ровно. Разрывов и следов когтей на нем не было. На такую скалу не запрыгнет ни лев, ни леопард, а по отвесной северной стене заберется только мартышка. Майор спецназа тоже залезет туда без труда — его такому учили.

Забраться оказалось проще, чем я думал. Силы у меня заметно прибавилось — спасибо изменившейся сущности. Не знаю, как это работает, но, да и по фигу. Больше — не меньше. Подумаю на эту тему утром. Оно ведь, если верить поговорке, мудренее вечера и ночи.

На вершине скалы обнаружилась небольшая удобная площадка, загаженная птичьим пометом. Найдя более-менее чистое место, я нарвал мха и выложил его на камне. Затем вытащил из кармана плащ убитого Найла и с сомнением его рассмотрел. Эта тряпка оказалась зачарованной, и мое хранилище сработало не хуже химчистки.

По логике, этот плащ должен быть лучше того, что надет на мне. Найл все-таки был учителем Фатха и советником целого короля. Нет, сам я никаких отличий не видел, но это не значит, что их нет. Мгновение поколебавшись, я снял плащ и расстелил его на мох. Плащ Найла надел на себя, оглядел окружающий лес и, не увидев опасности, улегся на свое импровизированное ложе.

Вообще, я могу нормально спать и на голых камнях, но на хрена лишать себя комфорта, если это не требуется? В нормальных условиях лучше высыпаешься и засыпаешь быстрее. Так и случилось.

Уснул я практически мгновенно, но вскоре проснулся от необъяснимого чувства тревоги. Открыв глаза, мгновенно выхватил «глок», принял сидячее положение, оглядел площадку и не увидев опасности. Мысленно выругавшись, убрал пистолет обратно в карман, прислушался и попытался сообразить, что меня так потревожило.

На небо к этому времени уже выползла вторая луна, и, судя по её положению, проспал я часа два, или чуть меньше. Звуки из леса доносятся вроде обычные: шумит на ветру листва, трещат насекомые, вдали перекрикиваются какие-то птицы. Странное чувство… С земли меня увидеть нельзя, с горы тоже не разглядишь сквозь листву. Однако очень похоже, что на меня спящего кто-то смотрел. Вот только кто?

Я еще раз внимательно оглядел кроны стоящих возле скалы деревьев, но ничего подозрительного там не увидел. Вздохнул, оглянулся и решил посмотреть, что происходит внизу.

Да, только так. Я не мог проснуться внезапно, и нужно обязательно доискаться причин. Прошедшие годы научили правильно спать, и это пару раз спасало мне жизнь. Возможно, с изменением сущности шестое чувство усилилось?

С угла площадки за моей спиной открывался вид на две стороны. Я аккуратно подполз туда на локтях, выглянул из-за небольшого уступа и почувствовал, как по спине пробежала волна холодных мурашек.

С запада в сторону горы шло странное существо, похожее на ожившее пугало. Высокое, кряжистое и нескладное. С тонкими ногами-палками и такими же лапами, которые заканчивались чем-то отдаленно похожим на кисти. Тело и голова существа представляли собой густое переплетение веток. Физиономии как таковой нет, но зато у него были глаза. Большие, круглые, без зрачков и темно-зеленые.

Существо шло не спеша, медленно поворачивая круглую голову из стороны в сторону и по-хозяйски оглядывая окружающий лес. Со стороны оно напоминало шерифа из фильмов о Диком западе. По крайней мере, в голову пришло именно такое сравнение. Какой-то местный леший? Дух леса? Астер о чем-то таком мне рассказывал. Просил еще избегать встреч с подобными существами.

В тот момент, когда я увидел этого типа, до него было метров семьдесят или чуть больше. Маршрут лешего пролегал мимо скалы, и меня он пока что не видел. Не знаю, что будет, когда заметит, но вряд ли будет атаковать. Опасным это существо не казалось.

Волна мурашек была первой реакцией землянина на увиденное. Посмотрел бы я на кого-то еще на моем месте. Ночью, увидев такое в лесу, можно и обделаться от страха. Впрочем, я уже тут всякого навидался, и меня испугать сложно. Удивить можно легко, но долго я удивляться не буду. Вот и сейчас идущее к горе существо воспринималось ожившим пугалом. Забавно, но не больше. Это как негра встретить в московском метро, после приезда из Африки.

Нет, я понимал, что это не мои ощущения. Тот я — прошлый, очевидно, встречал подобных существ не раз и не считал их врагами. Во всей этой ситуации радовало другое. Я почувствовал этого типа во сне на немаленьком расстоянии, а он меня до сих пор не заметил. При этом я специально не отрывал от него взгляда, но никакой видимой реакции не было. Хотя, может быть все не так хорошо, как кажется? Возможно, этот тип давно уже меня срисовал, а спокойным он только прикидывается?

Впрочем, сейчас мы это проверим. Леший скоро пересечет цепочку моих следов, а их он не заметить не может. По крайней мере, я очень надеюсь, что он их заметит. Иначе все мои эксперименты насмарку.

Надежды оправдались. Проходя в трёх десятках шагов метров мимо скалы, леший остановился и уставился себе под ноги. Простоял так секунд двадцать, затем медленно повернулся и, поскрипывая на ходу, направился в мою сторону. Я к тому времени поднялся на ноги, чтобы показать, что никто тут не прячется, и спокойно смотрел на него сверху вниз.

Рассказать ведь кому — не поверят. На Земле, в смысле, не поверили бы, а здесь такое, наверное, в порядке вещей. Стоять вот так — и с любопытством смотреть на трехметрового деревянного монстра со светящимися глазами.

Леший шёл, гулко переставляя свои ноги-ходули и оставляя на земле цепочку глубоких следов. Приблизившись к скале, он остановился, задрал голову, и наши с ним взгляды встретились.

Наверное, нужно было что-то сказать, но я не знал, что говорят в таких случаях, поэтому просто молчал. Леший тоже не произнёс ни единого слова. Простояв так секунд двадцать, он опустил взгляд и, потеряв ко мне интерес, пошел по своим делам дальше. Я посмотрел ему вслед, выдохнул и поймал надоевшего светляка, который крутился перед лицом. Усмехнувшись, выпустил насекомое на волю и отправился обратно — к лежанке.

Все что хотел — узнал, и теперь примерно представляю, как работает эта защита. Вот казалось бы — какая фигня, но на войне мелочей не бывает. Я сейчас нахожусь на вражеской территории и мне нужно представлять, как поведет себя при встрече противник.

По словам Астера, Силу во мне можно почувствовать только с десяти шагов. Но вот чего крылатый не уточнил — с какой дистанции меня можно засечь просто как обычного человека.

Теперь я знаю, что эти расстояния совпадают. Издали меня можно только увидеть, а значит, если правильно себя вести, засады опасаться не стоит. При этом за врагами можно следить, и они это вряд ли почувствуют. При перемещении по местности работают такие же принципы как на Земле — то есть ничего изобретать не придется. Да, все это не точно, но никто не собирается расслабляться. Я понимаю, где нахожусь, и буду вести соответственно.

К слову, спать тоже можно относительно спокойно. Шестое чувство заметно усилилось, и врагов я почувствую издали. Главное выбирать правильные места для ночлега.

С этими мыслями я улегся на лежанку, подмигнул висящим надо мной лунам, улыбнулся и сразу уснул.


[1]Зеленка — лесная местность в любое время суток, любые насаждения, которые можно использовать во время боевых действий.

[2]Изю́брь, или изюбр — восточноазиатский настоящий олень. Подвид вапити.

## Глава 15

За годы службы я привык просыпаться в самых разных условиях. Во временном лагере, в палатке, под открытым небом, а бывало — просто в снегу. Приходилось ночевать и в разрушенных зданиях, и в самодельных укрытиях, и в окопах. Каждое утро могло начаться по-разному: иногда спокойно, с сигнала побудки, а иногда — с тревоги, когда вокруг уже рвались снаряды, с неба сыпались комья земли, и нужно было сразу хвататься за автомат.

Всё это воспринималось как должное. Работа есть работа. Каждый раз, ложась спать, ты просто понимаешь, что утро может принести что угодно, и должен быть готов ко всему.

Впрочем, в моей жизни случалось и другое. В старших классах мы довольно часто ходили в походы, и там пробуждение воспринималось иначе. Утро в лесу, пение птиц, голубая речка, дым костра и девушки в разноцветных косынках. Ты еще совсем молодой. Окружающий мир вокруг полон красок и возможностей, будущее манит своими перспективами и приключениями. Ощущение восторга смешивается с лёгкой тревогой перед неизведанным, но именно эта смесь придавала тогда жизни особый вкус.

Сейчас так же, и это пробуждение было похоже на те волшебные и уже так хорошо позабытые. Не было только запаха костра и девчонок.

Солнце уже показалось из-за горизонта, и его лучи окрасили облака в бледно-розовый цвет. Легкий ветерок путался в кронах деревьев и, шелестя листвой, приносил с собой запахи хвои, к которым примешивались ароматы каких-то цветов. В небе перекрикивались проснувшиеся птицы, плескалась в реке рыба, внизу под скалой кто-то негромко пищал.

Приняв сидячее положение и спугнув небольшую стайку пернатой мелочи, я вдохнул свежий утренний воздух, улыбнулся и тут же потряс головой, стряхивая волшебное очарование леса.

Получилось только частично. Ведь оно и правда было волшебно. Все как тогда — семнадцать лет назад в Подмосковье. Декорации сменились, но ты так же здоров и полон энергии. Настроение отличное, а перед тобой лежит целый мир возможностей и неизведанного. Да, мир этот не такой позитивный, как казалось тогда, но и тебе уже не шестнадцать.

Улыбнувшись, я развязал мешок, достал из него сухарь и принялся завтракать. Настроение выровнялось и снова стало рабочим, а его утренний всплеск — он был вполне объясним.

Этот бесконечный спуск с мелькающими флажками закончился, погоня надолго отстала, и наконец-то появилось время подумать. Не просто подумать, а осознать и принять.

Утро, лес, другой мир… Все раны, пенсия и инвалидность остались в другой жизни. Я жив, здоров и чувствую себя так, как не чувствовал никогда. Намного сильнее, быстрее и энергичнее, чем это случалось на пиках физической формы.

Да, мир вокруг незнакомый, мрачный и не очень приветливый, но ощущения — как в тот день, когда отец подарил мне компьютер. Все новое, непонятное, интересное и… моё. Да, именно так! Ведь я это чувствую! Видел эпизод своей жизни, и, возможно, увижу еще. Я был легатом Первого храмового легиона. Командующим. Одним из аколитов богини Забвения.

Впрочем, все это в прошлом, но я сюда вернулся не ради воспоминаний. У меня остались тут обязательства. Я не лукавил тогда, в разговоре с полковником. Мне подарили новую жизнь, и я намерен сполна рассчитаться по долгам своего предшественника. Многого пока не понимаю и это подбешивает, но ближайшие задачи ясны: граница Империи и обитель в Кошачьих горах.

Все на самом деле отлично. Жалею только о том, что никогда больше не увижу своих ребят. Впрочем, в этом мире у меня уже появились друзья. Не люди, да, но я уже скучаю по своей маленькой спутнице.

Размышляя так, я съел три сухаря, пять горстей сушеных яблок и, запив все это водой, убрал флягу в мешок. Поднявшись, подобрал расстеленный плащ, сложил его и убрал в карман. Затем проверил оружие, оглядел окружающий лес и, подобрав мешок, направился к краю скалы.

Подойдя к тому месту, где поднимался, посмотрел вниз и… понял, что могу легко спрыгнуть! Больше десяти метров высоты, уровень четвертого этажа, м-да…

Чертыхнувшись, я выкинул из головы глупый порыв и спустился нормальным способом. Внизу огляделся, ненадолго задумался и направился на юго-запад вдоль реки, полагая, что она впадает в то самое озеро.

Деревья тут росли достаточно редко, лес хорошо просматривался. Почва под ногами была достаточно твердая, трава невысокая, кустарники встречались нечасто, и думать ничего не мешало. Нужно было разобраться в своих ощущениях.

Этот непонятный порыв… Спрыгнуть с десятиметровой высоты на Земле я мог бы только в случае крайней необходимости, да и то — рискуя сломать себе ноги. А сейчас чувствовал, что способен сделать это легко и без напряжения.

Но проблема в том, что я не тот парень из видения, и нужно понять, насколько такие порывы соответствуют реальным возможностям. Да, моя сущность изменилась, но кто сказал, что эти изменения соответствуют моим ощущениям? Я не подросток чтобы слепо верить в свои силы. Опыт требует осторожности, и рисковать нельзя. Слишком много у меня обязательств. Так что все эти супергеройские трюки я буду исполнять только в случае крайней необходимости.

В общем, доберусь до спокойных мест и там попробую определить свои теперешние возможности. Ну а пока буду действовать, как привык. Армейский опыт с магией мне вряд ли поможет, но со всем остальным как-нибудь разберусь. Ориентироваться в лесу вроде умею, с физической формой полный порядок, и главное — я вооружен! Что еще надо для полного счастья?

Нет, некоторый мандраж, понятно, присутствует. Тот я, с Земли, мечом никогда не владел, и это слегка напрягает. Вообще, новое оружие ощущалось продолжением руки. Не знаю, как сказать точнее, без этого книжного пафоса. Ощущение, словно вернулся из отпуска и взял в руки АК. То есть оно примерно так же, как и с прыжками. Я знаю, что очень неплохо владею мечом, но могу ошибаться. Тут же все далеко не так просто, как кажется. Рубить, колоть, правильно двигаться — это сложнее чем просто стрелять. Как истинная душа могла вплести в мое тело все эти навыки? Не знаю, и лучше об этом не думать, а то башку разорвет от сопутствующих вопросов. В этом мире есть до хрена непонятного, а я не яйцеголовый, чтобы все это осмысливать. Нужно просто это принять. Алиса — это пудинг, ага… Привет, пудинг, ты классный! И только так! Иначе поедет крыша…

Идти было легко, шестое чувство молчало, и я как мог наслаждался прогулкой, не забывая крутить головой и прислушиваться. Телефон остался в сумке на Земле, часов не было, и время я наблюдал по солнцу. Примерно через час такой неспешной ходьбы, когда до озера, по ощущениям, оставалось не больше пары километров, ветер подул с той стороны и в лицо дохнуло тяжелым запахом мертвечины. Трупная вонь тут же сдула очарование леса, но маршрут я менять не стал. Глупо бегать от запаха. Такое тут, наверное, везде, и нужно сходить посмотреть, что там конкретно воняет. Осторожно посмотреть — так, как умею.

К поляне с двумя покосившимися сараями я подошел через пять минут. Вернее подполз, скрываясь за густым кустарником. Оглядел открывшееся пространство, но никакой нежити там не увидел.

Эта поляна, судя по всему, перенеслась сюда из другого мира. Я не ботаник, но способен отличить летнюю траву от осенней. Да, растительность могла пожелтеть от какого-то заклинания, но она там была другая! Трава густая, высокая и не такая как в этом лесу. Вся эта поляна выглядела большой желтой заплаткой.

Строения впереди стояли в ряд на расстоянии десяти метров один от другого. Небольшие, двухэтажные, бревенчатые. Покосившиеся и потемневшие от времени. Крыши плоские, наклонные. Возможно, это не сараи, а жилые дома, но я не большой специалист по инопланетной архитектуре. Перед одной из построек был обустроен небольшой огород, огороженный невысоким забором. Всего восемь грядок — на одной видны пожелтевшие растения. Двери в сараи открыты, окна без стекол. Из хозяйственной утвари — только кривой горшок, висящий на правом угловом столбе и какие-то бревенчатые столы возле второго сарая. Похоже на сторожки охотников, или на какую-нибудь артель. То, что не видно инструментов — вопросов не вызывает. В Средневековье их никто не разбрасывал, да и железо стоило недешево.

Вонью тянуло от этих сараев, и необходимо сходить туда, и осмотреться. Обойти — не вариант. Если шарахаться от каждого куста — ничего не узнаешь и уж точно ничего не найдешь.

Пролежав минут десять и не заметив угрозы, я поднялся и осторожно пошел к правому сараю, готовый к любому развитию ситуации. Источник запаха обнаружился возле столба, на котором висел горшок. В траве, разбросав лапы, лежал разлагающийся труп гуманоида.

Какая-то жуткая смесь обезьяны и человека. При жизни эта тварь была с меня ростом. Массивная лобастая морда с выступающими вперед челюстями и сросшимися бровями. Звериные клыки, узко посаженные глазницы и комок свалявшейся шерсти вместо волос. Верхние конечности заканчиваются лапами с серыми треугольными когтями. Нижние — похожи на человеческие. Под ковром кишащих червей угадываются остатки одежды, на предплечьях сохранились стальные наручи. Оружия не видно, на шее болтается ржавая тонкая цепь с небольшим зеленым камнем, похожим на малахит.

Очевидно, это та самая дикая нежить, о которой рассказывала подруга. То есть урод больше уже не поднимется. Побегал немного и хватит. То, что он упокоен, сомнений не вызывало. Я, конечно, не патологоанатом и не врач-криминалист, но торчащую из глазницы стрелу разглядеть в состоянии. Еще одна торчит из груди — чуть пониже правой ключицы. Странно только, что их не вырезали из трупа.

Ещё наручи на нём выглядят прикольно. Без следов ржавчины и с каким-то замысловатым узором из закорючек. Текст — если это он — неразборчив. Какой-то девиз? Фраза-оберег? Или, может быть, клеймо мастера? Не знаю, как здесь, но в Средние века на Земле ни один лучник не прошел бы мимо таких наручей, и не оставил бы в трупе стрел.

Отсюда вывод: тот, кто стрелял, просто не смог ничего забрать. Он или сбежал, или я найду его труп возле сарая. Хотя нет — не найду. Если он погиб — то поднялся и уже куда-то свалил. Ну а не-живым стрелы и наручи не нужны. Вон у них какие прикольные лапы и челюсти.

Впрочем, смех смехом, но вид этого дохлого урода обнадеживал. Если ему хватило пары стрел, то хватит и пули из «Глока». Нет, я понимаю, что передо мной низшая нежить, но таких тварей, думаю, тут большинство.

Вообще, после рассказов Лесы и Астера создавалось впечатление, что не-живые здесь кишат, как черви на этом трупе. Только вот пройдя около десяти километров, я никого пока что не встретил. И этот факт тоже немало так обнадеживал. Ведь с учетом увиденного, можно предположить, что безопаснее будет идти прямиком по саване. В лесу ко мне проще подкрасться, а на открытой местности я срисую не-живых издали и перестреляю их еще на подходе.

Да, Леса говорила, что здесь обитают какие-то совсем уж страшные твари, а мелкая нежить способна сбиваться в стаи, но это никак не противоречит моим наметившимся планам. Чудовища меня почуять не могут, и это проверено. Днём же, в хорошую погоду, на открытом пространстве, человек заметит крупного хищника раньше, чем тот увидит его. Ночью кошачьи видят лучше и дальше, но я со своим теперешним зрением дам фору любому африканскому льву. Да, понятно, что нежить — не кошки, но сомневаюсь, что зрение тварей лучше кошачьего. В общем, всё как всегда: не нужно шарахаться от каждого встреченного куста, но и расслабляться тоже не стоит.

Размышляя так, я наклонился и залез рукой в распахнутую пасть мертвеца. Черви и трупная вонь меня не смущали и раньше, а сейчас это все воспринималось как декорации. Забавно, но в том доме я не видел ни одной мухи, и уже думал, что их здесь нет, но, как выяснилось, ошибался.

Нащупав рукой остаток души, достал его, рассмотрел и растер на ладони. Этот след по размеру был такой же, как и все остальные, но эфира в нем содержалось немного. На порядок меньше, чем в том, что остался от души Фатха.

С сомнением посмотрев на свою испачканную ладонь, я вытащил меч и отрубил покойнику руки. Переворачивать труп выглядело не лучшей идеей. Наклонившись и быстро разобравшись с пряжками, я снял наручи, вытряхнул из них червей и убрал в астральный карман.

Надевать их сразу не решился. Эти наручи, наверное, можно было отмыть, но вонь бы все равно не исчезла. Нет, я совсем не брезгливый, но зачем демаскировать себя запахом? Астрал же сожрет всю налипшую органику вместе с вонью. Кожаную подкладку он тоже сожрет, да, но её можно будет заменить, когда приду к людям.

К слову, наручи эти мне понравились. Не знаю, чем, но объяснить не могу. Сам я такие впервые держал в руках, но тут, скорее всего, включилась память предшественника. Причём настолько включилась, что я их снял с трупа и решил оставить себе. Самому бы мне вряд ли такое пришло в голову.

Наклонившись, я тщательно вытер ладони о траву и направился через огород к правому дому. За грядкой с ботвой обнаружил еще один труп. Похожий на тот — за спиной. С такими же челюстями и лапами.

Нет, если рассуждать логично, то все вполне объяснимо. У убитых людей не-живые выжирают нижнюю часть лица вместе со следом души, а потом у поднявшегося покойника отрастают новые челюсти. Руки же трансформируются в лапы, и все это не никак противоречит теории Дарвина. Только происходит оно волшебным образом и намного быстрее. Лапами удобно убивать, челюстями — выжирать следы душ вместе с костями. Другие части тела тоже, наверное, изменяются, но не настолько заметно.

У этого трупа была разрублена голова. Мечом, или может быть, топором. Сходу определить невозможно. Били наискось — сверху и справа-налево. Череп разрублен почти до глазницы.

Других трупов в пределах видимости не было. На земле полно разного мусора: щепки, стружки, обломки досок. Справа от ближнего сарая на траве валяются поленья и там же стоят два чурбака — на них, очевидно, рубили дрова. В раскрытую дверь просматривается край грубо сколоченного стола и лежак, обтянутый шкурами.

Следов вокруг полно, но пятен засохшей крови вроде не видно. Впрочем, я еще тут не все осмотрел. Не, так-то не нужно быть Эркюлем Пуаро, чтобы понять, что здесь случилось. Два этих строения перенеслись сюда вместе с людьми: воинами или, скорее, охотниками. Не-живые их почуяли и напали. Две твари подохли, а вот что было дальше — неясно. Люди в спешке покинули это место, не успев вырезать стрелы, или они погибли и ушли уже не-живыми.

Пожав плечами, я забрал из трупа остаток души, еще раз огляделся и направился к ближнему строению.

Осмотр жилищ немного прояснил ситуацию. В сараях ничего не нашлось кроме столов, лежаков, полок и мелкой хозяйственной утвари. Люди забрали все ценное, и значит, они ушли отсюда живыми. Не знаю, почему оставили стрелы, но гадать и внимательно изучать следы у меня желания не было. Просто не видел в этом смысла.

Напоследок осмотрел территорию за сараями, поискал следы ушедших отсюда людей, но ничего не нашел и продолжил свой путь в сторону озера.

Примерно через километр пути я увидел на одной из полян пару местных волков. От Земных они практически не отличались. Возможно, это были не волки, а какой-то подвид диких или одичавших собак, но я не зоолог, и мне оно, по сути, без разницы. Четыре лапы, два уха, вытянутая морда, клыки как у хищников и облезлая серая шерсть — эти животные были похожи на тех, что я пару раз встречал на земле. Размеры у них тоже были примерно такие же. Звери сидели на дальнем краю поляны, и меня они, естественно, почувствовали, но не проявили агрессии. Уходить с дороги не стали, и я просто их обошел.

В этом мире, хищники, судя по всему, ведут себя так же, как на Земле. Не знаю, какая тут зима, но сейчас, по ощущениям, начало лета, и волки живут в лесу парами. На людей в это время без причины не нападают — я только что в этом убедился, а обоняние у них такое же, как и там. Когда я подходил к поляне, ветер дул от меня к волкам, и они ждали моего появления.

Впрочем, хищники меня особо не беспокоили, но было интересно: как при встрече поведет себя нежить? Нет, я понимаю, что любой не-живой меня сразу же атакует, но с какого это произойдет расстояния? Почувствовать они меня издалека не могут, но непонятно, как развиты у них другие органы чувств. Зрение, слух, обоняние. Лесы рядом нет, и узнать я это могу только экспериментальным путем. Для этого нужно будет найти тут какого-то не-живого.

При этом желательно, чтобы он был один и выглядел максимально безобидно. Как те два трупа возле сараев. С первого я, кстати, не снял цепочку с куском малахита. Нет, не думаю, что это какой-то великий амулет, но фенечку нужно было забрать, а не зацикливаться на одних только наручах. И, кстати, о них…

Я заглянул в карман и озадаченно хмыкнул. Подкладка на стальных щитках сохранилась и никуда исчезать не подумала. То есть они зачарованные, как и мой плащ. Еще бы понять, что такое это зачарование.

Вообще, после открытия третьего канала восприятия я вижу свой карман, как игровой инвентарь. Не совсем, конечно, так, но очень похоже. Предметы висят в светло-оранжевой дымке, и я способен их рассматривать не вытаскивая.

Фантастика, да, но крыша у меня до сих пор не поехала. Подозреваю, одной из причин этого являются книги и игры, которыми увлекался до службы. Из других увлечений можно вспомнить только учебу и спорт. Еще девушка была в школе, но с ней у нас не сложилось. Так вот, игры и книги мне действительно помогли принять окружающую реальность, но главной причиной здравого рассудка, конечно же, является истинная душа. Да, я по-прежнему удивляюсь новым вещам, но не больше, чем посетитель какого-нибудь музея. Прикольно видеть игровой инвентарь, да, но ничего сверхъестественного в этом нет.

Усмехнувшись своим мыслям, я достал из кармана правый наруч. Осмотрел его, понюхал и примерил на руку. Остановившись, немного поколдовал с ремнями, поправил пряжки с застежками, и у меня получилось его надеть. Щиток полностью прикрыл руку от запястья до локтя и совершенно не мешал движениям. Сделан он был из стали или какого-то твердого сплава. Толщина металла — примерно два миллиметра. Общий вес — что-то около полукилограмма, но на руке ощущался как пластиковый. При этом, надев его, я почувствовал правильность, как это было с мечом. То есть можно предположить, что я знаю, как с ним обращаться и под каким углом его нужно подставлять под удар.

С левым щитком провозился чуть дольше, но в итоге надел и его. Потом попеременно вытащил из кармана оружие, и уже собирался идти дальше, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Не враждебный — простой, изучающий.

Медленно повернув голову, поискал взглядом смотрящего и мысленно хмыкнул, увидев маленькую девушку. Скорее, даже девочку — хрен этих волшебных существ разберешь. Ростом — примерно полметра. Со светлыми, похожими на траву волосами, бледно-салатовой кожей и одеждой из переплетенных побегов. Лицо вытянутое, треугольное. Глаза — зеленые, с прямым зрачком, как у моей Лесы. Руки тоненькие, ног и ушей не видно. Из-под волос торчат аккуратные рожки. Стоит возле дерева метрах в семи от меня и наблюдает. Очевидно, какая-то фея или дриада. Не знаю, кто водится в местных лесах, но эта девчонка была заметно симпатичнее того пугала на ходулях. Никакой опасности я не чувствовал, поэтому просто кивнул и произнёс:

— Здравствуйте!

Дриада ничего не ответила. Лишь едва заметно кивнула в ответ, стала прозрачной и исчезла.

Я еще секунд десять смотрел в том направлении, затем вздохнул и продолжил свой путь. Настроение испортилось. Вспомнилась Леса, и я в который раз почувствовал, как мне её не хватает. Маленькая девочка со стрекозиными крылышками… Спасла от смерти, и ушла в забвение, оставив меня один на один с этим миром. Впрочем, расстраиваться не стоит. Моя фея не погибла, и я вытащу её из забвения. Астер рассказал, где искать старый алтарь. Ну а мир… Когда-нибудь он меня примет. Подозреваю, это случится, когда откроются все каналы восприятия и проявится тот символ над пятиугольником.

К слову, там все осталось по-прежнему. Только полотно за пятиугольником немного потемнело, и в его правой части проступил едва заметный символ, в виде коктейльной рюмки без основания. Не знаю, что это означает, но спросить не у кого, и проще забить.

Размышляя так, я поднялся на небольшой холм с редко растущими деревьями, оглядел открывшееся пространство, и прикинул, как мне дальше лучше идти.

Озеро было довольно большое: примерно полтора километра в широкой его части. И еще оно было синее и спокойное. С холма открывался нереально красивый вид на водную гладь и изломанные берега. Со стороны леса кромка воды густо поросла невысоким кустарником. В восточной части берег был в основном песчаный и каменистый. Справа у воды стояло пять полуразвалившихся сараев, торчали из земли столбы, на песке лежали остовы двух небольших лодок.

Когда-то там находилась рыбацкая артель или что-то подобное. Я просто не знаю, как оно называется у рыбаков, но на капитальные дома эти сараи были совсем не похожи. Сейчас люди ушли, остались только звери, птицы и рыба. В озере постоянно что-то плескалось, орали над водой местные чайки, из кустов доносилось негромкое тявканье.

Речка, вдоль которой я сюда шёл, впадала в озеро в сотне метров справа от холма, и через нее неплохо бы перебраться. Впрочем, там, за кустами, виднелось что-то отдаленно похожее на мост, и, возможно, перейти на тот берег у меня никаких проблем не составит. Нужный мне поселок находится примерно в трёх километрах восточнее этого места, и пройти к нему проще по правому берегу.

Определившись с направлением, я еще раз посмотрел в сторону поселка и, не увидев там ничего опасного, пошел в направлении реки.

Живности впереди хватало. Между озером и поселком паслось с полсотни бело-коричневых антилоп и целое стадо крупных травоядных животных похожих на буйволов, которых я навидался вживую в командировках. Нет, сходство, понятно, отдаленное. У этих другие по форме рога и размерами они заметно поменьше, но я не натуралист, и мне все равно, как называются эти животные. Коровы — они и в Африке коровы.

При всем при этом нельзя забывать, что настоящие буйволы — это очень агрессивные твари, и приближаться к ним без причины не стоит. Я не знаю насчёт этих вот, но проводить эксперименты не буду. Впрочем, все животные пасутся в стороне от дороги, которая тянется на восток мимо поселка. Метрах примерно в двухстах от нее. Так что никаких обходных маршрутов придумывать не придется.

Сам поселок издали выглядел достаточно необычно. Приземистые дома из серого камня выстроились тремя рядами вдоль двух довольно широких улиц. Все строения однотипные, с плоскими крышами и прямыми углами. Мусора на улицах немного, а вокруг этого странного поселения нет даже намека на огороды или поля. Впечатление такое, что сюда перенесена часть какого-то южного городка. Дома с плоскими крышами строят в основном в регионах с жарким климатом. Примерно такие есть в Греции и Испании. Для полной аутентичности не хватает только стеклопакетов в окнах и спутниковых антенн.

По-хорошему, это странное место стоило бы обойти стороной, но я все же решил туда заглянуть. Не знаю пока, что там можно найти, но на месте и разберусь.

Никакого шевеления на улицах вроде не видно, но это не означает, что там никого нет. Однако драматизировать тоже не стоит. Пять, шесть, или даже десять ходячих покойников мне не страшны. Если их там больше — залезу на крышу и перестреляю оттуда. Стрелять я вроде не разучился, а в запасе есть еще пятьдесят один патрон.

Размышляя так, я спустился с холма, подошел к речке и удовлетворенно кивнул. Тут действительно был мост. Небольшой, полуразвалившийся, но по нему можно было перейти на другой берег. Вода в реке была прозрачная. Глубина — небольшая и можно было разглядеть крупных рыб, плавающих возле дна. Наверное, стоило ненадолго остановиться и заняться рыбалкой, но я этого делать не стал. Сухарей и сухофруктов у меня пока что в достатке, поэтому не стоит терять драгоценное время. Острогу сделать недолго, но рыбу же потом надо чистить и потрошить. Мой нож для этого не очень подходит. Замучаюсь, обматерюсь и испортится настроение. Поэтому ну его на хрен.

Усмехнувшись, я перешел по мосту через реку, и направился в обход озера на восток. Дороги тут не было, и я шёл по траве вдоль растущих по берегу кустов, держась от них на небольшом расстоянии. Тридцать-сорок метров достаточно, чтобы заметить опасность и адекватно отреагировать. Нет, вряд ли в этом озере водятся крокодилы, но с водяными и русалками тоже встречаться не хочется. А они здесь должны быть гарантированно.

Впрочем, никаких русалок я по дороге не встретил. Возможно, они по какой-то причине решили мне не показываться? Испугались? Или, может быть, очень стеснительные? Как бы то ни было, минут через двадцать я прошёл мимо рыбацкой артели, заглянул по дороге в каждый сарай, но ничего интересного там не нашёл.

Не знаю, но мне кажется, Леса права, и люди отсюда просто ушли. Забрали все ценное и эмигрировали в соседние страны. Даже эти вот рыбаки… Тут же должны были остаться обрывки сетей или какие-нибудь инструменты? Только ничего ценного нет — все вынесли подчистую. Остались разделочные столы, кучи мусора, угли в круглых печах, дрова и две лодки на берегу. Нет, мародеров тут, наверное, побывало немало, но на хрена мародерам рыбацкие сети? Они бы их точно не взяли.

Отсюда вывод: эти люди собрались и ушли, погрузив свой скарб на какие-нибудь телеги. В поселениях картина, наверное, похожая. Нет, что-то там, конечно, осталось, но ничего ценного я не найду. Впрочем, мне ничего и не надо.

До поселка я добрался без приключений. Буйволы не обратили на меня никакого внимания, нежить в траве не пряталась. Доставали только пернатые. Какие-то местные вороны всю дорогу кружили над головой и противно орали. Скорее всего, они боялись за свои гнезда, но я с дороги не сходил и от меня в итоге отстали.

Поселок находился в стороне от дороги, но оно и понятно. Он тут появился недавно, когда местные отсюда свалили и никто уже не прокладывал новых маршрутов.

Дорога, по которой я шёл, вела в нужном мне направлении — на восток. Там вдали, за лесом, виднелись развалины какого-то городка, остатки трёх небольших деревень, пара почтовых станций и какая-то странная башня на холме справа примерно в десяти километрах отсюда. Туда я отправлюсь потом. Сначала осмотрю поселок, как и планировал. Торопиться все рано некуда.

## Глава 16

Вблизи он выглядел так же странно. Создавалось впечатление, что большую часть этих домов отштамповали на принтере. Одинаковое расположение дверей и окон, ровные голые крыши, неразборчивые коричневые символы на стенах и никакого намека на людей, которые когда-то здесь проживали.

Вряд ли там можно найти что-то интересное, но я не привык менять свои решения. Нежити там вроде бы нет, шестое чувство молчит, и значит, поступлю, как задумал. Прогуляюсь по улице, загляну в пару домов и пойду себе восвояси. Тут всего-то делов — минут на пятнадцать.

Распугав каких-то мелких зверьков, которые прятались в траве у обочины, я прошёл к входу в поселок, остановился у крайних домов, огляделся и озадаченно хмыкнул.

Было от чего…

В этих строениях и правда никто никогда не жил. Ну или их обитатели не имели никакого отношения к людям. Окна и двери выглядели обычными. Дома собраны из крупных ровных булыжников. Кладка грубая, но стены относительно ровные. Не похоже, что этот кусок земли вместе с постройкой перенесся сюда из будущего. Но раз так — почему в пределах видимости нет ни одного колодца или домового участка? Телег, саней, хозяйственной утвари тоже не видно. Впрочем, напрягло меня совершенно не это.

Улица, на которой я стоял, в ширину была метров пятнадцать, и в длину — чуть больше двухсот. Никакого покрытия не было, обычная грунтовка без канав и стоков. Мусора много, но весь он принесен из саваны. Листья, сухая трава, птичьи перья… Впрочем, было тут и другое…

Метрах в пятидесяти впереди, возле одного из домов, возвышалась немаленькая куча пожелтевших костей. Метра два в высоту, и непонятно кто её складывал. Чьи конкретно эти кости — не разобрать, но по всему выходило — коровьи. В дальнем конце улицы выложен круг из черепов, которые лежат на небольшом расстоянии друг от друга. Большой — метров восемь диаметром. При этом все черепа судя по размерам и форме рогов принадлежат местным буйволам. То есть на человеческие они совсем не похожи.

Этот жутковатый поселковый пейзаж ни от озера, ни с дороги разглядеть было нельзя. Вряд ли бы я сюда пришел, если бы это увидел. Вот на хрена нужны подобные приключения? Впрочем, я уже здесь, и мне интересно…

Сука! Ненавижу себя за это чувство и всю жизнь с ним борюсь. Любопытство кошку сгубило, да, но на службе я влезал в авантюры только в случае крайней необходимости. Когда другого выхода не было, а на кону стояли жизни: моя и ребят. Сейчас не так, и опасности вроде бы нет. Умнее будет уйти, но меня почему-то тянет к этой гребаной куче костей. Так, словно там зарыто сокровище.

Сам я к коровьим костям равнодушен, и понимаю, что тянет меня новая сущность. Врагов впереди не видно, но интуиция идти туда не советует. Даже не интуиция, а просто здравый рассудок. Не, ну а что хорошего может быть в куче костей, лежащей возле странного дома в мертвом посёлке⁈ И это если не учитывать, где этот поселок находится.

Мысленно выругавшись, я еще раз оглядел улицу, остановил взгляд на костях и попытался разобраться в сложившейся ситуации. По всему выходило, что эту кучу кто-то сложил. Причём сделал это разумный. Нет, какой-нибудь крупный хищник тоже, наверное, мог бы соорудить этот костяной натюрморт не хуже какого-нибудь Сальвадора Дали. Вот только на хрена ему выкладывать круг черепов? Гадать о назначении этой инсталляции я могу до морковкина заговенья, поэтому нужно понять: почему меня туда тянет? Что я могу найти интересного? Артефакты? Оружие? Алтарь Госпожи?

Простояв так с минуту и не найдя ответа, я выматерился и направился к куче костей. Гадать бесполезно — проще сходить и взглянуть. Надеюсь, разгребать её не придется?

Шёл строго по центру улицы, контролируя взглядом окна домов, готовый в любой момент выхватить меч или ствол. По логике, меня давно бы уже срисовали у входа в поселок. Увидели бы, пока я маячил на открытом пространстве. Почувствовать же могут только вблизи. Десять шагов — это дорога и ближние три метра каждого дома.

Дома, к слову, имеют форму квадрата со стороной около десяти метров и высотой от земли — чуть больше трех. То есть залезть на крышу мне проблем не составит. Комнат там нет. Сквозь выходящие на улицу окна просматривается соседняя улица. Что лежит внутри — непонятно, но в дома загляну потом. Сначала разберусь с этой кучей.

Опасности не чувствовал, но всю дорогу казалось, что на меня кто-то смотрит. Отстраненно и безразлично. При этом звуки тут тоже распространялись как-то странно. В саване за спиной ревели быки, перекрикивались в вышине птицы, но слышалось все приглушенно. Так, словно немного убавили громкость. Нет, понятно, что организм по-разному реагирует на окружающую обстановку. Здесь она давила, но в допустимых пределах.

Со своей непонятной тягой к костям я разобрался, когда до кучи оставалось метров пятнадцать. В груди проснулся эфир. Волна приятной прохлады прокатилась до левой ладони, и я понял, что могу поднять корна — того ящера с острова. Костяного, и размерами примерно такого же, но проблема в том, что такой призыв можно осуществить лишь единожды.

Тот второй навык в центре пятиугольника… Леса же говорила, что призыв откроется на третьем уровне восприятия. Ещё она сказала, что на этом уровне призывать его рано, и сейчас я понимаю это сам. Призванный корн будет намного слабее и развалится от нескольких попавших в него заклинаний. Да, от меня он никуда не денется, и на нем даже можно ездить верхом. Не-жизнь ящера будет поддерживаться из моего запаса эфира, а навык призыва исчезнет. Все вроде неплохо, но сомневаюсь, что меня с ним пропустят в Империю, и значит с призывом повременим.

Все это промелькнуло в голове за секунду, и я просто продолжил идти вперед, думая о том, что одной загадкой теперь стало меньше. При этом было по-прежнему непонятно кому понадобилось раскладывать в круг черепа и складировать кости.

Остановившись около кучи, я её осмотрел и хмыкнул. Не все кости тут были коровьими. Внизу, у основания лежал человеческий череп. Самый обычный, треснувший, без половины верхних зубов.

Вот даже не представляю, как тут появилась эта куча. Коровам отрубали головы и относили их в конец улицы? А людей в эту кучу складывали целиком? Да, скорее всего, так и есть, но тогда вопрос: на хрена? Почему кости здесь, около дома, а головы там? Какой в этом гребаный смысл?

Такой бред прикольно выглядит, когда он в фильме или в игре, но здесь-то этих буйволов кто-то убил! Потом притащил в поселок тяжелые туши и уложил их у стены одного из домов? Просто как декорацию, ради прикола? Да, скорее всего, в этом доме обитатели поселка устроили мясной цех, но откуда тогда здесь человеческий череп? И почему его не отнесли в конец улицы?

Ладно, хрен с ними, с загадками. Пойду посмотрю вблизи на тот круг и свалю из этого места. В дома заглядывать не хочу. Что-то мне уже расхотелось.

Выругавшись с досадой, я быстро пошел вперед и вдруг почувствовал лицом касание паутины. Примерно, как вчера в святилище Сештар, но в этот раз невидимая мерзость оказалась заметно прочнее. Настолько, что я даже на автомате махнул рукой, чтобы её разорвать. Ладонь при этом ничего не коснулась, но уже в следующее мгновение шестое чувство заорало о смертельной опасности.

Одновременно с этим воздух в конце улицы подернулся рябью, и в кругу черепов появились семь фигур в темной одежде: аса и шесть мертвых слуг.

Опознать в этой шестерке не-живых проблем не возникло. Я просто понял это и все. Мертвые были экипированы в длинные кольчуги, усиленные стальными пластинами. На головах — полукруглые шлемы с кольчужными воротниками. Сапоги укреплены железными полосами. В руках копья и треугольные щиты. У мага из защиты только стандартный плащ и небольшой круглый щит с заметным умбоном. На поясе — ножны с мечом, капюшон накинут на физиономию и лицо урода не видно.

На оценку ситуации мне понадобилась пара мгновений, и… я просто остановился, дожидаясь хода противника.

Расстояние между нами навскидку — метров сто двадцать. От заклинания я увернусь, от стрелы тоже, но у этих мертвых мудаков нет ни одного лука. Отсюда вывод: аса пошлет их вперед. Этого я, собственно, и дожидался.

«Глок», конечно, отличный пистолет, и стреляю я вроде неплохо, но с такого расстояния в голову гарантированно не попаду. Боезапас у меня не вечный, поэтому подожду, когда они подойдут. Ну или подбегут — тут уж не угадаешь.

Все произошло так, как я и планировал, но с небольшой оговоркой.

Появившийся аса, мгновенно сориентировался в ситуации, указал на меня свободной рукой и коротко рявкнул:

— Убить!

Четверо не-живых, лязгнув сталью доспехов, сорвались в мою сторону, и в этот момент за спиной прозвучал глухой треск.

Услышав эти непонятные звуки, я отшагнул в сторону, скосил взгляд назад и… выдохнул. Из кучи коровьих костей собирался двуногий гигант.

Не увидел бы — никогда бы не поверил. Куча просела и, треснув, осыпалась костяной крошкой. Одновременно с этим над ней возник Силовой вихрь, в котором сформировалось чудовище. На глазах! Как на экране хорошего монитора…

При жизни эта тварь гуманоидом не являлась. Здоровенный двуногий ящер с развитыми верхними конечностями и длинным хвостом. Ростом — под четыре метра, с мощными птичьими лапами, грудными костяными пластинами и массивной башкой с жуткими челюстями.

Понимая, что счет пошел на мгновения, и не дожидаясь, когда ящер закончит свое превращение, я рванул к нему и на ходу выхватил меч.

Со стороны это, наверное, выглядело забавно: пустой поселок, улица и эта вот беготня. Я — к появляющемуся скелету, четыре мертвых мужика — за мной, и сзади — аса с оставшимися двумя. Тоже, наверное, бежит, да… Утренняя, сука, пробежка.

Двадцать пять метров я пролетел секунды за три. Гигант к тому времени завершил превращение, мгновенно включился в происходящее и попытался схватить меня поперек тела. Хлестнув по стене хвостом, костяной монстр тяжело шагнул навстречу и распахнул свою жуткую пасть.

Он опоздал всего на пару мгновений — не успел довернуть морду, чтобы гарантированно откусить мне башку. Зато успел я…

Мелькнули перед глазами ужасные челюсти, в лицо дохнуло запахом трена, и волшебный клинок с хрустом перерубил лапу чудовища чуть повыше сустава.

До последнего не верил, что смогу разрубить толстую кость косым ударом меча, но у меня получилось! Почти получилось… Тварь все-таки достала меня своей лапой.

Сильный удар в плечо развернул тело на сто восемьдесят градусов, и я лишь каким-то чудом успел убрать меч в астральный карман. В следующий миг перед глазами мелькнуло яркое солнце, стена дома метнулась навстречу, скрипнули под сапогами мелкие камни.

Не удержав равновесия, я упал и ощутимо приложился бедром. Промахнувшийся ящер громко клацнул зубами, сделал по инерции шаг и, не найдя обломком лапы опоры, с грохотом обрушился на дорогу. Дернулся, попытался встать и не смог. Впереди что-то проорал маг. Лязг доспехов приблизился.

Бедро и плечо скрутила резкая боль, но двигаться она не мешала. Рухнув на землю, я прокатился по твердому грунту, встал в положение для стрельбы с колена и выхватил пистолет.

До бегущих ко мне не-живых оставалось еще метров сорок. Маг отстал от них примерно на столько же. Впереди прямо передо мной тяжело ворочался здоровенный скелет, но стрелять он мне не мешал.

Ощутив в ладони привычную тяжесть, я выбрал целью голову ближнего не-живого и плавно потянул спусковую скобу. «Глок» в руке вздрогнул, мелькнула перед глазами улетевшая гильза, следом прозвучал характерный глухой удар, и на шлеме мертвого солдата появилась небольшая дыра. Это выглядело не так, как в хорошем боевике или игре. Бегущий мертвец просто споткнулся, выронил копье и мордой впечатался в землю. Тот что бежал за ним следом — запнулся, и тоже упал на дорогу.

Не дожидаясь продолжения, я тремя выстрелами застрелил оставшихся двух, а потом слил еще три пули в лежащего. Не было времени ждать, когда он поднимется на ноги, а попасть с двадцати метров в голову дергающегося урода — задача, блин, не из легких.

Убедившись, что все четверо посланных по мою душу солдат отправились в страну вечной охоты или, как тут говорят, в Сумерки, я оценил расстояние до мага и вскочил на ноги. Сменив пистолет на меч, подбежал к ящеру и, увернувшись от хвоста, одним ударом срубил ему голову.

Треснуло. Череп ящера с глухим звуком обрушился на дорогу, хвост замер на середине движения и скелет развалился на составляющие. Ребра и кости с треском упали на землю, верхняя часть черепа обиженно съехала на бок. Синий огонь в глазах погас — как у поверженного терминатора.

Одновременно с этим маг, с которым нас разделяло полсотни метров обозвал меня сыном какой-то там шлюхи и выбросил вперед правую руку. Брошенное заклинание было чем-то похоже на бола[1]. Четыре или пять черных шаров на таких же черных веревках — я не приглядывался и не считал. Отпрыгнул вправо, пропуская враждебную магию, и сразу же забежал в промежуток между домами.

Тактика дальнейших действий понятна. На близкой дистанции аса убьет меня без вариантов. Чудес не бывает даже в сказочном мире. Против моей Скверны и меча, у него такой же меч, баклер[2], два телохранителя и непонятный арсенал заклинаний. Пистолет бесполезен, а раз так — будем импровизировать.

Пробежав шесть шагов и убрав меч в карман, я подпрыгнул, зацепился за край и рывком втащил тело на крышу. Вскочил на ноги и, не поднимаясь во весь рост, пробежал в дальний правый угол строения. Там присел, снова вытащил меч и, коснувшись рукой теплого камня, стал ждать ответного хода противника.

Все на самом деле несложно. С улицы и из того прохода куда я забежал, почувствовать меня не получится. Крыша квадратная, со стороной метров десять, не меньше, высотой — больше трёх с половиной, а геометрию я вроде бы не забыл. Обнаружить меня можно только пройдя по проходу, над которым я сейчас находился. Только вряд ли аса до этого додумается. Земля внизу твердая, следов на ней не видно, но даже если он поймет, где я нахожусь, что в таком случае делать? Отправит на крышу не-живых? Попробует забраться сюда сам, рискуя получить по башке? Залезет на соседнюю крышу?

Тут не о нем нужно думать, а о том, что делать мне самому. Сбежать, или попробовать атаковать? Почувствовать они меня не могут — только увидеть. Спрыгнув с крыши и скрываясь за домами, можно добраться до края поселка, но что делать потом? Бежать по дороге на восток? Ползти, скрываясь в траве? Оставив за спиной этих уродов? Отличный план, как сказал бы Лебовски[3], но что-то он мне совершенно не нравится. Местность я знаю хреново, о возможностях противника могу только гадать, и проверять их совсем неохота.

Атаковать — тоже такая себе идея, но оно может выгореть, если спрыгнуть уроду на голову. Не рядом с ним со стены, а прямо в него. В обычном бою, со щитом в руке, он не оставит мне шансов. Тут ведь ни хрена не игра. Если же ошеломить противника — появится возможность решить все одним ударом меча и не получить за это ответку. Еще нужно чтобы сошлись звезды — без этого атаковать я не буду.

Звёзды сошлись…

Секунд через пять двое оставшихся не-живых с характерным лязгом прошли по улице мимо дома и направились в проход, из которого я запрыгнул на крышу. Шагов аса слышно не было, но после потери четырех бойцов этот тип должен был находиться рядом с оставшимися. Так и случилось.

Снизу донеслась приглушенная брань. Меня обозвали сыном радальской шлюхи, а затем маг приказал:

— Быстро идем к тому дому напротив!

Памятуя о том, что нежить всегда двигается впереди своего хозяина, и понимая, что второго такого шанса мне не представится, я дождался, когда снизу донесутся шаги уходящих не-живых, и решил, что пора начинать.

Сорвавшись с места, пробежал до края дома и прыгнул в то место, где находился этот урод. Занеся меч для удара и прямыми ногами вперед, чтобы нанести максимальный ущерб от столкновения.

Бег от края крыши до края вместе с прыжком заняли у меня пару секунд. Маг за это время успел меня почувствовать и среагировал на атаку. Обернувшись, он отвел меч для удара и прикрылся щитом так, что мои ступни угодили по обе стороны от умбона. Дальше произошло странное.

Рука аса в момент постановки блока была согнута в локте и поднята над головой. При этом баклер он держал не предплечьем, а кистью как, собственно, это всегда и бывает. Тело стокилограммового мужика после разбега и прыжка должно было снести мага с его щитом без вариантов, но этого ни хрена не случилось! Физика махнула рукой и сказала: «да ну вас на хер — разбирайтесь тут без меня», — и мои ноги словно бы ударили в стену! Невысокий маг устоял, удержав меня на щите пару мгновений, затем резко ушёл в сторону и нанес колющий удар навстречу.

Это было ошибкой. Я уже занес свой меч для атаки, а он немного не рассчитал траекторию. Острие вражеского клинка, разорвало мне бок, не зацепив рёбра. Одновременно с этим мой меч ударил аса в плечо — над ключицей. Клинок с глухим звуком вошел в плоть на пару ладоней, и я, рванув на лету рукоять, максимально расширил нанесенную рану.

Маг охнул, бок рванула резкая боль, но упасть получилось нормально. С моей теперешней реакцией, волшебным оружием и карманом все эти цифровые трюки выполнялись на раз. Коснувшись подошвами земли, я бросил меч в астральный карман и, спружинив, как учили, совершил по инерции кувырок. Выйдя из движения, выхватил пистолет и двумя выстрелами упокоил замешкавшихся не-живых. Затем вскочил, снова сменил оружие, обернулся и… выматерился.

Аса выглядел страшно. Капюшон слетел, явив миру бородатую физиономию сорокалетнего мужика. Грубые черты лица, уродливый шрам на лбу, короткие седые волосы и светящиеся оранжевые глаза. Такой же, как и Фатх, и тоже отбегался. Из раны на плече фонтанировала кровь, заливая одежду и землю. Мой меч разрубил артерию, и ему осталось недолго. Впрочем, напрягло меня совершенно не это.

В тот момент, когда я обернулся, умирающий уронил щит, сделал нетвердый шаг и, указав на меня рукой, прошептал:

— Будь ты проклят, ублюдок!

Баклер гулко грохнул о землю. Одновременно с этим с ладони аса сорвалось небольшое облако черного дыма и, почернев, полетело в меня.

Увернуться не получилось. Нет, я, конечно же, попытался. Стиснув зубы от боли в боку, рванулся вправо — к стене, но эта мерзость изменила траекторию своего полета и впиталась в мою грудь.

Ни плащ, ни рубашка не пострадали, но к груди словно приложили раскаленный утюг. Большой, и со всего маха. Кожу дико обожгло, дыхание сбилось, и мне стоило немаленьких усилий, чтобы не заорать.

Видя, что заклинание попало в цель, маг скривил губы в улыбке, сделал ещё шаг и подох. Упал на колени и завалился набок, неестественно подогнув ноги.

Грудь разрывалась от жара, но в какой-то момент боль стала терпимой, и я смог, наконец, двигаться. Обматерив подохшего мага и стиснув зубы от боли, подошел к трупу, вытащил изо рта след души и растер его в ладонях.

В этот раз сознание меня не оставило. Волна прохлады смыла резкую боль, но полностью она не прошла. Грудь щипало, словно я обгорел на солнце. Бок тоже болел, но уже не так сильно.

Делать ничего не хотелось, но отдыхать буду потом. Сюда же еще кто-то может прийти… Собравшись с силами, я провел с трупом стандартную операцию, убрал обрубок в карман и сразу же пошел в конец улицы, к месту появления этих уродов.

Подойдя, осмотрел коровьи черепа и озадаченно хмыкнул. Никакого камня перехода не обнаружилось. При этом часть костей выглядели оплавленными — так, словно они были пластмассовыми, а в центре круга кто-то разжигал сильный огонь. Не понимая, чтобы это могло значить, я просто разбросал черепа, а некоторые разрубил.

Решив, что этого будет достаточно, снял плащ, стащил с себя одежду и убрал её в карман — очищаться. Затем осмотрел свои раны, устало выругался и пошел за мешком, который кинул на землю в момент появления костяного чудовища.

Кровь из раны уже не текла, напрягало другое. То посмертное заклинание, судя по всему, никуда не исчезло. В месте его попадания на груди темнело небольшое пятно, отдаленно похожее на две скрещенные молнии. Не знаю, что это, но тот урод перед смертью что-то говорил о проклятии. Может быть, он и впрямь меня проклял?

Вытащив из сумки флягу, я, как мог, смыл кровь, а затем туго обмотал себя ветошью. Рана была неопасная. Органы не задеты, и шрам уже начал рубцеваться. Пятно на груди все так же щипало кожу, но что делать с ним я не знал. Впрочем, заморачиваться бесполезно. Не знаешь, что делать — просто забей, и оно как-нибудь разрешится.

Вытащив из кармана чистые вещи, я надел их и пошел обыскивать трупы. Боль еще немного отступила, настроение выровнялось, и появилось время подумать о своей нелегкой судьбе.

По всему выходило, что в брошенные населенные пункты лучше не заходить. Триггером появления этих уродов послужило касание паутины, но все равно оно как-то странно. Не, ну а на хрена за мной отправили только одного мужика? Почему не взвод, чтобы убить гарантированно? А еще вопрос: когда именно тут появился этот круг черепов? Ведь вряд ли вчера или ночью?

Объяснение только одно: таких кругов с сигналками в разорванной земле хватает, и впредь их нужно обходить стороной. Ну а почему он был один… Не знаю, но полагаю, что дистанция переноса в такой круг ограниченная, а этот тип — единственный, кто находился поблизости. И еще он точно знал, кто я такой, поскольку обозвал «сыном радальской шлюхи». Нет, ну логично, что мать шада Радалы проживала в этой самой Радале. Знать бы еще, что это такое, и где оно территориально находится? Впрочем, сейчас это знание ничем мне не поможет. Как бы то ни было, за оскорбление моей местной мамы этот урод заплатил сполна, и я на него больше не обижаюсь.

Солнце к этому времени уже поднялось достаточно высоко. Дующий из саванны ветер гонял по улице мусор и густо пах свежей травой. Ревели вдалеке буйволы, кричали в небе птицы, со стороны горы доносилось эхо далекого грохота. Погода — хорошая, как это бывает в начале лета. Хочется надеяться, что в ближайшие дни она такой и останется.

Обыскав тела не-живых, я собрал следы души, использовал их и почувствовал себя значительно лучше. Из полезных вещей нашёл только неплохо выделанный ремень и острый стальной нож, с широким лезвием и удобной деревянной рукоятью. Не знаю, что покойник им резал, но мне оно параллельно. Нож выглядел новым, и я убрал его в сумку. В карман такую вещь не положишь. Ручка пропадёт, кожаные ножны тоже исчезнут, поэтому пусть лежит в рюкзаке.

На кольчуги я даже не смотрел — они для меня сейчас бесполезны. И хорошо, что послушался свою маленькую подружку. Много бы я сейчас навоевал в той кирасе?

Со шлемами — та же песня. Я отобрал один — с виду нормальный и не дырявый. Снял с трупа, рассмотрел и даже не стал примерять. Слишком тяжелый и такой же бесполезный, как и кольчуги. Нет, понятно, что со своей нынешней физической формой я и две кольчуги смогу носить вместе со стопкой шлемов на голове. Другой вопрос: на хрена мне это сдалось? Если бы ящер не промахнулся, шлем бы никак не помог. Башку бы мне отгрызли вместе с ним и куском кольчуги в придачу.

Осмотрев кости ящера и не найдя там ничего интересного, я отправился к безголовому телу мага, которое оставил на сладкое.

Больше всего меня, по понятным причинам, занимал его щит. Леса говорила, что доспехи тоже могут быть проводниками Силы, но не объяснила, чем они отличаются от обычных. То, что я недавно увидел и почувствовал на себе, нарушало привычные законы физики, и значит, в происходящем поучаствовала третья величина — та самая Сила.

Да, скорее всего, так и есть, но нужно же понять, как это работает? Я остановился возле убитого мага и с сомнением посмотрел на его щит.

Сам труп выглядел максимально кинематографично для какого-нибудь дешевого слэшера. С глубокой рубленой раной на плече, в луже потемневшей крови и без головы. Ну не совсем «без» — верхняя её часть лежала рядом без нижней челюсти, добавляя колорита пейзажу. Впрочем, обыскивать его я буду потом. Сначала разберемся со щитом.

Отшагнув назад, я посмотрел на край стены, откуда прыгнул на мага, затем снова перевёл взгляд на баклер и задумчиво почесал щёку.

Выставив блок, аса держал меня на щите примерно секунду. Потом он резко ушёл в сторону и атаковал колющим снизу. То есть баклер остановил на секунду прыгнувшего сверху человека, а точнее взрослого и совсем не маленького мужика. Отсюда вывод: такой щит способен погасить инерцию сильного удара, оставаясь при этом строго в положении блока и не передавая импульс руке блокирующего. То есть, если на пальцах — этим щитом можно отразить удар лапы какого-нибудь Кинг-Конга, но если обезьяна надавит на него пальцем, то ты простоишь на месте только секунду, а потом тебя унесет.

Все это понятно очень условно. Непонятно, какие по силе удары им можно блокировать и как часто, но вывод тут только один: мне охренеть как нужен подобный девайс! С ним я могу какое-то время обойтись без доспеха и возможно переживу нападение сильного монстра из тех, о которых говорила мне Леса. Нет, я не собираюсь изображать Ивана-царевича. Тактика прежняя: заметил — беги или прикинься ветошью и не отсвечивай, но ситуации могут возникнуть разные. Поэтому такой щит очень мне пригодится. Надеюсь, в прошлой жизни у меня был похожий, и я вспомню, как с ним обращаться?

Наклонившись, я взял щит в левую руку и… ничего не почувствовал.

Никогда не держал в руках баклер, но он вряд ли сильно отличался от тех, что когда-то использовали на Земле. Диаметр — навскидку чуть меньше пятидесяти сантиметров. Рабочая поверхность — выпуклая, её толщина — примерно пять миллиметров. Умбон — куполовидной формы, выступает сантиметров на семь. Ручка овальная, металлическая, с вязью непонятных знаков и небольшим кольцом для ремня. Вес щита — что-то около полутора килограммов, в руке его держать удобно, но какого хрена он не откликнулся⁈

Выругавшись с досадой, я посмотрел на труп и… тут до меня, наконец, дошло. Сука! Все ведь так просто! И Леса была права, считая меня идиотом.

Обругав себя последними словами, я вытащил нож, разрезал ладонь и снова взял в руку щит.

Сработало! Ладонь на мгновение прилипла к рукояти, и от нее по всему телу прокатилась волна приятной прохлады. Баклер по ощущениям словно стал легче в два раза, и я понял, что он теперь мой.

Нет, никакого меню в голове не возникло. Мне по-прежнему было непонятно, как именно работает его способность, но этого и не требовалось. Я просто знал, что в бою не придется ничего активировать. Просто блокируй удары и двигайся. Возможности тоже пока не ясны, но думаю, что они напрямую завязаны на владельца. В общем, голову греть не стоит. Доберусь до Империи и там все узнаю, а сейчас пора уже отсюда валить.

Я убрал щит из левой руки в карман, а затем пару раз достал его вместе с мечом. Полностью удовлетворившись результатом, подошел к телу убитого мага и приступил к обыску.

Никакой брезгливости не испытывал. Её не было бы и на Земле — там я навидался и не такого. Ну а этот вот конкретно ублюдок еще и пытался меня убить. Сейчас он похож на окровавленный кусок мяса в тряпках, и это прекрасно. Все его вещи по праву мои. Заберу то, что нужно, остальное оставлю червям и тем, кто найдёт его позже.

Обыск занял у меня пару минут, и по итогу я стал богаче на две золотые монеты и одну большую — серебряную. Больше ничего интересного не нашёл. Колец, сережек и амулетов этот тип не носил, а из вещей мне подошел бы только ремень. Мгновение поколебавшись, я снял его с трупа и кинул в астральный карман. Если исчезнет — то хрен с ним, а если нет — буду носить. Зачарованная вещь всяко лучше простой.

Закончив с обыском, я уже собирался уходить, когда вспомнил про меч. Выругался, нашёл взглядом оружие, подобрал с земли и взвесил у себя на ладони. По ощущениям, этот меч практически не отличался от моего. Рукоять другой формы, гарда не прямая, но вес и баланс у него были примерно такие же.

Недолго думая, я переложил меч в окровавленную ладонь, дождался его привязки, сделал три пробных удара по воздуху и убрал оружие в карман.

Руками я владею одинаково, и с изменением сущности все осталось как было. Однако меч мне нужен только один. Тут не компьютерная игра, и у меня не возникло даже мысли одновременно использовать оба оружия. Второй — будет запасным, а оставлять его здесь было бы глупо. Не знаю, сколько стоит такое оружие, но полагаю, что трёх моих золотых монет для его покупки не хватит. Мне еще на коня придется откладывать. Сорок семь монет с моими тремя, если верить подруге. Задолбаюсь копить, и на работу ведь не устроишься. С таких вот уродов тоже много не соберешь. Так что пока похожу пешком. Вот прямо сейчас этим как раз и займусь.

Усмехнувшись, я напоследок оглядел трупы, поправил на плече сумку и пошел к дороге.

[1] Бола, болас, болеадорас (исп. bola«шар») — охотничье метательное оружие, состоящее из ремня или связки ремней, к концам которых привязаны обёрнутые кожей круглые камни, костяные грузы, каменные шары и т. п.

[2] Баклер— маленький, 20–40 см в диаметре (8–16 дюймов), чаще всего металлический круглый щит. Был рассчитан, главным образом, на использование в качестве вспомогательного оружия с мечом или шпагой. Держался за ручку с обратной стороны. Баклеры имели только одну рукоятку, которую воин сжимал в кулаке, из-за чего их называли 'кулачными щитами.

[3] «Большо́й Лебо́вски» — культовый американский художественный фильм братьев Коэн. Здесь имеется в виду известный мем: «Великолепный план, Уолтер, надёжный, как швейцарские часы» — в ответ на предложение Уолтера отдать бандитам набитый грязным бельём саквояж, а выкуп оставить себе.

## Глава 17

Солнце поднялось над саванной, окрасив облака в мягкие розоватые тона. Дующий со стороны леса ветер густо пах горькой степной травой, цветами и хвоей. Утренняя дымка еще окутывала темные силуэты далеких гор. Их склоны едва угадывались сквозь туманную пелену, но снежные шапки уже ярко выделялись на фоне розовеющего неба. Громко орали над головой проснувшиеся птицы, плескалась рыба в реке, натужно ревели буйволы.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралось море травы, перемежающееся небольшими рощами и зарослями кустарников. На востоке, за холмом, угадывались очертания городка: несколько десятков крыш, блестевших в лучах восходящего солнца. Ведущая к нему дорога практически полностью заросла травой и была едва различима. В таких вот поселениях, как правило, есть не-живые, и мне обязательно нужно будет туда заглянуть.

Поморщившись от жжения в груди, я достал из сумки флягу и умылся, отгоняя остатки сна. Затем медленно оглядел окружающее пространство, задержал взгляд на небольшой деревеньке, находившейся в полутора сотнях метрах от места ночевки, и, не увидев там ничего интересного, принялся завтракать.

Рыба, сухари и уже немного поднадоевшие сухофрукты — не самая калорийная еда, но тут уж, как говорится, чем богаты. Впрочем, этого вполне достаточно, чтобы не голодать и проходить в день до двадцати километров. Быстрее идти не получается, и виной всему это гребаное проклятие. Не знаю, что оно собой представляет, но надеюсь, что в Империи найдется тот, кто это мне объяснит.

За три дня пути на восток пройдено километров шестьдесят или чуть меньше. Граница Империи всего в одном хорошем дневном переходе, но я сегодня до нее не дойду. Дело в том, что границу лучше пересечь после охоты на местную нежить. Нужно иметь хороший запас выживаемости, чтобы успеть найти того, кто избавит меня от проклятия.

В тот день, после посещения поселка я до вечера не испытывал никаких неудобств. Потом появилось жжение в груди, но я не обратил на него внимания, и об этом потом пожалел. Ночью симптомы усилились, и выспаться получилось только отчасти. Грудь горела, тело бросало из жара в мороз, а сны были похожи на горячечный бред свихнувшегося Сальвадора Дали.

При этом мою сущность тоже трясло не по-детски. Символы на пятиугольнике тревожно мерцали. Простыня за ним постоянно меняла цвет от бежевого до грязно-серого, а центральный символ хаотично пересекали белые полосы.

Одновременно с этим что-то непонятное происходило с эфиром. Время от времени я чувствовал «голод», который вскоре сменялся перенасыщением, как это случилось во время поглощения следа души Фатха.

Понимая, что скоро сойду с ума или умру, я затемно отправился в ближайший городок и устроил там небольшой геноцид. Прогулялся по улицам и упокоил всех не-живых, которые пытались меня сожрать.

Как выяснилось, низшая нежить обитает тут в основном в брошенных городах и деревнях. Возможно, потому, что все они когда-то были людьми? Впрочем, я не исследователь, и мне плевать на всю эту социальную некромантию. Главное, что эти твари полезные. Для меня, а не для кого-то еще.

В том городке обитало тридцать два не-живых, похожих на того дохлого урода в лесу, с которого я снял свои наручи. Как выяснилось, твари одного вида спокойно сосуществуют, не нападая друг на друга, но в стаи их могут объединять только более сильные особи.

Городок напоминал стартовую игровую локацию. Мертвые бросались поодиночке и иногда парами, толкаясь и мешая друг другу. Замечали они меня метров с сорока прямой видимости, услышать могли с двадцати, а чувствовали только когда я неслышно подходил к ним со спины едва ли не вплотную.

Патронов не тратил. Меча и щита хватало за глаза, и та проходка по городку была похожа на избиение манекенов. Занимался я этим часа полтора — до рассвета. С трупов, кроме следов души, ничего не брал. Примерно на пятнадцатом почувствовал себя нормально, а потом набирал впрок. В смысле просто растирал их в ладонях.

К слову, местная дикая нежить выглядела достаточно странно. Все низшие не-живые по внешним признакам слабо отличались один от другого. Основным отличительным признаком каждого были хорошо развитые челюсти, мощные верхние лапы и крепкие когти. Шкура прочная, пергаментная и черви по ним не ползали. Полагаю, что насекомых эти твари начинают интересовать лишь после окончательной смерти. Впрочем, я этого не проверял.

Внешне все не-живые походили на мумии — высохшие, но сохранившие размеры живых. Одежда — в основном рваные тряпки. На некоторых сохранились ржавые части доспехов. Двигались быстрее среднестатистического человека, но намного медленнее теперешнего меня. То есть с их упокоением, никаких проблем не возникло. Обычные мобы: тупые и неопасные по одиночке.

По грубым прикидкам, для того чтобы на сутки избавиться от симптомов проклятия, нужно упокоить тридцать-сорок таких уродов. Это занятие требует времени и серьёзно сказывается на скорости передвижения. Впрочем, торопиться мне не куда.

Нет, понятно, что чем быстрее я дойду до Империи, тем быстрее избавлюсь от проклятия, но все эти дни в голову лезут невеселые мысли. Куда идти? К кому обращаться? Нужно ли проводить диагностику? Смогу ли я дойти до нужного места, и не узнают ли во мне Райна?

Впрочем, деваться все равно некуда, но необходимо обеспечить себе хотя бы пару дней нормального состояния. Подозреваю, что близ Империи не-живых мало, поэтому займусь этим сегодня. Прогуляюсь по городам и всем деревням в округе и постараюсь собрать побольше следов. Возможно, гулять придется несколько дней вдоль границы на юг, но меня это совершенно не напрягает.

Рыбы вчера наловил, сухари и сухофрукты можно растянуть дней на пять. Чистой воды в избытке, сплю нормально. Некоторые неудобства доставляют только отряды людей, от которых приходится прятаться, и сильная нежить.

Впрочем, действительно сильную тварь я видел только один раз и очень издалека.

Рассмотрел я её плохо, но приближаться по понятным причинам не стал. Уверен, что чем сильнее монстр — тем с большего расстояния он может тебя увидеть или услышать. Та тварь была похожа на огромного ободранного медведя, и её сопровождало два десятка мобов. Низшие шли рядом нестройной толпой, и одному из них чудовище на ходу откусило башку. Остальные при этом и не подумали убегать. Возможно, находились под каким-то гипнозом?

Людей я видел только два раза. Небольшие отряды конных — человек примерно по двадцать — с часовым интервалом проследовали по дороге на запад. Туда же, куда направлялся огромный медведь. Возможно, они преследовали его, но точно сказать не могу. Мне совсем не хотелось с ними встречаться, поэтому я ушёл от дороги метров на сто и скрылся за густым кустарником.

Командовали этими отрядами сола — светлые маги в коричневых плащах с накинутыми на головы капюшонами. Остальные члены отрядов, судя по всему, были охотниками, о которых говорила подруга. Каждый из них был вооружен и одет по-своему, но определенные закономерности все же прослеживались. На мечниках и копейщиках были надеты кирасы, лучники в основном носили кольчуги. Не знаю местных реалий, но по меркам земного Средневековья экипировка у этих ребят была отличная. Доспехи и оружие стоят недешево, но думаю, этим парням неплохо платят за добытые трофеи.

Оба отряда проехали мимо городка на их пути, не обратив внимания на низшую нежить, но оно и понятно. Здесь же, на востоке разорванной земли, сильных тварей почти не осталось, а за мелочь им, скорее всего, никто не заплатит. Того «медведя» я встретил в первый день пути, почти в ста километрах от границы Империи. Брошенных поселений, вроде того поселка, где на меня повесили проклятие, на пути не попадалось. То есть можно предположить, что все самое интересное происходит здесь на западе, за горами. Туда и поселения переносятся из разных миров, и там же обитают чудовища. Ну а местная нежить никому кроме меня не нужна.

Закончив с едой, я завернул рыбьи кости в грязную тряпку и убрал этот сверток в мешок. Совсем не потому, что боялся оставить следы — Леса же говорила, что меня не получится отыскать даже по пролитой крови. Мне просто не хотелось мусорить на этом конкретно холме.

Невысокий и, судя по всему, рукотворный — он был насыпан возле дороги и мог оказаться курганом, или местом какого-то поклонения. Не, ну а зачем еще на его вершине нужно было устанавливать большую каменную плиту? Никакой надписи на ней нет, но камень явно обработан человеком. Вряд ли в средневековых реалиях кто-то будет просто так насыпать холм и затаскивать на вершину здоровенный булыжник, предварительно его обтесав. Скорее всего, внизу подо мной лежат чьи-то кости, и поэтому мусорить здесь не стоит.

Так-то я бы вообще обошел этот холм стороной, но он тут один во всей округе, а ночевать лучше всегда на возвышенности. Это не точно, но то пугало я почувствовал, находясь на скале. То есть можно предположить, что моя чуйка работает как антенна: чем выше заберешься — тем дальше почувствуешь.

Сполоснув руки, я сделал пару глотков из фляги и убрал её в сумку. Поднялся на ноги, подобрал мешок, еще раз окинул взглядом окружающий пейзаж и, не заметив ничего интересного, пошел на вершину холма.

Ночью я просыпался от странного скрежета, доносящего от леса с другой стороны холма. Этот звук не повторялся, и я не стал ничего проверять. Ведь если тебя нельзя почувствовать, то нет смысла суетиться. К тому же этот звук мог мне просто послышаться. Однако сейчас посмотреть стоило.

Вершина холма находилась в десяти метрах над местом моей ночевки. Поднявшись и выйдя на относительно ровную площадку, я еще раз оглядел стоящую здесь плиту, затем прошёл вперёд посмотрел на лес и… выдохнул. Внизу, под холмом появилось здоровенное здание, очень похожее на храм с небольшим куском прилегающей к нему территории.

Прямоугольное основание, ряд мощных колонн, выступающий вперед портик с четырьмя прямоугольными колоннами и высокий фронтон сверху. Оно было построено из однородного красноватого камня и выглядело монолитным.

Стены гладкие без трещин, следов повреждений не видно. Вокруг, метров на пять — серая земля без травы, которая, очевидно, перенеслась сюда вместе со зданием. К портику ведет короткая дорожка из плит, обрывающаяся у подножия холма. Окон нет, двери вроде открыты, но что находится внутри — отсюда не разглядеть.

Эта хрень появилась здесь ночью, поскольку вечером тут ничего подобного не было. Перед тем, как ложиться спать, я поднимался на эту площадку и оглядывал все вокруг. Внешне оно и правда было похоже на храм, поскольку выглядело слишком монументально. Не в плане размеров, а по форме и пропорциям. Примерно такие строили древние греки, но…

О-хре-неть!

Ночью! Храм! Рядом с холмом, на склоне которого я спал! И это при том, что после того поселка я не видел ни одной перенесенной сюда постройки. Вот даже интересно посчитать вероятность такого события. Одна миллионная? Меньше? И что это тогда? Чудовищное совпадение? Или он здесь появился из-за меня?

С трудом уложив в голове увиденное и немного приведя в порядок чувства, я потряс головой и попытался мыслить логично. Ведь если так рассуждать, то вариант с чудом сразу улетает за скобки. То есть в этом случае просто сошлись звёзды, храм прилетел из другого мира и понять, что там внутри, невозможно. Только сходить и посмотреть.

Все так, но если представить себя избранным, ради которого между мирами летают целые храмы, то логика тоже уходит за скобки. У меня нет в других мирах знакомых богов, которые могли бы отправить сюда здоровенную каменную коробку с портиком и колоннами. Хотя… стоп!

А с чего я вообще взял, что он перенесся сюда из другого мира? Почему не из этого? Не из Сумерек или астрала? Если так — логика возвращается и вырисовывается четыре варианта происходящего. У меня в этом мире есть только две шапочно знакомые богини: Асана в обеих её ипостасях, и Сештар. Последняя — вроде как демон, но это неважно. Главное, что в возвращении новой Асаны заинтересована только она. Нет, Леса еще говорила, что происходящее здесь устраивает большинство тёмных богов, но их в расчет можно не брать. Они не такие сильные, как Сештар, и ей не союзники.

При этом возвращения старой Хозяйки Забвения хотели бы все светлые боги этого мира. Отсюда вывод: этот храм сюда могла прислать какая-то одна из Асан, Сештар, или кто-то из светлых богов. И да, я помню, что обе Асаны в забвении, но этот же храм может являться закладкой из серии: я подошел — он проявился?

Казалось бы, зачем я стою и обо всем этом думаю? Какая-то непонятная хрень появилась ночью возле холма, на котором я спал. Здравый смысл требует идти дальше по своим делам и не оглядываться, но мне очень хочется туда заглянуть! Зайти и сохранить голову. Ведь там внутри, возможно, получится узнать что-то важное.

При этом расклад — пятьдесят на пятьдесят. Как в «Поле чудес», ну или где там звонили приятелям? Такая вероятность вытекает из всех вариантов, но я почему-то уверен, что известных врагов там нет. Ночью ведь меня никто не атаковал, а что бы случилось, если бы этот храм прислала сюда Сештар? Да и на хрена ей что-то присылать, точно зная, где я нахожусь?

В общем, чушь какая-то, да и только. Асана в забвении, Сештар бы убила, а светлые боги могли просто прийти поболтать. Скорее всего, оно тут и правда появилось случайно, ну а внутри там может быть что угодно. Возможно, это даже не храм. Впрочем, как бы то ни было, я все равно туда загляну.

Времени до хрена. Грудь жжет пока слабо и часов шесть-семь у меня еще есть. Тут всего-то минут десять-пятнадцать. Спущусь, осмотрю там все и со спокойной душой двину в сторону брошенного городка. Может быть, найду что-то полезное. Ещё одну подружку, ага…

Тяжело вздохнув, я поправил на плече мешок и уже собирался спускаться, когда позади, где-то в районе деревни громко и противно заорали птицы. Такие крики могли означать только одно — там кто-то есть, и этот «кто-то» может раздавить или сожрать отложенные в траву яйца.

Скорее всего, это какой-нибудь мелкий хищник. Вроде хорька, или лисицы — я видел тут таких предостаточно. Однако посмотреть стоит. В боевом выходе паранойя приветствуется. Так что лучше лишний раз перебдеть.

Обернувшись, я прошёл обратно к плите, посмотрел вниз и… выматерился. Со стороны разрушенной деревни к холму бежали три не-живых урода.

Таких я здесь ещё не встречал. Все трое телосложением и движениями были похожи на Голума из того старого фильма. Если, конечно, его увеличить раз в десять-пятнадцать, и приделать на плечи облезлую голову оборотня. Голые жилистые тела, оскаленные клыки, светящиеся глаза. Вес каждого, навскидку, больше ста килограммов. Прямоходящие, но бегут на четырех лапах как обезьяны. Не знаю, как они меня почувствовали, но это не обычные мобы. Возможно, следили и ждали удобный момент. Спасибо птицы предупредили…

В тот момент, когда тварям оставалось бежать до подножия холма метров сто, из деревни выбежали еще три точно такие же, и мне стало совсем уже не до смеха. Если поначалу и был вариант встретить этих уродов здесь, возле плиты, то сейчас его не осталось.

Выругавшись и определившись со своими дальнейшими действиями, я обернулся и побежал в храм неизвестного бога. Можно было попробовать добраться до леса, но он редкий, а на открытом пространстве три твари легко растащат меня в разные стороны.

Эти недоделанные волколаки, очевидно, привыкли действовать в стае и вряд ли будут нападать по очереди, как это делали низшие. Да, есть шанс, что всем им хватит по пуле, но не стоит рассчитывать на такую удачу. Лучше подстраховаться. Ведь даже небольшая рана для меня будет фатальной. Их уже шесть, и, возможно, появятся еще и другие. Не знаю, откуда они взялись, но мне и шесть — выше крыши.

Двери храма были в ширину метра четыре, и обойти меня здесь не получится. Хреново, что сразу за входом начинался просторный зал. Лучше бы коридор. Тогда проблем было бы меньше.

Пробежав по короткой дорожке из плит, я остановился на пороге и быстро оглядел открывшийся зал.

Это и правда был храм какого-то бога. Точно не Асаны и не Сештар. Ведь никакой паутины и костей я не увидел. Да и вряд ли дьяволица выглядит как звероподобный мужик. Ну или мужеподобный зверь — хрен их разберешь, этих уродов.

Просторный зал тридцать на сорок метров был хорошо освещен десятком оранжевых магических фонарей, свисающих с потолка в виде корявых сосулек. Слева и справа стены расписаны батальными сценами. Осады крепостей, полевые сражения, армии на марше и все в таком роде. Участники — краснокожие гуманоиды со звериными мордами. В подробностях от входа их разглядеть было нельзя, и я не приглядывался. Из мебели — только здоровенная чаша, вырезанная из камня, чем-то похожего на змеевик. Диаметр — метра три, глубина, судя по форме — больше метра, но это не точно. Выглядит, как раскрывшийся бутон и, судя по всему, является алтарем. Ведь сразу за ней находится постамент, на котором возвышается статуя местного бога.

Пятиметровый рогатый монстр с мордой адского быка, широченными плечами и оскаленными клыками стоял, разведя свои могучие руки так, словно держал невидимый мяч. Зубы ни разу не коровьи, а мышцы такие, что позавидует любой культурист. Рожа тоже не крем-брюле и, скорее всего — это не бог, а какой-нибудь демон. Впрочем, мне оно совершенно без разницы.

Увиденное уложилось в голове за пару мгновений. Сбросив с плеча мешок, я кинул его в сторону и одновременно выхватил пистолет. Магазин как всегда полный. Надеюсь, одного его хватит, ведь перезарядить уже не получится. Не потому, что не успею. Просто это будет бессмысленно.

Обернувшись, нашел взглядом противников, оценил ситуацию и встал в положение для стрельбы.

Первые три твари как раз только что пробежали вершину холма, и нас разделяло чуть больше полутора сотен метров. Хреново, что они бегут сверху и стрелять издали — совершенно не вариант. Слишком много нужно делать поправок. Уверенная дистанция — последние пятнадцать метров спуска и двадцать метров дорожки, поэтому на колено становиться не стоит. Если пули их не берут, придется доставать меч, и, поднимаясь, потеряю лишнее время. Впрочем, стоя я стреляю не хуже.

Видя, что жертва уже никуда не бежит, твари немного сбавили темп, но задних дожидаться не стали. Очевидно, решили ни с кем не делиться.

На близкой дистанции стало понятно, что я немного ошибся. Вес этих волкоголовых уродов был где-то в диапазоне от восьмидесяти до ста килограммов, и это внушало определенные надежды на позитивный исход. Дело в том, что, становясь сильнее, не-живые заметно прибавляют в размерах. Об этом говорила подруга, и тот «медведь» тоже не даст соврать. Раз так — передо мной возможно одна из форм низших уродов, и все не так плохо, как кажется.

Когда нас разделяло метров семьдесят, все твари взревели. Яростно и… торжествующе? Вот в душе не имею, откуда у мертвых такая способность, и на хрена она им нужна? Возможно, это какая-то магия?

Как бы то ни было, меня их рёв совсем не смутил. Дождавшись, когда цель выбежала на дистанцию стрельбы, я прицелился и произвел выстрел. Затем еще один, ещё и ещё…

Сбылись самые хреновые предположения — не-живые имели щиты, прочность которых была непонятна. Промахнуться я не мог, но первые пять пуль не возымели воздействия. Шестая и седьмая тоже ушли в молоко.

Хлопки выстрелов тонули в яростном реве, который уже ощутимо бил по мозгам. Мелькали в прицеле глаза и оскаленная пасть бегущего монстра, но я продолжал упорно стрелять. Наверное, так же чувствует себя пилот идущего в лоб самолета. Отчаяние и невообразимый азарт. Здравый смысл и чувство самосохранения уже давно улетели за скобки. Одного урода обязательно нужно убить! Я так решил, и уже не отверну, чего бы мне это ни стоило!

Передний монстр прыгнул, когда нас с ним разделяло чуть больше трёх метров. Скрежетнув когтями по камню волколак рванулся ко мне, широко расставив свои верхние лапы, но за мгновение до этого моя пуля все же пробила ему башку. Вторая в полете вышибла оставшиеся мозги, и в меня он прилетел уже окончательно дохлым.

Картинка словно застыла. Летящий монстр, с изуродованной пулями мордой, и еще два — метрах в пяти позади. Голубые цветы на склоне холма, белые плиты дорожки и выбитый последним выстрелом клык. В следующий миг в лицо дохнуло трупной вонью. На рубаху и плащ брызнули мерзкие капли, и сильный удар отбросил меня назад.

К такому подготовиться сложно, но пистолет я убрать успел. Сгруппировавшись, оттолкнул левой рукой летящий в меня труп и как мог отпрыгнул назад. Понимая, что устоять на ногах не получится, сразу ушёл в кувырок и разминулся с рухнувшим на пол телом.

Вскочив на ноги, тут же выхватил меч со щитом и начал быстро отходить назад — к чаше, чтобы не дать себя обойти. На входе тем временем случилась небольшая пробка. Увидев, что приятель подох, а жертва сама забежала в ловушку, оба не-живых резко затормозили, но задних дожидаться не стали — забежали в храм и по-кошачьи разошлись в разные стороны.

Была еще надежда, что они не сунутся в святилище бога, но эти предположения не оправдались. Оно и понятно. Вряд ли кто-то привлечет нас за оскорбления чувств верующих. Разве только сам хозяин этого храма, но уверен — он с удовольствием посмотрит на начинающееся представление. С такой-то рожей его хер оскорбишь.

Они и правда были похожи на обезьян с волчьими головами, и вели себя как крупные кошки. Угрожающе рыча, твари обошли меня с боков и атаковали с интервалом в пару секунд.

Вот как отбить баклером прыгнувшую на тебя обезьяну, удар лапы которой может нанести непоправимую рану? И при этом, одновременно уйти от атаки второй? Правильный ответ: да хрен его, сука, знает! У меня это получилось только отчасти.

Шагнув навстречу левому монстру, я принял на щит одну из его лап и загнал клинок между ребер. Меч с глухим звуком пробил серую шкуру чудовища и вошел в тело твари примерно наполовину. Рёв захлебнулся и я, заметив движение справа, резко шагнул вперед, уходя от атаки второго урода. Увернуться получилось только отчасти. Умирающий монстр в полете конвульсивно вцепился в края баклера обеими лапами, я немного замешкался, пытаясь не выпустить щит из руки, и это едва не стоило мне жизни.

Сухо затрещал разрываемый плащ, резкая боль полоснула от лопатки до поясницы. Когти второй твари, разодрали спину и лишь каким-то чудом не зацепились за ребра.

Выматерившись, я бросил щит и, вырвав из раны меч, с трудом устоял на ногах. Дыхание сбилось, остатки одежды на спине тут же намокли, на пол упали тяжелые красные капли.

Труп первого урода тем временем рухнул на плиты. Щит отлетел в сторону и закрутился на полу в четырех метрах впереди, слева от разворачивающегося чудовища. Понимая, что поднять его не получится, и слыша с улицы рев подбегающих монстров, я снова ушел к чаше и стал дожидаться следующей атаки.

Спина разрывалась от боли, движения давались с трудом, и я прекрасно понимал, что эта драка последняя. Тварей, что на улице, мне уже не убить, но этого я заберу с собой в местную Преисподнюю.

Монстр не заставил себя долго ждать. Развернувшись и не переставая реветь, он перешагнул через труп и прыгнул. Широко расставив лапы и целя зубами мне в горло.

Мерзкая тварь, из-за которой я скоро подохну…

Ярость и ненависть вымыли боль. Я резко шагнул навстречу, с силой загнал левый наруч в пасть прыгнувшего монстра, и громкий хруст ломаемых сталью зубов, прозвучал для меня торжественной музыкой. В следующий миг лапы не-живого бессильно ударили по плечам, и волшебный клинок с глухим звуком вошел твари под рёбра. Боясь, что эта паскуда может избежать окончательной смерти, я напряг разорванную спину и перекинул умирающего урода через себя.

Хрустнуло. Хребет не-живого сломался о край чаши, тело безвольно скатилось внутрь. Меч вырвался из раны, и я, не задумываясь, добавил колющим в голову.

Острие меча угодило в глаз и пробило череп насквозь. Монстр дернулся и затих. Хрип оборвался, и я, выдернув меч, пошел к лежащему на плитах щиту.

Боль рвала тело на части. Идти получалось с трудом, но я не собирался сдаваться без боя. Этот последний жест — обычный гонор умирающего солдата, но только я решаю, как принять свою смерть!

Она ведь только моя — не чья-то еще. Подруга, с которой шёл бок о бок все последние годы. На заданиях и в лагерях во время обстрелов. Под жарким солнцем, в зеленке и даже в госпитале… Она всегда была рядом, и вот наконец решила мне улыбнуться. Обратила внимание, и я не могу просто подохнуть. Надо как викинг, с мечом и щитом. Улыбаясь в ответ старой подруге…

Подобрав баклер, я пошел обратно к чаше, и в этот миг в зал забежали отставшие твари. Утробно рыча и не обращая внимания на трупы приятелей, монстры разошлись полукольцом и направились в мою сторону.

Сил уже почти не осталось. Перед глазами плыли прозрачные полосы, одежда липла к спине. Меч и щит заметно прибавили в весе и я, чтобы удержать равновесие прислонился к прохладному камню. Посмотрел в оскаленные морды, усмехнулся и сделал приглашающий жест.

Дальше произошло странное. Камень позади меня раскалился. Раны обожгло так, что я стиснул зубы и взвыл. Тварям повезло меньше.

Из чаши за спиной выплеснулась прозрачная оранжевая жидкость и мгновенно растеклась по всему залу. Меня она никак не задела. В том смысле, что я остался стоять, где стоял, а вот монстры замертво попадали на пол.

Даже не так…

Вот что случится, если снеговика поставить в поток вулканической лавы? Тут было что-то похожее, но только без пара. Божественный клининг, или как еще такое назвать? Я просто не знаю… Все твари — и живые и мертвые — растаяли без остатка. Жидкость изменила цвет на бордовый и так же быстро вернулась обратно.

В следующий миг выход перегородила непрозрачная серая пленка, картины на стенах стали нечеткими. Светильники на потолке замерцали, их свет сменился на фиолетовый, и в зале заметно потемнело.

Возможно, потемнело у меня в голове? В таком состоянии я слабо воспринимал происходящее.

Картинка перед глазами мерцала. Как в детстве, в школе на дискотеке. В уши залили воды, но в голове звучал какой-то странный гул, и все вокруг вздрагивало. В такт мерцанию… При этом пол не дрожал — тряслось все окружающее пространство.

Вскоре сознание слегка прояснилось, и я понял, что до сих пор жив, а враги передохли. Та прозрачная жидкость, да… Меня она почему-то не тронула.

Одновременно с этим я вдруг осознал, что спина перестала болеть. Она просто не чувствовалась — словно бы затекла. Кровь тоже вроде бы уже не текла, но потерял я её много, и это сейчас ощущалось.

Во всем теле чувствовалась противная слабость. Левая рука онемела от локтя до плеча, и щит я держал с огромным трудом. Сознание продолжало медленно плыть в вязком потоке, лишь иногда выныривая на поверхность, но в какой-то момент эта пьяная муть меня отпустила. Я выматерился, потряс головой и потрясенно оглядел зал.

Сука! Все-таки и правда живой, а вокруг действительно твориться какая-то хрень.

— Давай уже — проваливай! — донесшийся я из-за спины голос окончательно привел меня в чувства, и добавил сомнений в реальности происходящего.

Ну да… Такими голосами разговаривают отрицательные персонажи мультфильмов. Скрипучими, сварливыми и одновременно ехидными.

«Странно… Почему-то казалось он умеет только реветь и мычать…», — мелькнуло в голове, и тут я наконец сообразил, что нахожусь в храме один и проваливать велено мне. М-да…

Мысленно хмыкнув, я убрал щит в карман, отошел от чаши, обернулся и… натурально выпал в осадок. Никакого бога-быка за спиной не было. Статуя развалилась грудой обломков, которые были уныло разбросаны по постаменту.

Впрочем, хрен с ними — с обломками. На краю площадки возле крайней ступени стоял натуральный чёрт! Точно такой, какими их рисовали на Земле! Мелкий — ростом с мою Лесу, рогатый и с пятаком. Тело этого непонятного существа покрывала коричневая шерстка, и от своих земных аналогов он отличался только сложением. Те все поголовно были худые, а у этого явно намечался пивной живот.

Чёрт стоял, вытянув лапы, и из его ладоней к чаше тянулись тонкие прозрачные потоки. При этом физиономия у этого типа была недовольная. Происходящее, очевидно, радости ему не доставляло. В самой же чаше бурлил темно-оранжевый кисель. По крайней мере выглядело оно именно так. При этом содержимое чаши плескалось так, словно её еще и трясли, но на пол при этом не проливалось ни капли.

Да, я, разумеется, понимал, что кисель никто в алтарь не нальет, и даже догадывался, что там такое бурлило. Вот только смысл происходящего от меня ускользал. Не в моем состоянии… Этот чёрт успокаивает алтарь? Или наоборот? Сука! Да тут и на трезвую голову хрен разберешься. И еще бы понять, кто он такой? Это бык в него превратился? У того же тоже были рога…

Пока я стоял и втыкал, чёрт заметил мой непонимающий взгляд и еще больше нахмурился. Глаза возмущенно сверкнули. Он повернул голову и проорал:

— Ты оглох что ли, болезный⁈ Тебе сказали валить? Вот и вали! Жопу в руки и проваливай, пока я тобой не занялся. Радуйся, что живой.

Возмущенный черт выглядел, мягко говоря, необычно и мне стоило определенного труда сообразить, чего ему надо. Нет, в голове не возникло и тени улыбки. Спорить тоже не было никакого желания. Этот непонятный тип только что спас меня от неминуемой смерти. Так что лучше и правда свалить. Надеюсь, меня выпустит та странная пленка на выходе?

— Ага…

Я покивал и собрался уже уходить, когда снова произошло странное.

Чёрт проорал что-то на незнакомом языке, затем понятно помянул яйца какого-то Мадара и… улетел в чашу. Не сам прыгнул, а его туда утащили. Словно кто-то изнутри резко дернул за те два потока, которые тянулись у него из ладоней. При этом в его голосе не прозвучали ни ужас, ни возмущение. В нем слышались только досада и обреченность.

Едва только этот тип нырнул в бурлящий Хаос, мое шестое чувство взвыло о грозящей опасности. Однако я даже не двинулся с места. Просто не мог… В следующий миг из чаши в мою сторону выстрелил десяток тонких оранжевых щупалец. Прозрачные, толщиной с руку — они обвились вокруг тела, и начался ад.

Меня поочередно макнули в лаву и жидкий азот, а потом засунули в мясорубку с тупыми ножами. Дикая, невыносимая боль рванула каждое нервное окончание, прокатилась по спине и вмазала по мозгам. Сознание меня не покинуло, а, наоборот, в голове прояснилось. Как от литра нашатырного спирта, который закачали прямо в мозг. При этом я не мог даже стонать. Воздух вышибло из груди, а легкие разорвало вместе с ребрами и позвоночником. Зато мог слышать и даже смотреть.

В какой-то момент по ушам ударила дробь боевых барабанов. Откуда-то спереди послышались грохот стали и яростные крики сражающихся. Фиолетовое мерцание зала разлетелось на сотни осколков, и я увидел штандарт с белым волком в руках скачущего справа от меня знаменосца. И шеренги копейщиков, и серебристые доспехи рыцарей Грегора…

Картина мигнула и схлынула, унеся с собой всю эту адскую боль. Реальность прояснилась, и я понял, что сижу на траве, привалившись спиной к какому-то камню.

Храм с алтарем куда-то исчезли. Мысли путаются, тело не чувствую и это уже точно конец. Валькирии ведь приходят только к убитым?

Она стояла надо мной… высокая, красивая и серьезная. В длинной серебристой кольчуге, с ножнами на поясе и сложенными за спиной крыльями. Лет тридцати на вид. Зеленоглазая и светловолосая. Взгляд озадаченный, изучающий. Словно впервые увидела и пыталась что-то понять.

Старая подруга, которая шла об руку все эти годы… Такая уже близкая, красивая и… холодная…

— Вот… ты, значит… какая… — с трудом прошептал я, и хотел улыбнуться, но на это уже сил не хватило…

## Глава 18

О Всемогущий Ретан, дарующий силу праведным и карающий беззаконных! Я не ищу лёгких путей и не прошу милости, но молю о твёрдости духа и чистоте помыслов. Подобно наковальне, принимающей удары молота, я готов выдержать любые испытания во имя торжества Света…


Меня разбудили звуки молитвы. Какой-то мужик бубнил справа, постоянно меняя тональность и забавно произнося слова.

Сознание прояснилось, и я понял, что лежу на деревянном полу. На боку, со связанными за спиной руками и какой-то широкой удавкой на шее. При этом пол подо мной покачивался и дрожал, а со всех сторон доносились звуки двигающегося отряда.

Негромко ржали лошади, скрипела сбруя, позвякивало железо и откуда-то спереди доносились голоса. И это помимо того мужика, что по-прежнему бубнил где-то рядом. То есть можно с уверенностью сказать, что меня куда-то везут. И это как минимум не друзья. Друзья бы связывать не стали.


Не дай мне пасть духом перед лицом врагов и собственной слабости. Пусть мои руки будут орудием воли Твоей, а сердце станет крепостью, недоступной для тьмы.


Шевелиться и открывать глаза я по понятным причинам не стал. Сначала нужно подумать и выработать хоть какой-то алгоритм поведения. Ведь если меня не убили сразу, то обязательно будут допрашивать, и нужно будет отвечать правильно. Это если не получится сразу сбежать.

Итак, что мы имеем? Состояние в целом нормальное. Во всем теле слабость, но ничего вроде бы не болит. Очень хочется пить и есть, но это терпимо. Пока не умираю и ладно. Еще совсем не чувствуется эфир и это хреновая новость. Меня доконало проклятие? Но почему тогда совсем не болит грудь? Сколько я тут лежал без сознания? Уж никак не меньше пяти часов. То есть грудь должна бы уже разрываться, но я не ощущаю даже пощипывания.


Прими мою клятву: не знавать мне покоя, пока жив хоть один враг Света. И если паду в борьбе — пусть будет жертва моя достойной, а память — вечной. И да исполнится воля Твоя!


Тип справа вроде бы замолчал, но думать легче не стало. Мысли ворочались с трудом, и вряд ли я сейчас найду какое-то объяснение. Хотя… этот ошейник. На хрена мне его надели? Возможно, он блокирует магические способности? А еще заодно и проклятия? Ладно, проехали. Что еще?

Судя по тексту молитвы, я нахожусь у светлых. Меня, очевидно, подобрал один из отрядов. Эти типы почувствовали во мне Тьму и решили связать от греха? На самом деле это было бы лучшим вариантом. Вот только вряд ли они не знают, кто я такой.

Валькирия… В том состоянии я сразу не понял, кто она. Думал, что умираю и раскатал губы, ага… В общем Вальхалла мне обломилась, но я пока жив, и это прекрасная новость. Теперь хорошо бы сохранить себя в живом виде, но с этим-то как раз могут возникнуть проблемы.

Похоже, произошло следующее: валькирия почувствовала выброс Хаоса и прилетела посмотреть, что происходит. Нашла там меня, подлатала избавила от проклятия и передала одному из отрядов? Да, скорее всего, так и есть, но главный вопрос в другом. Узнала ли она во мне Райна? И если узнала, то что меня ждёт? Вряд ли ведь что-то хорошее. Зачем бы тогда меня связывать и вешать на шею удавку?

Впрочем, все это фигня. От астрального кармана меня никто не отрезал, а в нем есть все, что только душа пожелает. Щит, плащ, запасной меч, «Глок» и полтора магазина. Скверну я использовать сейчас не могу, но руки можно освободить мечом. С этим, думаю, проблем не возникнет. Убивать никого не собираюсь. Дождусь удобного момента и свалю. Даже спасибо скажу на прощание. За то, что вылечили и подвезли.

В общем, тактика следующая: называюсь своим земным именем и включаю дурака. Веду себя максимально позитивно, и пытаюсь побольше всего разузнать. Для начала нужно определить, где я сейчас нахожусь. Вариантов тут всего два, но надеюсь, этот отряд уже возвращался в Империю, и мы сейчас на её территории.

Что ещё? Не знаю… Обо всем уже вроде подумал и с дальнейшими действиями определился. Да, конечно, хотелось бы узнать, что произошло в храме, и почему меня выпустили оттуда живым? Однако на этот вопрос, боюсь, мне уже никто не ответит. Потом спрошу у Лесы или у Астера, а пока не стоит греть голову. Главное, что жив, а с остальным разберемся. Ну а сейчас пора «просыпаться».

Я мысленно досчитал до трёх, глубоко вздохнул, пару раз дернулся и попытался сесть, стараясь вести себя неуклюже. Тут главное не переиграть. Меня же не на Казанском вокзале подобрали пьяного. А хрен знает где, раненого, да еще с волшебным мечом.

Сесть «получилось» с третьего раза. Утвердившись на пятой точке, я огляделся и мысленно хмыкнул, увидев, что нахожусь в клетке, которая занимает половину широкой телеги. Нет, то, что вокруг решетки, я понял, когда открыл глаза, но только сейчас получилось все рассмотреть.

Конструкция примитивная. Борта нарастили слабо ошкуренными палками толщиной с руку и обмотали по периметру проволокой. То есть выбраться отсюда особого труда не составит. Не знаю, но по ощущениям эту клетку делали под какого-то зверя. Впрочем, какая мне разница?

В остальном все было так, как я и предполагал. Это был отряд из примерно трёх десятков человек, семеро членов которого выглядели как настоящие рыцари из романов Вальтера Скотта. Я не сильно разбираюсь в местной экипировке, но на этих конкретно персонажах были полные латные доспехи и красные плащи с вышитой половинкой золотистого солнца.

Все остальные облачены в схожую экипировку и покрыты одинаковыми серыми плащами, что позволяет предположить наличие строгой организации и дисциплины, характерных для регулярных войск или храмовой стражи. Насколько я помню, у светлых тут есть Орден Зари? Наверное, эти ребята оттуда.

Самым интересным было то, что отрядом командовала женщина. Вернее — даже девушка. Лет двадцати или, может быть, немного постарше. Она ехала в паре десятков метров впереди в компании двух рыцарей и что-то им объясняла. Слов отсюда не разобрать, лицо я видел мельком и только в профиль, но, судя по жестикуляции, девушка выдавала какие-то распоряжения. При этом доспеха на ней не было. Плащ — точно такой же, как и на рыцарях, а на поясе висели ножны с мечом. Высокая и светловолосая — как та валькирия, что меня нашла. Быть может, это она и есть, но в другом образе?

Самым поганым было то, что отряд ехал на запад — вглубь разорванной земли. Горы, от которых я стартовал, сейчас высились на востоке. То есть от того холма, где меня нашла валькирия, отряд уже проехал что-то около ста километров.

Нет, так-то обе телеги едут достаточно быстро, и меня, на удивление, почти не трясет, но даже три-четыре километра в час и без поломок — это минимум двое суток пути. С другой стороны, валькирия могла же меня сюда притащить? Не на крыльях, а через окно перехода. Кинула на дорогу и принялась таксовать, ага… Заберите этого типа — он вам пригодится. В клетку еще посадите и руки свяжите, а то ведь сбежит…

Смех-смехом, но на хрена я им сдался? Врага ведь проще убить, а не тащить в тридевятое царство. Я же половину телеги тут занимаю по факту, а в отряде их всего две.

К слову, в этой конкретно ехали двое солдат. Возница — на козлах, и еще один — на деревянном ящике, лицом ко мне. Второго, очевидно, приставили за мной присматривать. На обоих кольчуги и шлемы с полями, под рукой у каждого по короткому копью. Видимо, здесь, в разорванной земле, им по-другому никак.

Время уже перевалило за полдень. Погода хорошая. Солнце еще только поднялось над горами. По небу ползут белые облака, с юга дует порывистый ветер. Вокруг знакомый пейзаж: рощи, большие деревья, стада. В километре справа раскинулось озеро. Такое же синее, как и то, возле которого я побывал. Впереди, на западе — протянулась сплошная полоса леса. Там же, чуть справа над деревьями, возвышается большая скала.

Все это уложилось в голове секунд за двадцать, когда меня наконец-то изволили заметить. Солдат, что сидел возле клетки на ящике, поправил копье на коленях и, усмехнувшись, произнёс:

— Что, очнулся, песье семя?

В его голосе не было ни ненависти, ни злости, и я уже хотел ему что-то ответить, но вдруг понял, что моя легенда летит по известному органу. Не та, где я решил называться своим именем, а вся эта неуклюжесть и позитивность. Нет, наверное, мужик с ростом под метр девяносто может вести себя как самое последнее чмо, но такого вряд ли найдут там, где нашли меня. С разорванной когтями спиной и оружием. Тут же все одаренные — мечники, и они не могут быть неуклюжими. То есть нужно вести себя, как привык, и включать дурака только на тему моего прошлого здесь воплощения.

Не дождавшись ответа, конвойный хмыкнул и, обернувшись, обратился к одному из верховых, что ехали справа:

— Эй, Серко, скажи госпоже, что хист пришел в себя. Она приказала сообщить.

Тот к которому обращались, кивнул, тронул бока коня и поскакал вперёд. Охранник снова повернулся ко мне и окинул оценивающим взглядом.

— А ты, я смотрю, необщительный тип. Бесы язык откусили?

— А надо было что-то сказать? — я повернул к нему голову.

— Ну… — солдат усмехнулся. — Если бы я проснулся в клетке с путами на руках, то, наверное, обосрался бы. Ну или как минимум возмутился.

— Мне бы что-нибудь из этого помогло? — серьёзно уточнил я. — Сам-то как думаешь?

— Вряд ли, — служивый почесал затылок под шлемом. — Но ты ведь даже не спросил, что происходит.

— Зачем попусту сотрясать воздух? — я посмотрел на собеседника. — Тебе же, наверное, запретили со мной говорить?

Мужик вел себя вполне адекватно и был достаточно словоохотливым, поэтому имело смысл развести его на разговор. Нет, никаких секретов он, конечно же, не расскажет, но оно и не надо. Мне главное сориентироваться в ситуации, чтобы понимать какого хрена здесь происходит.

— Чего это запретили? — солдат возмущенно нахмурился. — Никто ничего не запрещал. И это… Меня Дирком зовут.

— Меня Алексеем, — я кивнул. — Хорошо… Раз не запрещают — объясни: что за дрянь у меня на шее?

— Это блокирующий ошейник, но без пары пива я его название не вспомню, — Дирк пожал плечами. — Он отрезает тебя от Силы. Ты же хист… В Империи вы вне закона. Поэтому как тебе без ошейника?

— А что такое хист? — я поморщился. — Никогда не слышал этого слова.

— Ты из какой задницы вылез? — солдат удивленно вскинул брови. — Хотя… Если ты не отсюда — это бы многое объяснило, но как ты тогда по-нашему говоришь?

— Я говорю не только, по-вашему, — произнёс я на русском, а потом повторил эту же фразу еще на двух земных языках.

— Вон оно как… Но это же… — Дирк озадаченно хмыкнул. — Вроде не эйнорский… И шурхи говорят не так… Получается, ты не здешний?

— Именно, — я вздохнул. — А ваш язык я откуда-то знаю, но не понимаю, когда успел его изучить. И что такое хист — тоже не знаю, а ты пока не ответил.

— Хист — это тот, чьей Силой является проклятый Хаос, — солдат отвел взгляд и нахмурился. — В большинстве случаев такие как ты прислуживают бесам и демонам. По большей части твари, каких поискать, хотя есть и нормальные. Я ведь только поэтому с тобой говорю. У тебя ведь глаза не оранжевые…

М-да… Вот это подстава. Выходит, в храме мне в нагрузку всучили Хаос⁈ Не представляю, как такое возможно, но валькирия не могла ошибиться. Получается, та чудовищная боль была чем-то вроде инициации? Да, наверное… И ведь не посмотреть это никак. Пятиугольник сейчас недоступен. Забавно, да… но вряд ли мне это чем-то грозит. Хотя на Земле людей сжигали и не за такое… Впрочем, пока заморачиваться не стоит. Сразу не убили — и ладно. Посмотрим, как оно обернется.

— В нашем мире бесы и демоны были только в легендах, — со вздохом пояснил я. — В реальности никто их не видел.

— Мне сложно представить мир, где нет демонов, — Дирк с сомнением покачал головой. — Но если ты никак не связан с этими тварями, то не стоит переживать. Госпожа Шайна допросит тебя и во всем разберется. В Империи хватает одаренных Хаосом по рождению, и никто им жить не мешает.

— Вы же едете оттуда? — уточнил я и, дождавшись утвердительного ответа, попросил: — Тогда, если не трудно, расскажи мне о своей стране. И еще хотелось бы узнать, куда мы сейчас направляемся.

Дирк и правда был не дурак поболтать. Вообще, на свете хватает людей, которые в принципе не умеют молчать, но здесь звезды сошлись для нас обоих. Я получил источник информации, а он в моем лице нашёл бесплатные уши.

На самом деле словоохотливость Дирка была вполне объяснима. До перехода в этот отряд он десять лет прослужил миссионером, и там это качество ему очень помогало в работе. Два года назад их миссию разгромили в какой-то Исалте. Именно тогда Дирк решил, что доброе слово и копье весят больше одного только доброго слова, и вместе с тремя выжившими приятелями вступил в боевой отряд Ордена.

Лично для меня в этой информации толку было немногим больше нуля, но я слушал и даже изображал заинтересованность. Закончив говорить о себе и приятелях, Дирк перешел наконец к сути и мне открылось много чего интересного.

И да, в своих предположениях я не сильно ошибся. Этот отряд по сути являлся группой спецназа, и все его бойцы состояли в Ордене Рассветной Зари. Ребят выделили в сопровождение девушки, что ехала впереди в обществе двух рыцарей. Тот, что двигался справа от нее, был командиром отряда.

Подругу эту звали Шайна эрда Диалы. В переводе на понятный это буквально означает: Шайна благородная госпожа из Диалы. То есть она член семьи, владеющей этой самой Диалой, но не хозяйка. Хозяев зовут шадами. Эрд по сути — это вежливое обращение к благородному, независимо от его дворянского звания. Я вот тоже эрд, даже без привязки к своему прошлому. Леса не ошиблась — все одаренные независимо от цвета их магии здесь автоматически возводятся в благородные. Нет, понятно, что здесь меня вряд ли кто-то назовет эрдом, но я не сильно расстраиваюсь по этому поводу.

О госпоже Шайне бывший миссионер рассказывал с придыханием. Не знаю уж, сколько в его словах было правды, но в любом случае девушка она непростая. Примерно, как сын маминой подруги, но только женского рода…

Шайну с детства определили на обучение в один из монастырей Дораны, столицы Империи. Она училась настолько успешно, что в какой-то момент её наставницей стала одна из семи валькирий — та самая, что нашла меня после исчезновения храма.

Валькирию зовут Хельга Молниеносная. Явившись к Шайне, она забрала ученицу в одну из обителей Света, а через семь лет вернула её обратно. Такие случаи, по словам Дирка, в истории Империи не редкость, но этот все равно особенный. Валькирии предпочитали обучать мужчин, и Шайна стала лишь пятой женщиной, удостоившейся такой чести.

Бесследно такое обучение пройти не могло. Сейчас Шайна, как в том фильме — комсомолка, спортсменка и просто красавица. В том смысле, что она отлично владеет мечом, очень сильная сола, подвижница Света и доверенное лицо магистра Арада — третьего человека в орденской иерархии. Обучение девушки закончилось полгода назад, и её уже озадачили какими-то поисками.

Дальше интереснее. Дирк пояснил, что целью этой поездки является святилище демона. Вернее дьяволицы, ну или демонессы — я не знаю, как правильно называть демонов женского рода. У местных они все просто демоны, независимо от силы, пола и возраста. Святилище, в которое мы едем, находится возле торчащей над лесом скалы, а еще его как бы нет.

Я не уверен, что все правильно понял, но суть вроде бы в следующем…

Когда-то давно демонов-владык было пять. Потом они что-то не поделили между собой, и одна из них отправилась в забвение. Звали её Астрид, и, как я понял, специализацией этого чудовища были запретные знания и запрещенные практики. Ещё вроде бы иллюзии и прорицания, но Дирк и сам почти ничего не знал, поэтому объяснял путано.

Рассказывая, он больше рассуждал о грехах, которые олицетворял этот демон. Таковыми являлись гордыня и алчность в контексте жажды получения темной стороны знаний. Однако при всем при этом Астрид не требовала человеческих жертв. Она получала души тех, с кем делилась своими тайнами.

В Империи культ этой дьяволицы был под строгим запретом, но в Четырех Королевствах на него закрывали глаза. Не привечали, да, но и не устраивали гонений на последователей. Причина простая — целесообразность. Пользы этот культ приносил больше, чем вреда, а душа считалась здесь собственностью человека, и он был вправе распоряжаться ей по своему разумению. Иначе откуда бы взялись все эти мертвые слуги?

При этом душа в оплату требовалась далеко не всегда. Астрид принимала и другие дары. Да, ей нельзя было пожертвовать деньги или куриные яйца, но кровь просящего, его добровольные мучения или жертвенных животных дьяволица очень даже приветствовала.

Простым людям не нужны запретные знания — у них запросы попроще. По словам Дирка, в святилище Астрид можно было избавиться от какой-нибудь зависимости или исправить мелкие телесные недостатки. Подозреваю, что на Земле её культ бы процветал. Не, ну а как? Приняла на себя добровольное проклятие, год помучилась и ноги уже не кривые. И все без хирургических вмешательств. Муж не выходит из запоя? Ну и ничего страшного. Вылила на алтарь пол-литра собственной крови, и вот он уже шарахается от водки как черт от ладана.

Прикольно, да, но если ты хочешь чего-то посерьезнее, то положи на алтарь свою бессмертную душу и тебе отмерят ровно по её весу. То есть столбовой дворянкой ты не станешь, а вот уморить соседа очень даже получится. Только вот души за такое простой народ отдавать не очень стремился. Соседа ведь можно просто убить.

Помимо всего, Астрид могла предсказать просителю недалекое будущее или помочь с принятием какого-то важного решения. Поэтому народ в её святилища шёл и жертвовал так, что большинству темных богов только завидовать. Возможно, потому ее и убили. Дирк подробностей той войны не знал, но меня это не сильно расстроило. Гораздо интереснее оказалось другое.

После гибели Астрид все её святилища пропали из реальности, но посвященные в них все еще как-то могут попасть. В алтарях сохранилась Сила Хозяйки Запретных Знаний. Пожертвовав, можно получить ответ на вопрос и как-то приблизить её возвращение. То есть, складывается очень интересная ситуация. Элитный отряд храмовой стражи едет в святилище мертвого демона в сопровождении одной из семи помощниц светлого бога. Сам Дирк не знал, зачем мы туда направляемся. Зато он рассказал, что клетка, в которой я еду, предназначалась для не-живых, которых собирались изловить по дороге.

С этого конкретно момента история перестала мне нравиться, а мысль о побеге прямо сейчас показалась не самой плохой идеей.

Все дело в том, что меня и не-живых условно объединяет тот самый Хаос. То есть он зачем-то нужен валькирии и её ученице. Вариантов всего два: принести жертву или как-то открыть вход в святилище. Первое — вряд ли. Астрид принимала только добровольные жертвы, а вот второе — очень даже возможно. Я посмотрел достаточно фильмов по теме и поиграл в игры, поэтому могу предположить, чем для меня оно может закончиться. Моя драгоценная жизнь тут вряд ли кого-то заботит. Я ведь для них такая же обезьяна, как и те не-живые. Говорящая, да, но вряд ли это кого-нибудь остановит.

С другой стороны, Шайна никак не отреагировала на сообщение о моем пробуждении, которое ей передали больше часа назад. Ну а этот Дирк как-то очень уж разговорчив и хорошо так посвящен в бытие мертвого демона. Ещё он странно дружелюбен, и это наводит на мысль, что наш разговор был спланирован. Нет, я совсем не против, но если это так, стал бы он рассказывать о первоначальном назначении клетки? В том случае, если бы меня собирались списать в расход? Впрочем, это же можно легко проверить.

Дождавшись небольшой паузы в непрекращающемся рассказе, я поднял взгляд и уточнил:

— Тебе же приказали мне все это рассказать? Так?

Спросил, и увидел, что попал в точку. Услышав вопрос, солдат осекся, нахмурился, но слишком поздно изобразил непонимание и сам понял, что я уже не поверю.

Криво усмехнувшись, он опустил взгляд, покачал головой и снова посмотрел на меня.

— А ты, я смотрю, догадливый…

— Какой есть, — я пожал плечами и мысленно выдохнул. — Только зачем ей это понадобилось?

— У госпожи просто нет времени все это тебе объяснять, но ты зачем-то ей нужен. Она это скажет сама.

— А ты, выходит, профессиональный переговорщик? — я усмехнулся. — Поначалу даже поверил…

— А я не врал тебе, — Дирк легко пожал плечами. — В этом не было смысла. Ну разве что монашеский сан я никогда не носил. Ту миссию мы охраняли. Нас тогда и правда сильно потрепали, — он тяжело вздохнул и поправил на коленях копье. — Ну а насчёт переговорщика ты верно подметил. У нас в отряде никто бы не смог с тобой говорить. То есть поговорить могли бы, но разговор не сложился бы. Слишком велика неприязнь…

— Но ты же говорил, что в Империи хватает тех, кто носит в себе Хаос.

— Так и есть, — покивал собеседник, — но все они подтвердили лояльность нашему государству.

«Вот даже интересно, как они ее подтвердили? Очевидно, носят какие-нибудь неснимаемые ошейники?» — мысленно хмыкнул я, а вслух произнес:

— Ясно… Тогда скажи: когда твоя госпожа соизволит со мной поговорить?

— Это произойдет на стоянке, — Дирк повернул голову и посмотрел по ходу движения. — Мы остановимся около леса. Тут осталось — меньше десяти лиг.

— Хорошо, — я уселся поудобнее и посмотрел на своего собеседника. — Тогда, раз начал рассказывать, продолжай. Мне и правда все интересно.

— Да и приказ пока никто не отменял, — Дирк усмехнулся и продолжил рассказывать.

## Глава 19

До леса отряд добирался около трёх часов, но я не пожалел ни об одной минуте этого времени. Дирк и правда был неплохим рассказчиком, и знал он достаточно много, но меня не сильно интересовала история мертвого демона. Как только появилась возможность, я задал ему вопрос о разорванной земле и, что называется, угадал.

Сам Дирк в той войне не участвовал, в виду своего совсем юного возраста, но рассказал о ней немало. Главная проблема таких историй в том, что их всегда пишут победители. Все победы мифологизируются, и врагов в каждой битве обычно в сто раз больше, чем наших. Однако в общих чертах ситуация прояснилась. Хотя неприятных вопросов добавилось.

Началось все, как я и предполагал, с войны на западной границе Империи. Там случился какой-то жуткий прорыв астральной границы, из которого в Аэнор хлынули тысячи жутких чудовищ. Дирк не знал, откуда взялись эти твари. По его словам, в астрале хватает всякого, а границы мира укрепляют боги, но в тот раз их барьеры не устояли.

За несколько дней до прорыва к Императору явился Спаситель и подробно обрисовал масштабы угрозы. Все самые боеспособные части страны уже на следующий день порталами отправились на запад. С ними ушли и семь легионов Зари. Основные сражения с прорвавшимися в мир тварями произошли на территории Атики — небольшого государства, граничащего с Империей. Какую-то часть населения получилось эвакуировать, но страна после тех событий до сих пор не оправилась.

Грегор вторгся в Надал через декаду после прорыва границы на западе, и случилось то, что случилось. Потом непонятно… Четыре храмовых легиона прошли по всей Сатарии — восточной провинции Империи — и вторглись в центральную область страны, где были остановлены вернувшимися легионами светлых.

Кронхольм был разрушен первым из городов-крепостей, но ни о какой массовой казни Дирк ни разу не упомянул. Возможно, забыл? Однако о резне в храмовом комплексе Великой Матери, устроенной Грегором, он рассказал и пояснил, что именно это и послужило причиной вторжения темных.

К слову, самого Грегора в Империи предали анафеме и с тех пор зовут проклятым. И это даже после того, что тёмные натворили в Сатарии. Еще странно, что Дирк рассказывал о четырех храмовых легионах, хотя со мной к Кронхольму их пришло пять.

А еще я хорошо помню, что говорил Астер. Меня почему-то считали предателем, поэтому могло оказаться, что я в той резне не участвовал. Гребаный сон оборвался на самом интересном и сейчас можно только гадать о том, что произошло у Кронхольма. Дирк имен не называл, а задавать уточняющие вопросы было нельзя, поскольку я по легенде не мог знать о том, что происходило около крепости. Нет, несколько наводящих вопросов все-таки получилось задать, но ситуацию это не прояснило. О казни Дирк все равно ничего не сказал.

Как я понял из рассказа, у светлых не получилось разгромить храмовые легионы. Они одержали победы в паре сражений, и темные отступили в земли Надала, где к тому времени уже творился форменный треш. Светлые не стали их преследовать. Легионы Зари были сильно истощены после войны на западе. Имперцы укрепили восточную границу и установили барьеры, но сам Дирк не знал, что конкретно происходило в Надале.

По его словам, Хозяйка Забвения вступила в союз с Хаосом и превратилась в чудовище похлеще любого демона. Примерно через пять лет после тех событий Ретан и боги стихий атаковали и убили Асану. Та битва и посмертное проклятие Хозяйки Забвения разорвали реальность и запустили процессы, которые здесь происходят и по сей день.

Вообще, Надал был немаленькой страной — примерно семьсот лиг от восточной границы до западной. Вся эта территория сейчас проклята, но воздействие проклятия неравномерно. Где-то нежити больше, где-то меньше, но самые опасные твари, по словам Дирка, обитают в окрестностях Храма Забвения.

После гибели Асаны сюда — в разорванную землю зашли три легиона Зари. Не встречая сопротивления, они направились к Храму Забвения с целью его разрушить. По дороге уничтожали нежить, спасали выживших, но та экспедиция не увенчалась успехом. В главном святилище Госпожи жизнь продолжалась, и там находилось до двух легионов защитников, сумевших пережить катаклизм.

Сражения не было. Светлые просто ушли, но на этом все не закончилось. По словам Дирка, десять лет назад Асану пытались вернуть. Девять аколитов Хозяйки Забвения провели в Каро-Асане какой-то жуткий обряд, и у них бы все получилось, но воплощению богини помешали два светлых магистра — Родвиг и Харс.

Заблаговременно узнав, что готовится возвращение чудовища, эти двое как-то проникли в храм и помешали обряду. Никто точно не знает, что именно там произошло, но оба магистра и сколько-то аколитов при этом погибли.

Поскольку эта тема касалась меня непосредственно, я задал рассказчику вполне логичный вопрос. Спросил, а откуда это вообще известно, при том, что живых свидетелей не осталось. Обряд ведь мог сорваться не из-за героического вмешательства светлых. Призывающие могли и сами чего-нибудь сделать не так, а светлых просто убили.

Услышав этот вопрос, Дирк посмотрел на меня как на клятвопреступника, но вспомнил, кто я есть, и пояснил.

Как выяснилось, светлых сопровождали помощники, которые дожидались их в каком-то месте, одновременно наблюдая за храмом. Все трое слышали рев чудовища и в то же время ощутили применение заклинаний Света, но что происходило в храме никто из них видеть, конечно, не мог.

Имен этих помощников Дирк не назвал, но мне обязательно нужно будет узнать, как их зовут. Ведь нет никаких сомнений, что я был среди тех девяти аколитов и погиб во время сорвавшегося призыва. Вообще все запуталось так, что без стакана не размотаешь. Свет во мне, то заклинание, которым я привел в чувства крылатого, два светлых магистра и еще слова мертвых уже Найла и Фатха. Эти двое и убитые на острове лучники считали меня предателем. Только предателя вряд ли бы пригласили на священный обряд, и значит, что-то произошло в момент его проведения.

Возможно, это я как-то помог проникнуть в храм этим магистрам? Без помощи они не смогли бы незаметно пробраться в главное святилище Госпожи. Ну а я, скорее всего, пообещал Асане, что верну её прежнюю. Остальные же собирались привести в мир чудовище.

В общем, сейчас голову греть не стоит, но задача в целом ясна. Мне нужно найти выживших помощников магистров и с каждым из них поговорить. Займусь этим, когда верну свою Лесу, а сейчас нужно настраиваться на разговор с командиром отряда.

Слушая рассказ, я одновременно занимался еще двумя полезными вещами. Обдумывал текущую ситуацию и пытался ослабить на руках путы. После признания Дирка все рисовалось не настолько мрачно, как поначалу. Меня сразу не убили и везут сейчас к храму мертвого демона. Вот сомневаюсь, что светлые стали бы таскать за собой обычного пленника.

В довесок ко всему Шайна приказала Дирку подготовить меня к разговору с ней. То есть можно предположить, что сразу меня не прирежут, поскольку я зачем-то им нужен. Скорее какие-то мои действия, которые нужно выполнить добровольно.

Засада тут в том, что на эту же роль могли сгодиться какие-нибудь не-живые. Это немало напрягает, но сильно загоняться на эту тему не стоит. От использования не-живых отказались, и значит, я лучше подхожу для целей светлых. Настолько лучше, что со мной даже поговорит командир отряда. Собственно, после этого разговора я и буду решать, как поступить дальше.

Отряд остановится около леса, и сбежать не составит труда. Уверен, что в зеленке я ориентируюсь лучше любого из этих ребят, и главное — на мне нет доспеха. Освободиться же труда не составит. Для этого не понадобится даже карман.

Руки мне стянули за спиной — над запястьями. Шнур прочный и, судя по всему, кожаный. Разорвать такой нереально, но я все равно попытался его хоть немного ослабить. Первые попытки не привели ни к чему, но потом произошло странное. У меня в голове кто-то хмыкнул, и от плеч к запястьям пробежала волна легких покалываний. Одновременно с этим путы словно ослабли, кровообращение восстановилось, и я понял, что могу легко освободиться.

При этом никакой Скверной тут даже не пахло. Я по-прежнему ощущал эфирный голод и не мог заглянуть в свою сущность. Наверное, оно как-то связано с Хаосом? Я теперь хист, и должны же были у меня появиться какие-то способности? И ещё это хмыкание… Возможно, мне кто-то помог?

Как бы то ни было, думать на эту тему было бессмысленно. Я просто принял случившееся как данность и оставшееся время старался особо не двигать руками. Боялся случайно порвать ремень раньше времени.

До леса добрались, когда солнце уже начало клониться к закату. На краю останавливаться не стали. Проехали вглубь километра на три до большой поляны, на которой стояли два давно заброшенных дома.

Как только поступила команда разбивать лагерь, Дирк спрыгнул с телеги и ушёл на доклад, оставив меня на попечение возницы, который за время дороги не произнёс ни единого слова.

Обо мне на время забыли. Бойцы занимались лошадьми, разводили костры, готовили ужин. Чтобы просто так не сидеть, я поднялся на ноги и, делая вид, что разминаюсь, внимательно оглядел территорию лагеря. Ведь если планируешь бежать, нужно хотя бы примерно прикинуть маршрут. Я пока этого делать не собирался, но с направлением определился.

Справа от дороги, за поляной, в овраге протекал ручей. Бойцы водили к нему коней и сами набирали там воду. Лес за оврагом похож на сосновый. Я как раз по такому шёл от усадьбы. Деревья стоят достаточно редко, кустарника мало, земля твёрдая и бежать будет удобно. На конях меня догнать не получится, и в железе тоже особо не разбежишься. Разве только на крыльях, петляя между деревьями как в каком-нибудь комиксе. Впрочем, этой Хельги, или как её там, в лагере не наблюдалось. Пока дозовутся, я уже буду на канадской границе[1], а издали она меня не почувствует.

Определившись с решением и немного размявшись, я снова уселся на пол и стал ждать, когда за мной придут.

Погода стояла хорошая. Небо над головой было чистое, температура — градусов двадцать. Теплый ветерок пах дымом, еловой смолой и готовящейся едой. Со всех сторон доносились смешки и негромкие разговоры. Трещали костры, шелестели кроны деревьев, перекрикивались в вышине птицы.

Если абстрагироваться от ситуации, то все вокруг очень даже прекрасно. Да вот только не получалось у меня абстрагироваться.

Нет, чувствовал я себя, на удивление, превосходно. Разве только немного хотелось пить, и еще раздражал этот эфирный голод. Странное, непонятное чувство неполноценности. Такое, словно в уши налили воды, и ты вроде бы слышишь, но ситуация немного подбешивает.

С одеждой тоже все было хреново. Плаща нет, рубаха и футболка на спине разодраны. Штаны на заднице пропитаны кровью, но они вроде бы целые. Почистить их — дело пары минут, но я по понятным причинам этого делать не стану. С другой стороны, в грязных оно же лучше, чем совсем без штанов? Плащ, если что, есть запасной — его потом и надену, ну а футболку с рубахой придется выбрасывать.

В общем, я сейчас похож на бомжа: небритый, грязный и уже немного воняю. Не такой еще как те бомжи, которых в последний день видел в Сокольниках, но с девушками в таком виде знакомиться лучше не стоит. Впрочем, тут такие девушки… Вряд ли их остановит мой внешний вид.

Ждать пришлось еще около часа. Бойцы отряда поели, накормили после водопоя коней и разбрелись по лагерю небольшими группами. При этом мне никто не предложил даже воды, и мысли о побеге начали перерастать в уверенность. Снова поднявшись на ноги и изобразив разминку, я еще раз посмотрел, где именно стоят часовые, и в этот момент к телеге подошли два рыцаря без брони.

Высокие и широкоплечие. Один — рыжий и рябой — лет двадцати пяти на вид, и с гладко выбритой физиономией. Второй — мой ровесник, с усами и аккуратно подстриженной бородой. Лоб и бровь второго пересекал шрам, отчего казалось, что мужик щурится.

И да… Дирк был прав. Таких, как я, тут совсем не любили. Во взглядах подошедших мужчин позитива не наблюдалось. Ненависти, впрочем, тоже не было. Только презрение и досада. Видимо, им совсем не нравилось выступать в роли конвойных у хиста. Благородные господа, ага… Впрочем, мне было глубоко положить на их нежные чувства. Главная задача сейчас — не сорваться. Все остальное — по барабану.

— Тебе кто разрешил встать, ублюдок? — тут же начал быковать рыжий, но ответа он, конечно же, не дождался.

Я изобразил постную физиономию, перевёл на него взгляд и вопросительно приподнял брови. Хотелось еще произнести что-то вроде «не панимайт», но мне хватило сил сдержаться.

Нет, эти двое и без доспехов выглядели очень внушительно. Побывали, наверное, не в одном местном сражении, но, да и плевать. Мне они не казались очень опасными. Даже тому мне, с Земли. У каждого на поясе висело по мечу и кинжалу, но их же еще нужно будет успеть достать, когда я скину с себя путы.

— Эта обезьяна делает вид, что не понимает нашу речь, — пробасил бородатый, разматывая проволоку на крайних жердях. — Только все он понимает. С Дирком пел всю дорогу.

— Вы сюда поболтать пришли? Или вам приказали отвести меня к командиру? — я перевёл взгляд с усатого на рябого. — Если поболтать, то тему интересную предложите. А то мелете языками как девки.

Я специально их провоцировал. Продумал поведение, как только увидел их рожи. Мне необходимо было проверить, насколько я нужен Шайне, и сделать это лучше здесь и сейчас. Потом уже может быть поздно.

Да, все так. Если попытаются избить, я вырублю обоих и сразу свалю. Тут до оврага с ручьем всего метров сорок. Надежнее, конечно, было бы убить, но этого делать не стану. Просто не хочу ссориться со светлыми и их крылатой полубогиней. Мне ведь не пройти мимо Империи, поэтому не стоит создавать себе проблемы на пустом месте. Если же эти двое сдержатся, то разговор состоится. Я просто передал им ход.

— Ах ты мразь! — физиономия рыжего пошла красными пятнами. — Да, нам сказали тебя доставить, урод, но никто же не говорил в каком ты должен быть виде.

— А ты всегда такой смелый с пленными? — я презрительно усмехнулся и картинно наморщил лоб, словно бы вспоминая. — Как там ту тетку звали? Которая меня к вам принесла? Она, конечно, обрадуется, если со мной что-то случится, и я откажусь ей помогать. Как ты думаешь, на какую длину она засунет свой клинок в твою задницу?

— Ты не пленник, тварь, ты…

— Остынь, Шалк! — оборвал рыжего приятель. — Ты разве не видишь, что он специально тебя провоцирует? Госпожа сказала нам привести хиста к ней, и мы приведем. Ну а вдруг он и правда зачем-то ей нужен.

Рыжий грязно выругался, но немного успокоился. Злобу, конечно, затаил, но мне оно как-то до лампочки. Хотя, было немного жаль, что бородатый оказался умнее. В противном случае я бы уже определился с решением, а теперь снова прикидывай: как поступить.

На самом деле, лучшим решением было бы сразу свалить, но что-то меня останавливало. Не знаю, как объяснить, но бежать сейчас мне казалось неправильным, и еще я не считал врагами этих людей. Убивать меня вроде не собираются, ну а бежать лучше всего ночью. Вижу я в темноте хорошо, да и калечить никого не придется.

Бородатому помог возница. Он спрыгнул с телеги и показал, как правильно размотать проволоку. Дело пошло быстрее, и уже через минуту одну из жердей убрали, вторую отодвинули в сторону и потребовали, чтобы я вылезал.

Спорить никто, понятно, не стал. Протиснувшись наружу, я спрыгнул на траву и вопросительно посмотрел на бородатого. Рыжий демонстративно меня игнорировал, но цеплять его уже не было смысла. Ведь что хотел я узнал.

— Туда! — рыцарь указал в сторону правого дома и грубо подтолкнул меня в спину.

Впрочем, я на него не обиделся.

Идти было всего метров пятьдесят, и добрались мы быстро. Зайдя за угол дома, я огляделся, увидел её, и настроение сразу испортилось.

Нет, внешне Шайна выглядела на одиннадцать баллов по десятибалльной шкале. На вид ей было чуть больше двадцати лет. Высокая — не ниже метра семидесяти пяти. С длинными стройными ногами и светлыми до плеч волосами. Одета в светлую рубаху и серую куртку. Мужские штаны заправлены в сапоги, на широком поясе висят ножны с мечом. Волосы собраны в хвост, на плечах коричневый плащ, какие носят тут сола. Лицо — треугольное, правильной формы, глаза большие и немного раскосые. В общем, внешность такая, что можно на обложку любого земного журнала. Меч только убрать, хотя с ним, наверное, даже прикольнее.

А еще она была похожа на свою наставницу. Как дочь на мать, ну или младшая сестра на старшую. Такая же красивая и с виду опасная. Мечта любого нормального мужчины, м-да… Только вся эта красота мимо меня. В том смысле, что мне тут совершенно не светит. Даже в самых смелых фантазиях.

Девушка стояла возле полуразвалившейся ограды и высматривала что-то в лесу. Услышав шаги, она повернула к нам голову, и… я понял, что разговор предстоит нелегкий.

При виде меня, лицо Шайны заледенело, а в глазах смешались презрение с высокомерием. Так, наверное, местные благородные смотрят на сиволапых крестьян. При этом выглядело оно фальшиво — как в плохом школьном спектакле, и Станиславский бы вряд ли поверил.

Девушка явно переигрывала в эмоциях. Хотела казаться серьезнее, холоднее и старше. Однако прокатить такое могло только с местными. Она же ученица валькирии, отличная мечница и… что там дальше по списку? Вот только со мной оно не работает. Мне ведь совершенно фиолетово, кто там её обучал.

Не, так-то оно вроде понятно. На девочку свалили отряд спецназа, а командного опыта никто не подвез. Ведь чему бы там ни обучала её валькирия, управлять людьми она научить не могла. Такому учишься только на практике. Конечно, если бы эти парни были ополченцами, то проблем бы никаких не возникло. Вот только они, по словам Дирка, очень крутые спецы, а к таким нужен особый подход. Нет, ребята, скорее всего, не идиоты, и подыгрывают ей, как только возможно, но она-то чувствует фальшь. Этому-то её валькирия, вероятно, научила.

Самой верной тактикой при таких раскладах было признаться самой себе, что не тянет и перенимать опыт у командира отряда. Только она совсем еще молодая и слишком заносчивая, поэтому пытается копировать поведение наставницы. Хмурится, изображает бывалого воина, а на выходе получается цирк. Вот сейчас, судя по всему, как раз представление и начнется.

— Алексцей? — исковеркав имя, хмуро поинтересовалась красавица сола. — Тебя ведь зовут так?

— Да, — я кивнул и остановился в семи метрах напротив. — Здравствуйте!

Оба моих конвойных встали по обеим сторонам от меня: рябой, который Шалк — слева, бородатый — справа и чуть впереди. Идиоты… Они бы мне еще спины показали, ага… Видимо считая их спецами я немного погорячился.

По земным меркам за такой косяк оба отправились бы на губу[2] без вариантов. Впрочем, когда ты благородный рыцарь, а командир у тебя напыщенная курица, то никакого ареста не будет. Разве только подохнешь.

— Здравствуйте, госпожа, — словно услышав мои мысли о ней, холодно поправила меня Шайна. — Или ты, ублюдок, забыл с кем разговариваешь? Или Дирк плохо тебе объяснил?

Вот зря она начала с оскорблений. Решила сразу надавить и заработать пару очков в глазах подчиненных? Детский сад, по-другому не скажешь. Этой Хельге должно быть стыдно за ученицу.

— А с каких это пор ты стала моей госпожой? — я удивлённо приподнял брови и, прикинув расклад, приготовился разрывать путы. — Или ты думаешь, что, оскорбляя, способна заслужить мое уважение? Тебе самой не смешно?

Я обострял специально. Назвав меня ублюдком, она отрезала себе все позитивные варианты дальнейшего продолжения разговора. Теперь только давить сильнее, или она потеряет лицо. Нет, умный еще мог бы отыграть назад, но эта курица не такая. Уже не сможет, и значит нужно, чтобы все началось быстрее — пока мы тут только втроем. До леса всего метров двадцать. Он здесь не такой, как за оврагом, но выбирать уже не приходится. У меня ведь тоже не осталось других вариантов.

— Да ты никак огрызаешься? — Шайна смерила меня надменным взглядом и криво усмехнулась. Затем посмотрела на рыжего и потребовала: — Шалк, объясни этому выродку, как нужно себя вести.

— Да, госпожа, — рыжий кивнул и коротко пробил мне кулаком в дых.

Ударил он сильно, очевидно вымещая злость за недавнее. Обычного человека такой удар с большой вероятностью отправил бы на больничную койку, но если ты не совсем обычный и у тебя полный порядок с реакцией, то ничего страшного не случится. Достаточно напрячь пресс и резко согнуться на выдохе, гася инерцию кулака. Приятного все равно, конечно же, мало, но плюсов тоже хватает. Всем вокруг кажется, что тебе поплохело, и они расслабляются.

— Мразь! — прорычал Шалк, видя, что я еще стою на ногах, и коротко пробил мне в голову правой.

Сверху вниз — чтобы гарантированно уронить на траву. Собственно, этого я и дожидался. Разорвал путы и, без труда увернувшись от падающего кулака, разогнулся вместе с ударом. Поскольку убивать мне по-прежнему не хотелось, я бил в скулу и не в полную силу. По-другому у парня сломалась бы шея, а так — отлежится пару деньков и, может быть, наберется ума.

Попал, куда бил. Кулак с глухим звуком ударил Шалка в скулу, и конвоир вырубился еще до того, как рухнул на землю.

Не останавливаясь ни на мгновение, я довернул корпус и пробил бородатому в солнечное сплетение. Точно так же, как только что получил сам, но в отличие от меня, мужик к такому не подготовился.

Второй конвоир хэкнул на выдохе, резко согнулся, но на ногах устоял, как оно и задумывалось. Схватив его за волосы, я отшагнул вправо, чтобы между мной и Шайной не было открытого пространства, и взял в правую руку рукоять висящего на поясе меча. Заканчивая движение, коротко пробил коленом в лицо и, перехватив ножны, выдернул из них клинок. Свое оружие доставать рано, пока обойдусь чужим.

На все это ушло секунды три или чуть больше. Шайна, конечно, заметила, что происходит, но адекватно среагировать не смогла. У нее просто не было возможности, а валькирия вряд ли учила её действовать в таких ситуациях.

Наверное, можно было бы влепить по нам двоим каким-нибудь заклинанием, и я даже к чему-то такому готовился, но этого не случилось. Убить в такой ситуации подчиненного — тоже непросто. Совсем не её вариант.

Бородатый захрипел, рухнул на траву и затих. Я тут же приставил к его горлу острие его же меча, и спокойно глядя на девушку, произнес:

— Дернешься — и эти шавки подохнут.

Нет, я совсем не думал, что её это остановит, но немного подгрузит и уже хорошо. Стресс — штука такая. Он сбивает, когда у тебя нет специального опыта и четкой линии поведения.

— Ты же понимаешь, что это закончится смертью? — выхватив меч, холодно поинтересовалась девушка.

— Вообще я не планировал тебя убивать. Разве только — очень сильно попросишь, — я усмехнулся и повел головой вбок. — Давай уже — вали с дороги, убогая. Я уйду, и все останутся живы.

— Нет, тварь! — сквозь зубы процедила сола и шагнула навстречу. — Ты никуда не уйдешь!

Судя по взгляду, она уже вполне владела собой. Оценила последствия и приняла решение. Гибель обоих рыцарей такую не остановит, но это в общем-то и не планировалось.

— Как скажешь… — я легко пожал плечами, и уже собирался сменить оружие на свое, когда воздух впереди подернулся рябью, и справа от Шайны появилась валькирия.

В этот раз она появилась без крыльев. В мужской походной одежде, без брони, она и правда была похожа на старшую сестру Шайны. Немного повыше. Такая же светловолосая и красивая. Взгляд спокойный, холодный и без тени высокомерия. Вот только от этого ни разу не легче.

Хельга, очевидно, почувствовала, что у ученицы появились проблемы, и решила вмешаться. Она могла атаковать меня сразу при появлении, но делать этого почему-то не стала. Мгновенно оценила ситуацию, шагнула вперед, сделала останавливающий жест и коротко приказала:

— Убрать оружие!

Услышав приказ, Шайна опалила меня ненавидящим взглядом, сунула в ножны клинок и молча отступила назад. По лицу девушки пробежала целая буря эмоций: злость, досада и возмущение, но длилось это всего пару мгновений. Она глубоко вздохнула и… превратилась в нормального человека. Из глаз пропали холод и высокомерие, но оно и понятно. В присутствии наставницы не имело смысла отыгрывать холодную суку.

Сам же я меч убирать не стал. Ножен у меня нет, а валькирия пусть командует светлыми. Нет, я понимал, что оружие мне вряд ли поможет, но продолжал стоять в той же позе, приставив острие к горлу лежащего в траве мужика. За себя совершенно не переживал. Если бы она хотела меня убить — то атаковала бы сразу. Ведь вряд ли такую тётку может смутить острие клинка у горла какого-то левого рыцаря. Она же его не учила.

Так-то меч можно было выбрасывать, но делать этого я, конечно, не буду. Просто выглядело бы оно глупо. Разорвал путы, надавал уродам по шее, отобрал оружие и… бросил его на траву, испугавшись валькирии? Нет — так не пойдет, и нужно продолжать гнуть старую линию. Я свой ход уже сделал и передал очередь. Теперь слово за ними.

Все это пронеслось в голове за пару секунд, когда валькирия шагнула вперед и, глядя мне в глаза, произнесла:

— Я приношу тебе извинения, воин. За свою ученицу и её людей. Они неправильно истолковали мой приказ. Тебя не должны были лишать свободы и связывать. Мне нужна твоя добрая воля.

При этих её словах Шайна нахмурилась, но уже в следующий миг лицо девушки сделалось виноватым. Она тяжело вздохнула, покачала головой и опустила взгляд.

«Интересно, как она все это узнала?» — подумал я, а вслух произнес:

— И что же ты им приказала? Как можно было ошибиться настолько?

— Они не должны были спускать с тебя глаз, поскольку ты нужен мне в храме, — Хельга пожала плечами и посмотрела на свою ученицу. — Еще я попросила эрду рассказать тебе в общих чертах о цели нашего путешествия.

М-да… Все вроде гладко, но хрен я в такое поверю. Получается, полубогиня за семь лет не поняла, что её ученица молодая импульсивная идиотка, которой нужно разжевывать каждый приказ? В такое не поверит даже ребенок.

— Ты все правильно понял, — заметив мой недоверчивый взгляд, со вздохом пояснила валькирия. — Этот поход — часть её обучения, и я специально отдавала приказ именно так. Она не разобралась. За это я извинилась.

М-да… Вот это похоже на правду, но как удобно у нее получается… Сама накосячила с вводными, а извиняется за ученицу. Да подумаешь, какая херня — два молодых мужика чуть-чуть не погибли. Они, конечно, идиоты каких поискать, но если за это убивать — людей вокруг станет значительно меньше.

— А что тогда она сделала не так? — я кивнул на пригорюнившуюся Шайну. — Глаз с меня не спускали, об Астрид и её исчезнувших храмах прочитали целую лекцию. Твой приказ выполнен, но… — я посмотрел Хельге в глаза, — но что мы будем делать теперь?

— Нам нужно поговорить, — спокойно пояснила валькирия. — Это и в твоих интересах.

— В моих интересах получить обратно свой меч и избавиться от висящей на шее херни. В клетку мне тоже больше не хочется, — я перевёл взгляд на Шайну и добавил: — Ну а если кому-то сказали не спускать с меня глаз — так пусть ходит рядом и не спускает. С этим мы, надеюсь, определились?

Произнеся это, я отшагнул назад и демонстративно бросил меч на траву. Готовился к чему угодно, но ничего не случилось. Хельга кивнула, посмотрела на ученицу.

— Прикажи, чтобы принесли его меч. Ошейник я сниму сама.

— Да, госпожа, — Шайна коснулась ладонью груди и, не глядя на меня, направилась в сторону лагеря.


[1] Если кто-то не знает — это фраза из фильма Л. Гайдая: «Деловые люди» 1962 г. Из третьей его части: «Вождь краснокожих». Фильм снят по рассказам О. Генри.

[2] Губа — гауптвахта (сленг)

## Глава 20

Мой разговор с Хельгой начался минут через сорок, когда солнце уже практически скрылось за горами на западе и в лесу начали сгущаться сумерки.

На удивление мне вернули не только оружие, но еще и мешок, который я кинул на пол у входа святилище Хаоса. Очевидно, храм посчитал его чужеродным, как и меня, и мы остались в этой реальности. Потом прилетела валькирия и вместе со мной забрала все, что плохо лежало. Только гильзы оставила, но они ей, видимо, не приглянулись.

Вместе с Шайной мы прогулялись до телег. Там девушка вернула мне меч и от щедрот выдала старые потертые ножны. Затем она подозвала Дирка и приказала ему меня покормить, а сама вернулась к наставнице. Со мной эта подруга не разговаривала. Смотрела холодно, но без ненависти. Было видно, что произошедшее немало её угнетает. Да, наверное, ей сейчас нелегко, но на самом деле это очень даже неплохо. Адекватный человек должен уметь принимать и признавать свои промахи. Так что сделает выводы и, возможно, станет умнее. Это же первый её поход, а он, как и первый блин, почти всегда комом. Впрочем, мне до всего этого дела не было. Нужно было думать о предстоящем разговоре с валькирией. Чем я, собственно, и занимался.

Дирк принес три куска вяленого мяса, пару сухарей и какие-то корнеплоды, по вкусу отдаленно напоминающие картофель. Я поел, перекинулся с солдатом десятком ничего не значащих фраз, а затем мы сходили к ручью за водой.

На самом деле фляга была почти полная, но хотелось проверить степень своей свободы. По итогу за нами никто не увязывался, и это обнадеживало. Светлая не соврала, и впереди вырисовывались нормальные перспективы.

Все ведь так просто: я сделаю то, что от меня хотят, а они за это довезут меня до Империи и помогут с адаптацией. Странно только одно. Эта Хельга почему-то не узнала во мне шада Радалы. Возможно, мы не были знакомы в той моей жизни, или ей как-то помешал поселившийся во мне Хаос? Впрочем, она могла и узнать, но об этом пока не сказала. Возможно, думает, что я и сам этого пока что не знаю, и затеяла какую-то свою игру? Все может быть, и в разговоре нужно будет побольше слушать и поменьше болтать. Легенду я продумал еще по дороге сюда. Сейчас немного доработал, и буду твердо её придерживаться.

Напившись и наполнив флягу свежей водой, я поблагодарил Дирка и направился за дома, где меня дожидались учительница и её ученица. Рыжий с бородатым уже вернулись в лагерь. Хельга их подлечила и, наверное, потребовала держать язык за зубами. Хотя, там и требовать, скорее всего, не понадобилось. Не много ведь чести — получить от пленника по физиономии, и вряд ли кто-то захочет об этом рассказывать. На меня, к слову, они даже не посмотрели, но я не сильно расстроился по этому поводу.

Подойдя к ожидающим женщинам, я сообщил, что готов к разговору. Хельга сняла с меня ошейник и указала на чурбак, намекая тем самым, что беседа нам предстоит долгая. Я кивнул, сел на указанное место и прикрыл глаза, привыкая к новым ощущениям, которых раньше не возникало.

Еще четверть часа назад, я осмотрел грудь и увидел, что знак проклятия никуда не исчез, а наоборот — стал чернее и четче. Две скрещенные стрелы и какая-то хрень между ними, выглядели как набитая татуировка. Полагая, что эту дрянь блокирует ошейник, я приготовился к боли, но она не пришла. Наоборот — меня буквально захлестнуло эфиром, а в теле появилась непривычная легкость. И это к той, что добавилась после того, как меня выбрала душа.

Предметы вокруг добавили резкости, заметно улучшился слух и стала различима негромкая речь, доносящаяся из лагеря. Разобрать мог только отдельные слова, но я особо не прислушивался. Как бы то ни было, все это пришло ко мне вместе с Хаосом, и что бы кто ни говорил, но мне такой расклад нравится. Дело ведь не в цвете Силы, а в самом человеке. Рога бы только с пятаком не отросли, как у того чёрта.

— С тобой все в порядке? — усевшись напротив, поинтересовалась валькирия.

— Да, — кивнул я. — Просто странные ощущения после ошейника. У нас на Земле все было не так. Да и не было там никакого Хаоса.

Тактику я выбрал простую, главным пунктом в которой было — не врать. Подозреваю, что в магическом мире хватает персонажей способных распознавать ложь. Моя собеседница с большой вероятностью может обладать подобными навыками, поэтому проще не договаривать.

— Земля — это мир, из которого ты пришел в Аэнор? — уточнила валькирия и, дождавшись кивка, попросила: — Расскажи, кто ты, как давно здесь и чем занимался? Особенно интересно, откуда в тебе столько Хаоса.

— На Земле я командовал отрядом воинов. Под моей рукой находилось около полутора сотен опытных бойцов, — я поправил ножны, сел поудобнее и посмотрел на собеседницу. — Неправильно сказать пришел. Во время одного из боев меня просто выкинуло с Земли сюда. Очнулся в старом доме. Забрал меч с трупа какого-то человека, там же нашёл плащ с этими сапогами и познакомился с духом.

— Что за дух? — воспользовавшись паузой, поинтересовалась Хельга. — И как ты с ним познакомился?

— Да так и познакомился, — я пожал плечами. — Она назвалась Лесой. Рассказала об этом мире, научила, как привязать к себе меч, и посоветовала идти в Империю. Собственно, я и пошел.

Лесой свою подругу называл только я, так что никто ни о чем не догадается. Хельга ничего уточнять не стала. Она чуть склонила голову и спросила:

— Получается, ты здесь недавно?

— Шестой или седьмой день, — я пожал плечами. — Не знаю, сколько пролежал без сознания после того, как ты меня нашла.

— Хорошо, — Хельга кивнула. — А что по поводу Хаоса? Ты получил его Силу незадолго до нашей встречи?

— Да, — я поправил ножны и поднял на собеседницу взгляд. — Это произошло в храме. В том, который исчез.

— Храме? — Хельга нахмурилась и чуть подалась вперед. — Исчез? О каком храме ты говоришь?

— Он стоял там, где ты меня нашла, — я устало вздохнул и поведал о своих приключениях тем утром.

Весь рассказ уложился у меня минут в пять. В нем не было стрельбы по бегущим мишеням, моего щита, и ещё чёрта. О пистолете и баклере им знать не нужно, а мелкий рогатый тип только бы все усложнил, никак при этом не повлияв на итоговый результат. То есть был бой, меня ранили, все плохие подохли, статуя развалилась, и Хаос выплеснулся из чаши. Потом прилетела она, и я её принял за деву Смерти.

Слушая рассказ, Хельга хмурилась. Под конец она переглянулась с Шайной и ненадолго задумалась. На лице валькирии проступили сомнения, которые вскоре сменились твердой уверенностью. Она словно бы решала мою судьбу, и меня это слегка напрягало.

— Что-то не так? — уточнил я, когда прошла уже пара минут, и я на всякий случай подготовился к внезапной атаке.

Впрочем, её не случилось. Валькирия тряхнула головой, словно сбрасывая какое-то наваждение, затем посмотрела на меня и уточнила:

— Но Хаос же раньше тебя не одаривал? Так?

— Так, — я кивнул. — До посещения этого храма моей стихией была Тьма.

Про Свет я решил не упоминать. Ведь тогда догадаться, кто я такой, ей было бы не трудно. Если же Хельга видит во мне Свет — просто включу дурака. Впрочем, все оказалось куда интереснее….

— Но… — валькирия еще больше нахмурилась, — но я не чувствую в тебе Тьму.

Вместо ответа я поднял левую руку на уровень плеча и использовал Скверну. Заклинание получилось таким же, как и всегда, только длилось оно немного дольше обычного, и цвет его проявления стал заметно темнее.

— Еще я могу призвать большого ящера, которого убил по дороге, — пояснил я, под конец этого представления и, опустив руку, добавил: — Только для его призыва потребуется много костей.

— Странно, но теперь я поняла, — Хельга перестала хмуриться и вздохнула. — Хаос окутал твою сущность непроглядным туманом. Его в тебе столько, что позавидует любой одаренный. Я с таким никогда не встречалась. Чтобы так много… у обычного воина.

— А почему его столько? — я непонимающе поморщился. — И за что мне такие подарки?

— Ты принес жертвы, — ответила за наставницу Шайна. — При этом, жертвуя, ты пролил свою кровь, и это помогло храму покинуть нашу реальность. Уходя, святилище отблагодарило тебя, поделившись избытками Силы.

— Так и есть, — кивнув, подтвердила валькирия. — Эта Сила изменила твою сущность, полностью скрыв её от чужих взглядов. Думаю, скоро ты узнаешь о себе много нового. Надеюсь, не превратишься в беса, и мы не станем с тобой врагами.

В тот момент, когда она это мне говорила, я ощутил чудовищную нереальность происходящего. Сижу на корявом чурбаке и разговариваю с полубогиней, которая ведет себя как семейный психолог. При этом она не знает, что я переродившийся аколит Хозяйки Забвения, а видит во мне обычного воина. Так бывает только в компьютерных играх и подростковых фантазиях. Ну а я в детстве, наверное, переиграл и поэтому сообразил только сейчас?

Да, все так, и я для нее, по сути, никто. Какой-то левый мужик из неизвестного мира, который случайно встретился на дороге и чем-то заинтересовал. Настолько, что она нянчится со мной как с сыном своей лучшей подруги. Сняла ошейник, отчитала из-за меня ученицу, а теперь сидит, слушает и всем видом изображает заинтересованность.

Вот только чем⁈ Чем я мог заинтересовать полубогиню, которая находится на вершине пищевой цепочки этого мира? Во мне столько Хаоса, что она решила заиметь такого союзника, пока он не снюхался с местными демонами? Или дело в текущем задании? То, что должно произойти в храме мертвого демона, настолько важно, и поэтому она превратилась в добрую тетеньку? Я должен пожертвовать душу? Заставить меня это сделать нельзя, но можно попробовать упросить? Или убедить? Ладно, сейчас я это узнаю

— Мне тоже не хотелось, чтобы мы становились врагами, — честно ответил я и добавил: — Только ты до сих пор не сказала, что вам от меня нужно.

— Ты должен задать вопрос и услышать ответ, — глядя в глаза, спокойно пояснила валькирия. — Сделать это может только тот, кого одарил Хаос.

— Надеюсь, душу мне жертвовать не придется? — осторожно уточнил я и немного напрягся. — Мне бы этого совсем не хотелось.

Впрочем, напрягался я зря. Услышав вопрос, Хельга усмехнулась, впервые с момента нашего с ней знакомства. Затем покачала головой и пояснила:

— Нет, не придется. Твоей души для такого вопроса не хватило бы. Моей, думаю, тоже. Ты просто не отсюда, поэтому не знаешь… Спаситель настрого запрещает людям так распоряжаться дарами Сущего. Мы никогда не нарушим этой его воли.

— Что же там тогда за вопрос? — я перевёл взгляд с одной женщины на другую. — О чем именно я должен спросить?

— Нам нужна информация о Клинке Предела, — мгновение поколебавшись, пояснила валькирия. — Легендарном кинжале Спасителя, который был украден больше тридцати лет назад.

М-да… У светлых, выходит, тоже что-то украли. Подозреваю, что тут тоже не обошлось без одной моей новой знакомой, которая обожает плести паутину и подвешивать в нее всякое. По времени оно тоже вроде бы совпадает. Ведь та война как раз тогда и началась.

— А почему вы решили спросить о нем только сейчас? — задал я вполне логичный вопрос. — Этот кинжал зачем-то понадобился?

— Его пропажа была обнаружена меньше года назад, — отведя взгляд, хмуро пояснила валькирия. На месте артефакта все это время находилась обманка — кусок простого металла на настоящей рукояти. Поэтому, даже находясь рядом, было практически нереально обнаружить подмену. Определить её можно было только при контакте ладони с клинком, но, как ты понимаешь, к таким артефактам у нас прикасаться не принято. Да и не каждый бы понял, что клинок подменен. На такое способны только одаренные пятой ступени.

— Ясно, — я кивнул. — Но почему тогда вы решили, что он был украден больше тридцати лет назад?

— Потому, что с его помощью был осуществлен прорыв астральной границы, — устало ответила Хельга. — Тебе же рассказывали о той страшной войне?

— Там, где на территорию небольшой страны на западе вырвались полчища тварей? — на всякий случай уточнил я и, дождавшись кивка, добавил: — То есть вы тогда не поняли, из-за чего случился этот прорыв?

— Артефакты проверили, если ты об этом, — с досадой пояснила валькирия. — Магистр, который осуществлял проверки, десять лет назад исчез при странных обстоятельствах. Все указывает на то, что он был предателем.

Вот же интересно у них тут все поворачивается. Урод на уроде, причём с обеих сторон, и только я один у мамы нормальный. Вернее, не у мамы, а у Госпожи Асаны, но суть от этого не меняется.

— А вы знаете, кто за всем этим стоит? — я поправил доставшие уже ножны, уселся поудобнее и посмотрел на своих собеседниц. — И ещё… Почему вы отправились в этот поход только сейчас, и как собирались задать вопрос? Вы же не знали, что по дороге найдете меня.

— Не знали, — Хельга покачала головой. — Я собиралась подчинить своей воле какого-нибудь сильного не-живого. Они ведь тоже в какой-то мере одарены Силой Хаоса. Обычный вопрос алтарю мог задать любой человек. Для этого не нужно даже быть одаренным, но наш вопрос не обычный. Шансов на отклик алтаря было немного, только выбора не было. Тебе же алтарь гарантированно ответит. Ну а почему поход состоялся только сейчас… — она задумчиво посмотрела на стену стоящего рядом дома, словно обдумывая ответ, затем перевела взгляд на меня и пояснила: — Раньше мы не знали, как можно попасть в исчезнувшее святилище Астрид, и нам нечем было заплатить демону.

— А за всем, что случилось, стоит тёмная ткачиха Сештар, — включилась в разговор Шайна. — Мерзкая тварь… Это она организовала тот разрыв астральной границы и то, что случилось на этой земле. Она же, по слухам, отправила в забвение демона, в чей храм мы едем сейчас. Поэтому, если алтарь откликнется, то ответ обязательно будет.

— Так и есть, — подтвердила валькирия. — Нам обязательно нужно найти артефакт. Есть подозрение, что здесь, в разорванной земле, готовится что-то похожее на то, что случилось на западе. Этого допустить нельзя!

Ну вот все и разложилось по полочкам. Теперь понятна причина такого поведения валькирии. За такой ножик она бы со мной, наверное, даже переспала. А я был бы совсем не против, но мне больше нравится её ученица. Впрочем, и сама Хельга выглядит как мечта любого подростка. М-да… Еще бы понять, что за херня у меня в голове. Раскатал губы, ага, но оно объяснимо. Эти мысли — отходняк, который случается при позитивном разрешении ситуации. То есть умирать уже вроде не нужно, а по завершению этого дела, меня еще и похвалят. Секс, правда, вряд ли обломится, но это уж как-нибудь переживу.

Сдержав ненужную улыбку, я кивнул и произнёс:

— Хорошо, согласен. Я помогу, но вы, надеюсь, объясните, как нужно задавать вопрос.

— Ничего задавать не придется. Ты ведь не забыл, что мы собирались использовать не-живого? — Хельга сунула руку под куртку, вытащила оттуда плоский прямоугольный предмет и протянула его мне со словами: — Вот это ты положишь на алтарь. Прочитай и убедись, что никто тебя не обманывает. Сущее же одарило тебя способностью понимать наш язык. Это случается нечасто, и спасибо за это Хозяйке Судьбы.

Предмет оказался металлической пластиной, на которой была выгравирована надпись: «КЛИНОК ПРЕДЕЛА. Где находится? Кто поможет найти?»

— Её нужно положить на алтарь? — уточнил я, возвращая пластину обратно.

— Да, — Хельга кивнула. — Когда жертвенник откликнется — положишь на него плату — эфирный сгусток истинной Силы Астрид. Она одаривала такими некоторых избранных последователей. Сейчас, когда демон в забвении, Сила ей очень нужна и Астрид примет такую оплату. Этот сгусток я передам тебе в храме. Он очень хрупкий, и не стоит тебе до поры брать его в руки.

— Как скажете, — я пожал плечами и поинтересовался: — что-то еще?

— Нет, — валькирия покачала головой. — Мы все тебе уже рассказали. Остальное обговорим по дороге. Сейчас иди спать.

— Хорошо, — я кивнул, поднялся с чурбака и направился в лагерь.

Всем привет! Вот, собственно. как и обещал. Теперь задача немного усложняется. 20 комментов и завтра будет выложена финальная глава. Только по теме плиз. В смысле что по качеству написанного? Спасибо =)

## Глава 21

К скале, внутри которой, по словам валькирии, находился храм, мы подъехали в полдень. Она торчала из земли на открытом пространстве рядом с дорогой и примерно в паре сотен метров от леса. Высотой — примерно с девятиэтажный дом, а по форме напоминала кабину КАМАЗа. Никакой растительности на ней не было. Обращенная к дороге сторона обрывалась и выглядела достаточно ровной — именно в ней когда-то и находился вход в святилище Астрид.

Между скалой и дорогой стояло двенадцать домов, три из которых были двухэтажными каменными. В них, вероятнее всего, останавливались паломники. Ведь если верить рассказу Дирка — посетителей в храме Астрид хватало. Служители тоже должны были где-то жить.

От группы этих строений вела выложенная плитами дорожка, которая упиралась в гладкий камень скалы, где, скорее всего, и находился вход в святилище. Не знаю, как валькирия собирается его открывать, но меня оно мало заботит. Местная магия как китайский язык, поэтому голову греть бесполезно. Тут бы со своими проблемами как-нибудь разобраться.

Сегодня ночью, перед тем как лечь спать, я заглянул в свою сущность и понял, почему валькирия не узнала во мне шада Райна. Этого сейчас, наверное, не сможет сделать никто. Нет, четвертый уровень восприятия у меня не открылся, но зато изменился центральный знак, а полотно за пятиугольником перекрасилось в тёмно-оранжевый цвет. Сам же знак стал раза в три больше и сейчас был разделен на три сектора: чёрный, белый и оранжевый. При этом черный цвет занимал примерно половину пространства знака, белый — процентов пятнадцать, и Хаос — около трети.

На этом изменения не заканчивались. Когда я потянулся к центральному символу и стал перебирать заклинания, выяснилось, что у меня их появилось еще целых два! Тьмы, и вроде бы — Хаоса.

И можно бы радоваться такому повороту событий, но к каждому из уже изученных добавилась оранжевая прожилка. Небольшая, но тут и дурак бы понял, что она там появилась не просто так. Все эти непонятки нереально бесили, и спросить было не у кого. Ведь только стал немного разбираться со всеми этими умениями, как реальность подкинула новую головоломку. И как теперь понять, что произошло с сущностью? Я стал сильнее? Или все полетело по известному органу?

Скверна, которую призывал в качестве демонстрации, ощущалась обычной, но выглядела заметно темнее. При этом Хельга определенно узнала в ней Тьму. То есть вроде бы все осталось как было, но проблема в другом. На том заклинании, которым я избавил крылатого, тоже ведь появилась оранжевая прожилка. При этом по ощущениям оно осталось таким же, но как, скажите, можно изгонять Хаос при помощи этого самого Хаоса? А это заклинание необходимо как воздух. Мне ведь нужно вернуть Госпожу.

Долго я над всем этим не думал. В какой-то момент понял, что бесполезно и выкинул из головы всю эту волшебную муть. Жив, здоров, вооружен и вроде нормально соображаю. Цели определены и ясны — это главное. Я солдат, а не ученый, и нужно делать то, что умею, а насчёт этой хрени просто у кого-то спрошу. Когда найду того, кто может ответить.

Отряд съехал с дороги и остановился возле домов. Бойцы начали покидать седла, но сам я слезать с телеги не торопился. Когда буду нужен — меня позовут.

Хельга появилась минут через двадцать и разговоры в лагере поутихли. Нет, рыцари и остальные бойцы не шарахались при виде полубогини и не падали ниц, но все вели себя как примерные школьники. Коротко переговорив с Шайной, валькирия нашла меня взглядом и сделала приглашающий жест.

Дожидаться не стала — вместе с ученицей пошла по дорожке к скале. Следом за ними направились пятеро рыцарей.

Я спрыгнул с телеги, поправил ножны, мысленно выругался и тоже пошел к скале. Этот чехол для меча меня уже порядком достал. Анекдот из серии: Штирлиц совсем не палился. Мой предшественник, очевидно, никогда не носил меч в ножнах, и поэтому мне это умение не передалось. Казалось бы, что тут такого? Повесил на ремень — и ходи, но они постоянно мешают! И это при том, что ножны висят у меня там же где и у рыцарей, и ношу я их вроде бы правильно. Тут, наверное, так же как с новой формой. Она у всех одинаковая и подобрана по размеру, но на новобранцах всегда болтается как мешок. Только новобранцам по фигу, а мне палиться нельзя. Я же объявил себя командиром отряда, а ножны ношу как крестьянин из ополчения.

Размышляя так, я подошел к остальным. Увидев меня, Хельга кивнула, приказала всем ждать и вплотную подошла к скале. Сняв с левой руки перчатку, она положила ладонь на камень и, запрокинув голову, посмотрела куда-то наверх. Скала никак не откликнулась, но валькирию это ничуть не смутило. Вероятно, для открытия дверей храма нужно было сколько-то подождать.

Чтобы хоть чем-то себя занять я оглядел всех собравшихся и отметил, что доспехов не было только на мне и Шайне. Вот не знаю, почему мы идем туда ввосьмером и в таком серьезном обвесе, но Хельге виднее. Возможно, в момент открытия храма из него что-то полезет? Он же сейчас непонятно где, и завестись там могло всякое.

К слову, доспехи на мне все-таки были. Те самые наручи, о которых я, к своему стыду, вспомнил только утром. Их мне вернули без вопросов, а заодно презентовали штаны и рубаху из грубой ткани без пуговиц. Их я надел, а свои вещи кинул в мешок до поры. Штаны очищу, а рубаху с футболкой уничтожу в кармане, когда вокруг будет поменьше народа.

Камень откликнулся через пару минут. От ладони валькирии по поверхности скалы расползлась какая-то искрящаяся субстанция, которая потом упала наподобие занавески и явила миру широкий прямоугольный проход, за которым виднелось большое освещенное помещение.

— Вперед! — тут же скомандовала валькирия, и первой шагнула в каменный коридор.

Вход в храм Астрид выглядел достаточно мрачно. По периметру его украшал змеиный орнамент, а сверху на посетителей скалилась рогатая тетка с внушительными клыками и растянутым до ушей ртом. Местные демоны, судя по всему, совсем не умеют в маркетинг. У одной кости с черепами и паутиной, вторая улыбается так, что можно обделаться прямо на входе. Нет, меня такое, понятно, не испугает, но сюда же приходили и обычные люди.

Подмигнув скалящейся демонессе, я прошёл следом за остальными до хорошо освещенного зала, остановился на пороге и огляделся.

Помещение выглядело достаточно аутентично. Примерно тридцать на сорок метров. Без колонн. С ровными стенами и большим постаментом напротив входа, возле которого стоял прямоугольный алтарь, выполненный из черного камня. Вдоль боковых стен выстроились каменные статуи. В основном женщины с накинутыми на лица капюшонами, но были там и мужчины. Рогатые, в набедренных повязках и копытами вместо ступней. За статуями просматривались барельефы, которые не выглядели аллегориями на добродетель, поскольку содержали сцены совокуплений с демонами. Не, ну а кем еще могут являться рогатые мужики?

Венчала композицию четырехметровая статуя женщины в восточной одежде и с коротким копьем в правой руке. Она стояла на постаменте над алтарем, рогатая, красивая и с виду опасная. Волосы до плеч, рот слегка приоткрыт, взгляд насмешливый. Наверное, это и была хозяйка храма, а там, над входом, скорее всего, изображена какая-то левая тетка? Интересно, почему? Хотя, какое мне дело…

За спиной женщины виднелись два темных прохода вглубь скалы, но что там было — не разобрать, поскольку они не просматривались. Пол чистый. Мусора и пыли нигде не видно. Костей тоже нет. Можно предположить, что храм исчез не внезапно, и все живые успели его покинуть.

Пройдя в центр зала, Хельга огляделась, затем обернулась и нашла взглядом старшего рыцаря.

— Лайтин, вы встанете у входа вдоль стены. Я не думаю, что что-то может пойти не так, но внимания не ослабляйте и помните, где находитесь.

— Да, госпожа! — рыцарь гулко ударил кулаком по кирасе и принялся расставлять бойцов.

— Ты, — Хельга посмотрела на ученицу, — встанешь рядом со мной. Некоторые ответы способны услышать только смертные. Алексцей не отсюда. Он может не разобрать ответ алтаря и неправильно его передать.

Да, все так. Им же нужно узнать, где находится этот кинжал, или кто может помочь в его поисках, а я не разбираюсь в местной географии и именах. Поэтому лучше подстраховать.

Чтобы не мешать рыцарям, я прошел от входа вперед, еще раз оглядел зал и вдруг ощутил странное чувство неправильности. Направляясь сюда, думал, что почувствую себя Индианой Джонсом, но этого не случилось. Хуже того… Как только зашел в храм, проснулось шестое чувство, и я ощутил приближение смертельной опасности. При этом было совсем непонятно, чего тут нужно бояться.

Вот что может случиться в храме мертвого демона? Эта Астрид вернется и всех убьет? Или я приговорен светлыми? Душу жертвовать не надо, но что, если за ответ придется заплатить жизнью? Не потому ли Хельга привела сюда Шайну? Я услышу ответ, но никому передать его не смогу, потому что погибну? Сука, ну почему оно все так непонятно⁈ Впрочем, мое предположение можно легко проверить. Я не собираюсь изображать жертвенного барана.

— Алексцей, подойди! — голос валькирии выдернул меня из раздумий.

Я поправил ножны, приблизился к ней и в лоб произнёс:

— Перед тем, как задам вопрос, нужно чтобы ты поклялась.

— Поклялась⁈ — Хельга нахмурилась. — И в чем же я должна поклясться?

— В том, что платой за ответ на вопрос не будут мои жизнь и душа. Как вместе, так и по отдельности.

Только так! Рассказывать можно что и сколько угодно, но сам я не знаю, что принимает алтарь в качестве оплаты. С клятвой она уже не сможет соврать, а именно такую обойти не получится.

Услышав мое требование, Хельга ещё больше нахмурилась, затем покачала головой и устало произнесла:

— Ты, я вижу, мне не веришь?

— Верю, но хочу подтверждений, — спокойно произнес я и на всякий случай приготовился к любому повороту событий. — Ведь если ты меня не обманывала, поклясться не составит труда.

— Хорошо! — валькирия перестала хмуриться, кивнула и, приложив ладонь к груди, объявила: — Я, Хельга Молниеносная, подвижница Света, клянусь тебе, Алексцей, в том, что ценой за вопрос, заданный в храме Астрид, не будут ни твоя жизнь, ни твоя душа. Я, Хельга, сказала! И пусть Свет будет свидетелем этой клятвы!

В тот момент, когда звучали последние слова, фигуру женщины окутало облако света. Длилось это всего пару мгновений, но выглядело вполне убедительно.

Закончив говорить, Хельга убрала от груди руку, посмотрела на меня и вопросительно подняла брови.

— Да, все в порядке, — я мысленно выдохнул и протянул руку. — Давай вопрос.

— Держи! — валькирия протянула мне пластину и небольшой оранжевый камень с белыми крапинками.

— Сначала пластинку, а потом сгусток эфира? — уточнил я, забирая протянутые предметы. — Так?

— Да! — Хельга кивнула. — Плату положишь только тогда, когда исчезнет пластина. Это важно!

По форме сгусток напоминал небольшую шайбу, а весил всего граммов тридцать. Как только я взял его в руку, ладонь слегка занемела, а по телу прокатилась волна приятного тепла. Впрочем, длилось это недолго.

Кивнув валькирии, я посмотрел на Шайну, которая стояла слева от наставницы, вздохнул и пошел к алтарю. Настроение было хреновое. Точнее сказать — тревожное, ведь чувство опасности никуда не пропало. Наоборот, с каждым шагом оно становилось только сильнее.

Тишина… Ощущение, что идешь по улице оставленного противником города. Вокруг дома, и в каждом может сидеть снайпер. И вроде все разведано, врага тут быть не должно, но он есть! Как тот суслик, из старого фильма про армию.

В Сирии это чувство пару раз спасало жизнь мне и моим ребятам, но что делать сейчас? Здесь я не могу остановить операцию. Сообщить Хельге о подозрениях? Но это не вариант, особенно после того, как я заставил её принести клятву. Да и вряд ли полубогиня прислушается к словам какого-то левого мужика, прибывшего из другого мира.

Все эти мысли пронеслись за первые несколько шагов, когда…

— Вот же хитрая сука! Как легко она тебя развела!

В прозвучавшем в голове голосе слышались восхищенные нотки, а сам он показался чем-то знакомым. При этом слова «развела» в местном языке нет. Оно подобралось по значению. Заменило собой фразу, обозначающую противоестественную любовь мужчины и женщины, когда женщина с палкой в руках выступает в роли мужчины.

— Она — это валькирия? — тут же уточнил я, пропустив ненужные подробности. Спрашивать, кто говорит, в текущей ситуации станет только тупой киногерой. Мне же нужна только конкретика. Произнесенные фразы были созвучны с моим ощущением опасности, поэтому нужно быстро узнать, что тут, сука, готовится.

— Да — светлая, — подтвердил говоривший и пояснил: — Алтарь тебя атакует, но не за вопрос, а защищаясь. Только убить он не сможет. Хаос не способен нанести вред носителю Истинной Искры, но эта сука уверена, что ты подохнешь. Умрешь и уничтожишь алтарь.

— И что делать? — подойдя, я оглядел гладкую поверхность жертвенника и с сомнением посмотрел на пластину в руке? — Послать её на хер? Или, если говоришь, что я не умру…

— Нет, мы поступим хитрее, — не дав развить мысль, произнёс невидимый собеседник. — Когда вопрос исчезнет, положишь на алтарь ладонь и будешь держать её так, пока все не закончится. Немного поболит, но за тупость надо платить.

— А сгусток-то потом класть? — уточнил я и положив пластину на алтарь. — Или только руку?

— Ты дурак, что ли? — раздраженно выдохнул собеседник. — Конечно, его нужно класть! В нем все крысы и зарыты! Светлая думает, что обманула тебя, но на её хитрую жопу есть толстая сучковатая ветка.

«Какие все-таки интересные у меня в голове голоса», — думал я, наблюдая за пластиной. Весело, да… Только самому мне было совсем не смешно. Просто не понимал, как эта ситуация может разрешиться в позитивном ключе.

Валькирия, как я понял, решила вытащить максимальный профит из сложившейся ситуации. И рыбку съесть и сесть на это самое, как говорят в народе. Она хочет услышать ответ и одновременно уничтожить алтарь в храме Врага. А то, что при этом погибнет какой-то там хаосит — так кто этих уродов считает. М-да… Но эта сука и правда красиво меня развела — тут не поспоришь. Прикинулась доброй тетенькой и даже клятву принесла, которую не нарушит. Все рассчитала, но с рыбкой ей по ходу обломится. Там только вторая часть поговорки, да и то не в той форме, как было заказано. С добавлением сучков, как сказал мой невидимый благодетель.

Да, я могу ему, конечно, не верить, но руку на алтарь мне никто класть же не запрещал? Выполню все, что от меня требуется и по итогу что-то получится. Возможно, куда-то перенесусь — подальше от этого храма? Просто не знаю, при каких еще раскладах можно сохранить жизнь? Разве только если вернется хозяйка этого храма? Вернется и на радостях накормит меня черничным вареньем, ага… После того, как я попытался уничтожить алтарь.

С Хельгой тоже все ясно. Мой приговор утвержден и обжалованию не подлежит. Если я переживу этот шабаш, меня просто добьют. Не потому ли эта светлая сука взяла с собой пятерых рыцарей? Самой ей убивать меня не с руки, но сейчас тут и без нее хватает желающих. Рыжий с бородатым как раз в этой пятерке. Эти двое прирежут меня с большим удовольствием.

В бою против пяти рыцарей в доспехах у меня нет даже призрачных шансов. В наручах, с мечом и щитом много не навоюешь. У них, к слову, тоже есть щиты, и тоже, скорее всего, непростые. Тут ведь не аниме и не компьютерная игра, но невидимый благодетель уверен в своих словах. Сказал потерпеть — но это я запросто. За тупость и правда нужно платить.

Все это пронеслось в голове за мгновение. Я уже хотел спросить, чего, собственно, ожидать, когда пластина исчезла, и времени на вопросы уже не осталось.

Мысленно настроившись, накрыл ладонью гладкую поверхность алтаря в том месте, где только что находился вопрос. Рядом положил сгусток эфира и стал ждать ответной реакции.

По всему выходило, что «шайба», в понятных материях, является чем вроде вируса, а белые точки на ней намекают, что Хаос будет уничтожаться каким-то заклинанием Света. Не знаю как, но последовательность процесса понятна. Алтарь распознал меня как продвинутого пользователя, получил вопрос, потребовал плату и, принимая её, раскрылся. Что будет дальше — пока не понятно, но скучать, чувствую, не придется. Нужно только дождаться.

Ждал я меньше минуты, когда сгусток наконец начал медленно таять, как кусок масла на раскаленной сковороде. В воздухе распространился запах жженого сахара, и в храме эхом прозвучали слова:

— Ты один из тех, кто может его найти. Поторопись! Время уходит…

Говорила женщина. Глубоким, приятным голосом, но по спине от этих слов почему-то пробежали мурашки. Одновременно с этим пришло осознание. Слова мертвого демона слышали все, а я по итогу оказался как-то впутан в историю с этим кинжалом! Представляю, что чувствует сейчас эта крылатая сука. Она же послала на смерть того, кто мог найти артефакт.

— Вот же дерьмо!

Подтверждая мои мысли за спиной с досадой выругалась валькирия, а уже в следующий миг зал содрогнулся от яростного рёва. Шайба растаяла на алтаре, включилось заклинание уничтожения, и Сила Астрид это почувствовала.

Если кто-то слышал, как ревет лев, то можно смело умножить это на тысячу. Стены храма словно превратились в динамики. Чудовищный звук прозвучал со всех сторон, вмазал по ушам и практически выключил слух.

Одновременно с этим из алтаря вырвались прозрачные щупальца и, обвив меня, попытались задушить. Длинные и вполне материальные, как у немаленького спрута. Они опутали меня по ногам и груди, но голос в голове не соврал. Эти щупальца, по ощущениям, были сделаны из поролона и не нанесли мне никакого вреда.

— Руку не убирай! — легок на помине напомнил невидимый благодетель и язвительно сообщил: — Сейчас начнется веселье.

— Быстрее бы уже, — ответил я и, обернувшись, посмотрел на валькирию.

Она ведь уже, наверное, поняла, что что-то пошло не так, и непонятно как на это отреагирует. Впрочем, заморачивался я зря. Всем находящимся в храме было явно не до меня.

Валькирия с ученицей стояли со скрещенными перед грудью руками так, словно со стороны алтаря дул ураган. Двое рыцарей лежали на полу и пытались подняться, трое других закрывались щитами.

Рёв все так же бил по ушам и мозгам, щупальца продолжали меня обвивать, но особого дискомфорта я не испытывал. Остальным прилетало сильнее.

Стоило мне об этом подумать, как начался ад. Мой, персональный…

В груди разорвалась плазменная граната, и оттуда к алтарю по руке потекла жидкая лава. По крайней мере, ощущалось оно именно так. Одновременно с этим дико заломило суставы, ноги подкосились, и стало ясно, что стоять не получится. Понимая, что связь разрывать нельзя, я напрягся и, кое-как оттолкнувшись ногами, упал на алтарь. Так и лежал, держа ладонь прижатой и мысленно матеря все голоса в голове.

Орать не мог: воздух в легких горел, и непонятно, как вообще получалось дышать. Сознание почему-то меня не оставило, хотя болевого шока хватило бы на пять человек. Этот тип, требуя терпеть, наверное, знал, что все будет так. И я терпел… Как же дорого порой приходится платить за тупость.

Это продолжалось целую вечность, когда алтарь подо мной рассыпался мелкой крошкой. Рухнув на пол и приложившись плечом, я выматерился и понял, что все закончилось! Рёв прекратился, в зале тихо, и у меня ничего не болит! Только немного плечо, от падения.

В нормальной реальности я продолжал бы испытывать боль, но её словно выключили. Так не бывает, но думать буду потом. Сейчас не до этого! Оттолкнувшись руками от каменной крошки, я вскочил на ноги, огляделся и обреченно выругался.

Все здесь оставалось по-прежнему, не считая развалившегося алтаря и оранжевой пленки, которая перекрывала сейчас выход из зала. Откуда она взялась — непонятно, но мне уже фиолетово. Сейчас тут будет весело, как говорил мой внутренний голос, вот только веселиться я буду очень недолго.

Рыцари уже были на ногах и все пятеро буравили меня хмурыми взглядами. Шайна стояла рядом с валькирией и потрясенно оглядывалась. На лице девушки страх мешался с неверием. Не знаю уж, что она увидела, но меня больше занимала её наставница.

Валькирия преобразилась. Лицо Хельги заледенело, в глазах плескалась лютая ненависть. И если бы взгляд был материальным, я бы уже сгорел, как мотылёк в жерле вулкана.

Вот не понимаю, чего её так корежит? Алтарь рассыпался, я жив и могу найти нужный им артефакт. Сплошной позитив, если так разобраться, но разговора не будет. Она уже все решила.

— Мразь! — заметив мой взгляд, выплюнула полубогиня. — Ты хоть понимаешь, что натворил⁈

Отвечать не было смысла. Ответа не требовалось, а я и правда не понимал, что происходит. Поэтому проще промолчать.

Скрипнув попавшими под подошвы камнями, я вышел на чистый пол, спокойно посмотрел на Хельгу и приготовился. Меч из ножен доставать не стал — у меня в кармане есть запасной. Сделаю этой курице небольшой сюрприз.

Дальше произошло странное. За спиной валькирии в одно мгновение появились серебристые крылья, и она, схватив за плечо ученицу, отшвырнула её от себя метров на пять. При этом Шайна не произнесла ни звука. Безвольно взмахнув руками и не пытаясь смягчить падение, девушка рухнула на пол и осталась лежать. Хельга зачем-то лишила ученицу сознания.

В следующий миг валькирия атаковала.

Эту суку не просто так называли Молниеносной. Исчезнув в том месте, где только что стояла, она возникла в полутора метрах слева и нанесла косой рубящий, целя в основание шеи. Такого я, конечно, не ждал, но среагировать все же успел. Довернув корпус, подставил под удар щит и провел колющий в неприкрытое сталью лицо. Размахиваться не было времени. Весь расчет строился на внезапности, и оно почти получилось. Только «почти», к сожалению, не считается.

Клинок гулко ударил в подставленный баклер, острие моего меча метнулось противнице в физиономию, но Хельга успела среагировать и отделалась глубокой царапиной.

— Лживая сука! — усмехнулся я, разрывая дистанцию. — Ты думала меня так просто убить?

Хельга в ответ оскалилась, и в её руке появился большой треугольный щит.

— Сдохни! — прорычала она и пошла на меня занося меч для удара, но была отброшена назад прокатившейся по залу волной.

Накатившее из-за спины заклинание обдало жаром, но ничего больше я не почувствовал. Хельгу же отшвырнуло метров на десять. При этом Шайна осталась лежать там, где лежала, а вот рыцарей буквально раздавило о стену.

Громко грохнула в тишине сталь, противно хрустнули кости, лязгнули упавшие на пол щиты, со стороны входа послышались предсмертные хрипы. Одновременно с этим в семи метрах впереди закрутился оранжевый вихрь. Большой и непрозрачный. Пару мгновений спустя он опал, явив миру крылатого демона, и стало понятно, на хрена я только что мучился. Не знаю как, но у меня получилось вернуть из забвения эту рогатую тётку.

Лица я не видел, но со спины она выглядела прикольно. На мой предвзятый мужской взгляд. Высокая и хорошо сложенная. С большими перепончатыми крыльями и длинным хвостом. Из брони на ней были только кираса, наручи и латная юбка. Открытые части тела покрывала матовая чешуя. Вооружена баклером и коротким копьем с широким листовидным наконечником.

Вообще, интересно выходит… Хельга перед атакой расправила за спиной крылья. Астер, когда уходил, тоже не выглядел как человек, и вот сейчас Астрид…

По логике, крылья должны сильно мешать в бою, но тут не работает понятная логика. Уверен, что с ними высшие существа становятся намного сильнее, и в бою им ничто не мешает. Впрочем, сейчас я это увижу.

Материализовавшись, Астрид с рёвом бросилась на изготовившуюся к бою валькирию, и стало понятно, о каком веселье говорил мой невидимый благодетель.

Бой двух высших существ выглядел красиво и страшно. Потрясающее проявление мастерства, до которого мне ещё расти и расти.

Звенела сталь, яростно кричали дерущиеся, метались по залу две крылатые тени. Бой шел на запредельных скоростях и выглядел как отрывок из фильма про супергероев. Вот только не было в нем никакой театральности. Все движения скупые и четкие, как ходы в шахматной партии. Тот я, с Земли, ничего бы не разглядел. Однако сейчас я смотрел, все понимал и восхищался. Как мальчишка-перворазрядник, наблюдающий за боем двух чемпионов.

Смотрел и готовился отпрыгнуть, если понадобиться. Мешать и попадать под раздачу совсем не хотелось. Особенно накануне позитивного разрешения ситуации, о котором не мог и мечтать.

Да, результат был очевиден. Хельга заметно уступала противнице в классе и за первую минуту пропустила два удара копьем. Валькирию защитила броня, но эти удары не прошли для неё без следа. Движения светлой замедлились, и ей теперь поможет только ошибка противницы.

Странным было то, что ни одна, ни другая не использовали заклинания. Думаю, ни о каком благородстве тут речи не шло, и этот момент нужно будет потом для себя прояснить. Возможно, атаки проводником Силы гораздо эффективнее любых заклинаний? Впрочем, гадать — дело неблагодарное. Потом у кого-нибудь спрошу. Если получится выжить.

В тот момент, когда я об этом подумал, Астрид сбила своей противнице щит и пробила в грудь ребром баклера. Грохнуло. Ошеломленная валькирия отшатнулась и прикрыться уже не успела. Острие копья ударило ей под ключицу и со скрежетом разорвало звенья кольчуги.

Бросившись вперёд, Астрид сбила раненую соперницу с ног и… все на этом закончилось. Хельга не стала дожидаться смерти и исчезла. Добивающий удар демона всего лишь расколол каменный пол.

Выругавшись на непонятном языке, Астрид, убрала крылья, опустила копье и простояла так секунд десять. Затем обернулась и нашла меня взглядом.

И да — я не ошибся. Это её изваяние стояло за алтарем. Сейчас, вживую, она была похожа на суккуба, какими их рисовали художники на Земле. Лет двадцать семь на вид. Красивая и опасная хищница. Под броней было много не разглядеть, но уверен, что там все в полном порядке.

При этом я совсем не думал о ней как о женщине. Не настолько продвинутый, чтобы адекватно воспринимать чешую, но в целом впечатления самые позитивные. Девочки тут прикольные, да… Даже те, что с хвостами и крыльями.

Не зная, как поступить, я просто кивнул, но демонесса на этот жест не отреагировала. Она смерила меня тяжелым взглядом и холодно произнесла:

— Теперь с тобой, хитрый ублюдок… Не знаю, как ты смог защититься, но это тебе не поможет. Умирать будешь долго… но сначала расскажешь.

«Вот тебе здрасьте», — мысленно хмыкну я, а вслух произнес:

— Ты не охренела, подруга? Угрожаешь тому, кто вытащил тебя из забвения? Это твоя благодарность?

Вот так… У меня даже не было слов, чтобы описать ситуацию. В один миг все перевернулось с ног на голову и галопом поскакало в лужу дерьма. Она настолько тупая? Или думает, что смогла вернуться сама? Впрочем, хер с ней! Драться — так драться. Шансов немного, но быстро она меня не убьёт.

— Ты лжешь, ублюдок! — Астрид оскалилась и быстро пошла на меня. — Ты этого сделать не мог!

— А ты, я смотрю, поглупела в забвении?

Раздавшийся за спиной голос заставил меня вздрогнуть. Я скосил взгляд и натурально выпал в осадок. За моим левым плечом в воздухе висел чёрт! Тот самый из храма. Только в этот раз он был вполне материальный. Размерами — чуть крупнее моей Лесы. С коричневой шерсткой, заметным животом и без крыльев. Просто висел в воздухе с хмурым выражением на лице и, сложив перед грудью руки, осуждающе смотрел на Астрид.

Маленький, рыжий, летающий чёрт! Мой внутренний голос… Твою ж мать!

Впрочем, охренел тут не один только я. При виде чёрта Астрид словно натолкнулась на стену. Злость мгновенно прошла, и она стала похожа на женщину. Обычную женщину, которая вышла утром во двор и увидела там живого единорога.

— Иоси Каре… Спутник Искры… — остановившись, потрясенно прошептала она. — Но как⁈ Почему ты здесь⁈ И что с Каратосом?

— Мятежный бог погиб, — со вздохом произнёс чёрт. — Каратос сошел с Пути и против него ополчились все Посвященные Олиады. Храм разрушили, связи ослабли, и нас утащило в ваш мир. Это я думал так, но, как выяснилось, ошибался, — чёрт кивнул на меня и пояснил: — Оказалось, что нас перенесла Она. Выбор сделан, и он пал на этого парня.

— Смертный носитель Искры? — выдохнула Астрид и, приблизившись, смерила меня озадаченным взглядом. — Как вообще такое возможно⁈

«М-да… Вот бы и мне понять, какого хрена тут вообще происходит? — думал я, слушая этих двоих. — Искра, Посвященные, какая-то Олиада и ещё этот Ёся… Ну или как там его зовут? Впрочем, по фигу. Драка не состоится и это главное. Теперь нужно думать, как отсюда свалить».

— Он не простой смертный, — покачал головой чёрт. — Ты просто не чувствуешь, как и светлая. Я закрыл его сущность, и тебе это пошло на пользу. Узнав правду, валькирия не подпустила бы его к алтарю.

— Да, — Астрид убрала оружие со щитом, улыбнулась и благодарно кивнула. — Спасибо, парень, за мое возвращение! За мной долг. Найду тебя, когда мир меня примет, и мы поговорим.

— Хорошо, — я кивнул ей в ответ и посмотрел на оранжевую пленку, которая висела на выходе. — Ты только расскажи, как мне отсюда выйти?

— Преграда не задержит носителя Искры, — Астрид обернулась, оглядела зал и, остановив взгляд на Шайне, уточнила: — Тебе нужна эта самка?

Девушка по-прежнему была без сознания. Все случившееся обошло её стороной, и теперь понятно, что именно сотворила её наставница. Очевидно понимая, что тут произойдёт, Хельга прикрыла ученицу от Хаоса. Надеялась на чудо…

— Да! — твёрдо произнёс я. — Мне эта самка нужна.

Забавно, но корневые установки не изменит даже истинная душа. Беззащитные женщины умирать не должны, и это аксиома. К тому же живая Шайна мне будет полезнее. Она ведь помнит, что ответил алтарь, и ничего не знает о моем кармане. Какими бы паскудами не были светлые, они будут вести себя со мной прилично, поскольку я могу найти кинжал их бога. Случившееся уже случилось, а валькирия вернется нескоро. С такими ранами быстро не возвращаются даже боги. Это я уже знаю.

— Тогда тебе придётся вынести её на руках, но поторопись! Это место скоро исчезнет, — Астрид посмотрела на меня. — Все! Прощай, парень, и пусть тебя не оставит Хозяйка Удачи. — Затем она перевела взгляд на чёрта и коснулась ладонью груди. — Передай Ей мою безмерную благодарность, и тоже прощай!

Произнеся это, Астрид исчезла. Одновременно с ней исчезли трупы рыцарей вместе с лужами крови, и в зале остались только мы втроём: я, чёрт и Шайна. Ещё какая-то Искра — да, но она вроде во мне? Или со мной? Короче — полная шизофрения.

Обернувшись, я посмотрел на чёрта и кивнул:

— Привет! Меня зовут Алексей.

— Меня — Иоси, как ты уже слышал, — он, вздохнул, почесал рукой живот и добавил: — А у Неё имени нет.

— Ты не против, если я буду называть тебя Ёсей? Так звали одного из моих друзей, — спросил я и, не увидев возражений, уточнил: — А кто такая Она?

Услышав вопрос, Ёся нахмурился, тронул рукой подбородок и пояснил:

— Она — это Искра Истинного Хаоса. Все Первостихии неделимы, но Хаос настолько непостоянный, что из него в миры иногда вырываются Искры. При этом сам он остается таким же неделимым. Просто некоторые его части могут существовать отдельно. Каждую Искру всегда сопровождает истинный дух. Тот, через кого она общается с миром.

«Ни хрена не понятно, но он, по ходу, такой же, как и моя Леса. Тоже дух, только стихия другая», — подумал я, а вслух произнёс:

— А зачем я ей нужен? Почему она помогает?

— Она, по сути, ребенок, — Ёся пожал плечами и вздохнул. — Ей с тобой интересно… И вообще… — он нахмурился и указал рукой в сторону выхода. — Тебе сказали отсюда проваливать. Вот и проваливай. Поговорим потом.

— Хорошо, — я кивнул, убрал меч и на всякий случай уточнил: — А когда ты снова появишься?

— Скоро, — заверил меня чёрт. — Лучше скажи: у тебя пожрать что-нибудь есть?

— Да, — я кивнул и скинул с плеч мешок, который не стал оставлять в телеге из-за лежащей в нём одежды. — Рыба, сухари и сушеные фрукты.

— Сойдет, — Ёся подлетел к мешку, схватился за лямку рукой и исчез.

В смысле — исчезли. У меня в руках ничего не осталось. Этот тип забрал мешок вместе со всем его содержимым! М-да…

С сомнением посмотрев на свою пустую ладонь, я хмыкнул и покачал головой. В этот момент накатил отходняк и пришло понимание, что все плохое уже позади. То, которое было вчера и сегодня.

Впрочем, никто не собирается расслабляться. Впереди тоже хватает дерьма, но до него ещё нужно добраться. Собственно, этим я и займусь, как только выйду из этого храма. Мне ведь и самому интересно…

Поправив надоевшие ножны, я оглядел напоследок зал, улыбнулся и направился к лежащей на полу девушке.


26 сентября 2025 г. Москва

## Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

> Еще у нас есть:

> 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

> 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

> * * *

> Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

> Возвращение легата