# Одинокий волк

Владимир Лосев

Черный камень. Разумная спора чужой жизни из чужого мира, порождение жестокого бога-отступника по имени Багра, беспощадный поглотитель жизненной силы людей. Жизнь создается богами, а воюют за нее смертные, и боги опять послали на Землю Кира из племени людей-волков, чтобы спасти человечество. Или умереть.

## ПРОЛОГ

Эта спора появилась ниоткуда. Она была чужда этой земле, и само ее появление было непостижимо, ибо произошло совсем по другим законам, чем те, что были известны этому миру.

Сначала она была настолько мала, что ее можно было увидеть только с помощью самого мощного микроскопа, то есть она начала свое существование там, где большинство населяющих это пространство существ не видно невооруженным взглядом.

Но и в подобном Пространстве существуют свои хищники и свои жертвы.

Спора не являлась жертвой, и скоро вокруг нее воцарилась стерильная пустота, а она немного подросла и стала размером с песчинку, которых было много вокруг. Единственное, что ее отличало от других песчинок, это цвет, она была абсолютно черной, поскольку поглощала свет. Впрочем, спора впитывала не только свет солнца, но и все другие виды энергии. Но особое предпочтение она отдавала энергии живых существ.

Рыжий муравей, бежавший по своим делам, к своему несчастью наткнулся на черную песчинку, его антенны возбужденно задвигались, он замер, спора стала чуть больше, а трупик мгновенно высохшего муравья унесло ветром.

Следующим незадачливым существом, подкормившим спору, оказался жук-навозник, неосторожно накативший свой комок на черную песчинку. Потом неосторожная муха села рядом, и ее постигла та же участь, что и муравья и жука.

А спора продолжала расти. Она уже превратилась в небольшой черный камешек, размером чуть больше сотни песчинок.

Но живых существ вокруг было по-прежнему много, и, следовательно, она могла продолжать расти, готовясь к выполнению своего предназначения.

Какое-то время ее воздействие на местную жизнь было ничтожно, но скоро спора, а точнее уже черный камешек, стала представлять смертельную угрозу всему живому в радиусе десятка метров.

И круг смерти по мере роста камня с каждым днем становился больше…

Когда спора стала уже достаточно большим камнем, местность вокруг нее превратилась в пустыню, в которой не росло ничего. Камень продолжал увеличиваться, питался он теперь случайно забредшими в это пустынное место животными, семенами деревьев, принесенными ветром, и энергией звезд.

Этого было мало, очень мало, но камень не умел мыслить. Зато он умел ждать. Он знал, что когда-нибудь сюда забредет разумное существо, и тогда…

Если бы камень мог, он бы облизнулся от предвкушения.

И тогда энергии окажется столько, что он едва будет успевать ее перерабатывать. Это обязательно должно было произойти, как происходило всегда в разных мирах.

А пока нужно было только ждать, улавливать мельчайшие крохи энергии и расти. Неспешно шло время, жаркие дни сменялись холодными ночами, лето осенью, зима весной. Животные все реже забредали в это место, потому что здесь не было сочной травы, ничего, кроме земли и сухих, постепенно разрушающихся остовов когда-то живых и зеленых деревьев.

Камень уже не рос, ему едва хватало энергии только на то, чтобы существовать. Свет солнца и звезд был не самой лучшей пищей, поскольку на его переработку уходило столько же энергии, сколько поступало. Но он знал, что когда-нибудь это все изменится потому, что так было всегда. Камень не был разумным, поэтому мог ждать бесконечно…

И, когда камень уже начал уменьшаться в размерах от недостатка энергии, это, наконец, случилось.

К нему подошел человек, какой-то крестьянин, потерявший свою овцу.

— Где же она еще может быть? — устало пробормотал он. — Сюда вряд ли могла забрести, здесь нет травы. Какое-то странное место, вроде и вода рядом, а ничего не растет. Только камень лежит, тоже какой-то странный, я такого никогда не видел.

Крестьянин подошел поближе и попробовал ножом отколупнуть от камня кусочек.

Нож скользнул по гладкой поверхности, не оставив и следа. Человек задумался, потом поднял с земли небольшой валун и с силой стукнул по черному камню.

И снова ничего не произошло.

Человек недоверчиво покачал головой и положил руку на камень. Несмотря на то что стояла летняя жара, камень был холоден, как лед. Крестьянин испуганно отдернул руку.

— Показать бы кому, — проговорил он задумчиво. — Может, это какая-то стоящая вещь? Может, даже и деньги за него дадут. Да как его покажешь? Если бы хоть кусочек удалось отколупнуть, да он вон какой твердый!

Словно в ответ на эти слова раздался резкий щелчок, от камня отслоился небольшой кусочек и упал прямо в руку человека. Крестьянин недоуменно уставился на осколок.

— Вот чудеса так чудеса. Может, это волшебный камень и исполняет желания? — Он засунул камешек в нагрудный карман рубашки. — На следующей неделе я поеду в город, покажу кому-нибудь. А вдруг действительно стоящая вещь?

Человек пошел дальше, а камень на мгновение покрылся зеленоватой рябью.

Прошло довольно много времени, прежде чем человек снова пришел. Камень знал, что это произойдет, потому что так происходило всегда, этот мир не был исключением.

— Никто не знает, что ты такое, — сказал человек, разглядывая камень. — Ювелиры говорят, что ты не годишься ни для каких поделок, потому что ты слишком твердый и для твоей обработки не существует никаких инструментов. Кроме того, они говорят, что ты слишком холодный и неприятен для ношения на теле. А мне ты нравишься… Я чувствую, что, нося с собой твой кусочек, становлюсь сильнее и умнее. Может быть, ты обладаешь какой-то целительной силой? Сегодня я решил это проверить и привел с собой овцу, ту, что потерял в прошлый раз. Она запаршивела, и теперь я не могу ее держать вместе с другими. Может, ты сумеешь вылечить ее? Должна же быть от тебя хоть какая-то польза?

Человек ушел, но скоро вернулся с овцой. Он подвел животное к камню, а сам присел на корточки рядом.

Овца жалобно заблеяла, рванулась в сторону, но тут у нее подкосились ноги, и она упала. Ее труп начал таять прямо на изумленных глазах крестьянина, и через какое-то мгновение перед ним осталось только высохшее тело. Человек поднял с земли сухой труп овцы и внимательно его осмотрел.

— Чудеса, — пробормотал он. — Похоже, что ты не можешь лечить, а умеешь только убивать. Вон сколько вокруг тебя высохших пчел и жуков, я только сейчас это заметил. — Неожиданно он рассмеялся. — Но я-то чувствую себя так, словно сбросил десяток лет. Мне кажется, что стоит только расправить руки, и я полечу.

Он покачал головой:

— Нет, похоже, ты все-таки ни на что не годен. А овцу, конечно, жаль, но она бы все равно долго не прожила. — Человек ушел, горестно вздыхая и бормоча: — Эта овца, она же денег стоит, а ты ее убил. Но почему у меня хорошее настроение?..

Если бы камень мог, он бы рассмеялся.

Все, что должно было произойти, уже произошло. Этот человек вернется потому, что уже не сможет жить без подпитки энергией камня, и приведет еще одно живое существо, хотя бы из любопытства и желания еще раз испытать этот душевный подъем.

Так было всегда, и так будет впредь…

Прошло не столь уж много времени, и человек снова пришел, но на этот раз не один, вместе с ним был другой человек, ветхий и дряхлый от прожитых лет.

— Это мой отец, — пояснил крестьянин камню. — Он ужe стар и очень болен. Может, ты поможешь ему? Я и овцу привел, знаю, как ты их любишь. Она тоже запар-швела, наверно, заразилась от той, которую ты убил и съел, но ведь тебе все равно, не правда ли? Это же еда, хорошее мясо, а не трава и птицы, которых ты ешь. Вон, я смотрю, ты даже съел ворона, а у него плохое мясо, жесткое и невкусное.

Человек подвел овцу к камню. Все произошло так же, как и в прошлый раз. Овца жалобно заблеяла, потом упала и превратилась в сморщенный высохший трупик. А от камня отслоился маленький кусочек и упал на землю.

— Как ты, отец? — спросил с тревогой человек. Старик улыбнулся:

— Я чувствую себя отлично, сын, словно помолодел на десяток лет. Давно мне не было так хорошо. Ты не ошибся, это действительно целебный камень!

Человек поднял с земли отвалившийся кусочек камня.

— Возьми, отец. У меня есть такой же, с ним у меня все ранки затягиваются прямо на глазах.

Старик сунул камень в карман.

— Надо бы привести сюда нашего соседа, он тоже в последнее время стал часто болеть…

— Конечно, отец, сосед хороший человек и не раз нас выручал в трудные минуты…

И люди ушли. Камень на мгновение покрылся зеленоватой рябью.

Все происходило так, как и должно было происходить, у него появились первые поклонники, скоро их станет очень много. А значит, у него будет много добротной хорошей энергии…

Камень рос, может быть не так быстро, как хотелось, но рос.

Теперь с каждым днем вокруг него появлялось все больше и больше людей. Они приводили с собой животных, в основном овец и коз. Это была не самая лучшая для него энергия, но пока он не мог себе позволить ничего другого.

Однако камень знал, что наступит момент, когда он сможет взять энергию у самих людей. Просто они были к этому еще не готовы, а камень не имел права все испортить спешкой. Но времени и терпения у него было бесконечно много. Он мог подождать…

Чем больше становился камень, тем обширнее становилась территория, на которой он властвовал. Пустыня вокруг него расширялась. Там, где раньше были зеленые луга и рощи, теперь не было ничего, кроме песка.

Среди плодородных земель и лесов появилась плешь, которая росла с каждым днем, с каждой умершей овцой и козой.

Камень продолжал расти, он уже был размером с большой валун, и все вокруг него было усеяно высохшими трупами овец и коз, а также собак, кошек и даже коров и лошадей.

Жертвоприношения совершались регулярно, люди уже со всей округи приходили к камню. Появились первые жрецы, которые проводили странные обряды и ритуалы посвящения черному камню.

До человеческих жертвоприношений оставался всего один шаг…

Камень достиг своего максимального размера, примерно метр в диаметре. Теперь ему больше не надо было тратить получаемую энергию на собственный рост. И он мог выполнять свое главное предназначение, для которого и был создан, — передавать собранную энергию на другую планету.

Она находилась далеко от этой земли, в другой звездной системе и в другой галактике. Эта планета вращалась вокруг яркой звезды, на ней давно не было жизни, она была похожа на пустыню, почти такую же, что образовалась вокруг камня. Да и происхождение этой пустыни было схоже.

Можно было даже сказать, что эта планета была родиной камня, потому что его структура, логика его действий и развития была придумана на этой планете разумными существами. Эти разумные существа были давно мертвы, от них не осталось даже праха. И причиной их смерти был камень…

На самом деле камень не был создан для убийства, он был создан, как приемник энергии от далеких звезд. А пойманные крохи энергии он передавал на тогда еще цветущую планету.

Он великолепно выполнял эту функцию до тех пор, пока кто-то из живущих на планете разумных существ не перенастроил его, изменив полярность. И камень так же добросовестно начал вытягивать энергию с этой планеты, отдавая ее холодному космическому пространству.

Обратно перенастроить его никому не удалось просто потому, что сделать это было уже некому. Все живое, включая разумные существа, погибло…

А камень продолжал жить, испытывая голод по энергии, пока другое гораздо более разумное существо не уничтожило его, оставив только несколько спор. В нашем понимании это существо было богом, и у него было имя, придуманное теми, кто когда-то жил на этой мертвой планете, — Багра.

Задача, которую поставил перед собой этот бог, была достаточно сложной — он решил восстановить жизнь на мертвой планете.

А для этого нужно было много энергии, чтобы восполнить то, что высосал и отправил в холодное космическое пространство черный камень. Практически планета была стерилизована до самого раскаленного ядра, не осталось ни единого вируса, ни одной бактерии и ни одной другой формы жизни. Для того чтобы они смогли снова прижиться на мертвой планете, нужно было в первую очередь восстановить энергетический баланс.

Поэтому спора была перенастроена на долгую жизнь и на возможность привлечения к себе живых существ, отдавая предпочтение разумным существам. Именно эта энергия имела нужную структуру, и именно она могла восстановить все.

То, что Багра решил использовать для восстановления жизни то оружие, которое ее и погубило, имело для него свой определенный смысл. Была в этом некоторая своеобразная ирония. Кроме того, такой способ имел преимущество перед другими — он требовал гораздо меньше времени.

Единственный его недостаток заключался в том, что камень забирал энергию с тех планет, жизнь на которых создали другие боги. Ибо жизнь создается только богами.

Багра нарушил неписаный закон и стал отступником, но его это мало волновало — боги не воюют друг с другом, для этого существуют смертные. А в вопросах войны Багра был докой. Правда, теперь у него не было живой планеты, населенной смертными. Но можно воевать и на других…

Первая спора успешно прижилась на одной слаборазвитой планете и со временем стала хорошим передатчиком энергии.

Багра начал тайно участвовать в жизни захваченной планеты, помогая камню, хоть это и не понравилось другим богам.

Но его интересовало только восстановление своей планеты, его любимого дитя, которое умерло оттого, что он вовремя не распознал признаки смертельной болезни.

Энергия начала поступать на мертвую планету, и там появились первые ростки жизни. Багра уже начал строить дальнейшие планы, когда произошло непоправимое. Передатчик был уничтожен! Багра пришел в ярость, особенно когда понял, что это сделал обычный смертный.

Багра стал следить за этим человеком, надеясь подстроить ему при случае смертельную ловушку. К сожалению, бог не мог сделать это явно — человека опекала могущественная богиня.

И как же он безмерно удивился и немного встревожился, когда почувствовал, что этот человек оказался на той же планете, где обосновалась новая спора. Это давало ему определенные возможности, но и вызывало опасение. А что, если враг появился на этой планете не случайно? А что если его целью была новая прижившаяся спора черного камня. Багра стал спешно готовить ловушку.

## Часть 1

### Глава первая

Солнце появилось над городом, проклюнувшись сквозь пелену туч и выбросов ядовитой пыли от городских предприятий, и теперь его лучи безуспешно пытались пробиться сквозь стекло и бетон ближайших небоскребов.

Человек появился прямо из воздуха. Приземлившись с небольшой высоты на проезжую часть огромного проспекта, он тут же присел и огляделся. Ему повезло, поскольку появился он в то время, когда обычно заполненный до отказа машинами проспект был еще пуст. Раннее утро обычного июльского дня, солнце только взошло.

Человек был одет в пятнистый армейский комбинезон и в куртку из толстой грубо выделанной кожи, на ногах — высокие сапоги, из-за плеча выглядывала рукоятка длинного меча, а на широком поясе висели кинжал в потертых ножнах и фляжка с водой.

Человек хмуро и неодобрительно оглядел высящиеся вокруг небоскребы и тяжело вздохнул.

— Интересно для чего меня сюда притащили? — Он недоуменно поднял голову к небу. — Я шел совсем не сюда. Между прочим, я и там не закончил кое-какие дела… — Он проводил взглядом пронесшийся мимо автомобиль и хмуро продолжил: — Да и цивилизация эта мне почему-то смутно знакома. Боюсь, что и город тоже. Кстати, тут существуют деньги, без них я шага ступить не смогу. То золото, что лежит у меня в карманах, довольно трудно будет превратить в наличные, хотя, конечно, возможно… Он недовольно покачал головой и быстро перешел с проезжей части к ближайшему небоскребу. И вовремя. На том месте, где только что стоял незнакомец, пронеслись, завывая сиренами, десяток полицейских машин. Человек спрятал пояс с кинжалом под куртку, меч обмотал рубашкой и засунул в рюкзак.

— Не нравится мне здесь, ох как не нравится… Тут еще существует полиция, а этим городским стражам лучше в руки не попадаться. Да и носить местным гражданам оружие запрещено. Ну, делать нечего, я уже прибыл сюда. Думай, Кир, думай. Прежде всего, нужно найти место для ночевки, потом добыть деньги, а потом… я начинаю чувствовать знакомое излучение, похоже на черный камень. — Кир поморщился. — Это уже беда. Ну, по крайней мере, понятно, почему я здесь. Итак, место для ночлега, деньги, а потом уже будем разбираться с камнем.

Он посмотрел название проспекта и зашагал быстрым походным шагом по тротуару, бормоча себе под нос:

— Когда-то меня здесь знали. Если повезет, и старик еще жив, то многие проблемы решатся сами собой. Он неплохо ко мне относился, поможет и сейчас. Были бы деньги, взял бы такси, а так идти почти половину дневного перехода.

В японском квартале было многолюдно, звучала мелодичная японская речь, впрочем, часто слышались и слова из других языков.

Кир шел, вглядываясь в лица и замечая смешение разных кровей. Чувствовал он себя не очень хорошо. Слишком много было людей вокруг, и это заставляло его настораживаться, хоть он пока и не чувствовал опасности. Спортивный клуб стоял на том же углу маленькой улицы, двери были открыты. Кир вошел внутрь.

— Что вам угодно? — услышал он приятный женский голос. — Вы желаете записаться?

Кир взглянул в лицо японки, по-европейски сидевшей за большим столом, и вздрогнул, узнав ее. Он низко поклонился.

— Я ищу Таро, он был когда-то хозяином этого клуба.

— Простите, но мой отец умер десять лет назад…

— Мне очень жаль, я был очень далеко отсюда и не знал. — Кир вздохнул и направился к двери.

— Подождите. — Женщина вышла из-за стола и подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо. — Я помню вас. Отец очень уважительно к вам относился. Перед смертью он сказал, что вы еще раз придете, и тогда вам будет нужна наша помощь.

Женщина что-то звонко прокричала. Из зала вышел японец. Кир не помнил его. Женщина что-то объяснила мужчине, тот подошел ближе и стал вглядываться в Кира.

— Да, это тот же человек. — Он поклонился. — Вы почти не изменились, добавилось несколько морщин, и это все, что оставило на вас время.

Он показал на торчащий из рюкзака меч, обмотанный в рубашку.

— Это меч отца?

— Нет, тот меч хорошо мне служил, но он потерян…

— Потерян?

— Его забрали у меня, когда взяли в плен, больше я его никогда не видел.

— Воина не могут взять в плен.

— Бывают разные ситуации, — пожал плечами Кир. — В тот раз я сам сдался, чтобы оказаться ближе к моему врагу.

— Вы убили своего врага?

— Убил.

— Хорошо. Пожалуйста, покажите мне свой меч.

Кир снял рюкзак и подал японцу свое оружие, тот долго рассматривал его.

— Это тоже хороший меч, но не такой должен быть у воина бога.

— Воин бога? — удивленно поднял брови Кир.

— Так вас называл мой отец, — японец поклонился. — Я оставлю вас на минуту.

Он вышел. Женщина улыбнулась:

— Вам действительно нужна наша помощь?

— Помощь мне нужна. — Кир смущенно развел руками: — Этот город любит деньги, а там, откуда я пришел, в ходу только золото. Если бы можно было его продать, то я был бы вам благодарен.

— Это вполне возможно. Покажите мне ваше золото.

Кир вытащил из рюкзака небольшой мешочек. Женщина раскрыла его.

— Это старинные монеты, их можно выгодно продать, и они хорошо сохранились.

— Ну, не такие уж они и старинные, но в этом мире они неизвестны.

— Мы их продадим, однако на это потребуется время…

— Не знаю, как у меня со временем, — покачал головой Кир. — Сначала мне нужно это самому выяснить.

— Мы дадим вам деньги на первое время, их будет не очень много, зал не приносит большого дохода. И окажем вам любую помощь, так завещал нам наш отец…

— Я буду благодарен.

— Деньги и что-то еще?

— Мне нужно место для ночлега, но не знаю, сколько дней я здесь пробуду.

— Над спортзалом есть комната с отдельным входом, вы можете жить там столько, сколько вам потребуется.

— Больше мне пока ничего не нужно.

Вернулся японец с мечом в руках. Он с низким поклоном подал его Киру.

— Этот меч лучше вашего. Он сделан современным мастером, но по старинной технологии. Примите его, как знак уважения и в память о нашем отце.

Кир взял в руки меч, он был легким и изящным, это было хорошее оружие, Кир понял сразу.

— Сейчас мечи не используются в войнах. — Японец еще раз поклонился. — Люди приобретают их только для того, чтобы повесить на стену. Но для вас меч нечто другое, если я не ошибаюсь…

— Для меня меч — мой друг, от него часто зависит моя жизнь. Плохой меч может убить, хороший — спасти.

— Рад, что не ошибся. Я уверен, этот меч станет вашим верным другом, надежным и преданным.

— Спасибо за подарок. — Кир поклонился в ответ. — Мне нужно купить одежду, чтобы не выделяться среди толпы. Я понимаю, что становлюсь навязчив…

— Отец просил вам помочь, и я сделаю все, что вы попросите. Дело не в вас, дело в моем отце, я помогаю вам в память о нем.

В небольшой комнате, куда поднялся Кир, ничего не было, кроме скромного коврика, но Кира это вполне устраивало. Отдельный вход открывался в узкий переулок, откуда легко можно было перебраться незамеченным на другие улицы.

В комнате Кир выложил свое оружие, оставив себе только два метательных ножа, ножны, которых крепились запястьям, и вышел из дома. Денег ему дали немного, и Кир подозревал, что он забрал у гостеприимных японцев последнее.

— Извините, что так мало. — Японец смущенно улыбнулся. — Мы не ожидали вас, иначе я бы приготовил больше. А сейчас нам потребуется немного времени.

— Этого вполне хватит для начала.

— И еще. — Японец замялся. — Не знаю, в чем тут дело, но в последние две недели вокруг нашего зала стали появляться разные личности. Похоже на то, что они за нами следят. Я не придавал этому большого значения, но тут пришли вы. Возможно, это как-то связано?

— Вполне возможно. — Кир мрачно выругался про себя. Он не почувствовал слежки, а должен был. — Спасибо за предупреждение. Я пробуду здесь недолго, не хочу подвергать вас опасности.

— Не беспокойтесь. Мы знаем, что вы — хороший человек, и следить за вами могут только ваши враги. Нам они ничего не сделают, мы им не нужны.

Кир кивнул и поспешил прочь. Он зашел в небольшой магазин, чтобы переодеться, и выбрал себе джинсы и рубашку с длинными рукавами, под которыми можно было спрятать ножи. После этого денег у него почти не осталось, так что о такси пришлось забыть, пока не будет продано золото. Впрочем, еще оставалась возможность использовать силу…

Кир задумался над тем, имеет ли он на это право? После недолгих раздумий он решил, что имеет. Слишком велика была угроза для этого мира, и нельзя было терять время.

Поэтому Кир вышел на улицу, поймал такси и помахал перед носом таксиста десятидолларовой бумажкой, внушая ему при этом, что тот видит сотенную. Он назвал примерный район города и предупредил, что назовет улицу, когда они окажутся на месте.

Слежку Кир заметил сразу — за ними двигалась большая черная машина, в ней было два человека, и они откуда-то знали его. Это была загадка, которую необходимо было выяснить. Он всего несколько часов в городе, а за ним уже хвост. Учитывая, что Кир не был здесь лет десять, это казалось, по меньшей мере, странным. Но все должно было разъясниться, и очень скоро, он чувствовал это. Похоже, что этот мир подготовили к его приходу, что совсем неплохо…

Несмотря на пробки, Кир добрался до места довольно быстро. Когда излучение стало ощутимым, камень явно находится не больше чем в сотне метров, он расплатился с таксистом, продолжая внушать ему, что тот получил сотню. От сдачи он отказался, чем привел таксиста в хорошее настроение.

Кир вышел из машины и глубоко вдохнул воздух, наполненный всеми запахами большого города. Те, кто следил за ним, остановились в стороне и из машины не вышли.

Дом, в котором находился камень, ничем не отличался от других. Он был серый и неприметный и стоял в череде точно таких же серых, унылых домов. Кир прислушался к себе, похоже, что камень был небольшим, именно такие носили черные жрецы. Вполне возможно, что именно здесь он найдет одного из них.

Кир закрыл глаза, огляделся вокруг внутренним взором и вздохнул. За ним наблюдали, по крайней мере, десять человек, причем некоторые из них смотрели на него сквозь прицел снайперских винтовок. Это ему не понравилось, что-то было не так. Черные жрецы не ходили с такой охраной, к тому же, что было особенно странно, эти люди знали его, по крайней мере, в мыслях некоторых из них он видел свой искаженный фотографический образ. Слежка, теперь это…

Кир недовольно покачал головой и пошел к подъезду дома. Тело его независимо от сознания перешло в то состояние, которое он называл про себя боевым.

Кир знал, что каждый человек, который наблюдал за ним, теперь фиксировался в его подсознании. Любое их действие, направленное против него, тут же оценивалось, и мозг готовил способы противодействия.

Кир подошел к двери подъезда и открыл ее. Внутри было сумрачно и неуютно, здесь его ожидал только один человек в кабине лифта. Кир мягко улыбнулся, почувствовав, что и этот человек его откуда-то знал.

— Я здесь живу, мне, пожалуйста, на двенадцатый. Высокий мускулистый мужчина кивнул и вставил странного вида ключ в пульт управления лифтом. Двери закрылись, и лифт с большой скоростью пошел вниз.

— Вы ошиблись, — произнес Кир с усмешкой. — Двенадцатый этаж вверху, а не внизу.

Мужчина напряженно молчал, отвернувшись к стенке кабины, но Кир слышал все так и не произнесенные им слова. Единственное, что его утешило, так это то, что мужчина не посчитал Кира опасным, принял за чудака, который зачем-то понадобился его шефу.

Кир увидел в его мыслях образ шефа и отдельные черты характера, что могло ему пригодиться в дальнейшем.

Лифт резко остановился, и дверь открылась. Перед Киром оказался уютно обставленный холл. Там в креслах сидели двое мужчин и напряженно смотрели на него. Еще один стоял сбоку, держа наготове оружие. Один из сидящих приветливо кивнул и негромко сказал:

— Вас ждут.

Кир вышел из лифта. Мужчина поднялся навстречу.

— Поднимите, пожалуйста, руки вверх. Мне необходимо проверить вас на наличие оружия.

Кир молча подчинился. Мужчина быстро обшарил его и, вытащив из-под рубашки ножи, отступил в сторону, показав рукой на единственную дверь в конце холла.

— Вам туда. — После чего сел в кресло и устремил свои пустые глаза в пространство.

Кир прошел к двери и открыл. В комнате находились два кресла, небольшой стол, на полу лежал пушистый ковер, скрадывающий звук шагов и… никого не было.

Кир пожал плечами, сел, закрыл глаза и спокойно заснул, зная, что при появлении в комнате человека, он мгновенно проснется.

Здесь было покойно, стены покрыты материалом, гасящим любой звук. Такой тишины Кир не слышал очень давно, единственное, что ему немного мешало, это люди за стеной.

Несмотря на то что они вели себя спокойно, подсознание считало их опасными и внимательно следило за каждым их движением и мыслью.

Когда они задвигались, Кир с большим сожалением проснулся. Дверь комнаты открылась, и в комнату вошел невысокий пожилой человек. Он улыбался.

— Извините, что заставил вас ждать, — начал он с порога. Человек быстро пересек комнату, подошел к небольшому бару, открыл его. — Выпьете что-нибудь?

Кир отрицательно покачал головой и внимательно всмотрелся в этого человека. Похоже, что именно этот незнакомец должен был определить направление его движения и способы действия. Он не знал его, как и не сомневался в том, что и тот его не знает тоже. Но что-то заставило этого человека установить за ним слежку и приготовить эту встречу. Вооруженные люди вокруг жилища вряд ли были случайны. Этот человек, несмотря на кажущееся спокойствие, был чем-то сильно напуган.

— А мне нужно выпить! Я только что с заседания кабинета. — Мужчина с любопытством взглянул на Кира. — Вы хладнокровны, несмотря на то что оказались в засаде.

Этот человек пытался завладеть ситуацией, хотя, похоже, и сам не понимал, что же здесь происходит. Кир тоже — приходилось терпеливо ждать, когда наконец-то хоть что-то станет понятно стремительно к креслу и сел, с усталым вздохом вытянув ноги.

— Здесь тихо и хорошо. Я сюда приезжаю работать и готовлю тут свои самые важные дела. — Он отпил из бокала и испытывающим взором взглянул на Кира. — Вы, кажется, не знаете, кто я?

Кир согласно кивнул.

— Я как-то всегда забываю, что существуют люди, которые не читают газеты и не смотрят телевизор. Вы, я вижу, из их числа. Я — глава внешней разведки этой страны.

Мужчина выжидающе взглянул на Кира. Кир бесстрастно смотрел перед собой.

— Вы, я вижу, не особенно обеспокоились моей должностью, а зря.

Кир молча улыбнулся.

— Меня зовут Макс Гронвальд.

Кир кивнул. Мужчина вздохнул.

— Интересно, удастся ли мне выдавить из вас хоть слово? — Он с выжидательной улыбкой взглянул на Кира, тот продолжал спокойно смотреть перед собой. — Ну что ж, разговор пока не получается. Придется открывать свои карты. — Гронвальд недовольно покачал головой. — Итак, вас зовут Кир. Личность мало заметная, практически ничем не привлекательная и никому не известная, что особенно странно в этой стране. У вас нет документов, нет кредитной карточки, нет счета в банке и номера социального страхования. Проще говоря, вы не существуете. Интересно, как вы можете жить в нашей стране? Или все-таки документы какие-нибудь есть, пусть фальшивые или краденые?

Кир молча улыбнулся. Гронвальд притворно вздохнул:

— Тяжелая у нас работа. Мои люди потратили много времени, чтобы выяснить, кто вы такой. Информации, к нашему сожалению, удалось собрать совсем немного. Оказывается, вы не житель нашей страны, вас нет в книгах рождения. Вы не учились в школе, в колледже и в университете. У вас нет никаких документов об образовании, да и вообще какие-либо документы у вас отсутствуют. Кроме того, мы так и не сумели выяснить, как вы вообще попали в нашу страну! Я вижу, что вы совсем не реагируете на мои слова, но тем не менее я продолжу. Нам, в конце концов, удалось выяснить, кто вы и откуда, и даже найти ваши фотографии. — Кир открыл глаза. — Да, да, не удивляйтесь. Архивы есть не только в нашей стране, но и в других тоже. Благодаря глобальной компьютерной сети можно узнать очень многое. И мы узнали, что вы — уроженец одной далекой славянской страны. Там сохранились со времен вашей военной службы ваши отпечатки пальцев. Смущает только одно — ваш возраст. Вам сейчас должно быть где-то лет шестьдесят или чуть больше? — Кир пожал плечами. — А выглядите вы гораздо моложе, лет на тридцать, тридцать пять. Не скажете, как вам удалось так хорошо сохраниться? Многие не курившие и не пившие, склонные к здоровому образу жизни ваши сверстники уже давно покинули наш мир. Впрочем, это сейчас не особенно важно. Вы прошли специальную подготовку, так написано в вашем деле, прекрасно владеете приемами рукопашного боя, всеми видами стрелкового оружия. — Гронвальд вздохнул и снова испытывающим взором взглянул на Кира. — Вы хоть понимаете, что если я решу, что вы мне не подходите, то вы отсюда никогда не выйдете?

Гронвальд жестко взглянул на Кира. Теперь перед ним было настоящее лицо этого человека, решительное и волевое. Кир продолжал бесстрастно смотреть перед собой.

Гронвальд рассмеялся:

— Мне нравится, как вы держитесь. Я начинаю верить, что вы именно тот человек, кто мне нужен. Кстати, за все уже перечисленное я могу обеспечить вам приличный срок в самой худшей тюрьме штата. О, вижу, вас это тоже особенно не волнует, как, похоже, и перечень статей уголовного кодекса, под которые вы подпадаете. — Гронвальд вздохнул. — Нет, я не пытаюсь вас запугать. Я просто хочу, чтобы между нами не было никаких неясностей. Чтобы вы правильно поняли весь наш дальнейший разговор. Итак, продолжим… Вы засветились в этой стране десять лет назад. Появление ваше было странным. Вас нашли рядом с госпиталем с рваной раной в груди, оставленной каким-то режущим предметом. Было задето сердце, но вас сумели спасти. Вашим делом занялась полиция, однако тогда вы ничего им не сказали, симулируя потерю памяти. Вам дали новое имя, сделали документы. После выписки из больницы вы какое-то время работали сначала в небольшом кафе поваром, затем грузчиком в порту. А потом снова исчезли, да так, словно вас никогда и не было…

Кир зевнул. Гронвальд спокойно продолжил:

— Интересно, это что — тупость или вы просто не понимаете, что я именно тот человек, который может вас уничтожить. Вас же нет, вы не существуете, это очень просто. — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Вижу, разговор у нас не получается. Вы можете говорить, я знаю. Но, похоже, до конца не понимаете, что происходит. Как бы вам лучше объяснить, — я представляю очень серьезную организацию, которая может уничтожить не только отдельного человека, но даже небольшую страну.

Кир молча пожал плечами. Гронвальд вздохнул.

— Мне придется немного изменить ситуацию для лучшего взаимного понимания.

Гронвальд нажал скрытую кнопку. Кир почувствовал опасность, люди в соседней комнате задвигались. Он встал и быстро пошел к открывающейся двери. Первого же появившегося в проеме агента Кир отключил экономным коротким ударом, затем, не останавливаясь, проскользнул мимо падающего парня и ударил второго, пытающегося судорожными движениями выхватить пистолет. В длинном высоком прыжке он ударил ногой третьего, все еще стоящего около двери лифта.

Потом Кир вернулся обратно в комнату. Агента, лежащего без сознания на полу, он выбросил за порог, закрыл дверь на ключ, прошел к креслу и спокойно сел, не обращая никакого внимания на Гронвальда, трясущимися руками дергающего ящик стола.

— Продолжайте, вы что-то там говорили про очень серьезную организацию, — произнес Кир с хмурой усмешкой.

Гронвальд, наконец, вытащил свой пистолет, снял его с предохранителя и направил его на пленника.

— А если я вас все-таки сейчас убью? — спросил он зловещим голосом.

— Вам это не удастся, — пожал плечами Кир. — Но поверьте — после того, как вы нажмете на спусковой крючок, вам будет очень больно.

— А если я не промахнусь?

Кир вздохнул.

— Что ж, надо избавить вас от искушения это сделать. — Он быстрым движением ударил Гронвальда прямой ладонью в солнечное сплетение и одновременно выхватил у него пистолет. Таким же быстрым движением Кир вытащил обойму и, передернув затвор, — патрон из патронника. Потом брезгливо отбросил пистолет в сторону и коротким толчком швырнул главу разведки в кресло.

— Вот теперь мы можем спокойно побеседовать. Ситуацию вы изменили, я заговорил. Будем считать, что вам удалось меня напугать. И давайте все-таки перейдем к делу, я очень устал, у меня был довольно трудный день. У вас было какое-то ко мне предложение? Кстати, интересно, как вы обо мне узнали?

Гронвальд слабо пошевелился в кресле, понемногу страх его начал проходить, и стали появляться забавные для Кира мысли. Наконец, он пришел в себя.

— Вы знаете, что не сможете уйти отсюда живым после всего, что сделали? — спросил он хриплым от волнения голосом.

Кир задумчиво почесал руку, которая немного побаливала после удара.

— Думаю, что в этом вы не правы. Я знаю о снайперах на крыше и о тех ваших людях, которые находятся вокруг дома. Три, нет четыре машины в переулках и шесть человек в самом доме, не считая тех, что лежат в соседней комнате без сознания. — Он улыбнулся, глядя на вытягивающееся по мере перечисления лицо Гронвальда. — Я всех перечислил? А… вижу, забыл еще о тех, что находятся в квартире на первом этаже. — Он пожал плечами: — Думаю, что уйду без всяких осложнений.

Гронвальд положил задрожавшие от волнения руки на стол.

— Вы меня не убьете?

— Нет. Зачем? — искренне удивился Кир. — Ситуация, конечно, неприятная, но все еще можно уладить. Я даже готов извиниться за свои действия.

Гронвальд робко кивнул головой. Кир ободряюще улыбнулся:

— Просто наш разговор пошел по неправильному направлению, а сейчас, мне кажется, вы сможете рассуждать трезво и без мании величия. Тем более что вас от вашей реальной смерти отделяет только этот маленький стол. Реальной смерти, а не воображаемой, о которой вы мне так долго рассказывали. И я надеюсь, что вы поняли — меня не остановят ваши люди. Однако я не люблю убивать. Поэтому выпейте, придите в себя и расскажите мне, наконец, что я должен сделать для вас. И все-таки хотелось бы узнать о том, кто вам рассказал обо мне?

Гронвальд тяжело вздохнул, встал, предварительно взглядом попросив у Кира разрешения. Налил себе бокал виски, выпил его залпом и снова сел в кресло.

— Признаться, не ожидал, — сказал он с кривой улыбкой. — Если бы я мог предположить такое, я бы более основательно приготовился к этому разговору.

Кир рассмеялся:

— Танки, национальная гвардия и прочее? Тогда бы у нас точно разговор не получился бы. И, кстати, я думаю, что это вам так же мало помогло бы.

Гронвальд задумчиво продолжил:

— Может быть, это и хорошо, что вы мне показали некоторые свои таланты. Надеюсь, у вас в запасе есть кое-что еще? В том деле, в котором я сейчас попрошу вас мне помочь, ничего лишним не окажется. Впрочем, вполне возможно, что всего этого окажется мало… — Гронвальд тяжело вздохнул. — Итак, начнем сначала. Откуда я о вас узнал? Вы мне приснились. Правда, странно? И снились не одну ночь, а целую неделю. Я доверяю своим снам, часто в них я находил нужные мне ответы. А тут как раз у меня возникла одна проблема… пока неважно. Итак, вы мне приснились. Из сна я понял, что вы именно тот человек, кто мне нужен. Пришлось лично просмотреть сотни фотографий, прежде чем я вас нашел. Хорошо еще, что во сне я видел больницу и операцию, которую вам сделали. Это было великолепно! — Гронвальд вскочил на ноги и возбужденно забегал по кабинету. — Представляете, я вижу неизвестного мне человека во сне, а потом нахожу его фотографию в архиве?

— Да, — покивал Кир. — Это очень забавно.

— Забавно? Нет, это провидение божье. Я хоть человек и не очень верующий, но всегда считал, что что-то существует такое, что мы не понимаем и никогда не поймем. Ну а дальше дело техники. В отличие от полиции, мы быстро выяснили, кто вы на самом деле. Правда, сначала я подумал, что вы агент этой славянской державы. Но потом удалось выяснить, что вы не имеете никакого отношения к разведке. А дальше мы узнали, что до своего исчезновения вы были очень дружны с одним японцем. Тогда мы установили там наблюдение, раздали ваши фотографии и стали вас ждать. Представляете, как я был поражен, когда мне сообщили, что вы появились? А потом еще больше, когда я узнал, что вы взяли такси и направляетесь прямо сюда. Я-то считал, что мне придется вас сюда пригласить… Кстати, а как вы узнали об этом месте? О нем никто не знает, кроме моих доверенных помощников.

— Вы не поверите, но мне это тоже приснилось, — улыбнулся Кир. — Поэтому я и приехал сюда из той глуши, в которой прятался.

Конечно, Киру это ничего не снилось, но он сказал так только для того, чтобы Гронвальд окончательно уверился в провидении божьем. И это не было неправдой, без местного бога здесь явно не обошлось.

— Ну что ж, если все так хорошо складывается, то приступим. Я решил использовать вас в одном деле. Не беспокойтесь, если вы исполните все, о чем мы попросим, вам больше не придется скрываться. Мы сделаем вам документы, положим на ваш счет неплохие деньги и дадим возможность спокойно жить в нашей стране. Вы согласны?

— Конечно, — кивнул Кир, — для этого я сюда и приехал.

— Дело в том, что существует некая страна, которую мы поддерживали оружием и деньгами. Не безвозмездно, в благодарность мы получали кое-что нам необходимое и то, что мы не могли больше ни от кого получить. Премьер-министр в этой стране был моим старым другом…

— Был? — Кир удивленно поднял глаза. Гронвальд махнул рукой:

— Он жив, к сожалению, только меня это не радует. Сейчас вы поймете почему… В этой стране произошел небольшой переворот, к власти пришли военные, а моего друга заточили в тюрьму. Через одного из моих людей он прислал мне записку, в которой говорилось, что если я не помогу ему выбраться из тюрьмы, то он будет вынужден рассказать обо всем, что мы делали в этой стране…

Гронвальд тяжелым взглядом посмотрел на Кира:

— Вам понятно существо дела? Вы должны вытащить моего друга из того места, куда его поместили, а если не получится, то убить.

— Интересная история, — кивнул Кир. — Только в ней нет начала и конца, а также середины.

— Поверьте, я сказал все, что вам следует знать.

Кир прислушался к себе.

— Ваши люди приходят в себя, сейчас они поднимут тревогу и начнут ломиться в дверь. Успокойте их, мы же еще не договорили.

Гронвальд недоверчиво взглянул на Кира, но послушно подошел к стене и, открыв хорошо замаскированную дверку, вытащил оттуда небольшой передатчик. Он тихо сказал несколько слов, выслушал ответ и что-то мрачно пробурчал. Потом убрал рацию и, подойдя к бару, снова налил себе выпить.

— А вы действительно обладаете большими способностями и умеете логично мыслить.

— Спасибо за комплимент. Кстати, оружие, которое вы сейчас взяли, вам не потребуется.

Гронвальд пожал плечами.

— Я просто хотел вам это показать. — Он взглянул с любовью на маленькую коробочку, которую держал в правой руке. — Эта маленькая игрушка способна на многое.

Он медленно протянул руку в сторону Кира и быстро нажал небольшую кнопку на коробочке. Несмотря на то что Кир этого ожидал, эффект был поразительный. На него нахлынула жуткая головная боль, в глазах почернело, тело отказалось ему служить. Он просто обмяк в кресле, с трудом различая лицо Гронвальда, с презрительной усмешкой наблюдающего за собеседником.

— И вот вы уже не супермен и абсолютно беспомощны, — произнес Гронвальд. — А если я немного покручу вот это колесико, то вы умрете от совершенно естественной причины — просто ваше сердце не выдержит чрезмерного напряжения. Конечно, немного жаль, но я не могу использовать в своих целях людей, которых не понимаю. Сны снами, но нужно учитывать и действительность. Простите, Кир, к сожалению, вы непредсказуемы, слишком умны, и вы меня напугали. — Гронвальд начал медленно поворачивать колесико. — Вы чувствуете, как тяжесть в груди начинает расти? Правда, возникает ощущение, что на вас наезжает грузовик? Я видел уже один раз такое. Как на грудь человека, это был какой-то циркач, положили доску, а потом на нее наехал грузовик. С циркачом ничего не случилось, а вот с вами сейчас кое-что произойдет… В глазах все больше чернеет и… вот она долгожданная смерть!

Гронвальд решительно крутанул колесико до конца, с жадным интересом глядя на обмякшего Кира.

— Вот и все, господин супермен!

Он повернул колесико обратно, выключил прибор и, сунув коробочку в карман, снова достал передатчик.

— Приготовьте мою машину, я уезжаю. Да, в комнате придется прибрать, человеку стало плохо с сердцем. Бросьте его где-нибудь на малолюдной улице… — Он прислушался. — Эй, кто-нибудь слышит меня?! Куда вы все подевались?

— Те, кто внизу, вам не ответят…

Кир зашевелился. Гронвальд со страхом взглянул на него и потянулся к карману.

— Они вас не услышат, вы случайно задели их своим лучом.

Кир встряхнул головой. Гронвальд выхватил прибор и нажал кнопку. Кир встал.

— Дайте мне ее сюда. — Тяжело ступая, он сделал несколько шагов, подошел к Гронвальду, вырвал у него коробочку, нажал кнопку отключения и так же тяжело вернулся к креслу. — Садитесь, иначе испытаете действие своего оружия на себе, — приказал он хмуро. — Я уверен, что вам, в отличие от меня, не удастся после этого выжить.

Гронвальд вздрогнул, потом послушно прошел к креслу и сел, со страхом глядя на Кира.

— Как вам это удалось? — спросил он.

— Что удалось? — спросил, морщась от головной боли, Кир. — Остаться в живых? Это еще одна моя маленькая способность. Давайте лучше продолжим наш разговор. Мы уже почти обо всем договорились. Я согласился с вашим предложением, что же вам еще надо? Мертвый я вам ни к чему… Итак, вашего друга заключили в тюрьму, а он пригрозил вам тем, что если вы от него откажетесь, то он расскажет об оружии, которое вы там пытались сделать. Вот про это…

Кир внимательно рассмотрел коробочку и положил ее на стол.

— Да, да, — растерянно пробормотал Гронвальд. — Вы правы, я погорячился, сам не понимаю, что на меня нашло. Я не бросил своего друга в беде и отправил туда целый отряд хорошо подготовленных агентов, но они все погибли. А я получил ультиматум, что, либо я делюсь секретами лаборатории с новым правительством, либо они устраивают утечку в прессу и телевидение о новом страшном оружии, которое мы там испытывали. Они загнали меня в угол. Самое забавное в том, что все оружие, которое мы получили из лаборатории, находится у вас в руках, но этому никто не поверит.

Гронвальд угрюмо кивнул.

— Лабораторию пришлось спешно ликвидировать из-за этого переворота.

Кир пристально посмотрел на главу разведки, лицо его стало совсем мрачным.

— А всех ученых ликвидировал мой друг. С этого момента все секреты знаем только мы двое. — Гронвальд тяжело вздохнул. — Возможно, я хватаюсь за соломинку, то есть за вас, но другого способа добраться до моего друга просто не существует, а он думает, что я не хочу его вытаскивать. Его содержат в одном маленьком городке в глубине страны. Дорога всего одна, и она контролируется на всем протяжении. Воздушное пространство тоже. В этом месте находится полигон, где раньше испытывалось секретное оружие, поэтому там имеется полный комплект охранных сооружений. С воздуха этот район тоже прикрыт тремя радарными станциями. Этим и обусловлены все мои неудачи.

— А почему вы все-таки передумали и решили меня убить?

Гронвальд пожал плечами:

— Вы узнали слишком много, сейчас у вас в руках мощное оружие, способное уничтожить все население этого города!

В словах Гронвальда звучала горечь. Кир улыбнулся:

— Я по-прежнему нужен вам. Вы переправите меня в ту страну, где находится ваш друг, а я попробую его вытащить оттуда.

Гронвальд чуть усмехнулся, похоже, он окончательно пришел в себя.

— Я отправлю вас туда. На мой взгляд, что вы очень способный и умный человек, у вас может и получиться.

Кир согласно кивнул:

— Ну, наконец-то, мы с вами можем говорить как деловые люди. Поверьте, если бы вы начали с этого, то вам не пришлось бы трепать себе нервы и портить здоровье. Я согласен отправиться хоть сейчас. Вы меня переправите в страну морским путем или?..

Гронвальд вздохнул:

— Морским путем, другого пути просто не существует. Они закрыли границы, въезд и выезд граждан временно запрещен, а воздушное пространство, после этой неудачной попытки хорошо контролируется. Для лучшего понимания ситуации хочу вам сказать, что к власти пришли военные, и они готовы использовать все, что угодно, лишь бы ее удержать. Многие страны уже отозвали свои консульства и разорвали дипломатические отношения. В стране действует комендантский час. Улицы патрулируют военные с оружием, на перекрестках стоят танки и бронетранспортеры. Так что вас могут расстрелять на месте, если вы покажетесь кому-то подозрительным.

— Это вполне нормальное явление после переворота, — согласился Кир. — Вашу проблему я постараюсь решить.

Гронвальд кивнул:

— Почему-то я вам верю. На улице ждет машина, она отвезет вас на военный аэродром. Там вас самолетом переправят на одну из наших военно-морских баз, а уже оттуда на место. Как вы будете добираться обратно, вам расскажут на базе. Все наши договоренности остаются в силе, мы подготовим для вас новые документы и откроем счет в банке. После выполнения задания у вас будет все для нормальной жизни. Желаю удачи.

Кир встал и направился к двери.

— Спасибо за добрые пожелания.

Агенты в соседней комнате только начали приходить в себя после воздействия прибора, Кир спокойно прошел мимо них к лифту.

Наверх его поднял все тот же молчаливый лифтер, а на улице его действительно никто больше не попытался застрелить.

Кир несколько раз глубоко вдохнул в себя воздух большого города, пахнущий асфальтом, маслом и выхлопами машин, и огляделся. Одна машина из стоящих в ряду мигнула фарами. Он, внутренне собираясь, не спеша пересек улицу, открыл дверь машины и сел на переднее сиденье.

Мужчина запустил двигатель, привычно огляделся по сторонам и медленно выехал на проезжую часть.

— Нам придется заехать в одно место, — произнес Кир. — Мне необходимо переодеться и взять оружие.

— Приказано оказывать вам содействие во всем, кроме побега, — хмыкнул агент. — В этом случае разрешено стрелять на поражение.

— Предусмотрительно. — Кир назвал район. — Постараюсь не провоцировать вас на подобные действия.

— Вам и не удастся, — усмехнулся агент. — Вокруг много наших, мы не дадим вам уйти.

Кир поднялся в комнату по отдельной лестнице, он не хотел, чтобы его видели, быстро переоделся в комбинезон и взял рюкзак. Он задумчиво посмотрел на два меча, немного подумал и взял свой старый меч. Там, куда он отправлялся, легко умереть, ему не хотелось бы, чтобы подарок Таро попал в чужие руки. Он спустился тем же путем вниз. За ним следили, он это чувствовал.

— Вы выглядите странно даже для того места, куда вас направляют, — заметил агент, когда Кир сел в машину.

— Меня это мало беспокоит, — ответил тот. — А к этой одежде я привык.

— Там, куда вы направляетесь, — агент кивнул на ножны, — вас застрелят при первой же попытке вытащить меч.

— За информацию спасибо, — Кир откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, — а что будет, посмотрим…

***

Военный аэродром хорошо охранялся. Узкая бетонная дорога длиной около трех километров была перекрыта шлагбаумом, около которого находился оборудованный пост. Несколько морских пехотинцев вынырнули из небольшого дота, передернули затворы автоматов и окружили машину.

Потом из бетонной коробки не спеша вышел офицер. Резко откозыряв, он потребовал документы, внимательно вглядываясь в Кира. Кир сразу почувствовал, что он ему не понравился. Никаких документов Кир не имел, поэтому закрыл глаза, оставив решение всех проблем агенту.

Тому пришлось долго и нудно объяснять, почему у его пассажира нет документов при въезде в особо охраняемую зону и какое поручение тот выполняет. Кира забавляло то, что ни агент, ни офицер не могли понять, как можно выходить из дома без документа, удостоверяющего личность. После долгих переговоров и звонка к Гронвальду Кира заставили выйти из машины и тщательно обыскали. Это несколько успокоило офицера, по крайней мере, он убедился, что Кир не имеет взрывчатки для уничтожения сверхсекретного объекта, который он так бдительно охранял.

На оружие, которого было немало на теле Кира, офицер посмотрел с пренебрежением, в отличие от морских пехотинцев, которых кинжалы и меч заставили нервничать. Они напряженно сжимали оружие, но были очень аккуратны во время обыска и безукоризненно вежливы.

Вся эта процедура повторялась на каждом посту, поэтому, когда они, наконец, добрались до места назначения, агент был уже не менее мрачен, чем Кир, и невероятно зол.

На огромном пустом взлетном поле стоял большой грузовой военный самолет. Десяток солдат грузили в него огромные тюки и ящики.

— Это ваш самолет, — сказал агент. — Он летит на военно-морскую базу, вас там будут ждать. Там вас обеспечат всем необходимым, но для этого вы должны мне сейчас сказать, что вам нужно, чтобы они успели все подготовить.

Кир улыбнулся.

— А что бы вы посоветовали мне взять с собой?

Вы, я вижу, человек опытный. Агент пожал плечами:

— Я бы взял оружие, которое мне привычно и которым я хорошо владею. Я не знаю поставленной вам задачи, но думаю, что это какая-то диверсия, поэтому оружие должно быть бесшумным и эффективным. Ваш меч я бы оставил здесь, от него слишком много проблем и будет мало толка, когда завяжется перестрелка.

— Меч я оставлю, — сказал Кир, — С ним я чувствую себя спокойно в любой ситуации, поэтому он будет со мной. Но что я точно понял, так это то, что мне нужны документы. Похоже, их очень любят проверять военные.

Агент кивнул:

— Согласен, это мы вам обеспечим. Что еще?

— Местные деньги, еду на несколько дней…

— Хорошо, это они тоже приготовят. Еще бы я вам порекомендовал сменить одежду, в этой вы похожи на бродягу, а там таких не любят. Если вы не хотите расставаться со своим мечом, то я посоветовал хотя бы завернуть его во что-нибудь, чтобы он так не бросался в глаза. Сейчас, слава богу, не Средние века, и люди не ходят свободно с мечами по улицам.

— Вы правы, — кивнул Кир. — Сейчас предпочитают таскать пистолеты под мышкой.

Агент взглянул на него с любопытством:

— Хотите пистолет или что-то более мощное?

— Нет, спасибо, воспользуюсь вашим советом и как-нибудь обойдусь тем, к чему привык.

— Я даже не представляю, против кого вам может пригодиться ваш меч, — засмеялся агент. — В любой хорошей драке вас пристрелят раньше, чем вы его вытащите из ножен.

— Вероятнее всего, так оно и будет, но все равно спасибо за предупреждение.

— Вы самый странный человек из тех, кого я когда-либо встречал и провожал, — сказал агент. — А знал я много странных людей, только они все уже покойники…

— Надеюсь, что в этот раз вы ошибаетесь.

— Вряд ли, — усмехнулся агент. — У меня чутье на покойников…

Как только самолет взлетел, Кир сразу закрыл глаза. Он устал от проверок на постах и трепа словоохотливого агента. Ему нужно было отдохнуть, впереди лежал долгий путь.

Этого он ждал многие годы, просыпаясь в холодном поту от собственного крика, и не мог потом ничего вспомнить. Только смутные образы, лица людей, которых он не знал, и ощущение близкой смерти.

Кир выругался и заворочался в неудобном кресле.

Его мысли уже путались, но на всякий случай он проверил внутренним взором самолет: кроме экипажа и самого Кира, в нем никого не было. Тогда путник расслабился и позволил себе раствориться в паутине призрачных видений сна.

Как говорил давным-давно его взводный, пресекая все возражения, прежде чем отправить на очередное опасное задание:

«Только тот, кто останется живым, тот и сумеет доказать, что он был прав, потому что всегда и во всем виноваты покойники… Считаешь, что я не прав? Тогда останься в живых, потом поговорим. Мне-то смерть не грозит, я никуда не иду».

Сны были скверные.

Он увидел спору, которая незаметно превращалась в черный камень. Он видел, как местность вокруг нее стала пустыней. Видел первого человека, который подошел к камню, и первую убитую овцу.

А потом он увидел, как стали приносить в жертву людей. Их привозили издалека, это были бродяги, которые никому не были нужны, даже самим себе.

И вот первый жрец нацепил себе на шею осколок камня, и кожа его начала приобретать до боли знакомый серый оттенок.

### ПРОЛОГ (продолжение)

Это время, наконец, наступило. Время человеческих жертвоприношений. Как всегда, вначале произошла простая случайность.

Два крестьянина в подпитии поспорили о том, кто первым должен заколоть свою овцу. Они отталкивали друг друга, стараясь первыми дотронуться до черного камня, потом толкание незаметно перешло в драку, но так как в руках у обоих были ножи, исход был предрешен…

Окровавленный труп одного из крестьян на глазах растерянного и вмиг отрезвевшего убийцы упал на камень.

И тут произошло то, что обычно происходило с овцами, хоть и не совсем так.

Тело мгновенно превратилось в мумию, но потом неожиданно исчезло совсем, только ветхую одежду сбросил на пыльную землю порыв ветра. А от камня отделилось три камушка, вместо одного, и камни эти были гораздо крупнее.

Это событие произошло на глазах большого количества людей, собравшихся на ежегодное жертвоприношение скота перед посевом.

Неудачливого убийцу толпа решила линчевать, но их остановил сметливый жрец. Увидев крупные камни, он тут же объявил, что случившееся есть знамение божье. Бог показал всем, чего он ждет. Погибший крестьянин был вознесен живым в рай, уйдя в том же виде, в каком родился, то есть нагим, оставив свои штаны и рваную рубаху здесь на грешной земле.

Окончательно протрезвевший и еще более растерявшийся после слов жреца убийца неожиданно подскочил к камню и перерезал себе горло уже обагрённым чужой кровью ножом.

Камень принял и его тело, оставив на земле такие же рваные штаны и рубаху, и от него отпало еще три крупных камня.

Именно с этого момента человеческие жертвоприношения стали основой новой религии. Те, кто руководил обрядом, отныне уже с полным основанием стали называть себя жрецами. Они носили черные хламиды в знак своей веры, и у каждого на груди теперь висел кусочек черного камня.

От долгого ношения камня жрецы приобретали со временем странный серый цвет кожи и считали это еще одним своим отличием, которое дал им бог. Они верили в свое бессмертие и великое предназначение…

Со временем построили первый храм. Он был небольшим, и его строили долго, потому что вокруг была пустыня и камень для строительства привозили издалека. А для этого нужны были люди и деньги.

Но все, в конце концов, как-то решилось. Черный камень перенесли в новехонький храм, и жрецы стали процветать.

Впоследствии храм несколько раз перестраивали, делая все больше и больше, чтобы вместить толпы верующих. Около алтаря появилась статуя свирепого бога с огромными клыками, образ которого явился верховному жрецу в сновидении.

С каждым новым обрядом человеческого жертвоприношения жрецов становилось на одного больше. Камень исправно давал кусочек себя за каждую человеческую жизнь, выпитую им до конца, но только за человеческую жизнь.

Теперь он не давал своей частицы ни за овец, ни за коз, ни за быков, хоть и исправно их забирал и давал временное облегчение страданий тому, кто приносил жертву. Поэтому поток больных, тащивших с собой овец и коз, не прекращался.

Жрецы действительно были практически бессмертны: любые раны на теле у них затягивались мгновенно. И они это демонстрировали собравшимся на жертвоприношение, нанося себе страшные раны во славу нового бога и обмазывая своей кровью клыки статуи.

Исцеления больных продолжались, только теперь для того, чтобы это произошло, требовалось убить гораздо больше овец.

И только человеческие жертвоприношения всегда давали мгновенный желаемый эффект. Постепенно овец стали приводить все реже и реже. Но все чаще приводили людей…

Преступников всех мастей отовсюду свозили на телегах к черному камню, и верховный жрец сам проводил над ними обряд.

А верховным жрецом стал как раз тот, кто когда-то заметил, что смерть людей на камне дает самые крупные осколки. Один из осколков — самый первый — оправленный в золото, с тех пор висел у него на груди.

Жрец по-прежнему был силен и здоров, несмотря на то что все его сверстники давно умерли, и он верил, что всем этим он обязан черному камню и своему кровавому богу.

Его кожа стала совсем серой, но это была лишь малая плата за бессмертие. Его душа была черна, как камень, он не ведал добрых чувств и оставался равнодушным ко всему, что не касалось его религии. Да и люди для него стали всего лишь жертвой камню.

Жрец сам был лучшей рекламой черному камню, потому что бессмертия желали все…

Возможно, поэтому истязаемых на камне людей становилось все больше, как и тех, кто приходил на это посмотреть…

Шло время, храм черного камня становился богаче и влиятельней. Люди приезжали к нему не только из столицы, но даже из ближайших стран.

Человеческие жертвоприношения продолжались, несмотря на то что официально были запрещены. Все оставалось таким же, как много лет назад, только пустыня вокруг храма занимала гораздо большее пространство.

***

Его звали Аир, он был маленьким незаметным служкой в храме. В обязанности ему вменялась уборка помещений. Каждую ночь, когда за последним посетителем закрывалась массивная металлическая дверь, начиналось его время. Аир зажигал свечи, протирал грязные полы, драил бронзовые дверные ручки, стараясь при этом держаться подальше от алтаря, на котором лежал черный камень.

Несмотря на то что камень был по-своему красив и отблески свечей придавали ему бархатистую глубину, служка его боялся. Отчасти оттого, что знал, что происходит при жертвоприношениях, отчасти просто потому, что чувствовал, как холодеет тело, когда приближаешься к камню. Но как бы Аир ни оттягивал момент уборки богато украшенного постамента, он все равно наступал.

Вокруг камня всегда было много мусора. Аир знал, что он обязательно найдет высохшие останки мух, комаров, бабочек и всевозможных жуков, которые залетали в открытые двери храма. Иногда попадались мыши и крысы, и всегда то, что оставалось от людей — жертв камню.

От людей оставалось немного: пуговицы, амулеты, протезы разных частей тела, иногда монеты или золотые и серебряные украшения. Все остальное камень вбирал в себя, оставляя только горстку мелкой бархатистой пыли. Аир протер влажной тряпкой каменный пол вокруг камня и вздохнул с облегчением.

Теперь наступала очередь бога, дикого и воинственного, могущественного и милосердного бога Багра, это и было то, что всегда примиряло Аира с уборкой. Он любил этот момент, и не только из-за того, что часто находил у ног статуи подношения, не замеченные жрецами, но и потому, что статуя бога была теплой.

А после черного камня служке было необходимо это тепло. Он прижимался к ноге бога и так стоял долго до тех пор, пока его тело не согревалось и кровь снова не начинала весело бежать по жилам.

Потом Аир рассказывал богу обо всем, что произошло за день в храме: сколько жертв было принесено камню, сколько людей посетило храм и о других событиях, которые произошли в стране.

Именно в этот момент служка чувствовал себя значительным и важным, потому что ни один жрец никогда не был так близко к богу, как он.

Аир нежно и бережно протирал пыль с черного гранита влажной тряпкой, потом, стоя на лестнице, извлеченной из-за портьер, наносил кисточкой красную краску на массивные клыки, отчего бог сразу становился свирепым и воинственным.

После этого Аир тщательно подкрашивал охрой глаза и губы, продолжая при этом рассказывать.

Вот и сегодня он рассказал богу все, что произошло за день. Событий было немного: привезли трех преступников, чтобы подкормить камень, от них кроме пыли остались только три железных зуба и неизвестно откуда взявшийся ржавый гвоздь.

Верховный жрец уехал в столицу, чтобы встретиться там с генералом, возглавившим военный переворот в стране.

Утром приходили крестьяне из близлежащих деревень, привели с собой больную овцу, надеясь на то, что Багра им за это даст дождь. Но овца была настолько плоха, что они получили за нее только один удар грома и несколько крупных капель. Крестьяне ушли расстроенные и недовольные, но уходя, пообещали вернуться и привести с собой быка. Зная их прижимистость, никто из жрецов не сомневался, что и бык будет больным и ни на что не годным.

— Так что день был совсем обычным, — закончил Аир и потянулся ко лбу бога, чтобы подкрасить серебряной краской небольшие рожки. В это время все и случилось. Багра неожиданно зашевелился, а в голове Аира прогремел оглушительный голос:

— Немедленно призови мне жреца!

Аир вздрогнул, лестница зашаталась, и он с грохотом рухнул на каменный пол.

Служка провалялся без сознания до утра, пока в храме не появились первые жрецы. Он долго не мог говорить, а его тело сотрясала крупная дрожь. Только на второй день Аир произнес первые слова, и эти слова были:

— Он нас всех, убьет…

***

Военно-морская база встретила Кира очередной проверкой документов, которых у него по-прежнему не было. Его снова обыскали, отобрали меч, оба метательных ножа и кинжал, а потом под конвоем трех морских пехотинцев отправили в тюремную камеру.

За прошедшие сутки его уже столько раз обыскивали и задавали такое количество вопросов по поводу того, кто он и что здесь делает, что Кир стал к этому привыкать. И даже с некоторой грустью подумал о том, как ему будет потом скучно жить без этих нежных заботливых рук, ощупывающих его тело и проверяющих каждую складку его одежды.

Утешало только одно, что там, куда он отправится, он, вероятно, будет обеспечен этой заботой в полной мере.

Улегшись на узкую койку, Кир закрыл глаза и посмотрел в свое ближайшее будущее. Там все было просто, через несколько часов появится человек, который вытащит его из камеры, даст ему документы и вернет меч и ножи.

Потом он увидел военный катер, резиновую лодку, на которой поплывет к пустынному скалистому берегу по темному предгрозовому морю с высоко вздымающимися волнами.

А дальше он ничего не видел, будушее было закрыто серо-черным туманом. Это означало, что с определенного момента он переставал зависеть в своих решениях от других людей и начинал действовать самостоятельно.

И пока Кир не сделает какие-то первые шаги, которые жестко подвяжут к нему других людей, он свободен и не будет знать своего будущего. Его это вполне устраивало. Кир вытянулся на жесткой койке и спокойно заснул.

Человек, который должен был о нем позаботиться, оказался довольно высокопоставленным офицером, что Кир понял по обилию больших звезд на погонах и робости сопровождающих его офицеров, в том числе и тех, кто заключил его в тюрьму.

— Мне слишком поздно сообщили о секретной миссии, которую вы выполняете, я находился в этот момент довольно далеко от базы, а высокая секретность не позволяла мне говорить по телефону, — сказал незнакомец. — Мне предписано оказать вам всевозможное содействие в вашей миссии, поэтому я хотел бы сейчас же услышать от вас, что вам необходимо.

Прежде чем Кир открыл рот, офицер продолжил:

— Документы для вас будут подготовлены в течение нескольких часов. Автобиографию уже пишут, она будет достаточно достоверной и подробной. Вы должны будете ее выучить наизусть, если не хотите попасть в неприятное положение. Человек, под именем которого вы будете действовать, на самом деле существовал и умер совсем недавно, так что особых проблем у вас не должно возникнуть. Тут же из-за спины офицера выдвинулся человек в военной форме и с фотоаппаратом, он несколько раз щелкнул затвором, ослепляя Кира яркой вспышкой.

— Оружие, которое у вас отобрали, вы получите прямо сейчас, — продолжил офицер, — а также одежду, в которой будете действовать. Она военного образца, но это то, что сейчас там носят даже гражданские лица. Одежду, которая на вас сейчас, вы получите после выполнения задания. Там она привлечет ненужное внимание, поскольку вышла из моды много лет назад. Вопросы?

Кир вытянулся.

— Еды на несколько дней, возможность связи и способ возвращения. — Он поневоле заговорил тем же лаконичным командным языком.

У Кира даже возникло странное ощущение, будто возвращается все то, что он, казалось, окончательно забыл. Он словно наяву увидел ухмылку своего взводного и услышал его слова:

«Армия, сынок, она везде, ее щупальца всегда достанут тебя, даже тогда, когда ты о ней совсем забудешь. Кому-то же надо умирать за великую идею, а лучше тебя для этого дела никого нет. У всех остальных есть другие более важные дела…»

— Рюкзак с продуктами вам подготовят, — кивнул офицер. — Страна находится на грани нищеты после нескольких небольших локальных войн, поэтому военная форма и рюкзаки — обычное явление на улицах. Вы ничем не будете отличаться от аборигенов, если, конечно, не собираетесь вести себя вызывающе. В противном случае вас просто расстреляет первый же военный патруль.

Офицер это сказал со странной гордостью, в голосе также послышалось некоторое сожаление, что он не может ввести эти порядки здесь.

— Для вашего возвращения в районе высадки будет постоянно патрулировать катер. Сигналом к высылке лодки будут три ракеты или световые вспышки, ракеты вы спрячете на берегу сразу после того как высадитесь. Катер будет дежурить примерно месяц, после этого мы сочтем вас мертвым. Если же вы окажетесь живы, но опоздаете к указанному сроку, то в дальнейшем можете рассчитывать только на себя. Связи у вас не будет. У меня все! Еще вопросы?

Кир вытянулся по стойке смирно:

— Всего один. Когда меня отправят?

— Если ничего не произойдет, то сразу, как только будут готовы документы.

Офицер резко повернулся и ушел вместе с толпой сопровождающих. Рядом с Киром остался только один в пожеванной форме и с помятым лицом.

После того как дверь камеры закрылась, он спросил, выдохнув облако перегара:

— Выпить хочешь, солдат?

— Так точно, еще как! — Кир снова вытянулся. — После таких нежных напутствий обязательно нужно промочить глотку. У меня возникло чувство, что я как будто снова стал желторотым новобранцем…

Офицер понимающе усмехнулся:

— Тогда пойдем ко мне, заодно и одежонку тебе другую подберем, и оружие я тебе твое отдам. Я тут каптенармус, а значит, самый важный человек после генерала, следовательно, меня надо любить и поить по мере возможности…

Кир вытянулся и отдал честь:

— Всегда верил в то, что каптенармус — первый человек после бога.

Офицер удивленно поморгал красными с перепоя глазами:

— А ведь ты, похоже, умный парень. Тогда непонятно, как же ты попал в такое большое дерьмо?

— Кто-то же должен умирать за идею, тебе нельзя, у тебя каптерка…

— Молодец, правильно рассуждаешь! Не хватило мозгов прибиться к кухне, значит, твое место в окопах.

Офицер привел Кира в небольшую комнату, набитую до отказа разным армейским имуществом. Жестом фокусника он достал, казалось, прямо из воздуха жестяные кружки и разлил в них из фляжки, висящей на поясе, что-то мерзко пахнущее и мутное. Потом подвинул Киру ящик:

— Вообще-то, ты мне уже нравишься, мог бы за тебя похлопотать. Не думаю, правда, что у меня что-то получится, слишком много уже вокруг тебя плавает дерьма. Кстати, эта выпивка тоже дерьмо, но забирает, будь здоров.

Кир усмехнулся и выпил, его передернуло, пойло спустилось в желудок и после некоторого бурления начало усваиваться.

— Закусить бы, — пробормотал он, вытирая выступившую слезу. — А то я с утра ничего не ел.

Каптенармус выпил, поморщился и кисло сказал:

— Это значит, что тебя свалит с ног прежде, чем ты сядешь на катер. Оно крепкое, это пойло, я его сам гоню. А еда есть. Сколько хочешь. За твоей спиной ящик, а в нем тушеное мясо. Жрать можно, хоть тоже дерьмо.

Кир дотянулся до ящика и вытащил консервную банку, вопросительно глядя на офицера.

— Что? Не можешь открыть? Опять прислали бракованную партию, они считают, что нам можно подсунуть все дерьмо, которое только делают в этой стране, и, черт возьми, они правы. — Он протянул Киру нож: — На, попробуй вот этим, говорят, что ты любишь ножи?

Кир с размаху ковырнул банку, нож слегка прогнулся, но крышка поддалась. Он выругался и швырнул нож в дверь, тот воткнулся под острым углом и мелко задрожал.

— Нож тоже дерьмо! — Кир взял ложку и, зацепив из банки длинные мутно-коричневые волокна мяса, отправил их в рот. Офицер со странным любопытством взглянул на него и полез куда-то под стол.

— А что ты скажешь насчет этого? — спросил он, протягивая небольшой кинжал в потертых ножнах. — Достался мне по случаю. Теперь таких ножей уже не делают, сталь хорошая, не тупится. Вещь старинная, но, возможно, тебе будет нужнее…

Кир вздрогнул — этот кинжал был ему словно откуда-то знаком. Он с нежностью вытащил из ножен лезвие, рукоятка легла плотно в руку, и он почувствовал, что этот кинжал словно дожидался его здесь в этой дыре и обрадовался новому владельцу так же, как и он сам. На темном металле виднелся орнамент — сложные и непонятные иероглифы.

Кир с благодарностью посмотрел на офицера:

— А это вещь! Спасибо, буду должен. Ты меня выручил.

— Да ладно, — махнул рукой офицер, — напоишь меня, когда вернешься из той дыры, куда тебя отправляют, и мы в расчете. Еще по одной?

Кир улыбнулся:

— Конечно! Давай выпьем за хороших людей, которые есть везде, даже здесь.

— Давай за них!

Они задумчиво выпили.

— Как тебя угораздило попасть сюда? — спросил офицер. — Парень ты вроде неплохой и на диверсанта не похож.

— Наливай. А штука действительно крепкая, сразу вспоминаешь все, что мы когда-то пили. — Он сделал большой глоток и поморщился: — Я не рвался в герои, но так получилось.

Офицер хмыкнул:

— Дерьмо твоя история! Меня все зовут Ринком. — Он выпил пойло одним глотком, какое-то время молчал, ожидая пока выпитое достигнет желудка, потом смачно рыгнул и продолжил: — И премьер-министр, за которым тебя посылают, тоже большое дерьмо, я его видел. И та страна, куда ты поедешь, еще большее дерьмо!

Кир согласно кивнул:

— Все дерьмо!

Чувствовал он себя великолепно, словно вернулся в старые времена, когда был молод, а жизнь ничего хорошего не предвещала. Кир снова был солдатом, и ему было на все плевать.

— Тебе там куда? — спросил Ринк; лицо его начало прямо на глазах разглаживаться, а в глазах появился блеск. — Я всю эту дерьмовую страну знаю. Там прежде была наша небольшая база, пока нас оттуда не выперли, и я там служил. Но если какой секрет, то не рассказывай. Не люблю секреты, от них всегда одни неприятности…

— Плевать! — буркнул Кир и коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал про полигон и про премьер-министра, который там находится. Офицер задумался.

— Далеко от побережья, надо будет искать машину, а они сейчас только у военных. Есть, правда, там один человек, он поможет, если скажешь, что от меня…

Кир внимательно выслушал, как найти знакомого Ринка, и улыбнулся:

— За это выпьем! Я же говорил, что хорошие люди есть везде!

Они снова выпили. Ринк потянулся за очередной бутылью под стол, но, упав головой на стол, захрапел. Кир поднял его и бережно перетащил на кровать. Потом переоделся в новый армейский комбинезон, закрепил ножны одного кинжала под рукавом на левой руке, а ножны второго на ноге, взял приготовленный для него рюкзак и обернутый в тряпку меч.

— Спасибо, друг, — сказал он на прощание сочному храпу. — Ты, наверно, единственный, кто действительно хочет, чтобы я вернулся.

Он закинул рюкзак за плечи и пошел по длинному коридору в поисках туалета для совершения неприятной процедуры протрезвления. Впервые за долгое время Кир почувствовал уверенность в том, что сможет выжить. У него даже появилась маленькая надежда на то, что удача будет посещать его и дальше.

### Глава вторая

Высадка прошла на удивление совсем просто. Через четыре часа небольшой боевой корабль уже качался на невысокой волне и готовился к спуску быстроходного моторного катера. Капитан подошел к борту, посмотрел на серую воду, потом перевел взгляд на Кира.

— У них всего несколько боевых кораблей, но дежурство несет только один, потому что не хватает горючего. После того как они устроили несколько войн с соседями, многие страны ввели ограничение на поставку нужных им товаров и прежде всего горючего. Не правда ли, остроумно? Нет горючего, а значит, они не могут воевать с нами… Так что корабль у них всего один, и мы всегда знаем, где он находится. Здесь он появится только к концу дня. Если ты не будешь медлить, то к тому времени уже будешь достаточно далеко от побережья…

Капитан задумчиво почесал в затылке, сдвинув при этом набок помпезную фуражку с огромной эмблемой военно-морского флота, и с некоторой грустью продолжил:

— Но для солдат не нужно горючего, поэтому патрули регулярно обследуют побережье. И чем дальше ты будешь идти в глубь страны, тем их будет больше. Эта территория считается приграничной, поэтому любой человек для патруля — подозреваемый. Лучше всего, конечно, будет, если тебя никто не увидит, но это в том случае, если ты хочешь остаться живым. Глядя на тебя, почему-то таких мыслей не возникает. М-да…

Кир щелкнул воображаемыми каблуками и коротко отсалютовал:

— Так точно, я понял, капитан, буду незаметным.

Он сделал четкий строевой поворот, закинул рюкзак за плечи и забрался в катер. Капитан подошел к борту и так же задумчиво сказал:

— Мы будем здесь каждую третью ночь. Не потеряй сигнальные ракеты. А если все-таки потеряешь, то мигай фонариком по три вспышки или чем-нибудь другим, что сможешь придумать. Я пойму. Вряд ли в этакой глуши могут объявиться такие же, как ты, идиоты, но все-таки будь осторожен… Ну, в общем, с богом!

Заворчала лебедка, и катер оказался на воде. А через полчаса его уже бесцеремонно сбросили в воду вместе с маленькой надувной резиновой лодкой. Дул довольно противный северный ветер, поднимая небольшую волну. И довольно скоро Кир вымок насквозь, то ли от своего пота, то ли от холодных брызг, а ясно видный берег, казалось, совсем не приблизился.

У него уже начало возникать неприятное ощущение, что волна усиливается и скоро его лодку либо перевернет, либо просто захлестнет водой. Почему-то такая смерть показалась Киру ужасно неприятной, а через какое-то время и неизбежной, но потом, когда он уже потерял надежду на то, что он сумеет выплыть против ветра, его подхватила высокая волна и с презрительным шипением выбросила на галечный пляж.

Кир быстро оттащил лодку подальше и потом долго отплевывался от попавшей в рот морской воды, скверно ругаясь в лучших пехотных традициях, всегда ненавидящих Морфлот.

Когда он пришел в себя и вспомнил о предупреждении капитана насчет солдат, которым не нужно горючее, начал лихорадочно двигаться. Пройдя по пустынному берегу, Кир нашел большой заметный камень, закопал под ним лодку, небольшую палатку и сигнальные ракеты.

После этого он стал карабкаться по скале наверх, потому что уже чувствовал приближение людей. В том, что это солдаты, он не сомневался.

Кир не знал, как будет действовать, что и как будет делать, да и не мог знать. Это была чужая страна, в ней действовали свои законы. Он мог надеяться только на свои способности, на свое умение и, возможно, на помощь бога этого мира, если тот вообще соблаговолит ему помогать, в чем воин после неприятной морской прогулки начал сомневаться.

Кир еще раз с наслаждением выругался и стал карабкаться быстрее. Где-то там должна была проходить дорога, по крайней мере, так было обозначено на карте, которую ему дал капитан.

К своему удивлению, Кир действительно скоро выбрался на полоску пустынного серого асфальта, тянущегося вдоль редкого леса. Он облегченно вздохнул и не спеша, с удовольствием зашагал по нему.

Затвердевшие от нагрузки при подъеме на скалу мышцы понемногу расслаблялись, возвращаясь в нормальное состояние. Тело менялось то ли от перенесенного страха, то ли от предчувствия, что дальше будет еще хуже. Оно с каждой минутой становилось все более быстрым и выносливым, а мышцы увеличивались, готовясь к новым нагрузкам.

Пройдя немного, Кир ощутил зверский голод. Телу нужен был материал для создания новых клеток, да и расход энергии заметно увеличился в связи с тем, что он незаметно для себя перешел в боевое состояние.

Кир сел на обочину и плотно поел, потом через полчаса еще раз — с каждым куском пищи он ощущал себя все сильнее и увереннее. Парень снова становился тем, кем был когда-то. Воином, не боящимся будущего и не помнящим прошлое, существующим только в этом моменте, здесь и сейчас, и готовым ко всему, что ему преподнесет судьба.

Скоро Кир почувствовал приближение машины, в ней находился только один человек, и этот человек не был солдатом. Лазутчик вышел на середину дороги и поднял руку.

— Ты кто? — мрачно спросил пожилой мужчина, когда Кир приблизился к остановившемуся грузовику.

— Просто обыкновенный человек.

— А остановил меня зачем? — Мужчина внимательно разглядывал Кира, его одежду и рюкзак.

— Добрось до города, я заплачу.

Мужчина хмыкнул.

— Ты нездешний, — сказал он, — а потому, должно быть, не знаешь нынешних порядков. Если я тебя подвезу, то на первом посту, который нас остановит, меня могут вместе с тобой отправить к черному камню только за то, что я тебя взял, а мне этого не хочется.

Кир согласно кивнул:

— Извини, приятель, я действительно нездешний и многого не знаю. Что это за камень такой?

Мужчина тяжело вздохнул:

— Лучше, парень, если ты этого и дальше не будешь знать, а еще лучше, если никогда и не узнаешь.

— Спасибо за то, что хотя бы поговорил со мной.

Кир повернулся и зашагал дальше по дороге. Грузовик догнал его и остановился, мужчина открыл дверцу.

— Ладно, садись, — сказал он, усмехнувшись, — как-нибудь выкрутимся. Документы-то хоть какие есть?

— Документы есть, а вот желания встречаться с патрулем — нет.

Мужчина невесело рассмеялся:

— А ни у кого такого желания нет. Ты лучше расскажи, откуда ты такой взялся, что даже не слышал никогда про камень?

— Я издалека, и про камень я знаю, только здесь давно не был и не слышал про то, что теперь всех к нему тащат. Должно быть, теперь и тюрем-то не стало?

Мужчина недоверчиво посмотрел на него:

— Тюрем не стало, это точно, в этом ты прав. Где ж ты был, если ничего не знаешь?

— Там, — он кивнул головой в сторону моря. — Занимался то тем, то другим. Про то, что у нас новая власть, конечно, слышал, но не знал, что все стало настолько погано!

Мужчина кивнул, по-прежнему недоверчиво глядя на него.

— Зря ты вернулся, парень. Ну да ладно, не мое это дело. Как только приблизимся к посту, я тебя высажу, а потом подожду за поворотом. Там в обход поста есть такая незаметная тропочка… Только долго не задерживайся, у меня тоже не так много времени. Мне нужно доставить груз к сроку, иначе будут проблемы, а они мне ни к чему.

Кир согласно кивнул:

— Как скажешь, ты за рулем, тебе видней.

Мужчина вздохнул:

— Ты говорил про какие-то деньги? Только не говори, что они местные, их я не возьму, они никому не нужны, и на них ничего не купишь. Доллары есть? С тебя сотня!

Кир задумчиво почесал в затылке:

— Многовато будет для меня.

Мужчина хмыкнул:

— А детей моих ты, что ли, будешь воспитывать, когда меня не станет?

— Твой грузовик, твои цены.

Кир полез в карман, вытащил мятую сотню и с тяжелым вздохом протянул ее водителю.

На самом деле деньги у него были, и довольно много, но он говорил только то, что ожидал услышать водитель. Ему не нужны были лишние подозрения, да и этот человек был ему симпатичен. Проехав несколько довольно крутых поворотов, водитель остановился у небольшого леска.

— Вылезай, — сказал он. — Вон там тропинка, если пойдешь по ней, то сможешь обойти пост и опять выйдешь на дорогу. Только постарайся быстрее, чтобы я долго не стоял, иначе меня засекут солдаты, и мне придется долго объяснять, почему я там остановился.

— Тебе меня долго ждать не придется, я хорошо бегаю.

— Ну-ну, — хмыкнул водитель. — Ты уж постарайся, а то я задерживаться не буду, мне как-то своя рубашка ближе к телу, да и ты мне уже заплатил…

Грузовик обдал парня выхлопными газами и скрылся за поворотом. Кир проводил его озадаченным взглядом и побежал. Когда он пробежал лесок и выбрался снова на дорогу, грузовик только-только показался из-за поворота.

— Ну ты даешь! — рассмеялся водитель. — Я смотрю, ты кое-чему уже научился и что-то начал понимать. Теперь в этой поганой стране каждый сам за себя, нормальных людей-то уже почти и не осталось, их всех отвели к камню. Где служил?

— А я и не говорил, что служил.

Мужчина рассмеялся:

— А и говорить не надо, и без того все видно. Так где?

Кир пожал плечами:

— То здесь, то там.

Мужчина недовольно хмыкнул и помрачнел.

— Случайно не в тайной полиции?

Кир похлопал его по плечу:

— То, что не в тайной полиции, можешь быть уверен. Я благодарен тебе за все, что ты для меня делаешь, и сдавать тебя никому не собираюсь, надеюсь, что и ты мне ответишь тем же. К тому же в твоем кармане моя сотня. Я и сам не стремлюсь попадаться в руки солдат или полиции, у меня с ними, кажется, разговор может не получиться.

— А ты случаем не дезертир? И может, совсем не с моря, корабли-то уже давно не ходят, как не стало горючего? Может, все-таки натворил что-то такое, о чем не хочешь говорить? — спросил мужчина, нехорошо усмехнувшись.

— Ну зачем так грубо? Скажем так, мне просто перестала нравиться армейская кухня.

Кир вслед за своими словами тут же был вынужден сделать определенное внушение, потому что прочитал в мыслях водителя то, что ему совсем не понравилось. Мужчина собирался рассказать о подозрительном человеке офицеру, которому вез груз. Но самое неприятное, водитель не собирался дожидаться его на следующем посту, а намеревался просто уехать, считая, что свои деньги он уже отработал.

После сделанного внушения водитель проникся к Киру теплыми чувствами и успокоился. Дальше все шло по уже проверенному сценарию. Кир бежал по обходным тропкам, а грузовик проезжал посты.

После десятка пробежек они, наконец, добрались до города. Водитель, высадив Кира на окраине среди приземистых двухэтажных домов и огромных гниющих куч мусора, помахал приветливо рукой и отправился дальше, на прощание обдав его выхлопными газами низкосортного бензина.

Кир брезгливо сморщил нос от идущих отовсюду запахов гниения, неспешно огляделся и пошел в сторону центра города. Теперь ему надо было найти дом человека, адрес которого дал Ринк. Воин прошел несколько пустынных окраинных улиц, стараясь держаться середины проезжей части, поскольку вдоль тротуаров и на самих тротуарах стояли брошенные легковые автомобили. По сути дела весь город напоминал огромную свалку ржавеющих машин. За то время, что Кир находился здесь, он только однажды услышал звук мотора, и то это был мотор военного грузовика.

И все же жизнь была, парень чувствовал людей, они находились в домах, некоторые следили за ним из окон, другие прятались в подворотнях и узких переулках.

Вслушавшись в их мысли, он понял, что по широким улицам теперь никто не ходит, люди предпочитали обходные малозаметные пути, именно поэтому он привлекал к себе так много внимания. Кир выругался, свернул в первый же попавшийся переулок и почти сразу почувствовал опасность — солдаты находились недалеко и приближались к нему.

Он ускорил шаг и запетлял по узким переулкам, отойдя на приличное расстояние. Там Кир с любопытством стал вглядываться в то, что происходило вдали от солдат и центральных улиц.

Мусорные кучи были везде, через них и в обход них, были проложены узкие тропинки. Жуткое зловоние от этих куч в прекрасный летний день сразу настроило Кира против этого города, а жирные мухи, летающие повсюду, окончательно, испортили настроение.

Он, брезгливо высоко поднимая ноги, шел по протоптанным тропкам, ожидая такого же продолжения. Весь жизненный опыт Кира говорил ему, что в таких местах меняются и люди, становясь похожими на крыс, которые сейчас с недовольным писком разбегались перед ним.

Скоро парень начал встречать людей, в основном мужчин. Кир был одет так же, как все, поэтому ему сначала казалось, что он ничем не выделяется. Лица людей были угрюмы, и мало кто поднимал на него глаза, но скоро их взгляды стали настораживать.

Люди слишком внимательно смотрели на его тяжелый рюкзак.

Кир сразу понял, что его маскировка совсем не безупречна и даже опасна, и скоро он в этом убедился. Дорогу ему неожиданно заступили трое парней, их лица были мрачны, а в руках они держали оружие. Сзади воин почувствовал еще двоих, вынырнувших из подворотни большого дома. Все они держали в руках оружие, у одного парня был автомат, у двух других пистолеты, то, что и у тех, кто находился сзади, есть тоже оружие, Кир не сомневался.

— Не хочешь поделиться тем, что удалось добыть? — спросил один из бандитов, напряженно следя за каждым его движением и нервно поигрывая автоматом. Кир остановился и протянул вперед руки, показывая, что они пусты.

— Что взял, то мое, — сказал он спокойно, чувствуя, как в кровь начинает поступать адреналин, а все тело покрывается знакомым ознобом боевого состояния.

— Зря ты так, — услышал он голос сзади. — Бог велел делиться, а ты на нашей улице. У нас все делятся друг с другом.

— А вы мне что предложите? — поинтересовался Кир. Говоривший подошел ближе, и Кир почувствовал неприятное давление ствола пистолета на левую почку.

— Только вот это, — усмехнулся человек сзади, — несколько граммов свинца тебе в желудок. Какая-никакая, а еда… Ну а ты с нами поделишься тем, что у тебя в рюкзаке, так будет справедливо, мы тебе пулю, ты нам то, что у тебя в рюкзаке.

Парни впереди довольно рассмеялись: похоже, что это была традиционная шутка, и она им нравилась.

— Впрочем, можем договориться, — продолжил тот же голос за спиной. — Медленно, без глупостей, снимай свой рюкзак и шагай себе налегке, если, конечно, все-таки не хочешь пулю себе на обед. Мы поможем тебе, такие тяжести вредно носить, а без рюкзака ты так быстро доберешься до дома, что даже благодарить нас будешь…

Кир покачал головой. Парень с автоматом передернул затвор, его глаза сузились и стали пустыми. Кир понял, что тот без малейшего внутреннего сомнения готов его убить, и это будет для него не первое убийство.

— Никаких проблем, — проговорил медленно Кир. — Я как вас увидел, сразу решил, что хочу с вами поделиться, да и насчет тяжестей вы правы: грыжа мне ни к чему.

Парни снова хохотнули.

— Мы так и поняли, когда тебя увидели, — выкрикнул один из впереди стоящих парней. — Вот тот, кто хочет с нами поделиться своей добычей, поэтому мы тебя и остановили, а так мы обычно никого не останавливаем…

Кир осторожно поднял руки, снял лямки рюкзака с плеча и почувствовал, как ствол пистолета отделился от его спины. В следующее мгновение Кир рванулся вперед. Прозвучала автоматная очередь, парень все-таки успел среагировать на движение и нажал на спусковой крючок. Но попал он в того, кто подхватил рюкзак, потому что Кир уже находился за спиной стрелявшего. Он почувствовал, как дробятся шейные позвонки под ребром его ладони, перехватил автомат и прикладом оглушил парней, стоявших рядом.

Потом Кир мгновенно обернулся, готовясь к нападению тех, кто был сзади, и увидел молодого парня, еще подростка, растерянно глядящего на падающего крупного мужчину, все еще сжимающего в руке рюкзак Кира. Парень перевел взгляд на автомат в руках противника, его губы затряслись, а на глазах показались слезы, потом он истерично взвизгнул и рванулся к щели в заборе.

Кир проводил его взглядом, несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, приходя в обычное состояние, брезгливо отбросил автомат в ближайшую мусорную кучу, подобрал рюкзак и быстро побежал. Он чувствовал, что ближайший военный патруль, услышав выстрелы, быстро приближается к этому месту.

Через несколько минут воин уже находился за несколько кварталов отсюда. Кир остановился, оглянулся и тяжело вздохнул, он не хотел никого убивать в этой стране, но прошло всего несколько часов, как он здесь появился, а уже один человек умер с его небольшой помощью, а других, тех, кого сейчас избивают прикладами солдаты, ждет, должно быть, та же судьба.

Как он понял из слов водителя грузовика, правосудие здесь было очень быстрым и эффективным — черному камню требовалось много людских жертв…

С этого момента Кир шел уже не так беспечно, внутренним взором отслеживая каждого человека, приближающегося к нему, пытаясь заранее распознать его намерения и желания. Это немного замедлило его продвижение, но зато избавило от нескольких опасных встреч.

Кир прошел пешком почти весь город, прежде чем добрался до дома, который ему указал Ринк. В нужной ему квартире никого не было, поэтому он, устроившись на бетонных ступеньках, в очередной раз плотно поел и заснул.

В доме были люди, но ни один человек не прошел мимо него, пока Кир спал, и к вечеру он почувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым неприятностям.

Парень проснулся, почувствовав, что к нему кто-то приближается. Он открыл глаза и увидел высокого седого офицера с усталым недовольным лицом, поднимающегося по лестнице. Заметив Кира, офицер вытащил пистолет из кобуры.

— Кто ты такой и что ты делаешь возле моей квартиры? — спросил он, с подозрением разглядывая Кира. Тот как можно добродушнее улыбнулся:

— Если это ваша дверь, то я жду вас.

— Что? — взревел офицер и снял пистолет с предохранителя. — Я тебя не знаю. Даю тебе тридцать секунд на то, чтобы рассказать, кто тебя послал и зачем?

Кир беззаботно улыбнулся:

— Мне хватит и пяти. Вам привет от Ринка.

Лицо офицера стало суровым, глаза недоверчиво сузились, он, не отводя дуло пистолета от Кира, открыл дверь квартиры.

— Входи!

Кир зашел. Офицер закрыл дверь и хмуро приказал:

— Медленно, без резких движений сними рюкзак.

Кир молча исполнил приказание.

— А теперь, крыса, — сказал офицер, — быстро рассказывай, кто тебя ко мне подослал. И учти, если я тебя сейчас застрелю, то никто в доме этого не заметит. А тем, кто тебя ко мне подослал, я скажу, что ты попытался на меня напасть. Ты понял?

Кир кивнул:

— Можно, я достану кое-что из рюкзака? Я не буду делать резких движений и постараюсь, чтобы мои руки все время были на виду.

Офицер подозрительно посмотрел на него:

— Что там у тебя? Оружие?

— Нет, — покачал головой Кир. — Там то, что убедит вас в моей правдивости.

— Доставай, — согласился офицер и приставил ствол пистолета к голове Кира. — Одно неверное движение, и ты уже на небесах. Ты меня хорошо понял?

— Понял…

Кир аккуратно и очень медленно развязал рюкзак. Он вытащил оттуда небольшую стеклянную бутыль и протянул ее офицеру.

— Что это? — спросил тот подозрительно.

Кир улыбнулся, по-прежнему сидя на корточках и держа руки на виду:

— Подарок от Ринка…

— Открой!

Кир вытащил пробку, в комнате резко запахло сивухой.

— Наливай! — скомандовал офицер. — Стаканы на столе.

Кир медленно и осторожно выпрямился, потом так же неторопливо подошел к столу. Офицер шел за ним, не отводя дуло пистолета.

— Пей! — приказал офицер, когда Кир налил в два стакана мутную жидкость.

Кир молча выпил, его передернуло, и он часто задышал ртом.

Офицер усмехнулся и залпом выпил свой стакан, его лицо побагровело, из правого глаза выкатилась одинокая мутная слеза. Он выдохнул, и на лице появилось странное благоговейное выражение.

— Наливай! — приказал офицер и убрал пистолет в кобуру.

— Да ты садись, — добавил он уже спокойно. — Я верю, что тебя прислал Ринк, только он умеет гнать такое жуткое пойло. Давай выпьем! Ты можешь мне не поверить, но с тех пор как их батальон выставили из этой дерьмовой страны, я мечтал только о том, что когда-нибудь выпью еще раз эту гадость. Кир засмеялся:

— Ну, тогда за Ринка. Чтобы его кладовая никогда не пустела!

Офицер ухмыльнулся:

— Хороший тост. За него, подлеца, я выпью с огромным удовольствием! Ты даже представить себе не можешь, сколько мы с ним выхлебали этого пойла! Если бы все это слить в одно место, то наберется не одна железнодорожная цистерна. Пей! Теперь я верю, что жизнь снова станет когда-нибудь нормальной. Если жив Ринк и есть его пойло, то этот мир будет жить и дальше. Наливай!

— Ну, ладно, — произнес офицер, очередной раз выпив и подняв на Кира уже изрядно помутневшие глаза. — Ты меня почти убедил, что тебя прислал Ринк.

— Почти? — Кир удивленно поднял брови. Офицер рассмеялся.

— Конечно, почти, а ты думал, что я тебе поверил? Ринк никогда не прислал бы мне такую маленькую бутылку!

Кир вздохнул и с обреченным видом полез в рюкзак. Он достал еще одну стеклянную посудину и торжественно поставил ее на стол.

— Теперь веришь? Но, впрочем, можешь и не верить, но эта последняя! — Он подчеркнул это голосом.

— Наливай! — велел офицер. — И рассказывай, что Ринку от меня нужно? Кстати, ты знаешь, что Ринк, это прозвище? Потому что «дринк», когда хорошо выпьет, он не выговаривает?

Кир кивнул:

— Я догадался…

— За это давай выпьем. Итак, что ему от меня нужно?

Кир разлил мутную жидкость по стаканам, с тоской думая о том, как ему потом придется трезветь. Он уже отчетливо и по этапам представлял всю эту мучительную процедуру.

— Ринк хочет, чтобы ты помог мне.

— Тебе? Чем я могу тебе помочь? Конечно, Ринк — хороший парень, но он там, за границей, а я здесь, и, если узнают, что я помогал ему, мне запросто устроят свидание с черным камнем, а с этого свидания еще никто не возвращался. Кстати, сейчас подобные процедуры стали очень модны, тебе это нужно хорошо понять, я чувствую, что ты уже сам спешишь на это свидание.

Кир вздохнул:

— Ринк вряд ли хочет подобного исхода, я тоже…

Офицер выпил и поморщился:

— Ты не замечал, что чем больше пьешь его пойло, тем оно становится все более омерзительным. Так что тебе от меня нужно?

— Мне необходимо пробраться на полигон.

Офицер рассмеялся:

— Что тебе там делать? Оружие там больше никто не испытывает, выпивки там нет, поскольку тамошний комендант сурово поддерживает сухой закон. И ты с виду нормальный парень, а не шпион.

— Там держат вашего бывшего премьер-министра, а меня попросили его оттуда вытащить.

Офицер недоуменно взглянул на Кира, потом дотянулся до бутылки, налил только себе и выпил.

— Чуть было не отрезвел после твоих слов. Хорошо, что пойло Ринка так быстро не выветривается. Теперь я понял, почему, как только я тебя увидел, решил, что ты — сумасшедший. Ты представляешь себе, во что ввязался? Несмотря на то что оружие на полигоне больше не испытывают, порядки там остались те же, и охрана там такая же, как и была. Посты через каждый километр, кроме того, колючая проволока в пять рядов, через которую пропускают электрический ток, когда он есть. Сейчас с ним, как и с хорошей выпивкой, проблемы… Так что тебя либо подстрелят, либо отправят к камню, либо то и другое вместе.

— Ринк сказал, что ты можешь помочь с машиной, а все остальное — моя забота.

Офицер задумался, несмотря на выпитое, он по-прежнему хорошо соображал.

— Я слышал, как несколько парней оттуда, — он кивнул на стену, видимо, подразумевая море, — уже пытались напасть на гарнизон, чтобы вытащить эту задницу, премьер-министра. Их всех постреляли, но двое остались в живых, их допрашивали жрецы, а это, парень, будет почище, чем пытка электрическим током. Ты знаешь, что такое пытка электричеством? Так вот, это когда к твоим гениталиям присоединяют провода, и тебе сразу хочется все рассказать… А что, если тебя все-таки подослали? — спросил он задумчиво. — Ты какой-то странный, а у меня нюх на сволочей.

Кир хмыкнул и разлил пойло по стаканам.

— Нет, — ответил офицер сам себе задумчиво, — на сволочь ты не похож. Ты похож на молодого наивного парня, который даже не понимает, что жизнь — это большая выгребная яма, в которой каждый старается выбраться наверх, чтобы вдохнуть хоть один глоток свежего воздуха. Тебя отправят к черному камню, как только поймают, это уж точно, как и тех ребят. Они все рассказали: и про то, как их готовили, и кому нужен этот дурак там, за границей. Охрану усилили, и теперь ни одна мышь не проползет туда не замеченной. Значит, ты из той же команды смертников? Тебя бы сдать, и может быть, я получу медаль…

Кир предостерегающе покачал головой.

— Да ты не дергайся. Я этого не сделаю потому, что всегда действую по уставу. А он гласит: не мешай другому влезать в то дерьмо, в которое сам не хочешь лезть, иначе роли поменяются… Да и Ринку я должен одну услугу… — Офицер задумчиво выпил. — Машина — не очень большая проблема. Только тебе придется ее украсть, а я могу как можно дольше не замечать ее пропажи. Но без соответствующих документов ты не сможешь даже выехать из города.

Кир вздохнул и опрокинул в себя стакан. Офицер был прав, с каждым выпитым стаканом пойло Ринка становилось все более омерзительным.

— А если тебя поймают, я сразу скажу, что машину ты украл, и тебя просто отправят к камню, после короткого и очень болезненного допроса, я уже тебе рассказывал, как это приятно. Конечно, если ты ничего им не расскажешь, а допрашивать они умеют.

Кир кивнул:

— Я и не прошу ничего другого, может, я действительно псих, но все равно попробую добраться до вашего бывшего премьер-министра. Но за предостережение спасибо. Я не буду попадаться, а если попадусь, то не скажу про тебя ни слова.

Офицер хмыкнул:

— Ринк мне не друг, а собутыльник, что гораздо выше по рангу. Друзей предают, а где ты слышал, чтобы предавали собутыльников? То-то… Ты лучше скажи, на что он тебе сдался, этот болван? Если бы он не обижал нас, военных, то он бы и сейчас был у власти.

Кир пожал плечами:

— У меня нет выбора, это моя работа. Так что мне все равно, что там и кто там меня ждет…

— Да, — покачал головой офицер. — Как говорил один мой знакомый покойник, жизнь — дерьмо! Ладно, это не мое дело, решай сам, я тебя предупредил, только постарайся умереть сразу, чтобы не рассказать про меня, иначе… Впрочем, что иначе? Я помогу тебе отчасти потому, что люблю Ринка, который тебя прислал, а он с дерьмом не будет связываться, отчасти потому, что мне не нравится то, что сейчас со всеми нами происходит в этой стране. Жизнь становится все хуже, а те, кто взял власть, заняты лишь разворовыванием того, что еще осталось. Да вдобавок эти жрецы! У меня происходит недержание мочи, когда я вижу их балахоны…

Офицер тяжело вздохнул.

— Машина, полностью заправленная, будет завтра стоять вон на той площади, — он махнул рукой в сторону окна. — Я положу в кузов еще несколько канистр с бензином, чтобы тебе хватило добраться до полигона, хоть я и считаю, что тебя сцапают раньше. Еще положу еду и кой-какие документы, которые, если их не станут тщательно проверять, сойдут за настоящие. Ключ будет торчать в замке, водитель — мой солдат — пойдет в пивную. Если тебя арестуют, то мы не знакомы, и я тебя никогда не видел. И надеюсь, что никогда больше и не увижу.

Кир признательно кивнул:

— Спасибо, это как раз то, что мне нужно.

Офицер грустно усмехнулся:

— Ладно, давай допьем это пойло и ляжем спать. Завтра у тебя будет трудный день, а может, и последний… Ты должен знать: каждый шаг, который сделаешь по полигону, приближает тебя к черному камню, а он еще никого не пощадил…

Они выпили, и офицер, с трудом добравшись до дивана, тут же рухнул на него и уснул. А Кир, пошатываясь, побрел в ванную: его организм бурно протестовал против такого количества спиртного и требовал, чтобы его избавили от выпитого. Там Кир мрачно взглянул на себя в зеркало.

— Молодой наивный парень? Неужели я так изменился, что меня уже никто не считает опасным? И все они здесь постоянно бормочут про черный камень, а это уже нездоровый симптом. Похоже, на этот раз я прибыл как раз вовремя, все только начинается…

***

Верховный жрец мрачно взглянул на бледного от пережитого волнения и едва держащегося на ногах служку. Два жреца крепко держали его за плечи.

— Он что, пьян? — спросил брезгливо верховный.

— Нет, — ответил один из жрецов. — Он просто не в себе. Возможно, слишком сильно ударился головой, когда падал с лестницы, а может быть, просто сильно испугался.

Верховный жрец снова внимательно осмотрел служку с ног до головы и недовольно спросил:

— Зачем вы его сюда привели? Решили, что мне делать больше нечего, кроме как разговаривать с теми, кто повредился головой? Таких вокруг храма много бродит, бормочут о своих видениях и о каре Господа, которая нас непременно настигнет. Надо будет как-нибудь провести небольшую чистку и покормить ими камень. А этот что говорит?

— Он говорит, что когда мыл статую Багра, бог обратился к нему и потребовал, чтобы позвали верховного жреца. Больше он ничего не помнит — ни как упал, ни как бегал утром по храму, призывая вас…

— Это что-то новое, — недовольно скривился верховный жрец. — И вы предлагаете мне сейчас же идти к статуе, чтобы она со мной поговорила? Может быть, мне еще самому ее помыть?

— Вы же приказали, чтобы обо всех подобных инцидентах мы сразу вам докладывали.

Верховный жрец задумался.

— Что ж, из этого тоже можно извлечь пользу. Служку помыть и переодеть, сейчас от него слишком скверно пахнет. Всем рассказать о его видениях. Подготовить для него текст рассказа, корректировку внесу я сам. Сделаем из него нового святого, во славу Багра…

Кто-то из жрецов вздохнул:

— Аир настаивает на том, чтобы вы пошли к статуе. Он говорит, что Багра сам хочет поговорить с вами и что это очень важно…

— Чушь! — фыркнул верховный. — Я бываю в храме каждый день, и почти всегда, когда проводится жертвоприношение, но еще ни разу статуя со мной не говорила…

— Ночью, — пробормотал служка. — Нужно ночью, когда в храме никого нет, чтобы Багра смог вас узнать…

Верховный рассмеялся:

— А ты считаешь, что в толпе он меня не узнает? Меня, того, кого он поставил над вами? Самого преданного и любимого им?

— Ночью, нужно ночью, когда никого нет, — пролепетал служка. — Он так сказал.

Верховный жрец посмотрел на жрецов, держащих служку, и вздохнул.

— Раз я сам велел, чтобы об этом мне всегда докладывали, то, видимо, придется пойти, чтобы потом не возникло слухов. Тем более что мы этого болвана собираемся сделать новым пророком. Я пойду к статуе, но не в эту ночь, сегодня у меня был трудный день, а вот завтра вполне возможно. Оповестите всех верующих, что завтра ночью я буду общаться с Багрой, пусть подготовят свои просьбы. Мне, конечно же, их не приносить, но подношения соберите…

***

Утром Кир ушел рано, когда офицер еще спал. Он оставил еще одну бутылку пойла Ринка на столе — на этот раз уж точно для офицера последнюю, — надеясь, что тот ее найдет и сможет смягчить жестокое похмелье.

Рюкзак теперь изрядно потощал и стал почти таким, как у других прохожих, хотя там все еще позвякивали при каждом шаге пара бутылок Ринка. Кир взял их, зная по своей прошлой жизни, что в стране, где правят военные, спиртное становится единственной валютой, на которую можно купить почти все.

Кир немного побродил среди мусорных куч, прежде чем нашел удобное место с хорошим обзором в узком тупиковом переулке, оттуда были видны и небольшая площадь, и пивная, про которую говорил офицер.

Пока не появились первые прохожие, он сделал себе гнездо из картонных коробок, залез в него и приготовился к долгому ожиданию.

Когда наступил полдень, Кир уже пожалел о том, что ушел, не поговорив с офицером. Теперь он мог только надеяться, что офицер вспомнит о своем обещании помочь. А если не вспомнит, то Киру снова придется его навестить вечером, когда тот придет со службы. При этой мысли его желудок болезненно содрогнулся.

По площади проехало несколько военных грузовиков, но ни один не остановился. Кир вздохнул и заворочался, стараясь найти удобное положение.

Прохладный ветерок свободно бродил по его картонному гнезду, и Кир чувствовал, что тело начинает затекать от неподвижности и холода. Но встать он не решался, на площади появился патруль. Солдаты остановились у пивной и стали внимательно рассматривать редких прохожих.

Когда Кир окончательно проголодался, на площади, наконец, затормозил военный грузовик.

Водитель с подозрением оглядел площадь и выбрался из кабины. Он обошел автомобиль, обстукивая скаты, при этом постоянно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что Кир, увидев его, обязательно подойдет. Не дождавшись, водитель как-то вдруг сразу погрустнел и неуверенно пошел в пивную.

Кир покинул свое картонное гнездо, подпрыгнул несколько раз, чтобы согреться, и пошел к грузовику, стараясь не выделяться среди обычных прохожих.

Все было так, как обещал офицер. Ключ зажигания торчал в замке, а рядом на сиденье пассажира лежали документы. Среди них был пропуск на полигон, а также приказ доставить груз в часть, находящуюся на его территории. Кроме того, там же лежали кобура с пистолетом на армейском ремне, погоны и солдатское кепи. Кир благодарно улыбнулся, завел грузовик и медленно выехал с площади. В зеркало заднего вида он увидел, как из пивной вышел водитель, посмотрел ему в след, неуверенно помахал рукой и отправился в другую сторону.

Кир осторожно нажал педаль газа, пробуя машину: несмотря на то что грузовик был совсем не новым, двигатель работал ровно и устойчиво, и это было хорошим предзнаменованием того, что он все-таки сумеет добраться до полигона.

Кир давно не водил тяжелые машины, и у него это пока не очень хорошо получалось, поэтому он старался выбирать пустынные улицы, пока это было возможно.

Но город больше всего напоминал крысиный лабиринт, чем место, где живут люди. Одни улицы были перекрыты ржавыми остовами машин, другие огромными мусорными кучами, поэтому Кир долго блуждал, прежде чем сумел выбраться на широкое шоссе. За все это время его никто не остановил, многочисленные солдатские патрули, увидев военный грузовик, чаще всего просто равнодушно отворачивались.

За городом Кир сориентировался по карте и через полчаса мучительного маневрирования выбрался на нужную ему дорогу. Она оказалась пустынной, хоть парень ожидал совсем другого. За весь день ему попалось навстречу несколько военных грузовиков, два или три пешехода, мгновенно юркнувшие в кювет, увидев его грузовик, и повозка, запряженная тощей лошадью.

На полях копошились крестьяне, не поднимая головы, и все казалось мирным и спокойным.

Но Кир остро ощущал, что в этой стране что-то происходило. Что-то не имеющее отношения к обычной жизни. То, что к власти пришли военные, было лишь следствием этого непонятного процесса и ничего не объясняло.

Перевороты свершались не раз в истории любого государства. Но любая диктатура, построенная на штыках, очень быстро убеждалась в том, что многочисленных солдат нужно кормить, одевать, снабжать оружием и техникой. И чем быстрее пустели склады, наполненные прошлой властью, тем проблема становилась острее.

Потом неожиданно власть имущим становилось ясно, что для того, чтобы работали заводы, нужна некоторая свобода, работа за страх была неэффективной и малопроизводительной. А без заводов не работали крестьяне, потому что им нужны были техника, горючее и много других необходимых вещей, и им тоже нужна была свобода торговли.

А когда приходило понимание этого, военные начинали делать небольшие послабления, и в скором времени неожиданно для себя обнаруживали, что их власть уменьшается с каждым вновь принятым законом.

В конце концов, все завершалось одинаково: военные вынужденно передавали власть гражданским чиновникам. А чаще военные, быстро разграбив все, что можно, и обнаружив, что больше красть нечего, объявляли о достижении цели переворота — справедливость и власть восстановлены, и после выборов, которые обычно были простой формальностью, передавали власть гражданским. Как правило, тем, кто готовы были разрешить им увезти все украденное в другие страны.

Был еще третий путь — война с соседями. Все, что нужно, добывалось в этих войнах до тех пор, пока либо военные, наконец, не находили себе достойного противника и не проигрывали войну, либо пока в самой обнищавшей и измученной беспрерывными войнами стране не происходили революция или новый переворот.

Кир понял из разговора с капитаном корабля — войны уже в этой стране были, но ничего не дали, кроме того, что другие страны ограничили ввоз сюда товаров, необходимых для ведения войны.

По всем приметам разруха уже наступила, а следовательно, должен был работать один из вариантов или какой-то промежуточный между ними, но почему-то этого не произошло.

Что-то помешало этой стране вернуться к цивилизации, она словно застопорилась в распаде, словно чего-то еще ждала… Неужели все-таки дело в черном камне и жрецах?

Кир остановил грузовик — кончалось горючее, и у него уже от усталости слипались глаза. Забравшись в кузов, он нашел бочку с бензином, палатку и ящик с армейским пайком. Кир еще раз мысленно поблагодарил офицера и достал ведро.

После того как он заправил машину, парень отогнал ее от дороги в небольшой лесок и замаскировал срезанными зелеными ветками, чтобы не было видно с дороги. Здесь же Кир устроился на ночлег.

Он сварил себе нехитрый ужин из солдатского пайка, потом долго лежал у костра, глядя на холодные, яркие, с детства знакомые звезды, и вспоминал множество подобных вечеров в других мирах, когда он готовил себя к тому, что его ждало впереди.

Кир закрыл глаза и попытался прозреть ближайшее будущее. Он только сумел увидеть, как подъезжает на грузовике к первому посту, потом перед глазами мелькнуло еще несколько постов, чье-то враждебное суровое лицо, а дальше все опять скрывал серо-черный туман.

— Следовательно, — задумчиво сказал Кир звездам, — с этого момента я начну действовать, а пока все еще есть свобода выбора. Только от меня зависит, каким оно будет, это будущее.

Он подбросил дров в огонь.

— Для начала есть простая и ясная цель — найти премьер-министра и вытащить его из заточения, а потом меня ждет черный камень… Впрочем, это не так уж плохо, иногда не бывало и этого. Сколько раз я начинал какое-нибудь дело, не зная, как к нему подступиться. Сейчас известно хотя бы начало…

Он внутренне содрогнулся, вспоминая все свои прошлые попытки взорвать черный камень в других мирах. Впереди его ждали боль, кровь и смерть… Кир перевернулся на другой бок и заставил себя заснуть. Ему ничего не снилось в эту ночь, и он сумел выспаться.

После небольшой тренировки с мечом и короткого завтрака Кир подошел к грузовику, попинал по скатам, подражая солдату-водителю, и забрался в кабину.

— Вперед! — мрачно скомандовал он сам себе. — Навстречу неприятностям! Они ждут меня, а я жду их…

Проехав несколько небольших городков, он добрался до первого охранного сооружения, преграждающего въезд на полигон.

Пост был оборудован по всем современным военным канонам. Массивный шлагбаум был утыкан устрашающими мощными, торчащими в разные стороны шипами, а за ним в самом полотне дороги виднелись убирающиеся иглы, которые казались еще более угрожающими.

Объехать пост было невозможно, потому что по обеим сторонам дороги стояли переплетенные между собой колючей проволокой ежи. Рядом со шлагбаумом находился бетонный дот с узкими бойницами, из одной из них торчал направленный на него ствол пулемета. Кир остановил грузовик перед шлагбаумом, натянул на голову солдатское кепи и стал терпеливо ждать.

Из дота вышли, позевывая, двое солдат, а вслед за ними и офицер с помятым ото сна лицом. Солдаты уныло передернули затворы автоматов, а офицер подошел к кабине.

— Пропуск и накладную на груз, — сказал он лениво, не взглянув на водителя. Кир молча протянул бумаги.

— Кстати, старшим по званию, надо отдавать честь, — пробурчал офицер.

Кир вытянулся, как мог, в кабине и вскинул руку к голове.

— Вот так! — криво усмехнулся офицер. — Кому везешь груз?

— Не могу знать, — рявкнул Кир.

— Врешь, — лениво процедил офицер, отдавая обратно бумаги. — Тебе должны были сказать, потому что в накладной не написано место назначения. И куда же ты повезешь груз, разгильдяй, если ты ничего не знаешь? Даю тебе две минуты на то, чтобы вспомнил, иначе сейчас же развернешься и поедешь обратно. Геронт! Проверь, что там в кузове.

Один из солдат не спеша обошел машину и подошел к кузову.

— Там какие-то ящики и бочка с горючим, — крикнул он из-за грузовика.

— Хорошо. Вспомнил, солдат? — Офицер с хмурой усмешкой поднял взгляд на Кира, старательно сохранявшего испуганное и растерянное лицо.

— Так точно. — Кир наконец-то смог прочитать в мыслях офицера несколько имен, которые могли бы получить груз. Теперь он должен был догадаться и назвать то, которое ожидал услышать офицер.

— Майор Лайярс! — Кир нарочно исказил имя.

— Не Лайярс, балда, а Лойерс!

— Так точно! Прошу простить, имя больно сложное, я и забыл поэтому…

— Молчать, деревенщина! — Лицо офицера сморщилось, как будто он съел что-то кислое. — Надеюсь, майор за время разгрузки научит тебя правильному пониманию службы. — Офицер развернулся. — Пропустить! — скомандовал он солдатам и устало потащился к доту, словно только что выполнил очень сложную и тяжелую работу.

Кир завел грузовик и осторожно проехал мимо шлагбаума и убранных в гнезда игл.

Следующие два поста Кир проехал спокойно, без каких-либо проблем, все осложнения начались у последнего, когда уже были видны двухэтажные ровные, одинаково покрашенные дома гарнизонного городка. Офицер долго рассматривал его бумаги, потом приказал выйти из машины. Кир молча подчинился, единственное, что он хорошо запомнил со времен своей полузабытой военной службы, это то, что никогда не надо спорить с офицерами.

— Сейчас, солдат, — произнес офицер со скрытой угрозой, — я позвоню майору Лойерсу. Он сам прибудет сюда и осмотрит груз, а потом решит, куда его отправить. Стой и жди.

Офицер отправился к небольшому домику, а солдаты придвинулись поближе к Киру.

— Ну как там дела в городе? — спросил один из них. — Выпивки небось хоть залейся, да и девочек тоже достаточно?

Кир широко улыбнулся:

— Конечно, не так, как раньше, но если очень захочешь, то всегда найдешь.

Солдаты переглянулись:

— Нас скоро переводят. Может, поможешь на первых порах? Что-то покажешь, дашь адреса девочек? Сам же знаешь, пока освоишься на новом месте, смотришь, а тебя уже переводят в другую глушь.

Кир кивнул:

— Что ж не помочь, а деньги-то у вас есть?

— Не очень много, но кое-что наскребем…

— Тогда никаких проблем! Кроме денег и пайки хорошо идут, это, считай, даже лучше по сегодняшним временам, так что подумайте об этом. Возможности у вас сейчас есть, а там все будет по-другому, там интенданты — скопидомы, им самим все надо…

Кир разговаривал с солдатами, одновременно прислушиваясь к себе, что-то было не так, в нем просыпалось чувство опасности. Он огляделся внутренним взором и почувствовал, что к посту приближаются вооруженные солдаты во главе с офицером, у них был приказ задержать его и доставить вместе с грузовиком к майору Лойерсу.

«Должно быть, тот все-таки позвонил в город и узнал, что никто ничего сюда не отправлял, — подумал с некоторым сожалением Кир. — А может быть, уже офицер сообщил об угоне грузовика».

Парень прикинул про себя свои возможности и решил, что арест ему сейчас не нужен. Может быть, это и был самый короткий путь к цели, но он мог оказаться и самым рискованным. Кира могли расстрелять раньше, чем он сможет сориентироваться в ситуации и как-то ее изменить.

— Ладно, ребята, — добродушно улыбнулся он постовым. — Я подремлю в машине. Очень устал, всю ночь ехал.

Солдаты равнодушно кивнули:

— Нам-то что, сиди.

Кир залез в кабину и завел мотор.

— Я прогрею двигатель и немного здесь покручусь. Сцепление что-то барахлит, — крикнул он солдатам, переключил передачу и стал медленно разворачиваться. В зеркале заднего вида он увидел офицера, который бежал от домика, что-то возбужденно крича, а за ним вдалеке уже показались вооруженные солдаты.

Кир с сожалением покачал головой и выжал до отказа педаль газа.

Постовые начали стрелять, но он уже был далеко, поэтому ни одной пули в грузовик не попало. А может быть, никто и не хотел попадать? Он-то точно ничем не обидел этих ребят…

Кир доехал до первой рощи и, свернув, загнал грузовик под прикрытие деревьев. Вылез из кабины и с сожалением провел рукой по борту.

— Ты меня неплохо выручил, но, похоже, дальше придется идти пешком, а тебя отправят обратно в твое стойло, там тебя накормят и, может, все-таки отрегулируют сцепление…

Кир, прячась за кустами, вышел на опушку.

Почти сразу он увидел, как вдоль дороги останавливаются грузовики и оттуда выскакивают вооруженные солдаты. Кир отчетливо слышал звуки команд. Солдаты разворачивались в цепь для прочесывания.

«Конечно, — уныло подумал он, — догадаться не трудно. Если я не проезжал предыдущий пост, то грузовик и меня нужно искать именно здесь, в первой же попавшейся на глаза роще. Хотя могли бы, наверно, и проехать дальше, я бы не обиделся. Все больше прихожу к выводу, что телефоны и рация довольно скверные приспособления для того, кто не в ладах с военной и прочей властью».

Он вернулся к грузовику, забрал из кабины рюкзак с завернутым в тряпку мечом, взял из ящика столько армейских пайков, сколько смог нести без особых усилий. Потом, бормоча себе под нос слова старой солдатской песни, пошел искать место, где бы мог спрятаться и переждать облаву.

Что-что, а это Кир умел делать мастерски — прятаться и убегать. Все это было ему настолько привычно, что даже стало скучно. Пока больше всего Кира поражало только то, как быстро он вспоминает все, что, казалось, забыл навсегда. Никогда он не подозревал, что армейская муштра так и осталась в нем, несмотря на все случившееся с ним в разных мирах. Что она стала основой той личности, которую он из себя сейчас представлял.

Кир улыбнулся этой не нужной сейчас мысли и свернул в сторону, откуда слышался плеск ручья.

***

Верховный жрец обошел черный камень, лежащий мирно на пьедестале, и подошел к статуе. Служка до этого плелся за ним, но неожиданно вырвался вперед и упал на колени.

— Я все сделал, Багра, как ты сказал, — пронзительно завопил он. — Я привел верховного жреца. Прости, что я не смог сделать это быстрее, мне не давали, я не виноват…

— Довольно, — поморщился верховный. — Иди прочь, дай мне спокойно поговорить со своим богом.

Служка встал с колен и задом попятился к выходу. Жрец проводил его кислым взглядом, потом сел в специально принесенное для него кресло. Он поерзал, выбирая удобное положение, потом с удовлетворением закрыл глаза.

Что бы ни говорил служка, жрец не собирался провести эту ночь в молитвах, как объявил всем. Он пошел на это только для того, чтобы у жрецов не возникло дурных мыслей, и только. Для себя он решил, что сможет эту ночь поспать и в кресле.

Довольно скоро жрец погрузился в сладкую дрему, правда, сладкой она была всего несколько мгновений. Во сне он увидел бога, и тот был основательно рассержен.

— Когда я говорю, что хочу тебя видеть, — сказал Багра, угрожающе приблизив к лицу жреца свои клыки, покрытые не краской, а настоящей кровью, — это значит, что происходит что-то, что требует моего внимания, а следовательно, и твоего. Если ты, жалкий червь, еще раз опоздаешь, то я сам уничтожу тебя!

Верховный жрец заворочался во сне и попытался проснуться. Багра расхохотался ему в лицо, брызгая едкой слюной, от которой кожа на лице жреца стала вздуваться волдырями и лопаться, заливая рот гноем.

— Я не иллюзия и не кошмар, я — тот, кто сделал тебя тем, кто ты есть. С сегодняшнего дня ты будешь приходить сюда каждую ночь, чтобы я мог говорить с тобой, потому что в твою страну пришел тот, кто может уничтожить и тебя, и всех твоих прихлебателей, и даже сам камень. Запомни его лицо.

Перед глазами жреца всплыл образ ничем не примечательного человека в армейском комбинезоне, единственное, что, может быть, отличало его от других, это был меч, торчащий из-за плеча мужчины.

— Это твой настоящий враг, сильный и осторожный. Он умен и обладает целым рядом магических способностей, которые дали ему другие боги. Ты должен найти его и уничтожить, используя все свое влияние, всю свою силу, потому что с этой минуты ты борешься не только за мою славу, но и за свою жизнь! Иди и начинай борьбу.

Жрец проснулся, машинально протер свое лицо рукой и облегченно вздохнул, обнаружив, что оно мокрое от пота, а не от гноя.

Руки его тряслись мелкой дрожью, а ноги отказывались идти. Он еще какое-то время сидел, глядя на статую полными ужаса глазами, потом, шаркая ногами от слабости и пережитого волнения, медленно побрел к себе в спальню, мучительно размышляя над тем, что же это было, — реальность, галлюцинация или обыкновенный кошмар?

***

Кир легко скрывался от солдат до тех пор, пока не подъехал еще один грузовик, на котором привезли собак.

Собак было около десятка, на всех одновременно Кир не мог воздействовать, поэтому ему пришлось срочно бежать к ручью, чтобы сбить собак со следа.

Ручей был небольшой, и, несмотря на то что Кир шел по нему довольно долго, собаки все равно продолжали чувствовать его верхним чутьем. Парень упорно бежал по ручью до тех пор, пока тот не влился в еще один, более широкий.

В этом ручье Кир долго сидел по шею в воде под каким-то кустом и пытался мысленно воздействовать на самую настырную собаку. Он уже перепробовал все, что только приходило в голову, но собака по-прежнему лаяла, а солдаты подходили ближе и ближе.

Чувство опасности кричало в Кире так громко, что уже мешало концентрироваться. В конце концов, беглец непонятным для себя образом как-то отключил его, а заодно и проснувшийся было страх.

Только когда Кир передал собаке образ зайца, она отвлеклась от преследования. Потом Кир показал, как заяц убегает, и указал мысленно направление. Собака, захлебываясь лаем, бросилась в погоню, а вслед за ней ушли и солдаты.

Кир промок насквозь, замерз и был зол. Еще больше он разозлился, когда обнаружил, что в рюкзаке армейские пайки размокли, несмотря на этикетку, которая гарантировала их водонепроницаемость.

Парень с трудом съел мерзкую кашу, в которую превратилась еда, и, найдя глубокую нору на склоне оврага, вероятнее всего лисью, расширил ее кинжалом и влез внутрь.

Плечи и голова в нору не влезли, но так все равно было теплее, чем находиться под пронизывающим северным ветром. Когда его тело перестало дрожать от холода, Кир вылез из норы и развел небольшой костер, чтобы обсохнуть.

Солнце уже зашло, солдаты вернулись в военный городок, забрав с собой его грузовик и собак, а Кир стал тоскливо размышлять на тему своей невезучести.

За сегодняшний день он добился только того, что его заметили, натравили на него собак, хорошо вымочили в холодной воде и чуть не застрелили.

Почему все, что так опасно для миров, касается только его? Почему боги желают, чтобы он боролся с Багра, словно не существует других героев, сильнее и умнее его? Почему он должен терпеть холод, голод, потерю всего, что ему дорого, ради этой безнадежной борьбы?

Этот мир ему уже изрядно надоел, и он начал скучать по относительно безопасному миру Матери-волчицы, где если в тебя стреляют, то только из лука или, в крайнем случае, из арбалета, от которого можно увернуться. Если тебя там хотят убить, то замахиваются мечом или кинжалом — словом, в том мире люди мирные и добрые, а здесь…

Кир с наслаждением выругался, вылез из оврага и решительно отправился к военному городку. Собаки и солдаты отогнали его от городка на десяток километров, и их надо было пройти до рассвета. В конце концов, дело есть дело, и его надо выполнять, даже тогда, когда этого совсем не хочется.

Когда до городка оставалось несколько сот метров, из-за туч показалась луна. Кир чертыхнулся и упал на землю, потому что заметил в этом бледном свете то, на что не обратил внимания днем.

Весь городок был обнесен колючей проволокой в несколько рядов, через каждые пятьдесят метров стояли высокие штанги с лучевой сигнализацией, кроме того, Кир заметил сенсорные датчики и почувствовал еще множество других неприятных сюрпризов в виде противопехотных мин разного типа на контрольно-следовой полосе, а также автоматических пулеметов.

И в довершение ко всему он увидел вышки с часовыми, и как раз один из часовых начал поворачиваться в его сторону.

Когда луна зашла за тучи, Кир, прячась в каждую ямку, пополз к въезду в городок. Похоже, это было единственное место, которое охранялось только людьми.

Шлагбаум, конечно, был закрыт, кроме того, там поставили переносное заграждение из колючей проволоки, вдоль которого уныло бродили двое часовых, и это были другие солдаты, а не те, с кем Кир беседовал днем.

Все пространство освещалось тремя прожекторами, поэтому хорошо просматривалось с двух рядом стоящих сторожевых вышек. В доте горел свет, и оттуда слышались бодрые голоса еще, по крайней мере, трех человек.

Кир огорченно покачал головой и заполз в кювет недалеко от шлагбаума, вся затея теперь показалась ему абсолютно безнадежной. Проникнуть в городок оказалось практически невозможно, при первой же попытке его обязательно заметит часовой и застрелит, что и будет заслуженной карой за глупость.

Возможно, было бы лучше не бегать днем от солдат, и если его сразу не расстреляли, то вполне вероятно он сейчас был бы в уютной гарнизонной тюрьме. Его уже накормили бы и после долгих и нудных допросов дали поспать…

Кир мечтательно улыбнулся, хотя понимал, что у него тогда были бы другие проблемы, может быть, даже еще более неразрешимые, и он если бы был не мертв, то возможно уже находился бы не в гарнизонной тюрьме, а в храме Багра.

Парень закрыл глаза и еще раз осмотрелся внутренним взором.

Бодрствовало кроме часовых на вышке и у въезда еще несколько человек в одном из домов городка. По мыслям, которые он смог прочитать у этих людей, Кир понял, что это охрана премьер-министра, которого он и должен был вытащить из заточения.

Из обрывков мыслей нескольких человек Кир понял, что после дневного происшествия, когда некто неизвестный, переодетый в солдатскую форму, пытался проникнуть в городок, охрана была усилена.

Кир вздохнул.

Здесь все решалось не мечом и стрелами, а пулями, ракетами и снарядами. И его умение владеть мечом не стоило ничего… Сюда бы роту или хотя бы взвод его бывших сослуживцев, они бы здесь устроили хорошую заварушку…

Конечно, и получили бы, как всегда…

Едва Кир подумал об этом, он понял, почему лучшие агенты Гронвальда потерпели неудачу — их здесь ждали, и встреча была хорошо подготовлена. Кир отполз немного в сторону и задумчиво съел размокший паек.

Он мог бы прибегнуть к магии и остановить сердце премьер-министра прямо отсюда, из этого кювета. И ему не нужна была для этого восковая фигурка, Кир и так достаточно хорошо чувствовал этого человека.

Парень мог бы просто обойти этот городок и направиться дальше. Минные поля его не смущали. Он чувствовал каждую мину даже отсюда, но что-то внутри не давало ему этого сделать. Премьер-министр был Киру для чего-то нужен, а раз он нужен, надо было думать о том, как его вытащить из этого городка, набитого под завязку солдатами и офицерами.

Кир задумчиво хмыкнул.

Он мог бы навеять иллюзию на двух часовых, которые бродили около шлагбаума, и те его не заметили бы, но оставались еще часовые на вышках, а на них у Кира просто не хватило бы сил, энергии и концентрации.

Что ж, по крайней мере, это был хоть какой-то вариант, его нужно было хорошо обдумать.

Кир вытянулся в кювете, закрыл глаза и подумал, что может немного поспать. Он уже для себя решил, что сделает попытку проникнуть в городок перед рассветом, когда ко всем живущим приходит время иллюзий и странных снов.

«Собачья вахта, — так называл это время его взводный. — Собачья вахта, она специально создана для тебя, солдат, чтобы ты в это время боролся со сном и думал о своей многострадальной родине. Собачья вахта, сынок, она развивает патриотизм почти так же, как гауптвахта и геморрой».

Кир улыбнулся, воспоминание согрело его сердце.

— Надеюсь, что меня все-таки застрелят, — пробормотал он, засыпая. — Просто за то, что я уже позабыл, что это такое, когда пули свистят над головой, а смерть проворна и легка. Спасибо, взводный, за подсказку…

### Глава третья

Кир осторожно шел по улице городка, внимательно вглядываясь в сумрачные узкие переулки и опасаясь какого-нибудь неуемного, страдающего бессонницей офицера, которому захочется проверить посты.

У него ушло много времени на то, чтобы сплести иллюзию для часовых, хотя была она очень простой.

Воин почти час потратил на то, чтобы часовые остановились друг против друга и чтобы в то же время им казалось, будто они идут по своему маршруту. Сложность состояла в том, что обычные люди сопротивляются любому проникновению в свой мозг, не осознавая этого. Первоначально Кир начал упрямо вводить свои образы, которым они, конечно, сразу же стали противиться просто потому, что считали их галлюцинацией. Ему понадобилось много времени, прежде чем он понял, почему ничего не получается. Гипнотизирующий тихо выругался и изменил тактику — просто стал усиливать желание часовых, а хотели они одного — заснуть.

Собачья вахта помогла, он вспомнил, как сам частенько засыпал стоя, прижавшись к стенке сторожевой будки…

Кир прополз под колючей проволокой, потом под шлагбаумом, обошел спящих часовых и оказался в городке. Часовые на вышках не заметили его потому, что тоже дремали, с ними он уже не делал ошибок.

И вот воин шел по пустым улочкам, надеясь, что никто не встретится на пути и ему не придется никого убивать. Утро неумолимо приближалось, как и опасность того, что его обнаружат.

Небо уже стало сереть, когда Кир добрался до дома, в котором держали премьер-министра. Он прислонился к стене, закрыл глаза и вгляделся внутренним взором в тех, кто находился внутри. Охранников было шестеро, двое находились на втором этаже в холле около двери, за которой спал премьер-министр. Трое спали внизу, и один из них был офицером. Еще один охранник дремал около закрытой входной двери.

На этот раз Кир сразу усилил состояние полудремоты у тех охранников, которые несли дежурство наверху, чтобы они не смогли прореагировать на звук открываемой двери. Солдаты понемногу впали в транс, в то состояние, когда контроль мозга над происходящим ослаблен и то, что происходит в действительности, почти не воспринимается.

Тогда Кир стал осторожно работать с охранником, находящимся у дверей. В его представление он ввел образ того, как солдат поднимается со своего стула и открывает входную дверь. Это было очень сложно, необходимо было создать мотивацию такого действия. Если бы не опыт, который Кир когда-то получил, вряд ли бы у него что-нибудь получилось, но сейчас он достаточно быстро сплел нужный образ, сумев обойти запрет на открывание двери.

Щелкнул замок, дверь отворилась, охранник выглянул на улицу и вдохнул с наслаждением прохладный ночной воздух. Кир тут же усилил у него состояние дремоты, охранник зашел обратно в дом, забыв не без его помощи закрыть дверь на замок, и сел на стул. Глаза парня закрылись, и он заснул, полностью отключившись от только что им проделанного.

Кир не спеша прошел к приоткрытой двери и, бесшумно проскользнув мимо спящего, медленно и осторожно поднялся по лестнице. Его мозг продолжал контролировать всех находящихся в доме. Он одновременно контактировал с шестью мозгами, что для воина было новым рекордом.

Воин сам словно спал, потому что видел сны, по крайней мере, двоих охранников, и даже самого себя он воспринимал как будто со стороны.

Его перегруженный мозг не воспринимал сигналы, идущие от тела, поэтому у Кира было странное состояние легкости, да и само управление телом происходило так, словно оно было чужим.

Воин прошел мимо охранников в холле наверху и подошел к двери, за которой находился премьер-министр. Она была заперта. Кир просмотрел мысли дремлющих охранников и тихо выругался. Ключ от двери был внизу, у офицера.

Парень снова медленно и осторожно спустился по лестнице и вошел в комнату, где спал офицер. Ему пришлось вызвать у того воспоминания, чтобы найти ключ, иначе пришлось бы обыскивать помещение и одежду спящего. Его лоб покрылся холодным потом, мозг уже работал не так эффективно, потому что Кир уже устал.

Взяв ключ, он снова не спеша поднялся по лестнице. Больше всего воин сейчас опасался вызвать громкий шум. Тогда бы он не сумел себя заблокировать, и кто-нибудь обязательно его бы подстрелил. Почувствовав, что ему с каждым мгновением контроль дается все тяжелее и тяжелее, Кир усыпил всех охранников и открыл дверь.

Премьер-министру он создал сон, в котором тот выходит из комнаты и спускается вниз. Кир шел с ним рядом, поддерживая и направляя спящего, иначе тот во сне мог бы споткнуться на лестнице или задеть ненароком охранников, и это стало бы настоящей катастрофой.

Они прошли до выхода, вышли через дверь, и Кир, наконец, смог отключиться от охранников.

Похититель провел премьер-министра до площадки за домом, которая не просматривалась с улицы и из дома, и опустился без сил на землю. Он ввел себя в легкий транс, чтобы дать мозгу возможность немного отдохнуть и прийти в нормальное состояние. Из этого блаженного состояния его вывел громкий недоуменный возглас:

— Что здесь происходит, черт побери? Мне снилось, что меня ведут на допрос, открываю глаза и вдруг вижу, что я стою на улице в одном нижнем белье, а рядом сидите на земле вы. Кто вы такой и откуда здесь взялись?

Кир устало взглянул на немолодого полноватого человека, пребывавшего перед ним в одних трусах, округлый животик которого высовывался из-под майки.

«Черт! — подумал он уныло. — А про одежду я забыл».

— Нет, вы мне скажите, что здесь происходит? Я буду жаловаться вашему начальству, меня нельзя убивать…

Кир вздохнул:

— Прекратите орать, иначе вы и оглянуться не успеете, как снова окажетесь под арестом.

— Что? — Премьер-министр испуганно оглянулся, но уже продолжил шепотом: — А разве я не под арестом?

Он еще раз огляделся вокруг и, что-то для себя поняв, спросил:

— Скажите мне, кто вы?

— Меня прислал Гронвальд, — ответил Кир, поднимаясь с земли.

Премьер-министр засуетился:

— Ясно, значит, он все-таки решил выполнить свое обещание. Что же мы тогда ждем? Нам необходимо немедленно уходить отсюда.

Кир согласно кивнул и спросил с иронией в голосе:

— Вы так и пойдете босиком и без штанов?

Премьер-министр оглянулся:

— Да, да, вы правы, мне нужно одеться.

Кир тяжело вздохнул и полез в рюкзак. Он бросил мужчине запасной комбинезон и снова закрыл глаза.

— А обувь? Я не могу идти босиком.

— Конечно, вы правы, — недовольно покачал головой Кир.

Он тронул премьер-министра за плечо, тот обмяк и опустился на землю, мгновенно заснул, а воину пришлось снова возвращаться в дом. Это не заняло у него много времени, охранники все еще крепко спали, и ему даже не пришлось брать их под контроль.

Вернувшись, Кир сделал очистительное дыхание и только после этого тронул премьер-министра за плечо. Тот мгновенно вскочил и испуганно взглянул на Кира. Прошло какое-то время, прежде чем он стал что-то соображать.

— А… это вы, я уже подумал, что мне все приснилось. Я снова заснул? Со мной что-то не так, такого со мной никогда не было, чтобы я, начав разговор, вдруг неожиданно засыпал. Неужели я болен? Да, я болен, мне немедленно нужен врач! Сейчас же найдите мне его… Кир протянул премьер-министру его ботинки:

— Надевайте. Скажите, как вас можно называть?

Премьер-министр оделся, натянул на ноги башмаки и рассеянно ответил:

— Симпсон, так меня зовут. Ну и когда вы мне найдете врача?

— Хорошо, зовите меня Киром.

Симпсон недоуменно огляделся вокруг:

— Это что, специальная команда Гронвальда? А где остальные коммандос?

— Послушайте, господин премьер-министр, уже светает, и охрана скоро обнаружит ваше отсутствие. Тогда у нас начнутся серьезные неприятности.

— Да, конечно, я все понимаю. Куда мы идем? Где у вас вертолет или самолет? Мне надо срочно убираться из этой страны! И в вашей команде, я знаю, обязательно должен быть врач.

— К сожалению, у меня нет ни самолета, ни вертолета, ни врача…

— Как? — всплеснул руками Симпсон. — Что же мы будем делать? Нас тут же поймают! Зачем вы меня вытаскивали, если не можете отсюда вывезти? Вы подвергаете меня риску. Мы так не договаривались!

— Послушайте, Симпсон, — терпеливо стал объяснять Кир. — Нам пора отсюда уходить, через полчаса этот городок будет кишеть хорошо выспавшимися солдатами и офицерами.

— Так это правда, что у вас нет вертолета? И нас не ждет вооруженная до зубов команда, чтобы сопроводить до границы? И не будет врача?

Кир устало замотал головой:

— Здесь только я. А коммандос приходили раньше, большую часть их убили, когда они пытались взять это место штурмом.

— Да, да, — задумчиво пробормотал премьер-министр. — Я знаю, мне говорила охрана. И я слышал, как допрашивали одного из них. Что же нам делать? Вас тоже убьют, а может быть, и меня. Я не хочу!.

— Нам нужно выбраться из городка, а потом что-нибудь придумается.

— Да, конечно, — пробормотал Симпсон. — Но тут повсюду часовые, на вышках и у выходов. Они-то не спят!

— Это моя забота, просто молча шагайте за мной, больше от вас никто ничего не требует…

***

На этот раз верховный жрец к своему ночному бдению отнесся с полной серьезностью, он низко поклонился кровавому богу и только после этого сел в кресло. Жрец решил не спать, подумав, что если это не кошмар, то он сможет все увидеть наяву.

Разве бог не всесилен и не может появиться так, чтобы его появление можно было хотя бы не считать галлюцинацией?

Жрец поерзал в кресле и уставился немигающим взором на статую. Алебастровое лицо бога иронично усмехнулось. Впрочем, подумал про себя жрец, это-то уж точно ему показалось.

Пламя свечей, которых было поставлено как никогда много, заколыхалось от легкого сквозняка, и по статуе задвигались тени, придавая ей то мрачное, то коварно-зловещее выражение. Жрец вздохнул и отвел взгляд.

Скоро ему стало скучно, глаза слипались, и он с большим трудом удерживался от того, чтобы их не закрыть. Часы, стоящие у него в кабинете, пробили три, но по-прежнему ничего не происходило.

Жрец отвел взгляд от статуи и посмотрел на черный камень, матово переливающийся в свете свечей. Камень продолжал расти, почти незаметно для чужих взглядов, но тот, кто был с камнем с первых его дней, знал, что он увеличивается, и ежедневные ритуальные обмеры показывали это.

Теперь на поверхность камня уже можно было положить человека полностью, и камень забирал его не сразу, а постепенно, давая возможность насладиться изысканным и пикантным зрелищем.

Жрец уже подумывал о том, чтобы поставить в храме кресла для почетных гостей, чтобы использовать ритуал в полной мере для увеличения доходов храма, а также и своего влияния. Он вздохнул и снова взглянул на статую. Лицо бога сардонически усмехалось.

Часы пробили четыре, жрец вздохнул. То ли бог забыл о своем требовании, чтобы он каждую ночь показывался перед ним, то ли в прошлую ночь ему все это показалось. Он зевнул и откинулся на спинку кресла, веки наливались свинцовой тяжестью, и их уже было трудно держать открытыми. Жрец еще не спал, но его мысли уже потеряли прежнюю ясность.

Камень замерцал, и от него стал исходить черный туман, он поднимался клубами выше, под самую крышу храма, потом сформировался в огромную фигуру, которая наклонилась над спящим.

— Что ты сделал? — ясно и четко проговорило видение. Жрец усмехнулся во сне и пробормотал:

— Ты опять мне снишься? Не нужно, мне не нравятся такие сны…

— Тогда проснись, — усмехнулся бог и протянул свою бесформенную руку к лицу жреца.

Тот закричал от внезапной резко вспыхнувшей боли и вскочил с кресла. Он с ужасом взглянул на черную фигуру бога, упирающуюся головой в высокий потолок храма, и упал на колени.

— Не снись мне, — крикнул жрец. — Я не люблю кошмары!

Бог зловеще расхохотался, протянул руку, обхватил жреца пальцами поперек туловища, приподнял его на пару метров над мраморным полом и швырнул вниз. Жрец охнул от боли.

— Ну что? — усмехнулся Багра. — Убедился, что этот кошмар происходит с тобой наяву?

Жрец с трудом приподнялся, посмотрел на кровь, которая капала из его разбитого носа, и закивал:

— Да, мой повелитель, я убедился.

— Тогда начнем сначала. Итак, что ты сделал?

Жрец вытер кровь и ответил слабым испуганным голосом:

— Я предупредил военных, чтобы они никого не пропускали на полигон. Объявил через жрецов, чтобы крестьяне, в случае появления кого-либо чужих в селении, тут же докладывали лично мне. Усилил охрану храма. Еще один взвод солдат встал на караул, тем самым создав второе кольцо. Кроме того, объявил о временном запрете на посещение храма.

— Этого мало, — проговорила туманная, постоянно меняющая свои очертания фигура. — Ты глуп и не понимаешь всей опасности. Этот человек уже здесь, он идет по земле полигона и прямо сейчас приближается к своей первой цели.

— Первой цели? — непонимающе пробормотал жрец. — Я думал, что его цель — камень!

— Он придет и сюда, но пока собирается освободить человека.

В мозге жреца четко сформировался образ одутловатого полного человека с маленькими хитрыми глазами.

— Я знаю его, — радостно воскликнул жрец. — Это бывший премьер-министр, он — пустое место, он ничего не значит.

— Ты прав, — согласился бог. — Но это начало его пути сюда, а для тебя знак, что он уже здесь. Если ты не воспользуешься этой возможностью и не поймаешь его, то можешь считать, что камень уже ждет тебя.

— Но… но… — Жрец поднял голову.

В храме никого не было, камень все так же матово блестел в свете свечей, часы в его кабинете пробили пять.

— Черт! — выругался жрец, опасливо оглянувшись на всякий случай. — Так что же это было? Галлюцинация или кошмар? Я все-таки заснул. На всякий случай надо позвонить Лойерсу, пусть усилит охрану этого идиота! Зачем, интересно, нежданному разрушителю нужен Симпсон? Впрочем, чего только не приснится ночью в пустом храме?

Жрец провел рукой по лицу и с ужасом обнаружил кровь на своей ладони.

***

Военный городок был расположен у единственной дороги, ведущей к полигону. Он должен был по замыслу строителей составить еще одну, и вероятнее всего главную, преграду на пути того, кто захотел бы там побывать. Именно поэтому городок был так хорошо оборудован всевозможными охранными сооружениями.

Обойти его было довольно сложно: минные поля, протянувшиеся в обе стороны от дороги, яркими, видными издалека надписями предупреждали об опасности. После городка полигон был открыт для продвижения в любую сторону.

Конечно, и на самом полигоне тоже были воинские части, но Кира это пока не беспокоило. На выезде из городка стояли шлагбаум и дот, но не была растянута колючая проволока, да и часовой был всего один.

Кир легким посылом усыпил его, благо тот уже и сам дремал, прислонившись к столбу. Беглецы быстро прошли мимо часового, при этом Симпсон удивленно вытаращил глаза и что-то хотел сказать, но потом, слава богу, передумал, и они свернули в сторону от дороги в невысокий кустарник.

Кир вздохнул, сил у него осталось совсем мало; если придется еще на кого-то воздействовать в ближайшее время, то он просто впадет в спячку. Даже в том случае, если ему будет грозить смерть.

Спящий часовой осел на землю и, должно быть, больно ударился какой-то чувствительной частью тела о бетонный столб. Беглецы услышали его тихие ругательства, но заметить их солдат уже не мог.

— А что дальше? — спросил шепотом Симпсон.

Кир пожал плечами, поскольку на самом деле тоже этого не знал. Он выполнил свое обещание Гронвальду и вытащил Симпсона из-под стражи. Теперь по замыслу главы разведки Кир должен был доставить бывшего премьер-министра к морю, чтобы переправить его на военно-морскую базу.

Но Кир не забыл, что оказался в этом мире только для того, чтобы уничтожить черный камень. И вся эта возня с премьер-министром, считал он, нужна была лишь для того, чтобы оказаться на полигоне.

Теперь воин здесь, и главная его цель — добраться до черного камня и уничтожить его. Где-то по пути Кир должен был найти средство для этого. А Симпсон только обуза для него. Но если бросить беглеца сейчас, а самому отправиться дальше к черному камню, то пленника снова схватят, а чувства воина по-прежнему говорили о том, что этот человек ему для чего-то нужен.

— Нам нужна машина, — сказал Кир задумчиво. Симпсон оживился:

— Дальше по дороге будет еще много разных частей и постов, но нам туда нельзя. Как только обнаружат, что меня нет, все эти части поднимут по тревоге. Меня поражает, как вы вообще могли вытаскивать человека из тюрьмы, не имея ни четкого плана, ни соответствующей техники и средств? И почему мы вышли из городка в направлении полигона, если нам нужно в другую сторону? Теперь чтобы покинуть полигон, нам придется возвращаться. Нас схватят! О чем вы думали? Вся эта ваша операция по моему спасению авантюра и глупость!

Кир согласился:

— Вы правы, плана у меня нет, как и вертолета и самолета, и вышли мы в другую сторону, но на это у меня есть свои причины.

Симпсон беспомощно развел руками:

— Так куда же мы сейчас направляемся?

Кир пожал плечами:

— Пока не знаю. Скорее всего, к черному камню? Он же где-то здесь, на полигоне?

— Что? — Симпсон побледнел. — Это что, придумал Гронвальд? Так вот почему вы потащили меня в эту сторону? Невозможно! Несусветная глупость!

— Почему?

— Да потому, что там даже мышь не проскочит, так его охраняют! Там задействовано столько людей, что вы представить себе не можете. Черный камень — достояние нашей многострадальной страны и ее будущее! Вам не удастся его вывезти, я буду категорически против!

— Я понял, правда, не все, объясните точнее.

— А что я сказал?

— Что-то насчет достояния страны.

— А что тут непонятно? Мы уверены, что черный камень выведет нашу страну из тех хаоса и нищеты, в которых она ныне находится. Именно он заставит считаться с нами все страны, вызовет к нам всеобщее уважение и даст необходимые нам кредиты.

Кир кивнул, теперь ему многое стало ясно. Если подобным образом мыслят такие политики, как Симпсон, тогда ясно, почему эта страна находится в дерьме. Они живут надеждой, поэтому ничего не делают, чтобы собственными силами нормализовать жизнь в стране. И величайшее бедствие своего отечества они хотят использовать для шантажа и политических игр.

— И как много людей знает о черном камне?

— Да практически вся страна. Можно считать, что весь этот дурацкий переворот произошел из-за него. Они сместили меня, поскольку считали, что я недостаточно вкладывал средств в его исследования. Военным и жрецам нужны были результаты — новое оружие!

— А мне Гронвальд сказал, что все ученые, которые занимались черным камнем, уничтожены.

Симпсон испуганно оглянулся:

— Ученые? Да, они все мертвы. Но саму лабораторию можно восстановить. Гронвальд знает об этом. И прекратите меня допрашивать, лучше думайте о том, как меня доставить в безопасное место. Вы всего лишь наемник, вот и выполняйте свою работу, а больше вам ничего и знать не нужно…

— И кто же еще знает о нем? Симпсон взволнованно взмахнул руками:

— Я же сказал, вся страна!

Существует мощный религиозный культ поклонения черному камню. Каждый год огромные процессии направляются к нему, чтобы увидеть его, обратиться к нему с просьбой, просто помолиться. Камень дает им здоровье и долголетие, поэтому люди идут пешком через весь полигон. И если Гронвальд считает, что ему удастся похитить камень, то он глубоко ошибается. Я сам категорически против этого и не пойду ни на какую сделку, чтобы помочь вам. Так это ему и передайте!

Кир недоверчиво покачал головой:

— И военные их пропускают?

Симпсон недоуменно посмотрел на него:

— Кого?

— Паломников.

— А… этих. Попробовали бы не пустить! Тут же началась бы гражданская война, в армии ведь тоже много поклонников черного камня. А, кроме того, через этот городок, по этой дороге каждый день проходит несколько грузовиков с людьми для жертвоприношений, для них всегда дорога открыта…

Симпсон внезапно побледнел, почувствовав, что сказал то, чего нельзя было говорить.

— И, конечно же, есть верховный жрец?

Симпсон обрадованно закивал головой, решив, что Кир не понял, о чем он только что сказал.

— Есть и верховный жрец, и он довольно влиятельный человек. Ему не понравилось, что я не захотел рассказать о результатах, которые мы получили в лаборатории, и что мы там продолжаем исследовать. Хотя, я думаю, он, конечно же, все знал… Несмотря на то что все работавшие в лаборатории прошли жесткий отбор — в группе не должен был присутствовать ни один поклонник черного камня, — все равно там могли оказаться сочувствующие. А впрочем, я плохо знаю верховного жреца, мне говорили, что у него есть своя охрана, состоящая сплошь из одних фанатиков, вероятно, есть и своя разведка. Ну а результат вы знаете — к власти пришли генералы. Я едва успел уничтожить лабораторию вместе с теми, кто там находился, чтобы они не смогли использовать плоды моей работы в своих целях.

— Зачем вы сделали это?

Симпсон пожал плечами:

— Мне дорога моя жизнь! А жив я только потому, что они считают, будто я им все равно расскажу о результатах исследований.

— А вы расскажете? — осторожно спросил Кир. Симпсон победно улыбнулся:

— Генералам — нет! А вот верховному жрецу вполне может быть, но только тогда, когда он поймет, что без меня у него ничего не получится. Когда он сам придет ко мне и попросит. Вот тогда… — Симпсон мечтательно закатил глаза. — Тогда начнется новая эра! Мы будем править этим миром. Маленькая страна, которую и на карте почти невозможно отыскать, станет той великой державой, с которой будут вынуждены считаться. Ни одно серьезное решение не будет приниматься без нашего участия. Никто больше не посмеет диктовать нам свои условия — с кем торговать, а с кем нельзя…

— Неужели получилось такое страшное оружие? — полюбопытствовал Кир.

Симпсон хитро улыбнулся:

— Ну, исследования только начались…

Кир увидел в его мозге странное устройство, похожее на пушку с довольно большим куском черного камня в основании. Багра мог быть доволен: черный камень в руках развитой цивилизации мог так же быстро опустошить этот мир и превратить его в такую же пустыню, как и его собственный.

— А Гронвальд знает о ваших планах?

Симпсон рассмеялся:

— Гронвальд — дурак! Мне просто нужны были деньги, а также кое-какие секретные разработки в лазерной технике. Он мне это все дал, а в ответ получил всего лишь игрушку, довольно эффектную, но игрушку. Мы прошли гораздо дальше. — Симпсон побледнел, испугавшись, что опять сказал слишком много. — Простите, что я так говорю о вашем шефе.

— Он не мой шеф, — улыбнулся Кир. — Он просто нанял меня для того, чтобы я вас убил, именно поэтому у меня нет четкого плана вашего спасения.

Симпсон снова побледнел.

— Вот, значит, как, — потрясенно пробормотал он, — он все-таки решил от меня избавиться. Что ж, это логично! Лабораторию можно снова отстроить, а результаты первоначальных исследований у него есть. Я не удивлюсь, если узнаю, что он уже начал переговоры с генералами и верховным жрецом!

Кир согласно кивнул:

— И будете правы, переговоры уже ведутся.

Симпсон тяжело вздохнул, какое-то время он молчал, обдумывая услышанное, потом решительно сказал:

— Что ж, в таком случае давайте и мы будем с вами договариваться. Сколько он вам платит? Я дам вам гораздо больше, и с этой минуты вы начинаете работать на меня. Моя смерть вам ничего не даст, а если я останусь в живых и смогу добраться до столицы, вот тогда… Вы, я смотрю, серьезный и умелый человек, коль смогли добиться результата там, где его знаменитые коммандос потерпели поражение.

— Все, что вы сказали, звучит очень заманчиво. Если цена меня устроит, я, пожалуй, не буду вас убивать…

Симпсон облегченно улыбнулся:

— Конечно, я вам заплачу за свою жизнь и даже помогу уехать в любую страну на ваш выбор.

— Но для начала я хотел бы все-таки увидеть черный камень своими глазами.

Симпсон снова возмущенно взмахнул руками:

— Зачем он вам нужен? Вам нужно думать о том, как спасти меня, и ни о чем другом. Вы что, не понимаете? Я же вам плачу деньги, очень большие деньги…

— Вы сказали, что это нечто очень значительное, а я любопытен от природы.

— Камень находится в глубине вот этого полигона. Только мы как бы на одном конце, а он — на другом. До него должно быть километров сто двадцать — сто пятьдесят, пешком мы туда не дойдем, нам просто не дадут это сделать. Не забывайте о том, что меня уже должны искать.

Кир задумался.

— Итак, пешком довольно далеко…

— Да, а дорога всего одна, и на ней посты, поэтому нам нужно в другую сторону. В столице у меня друзья, они помогут восстановить мое влияние. Мне и нужно-то всего сделать несколько звонков…

— А как идут к черному камню паломники?

Симпсон обреченно вздохнул.

— Вы что, не слышите меня? Я же вам объясняю очень простые вещи. Деньги вы сможете получить только после того, как я окажусь в столице, а она в другой стороне, туда мы и должны отправиться…

— И все-таки как они туда добираются?

— Ну, эти-то идут пешком, им некуда спешить, к тому же их вера не позволяет им добраться до камня другими способами.

— Понятно, — пробормотал Кир и остановился. — Извините, мне нужно кое-что сделать. Вы можете пока немного поспать.

Он сел на траву и закрыл глаза. Премьер-министр недоуменно взглянул на воина:

— Как я могу спать, когда здесь нет ни кровати, ни крыши над головой? Я не варвар какой-нибудь и не привык к таким условиям! И, кроме того, наверняка уже сейчас снаряжаются команды для моих поисков. О господи, в какую авантюру вы меня втравили! Мы же не успеем пройти и нескольких километров, как нас обнаружат. А что потом?

— У вас все еще есть выбор. Как вы хотите умереть?

Симпсон мгновенно побелел:

— Мы же договорились…

Кир кивнул и, закрыв глаза, вызвал у него дремоту.

— Да, поэтому немного поспите.

Симпсон протяжно зевнул:

— Хотя, конечно, ночь выдалась довольно беспокойная, но я бы хотел…

Он осел на землю и тут же захрапел. Кир внутренним взором осмотрел окрестности. В городке уже действительно обнаружили пропажу Симпсона, и теперь, как он правильно предполагал, спешно готовились команды по розыску беглеца. Кир опасался только собак — они могли учуять следы и то, что они вели в глубь полигона, а не в столицу.

Но на этот раз воин знал, что ему делать. Когда они с Симпсоном выходили из городка, Кир почувствовал, что в кустах сидят несколько зайцев. Теперь ему предстояло сделать так, чтобы они пробежали по дороге по их следам и оставались поблизости, чтобы собаки могли их засечь верхним чутьем.

Кроме собак и поисковых команд могли быть подняты по тревоге самолеты и вертолеты, но в таком густом кустарнике беглецов трудно заметить с воздуха. У воина сохранялась слабая надежда, что искать их будут все-таки в другой стороне.

Когда Симпсон проснулся, солнце уже стояло высоко над головой. Сам Кир не спал, он сделал очистительную дыхательную гимнастику и отдохнул в состоянии транса. Воин не мог себе позволить на этот раз ничего другого, он все еще занимался собаками. Его надежде не суждено было сбыться, собаки все-таки повели солдат правильным следом.

Проводники были опытными и не давали собакам сорваться на охоту, поэтому чтобы сбить ищеек со следа, он вынужден был заставлять зайцев выскакивать на дорогу прямо перед поисковой командой. В конце концов, у Кира все-таки получилось — проводники не смогли сдержать собак, и теперь вся свора охотилась. Воин облегченно вздохнул и поднял глаза на Симпсона. Тот стоял над ним, растерянно оглядываясь вокруг.

— А я уж было подумал, что мне все это приснилось. Я хочу есть и пить. И нам надо все-таки серьезно подумать над тем, что мы будем делать дальше.

— Вы уже это говорили. Я тут, пока вы спали, обнаружил, что в нескольких километрах отсюда находится какое-то строение. Там живет и работает около двадцати человек. У них есть еда и машина, поэтому мы сейчас туда пойдем и все это у них попросим.

Симпсон с любопытством взглянул на него.

— Я догадываюсь, о каком строении вы говорите. В этом районе находится секретное подразделение связи, оно контролирует все радио— и телефонные переговоры на достаточно большой территории и подчиняется лично командующему.

Кир кивнул:

— Вот и хорошо. Следовательно, эти люди хорошо изолированы от остальных, и мы сумеем с ними договориться.

Симпсон снова возмущенно взмахнул руками:

— Как вы о нем вообще узнали? Его нет ни на одной карте, и вообще мало кто догадывается о его существовании. Даже я там ни разу не был, командующий тщательно от меня скрывал его расположение, как и то, чем они там занимаются. Кир улыбнулся:

— Но вы же как-то сумели о нем узнать? Почему вы считаете, что мне это недоступно? У меня есть свои источники информации.

Симпсон снова покачал головой:

— Вы очень странный человек, у вас определенно есть свои таланты. Особенно, я вижу, развит один — подвергать нас ненужному риску. Кстати, как вы собираетесь попасть внутрь здания, неужели вы думаете, что вас спокойно впустят на такой строго охраняемый объект?

Кир пожал плечами:

— Пока не знаю: когда доберемся, тогда что-нибудь придумается.

— О господи! — выдохнул Симпсон. — Это какой-то дикий бред. Человек с каким-то средневековым мечом собирается захватить сверхсекретный объект.

— Ну и что? — рассмеялся Кир. — Что вас в этом так удивляет?

Симпсон вздохнул:

— Я и говорю, что это какой-то бред! Может быть, вас специально подослали ко мне, чтобы выяснить у меня все, что я знаю? Тогда все сходится и становится понятным: и мое странное освобождение, и ваша уверенность в том, что вас не убьют, и то, что нас до сих пор не схватили…

— Мне нравится ваша логика, она почти безукоризненна. Не вписываются в нее только мелкие нюансы — такие, как ваше освобождение. Оно было совсем ни к чему, вы бы и так все рассказали, если бы на вас надавили по-настоящему.

Симпсон упрямо поджал губы:

— Я бы ничего не сказал, даже если бы меня стали пытать.

— Поверьте, я знаю по себе, какие бывают пытки. Вы бы сказали все! Нет, действительность более прозаична, о вас просто забыли после вашего отстранения от власти, и ваши секреты почему-то никого больше не интересуют. Единственный, кто о вас вспомнил, это Гронвальд, и то, сейчас я это понимаю, он скорее посчитал вас досадной помехой, могущей испортить его игру, чем крупной фигурой. Именно поэтому он решил использовать меня, чтобы я вытащил вас из вашей очень комфортабельной тюрьмы и убил. И для этого же он направлял своих коммандос — Кир с усмешкой взглянул на Симпсона. — До меня только сейчас дошло, что вы уже покойник.

Премьер-министр побледнел:

— Как? Что вы говорите?

— Подумайте сами. Пока вы были в своей тюрьме, вы никому не мешали, а вот сейчас, когда вы оказались вне камеры, вы стали опасны. Я не сомневаюсь, что солдатам, которые вас ищут, дан приказ стрелять на поражение.

Симпсон стал еще бледнее:

— Этого не может быть, я много знаю, у меня есть новое оружие, которое всем нужно…

— Видимо, это уже никого не интересует. Как только вас убьют, все вздохнут спокойно, в том числе и ваш друг Гронвальд.

— Вас тоже убьют, если следовать вашей логике. Вы слишком много знаете и оказались замешаны в игре, где таким, как вы, не выжить. У меня есть к вам встречное предложение: вы даете мне возможность связаться с моими друзьями, они вывезут меня и вас отсюда, я хорошо заплачу вам за мое спасение, и мы расстанемся.

— Хорошо, я дам вам возможность связаться с вашими друзьями, если вы перестанете меня донимать своими разговорами.

Связисты занимали длинное одноэтажное здание, вокруг которого на большой площади были расставлены антенны всевозможных типов — от огромных тарелок до просто высоких металлических штырей, вкопанных в землю.

Территория вокруг была опоясана несколькими рядами колючей проволоки с разного рода сигнализацией и традиционными для этих мест сенсорными минами. Въездные ворота на территорию объекта охранялись одиноким часовым. Симпсон тихо произнес:

— В здании есть аппаратура, которая позволит мне связаться с моими друзьями. Они достаточно влиятельны, чтобы вытащить меня отсюда.

— Хорошо, — кивнул Кир. — Я сейчас захвачу это здание, закрою всех, кто в нем находится, в одной комнате и дам вам возможность связаться с вашими друзьями.

Симпсон рассмеялся:

— Господи, вы неподражаемы! Часовой у ворот — это далеко не вся охрана. Даже вооруженная довольно мощная команда вряд ли легко сможет с этим справиться. Ну а вам, тем более с вашим дурацким мечом, это вообще невозможно!

— Все не так сложно, как кажется, поверьте, я смогу это сделать.

Симпсон недоверчиво покачал головой:

— Если у вас что-то получится, то уже через несколько дней я верну себе влияние на страну и помогу вам живым из нее выбраться. Что ж, если вы так уверены в себе, идите туда и дайте мне возможность связаться с моими друзьями… Кстати, мне абсолютно все равно, как вы это сделаете. Можете их всех убить своим смешным мечом, хотя я все больше думаю, что это какая-то глупая игра, которой я просто не понимаю.

Кир встал.

— Думаю, мне удастся все уладить мирным путем. Я умею убеждать людей…

***

Портал пропустил не всех. Всего пробилось трое, остальные остались там, в родном мире, погибать, защищая их последнюю надежду — ворота в другой мир. Но их уже можно было не защищать — все было кончено, остальные так и останутся там, без солнечного камня им не пройти. Кронов огляделся вокруг и тяжело вздохнул. Криза, его боевая подруга, ободряюще обняла мужчину за плечи:

— Не переживай. Ты и так сделал все, что мог. Если бы они поспешили, то были бы сейчас с нами.

— Нет, ты не права, они поверили мне, они пошли за мной; и вот результат. Они там умирают, сражаясь с химусами, а я здесь. Что они подумают обо мне? Что я завел их в ловушку, а сам сбежал?

Мезон, его старый друг, вытер окровавленный меч о траву, привычным движением вернул его в ножны и мрачно произнес.

— Если они что-то и будут думать о тебе, то не долго, может быть до конца дня, больше им не выстоять. Химусы хорошо видят в темноте, так что эта ночь будет для них последняя.

Кронов сел на камень и со стоном обхватил голову руками:

— Получается, что я их всех убил, хоть и не своими руками?

Мезон недовольно покачал головой:

— Мы бы все погибли, рано или поздно. Люди поэтому и пошли за тобой. Они знали, что другого выхода все равно нет. Ты им дал надежду, и теперь они будут за нее драться, пока не погибнут. Надежда, это тоже не так уж плохо в последней битве. Жаль, конечно, что портал односторонний, а так я бы вернулся, чтобы умереть вместе ними.

— Может, хватит говорить о смерти? — вмешалась в разговор Криза. — Перед нами новый мир, и нам в нем надо выжить, пока мы не найдем обратный портал. Нужно искать еду, строить жилище, а может быть, искать людей. Кронов, здесь есть люди?

Кронов поднял вверх кинжал, который был так же, как и меч Мезона, обагрен кровью химусов, и что-то прошептал. Серый камень, вставленный в рукоятку, засветился, испуская ярко-желтый свет, потом он потух, став снова серым куском булыжника.

— Там, — юноша махнул рукой на юг. — Люди там. Я немного видел, но, похоже, они не воины, а простые скотоводы, они примут нас, дадут нам кров и еду.

— Это уже неплохо, — кивнул Мезон. — Отдохнем, восстановим силы и отправимся искать обратный портал.

— Если он нас пропустит обратно, — уныло отозвался Кронов. — У меня уже давно возникло ощущение, что все было предопределено. И то, что мы прорвемся через портал только втроем, и то, что обратно мы никогда не вернемся. Только пока не понимаю, зачем это было нужно нашим богам?

— Что произошло, то произошло. — Криза встала. — Все это уже в прошлом. Нам надо думать о настоящем и о будущем. Ты сказал — скотоводы? Что ж, по крайней мере, хоть поедим мяса как следует, в последнее время мы недоедали. Вперед, воины! Кстати, смотрите хорошенько по сторонам, мне нужен орешник, чтобы сделать стрелы, мой колчан пуст.

Кронов тоже поднялся.

— Ты заметил, Мезон, как женщины практичны? Они всегда знают, что делать, даже если не знают ничего.

Мезон рассмеялся:

— Они и в аду начнут строить жилища из костей, зная, что завтра их самих будут поджаривать.

— Кто-то же должен об этом думать, — пожала плечами Криза. — Вы, воины, думаете только о новых битвах, а женщины думают о том, как вас накормить после сражения. Так что шагайте вперед, пока у меня не кончилось терпение!

### Глава четвертая

Кир несколько раз глубоко вдохнул воздух, приводя себя в боевое состояние. Он еще не восстановился полностью, поэтому собирался идти напролом. В своем успехе воин не сомневался, людей в здании было немного, а с оружием — и того меньше.

Вряд ли военные считали возможным, что кто-то решится напасть на секретный объект, расположенный в глубине полигона, на котором находилось такое количество воинских частей.

Часовой изумленно вытаращил глаза на неизвестно откуда появившегося человека, который стремительно приближался к нему.

— Эй, ты, а ну назад! — крикнул он, но Кир уже был рядом. Коротким экономным ударом, не останавливаясь, он оглушил парня, выхватил автомат из его рук и подбежал к дверям здания. Они были открыты, это главное. Кир проник внутрь, а все остальное оказалось совсем просто.

Как он и думал, связисты и охрана были совершенно не готовы к нападению. Воину потребовалось чуть больше пяти минут, чтобы захватить всех и под угрозой автомата отвести в подвал. Только четыре охранника, у которых было оружие, попробовали оказать сопротивление. Кир с ними обошелся довольно жестко, поэтому их бесчувственные тела пришлось нести на себе остальным.

Воин закрыл пленников в подвале и перенес туда же часового от ворот. Симпсон с изумлением и с некоторым испугом посмотрел на Кира, когда тот внезапно оказался с ним рядом.

— Если бы я это не видел своими глазами, никогда не поверил бы, что такое возможно. Ни один человек не может двигаться так быстро.

Кир несколько раз глубоко вдохнул воздух, приводя себя в нормальное состояние, и улыбнулся, правда, надо было признать, что улыбка вышла довольно напряженной.

— Я выполнил обещанное… Аппаратура связи в вашем распоряжении.

Симпсон недоверчиво покачал головой и осторожно вошел внутрь здания, а Кир отправился в гараж. Он заправил стоявший там грузовик, набил свой рюкзак едой и сам поел горячей пищи на кухне.

Симпсон вышел из аппаратной с несколько встревоженным видом, он подошел к Киру и растерянно сказал:

— Меня ищут. Все части и подразделения полигона подняты по тревоге. Пока они еще не напали на след, поэтому ищут во всех направлениях. А вертолет прибудет только через несколько часов, раньше никак не получается. Я указал место, где буду ждать. Это довольно далеко отсюда, но так потребовали мои друзья из соображений безопасности.

— Вполне их понимаю.

Симпсон как-то робко посмотрел на воина:

— Отвезите меня туда. Это не входило в наши договоренности, но за данную помощь будет отдельная плата.

— Хорошо. Надеюсь, вы выбрали тихое место?

Симпсон помрачнел:

— Я неплохо знаю этот полигон, особенно данный район. Лаборатория находилась в двадцати километрах отсюда, на ее развалины и прилетит вертолет.

Кир выгнал грузовик из гаража.

— Садитесь рядом, будете показывать дорогу.

Премьер-министр покосился на здание:

— А люди, что будет с ними?

Кир пожал плечами:

— Их освободят завтра. Я оставил им еду и питье, поэтому особых мук они испытывать не будут. Отпускать их сейчас нельзя, иначе нас найдут раньше, чем прилетит вертолет ваших друзей.

Симпсон задумчиво кивнул:

— Вы правы, по-другому мы поступить не можем. Хотя я, возможно, нашел бы другой выход. Когда человек вне закона, он способен думать иначе, чем обычные люди.

Кир нажал педаль газа и отпустил сцепление.

— Я догадываюсь, о чем вы, лучше не рассказывайте, думаю, мне это не понравится.

Дорога была пустынна, несколько раз над ними пролетали вертолеты и один раз разведывательный самолет.

Кир знал, что они ищут Симпсона, но пока одинокий военный грузовик не привлекал их внимания. Впрочем, воин не сомневался, что скоро станут искать и его, и возможно, с большим рвением, чем Симпсона. Сразу, как только у военных появятся его приметы. Смогут ли они связать его с пропажей премьер-министра, Кир не знал, но то, что аналитики сумеют понять, что один и тот же человек пробовал проникнуть в военный городок и напал на связистов, — в этом воин не сомневался.

Кир по-прежнему не мог увидеть свое будущее, там стоял все тот же серо-черный туман. Будущее все еще зависело от него самого.

Симпсон дремал рядом. Кир смотрел на серую ленту дороги и размышлял о том, как все запутывается.

Смущало еще то, что его, до этого молчавшее чувство опасности, теперь предупреждало: впереди, в недалеком будущем воина ждет что-то неприятное. Тяжело вздохнув, Кир с неохотой поддался ему, и сразу в его мозге замелькали с огромной быстротой образы: вертолет, бегущие к нему солдаты, автоматные очереди и летящий навстречу кювет.

— Черт! — выругался парень и открыл глаза.

Еще не понимая, что происходит, он резко нажал на педаль тормоза, одновременно выворачивая руль. Каким-то чудом ему все-таки удалось удержать машину — если бы он немного промедлил, то грузовик ушел бы в кювет.

— Что? Что случилось? — взвизгнул рядом Симпсон.

— Ничего, я только что чуть не перевернул грузовик. Кажется, заснул, и мне приснились плохие сны.

Симпсон встревоженно посмотрел вокруг. Убедившись в том, что грузовик находится на дороге, он облегченно рассмеялся:

— А я думал, что вы железный. Н-да, вы, оказывается, тоже человек со своими слабостями.

— Если слабость — это признак человеческого рода, то вы правы, я — человек.

— Сейчас будет небольшая развилка. Нам нужно будет свернуть, лаборатория была там.

Кир кивнул и немного притормозил. Действительно, от основной дороги отходила еще одна проселочная дорога, трава на ней почти не была выбита, следовательно, ездили по ней мало.

Воин свернул, проехал несколько сот метров грунтовой дороги, дальше пошла опять бетонка.

— Лаборатория уже недалеко, — сказал Симпсон. — Всего несколько километров.

Действительно за холмами им открылось ровное пространство, на котором находилось небольшое здание, огражденное со всех сторон колючей проволокой. Ворота были открыты, на бетонной площадке стояло несколько автомобилей.

Кир затормозил и осмотрелся. Чувства подсказали ему, что в здании и вокруг никого нет.

— Корпус только маскировка, — проговорил с гордостью Симпсон. — Все основные помещения внизу, поэтому нет ни мин, ни других охранных сооружений. Я всегда считал, что секретность — лучшая охрана, и в очередной раз в этом убедился. Последнее время сюда явно никто не заглядывал. Несмотря на внешнюю непривлекательность, — продолжил Симпсон, — постройка может выдержать удар любой бомбы. Сама лаборатория занимает несколько подземных этажей, а над ней многометровый слой бетона, глины и много другого, что необходимо для защиты от ядерного взрыва.

Кир выбрался из грузовика и огляделся. На автомобилях и на самой площадке лежал толстый слой пыли, что подтверждало слова премьер-министра — в этом месте давно никто не был.

— Это машины сотрудников лаборатории. — Симпсон провел рукой по капоту чьей-то легковушки.

— Они ждут своих хозяев, которые никогда не придут?

— Да, — вздохнул Симпсон, — они не придут. Поверьте, мне нелегко было пойти на такой шаг, многих ученых я хорошо знал, они были прекрасными работниками. И стали заложниками обстоятельств такое иногда бывает.

— Найти оправдание для любого поступка не трудно, гораздо труднее с этим жить, но, похоже, что это не про вас…

Кир подошел к зданию, открыл стальную дверь и вошел внутрь. В большой комнате стояло несколько столов с мониторами наблюдения и закрытый на кодовый замок металлический шкаф с оружием; в следующей комнате он заметил тяжелые стальные двери лифта.

Повсюду лежал толстый слой пыли, на которой четко отпечатывались его следы. Внизу — воин чувствовал это — находилось несколько небольших кусков черного камня и не было ничего живого, даже крыс.

Кир сел за пыльный стол с мониторами и рассеянно включил компьютер. Услышав тихий гул вентилятора, он немного удивился — энергия все еще поступала и оборудование работало. Потом Кир услышал резкий щелчок в стальном электрораспределительном шкафу, находящемся рядом с лифтами, и почувствовал, что где-то далеко внизу, под землей, включился дизель-генератор.

Засветилось несколько мониторов, на одном из них появилось изображение въездных ворот и площадки, остальные показывали окружающую местность.

— Я всех собрал внизу, — Симпсон смахнул пыль со стула и сел рядом, — потом перекрыл выход, отключил лифт и запустил программу уничтожения. Взрывчатка была расположена таким образом, что уничтожалось только оборудование, а в сами помещения после этого подавался отравляющий газ. Проект разработали так, чтобы потом можно было бы быстро все восстановить. Я даже не предполагал, что вернусь сюда так скоро. Как вы думаете, кто-то мог остаться в живых там, внизу? Я все время думаю об этом. Может быть, там еще бродят люди, надеясь на спасение?

Кир отрицательно покачал головой:

— Нет, там нет людей. Можете быть спокойны, программа уничтожения выполнила свое предназначение. Я уже немного разобрался с компьютером. Если хотите, включу видеокамеры, установленные внизу, чтобы вы сами смогли этом убедиться.

— Нет, нет! Не нужно! — Симпсон побледнел. — Я не хочу это видеть!

— Несмотря на вашу моральную гибкость, похоже, это вас все-таки тяготит.

— Да, мне было жаль этих людей. Поверьте, я не мог поступить по-другому: если бы военные захватили лабораторию, то я бы им стал просто не нужен.

— Здесь никого не было после того, как вы ее взорвали. Если бы военные знали о местонахождении лаборатории, то здесь обязательно кто-нибудь побывал. Они попытались бы найти хоть какие-то материалы или оборудование. Думаю, вы напрасно взорвали лабораторию и уничтожили этих людей.

— И что бы я делал? — спросил с иронией Симпсон. — Руководил бы ее работой из тюрьмы, в которую меня поместили? Отдавал бы команды, обеспечивал лабораторию всем необходимым? Неужели вы думаете, что мне бы это позволили? Нет, я все сделал правильно. Работники лаборатории стали бы искать меня или кого-то другого, облеченного властью, а этого я допустить не мог…

Внезапно на одном мониторе высветилась красная точка с перекрестьем прицела.

— Внимание! — произнес приятный женский голос. — К объекту приближается воздушная цель. Производится опознание. Для приведения системы в боевую готовность, введите код.

Симпсон показал на монитор:

— Все-таки построено было неплохо, людей нет, а техника продолжает работать. Это вертолет моих друзей.

— Цель опознана, это боевой вертолет «Смерч», вооружение ракеты «воздух-земля» и крупнокалиберный пулемет. Вместимость двадцать человек. Введите код для включения системы автоматического наведения ракет.

— Отключите компьютер, — Симпсон встал со стула, — и отправимся встречать моих друзей. Все наши приключения закончились.

Кир со странной неохотой нажал кнопку отключения. Что-то внутри него протестовало против этого.

Вертолет уже спускался. Чувство опасности у Кира начало бурно реагировать, и он ощутил, что переходит в боевое состояние.

Воин проверил летательную машину и понял, что там находятся солдаты, они были вооружены. Он увидел в окно, как Симпсон с улыбкой махал снижающемуся аппарату, и начал лихорадочно перебирать варианты спасения.

Включать заново компьютер было уже поздно, пока он заработает, вертолет уже сядет, к тому же у Кира не было кода допуска к программам защиты и нападения. Бежать куда-то было бесполезно, на открытой местности их легко заметят. На грузовике тоже не оторвешься, его легко уничтожат с воздуха. Нужно было прятаться, но где? Он щелкнул кнопкой включения компьютера.

Единственное укрытие на десяток километров вокруг, это было здание, в котором они находились. И видимо, это единственное, что их может спасти.

— Симпсон, назад! — Кир выскочил из здания и потащил премьер-министра обратно. — Там солдаты, а не ваши друзья.

Вертолет сел, поднимая тучу пыли. Когда пыль осела, люди в военной форме открыли по ним огонь из автоматов. После первых же выстрелов Симпсон пронзительно взвизгнул и огромными прыжками помчался к зданию. Кир отстал от него всего на несколько шагов. Влетев в здание, он тут же закрыл стальную дверь на мощный засов и метнулся к компьютеру.

— Скажите мне код допуска к системе безопасности. Быстро!

— Нам ничего не поможет, — Симпсон обреченно вздохнул. — Мы уже погибли.

— Пока еще нет, но если вы мне сейчас не дадите код, то это станет вполне возможным.

Симпсон подошел к ближайшей клавиатуре и ввел код.

— Пожалуйста, но вряд ли это что-то изменит…

Кир быстро открыл файл и запустил программу безопасности, подраздел «Внешнее нападение».

— Произвожу изоляцию здания, — объявил спокойный женский голос.

Посыпались разбитые автоматными очередями стекла, дверь начали сотрясать мощные удары.

— Симпсон, на пол! — крикнул Кир. Автоматная очередь прошла над его головой. В здании стало темно, поскольку на окна опустились металлические ставни. Замигали светильники, и зажегся слабый свет.

— Всему персоналу спуститься на нижние этажи, — объявил все тот же приятный женский голос

— И что дальше? — спросил Кир у Симпсона. Тот растерянно посмотрел на него.

— Я не знаю, — пролепетал бывший премьер-министр. — Я был уверен, что это мои друзья. Неужели они меня предали? Они не могли так поступить, я их много раз выручал из беды…

— Я не об этом, это как раз сейчас не важно. Скажите, отсюда есть еще один выход?

— Там внизу есть аварийный туннель, но я туда не пойду, там везде смерть.

Женский голос спокойно произнес:

— Повторяю, всему персоналу спуститься на нижние этажи. Начинаю пятиминутный отсчет времени, после окончания которого этажи будут изолированы друг от друга, а внешнее здание будет взорвано.

Кир подтолкнул Симпсона к лифту:

— Время пошло, мы уже не можем отменить эту программу. У солдат в вертолете приказ стрелять на поражение. Они нас убьют, если мы выйдем, а так, возможно, будет хоть какой-то шанс спастись.

— Двести восемьдесят секунд.

— Или все-таки предпочитаете взорваться вместе со зданием?

Симпсон растерянно пробормотал:

— Лифт не работает, и этажи заблокированы предыдущей командой. Надо сначала включить команду на разблокирование.

Кир лихорадочно начал открывать один за другим файлы. После нескольких томительных секунд он нашел команду разблокирования и запустил ее.

— Двести шестьдесят секунд до взрыва. Разблокирован пятый этаж.

— Я по-прежнему не хочу туда идти, но, похоже, у нас нет другого выхода. Запустите аварийную вентиляцию. Я, конечно, не думаю, что там остался отравляющий газ, он должен был уже разложиться на безопасные компоненты, но лучше не рисковать.

— Может быть, вы сами? У меня получается довольно медленно.

Симпсон пожал плечами:

— Я не работал с этой программой. Я только знаю, что в ней есть.

Кир недовольно покачал головой и снова стал лихорадочно искать нужные файлы.

— Двести сорок секунд до взрыва. Разблокирован третий этаж. Включаю аварийную вентиляцию.

— Как же вы смогли запустить программу уничтожения, ничего не зная?

— Я попросил, чтобы мне рассказали, что нужно сделать, а потом просто привел программу в действие.

— Довольно простой ход. А тот человек, кто вам все это рассказал, как он позволил вам это сделать?

Симпсон слабо улыбнулся:

— Я всех послал вниз, сказав, что собираюсь провести небольшое совещание. Конечно, этот человек первым понял, что происходит, но программа уже заработала, и этаж был заблокирован.

Кир хмуро кивнул:

— А подземный ход?

— Двести секунд до взрыва, разблокирован первый этаж. Произвожу включение лифта.

— Он открывается отсюда или с резервного пульта, который находится внизу. Кстати, я его отключил тогда. Если мы его сейчас не включим, то сами попадем в ловушку.

— Хорошо, что вы это вспомнили. Может быть, что-то еще есть, не менее важное?

— Сто восемьдесят секунд до взрыва.

Симпсон вытер вспотевший лоб.

— Если вы включите резервный пульт, то мы сможем управлять тем, что осталось из оборудования, снизу.

— Сто пятьдесят секунд до взрыва.

Кир нашел программу включения резервного пульта.

— Сто двадцать секунд до взрыва.

— Нам нужно поторопиться. Лифт опускается примерно двадцать секунд.

— Тогда вперед! — скомандовал Кир.

Воин втолкнул Симпсона в лифт и нажал кнопку нижнего этажа. Пол под его ногами вздрогнул, он услышал звук мощного взрыва и понял, что солдаты подорвали входную дверь. Затем послышались автоматные очереди.

— Они расстреливают мониторы, — пояснил Кир Симпсону.

— Это неважно, сам компьютер находится под землей. Кроме того, есть резервный пульт, а вот если бы его не было…

— Его могли и уничтожить перед своей смертью те, кто находились внизу.

— Что? — побледнел Симпсон. — Но тогда это значит… Черт! Вернитесь наверх! Почему вы не проверили его работоспособность? Мы погибли!

— Поздно, — усмехнулся Кир. — Теперь вы находитесь в том же положении, как и те, кого вы убили.

Двери лифта открылись. Кир вдохнул воздух, он пах пылью, тлением, но газа не было. Воин сделал несколько шагов и пошатнулся, бетонные стены впитали в себя страх, отчаяние и печаль смерти. Он не мог двигаться, пока через бесконечно долгое время не заработала его защита и не закрыла его от этих нахлынувших на него чужих чувств, впитавшихся в бетонные стены. Женский голос, звучавший из динамика над головой, продолжал отсчет.

— Десять, девять, восемь, семь…

Бетонный пол под ногами дрогнул от мощного взрыва, их бросило ниц, стены зашатались, с потолка посыпались пластиковые панели, свет замигал и погас. Они остались темноте, наполненной чужой болью, тоской и одиночеством…

***

Верховный жрец робко вошел в храм, упал перед статуей и долго лежал, упершись лбом в холодный каменный пол. Потом встал и, опасливо косясь на черный камень, подошел к креслу, одиноко стоящему посередине огромного зала.

— Я не виноват, — проговорил он жалобно и низко поклонился статуе. — Это все чертовы военные…

Жрец еще немного постоял, ожидая удара молнии или того, что статуя оживет и покарает его каким-нибудь другим способом, но ничего не происходило. Тогда он, осторожно нащупав гладкий шелк, сел в кресло, словно опасаясь, что под ним вместо обивки окажутся раскаленные угли.

Потом жрец вздохнул и замер в неудобной позе, напряженно переводя взгляд со статуи на камень. Свечей в этот раз было поставлено меньше, и от обильных колеблющихся теней лицо бога приобрело надменное и суровое выражение. Часы пробили два, жрец пошевелился и сел удобнее.

— Все равно, — прошептал он, — Багра меня не видит. А возможно, что и ничего пока не знает.

Жрец испуганно прижал руку к губам, испугавшись своего святотатства. Немедленной кары не последовало, и он выпрямился, глядя на суровое алебастровое лицо бога.

Верховный хотел спать, но не смел. За прошедший день ему не удалось ни разу прилечь, телефон не смолкал с самого утра. Новости следовали одна за другой, и одна другой была хуже. Разрушитель появился, сначала это было только предположение, потом слабая уверенность, но к концу дня это стало истиной.

Теперь жрец был абсолютно уверен, что явление бога являлось не кошмаром и не галлюцинацией, а реальностью, поскольку все, что он сказал, произошло, хотя, конечно, не совсем так, как предполагалось. Жрец снова тяжело вздохнул. Свет свечей терзал его усталые воспаленные глаза, веки закрывались сами, несмотря на все усилия не спать. Он не заметил, как заснул, поэтому громовой голос бога прозвучал для жреца неожиданно, а его сердце защемило жуткой болью.

— Ты упустил его!

Яростные глаза Багра приблизились и замерли в каком-то полуметре от провинившегося. Жрец упал на колени, из его глаз покатились слезы боли и страха.

— Я не виноват, — забормотал верховный. — Это все военные, они показали свою дурь и халатность. Накажи их, а не меня…

— Ты — глупец! Ты ответственен передо мной, а не они. Накажи их сам, если считаешь нужным. Распни их на камне, и он даст тебе свою частицу, на этот раз она будет больше, потому что тебе нужна теперь вся сила, которую камень может дать.

— Конечно, конечно, — не скрывая облегчения, забормотал жрец. — Я все сделаю, они будут на камне уже этим утром, и солдаты и офицеры — все…

— Выбери из них самого умного и самого хитрого и не убивай его, — продолжил бог. — Пусть он займется поисками разрушителя. Дай ему все, что он попросит: оружие, своих жрецов, сделай его главным над всеми…

— Военные могут быть не согласны, — пролепетал жрец.

— Убей их всех, если это потребуется, но сделай так, как я сказал. Помни о том, что разрушитель смел, умен и опасен. Найди его и распни на камне! И не забывай о том, что мое терпение не безгранично. — Голос бога стал удаляться. — Я легко найду тебе замену…

Жрец вытер холодный пот со лба и упал на колени.

— Я не забуду. Благодарю тебя за великодушие и доброту.

Он еще какое-то время лежал на каменном полу, потом испуганно вскочил и бросился к телефону. Терпение бога действительно не безгранично, надо было что-то делать и плевать на то, что все еще спят. Пробуждение их будет ужасным, сегодня многие встретятся с камнем, ибо таково веление Багра…

***

Кир выругался и вытер холодный пот со лба, слабость все еще чувствовалась во всем теле, и он по-прежнему не мог сделать ни одного шага. Взрыв наверху каким-то образом ослабил его блок, и теперь воин снова ждал, когда он восстановится, а пока чужая боль не давала ему двигаться.

Симпсон бродил по коридорам, заглядывая то в одну комнату, то в другую, и бледнел все больше и больше.

— Они все там, мужчины и женщины. Тела уже истлели, но это все равно ужасно.

Кир вдохнул воздух, наполненный пылью.

— Интересно, а что же вы ожидали здесь увидеть? Веселых и довольных сотрудников в белых халатах, деловито снующих между приборами? Смерть, знаете ли, явление окончательное, ее ни изменить и не поправить. Нам нужно выбираться отсюда, пока мы к ним не присоединились, поэтому показывайте дорогу к подземному ходу.

Симпсон пошел вперед по коридору, что-то бормоча себе под нос, Кир шел за ним, внутренним взором пытаясь определить, остался ли кто в живых на поверхности.

Он никого не почувствовал. Похоже, что взрыв уничтожил не только солдат, но и пилотов, а значит, и вертолет.

Симпсон свернул направо, и почти сразу Кир услышал громкий звук рвоты. Он недовольно покачал головой и свернул следом за ним.

Коридор был завален трупами. Люди, пытаясь спастись, бежали сюда, к подземному ходу, еще не зная, что он закрыт командой компьютера. Симпсон стоял на коленях перед этой горой тел, упершись головой в бетонную стену, и истерично рыдал. Кир вздохнул, рывком поставил его на ноги и подтолкнул вперед.

— Не раскисайте! Вы сделали это, и с этим вам жить дальше. Но сейчас мы должны идти, иначе скоро сами будем лежать рядом с этими трупами.

Симпсон поднял на него бледное, залитое слезами лицо:

— Идти, но как? Здесь не пройдешь, весь пол завален трупами. Я не могу по ним идти, это все-таки люди.

— Это были люди, пока вы их не убили, а теперь это просто разложившаяся органика. Я понимаю, что вам трудно, поэтому просто закройте глаза, а я поведу вас. Думайте о чем-нибудь хорошем. Ведь было же что-то в вашей жизни хорошее?

— Да, было, — слабо кивнул Симпсон. — Моя жена, но она давно умерла.

— Вот о ней и вспоминайте. А теперь закройте глаза и не открывайте, пока я вам не разрешу.

Кир взял бывшего премьер-министра за руку и повел за собой, как ребенка. Он перешагивал через трупы, иногда его ноги проваливались в них, и тогда слышался как будто сдавленный вздох, и в воздух поднимался густой непереносимый запах тления.

Кир находился в боевом состоянии, которое оберегало его от слишком сильных эмоций, но когда они, наконец, дошли до двери, и парень чувствовал себя ненамного лучше, чем Симпсон.

Единственное, что его удивляло, так это то, что трупы скорее напоминали высохшие мумии, словно с момента смерти этих людей прошло много десятков лет, а не несколько месяцев. Воин понял — это из-за осколков черного камня, они вобрали в себя все, что смогли, но их сила была недостаточной, поэтому какое-то разложение все-таки происходило.

В комнате, куда они попали, запах практически не ощущался. Посередине стоял стол с компьютером, а в стене была массивная стальная дверь аварийного выхода. Здесь находилось всего несколько тел, которые Кир, внутренне отстранившись, выбросил за порог и закрыл дверь. Вентиляция работала исправно, иначе они бы давно задохнулись от тяжелого трупного запаха.

Воин сел за стол и пробежался пальцами по клавиатуре— компьютер не включился, и экран остался черным. Кир поднял глаза и увидел в стене открытый электрический щиток с обугленными и выгоревшими проводами.

— Ну, вот и все, — проговорил он мрачно. — Ловушка захлопнулась.

Симпсон проследил за его взглядом и истерически рассмеялся:

— В этом, должно быть, и была ваша цель: привести меня на место моего преступления, чтобы я все это увидел. Кто вы — ангел или дьявол?

Кир устало вздохнул:

— Заткнитесь. Похоже, что от пережитого вы начинаете сходить с ума. Вспомните, ведь это вы меня сюда привели.

— Ну и что? — взвизгнул Симпсон. — Вы заставили меня прийти сюда. Вы не человек, я видел, как вы двигаетесь, люди так не умеют. Я видел, как солдаты падали от вашего взгляда, словно подкошенные. Кто вы? Дьявол или ангел, а может быть, демон?

Кир устало выпрямился и помассировал голову:

— Я человек и не собираюсь здесь умирать, поэтому быстро начинайте соображать, что можно сделать.

Симпсон испуганно посмотрел на него и печально сказал:

— Нет, вы не человек, но если вы хотите, чтобы я думал так, я буду. Похоже, вы хотите провести меня еще через какой-то ад.

Кир грустно усмехнулся:

— Видимо, так, а пока начинайте думать, как нам быть дальше.

Симпсон как-то судорожно кивнул и растерянно уставился на электрический щиток.

— Похоже, что кто-то из персонала пытался открыть аварийный выход, обойдя компьютер, и у него ничего не получилось. Да и не могло получиться, исполнительный механизм сервомоторов реагирует только на кодовый сигнал. Мы тоже ничего не сможем сделать, поэтому так же, как они, умрем здесь. Или умру только я? Демоны же не умирают, они просто переходят в свой мир.

— Да, хотел бы я вернуться в свой мир, — согласился с ним Кир и, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза.

— Вы что, собираетесь спать? — воскликнул Симпсон. — Сейчас, когда мы скоро погибнем? Или это как раз то, что вы для меня приготовили? Вы действительно не понимаете, что резервный генератор, который сейчас снабжает энергией всю систему, проработает недолго, не более двенадцати часов, потом у него кончится горючее, и тогда уже все! Отключатся свет, вентиляция, да и эти двери тогда уж точно ничем не откроешь…

Кир вяло шевельнулся, его мозг отказывался работать, сказывались бессонная ночь и интенсивное использование гипноза. Все его резервы истощились, и ему обязательно нужно было хоть немного поспать.

Воин открыл глаза и мрачно взглянул на раскрасневшегося, размахивающего руками перед его лицом Симпсона, потом, собрав оставшиеся силы, пристально посмотрел ему в глаза. Симпсон смолк на полуслове, потом обмяк и медленно опустился на бетонный пол. Через минуту он уже спал. Кир снова закрыл глаза.

Спал он недолго, всего два часа, больше ему не удалось, чувство приближающейся опасности разбудило его. Мозг немного отдохнул, хоть ему и мешали полностью восстановиться осколки черного камня. Они забирали энергию, столь необходимую, чтобы выбраться отсюда.

Первым делом Кир мысленно просмотрел электрическую схему, хотя это было довольно трудно — она оказалась разорванной в нескольких местах. Заодно парень нашел генератор и посмотрел, сколько в нем осталось топлива, — немного, максимум на час работы, а запасной бак был пуст. Работники лаборатории беспечно относились к своему резервному оборудованию, именно поэтому сейчас чувство опасности не дало воину спать.

Немного подумав, Кир понял, что сможет восстановить подачу энергии и к сервомоторам. Симпсон сказал правду, они действительно могли включиться, только получив кодированный сигнал с компьютера. Но тот, кто устроил замыкание, как-то сумел обойти схему и открыть дверь.

Это значило, что по крайней мере один человек выбрался из ловушки.

Кир устало вздохнул и начал разбираться с управляющим сервомоторами механизмом. Когда он понял принцип его действия, Кир разбудил Симпсона.

— Что? Что случилось? Я что, опять заснул? — Тот недоуменно взглянул на воина. — Мне определенно нужно показаться врачу. Я болен, очень болен…

— Успокойтесь, иногда такое бывает у людей, которые много увидели и пережили такого, что лучше не видеть нормальному человеку.

— Нам нельзя спать! Сколько у нас осталось времени? Мы скоро умрем от недостатка воздуха…

— Мы не умрем, — успокоил его Кир. — Сейчас мы попробуем восстановить часть проводки и открыть дверь.

Он взял несколько кусков толстого провода, зачистил их кинжалом, потом начал заменять ими обугленные провода в щитке. Когда парень замкнул последний контакт, лампы в комнате мигнули. Кир понял, что где-то есть еще одно повреждение кабеля, которое он не заметил, и что времени у них еще меньше, чем он думал.

— Так, сейчас я должен сделать самое главное и самое трудное. — Кир мрачно посмотрел на Симпсона. — Ни единого слова, ни единого движения, ни единого вздоха, иначе все ваши слова оправдаются, и мы действительно здесь умрем.

Симпсон испуганно прижал руки к губам:

— Я буду молчать.

— Вот так! — Кир закрыл глаза.

Он приложил огромное внутреннее усилие, чтобы сдвинуть пластину в управляющем механизме, которая должна была замкнуть контакты включения сервомоторов. Пластина дрогнула и на короткое мгновение соприкоснулась с контактами. Послышались скрип и скрежет, и тяжелая дверь чуть двинулась.

— Получается, получается, — ликующе закричал Симпсон. — Еще немного, и мы сможем протиснуться.

Он испуганно замолк, но было уже поздно. Его крик на мгновение отвлек Кира, и теперь ему никак не удавалось снова стронуть пластину с места. Он взмок, на лбу появились капли пота.

— Нет, — огорченно покачал он головой. — Больше не могу.

— Что? — Симпсон побледнел. — Но вы же только что это сделали. Конечно, вы сможете сделать еще раз. Я уверен в этом.

Кир тяжело вздохнул:

— Послушайте, Симпсон. Если вы действительно хотите отсюда выбраться, то лучше заткнитесь. И лучше всего будет, если я вас больше не услышу до того момента, как мы выберемся на поверхность.

Бывший премьер-министр растерянно пожал плечами:

— Я хотел вам только помочь… понял, понял, молчу!

Кир снова закрыл глаза и, собрав все остатки силы, сдвинул пластину. Раздался скрежет, и дверь медленно покатилась по направляющим, открывая проход. Неожиданно послышался резкий щелчок, и в комнате запахло паленым, а из щитка повалил черный дым. Провода загорелись синими веселыми огоньками. Свет в комнате замигал и погас.

— Ох, — горестно охнул Симпсон. — А у нас почти все получилось.

***

Кронов потянулся к кинжалу. Криза остановила его руку:

— Что ты опять решил сделать?

— Просто посмотреть, как мы от них далеко.

— И что увидел?

— Я еще не успел, — ответил Кронов сердито. — Ты мне не даешь это сделать.

Мезон засмеялся.

— Как мне нравится за вами наблюдать, когда вы ссоритесь из-за пустяков. Один решил посмотреть, где находятся кочевники, хотя если принюхаться, то уже можно услышать запах конского помета, который они используют как топливо для костра. Другая не дает ему это сделать, потому что боится всякой магии, но никогда этого не скажет.

Кронов отвел рукоятку кинжала от своего лба.

— Они там, за холмами. Впереди дозорный, но он следит только за лошадьми.

— А мне просто есть хочется, — заявила Криза, глядя прищуренными от злости глазами на Мезона. — Может, сходишь, принесешь что-нибудь? И постарайся никого не убивать, эти люди могут нам понадобиться.

Мезон улыбнулся и легким пружинистым шагом побежал к холмам.

— Ты что, действительно боишься моей магии? — спросил Кронов, задумчиво глядя ему вслед.

Криза пожала плечами:

— Прости, но я никак не могу к этому привыкнуть. Мне иногда кажется, что ты как-нибудь увлечешься и призовешь какую-нибудь голодную нечисть, от которой мы не сможем избавиться. И она нас просто съест. Я бы точно съела, у меня во рту не было ничего уже два дня, кроме травы, которую ты заставил меня жевать, как какую-нибудь лошадь.

— Я всегда осторожен. Ты знаешь, я бы никогда не использовал камень, если бы нам не угрожала смертельная опасность. А трава эта лечебная, и она довольно питательна. Благодаря ей мы и продержались все это время.

— Ты уже раз использовал магию, и что в результате? Мы черт знает где, мы одни, и нам по-прежнему угрожает опасность. Смерть от голода, это тоже смерть. Почему ты мне не разрешил поохотиться?

— Нельзя охотиться возле портала, — терпеливо стал объяснять Кронов. — Портал — это не только ворота, это нечто гораздо более сложное, в них используется такая магическая сила, что она может все, даже втащить тебя обратно.

— Может быть, это было бы для нас совсем неплохо…

— А может быть, она выпустила бы из другого мира орду химусов…

— А вот этого, пожалуй, не надо, мне уже надоело убивать. Откуда их столько взялось на нашу голову, твой камень знает?

— Возможно, и знает, но для этого я использовать его не буду, этим я могу их сам призвать на наши головы. Ты же знаешь, камень мне достался совсем недавно, после смерти отца. И я только учусь им пользоваться. У меня нет ни священных книг, ни помощи мудрых, ничего. Все это осталось там, в нашей деревне, а теперь вообще, наверно, все сгорело дотла. Химусы любят открытый огонь, он их завораживает, они даже перестают убивать, видя его…

Криза положила ему руку на плечо:

— Не расстраивайся, ты ни в чем не виноват, просто так сложилось. Или такова воля богов. Кто знает?

— Опять ссоритесь? — спросил вынырнувший из густой травы Мезон. — Жаль, меня рядом не было, это всегда забавно.

Криза вздохнула и убрала руку с плеча Кронова:

— Узнал что-нибудь?

Мезон с нескрываемым удовольствием растянулся на траве.

— Конечно, узнал. Кто здесь лучший разведчик?

— Тогда докладывай!

— С каких пор ты стала командиром нашего отряда?

— С тех пор, как мы перешли портал. Из нас троих, у меня самое большое количество убитых врагов, следовательно, по нашим законам, я имею на это право, раз с нами нет мудрого.

— Наши законы остались там, за порталом, а здесь все иначе.

Криза гневно вздернула голову и потянулась за мечом:

— Хочешь бросить мне вызов?

Мезон засмеялся:

— Ну, я еще не окончательно выжил из ума…

— Мезон, прекрати ее дразнить, — произнес с улыбкой Кронов. — Рассказывай, что узнал.

Мезон сел, насмешливо глядя на них.

— Ладно. Это, как ты правильно сказал, скотоводы. Разводят лошадей, едят конину, пьют кобылье молоко. Палатки у них из войлока, костер из лошадиного навоза. Проще говоря, лошади — их богатство, их еда, кров, очаг. Язык схож с нашим, поэтому мы сможем с ними говорить. Оружие — бронзовые мечи и кинжалы, железа нет. Луки короткие, чтобы стрелять с коня. Женщины двухгрудые, и, надо сказать, мне это показалось привлекательным.

Криза нахмурилась:

— Я — воин, как бы я стреляла из лука, если бы у меня была правая грудь? И мы — женщины — уже не раз утирали вам нос в бою. А ребенка, когда я сочту нужным завести его от кого-нибудь из вас, я выкормлю и одной грудью, как все наши женщины.

Мезон улыбнулся:

— Я не хотел тебя обидеть. Ты — мой боевой товарищ, я с уважением отношусь к тебе…

— Еще бы! — вздернула голову Криза. — Если бы это было иначе, ты бы уже давно получил вызов на поединок и тогда вряд ли был бы еще жив.

Кронов задумался, неожиданно камень в рукоятке его кинжала засветился. Мезон удивленно раскрыл рот, а Криза вздохнула, но никто из них не решился что-либо сказать. Камень так же внезапно потух, как и засветился, а Кронов медленно и торжественно проговорил:

— Мы сделаем из них воинов, мы завоюем всю эту землю, а со временем и женщины у них станут, как и наши, одногрудыми. В этом наше предназначение, для этого мы пришли сюда.

— Как мне надоела твоя магия, — проворчала Криза. — А особенно те глупости, которые ты после нее говоришь.

— Двугрудые симпатичнее…

— Заткнитесь вы, оба! — буркнула Криза. — И пошли к этим скотоводам, я хочу есть…

### Глава пятая

Кир устало потянулся, расслабляя затекшие мышцы.

— У нас, действительно, все получилось, Симпсон. Темнота — это не страшно, вентиляция еще несколько минут будет работать, прежде чем генератор остановится. Но этого воздуха нам хватит, чтобы добраться до выхода.

— Вы не понимаете, — сказал печально Симпсон. — В темноте мы просто заблудимся, там много ответвлений, а в котором из них выход, я не знаю. Мы будем блуждать в темноте и умрем в нескольких метрах от выхода.

— У вас очень мрачная фантазия, Симпсон, даже как-то жаль вас разочаровывать, но я хорошо вижу в темноте, и найду выход. Вы же сами говорили, что я демон, хотя, когда вы меня называли ангелом, мне больше нравилось. Главное, что дверь открыта. Поверьте, все самое страшное уже позади.

Кир встал, взял Симпсона за руку и повел в подземный туннель. Как только они вступили в него, свет замигал и погас, Симпсон только горько охнул.

Туннель был действительно запутанным, в сторону отходили ответвления, ведущие к различным механизмам, обслуживающим лабораторию: к вентиляции, запасному генератору, к сервомоторам двери, к ракетам, компьютеру и многому другому. Он имел небольшой уклон вверх, который с каждым шагом становился все круче. Симпсон, который шел, держась за плечо воина, дрожал от волнения и страха.

Несмотря на свой блок, Кир остро ощущал эмоции бывшего премьер-министра, они мешали ему ориентироваться, но сбросить руку Симпсона со своего плеча он не хотел, иначе тот мог окончательно запаниковать, и тогда будет еще больше проблем.

Потом путники уперлись в стену, и Кир долго не мог понять, где они оказались. Волнение Симпсона его сбивало и путало. Воин, тяжело вздохнув, снял руку спутника с плеча.

— Отдохните. Я поищу продолжение пути.

— Мы умрем сейчас? — прошептал бывший премьер-министр.

— Нет. Мы уже близко от выхода. Мне только надо понять, что это такое перед нами.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Кир понял, где они находятся, и нащупал в стене металлические перекладины лестницы. Она тянулась высоко и когда, наконец, кончилась и беглецы оказались в небольшом помещении, то Симпсон упал на бетонный пол от изнеможения.

Сам Кир позволил себе отдохнуть всего несколько минут, воздух здесь был немного свежее, но и он был уже почти непригоден для дыхания. Воин прошел вдоль стены и нащупал дверь, ведущую наружу.

Замок был довольно простым, но парню пришлось повозиться, не имея никаких инструментов, кроме кинжала в ножнах и собственного мозга. Потом, после нескольких безуспешных попыток открыть замок, Киру, к сожалению, вновь пришлось воспользоваться своей энергией.

Замок щелкнул, дверь заскрипела, и они, спотыкаясь и щурясь от яркого дневного света, вышли из подземного хода. Вокруг были зеленые деревья и трава, по голубому небу плыли облака, и все это казалось слишком ярким и нереальным после лаборатории с ее запахами тления.

Кир вдохнул в себя прохладный, наполненный ароматом цветов воздух, лег на землю, закрыл глаза и погрузился в тяжелый сон, не обращая больше внимания на Симпсона, который что-то взволнованно бормотал рядом.

Воину приснился сон, один из тех, которые всегда предвещали неприятности. Он шел с Симпсоном по бетонным плитам к вертолету, а из-за него выскакивали люди с оружием. Кир стрелял из автомата, потом он упал, перекатился в сторону и наткнулся на премьер-министра, зажимающего рану в животе мертвыми руками, а в его лбу чернела дырка от пули.

Потом он увидел черный камень и огромное количество людей вокруг него, рядом вздымалась вверх статуя Багра, зловеще оскалившего свои окровавленные клыки. Воин вгляделся в лицо распятого на камне человека, оно было ему чем-то знакомо. Кир спрыгнул на камень откуда-то сверху, взмахнул рукой, в которой было что-то зажато, и…

— Вы слишком много спите, похоже, что это у вас какая-то болезнь, и вы ею заразили меня, — услышал Кир недовольный голос премьер-министра и открыл глаза. — За то время, что вы спали, я сходил к лаборатории. Теперь ее трудно будет восстановить, наружное здание взорвано, лифтовая шахта завалена. Все солдаты при взрыве погибли. К сожалению, взорвалось не только здание, но погиб и грузовик, на котором мы приехали, а также все машины и вертолет. Мы остались без средств передвижения…

Кир кивнул и взглянул в лицо Симпсона. Оно было немного другим, чем воин видел во сне. Там бывший премьер-министр выглядел каким-то умиротворенным, а сейчас он был бледным, черты заострились, а глаза запали и горели каким-то лихорадочным блеском.

— Я сплю много потому, что изнуряю свой мозг. Все то, что вы мне рассказали, я уже знал до того, как заснул.

— Тогда, может быть, вы скажете, почему меня предали мои друзья?

Кир на мгновение закрыл глаза.

— Не все ваши друзья, а только тот, к кому вы обратились за помощью. Парень решил, что вы уже списаны со счетов, а он сможет немного заработать, выдав военным место, где вы находитесь. Как я понимаю, это обычное явление в кругу ваших друзей. Разве вы на его месте не поступили бы также?

Симпсон пожал плечами, голос его задрожал:

— Трудно сказать, но вполне возможно. Я сейчас не владею всей информацией, может быть, что-то произошло такое, что заставило его поступить таким образом. Скажите, что мы теперь будем делать?

Кир поднялся с земли.

— Отсюда надо уходить и как можно быстрее. Сейчас сюда двигаются из городка несколько грузовиков с солдатами. Они были направлены сюда сразу после того, как была потеряна связь с вертолетом. А вот куда идти? — Он снова на мгновение закрыл глаза. — Этого я пока не знаю…

Неожиданно Кир внутренним взором увидел высокий земляной курган, покрытый ярко-зеленой травой, и камень с какими-то высеченными на нем письменами. Он тут же мысленно определил, где находится это место.

— Нам надо идти на север!

— Пешком?

— Да, пешком. Но вы можете остаться и подождать солдат, они скоро будут здесь.

— Ну уж нет, — покачал головой Симпсон. — Лучше пусть у меня будут болеть ноги от ходьбы, чем бока от лежания на тюремной койке, хотя сейчас я уже и не знаю, что лучше…

— Не беспокойтесь, — ободряюще улыбнулся Кир. — Тюремная камера вам больше не грозит, вас убьют сразу, как только увидят, Потому что солдатам дан такой приказ.

— А вы умеете, когда и так все плохо, сделать еще хуже.

— Что поделаешь, я — оптимист! — усмехнулся Кир. — Ну что, вперед? В конце концов, если долго куда-то идти, то обязательно куда-то придешь.

— Да, — потерянно согласился Симпсон, — и обязательно туда, куда тебе не надо…

***

Верховный жрец не падал ниц перед статуей и не кланялся, а просто опустился в кресло. Все было настолько плохо, что уже можно было не бить поклоны. Все равно Багра накажет его, может быть, даже лишит жизни, потому что разрушитель не был найден, как и Симпсон, которого он непонятно для чего взял с собой.

Обширные поиски, в которых участвовали почти пятьсот солдат и офицеров, ничего не дали. Собаки не пошли по следу, а начали гоняться за зайцами, которых много в последнее время развелось на полигоне. И проводники ничего не смогли с этим сделать…

Не может же он сказать богу, что разрушителя не поймали потому, что помешали зайцы…

Жрец сам истерично рассмеялся, когда узнал об этом, прежде чем отправить глупых и ленивых собаководов к камню. Возможно, единственное, что было хорошо в этой ситуации — камень теперь питался регулярно и полноценно.

«Это были не овцы и глупые коровы, которые всегда гадили на пол, а специально обученные солдаты и офицеры, — подумал жрец. — Впрочем, коровы все-таки умнее».

Была и еще одна несравненная польза. Авторитет жрецов неизмеримо возрос после того, как верховный жрец разрешил использовать магию камня для поисков и усмирения тех, кто пытался ему мешать в этих пока безрезультатных поисках.

После нескольких внушительных демонстраций силы жрецы смогли спокойно заниматься своим делом. Можно даже было сказать, что теперь они способствовали улучшению состояния дисциплины в армии. Все приказы отныне выполнялись в срок и беспрекословно. Только результата нет…

Да, еще камень родил от такого обилия кретинов в форме большой осколок, настолько большой, что даже носить его было тяжело. От него веяло такой силой, что те жрецы, кто хотя бы просто видели его, преображались прямо на глазах. Движения становились энергичными, глаза начинали блестеть…

Но верховный жрец еще не решил пока, кому его отдать.

Он закрыл глаза.

Хорошо, что еще никто из черного братства не видит, каким он выходит после общения с Багра. Ноги и руки дрожат, волосы стоят дыбом. К счастью, седина ему не грозит, благодаря омолаживающему воздействию камня, а так бы уже после первого общения с богом, несомненно, были бы видны пряди седых волос.

Глаза стали слипаться, и жрец заснул. Что толку сопротивляться сну, если он все равно придет? Уж лучше раньше, чтобы потом можно было привести себя в нормальный вид.

Почти сразу черная высокая, почти под потолок храма, фигура бога нависла над ним, едкая слюна капала с его клыков.

Багра мрачно проревел:

— Ты снова доказал свою несостоятельность. Но я прощу тебя и на этот раз. Смотри.

Бог показал ему образ кургана странной круглой формы.

— Там лежит то, что может уничтожить камень. Разрушитель придет к этому кургану. Надеюсь, ты пошлешь туда лучших своих людей.

Жрец открыл глаза, почувствовав себя неожиданно бодрым от такой краткой беседы. Что ж, теперь он знал, кому отдать крупный осколок, эта проблема разрешилась сама собой.

Много людей он посылать не будет на случай, если разрушитель почувствует что-то неладное и не придет. Всего один жрец и несколько солдат, этого вполне достаточно. Магия и оружие, они сладят с любым…

Не настолько силен этот разрушитель и не настолько умен, если таскает с собой Симпсона, человека глупого и непредсказуемого…

***

Кир надеялся, что те, кто их разыскивает, успокоятся, решив, что они погибли в лаборатории. Это было вполне возможным, если только его уже не ищут жрецы. Тогда беглецам нигде не скрыться. Везде, куда бы ни пошел Кир, их будут ждать. По своему печальному прошлому опыту воин знал, что жрецы обладают магией, гораздо более сильной, чем он сам, потому что основа их способностей исходила извне, а не от внутренней сущности.

Хотя пока все было не так уж плохо, как могло бы быть. Кир чувствовал себя прекрасно, его тело вспомнило все, что он знал и умел. Мышцы окрепли, изменился обмен веществ. Парень вытащил Симпсона из плена, хотя до сих пор не знал, зачем он ему был нужен, и понемногу продвигался к своей основной цели.

Длинная дорога не пугала, Кир, бывало, проходил намного больше. Симпсон плелся за ним и что-то бормотал, мешая сосредоточиться и понять, что его ждет впереди. Бывший премьер-министр менялся прямо на глазах, от уверенного в себе человека, каким он был совсем недавно, не осталось и следа.

Кир остановился, почувствовав рядом что-то непонятное. Это было живое существо, но его энергетика не походила ни на энергетику животного, ни на энергетику человека. Воин закрыл глаза.

— Что? Что опять случилось?! — взвизгнул Симпсон. — У меня нервы на пределе, а вы все время закатываете глаза, словно хотите спать, а потом обязательно говорите какие-нибудь неприятные вещи.

— Заткнитесь, Симпсон, — вяло пробормотал Кир. — Мы же уже с вами договаривались, что вы не будете мне мешать.

Симпсон встревоженно посмотрел на него:

— Что? Что на этот раз вы мне скажете?

Кир вздохнул:

— Пока не знаю, а вы не даете мне разобраться.

Он снова прислушался к себе и понял, что это был все-таки человек, только его внутреннее состояние казалось необычным. Немного подумав, Кир решил взглянуть на этого человека поближе.

— Вот что, Симпсон, — произнес он. — В зарослях прячется человек, я сейчас пойду и узнаю, почему он не хочет, чтобы мы его видели, а вы подождите меня тут.

Симпсон недоуменно посмотрел на него:

— Зачем он вам нужен? Раз прячется, значит боится. Следовательно, это не солдат, которого послали нас выслеживать.

— Вы правы, он не солдат, но тем не менее я с ним поговорю.

Симпсон сокрушенно развел руками:

— Вы меня совсем не слушаете, а я всегда говорю здравые вещи. Может быть, уже пора поделиться со мной своими ближайшими планами? Я не имею в виду этого человека.

Кир пожал плечами:

— Мои планы не изменились, я продолжаю свой путь к черному камню.

— А я? Что я должен делать?! — взвизгнул Симпсон. — Зачем вам сдался этот камень, когда сейчас главное — это выжить. Немедленно дайте мне возможность связаться с еще одним моим другом, и я перестану вам докучать своей компанией! Потом делайте что хотите. Не забывайте, что я вам плачу за свою безопасность, а вы постоянно втравливаете меня в разные неприятные истории.

— Платите? — удивленно поднял брови Кир.

— Ну, конечно. — Симпсон продолжил уже более спокойным тоном: — Я вам заплачу, как только окажусь там, где мне будет гарантирована безопасность.

— Не боитесь, что очередной друг вас снова предаст?

— Что вы надо мной постоянно издеваетесь! — Симпсон нервно взмахнул руками. — Тот, с кем я собираюсь общаться, это друг моего детства, он не предаст.

— Не обижайтесь, — примирительно произнес Кир. — Я сделаю все, чтобы дать вам возможность с ним связаться, а сейчас подождите меня здесь, я ненадолго. Впрочем, если вы устали и потеряли веру, то, может быть, вы уже готовы умереть? Мне, по крайней мере, вы уже надоели со своим нытьем, да и денег, которые вы мне обещали, я пока не вижу.

Симпсон испуганно закатил глаза:

— Мы же договорились, я вам отдам ваши деньги. Я понимаю, что сумма растет, но вы получите все сразу, как только я окажусь в столице.

— Помните об этом и не мешайте мне…

Кир скользнул в ближайшую лощину.

Человек сидел на корточках среди высокой травы и оттуда пытался наблюдать за Симпсоном. Кир осторожно коснулся мозга человека. То, что там происходило, вряд ли можно было назвать нормальным, практически была заблокирована целая область памяти. В ней находились те воспоминания, которые были опасны для этого человека, там были страх и боль. Воин осторожно подкрался сзади.

— Кто ты и что ты здесь делаешь?

Человек подскочил и рванулся в сторону, но Кир мгновенно прижал его к земле.

— Ты был с ним, — человек едва дышал оттого, что Кир сдавил его шею. — Я знаю, отпусти меня, и я уйду.

Кир немного ослабил хватку.

— Да, я был с ним, но это не значит, что я с ним заодно.

— Это плохой человек, он всех убил.

В человеке снова заговорил страх. Кир мысленно его успокоил.

— Я знаю, ты там был. Как тебе удалось остаться в живых?

Человек снова попытался вырваться, но Кир прижал его к земле коленом. Потом он погрузил его в легкий транс, чтобы можно было спокойно с ним разговаривать.

Воину было тяжело контролировать мысли этого человека без транса, тем более что, как у большинства сумасшедших, направление их резко менялось. В трансе, когда у него исчез страх, человек начал мыслить связно и спокойно, он медленно заговорил:

— Я делал обычный обход. Я вошел в подземный ход, двери закрылись за мной, хоть и не должны были, а потом погас свет и отключилась вентиляция. Я понял, что где-то нарушена схема, что нужно просто немного подождать, и тогда включится аварийный генератор, но он почему-то не включался. Я испугался, у меня не было с собой фонарика, я его поставил на подзарядку и не знал, что делать. Раньше никогда такого не происходило. Поэтому я просто ждал, а потом услышал взрывы, их было много, не очень сильные, хотя земля подо мной затряслась. Плохое место, эта лаборатория, но я долго был без работы, поэтому, когда мне предложили, с радостью согласился. Я быстро понял, что в ней что-то не так. Они, эти чокнутые ученые, делали какое-то оружие. Меня не пускали туда, где они его испытывали, но я все равно догадывался. Я же электрик, и все время что-нибудь, где-нибудь ломается. Меня позвали устранить какую-то ерундовую неполадку, и я увидел, что они там делают. Они направили какую-то пушку на обезьяну, и она высохла на моих глазах. От нее осталась только мумия, сухой маленький трупик! А этот человек, с которым ты разговаривал, это он командовал учеными, потому что был какой-то важной шишкой в правительстве. И ему все это показывали. Ученые после обезьяны высушили человека, какого-то бродягу, которого он с собой привез. Я смог незаметно ускользнуть, а потом никогда туда больше не ходил. И вот что-то взорвалось, я так и подумал, что у них взорвалось это оружие. Я долго сидел в темноте, потом стал чувствовать, что мне не хватает воздуха. Тогда я понял, что нужно что-то делать, если хочу остаться в живых. Я включил генератор, это не просто в темноте, но я хороший электрик, я смог. Вместе с генератором включилась и вентиляция, и я смог нормально дышать. Я долго сидел, не зная, что мне делать, но потом захотелось что-нибудь поесть. Тогда я решил вернуться в лабораторию, узнать, что же там все-таки произошло. Дверь было трудно открыть без компьютера, в этой чертовой лаборатории все управлялось им, но я напрямую замкнул контакты у сервомоторов и вошел внутрь. Они все были мертвы… Все эти проклятые ученые валялись везде, а оборудование было взорвано. Это было очень страшно, и я испугался. Я побежал к лифту, но он не включался, кто-то поднял его и заблокировал с центрального пульта. Тогда я пошел, спотыкаясь о трупы, обратно к подземному ходу, но дверь уже закрылась и не открывалась, а резервный пульт не работал. Я сразу понял, что их всех убили сверху, а пульт заблокировали, чтобы никто не убежал. Но я перемкнул схему, включил компьютер и открыл дверь. Так нельзя было делать, как сделал я, но у меня не было другого выхода. Проводка задымилась, и я едва успел пролезть в дверь, прежде чем она закрылась. Я знал, что меня найдут и тоже убьют, потому что я единственный, кто теперь знает про эту лабораторию.

Кир ободряюще похлопал его по плечу:

— Чем же ты питался все это время? И почему ты одет в военную форму?

— Здесь много еды, только нужно знать, где ее искать. Тут есть склады, они под землей, и их охраняют, но есть вентиляция, в которую можно пролезть. Я все нашел, что мне нужно. Теперь здесь мой дом, и я не хочу отсюда никуда уходить. Ты же не убьешь меня? Я тебе все рассказал. Отпусти меня.

— Хорошо, ты покажешь нам, где находятся эти склады?

— Это там, — человек махнул рукой. — Но я с вами не пойду, потому что с тобой этот страшный человек, он и тебя убьет, он всех убивает, я знаю.

Кир увидел в его мыслях образ места, где находятся склады.

— Хорошо. Теперь поспи. Тебе же хочется спать?

Человек задумался, потом расплылся в довольной улыбке:

— Да, хочется. Я теперь плохо сплю, мне постоянно снятся эти чертовы ученые. Ты знаешь, они после смерти сами превратились в мумии, как обезьяна, потому что их оружие обратилось против них самих.

— Сегодня тебе не будут сниться плохие сны, а когда ты проснешься, ты будешь чувствовать себя хорошо. Твои страхи уйдут, как и плохие сны…

Воин провел рукой по лицу электрика, тот расслабился, свернулся клубочком и заснул. Кир посидел немного рядом, пытаясь понять, зачем он подошел к этому человеку. То, что тот знал, знал и он, новой информации, которая могла бы продвинуть его к цели, воин не получил. Он мысленно пожал плечами и пошел к премьер-министру.

Симпсон сидел на камне и задумчиво смотрел в небо.

— Думаете о чем-то важном? — спросил насмешливо Кир.

— Нет. Просто размышляю о том, что уже со мной произошло, и о том, кто же вы на самом деле?

— Тогда пошли дальше, надеюсь, вы найдете ответ на этот вопрос и расскажете мне. Меня это с некоторых пор тоже интересует.

— И куда мы идем на этот раз?

— Здесь недалеко есть склады, а значит, есть охрана, и у нее должна быть какая-то связь. Возможно, там мы найдем способ поговорить с вашим другом.

Симпсон засуетился:

— Нам нужно спешить, я чувствую, что мое влияние уменьшается каждую минуту, если даже те, кто был мне многим обязан, начинают отказываться от меня. Может оказаться так, что очень скоро я уже буду никому не нужен. Мне срочно нужно выбраться отсюда, а еще больше мне необходимо оказаться подальше от вас с вашими неприятными сюрпризами.

— Я согласен с вашими выводами. Только скажите, что вас к ним привело?

— Вы опасны, потому что в вас нет веры. Вы не уважаете власть, у вас свои какие-то непонятные для меня цели и желания, отличные от простого народа. И вы сильны настолько, что готовы бороться с чем и с кем угодно, даже с целой армией. Вы даже хуже революционера, у них хотя бы есть понятное мне стремление изменить существующий строй. А вас не интересует ничего — ни власть, ни деньги, ничего… Вы обманули меня, вы не наемник, вы просто сами по себе, от этого вы еще опасней…

Кир рассмеялся:

— А может быть, я просто обыкновенный глупец?

— Может быть, и глупец, но не обыкновенный, скорее всего вы просто сумасшедший, и я вас боюсь так, как никого никогда не боялся …

***

Мезон вздохнул и отложил в сторону свой кинжал, который он правил на большом камне.

— И долго нам торчать здесь? Среди этой чахлой травы и знойного солнца?

Кронов поправил остроконечную шапку скотовода, которая прикрывала его от солнечных лучей, и только потом ответил:

— Не забывай, мой друг. Мы уже многого добились. Нас приняли, как равных. Нам дали место около костра племени, мы сыты, мы одеты…

Мезон фыркнул:

— Эта конина стоит у меня поперек горла, я хочу настоящей баранины, а одежда… — Он махнул рукой. — Эти дурацкие плащи без рукавов, сделанные из той же лошадиной кожи. Где лен, шелк, шерсть, хлопок, наконец?

Кронов засмеялся:

— Никогда не думал, что тебя так волнует твоя одежда, раньше мне казалось, что ты к ней равнодушен.

— Раньше я и был равнодушен, — проворчал Мезон, — пока не пришлось носить эту.

— Скоро все изменится, я знаю это.

— Откуда? — поинтересовался Мезон.

— Я сегодня смотрел в наше ближайшее будущее. Мы пойдем на юг, потому что скотоводы погонят туда табуны. В тех местах много хорошей травы и ручьев с прозрачной горной водой. Там все и начнется…

— Что начнется?

Кронов пожал плечами:

— Слишком много скотоводов соберется там, потому что в этом году солнце сожгло всю траву. Нет травы, нет пищи для табунов, значит, будут стычки, в которых победят те, кто многочисленнее и сильнее. У нас малое племя, поэтому нас вытеснят с этих равнин, и для нас наступят тяжелые времена. Лошади будут умирать, а потом наступит и наш черед. Скоро зима…

— Понятно, — кивнул Мезон. — Раз мы малочисленны, значит, мы должны взять чем-то другим.

Он встал и вытащил свой меч.

— Что ж, пойду учить мальчишек владеть саблей и воевать вместе, а не каждый сам по себе. Может быть, это нас спасет от смерти? Многое можно просто взять, если у тебя есть сила.

Кронов задумчиво посмотрел ему вслед.

— Правильно, мой друг, — произнес он тихо, чтобы его никто не услышал. — Ты их научишь сражаться, и тогда все узнают, что наши мечи и стрелы многого стоят, как и наш воинский опыт. И это только начало, в конце концов, мы всех соберем в единый кулак, и наша армия напугает этот мир и бросит его к нашим ногам. Вот тогда ты и будешь ходить в шелках.

Он улыбнулся и пошел смотреть, как Криза учит женщин стрелять из лука. Им мешала правая грудь, но сколь волнительно было наблюдать, как тетива бьет по ней и женщины морщатся от боли. Нет, две груди у женщины это прекрасно, жаль только, что когда они пройдут через лишения, боль и смерть, то последуют примеру Кризы. Но это все произойдет в далеком будущем, а пока не произошло, Кронов будет на них смотреть…

Впрочем, потом будет много женщин, разных племен и народов. Но это случится уже тогда, когда юноша станет старым и женские тела перестанут его волновать.

***

До складов им пришлось идти почти полдня, и когда путники, наконец, добрались до них, солнце уже садилось за горизонт. К складам вела бетонка, отходящая от основной магистрали, территорию по периметру традиционно опутывала колючая проволока, сами склады были под землей, а наверху находился только домик охраны.

Они остановились в небольшой впадине, покрытой сухой прошлогодней травой. Кир сел на землю и закрыл глаза. Симпсон, похоже, уже стал привыкать к этому, потому что молча сел рядом.

Склады постоянно охраняли три солдата и один офицер. Они здесь жили две недели, потом их сменяли другие. Эта смена прибыла только сегодня утром, что было не в пользу путешественников — охрана свежая и полна рвения к службе.

Кир открыл глаза. После военного городка он уже не решался контролировать больше двух человек. Поэтому решил подождать, пока двое охранников заснут или хотя бы начнут дремать.

Симпсон по-прежнему был чем-то обеспокоен. Кир мог бы посмотреть его мысли, но не стал. Мелкие, глупые мысли этого человека оставляли у него потом неприятный осадок, и воин не хотел тратить на них свою энергию.

— Вам что-то не нравится? — спросил он. Симпсон посмотрел искоса на него и утвердительно кивнул:

— Да, меня удивляет, как вы легко находите наши секретные объекты. Я начинаю думать о том, что в военном департаменте слишком много развелось шпионов, если агент чужой державы знает все наши секреты.

— Удивляюсь вашему внезапно вспыхнувшему патриотизму, — улыбнулся Кир. — Насколько я понимаю, вас предали, отобрали власть, заточили в хорошо охраняемую, пусть и достаточно комфортабельную тюрьму. А вы после этого так трепетно беспокоитесь о своем государстве? Кроме того, вы и за помощью обратились именно в эту чужую державу, потому что ни один человек в этой стране не захотел вам помочь. И именно вражеский агент вытащил вас из заточения.

Симпсон помрачнел.

— Вы правы. Но это все скоро изменится, я снова приду к власти и теперь буду умнее. Впрочем, сейчас я думаю, что лучше бы мне было остаться в тюрьме, тогда сейчас за мной не охотились бы солдаты с приказом застрелить меня. И еще я думаю, что сейчас делаю самую непоправимую ошибку в своей жизни, оставаясь с вами.

— Вполне возможно, — кивнул Кир. — Я рад за вас, это первая здравая мысль, которая пришла вам в голову за последнее время.

— Дайте мне возможность связаться с моим другом, и мы расстанемся. Если я смогу, то выполню свое обещание и дам вам возможность покинуть страну.

Кир улыбнулся:

— Уже если смогу? За что я всегда люблю политиков, так это за то, что никакие моральные соображения не могут помешать им отказаться выполнять свои обещания. Мне нравится ваш подход, я всегда знал, что вы готовы меня предать в любую минуту, как и вас — ваши друзья.

Симпсон бурно, но немного неуверенно запротестовал. Кир остановил его взмахом руки:

— Я вас за это не порицаю, просто подождите несколько часов и получите возможность связаться с вашим другом. У охраны обязательно должна быть какая-то связь, возможно, только с их командованием, но и в этом случае что-то можно будет предпринять.

— Меня это тоже устроит. Я буду терпеливо ждать. Все равно больше мне ничего не остается, я завишу от вас, и, сказать честно, мне это неприятно! И я до сих пор не понимаю, какие цели вы преследуете, спасая меня? Я же понимаю, что я для вас просто обуза. Гронвальд вам заплатил за то, чтобы вы убили меня, а вы меня оставили в живых. Конечно, я плачу вам деньги, и большие деньги, но, как я понимаю, ваш риск не может быть ими оправдан, потому что меня ищет вся армия.

— Я сам еще не понял, почему до сих пор вас не убил, — пожал плечами Кир. — Может быть, потому, что я всегда даю возможность каждому человеку выжить?

— А тогда зачем вы продолжаете выполнять свое второе задание — разведывать обстановку вокруг черного камня с целью украсть его у нашего многострадального народа? Когда Гронвальд узнает о том, что я жив, вам не поздоровится, какие бы сведения вы ему не принесли. Возможно, вам уже пора окончательно определиться, на кого вы хотите работать — на Гронвальда или на меня? Или вы хотите заработать и здесь и там? Но тогда существует опасность, что вы не получите ничего.

— Да? — удивился Кир. — Я об этом не подумал. Вы меня убедили, я, пожалуй, вас убью.

— Нет! — воскликнул Симпсон. — Наоборот, только со мной у вас есть шанс остаться в живых и заработать деньги.

— Ну, не знаю. Мне нужно все обдумать.

Симпсон нахмурился и отвернулся, а Кир закрыл глаза.

За то время, что он разговаривал с премьер-министром, кое-что произошло.

Часового, который стоял у ворот, сменил другой. Офицер прилег отдохнуть и уже начал дремать, как и еще один солдат рядом. Им надо было просто немного помочь, чтобы они крепко заснули, и Кир это сделал. А затем воин, сконцентрировавшись, мощным посылом усыпил оставшихся солдат.

— Сейчас я иду внутрь, — сказал он Симпсону. — Подождите, когда я вас позову.

Кир встал и пошел к воротам. Они были закрыты. Воин перелез на территорию складов, связал часового, потом зашел в дом, где спала остальная охрана. Там действительно был телефон, но, как парень и предполагал, ограниченного действия, по нему можно было связаться только с командованием полигона.

Кир взял ключи от склада у крепко связанного офицера и, спустившись по небольшому тоннелю, открыл тяжелую дверь. Включилось освещение, и перед воином окрылись длинные ряды стеллажей, набитые всевозможного вида ящиками и коробками.

Здесь хранились устаревшее стрелковое оружие и боеприпасы, военное снаряжение, кое-какая техника и многое другое. Кир снова набил продуктами свой уже опустевший не без помощи Симпсона рюкзак. К тому же ему уже надоели солдатские пайки, которыми он последнее время питался, а на этом складе имелись продукты для высшего армейского начальства.

Симпсон лишь вяло вздохнул, узнав, что имеется связь только с командованием полигона.

— Я этого ожидал. Мне нужно узнать, кто является их командиром. Разрешите мне переговорить с офицером, если он, конечно, жив, безоружен и может говорить.

— Он сейчас спит, но кто у него командир, я узнаю.

Кир закрыл глаза.

— Фамилия офицера, которому он подчинен, — майор Кробс.

Симпсон криво усмехнулся:

— Это первое хорошее известие за последнее время. Майор Кробс и есть мой друг. Кстати, не расскажете, как вы это делаете? Может быть, телепатия? Нет? Тогда проводите меня к телефону.

Симпсон говорил недолго, потом протянул трубку Киру:

— Мой друг хочет вам сказать несколько слов. Кир взял трубку:

— Слушаю.

— Я не знаю, кто вы, и меня это совершенно не интересует. Сказать, что я вам благодарен за вызволение Симпсона из-под стражи, тоже не могу, — голос офицера был немного задумчив. — Но за то, что вы утерли нос нашей секретной службе, я готов оказать вам небольшую помощь.

— Спасибо.

— Вам пока не за что меня благодарить. И даже могу вам сказать, что если мы встретимся лицом к лицу, я вас убью. Это мой воинский долг, на вас объявлена настоящая охота, и тот, кто вас возьмет живым или застрелит, получит повышение по службе. Сам Симпсон уже никого не интересует, но человек, который его вытащил из тюрьмы, почему-то заинтересовал всех. — Офицер на том конце провода усмехнулся. — Нам завезли горючего столько, сколько не завозили даже в лучшие дни. Заправлены все вертолеты и машины, легкие истребители готовы к вылету, на полигон прибыли дополнительные части спецназа. Если бы я не знал, в чем дело, то подумал бы, что началась война. И все это только для того, чтобы поймать одного человека — вас. Предписано, задержать и доставить к верховному жрецу; если не удастся, то убить. Жрецы в балахонах слоняются по всем гарнизонам, суя свой нос во все дела. Раньше я даже не предполагал, что их так много. Итак, говорите, что вам нужно, только коротко.

— Грузовик с полным баком, больше ничего.

— По всем дорогам выставлены дополнительные посты. Как только вы где-то засветитесь, туда будут брошены все подразделения. Лучше двигайтесь пешком, это для вас намного безопаснее. Примите мой совет, он искренен.

— За совет спасибо, но грузовик мне все равно нужен.

— Что ж, — офицер на другом конце провода вздохнул, — вольному воля, спасенному рай. Я сейчас высылаю машину за Симпсоном, вышлю две, еще одну якобы для поста. Кстати, как себя чувствуют мои люди?

— С ними все в порядке, они живы и здоровы. Сейчас отдыхают.

— Хорошо, за это я убью вас сразу, если мы встретимся, а не потащу к жрецам. Поверьте, лучше умереть, чем встретиться с ними. Итак, запомните, как только Симпсон окажется у меня, я начинаю охоту за вами. Так что времени у вас будет немного, но это все, что я могу для вас сделать. Лучше мне не попадайтесь, я вас не буду доставлять к верховному жрецу, а просто убью, чтобы вы никому ничего не смогли рассказать. Вам это понятно?

— Вполне…

— Ну что ж, тогда да хранит вас от меня бог.

В трубке послышались короткие гудки.

— Он хороший человек, — сказал Симпсон, который прислушивался к разговору, — просто у него нет другого выхода.

— Как я понимаю, он о вас позаботится?

Симпсон пожал плечами:

— Он вывезет меня с полигона и доставит в столицу, а там я с повинной пойду к верховному жрецу. Только пока не знаю, что мне сказать ему про вас.

— Скажите правду, это будет лучший выход. Тем более что и без этого со временем все станет известно…

— Конечно, вы правы, — облегченно улыбнулся Симпсон. — А теперь спрячьтесь где-нибудь. Машина вот-вот будет здесь. Солдаты, как объяснил мой друг, не должны вас видеть, иначе они будут обязаны вас задержать, таков приказ. Теперь насчет денег. Сейчас я вам назову номер одного телефона, запомните его. Об этом телефоне никто не знает, поэтому он не прослушивается. Трубку возьмет женщина, ей вы назовете свое имя, и она свяжется со мной. А потом она же сообщит вам, где и когда мы встретимся.

— Хорошо, договорились. Но тоже запомните одну простую вещь — я всегда вас могу убить, в любое время и на любом расстоянии.

Воин сделал легкое движение рукой, и Симпсон схватился за горло, его лицо посинело, а глаза вылезли из орбит. Кир сам не понимал, зачем он это сделал, подчиняясь только своему внутреннему чутью. Он разжал руку, и Симпсон вдохнул, наконец, воздух и тут же закашлялся. Кир спокойно продолжил:

— Я же демон, для меня это сделать совсем просто, поэтому не советую меня предавать или пытаться обмануть. Вы поняли?

Симпсон кивнул и снова закашлялся. Кир похлопал его по плечу и, открыв дверь, спустился в склад.

Скоро к воротам подъехали два грузовика. Ошарашенный, еще не до конца оправившийся от потрясения, Симпсон и водитель второго грузовика сели в автомобиль. Как только они отъехали, Кир вышел из склада и подошел ко второму грузовику. На небе уже появились первые звезды. Кир отрезал два куска веревки, вырезал палку нужных размеров и только потом сел сам за руль. Пока он еще не понимал, зачем это делает. Выехав на ровную ленту дороги, он закрепил кусками веревки руль, а палкой газ и спрыгнул на ходу у ближайшей рощи.

Когда через какое-то время раздался взрыв, он не удивился, а только грустно усмехнулся. В этой стране все предавали и убивали друг друга, это стало какой-то патологической нормой. Воин прошел еще немного в глубь рощи в поисках места, где мог бы отдохнуть и восстановиться.

Пока парень не знал, что он ищет, но то, что такое место существует, знал. Скоро Кир увидел небольшой овраг, по которому протекал ручей. Он прошел по воде и обнаружил хорошо замаскированную густым кустом шиповника большую пещеру. Когда-то она была небольшой промоиной в стене оврага, но кто-то расширил ее до вполне приличной комнаты. Там никого не было, по крайней мере, уже несколько дней, больше Кир ничего не смог понять по причине усталости. Он попробовал разобрать ментальный след, оставшийся от того, кто здесь прятался, но и этого оказался не в состоянии сделать.

Единственное, что Кир сумел определить, — пещеру выкопал человек, и это была женщина. Кир пожал плечами и улегся на подстилку из сухой травы. Когда воин отдохнет, он сумеет определить, кто эта женщина и почему она здесь пряталась.

Кир спокойно заснул, зная, что его чувство опасности сумеет предупредить о появлении солдат или кого-либо другого. Ему требовалось несколько дней отдыха, а затем он сможет пойти дальше. Черный камень ждал его, а воин пока к нему почти не приблизился, хотя всевозможные неприятности уже происходили вовсю…

В общем, все было, как всегда…

***

Верховный жрец долго и задумчиво смотрел на невысокого жреца, стоящего перед ним.

— Готов ли ты, Брик, к тому, чтобы защитить нашу веру? — спросил, наконец, он, когда молчание стало тягостным. Брик низко поклонился.

— Да, мой повелитель, я готов наказать любого, кто посмеет посягнуть на нее. — На его лице отразилось некоторое колебание. — Только я не знаю, от кого ее защищать. Не от невежественных же крестьян? Они ничего не знают и верят только в то, что камень даст им здоровье, если они приведут свою запаршивевшую овцу или корову, которая настолько стара, что не дает молока, а ее мясо уже стало слишком жестким. Они думают, что богу угодна эта жертва, и никто их не переубедит в обратном. Неужели я должен карать их за подобное? Это просто глупость и ничто другое.

— Нет, я не буду приказывать тебе карать крестьян, — покачал головой верховный жрец. — Для этого мне не нужна твоя сила, вполне достаточно взвода солдат. Я уже слышал от других, что ты многому научился. Мне сказали, что для тебя магия камня, словно открытая книга. Ты уже умеешь столь многое, что никто не может сравниться с тобой. Это правда?

— Да, кое-что у меня получается, — несмело улыбнулся Брик. — Но я ни в коем случае не пытаюсь сравнить себя с вами, чья магия схожа с магией самого бога.

Жрец низко поклонился.

— Прекрати, — поморщился верховный. — С магией бога ничто не может сравниться, если бы ты хоть раз ощутил ее на себе, не говорил бы так.

Жрец тяжело вздохнул, а его руки нервно задрожали. Он усилием воли подавил дрожь и продолжил суровым тоном:

— Сейчас я скажу тебе то, чего не знает пока никто. Ты будешь хранить молчание под страхом распятия на камне. Если вздумаешь это кому-нибудь рассказать, то, поверь мне, смерть твоя будет долгой и мучительной, я сам об этом позабочусь.

Брик побледнел.

— Я никому ничего не скажу, — проговорил он задрожавшим от волнения голосом. — Я слушаю, печать молчания уже легла на мои уста.

Верховный жрец тяжело вздохнул и задумчиво уставился на часы.

— Так вот, Брик, бог сказал мне, что в наш мир пришел разрушитель. Его цель — лишить нас всего, что у нас есть, в том числе и нашей бессмертной жизни. Багра отметил, что разрушитель может это сделать, потому что он необычайно силен. Он ловок и тоже обладает магией, хотя она иного рода, чем та, что дают нам бог и черный камень. Разрушитель пришел в наш мир только для того, чтобы уничтожить черный камень, основу нашей религии и нашей силы, а значит и всего порядка в этой стране. Он жесток и безжалостен, его путь усеян трупами, и он необычайно умен.

— Я слышал кое-что, — начал Брик осторожно. — Вы отправили много солдат, чтобы поймать какого-то человека, освободившего бывшего премьер-министра, а камень поглотил многих из них за то, что они потерпели неудачу.

Верховный жестко усмехнулся:

— То же самое грозит и тебе, если ты не будешь таким же умным и сильным, как разрушитель. Он скоро придет сюда, в самое сердце нашей веры. Я не знаю, зачем ему нужен этот дурак Симпсон, но знаю, что в кургане, — он отмечен крестиком на карте, которая лежит перед тобой, — лежит то, что может уничтожить черный камень. И разрушитель обязательно придет туда, если уже не пришел. Так вот, твоя задача — помешать ему найти этот ужасный предмет и, если удастся, убить разрушителя. Конечно, если ты приведешь его сюда и накормишь им камень, это будет достойно высшей моей похвалы, но даже если ты его просто убьешь, то и тогда ты получишь все почести, какие только возможны. Возьми с собой кого хочешь, только не бери многих, разрушитель осторожен и может почувствовать ловушку.

Брик низко склонил голову, чтобы верховный жрец не заметил его торжествующей улыбки. Наконец-то Брик сможет доказать всем, что именно он достоин быть первым после верховного, а разрушителя жрец поймает без каких-либо проблем. Если разрушитель — человек, то он знает, как с ним справиться, не зря Брик столько лет учился магии камня.

Жрец откашлялся.

— Я сделаю все, что необходимо. Этот человек будет либо мертв, либо распят на камне. У меня есть только один вопрос: он на самом деле лишь человек?

— Он человек, хоть и пришел из другого мира.

Брик поклонился и взял карту со стола.

— Я слышал, что из других миров приходят только демоны.

— Возможно, он и демон, но выглядит, как человек, мыслит, как человек, и действует, как человек.

— Этого мне вполне достаточно, — склонил голову Брик. — Если он мыслит, как человек, я смогу его поймать.

— А чтобы у меня была в этом полная уверенность, — произнес торжественно верховный жрец, — ты получишь самый крупный осколок черного камня, какой когда-либо появлялся. Он полон магии и силы, и ты, надеюсь, сможешь этим воспользоваться.

Брик засиял:

— Я слышал о нем, это для меня великая честь.

— Возьми его. — Верховный жрец протянул тяжелый осколок, оправленный в золото и покачивающийся на массивной золотой цепи. — Я жду хороших известий. Тебя I будут слушать все наши слухачи, чтобы сразу узнать о твоей победе или о твоем поражении.

— Только о победе, — заявил Брик, надевая камень на шею. — С такой силой мне не страшен никто!

Верховный жрец задумчиво улыбнулся, глядя, как закрывается за Бриком дверь.

— Этот исполнит все, лишь бы подняться на ступеньку выше. Я сделал верный ход, Багра. Сейчас главное, чтобы разрушитель пришел к кургану, только бы его ничто не насторожило и не испугало…

### Глава шестая

Ему снились плохие сны, он видел свою смерть и проживал ее с печальным отчаянием, и смерть своих любимых в разных мирах. Это был плохой признак, все это говорило о том, что кто-то пытается на него воздействовать во сне и, возможно, пытается сломить его волю.

Кир очень устал, поэтому спал крепко и не смог проснуться даже тогда, когда в какой-то момент вдруг осознал, что во сне закрывается боевым блоком и сканирует пространство вокруг себя.

Потом воин почувствовал, что его излучение неожиданно изменилось, имитируя какое-то животное, и, только проснувшись, понял, что он закрылся излучением волка. Подсознание, которое защищало его, используя все придуманные им когда-то трюки, в этот раз, похоже, сыграло с ним забавную шутку.

Мокрый нос уткнулся в его щеку, а шершавый язык лизнул его лоб. Кир открыл глаза и потянулся к кинжалу, когда увидел, что над ним стоит волк, точнее молодая волчица, от которой резко пахло шерстью, кровью недавно убитой и съеденной ею куропатки и пылью полигона.

Он заглянул в ее мозг. Волчица испытывала веселое любопытство, дружелюбие и еще что-то пока непонятное. Кир облегченно выдохнул, потом, широко зевнув, протянул руку и потрепал волчицу за ухом.

— Не двигайся! — услышал он молодой женский голос, в котором ясно слышалась угроза. — Только шевельнись и ты умрешь! Кто ты? Тука, отойди от него, он опасен.

Кир вздрогнул от неожиданности, — занятый волчицей и еще не совсем проснувшийся, он не обратил внимания на то, что рядом находится человек, — существо, гораздо более опасное, чем волк. Воин тут же всмотрелся в мозг темноволосой девушки, заслоняющей собой выход из пещеры: в ней были тревога, страх и такое же любопытство, как и у волчицы, но никакого дружелюбия, скорее наоборот, сильное раздражение с явным желанием причинить ему зло.

Кир мгновенно перевернулся на спину, чтобы лучше ее рассмотреть и быть готовым к возможному нападению. Девушка была молода, не более двадцати лет, и на первый взгляд некрасива — фигура ее была плоской, без тех выпуклостей, которые так волнуют мужчин. Грудь небольшая, почти незаметная, бедра узкие, лицо широкое, нос довольно велик. Единственное, что притягивало к ней, это ее глаза, — в них были какой-то внутренний свет и наивность ребенка. В руках у девушки Кир заметил нож, занесенный для броска.

Парень похлопал волчицу по лапе, одновременно мысленно давая ей приказ, чтобы она легла и не мешала ему наблюдать за девушкой. Волчица послушно опустилась рядом, привалившись к нему теплым и тяжелым телом, тем самым прижав к стене пещеры и лишая маневра.

Кир выругался, одновременно отметив для себя, что и девушка теперь не могла бросить нож, поскольку большая часть его тела была закрыта телом волчицы.

В его нос остро ударило резким запахом волчьей шерсти. Зверь, безусловно, доверял ему и испытывал к нему симпатию, в отличие от девушки, может быть, потому, что он до сих пор был прикрыт волчьим излучением.

Девушка с ненавистью посмотрела на Кира, потом с беспокойством на волчицу.

— Тука, отойди от него. Он наш враг. Я не смогу убить его, потому что ты мне мешаешь.

Волчица опустила голову на широкие лапы и негромко предостерегающе зарычала.

— Ты что? — спросила с отчаянием девушка. — Зачем ты защищаешь его? Он чужой, а значит опасен!

Волчица повернула голову и снова лизнула Кира в нос.

— Тука, ты предала меня! — растерянно произнесла девушка и с гневом посмотрела на Кира. — Кто ты? И почему ты пришел сюда? Отвечай, или я убью тебя!

Кир с трудом высвободил руку и положил ее на голову волчицы.

— Твоя подруга тебе этого не позволит, я ей понравился, — проговорил он с гримасой, которая, по его мнению, должна была сойти за улыбку.

От тяжести тела волчицы ему было трудно дышать, не то что улыбаться. Девушка сделала шаг в сторону, пытаясь найти положение для броска. Убедившись, что это невозможно, она неохотно сказала:

— Я все равно убью тебя, когда Тука уйдет на охоту.

Кир заворочался, высвобождая себе еще немного пространства для дыхания.

— Почему тебе так хочется меня убить?

— Ты захватил мой дом и лежишь на моей постели. Ты как-то обманул мою подругу, и она тебе поверила. А я, в отличие от нее, не доверяю никому. К тому же ты — мужчина, этого для меня уже достаточно, чтобы тебя убить.

Девушка села на песчаный пол у входа, по-прежнему настороженно глядя на него, потом сняла с плеч небольшой рюкзак, достала из него кусок хлеба и стала есть, аккуратно отщипывая от краюхи небольшие кусочки. Нож она продолжала держать в руке, готовая без промедления пустить его в ход. Кир снова заворочался, пытаясь высвободить себе еще немного пространства, волчица недовольно заворчала, но слегка отодвинулась.

— Хорошо, договорились. Потом ты меня убьешь. А как насчет того, чтобы сейчас немного поболтать? Может, расскажешь мне, почему ты живешь здесь?

Девушка фыркнула:

— Ты не ответил ни на один мой вопрос, почему я должна отвечать тебе?

Кир пожал плечами, по крайней мере, попытался это сделать.

— Я просто не успел, ты для меня слишком стремительна. Ты быстро думаешь и быстро принимаешь решения, я не такой.

Девушка криво усмехнулась:

— Если бы я была медленной, я уже давно была бы мертва. Но теперь ты уже сообразил хоть что-нибудь? Если да, то отвечай, кто ты? Ты — колдун?

Кир попробовал поднять голову, чтобы лучше видеть девушку, и выругался про себя, когда это не получилось. Он еще никогда не оказывался в таком дурацком положении, но не убивать же ему волчицу, которая была к нему дружелюбно настроена. Только от этого замечательного к нему расположения он был словно связан и не мог пошевелиться.

— А почему ты решила, что я колдун?

Девушка показала глазами на волчицу и достала еще одну краюху хлеба.

— Это не я решила, а она. Тука не любит чужих людей, она их убивает так быстро, что я иногда не успеваю понять, стоило ли это делать. А тебя она приняла за своего, значит, ты что-то с ней сделал.

— Ты хорошо соображаешь, — пробормотал Кир, безнадежно пытаясь выиграть себе немного пространства. Волчица заворчала, но еще немного отодвинулась. — У меня в рюкзаке, который стоит возле тебя, есть мясные консервы. Если хочешь, то можешь их съесть.

Девушка недовольно покачала головой:

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Отвечу, если ты поешь моих консервов.

Девушка пододвинула к себе рюкзак и достала из него консервы.

— Конечно, я поем. Все это и без того уже принадлежит мне, потому что ты почти мертв, а мертвым еда ни к чему.

Кир мягко улыбнулся и погладил волчицу по жесткой упругой шерсти.

— Похоже, ты видела много смертей, если для тебя слово «смерть» не имеет никакого значения.

— Да, — равнодушно отозвалась девушка. — Наше селение находится около черного камня. И смерть не имеет большого значения: ты либо жив, либо мертв, и никто еще не ответил, что лучше.

— Сейчас у тебя не получится убить меня. Тука — хорошая девочка, она не позволит тебе это сделать. Но я отвечу на твой вопрос, может быть, от этого ты подобреешь. Ты права, иногда меня называют колдуном…

Девушка кивнула и взяла в руку меч, завернутый в тряпку. Она развернула его, потом вытащила из ножен.

— Ух ты! — восхищенно воскликнула незнакомка. — Какой большой нож!

Она взмахнула оружием, потом, не спеша, убрала его в ножны.

— Большой и неудобный, но, может быть, пригодится, чтобы разделывать мясо…

Кир рассмеялся хриплым сдавленным смехом — волчья шерсть попала ему в горло.

— Его я тебе не отдам, он мне нужен самому.

Девушка, не обращая никакого внимания на его слова, открыла банку ножом и безмятежно стала есть.

— Итак, что ты здесь делаешь? — спросила она, потом поправила себя: — Неправильный вопрос. Правильно спросить, от кого ты здесь прячешься?

Кир улыбнулся:

— Сейчас от солдат, которые меня ищут.

Девушка задумчиво проговорила:

— Значит, это ты взорвал то здание, что было недалеко отсюда? Оно было пустым, в нем несколько месяцев никто не жил, люди ушли оттуда потому, что это место стало плохим.

Кир удивленно посмотрел на нее:

— Почему ты решила, что это место стало плохим?

— Потому что люди ушли оттуда и потому что от него стало как-то плохо пахнуть, но ты не ответил. Ты его взорвал?

Кир кивнул.

Девушка спокойно продолжила:

— Значит, это из-за тебя столько солдат бродит в окрестности и летают самолеты и вертолеты? И это из-за тебя нам с Тукой ничего не удалось найти поесть? Что ж, это еще один повод для того, чтобы тебя убить! Зачем ты его взорвал, оно что, тебе чем-то мешало?

Кир улыбнулся, ситуация была на самом деле забавной, и она все больше нравилась ему своей необычностью.

— Я не хотел его взрывать, просто так получилось. И сейчас ты ешь мои консервы, значит, уже не голодна.

Девушка задумчиво продолжила:

— И значит, это тебя видел сумасшедший, который здесь живет. Он рассказывал, что с тобой был какой-то очень плохой человек. Где он сейчас? Ты его убил?

— Нет, я его не убивал, — ответил Кир, фыркая оттого, что ему в нос попадала шерсть. — Я, вообще, мало кого убиваю, не люблю лишать людей жизни из-за своего плохого настроения, в отличие от тебя. А этот плохой человек, что был со мной, уехал вместе с солдатами.

Девушка поела, сбросила крошки с колен и растянулась на песке, по-прежнему не отводя от него настороженных глаз.

— Значит, ты еще и водишься с плохими людьми. Определенно ты давно уже ищешь смерти. Я рада за тебя, в этот раз тебе повезло, ты ее нашел.

Кир снова, как смог, пожал плечами:

— Я так не думаю.

Девушка фыркнула:

— А кого здесь интересует, что ты думаешь? Ладно, я устала с тобой разговаривать. Сейчас я немного посплю, но не думай, что тебе удастся уйти или убить меня во сне. Я чутко сплю, и Тука тебе тоже этого не позволит, хоть она сейчас и предала меня. — Девушка перевела взгляд на волчицу: — Тука, следи за ним, не разрешай ему двигаться.

Она закрыла глаза, и через несколько минут парень уже услышал ее спокойное сонное дыхание. Кир хмыкнул и тоже закрыл глаза, ему нужно было подумать.

Воин не в первый раз так крепко засыпал, но всегда его чувство опасности предупреждало о появлении людей, однако на этот раз оно его не предупредило. Почему? Не из-за того же, что ему снились плохие сны… Или настройку, чувства сбило по причине того, что кто-то обладающий большой магической силой искал Кира? Или его чувство опасности не сочло эту девушку опасной? Кир недовольно покачал головой.

Его чувство опасности…

Как оно работает? Вполне возможно, что это не что иное, как предвидение. То есть его подсознание обладает знанием будущего. Но тогда почему оно не выводит эту информацию в сознательную область? Почему когда воин пытается его увидеть, то видит только серо-черный туман?

Кир заворочался, чтобы перевернуться на спину. С большим трудом ему это удалось, волчица была тяжелой, она недовольно зарычала во сне, потом положила ему лапу на грудь.

Девушка мгновенно открыла глаза, она действительно чутко спала. Убедившись в том, что Кир просто перевернулся, она снова засопела. Девушка не обманула его и в том, что хочет его убить.

К его сожалению, в ее мозгу стоял неплохой блок, и парень в своем сегодняшнем состоянии смог увидеть совсем немногое. Чтобы увидеть больше и понять, почему она появилась здесь и что собирается делать дальше, воин должен отдохнуть.

Как и понять, почему у нее есть блок? Возможно, что девушка обладает какими-то врожденными способностями? Иначе как бы она сумела понять, что место, где стояла лаборатория, оказалось плохим…

Это нужно будет обдумать, как и многое другое, позже, когда он отдохнет…

Такова была его последняя мысль, перед тем как Кир снова погрузился в свои кошмарные сны.

Он мгновенно проснулся, когда волчица встала. На этот раз чувства его не подвели.

Кир вгляделся в мозг зверя, волчица проголодалась и собралась поохотиться. Удивило Кира то, что зверь почувствовал его мысленное прикосновение. Она взглянула на Кира прозрачными желтыми глазами.

«Иди, — проговорил он мысленно. — Если сможешь, принеси и нам что-нибудь». Волчица зевнула, ему даже показалось, что она улыбнулась в ответ, и пошла к выходу. Девушка уже сидела, прижавшись к стене, и напряженно смотрела на него, по-прежнему сжимая в руках нож.

— Тука ушла на охоту, теперь ты сможешь убить меня. Девушка согласно кивнула:

— Да, теперь я могу убить тебя. Ты боишься смерти?

— Нет, — Кир отрицательно покачал головой. — Я не боюсь.

— Почему? — удивилась девушка. — Все боятся умереть — и люди, и звери, и птицы…

Кир пожал плечами:

— Раньше я тоже боялся, а потом так получилось: я несколько раз оказывался столь близко к смерти, что мне было трудно понять, жив я или мертв. Это изменило меня, теперь во мне нет страха…

— Не думаю, что можно избавиться от страха смерти.

— Страшно умирать только в первый раз, потом привыкаешь, а позже начинаешь думать, что ты действительно заслужил смерть.

Девушка задумчиво смотрела на него.

— Ну что ж, тогда и этот раз не станет для тебя чем-то новым. Я слышала о том, что колдунов нельзя убить, но всегда хотелось это проверить. Хоть ты и не очень похож на колдуна…

— Не похож? — Кир удивленно поднял брови.

Девушка усмехнулась:

— Наверно, ты еще молодой колдун, у старых колдунов кожа серая, а губы синие.

Кир кивнул — воин понял, о ком она говорит.

— Может, мы попробуем договориться? Я не сделал тебе ничего плохого и скоро уйду. Ты обо мне больше никогда не услышишь…

— Нет, — отрицательно покачала головой девушка. — Нам не о чем с тобой договариваться, я все равно убью тебя.

— Почему?

— Потому что мои родители умерли на черном камне, потому что моя жизнь теперь ничего не стоит. Как только меня найдут, меня тоже ждет камень.

(Девушка говорила и одновременно, стараясь делать это незаметно, придвигалась к Киру. Оказавшись на расстоянии прыжка, она рванулась к нему, выкрикнув:

— Но перед этим хоть одного колдуна я убью!

Кир ждал этого. Едва девушка бросилась на него, как воин мгновенно перекатился в сторону, и незнакомка ударила ножом в песок на том месте, где он только что был. Кир ударом ноги выбил из ее руки нож, а потом навалился на воинственную девицу сверху. Парень завернул ей руки за спину и связал заранее приготовленным куском старой бечевки, который давно прятал за спиной. После этого Сир откатился в сторону от плюющейся и яростно рвущейся из пут девушки.

— Прости, но я сейчас не могу позволить себя убить. У меня есть дело, которое я должен выполнить. После этого, может быть, я разрешу тебе это.

Девушка затихла, с неприкрытой ненавистью глядя на него.

— Ты убьешь меня, предварительно попользовавшись мной, или сразу отведешь меня к камню?

— До сих пор не могу понять, почему все девушки считают, что мужчинам обязательно хочется ими попользоваться?

— А разве это не так? Я уже давно живу одна и знаю, что все мужчины хотят от девушек только одного. Мне едва удалось несколько раз убежать от солдат, они устроили на меня настоящую охоту. Если бы не Тука, которая загрызла одного парня, они бы меня поймали и изнасиловали.

— Ты — девственница, — улыбнулся Кир. — Поэтому ты так к подобному относишься.

— Ну и что из этого? Это не значит, что я хочу лечь под каждого встреченного мною мужчину. Сейчас у тебя преимущество, ты связал меня, но у меня еще есть зубы. Я буду кусаться.

— Я не трону тебя. А когда буду уходить, ослаблю узлы, чтобы ты потом смогла развязаться.

— Тогда я буду на тебя охотиться и все равно убью!

— На этот раз за что? За то, что не попользовался тобой?

Девушка нахмурилась:

— Я убью тебя за наглые слова.

— Я же сказал, что разрешу тебе это сделать, но только после того, как выполню свой долг.

Девушка с трудом приподнялась и села.

— Что за дело у тебя такое важное, колдун, что ты так часто говоришь о нем? Должно быть, хочешь еще кого-то помучить своим осколком камня?

— У меня нет камня, — Кир распахнул комбинезон, показывая девушке открытую шею и грудь. — Видишь? Я другой колдун, не такой, как те, с кем ты встречалась. А дело совсем простое. Я собираюсь уничтожить черный камень…

Девушка засмеялась:

— Похоже, что ты сумасшедший колдун, хоть и другой, если даже не знаешь, что камень уничтожить невозможно. Его подарил людям кровавый бог в знак своего расположения, а может быть, и в наказание. А то, что подарил бог, уничтожить нельзя.

— Все можно уничтожить, даже божественный подарок, если знаешь, как это сделать.

Девушка недоверчиво покачала головой:

— Ты — глупец и ничего не понимаешь. Думаешь, я не пробовала? Я била его ножом, стреляла в него из пистолета и даже взрывала гранатой.

Она вдруг замолчала, испугавшись, что сказала лишнего, но потом продолжила с мрачной решимостью:

— Ты специально начал свой разговор, колдун, чтобы узнать об этом, не правда ли? На самом деле ты конечно же не собираешься уничтожать камень, который дает тебе силу и бессмертие. Ну, что ж, ты добился своего. Ты это узнал! Да, это я взрывала камень и стреляла в него, и это меня вы так долго искали. Теперь можешь тащить меня к камню, если, конечно, в силах донести меня живой, я буду сопротивляться.

Она раздраженно отвернулась.

— Твоя ошибка в том, что ты считаешь меня колдуном черного камня. Это не так, я уже доказал тебе, что я другой колдун. На мне нет камня. А черный камень уничтожить можно, я уже уничтожил два таких же в других мирах. Это не просто, обычным оружием сделать нельзя, но колдовством можно, хотя я и не считаю, что это колдовство…

— Ты не врешь?

Девушка снова повернулась к нему, в голосе ее зазвучала какая-то трогательная надежда.

— Не вру в чем?

— В том, что ты действительно хочешь уничтожить камень.

— Я сказал правду.

— А в том, что ты — другой колдун?

— И в этом тоже не вру…

— И ты не предашь меня камню?

— Нет, и даже не буду тобой пользоваться.

Девушка фыркнула:

— Тогда и я, может быть, тебя не убью.

— Хорошо. Может, еще немного поспим?

Девушка возмутилась:

— Как я буду спать со связанными руками? И потом, сколько ты можешь спать? Когда я пришла, ты спал, потом ты еще спал. А сейчас собираешься снова спать?

— Я потратил много энергии, и мне нужно восстановить силы. А руки я тебе перевяжу так, чтобы тебе было удобно.

Кир придвинулся к девушке, стараясь тем не менее держаться так, чтобы она не смогла его укусить, и связал ей руки впереди.

Девушка все равно попыталась вырваться, но воин ей не дал. Потом Кир снова отодвинулся к выходу и, прислонившись к стене, закрыл глаза. Он все еще был недостаточно силен, и ему по-прежнему нужен был сон.

— Развяжи меня, — услышал Кир сквозь дремоту. — У меня затекли руки, и я не могу лежать неподвижно.

Он открыл глаза. В пещере было темно, должно быть, уже наступила ночь.

— Хорошо, я развяжу тебя, если ты дашь слово, что не будешь больше пытаться убить меня.

— Ладно, я не буду тебя пока убивать.

— А до каких пор будет длиться это пока?

— До тех пор, пока ты не уйдешь из моей пещеры

— А потом?

— А потом я буду думать над тем, что ты мне сказал.

Кир поднял нож и перерезал веревку.

— Хорошо, я тебе верю. А теперь дай мне поспать.

Девушка отодвинулась и подняла свой нож с земли.

— Спи, если не боишься умереть во сне.

— Я уже говорил тебе, что не боюсь смерти.

Кир лег снова на постель из травы и закрыл глаза. Воин действительно не беспокоился о том, что девушка попытается его убить. Она была встревожена, озадачена и действительно собиралась обдумать все то, что Кир ей сказал. Это парень прочитал в ее мыслях.

Для воина этого было вполне достаточно, он уже немного восстановил свои силы и почувствует во сне, когда ее мысли и желания изменятся, если только его чувство опасности вновь не подведет.

На этот раз Кир проснулся оттого, что его разбудила волчица. Она уткнулась мокрым носом ему в щеку, а когда воин открыл глаза, поворотом головы показала на довольно большого зайца, которого бросила у входа. Сама волчица была не голодна, Кир почувствовал ее сытое удовлетворение, веселую погоню по степи за зайцем и переполох перепелок, вырывающихся из-под ее ног, когда волчица гналась за косулей, которая стала ее обедом.

Кир мысленно поблагодарил зверя. Тука передала воину его же мысленный образ, который выглядел в ее глазах неуклюжим молодым волчонком с яркими смышлеными глазами, потом спокойно улеглась на вытянутые лапы и закрыла глаза.

Парень тихо рассмеялся и взглянул с любопытством на девушку. Та испуганно переводила взгляд то с волчицы на него, то на тушку зайца.

— Как тебе это удалось? Тука никогда такого не делала.

Кир улыбнулся:

— Мы с ней хорошо понимаем друг друга, и мы похожи.

— Как можно быть похожим на нее, она же зверь, а не человек.

— На самом деле разница не очень велика, мы сами не так давно были такими же зверями. Как тебя зовут? Я бы хотел узнать твое имя, если нам какое-то время придется пробыть вместе.

Девушка недовольно вздохнула:

— Зачем ты хочешь это узнать, колдун? Я слышала, что для колдовства нужно знать имя. Ты хочешь меня заколдовать?

— Если ты этого боишься, назовись любым именем, каким захочешь. Говорят также, что колдовство срабатывает, только когда имя истинное, только это все вранье.

Девушка на мгновение задумалась, потом неохотно сказала:

— Меня зовут Кена, это ненастоящее имя, но мне оно нравится.

— Мне тоже нравится, а меня зовут Кир, это имя настоящее. Оно мне не очень нравится, но я к нему привык. А теперь, Кена, обдери тушку, а я приготовлю обед.

Парень выполз из пещеры, потом поднялся по склону оврага и сел наверху. Дул легкий теплый ветерок, звезды уже блекли, приближалось утро.

Кир грустно улыбнулся и осмотрелся внутренним взором, солдаты были далеко, многие спали, но были и бодрствующие.

Воин нашел среди них офицера и посмотрел его мысли. Военные нашли остатки взорванной машины, но не смогли обнаружить тело человека, угнавшего грузовик. Собаки взяли след, однако потом его потеряли.

Кир благодарно улыбнулся. Он понял, что это Тука прошла по его следам, сбив собак с толку.

Воин глубоко вдохнул в себя прохладный ночной воздух, наполненный запахом трав и цветов, и сосредоточился на наступающем дне. Он мало что увидел, только степь, самого себя и неясную угрозу с запада. Все остальное по-прежнему закрывал серо-черный туман.

Когда небо стало бледнеть и в воздухе почувствовалась роса, Кир возвратился в пещеру. По дороге он набрал трав, которые можно было использовать для приготовления пищи.

Кена уже ободрала зайца и теперь разводила огонь.

— Тебя долго не было. Я уже стала думать, что тебя поймали солдаты…

— Приятно, что ты обо мне беспокоилась.

Кена фыркнула:

— Вот еще придумал! Ничего я о тебе не беспокоилась, просто, если бы тебя поймали, они бы стали обыскивать все вокруг, чтобы найти место, где ты прятался, и могли наткнуться на нас с Тукой.

— Все равно приятно, что ты обо мне думала.

Кена сердито взглянула на него:

— Я не о тебе думала, а о себе и о Туке. Ее бы убили, а меня бы отвезли к черному камню.

Кир положил руку ей на плечо:

— Не сердись, я не хотел тебя обидеть.

Кена с неожиданной яростью сбросила его руку с плеча и выпалила:

— Если ты еще раз это сделаешь, я тебя убью, несмотря на свое обещание этого не делать!

Кир рассмеялся:

— Сделаю что?

Кена поднесла к его лицу нож.

— Дотронешься до меня хотя бы пальцем, и ты мертвец!

— Хорошо, если это тебя так оскорбляет, то обещаю, что больше никогда не прикоснусь к тебе.

Кена несколько раз яростно вдохнула и выдохнула воздух, потом убрала нож.

— Ты думаешь, что я не понимаю, для чего это тебе было нужно, думаешь, я не знаю, что нужно мужчине от девушки?

— Мы уже говорили об этом.

— Я не доверяю мужчинам и не верю тому, что они говорят. Отодвинься от меня сейчас же, как можно дальше!

— Если тебя так это беспокоит, лучше отодвинься сама, тогда я смогу заняться приготовлением ужина.

Девушка возмущенно фыркнула, но отодвинулась, давая ему возможность приблизиться к костру.

Кир выкопал ямку в песке, положил туда зайца, обернутого в широкие листья лопуха, и сверху снова развел огонь.

Кена отползла в глубь пещеры к волчице и легла с ней рядом, напряженно глядя на парня.

— Ты делаешь это так, словно всю жизнь странствовал.

— Ты не ошиблась, так оно и есть.

— А с первого взгляда ты похож на обычного горожанина, тупого и ленивого.

— Никогда не задумывался над тем, как я выгляжу.

Кена презрительно усмехнулась:

— Ты опять врешь. Знаешь, как выглядишь, и используешь это.

Кир изумленно поднял брови:

— Я не понимаю, что тебе во мне не нравится?

— Ты какой-то не такой. Ты очень странный, и в тебе чувствуется какая-то сила.

— Это плохо?

— Ты нравишься женщинам и знаешь это, но сейчас ты не на такую напал. Я знаю цену мужчинам и встречала много таких, как ты. Они всегда производят впечатление сильных и мужественных до первой угрозы, а потом бегут, как зайцы.

— У тебя острый взгляд, ты сразу разобралась во мне, — улыбнулся Кир. — Но у тебя есть одна проблема.

— Какая?

— Ты слишком много думаешь о том, чем занимаются мужчина и женщина, когда они одни и нравятся друг другу…

— Это не моя проблема, пока ты будешь держаться подальше от меня. И хватит об этом, лучше расскажи, в чем сила черных жрецов?

— Все очень просто. — Кир отрезал кусочек сырого мяса и не спеша стал его жевать. — Каждый раз, когда умирает человек на черном камне, жрецам достается немного его энергии, камень делится ею с ними через те осколки, которые они носят на груди. А когда энергии у человека становится много, он вместе с энергией приобретает силу и может сделать многое из того, что ты называешь магией.

— Вот как это происходит. — Кена задумалась. — Но если это правда, то они становятся сильнее с каждой новой человеческой жертвой. Теперь понятно, почему они за любое прегрешение тащат человека к камню…

— И самые старые среди них — самые сильные, — продолжил Кир. — Но их все равно можно убить, только для этого нужно отрубить у такого жреца голову или проткнуть сердце. Они не бессмертны, просто благодаря энергии, которую дает им камень, жрецы быстро залечивают свои раны так, что даже не остается шрама.

— Значит, и тебя можно убить!

— Конечно, даже быстрее, чем черного жреца. Пожалуй, после того как позавтракаю, я уйду.

Кена пожала плечами:

— Хочешь идти ночью? В этом предрассветном сумраке все обманчиво, ты можешь упасть в овраг, которых здесь много, и сломать себе ногу или что-нибудь другое.

— А если я останусь, то ты убьешь меня, так что выбор у меня небольшой.

— Ты прав, выбор у тебя небольшой. Но я обещала, что не убью тебя, и это обещание выполню.

— Думаю, что мне все-таки лучше уйти, а вдруг ты передумаешь? Тем более что скоро наступит утро и станет достаточно светло.

Заяц все-таки получился довольно жестким, несмотря на все старания Кира. Но на аппетит не жаловались ни воин, ни Кена, и то, что мясо плохо жевалось, не помешало ни тому, ни другой съесть зайца до последнего более-менее съедобного кусочка.

После еды Кир снова лег, а Кена отползла в глубину пещеры к волчице, которая продолжала спать после ночной охоты.

— У тебя есть жена, дети? — спросила она из темноты.

— Дети есть, но я их не видел много лет, а жены нет, ее убили черные жрецы, так что я человек одинокий.

— Мне это неинтересно, — хмуро буркнула Кена. — Но теперь я понимаю, почему ты хочешь уничтожить черный камень.

Кир поднялся.

— Чтобы ты не задавала мне больше вопросов, я, пожалуй, пойду.

— Иди, может, сверзишься в какой-нибудь овраг или разобьешь себе ноги о камни, которых здесь много. Я переживать не буду, как и уговаривать тебя остаться.

Кир поднял рюкзак и вышел из пещеры.

— Ну что ж, тогда прощай, надеюсь, что мы с тобой больше никогда не увидимся…

Кир, не дождавшись ответа, стал карабкаться вверх по склону.

Серого предутреннего света ему было вполне достаточно, чтобы находить путь. Он легко различал все камни и овраги, о которых его предупреждала Кена. Проселки, которых было здесь много, он обходил по возможности стороной и старался держаться подальше от основной дороги, которая проходила несколько западнее.

***

Это была совсем другая война, а не та, к которой они привыкли. Главными в этой войне были лошади, ну и, конечно же, наездники и то, что их было много. Они были сильнее каждого из этих маленьких юрких воинов, но все вместе степные воины были сильнее их. Короткий лук, из которого можно было легко стрелять с седла, в их руках был намного опаснее, чем длинный, к которому они привыкли.

Криза отправила многих в скотоводческий рай, но когда степняки приблизились, она уже ничего не смогла сделать.

Их было слишком много, и они нападали со всех сторон. Криза использовала все известные ей способы, чтобы не превратиться в соломенную куклу-мишень, но с каждым мгновением это становилось все труднее. И в какой-то момент две стрелы воткнулись в ее тело. Раны были не очень серьезные, но болезненные.

Мезон долго оборонялся между шатрами под защитой острых вкопанных в землю кольев, но чужие воины сожгли его прикрытие, пустив в шатры стрелы с горящей сухой травой.

И неважно, что дым мешал нападавшим целиться, они пускали столько стрел, что те все равно находили себе цель. И когда стало ясно, что эту битву они проиграли и что впереди их ждет только смерть, Криза и Мезон стали пробиваться друг к другу, чтобы умереть вместе плечом к плечу.

Вот тогда и встал рядом с ними Кронов. Он поднял над своей головой кинжал и резко выкрикнул странные пронзительные слова на языке, которого никогда не знал этот мир.

И взметнулась вверх земля и обрушилась на воинов, летящих со всех сторон, словно саранча, безжалостная и несметная, и погребла их под собой, всех, кто мчался на конях, обгоняющих ветер.

И кони тоже погибли, жаль было этих коней…

И остался один среди степи высокий воин, а вокруг до горизонта расстилалась только свежая пахнущая степной травой земля.

А за его спиной догорали палатки и несмело вставали оставшиеся в живых люди племени, приютившего их. И скверно ругались Мезон и Криза, раненые и чудом оставшиеся в живых.

И выкрикнул Кронов так, что услышали все люди племени:

— Отныне имя вам будет сарматы, и жить вы будете на земле, которая станет называться Сарматией, в честь той земли и того мира, из которого мы пришли. И пока живы мы — трое, ваше племя не погибнет, оно будет жить, сражаться и процветать. И мир узнает вас.

— У него точно с головой не все в порядке, — пробормотала Криза, выдергивая стрелу из своего плеча.

— Ага, — согласился Мезон. — Пришел бы немного раньше, и у меня не было бы столько ран… И зачем он так кричит? У меня уже уши заложило…

— Я всегда говорила, что он не совсем здоров. — Криза, морщась от боли, выдернула еще одну стрелу из своего тела. — От него всегда одни неприятности, одних только лошадей от его колдовства погибло больше трех сотен. На чем мы теперь будем добираться до стоянки племени?

***

Кир шел к кургану, который видел во сне. Он знал, что именно там найдет средство, которым сможет уничтожить черный камень. И это будет, вероятнее всего, еще один осколок солнечного камня.

В других мирах воин уже дважды находил эти осколки, и в обоих случаях они служили амулетами, дающими магическую силу их владельцам.

Интересно, почему осколки солнечного камня взрываются от соприкосновения с черным камнем? После неторопливого размышления Кир пришел к выводу, что вероятнее всего камни обладают противоположными свойствами, и что они, скорее всего, созданы искусственно какими-то могущественными давно исчезнувшими цивилизациями, а люди просто используют эти камни в своих целях.

Еще он подумал о том, почему каждый раз его выбрасывало в какой-нибудь очередной мир после взрыва? И почему он потом так долго ищет дорогу домой?

Ответа Кир как всегда не нашел.

А есть ли у него дом? Его дом, это дорога от одного мира к другому, потому что так решили боги, а может быть, потому, что так решил он сам. Воин же особенно не возражает и, наверно, давно бы мог уйти из этого мира, если бы захотел. Порталы для него открыты, так что дело в нем, а не в богах, они просто используют его любопытство и его желание.

И он должен быть им благодарен за то, что они пока ни разу не давали ему задачи, которую он не смог выполнить. И они по-своему заботливы, всегда давая ему возможность остаться в живых, тем или иным способом оберегая его от гнева Багра.

При этой мысли Кир улыбнулся.

Багра для него уже стал чем-то вроде старого знакомого, потому что с ним он беседовал больше, чем с другими богами. Считал ли Багра его своим врагом, или Кир для него всего лишь небольшая помеха в его планах, всего лишь чужое орудие, работающее против него?

Воин рассмеялся и пошел быстрым, обычным для него походным шагом. Он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы справиться с новыми неприятностями, которые, он знал, не заставят себя ждать. До кургана было полтора дневных перехода, и пока Кир мог не беспокоиться ни о чем.

Когда воин увидел краешек солнца, поднимающегося над горизонтом, он стал искать место, где мог бы спрятаться. Идти днем, одновременно контролируя пространство вокруг себя, пока Кир еще окончательно не восстановился, было для него непосильной задачей. Роща, находящаяся вдали от дорог, показалась ему подходящим местом.

Здесь был небольшой ручей, в котором он искупался и постирал свой армейский комбинезон. Немного побродив по роще, парень нашел небольшую яму от вывернутого с корнями ветром дерева, заполненную прошлогодними листьями, и лег спать.

Солнце уверенно поднималось по небосклону, громко пели птицы, и ничто не напоминало о том, что в сотне километров отсюда росло и развивалось зло, которое все это могло уничтожить.

Кир улыбнулся какой-то пичуге, повисшей прямо над ним, и заснул. На этот раз он не помнил своих снов и проснулся оттого, что снова почувствовал, как во сне меняет свое излучение на волчье.

Он встревоженно осмотрелся внутренним взором, но ничего опасного вблизи не обнаружил. Кир хотел было расширить круг поиска, но его чувство опасности так ощутимо запротестовало, что он сразу отказался от этой затеи.

Получалось, что кто-то очень опасный ждет его где-то впереди, и он обладает способностью сканирования пространства, по крайней мере, не меньшей, чем у воина. И этот кто-то искал его, именно поэтому подсознание меняло свое излучение уже дважды, чтобы неизвестный не смог его обнаружить.

Кир задумался.

Итак, этот кто-то обладает очень большой силой, и он настроен к воину враждебно, иначе бы подсознание не реагировало бы так стремительно. Его тело и мозг уже давно реагировали на опасность на уровне рефлексов, не переводя информацию на сознательный уровень, но это реагирование было невероятно сложным, иногда парень даже не мог представить, какие части тела, мозга и души участвовали в нем.

Но Кир мог бы лучше подготовиться к тому, что его ожидало, если бы мозг мог сознательно обработать полученную информацию.

Кир всмотрелся в себя, но безуспешно, его подсознание хранило тайну, а мозг был пустым. В памяти не осталось и следа от чужого враждебного прикосновения. Воин снова закрыл глаза и почувствовал, что кто-то приближается к нему. Его чувство опасности молчало, значит, существо не несет в себе угрозу. Кир улыбнулся, когда мокрый нос уткнулся ему в щеку, а шершавый язык облизал ему лоб.

— Тука, почему ты бросила свою хозяйку без защиты? — спросил он, открыв глаза и увидев перед глазами густую серую шерсть.

Воин посмотрел в мозг зверя и вздохнул. Волчица обнаружила его, когда он изменил свое излучение на волчье. Теперь она была абсолютно уверена, что парень принадлежит к волчьему племени, и она была самкой, а он — самцом, хоть и молодым…

— Черт! — выругался Кир, о подобных последствиях изменения своего излучения он раньше не предполагал. — Хорошо еще, что у тебя не началась течка.

Он снова всмотрелся в мысли волчицы, которая что-то пыталась ему сказать.

В смутных образах, которые она передавала, воин понял, что волчица охотилась, когда почувствовала его. На самом деле передача была намного сложнее, Кир почувствовал, как волчица уловила запах оленя, как пошла за ним, вдруг ощутила что-то очень ей знакомое и родное и без колебаний отправилась посмотреть.

Кир кивнул, давая знак, что понял ее ощущения и потрепал волчицу за ушами. Она подтолкнула ему что-то, и парень приподнялся на локтях, чтобы посмотреть. Рядом с ним лежал только что убитый волчицей заяц. Кир погладил ее по голове.

— Ну вот, уже начались подарки. Это я должен за тобой ухаживать, а не ты. Зря ты это…

Волчица встала, посмотрела на него желтыми глазами, потом повернулась и одним прыжком исчезла в зарослях. Кир понял, что Тука отправилась дальше по следам оленя, а после того как она загонит его, то пообедает и вернется к Кене. Он улыбнулся и стал собирать хворост для костра.

После еды воин снова осмотрелся внутренним взором. Солдат поблизости не было, они свернули лагерь и возвращались обратно в свои казармы, поскольку не смогли обнаружить его следов.

На основной дороге были поставлены несколько дополнительных постов, а в воздухе находились два вертолета, которые планомерно обследовали местность по большому кругу, в центре которого находился сейчас он.

Кир пожал плечами, встал, закрепил меч в боевом положении, надел рюкзак и пошел легким походным стелющимся шагом. Солнце уже перевалило через свою верхнюю точку, пели птицы, воздух был наполнен ароматом цветов и трав, настроение у него было замечательным, он снова после отдыха чувствовал себя сильным и ловким.

То, что его ждало впереди, Кира не пугало, потому что он уже давно вверил свою жизнь судьбе, предоставив ей право решать — жить ему дальше или нет. Впрочем, если быть объективным, воин для себя также решил, что тому, кто захочет его убить, придется сильно постараться.

Пройдя немного, парень услышал звук приближающегося вертолета и нырнул в ближайшие кусты. Геликоптер сделал круг над рощей, потом медленно исчез в лучах заходящего солнца.

Кир попробовал увидеть то, что его ждет впереди. На этот раз чувство опасности молчало, но воин сумел различить рядом с курганом излучение нескольких человек, и один из них был жрец с камнем…

Воин понял, что это именно из-за него периодически менял свое излучение. Кир выругался: если он убьет жреца, все усложнится. Его будут ожидать спланированные засады, по его следу будут идти солдаты, и ему потребуются вся сила и умение, чтобы добраться до черного камня.

— И чего же ты от меня ожидал, когда призвал? — спросил он с горечью, задрав голову к небу. — Я всего лишь человек, и маленького кусочка раскалившегося металла, летящего с большой скоростью, достаточно, чтобы моя жизнь прекратилась.

Конечно, я пойду и сделаю все, что могу, только боюсь — этого будет очень мало. И я думаю, что черный камень не большая угроза всему живому, чем оружие, которое здесь уже придумано. Ядерная бомба убивает быстрее… — Кир встал. — Смотри, как я буду умирать. Но вряд ли я умру сегодня, у меня скверное настроение, поэтому умирать будут другие…

### Глава седьмая

Когда до кургана осталось несколько сот метров, Кир изменил свое излучение на волчье, только теперь он сделал это сознательно, чтобы черный жрец не смог почувствовать его.

Скоро воин услышал голоса и увидел колеблющийся свет костра, около которого находились люди. Черный жрец был среди них, Кир чувствовал его, как и огромный кусок черного камня, который висел у жреца на шее.

Кир привел себя в боевое состояние. Теперь он снова был тем воином, которым гордилось когда-то Горное королевство. На лице его появилась жесткая усмешка. Он побежал легко, быстро и бесшумно.

Прежде чем три солдата и колдун, которые находились у костра, что-то успели понять, они были уже мертвы. Кир был экономен в движениях и очень зол. С этого момента он уже перестал быть человеком, но стал только функцией, беспощадной и безжалостной.

Прежде всего, воин отрубил голову колдуну в длинном прыжке и только потом убил солдат кинжалом и мечом, прежде чем они дотянулись до своих автоматов. Кир брезгливо поднял кинжалом осколок черного камня, оправленный в золото, и отнес его в темноту, чтобы тот не мешал ему своим излучением.

Воин удивился, почувствовав тяжесть камня, до этого он еще ни разу не видел таких больших кусков. С ним этот жрец был бы непобедим, если бы Кир дал ему хотя бы маленький шанс.

Тела убитых он тоже оттащил в сторону и только потом, сделав несколько дыхательных упражнений, вернулся в обычное состояние. Воин внимательно осмотрел то, что лежало около костра. Там были три лопаты со свежими следами земли, два автомата, пистолет и походные солдатские рюкзаки с едой и запасной одеждой.

Кир воспользовался бритвой, найденной им в одном из рюкзаков, и побрился впервые за последние несколько дней. Потом сменил свой комбинезон, забрызганный кровью жреца, на новый.

После этого парень поднялся на курган и осмотрел в свете ярких звезд яму, которую вырыли солдаты. Она была довольно глубокой, но до самого захоронения, в котором лежало то, что ему было необходимо, солдаты еще не добрались. Кир усмехнулся.

Сама идея найти осколок солнечного камня была ошибочной. Видимо, черные жрецы и не подозревали о том, что само прикосновение к нему привело бы любого из них к быстрой и мучительной смерти.

И воину было непонятно, что же они собирались сделать с осколком солнечного камня? Не собирались же они отнести его к черному камню? Тогда все бы разрешилось и без него, два камня просто самоуничтожились бы.

Нет, вероятно, они все-таки учли эту возможность и хотели просто утопить камень где-нибудь в океане…

Как только Кир додумал до конца эту мысль, он тут же схватился за лопату. Воин знал, что у него не очень много времени. Черные жрецы всегда поддерживали между собой контакт, и то, что один из них убит, они уже знали. Следовательно, кто-то из них уже спешил сюда.

Через час неистовой напряженной работы Кир добрался до каменной плиты, закрывающей древнее погребение. Она была массивной и тяжелой. Чтобы сдвинуть ее, нужно было усилие минимум нескольких человек. Кир выругался и с трудом вылез из глубокой ямы, которую он же вырыл.

Теперь ему нужно было найти что-то для рычага. Небо уже розовело, приближался рассвет. Воин почти физически чувствовал, как мало остается времени до прибытия жрецов, поэтому, несмотря на то что уже устал, двигался он с той быстротой, которая была присуща его боевому состоянию.

Кир вырубил ствол березки в ближайшей роще и бегом оттащил его в яму. Приложив неимоверное усилие, от которого заскрипели кости и порвалось несколько мышечных волокон на спине, он сдвинул в сторону каменную плиту. Под ней лежали проржавевшие доспехи воина, прикрывающие кости, а рядом с ними лежал бронзовый кинжал, в рукоятку которого был вставлен осколок серого камня, похожего на обычный булыжник.

Кир сразу понял — это то, что он искал. Парень схватил кинжал и метнулся к костру. По степи уже раскатывался звук приближающегося летательного аппарата. Быстро, на ходу подобрав рюкзак и меч, воин побежал к роще. Едва он успел забежать в кусты, как показался большой вертолет, он шел низко, с большой скоростью. На борту находились два жреца и десяток солдат.

Кир мгновенно изменил свое излучение на волчье. Пробежав по небольшому ручью, чтобы спрятать след от собак, парень забился в кусты. Он несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, приводя себя в обычное состояние, и мгновенно уснул.

Во сне Кир увидел Багра, сидящего на камне посередине цветущего луга. Бог предстал в облике юноши, он насмешливо улыбался.

— Я знаю, что тебе нравится этот пейзаж.

Кир согласно кивнул, задумчиво рассматривая луг.

— Да, ты прав, он мне нравится, а еще больше та, у которой ты его позаимствовал.

— А… — оживился Багра. — Я мог бы предстать перед тобой и в ее облике, но это помешало бы нашему взаимопониманию.

— Это правда. Вижу, ты на меня не сердишься?

— Пока нет, но все еще впереди. А почему ты решил, что я на тебя не сержусь?

Кир пожал плечами:

— Ты в облике юноши, а не жуткого монстра, который так нравится твоим поклонникам.

— Да, ты прав, я не сержусь, потому что в моем мире появились первые живые существа. Правда, пока только одноклеточные, но это значит, что планета уже насыщается энергией.

— Выходит, теперь тебе не нужен черный камень?

Кир пошел по лугу, срывая цветы и с удовольствием вдыхая нежный запах.

— Ну уж нет! — рассмеялся Багра. — Если я от него откажусь, то все снова погибнет. А с получаемой от камня энергией я смогу оживить свою планету не за пять тысяч оборотов вокруг звезды, а за несколько сот.

— Выходит, что ты присасываешься к планетам, воруешь энергию, чтобы оживить то, что не смог сохранить?

— Выходит, так, — согласился Багра. — Главное результат. Когда я смогу создать новое поколение людей с новыми качествами и способностями, многие боги снова захотят открыть порталы на мою планету.

— Боюсь, что и в этот раз ничего хорошего у тебя не получится, ты слишком спешишь. Все повторится сначала. Ты создашь новое поколение людей, которые изобретут новое ужасное оружие и все снова уничтожат.

— Может быть, ты прав. Тогда я попробую еще раз, а этом еще. Кроме того, что это неплохое развлечение, я приобретаю и опыт, который никогда не бывает лишним.

— Прости, но меня не убедили твои аргументы. Я все равно постараюсь уничтожить твой камень в этом мире.

Багра рассмеялся:

— Я и не рассчитывал, что ты примешь мои аргументы. И если бы так случилось, я был бы разочарован. Мне интересно, как ты справишься со своим заданием на этот раз? Ты заметил, сколько смертоносных игрушек для тебя приготовлено?

Багра махнул рукой, и луг стал расползаться, превращаясь в бело-серый туман.

— Тебя ждет на пути к камню много неприятных сюрпризов. В этот раз я могу использовать гораздо большее войско, а оружие, которым оно вооружено, способно уничтожить миллионы таких людей, как ты. Я буду с любопытством наблюдать, как ты решишь эту задачу…

— Постараюсь тебя не разочаровать. — Кир с грустью оглядел то, что осталось от луга. — Я знаю, что в этот раз мне будет очень трудно.

Багра на его глазах превратился в того жуткого монстра, в котором он показывался своим подданным.

— Для тебя это будет смертельно, — взревел он. — И никто тебе не поможет на этот раз…

Верховный жрец сжал до боли голову руками.

***

— Думай, — велел он сам себе. — Думай. Еще не все потеряно, погиб только этот глупец, который уже видел себя на твоем месте. Он мертв потому, что разрушитель убил его…

Верховный жрец вскочил с кресла и быстро заходил по кабинету. Он должен обязательно узнать, как его убили. До этого момента верховный считал, что все жрецы бессмертны, пока у них на груди висит камень. И эта смерть неприятно удивила его. Предупреждение бога сбывалось. Багра сказал, что разрушитель может убить их всех. Верховный жрец судорожно схватил телефонную трубку, сонный голос на том конце провода ответил:

— Дежурный офицер слушает.

— Это верховный жрец, мне срочно нужен вертолет.

— Но сейчас ночь, плохая видимость, придется лететь только по приборам. Это неоправданный риск, меня за такое начальство по головке не погладит.

— Мне решать, какой это риск и кто кого по чему погладит. Вы не согласны? Может быть, вы хотите побеседовать со мной лично? Или пообщаться с черным камнем? Я могу это устроить.

Голос по телефону сразу стал сух и деловит:

— Вертолет будет у вас через полчаса.

— Вы приняли правильное решение.

Верховный жрец положил трубку, затем сделал еще несколько звонков, поднимая все близлежащие к кургану части по тревоге. Когда вертолет прибыл, на вертолетной площадке толпились жрецы и многочисленная охрана, вооруженная до зубов. Сейчас близ кургана нужны были все, кто мог бы ему помочь в борьбе с разрушителем.

Верховный жрец будет в этой охоте только наблюдателем. Около кургана его будет ждать много офицеров, он выберет того, кто возглавит погоню, самого умного и самого хитрого, того, кто сможет понять разрушителя. Ему не уйти, они прочешут каждый метр этого полигона, но найдут его. Как бы он ни был силен, ему не справиться с тысячью вооруженных солдат и магией лучших жрецов.

— Это твоя ошибка, разрушитель, — пробормотал верховный жрец. — Ты сделал ошибку, убив одного из нас, тем самым показав место, где ты сейчас находишься. Пока ты был только тенью, прячущейся среди других теней, но теперь мы найдем тебя. Магия и оружие, собаки и солдаты — этого хватит, чтобы уничтожить любого, даже тебя. Тебе не уйти от нас.

Верховный жрец вздохнул.

Единственное, что лежало тяжестью на его сердце и что его по-настоящему тревожило — сегодня он не придет в храм, и бог его не увидит. Может быть, Багра будет зол на своего жреца, но когда тот привезет с собой разрушителя или его труп, бог простит, ибо это именно то, чего он ждет от верховного жреца.

Жрец поправил камень на своей груди и с грустью подумал о том, что он сделал ошибку и дал большой камень не тому человеку. Слишком легко разрушитель убил его. Слишком легко…

***

Чувство опасности разбудило Кира. Тело уже находилось в боевом состоянии, а излучение было волчьим. Он вылез из-под кучи сухого валежника и, пройдя к опушке, огляделся.

Над курганом кружили два вертолета, с них спускались по веревочным лестницам люди, кроме того, поднимая пыль, к роще, в которой он находился, приближалась колонна грузовиков с солдатами.

Кир повесил меч за плечо, надел рюкзак и побежал в дальний от кургана край рощи. Все, что пообещал Багра, сбывалось на его глазах. Солдаты высаживались из машин, строились цепью и начинали прочесывать заросли. Воин уже слышал лай собак, рвущихся с поводков.

Роща закончилась, Кир спустился в небольшую ложбину и побежал по ней. Все его чувства обострились, как всегда бывало, когда он внутренне превращался в волка. Парень чувствовал многочисленные запахи, в том числе запах своего пота, запах оружейной смазки, исходящий от солдат, отчетливо слышал все звуки, в том числе и лай собак, почуявших волка.

Он ускорил бег и огляделся внутренним взором. Прибыло еще несколько грузовиков с солдатами, они отрезали путь на запад. С востока приближалась еще одна колонна военных. Киру оставили единственный путь к отходу — назад, туда, откуда он пришел.

Правда, сохранялся еще шанс остаться в живых — оторваться от преследования и где-то залечь, спрятаться и, прикрываясь излучением волка, переждать, пока солдаты и жрецы прекратят поиски.

В воздух поднялись вертолеты. Пока они кружили над рощей, которую воин только что покинул, но Кир знал, что скоро они начнут прочесывать всю местность вокруг. В нем проснулся животный страх, который парень с трудом подавил усилием воли.

Теперь он хорошо понимал волков, за которыми охотились с вертолета. У них практически не было никаких шансов спастись, но волки имели перед ним преимущество — они могли бежать с гораздо большей скоростью, чем человек.

Кир выругался и упал в густую траву, услышав приближающийся гул. Недалеко от него на небольшой высоте пролетел еще один вертолет, направляясь к кургану. Воин вскочил и побежал дальше, все больше ощущая безнадежность своего положения.

Весь полигон представлял собой степь, изрезанную оврагами, покрытую небольшими травянистыми холмами и небольшими рощицам. Возможностей спрятаться так, чтобы его не нашли, было немного.

Парень чувствовал, как с обеих сторон появились еще солдаты, получалось, что он бежал словно по коридору с живыми стенами. Кто-то умело руководил военными, устраивая для него своеобразный загон. Но тогда получалось, что этот неведомый кто-то должен был чувствовать его, и излучение волка, которым он прикрывался, не обманывало врага.

Кир задумался было, но отбросил эту мысль, как нереальную: такими способностями обладали только черные жрецы, но у них не было такой железной военной логики. По встречам с ними в разных мирах Кир знал, что черные жрецы высокомерны в отношении обычных людей, к которым, он на это надеялся, причисляли пока и его. Кроме того, у жрецов всегда был довольно узкий кругозор…

Значит, получалось, что солдатами руководил какой-то грамотный офицер, рассуждающий просто и логично. Это он правильно рассчитал его маршрут и, чтобы Кир не сбился с него, расставил солдат вдоль пути. Следовательно, неизвестный офицер приготовил в конце живого коридора какую-то ловушку и, возможно, хочет взять воина живым.

Это сулило определенные возможности, которые Кир при удаче сможет использовать.

Вопрос только в том, что за ловушка ждала его в конце этой гонки и сможет ли воин из нее выбраться?

Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Неожиданно перед Киром показались яркие плакаты с надписями «Осторожно, мины». Теперь воину стало понятно, куда его гнали и почему солдаты высаживались с вертолетов по пути его следования, а не впереди.

Кир остановился. С этого момента все его действия стали плавными и замедленными. Он отдышался, сел на траву и погрузился в транс. Кир старался восстановить свою энергию, собирая ее по крохам от всего, что находилось вокруг: от солнца, от травы, от сурка, стоящего около своей норки, от летящей вороны.

Его бешеный бег закончился и ничего не дал, теперь парню нужно было использовать что-то другое, например свой разум и свои способности.

Кир всмотрелся внутренним взором в минное поле. Мины были всевозможных видов — от противопехотных мин-лягушек до сенсорных, реагирующих на любое движение. Кроме того, на поле были установлены и тяжелые противотанковые мины: похоже, это поле использовалось для подготовки саперов. Некоторые сенсорные мины уже не действовали, потому что энергия их батарей истощилась от времени, но все остальные были в рабочем состоянии.

Воин сосредоточился. Теперь он знал, что сможет преодолеть это поле, хотя сделать это будет трудно, но вполне реально. Кир посмотрел внутренним взором, что находится за минным полем, и увидел какое-то строение, в нем находились люди. Туда идти было нельзя, люди казались встревоженными и кого-то ожидали, вероятнее всего его.

Кир еще раз оглядел минное поле. Оно было довольно большим, а в конце его находился неглубокий овраг. Вот оно, то место, где воин сможет спрятаться и отдохнуть.

Солдаты приближались. Они шли медленно, тщательно осматривая каждый куст, каждую ямку и все заросли: видимо, их хорошо проинструктировали и подготовили. Лай собак тоже приближался.

Иногда Кир слышал автоматные очереди. Солдаты расстреливали все, что двигалось, их явно предупредили о том, что он опасен.

Кир встал, ноги его подгибались от усталости, во рту пересохло, а комбинезон насквозь пропитался потом. Он сделал над собой усилие, загнал глубоко внутрь мышечную боль и усталость и шагнул на минное поле. Солнце поднялось высоко, становилось жарко.

Воин шел медленно и осторожно, всматриваясь внутренним взором в каждую мину. Он обходил все еще действующие сенсорные мины, поэтому шел длинными зигзагами. Пройдя несколько десятков метров, парень понял, что если будет продолжать двигаться в том же темпе, то не успеет пройти и половины пути до оврага прежде, чем его заметят.

Кир задумался, еще раз осмотрев поле внутренним взором, он понял логику установки мин и даже обнаружил проход через минное поле, оставленный саперами. Тропка была узкая, не более метра, и тоже шла зигзагом, но, идя по ней, воин смог бы не тратить так много сил.

Кир переставил несколько мин в проход, надеясь, что это станет для солдат неприятным сюрпризом.

Дно оврага и его склоны были буквально нашпигованы минами, здесь саперы развлекались, и мины были только противопехотные, притом многие из них относились к той категории, которые сначала взмывают в воздух на метр и только потом взрываются.

Кир с трудом нашел свободное место и сел. Ноги гудели от усталости, но отдыхать было нельзя, существовала еще угроза с воздуха, и с каждым мгновением она становилась все явственней и слышнее.

Воин достал кинжал и стал копать нору в крутом склоне оврага, почва была достаточно плотной и связана корнями кустов и травы, поэтому не осыпалась. Когда Кир вырыл яму, достаточную для того, чтобы залезть туда полностью, он тут же заполз туда и вздохнул с облегчением.

Лай собак приближался, а за ними, воин чувствовал, шли солдаты и жрецы. Кир вздохнул и потянулся к рюкзаку — кроме усталости он еще испытывал зверский голод. Тело требовало восполнения потерянной энергии и материала для наращивания мышц. Поев, парень разрешил себе заснуть.

Спал он недолго, может быть всего несколько минут, и проснулся оттого, что услышал взрыв. Он со вздохом открыл глаза и мысленно осмотрел минное поле. Взорвалась одна из тех мин, что он установил в проходе. Кир жестко усмехнулся.

Он словно увидел своими глазами, как две собаки, шедшие по его следу, были разорваны в клочья, а три солдата получили тяжелые ранения.

Послышался шум вертолета, зависшего низко над оврагом, в котором прятался воин. Кир даже смог различить лицо пилота, вглядывающегося вниз.

Убедившись, что в овраге никого нет, вертолет медленно полетел к кромке минного поля и там сел. Кир с усилием обострил свой слух, сейчас, когда он находился в боевом состоянии, одновременно поддерживая волчье излучение, это произошло на удивление легко. Он услышал, как какой-то офицер докладывал жрецам, что произошло.

— Следы ведут на минное поле, — голос был громким, специально выработанным, поэтому Кир слышал его очень хорошо. — Собаки, которые пошли по следу, убиты, а проводник и два солдата получили ранения, сейчас их загружают в вертолет.

— Отвезите их к храму, — приказал жрец.

— Но это мои солдаты, — запротестовал офицер, — им надо в госпиталь.

— Их отвезут к храму, — спокойно ответил жрец. — Хоть чем-то они послужат богу, раз здесь проявили свою полную глупость.

— Но в чем их вина?

— Вы, я вижу, тоже созрели для храма, — произнес второй жрец.

Кир почувствовал, что офицер испугался.

— Что-то еще?

— Вертолет облетел минное поле, пилот не обнаружил ни следов, ни людей. — Голос офицера стал тихим и заискивающим. — Вероятно, этот человек прошел минное поле и уже находится далеко отсюда. Я связался по рации, чтобы два поисковых отряда были направлены наперерез.

— Это будет слишком долго, — проговорил второй жрец. — Мы пойдем через поле.

— Там мины. Мои люди попытались, и вы видели, что произошло.

— Вы говорили о непроходимости поля. Но как тогда получилось, что этот человек прошел?

— Не знаю. — В офицере поднялась новая волна страха.

— Видимо, вы сказали нам неправду, путь через минное поле есть, и мы его найдем.

— Мы покажем вашим солдатам дорогу, — добавил первый жрец. — Если этот человек смог обойти мины, то сможем и мы. Мы пойдем впереди.

Кир тихо рассмеялся. Жрецы сами шли в ловушку. Теперь главное, чтобы они не передумали.

Воин тут же мысленно осмотрел мины. Едва ли жрецы пойдут там, где находятся сенсорные мины, они не столь глупы, а других мин они не боятся, вероятно, они их чувствуют не хуже, чем Кир.

Парень улыбнулся.

Но вряд ли жрецы знают, что воин может активизировать мины. Кир замер. Теперь он представлял собой нечто вроде большого уха — слышал, как хрустит трава под ногами жрецов, как нетерпеливо повизгивают оставшиеся в живых собаки и как позвякивает оружие.

Жрецы вступили на минное поле, вслед за ними шли солдаты с собаками и офицер, который подгонял их резкими приказами.

Кир подождал, когда они пройдут достаточно далеко в глубь поля. Потом глубоко и часто задышал, собирая и концентрируя в себе мощный импульс энергии. Набрав достаточно, он выплеснул ее на сенсорные мины, одновременно активизируя взрыватели обычных мин.

Раздался ряд мощных взрывов, взрывались от детонации даже те мины, которых он не смог коснуться. Земля задрожала, а когда стихло громогласное эхо, в наступившей тишине стали слышны стоны раненых. В овраге, где прятался воин, несколько мин тоже детонировали, и если бы воин не укрылся в норе, то сейчас был бы уже мертв.

Кир недовольно покачал головой — подобного эффекта он не ожидал. Парень проверил внутренним взором жрецов.

Они не проявляли никаких признаков жизни, даже сила камня, способствующая регенерации тканей, им не помогла, — слишком многочисленны и обширны были их ранения. Офицер, следовавший сразу за жрецами, был мертв, как и десяток солдат вокруг. Собаки погибли все.

Кир облегченно выдохнул. Теперь ему можно было выбираться из норы и уходить, он не собирался ждать, когда прибудут новые жрецы и солдаты.

Воин вылез из норы и, поднявшись по склону оврага, спокойно и открыто пошел по полю. За ним никто не наблюдал, он чувствовал это. Оставшимся в живых солдатам было не до него, они выносили раненых, их отчаянную ругань и стоны он слышал достаточно хорошо.

По всему полю были разбросаны раскаленные осколки и комья свежей выброшенной земли, неприятно пахнущей тротилом.

Воин прошел минное поле и направился к ближайшей роще. Солнце уже садилось, закончился еще один день, и Кир на один шаг приблизился к цели.

Он был здоров, на его теле не оказалось ни одной раны, и он сумел в очередной раз остаться в живых, что было уже само по себе неплохо. Но сегодня Кир слишком много раз был близок к смерти, и от уверенности, что он сумеет преодолеть все препятствия, почти ничего не осталось.

Парень развел костер, приготовил нехитрый ужин из консервов, поел и растянулся на земле. Тело требовало отдыха, но Кир не мог себе это позволить. Он уже убедился, что намного безопаснее идти ночью, чем днем.

Сегодняшняя победа ничего не значила, слишком много было людей и оружия вокруг, а если учитывать, что жрецы теперь знают о нем, то будущее представлялось в самом мрачном свете. Они приложат все усилия, чтобы его убить, а возможностей у них для этого хоть отбавляй.

Кир услышал звук моторов и загасил костер. К роще приближались грузовики с солдатами, офицер действительно вызвал дополнительные поисковые отряды. Солдаты разворачивались в цепь, два офицера командовали построением, и с ними были опять собаки. Кир вскочил на ноги, закрепил меч за спиной, забросил за спину рюкзак и побежал.

Тело двигалось с трудом, мышцы болели, за сегодняшний день он уже пробежал несколько десятков километров, но пока он бежал не к своей цели, черному камню, а скорее от него. Так получалось, а может быть, так и планировалось его врагами.

Практически он уже сделал большой круг и находился недалеко от пещеры Кены.

— Смеркается, через час будет темно, и солдаты, вероятно, прекратят поиски, и тогда удастся от них оторваться, — пробормотал вслух он. — Эта погоня мне не страшна.

Но что он будет делать потом? Воин устал, ему нужен полноценный отдых, не меньше трех-четырех часов. А когда отдохнет, снова наступит утро, и все повторится…

Кир выругался и стал внутренним взором осматривать окрестности, ища большой ручей, в котором он сможет спрятать свой след от собак. И еще ему нужно время, чтобы хорошо все обдумать. Уже ясно, что его расчет на прорыв к черному камню без хитроумных затей провалился.

В этой стране жрецы имели в своем распоряжении целую армию, оснащенную самым изощренным оружием. Его меч, который так помогал в других местах, сейчас был просто бесполезен.

Даже лук и стрелы не помогут ему против вертолетов, самолетов и бронированной техники. Багра был прав: эту войну Кир проиграет, он к ней просто не готов. Ему нужны новые мысли и идеи, под стать этому миру, и желательно, чтобы они пришли в голову как можно быстрее, пока его еще не убили.

Воин пробежал пару километров по ручью, потом забрался в глубь очередной встретившейся ему на пути рощи, устроил себе лежбище в небольшой яме. Кир расширил ее, чтобы лечь во весь рост, закрыл глаза и погрузился в сон.

Когда он проснется, может быть, у него появятся какие-то свежие мысли, а может быть, ему повезет, и все забудут о нем?

Вот это была бы настоящая удача, а именно ее парню сейчас и не хватает. Но его удача это забота бога, а он просто должен делать то, что умеет лучше всего — прятаться и убегать…

***

Мезон внимательно выслушал разведчиков и, отпустив их кивком головы, посмотрел на Кризу. Та бесстрастно смотрела перед собой, скрестив ноги на дорогом ковре.

— Что ты думаешь об этом? — спросил Мезон. Криза пожала плечами:

— Это ловушка, я бы на его месте приготовила тебе то же самое. Из этого следует очень простой вывод — у него не хватает людей, чтобы противостоять нам в открытом бою.

— Вот за что я тебя люблю, так это за то, что ты всегда мыслишь, как полководец, даже в постели.

Криза ухмыльнулась:

— Не забывай о том, что когда ты был простым разведчиком, я уже командовала когортой. Разведчиком ты, конечно, был одним из лучших, но как военачальник ты до сих пор слабоват.

Мезон удивленно поднял брови:

— Ты так серьезно считаешь?

— Конечно, ты можешь придумывать всякие простые военные хитрости, иногда очень неожиданные, но в вопросах тактики и стратегии ты очень многого не понимаешь.

Мезон задумчиво почесал в затылке, потом улыбнулся:

— Для этого у меня есть ты. Хотя надо признать, что твои знания не всегда нам помогают, здесь все еще воюют не так, как ты привыкла. В этом мире совсем другие методы ведения боя, другое оружие…

— Тактика везде одна и та же, сберечь людей, ударить в самое слабое место, заманить туда, где противник потеряет свое преимущество. Сейчас как раз такая ситуация. Он знал, что мы придем, поэтому у него было время подготовиться. Первая застава, на которую наткнулись твои разведчики, не основная. Не сомневаюсь в том, что когда мы ударим по ней главными силами, они просто отойдут, заманивая нас в глубь ущелья, а вот уже там будут ждать серьезные укрепления, лучники на склонах и горы камней, которые на нас будут обваливать. Я думаю, что и обратно из этой природной ловушки нам не дадут уйти, на входе в ущелье тоже что-то приготовлено, возможно, каменный оползень, который закроет выход. Ущелье длинное, мы втянемся в него почти полностью, а следовательно, нас всех и уничтожат.

Мезон хмыкнул:

— Для чего же нужна такая мощная передовая застава, в ней около пяти тысяч воинов, это почти одна треть всех его сил.

— Первое, для того, чтобы победа над ней не показалась бы нам слишком легкой, второе, чтобы не пропустить вглубь твоих разведчиков, иначе они обнаружат ловушку. Ну и, конечно, для того, чтобы ты поверил, что ловушки нет.

Мезон кивнул:

— Это единственное ущелье, по которому мы можем пройти в глубь их земель. И мы не можем отказаться от похода, иначе все, что мы сделали до сих пор, будет напрасной тратой сил и времени. Что нам делать? Вызывать Кронова, чтобы он помог нам своей магией?

Криза отрицательно покачала головой:

— Нет, мой полководец, Кронова мы вызывать не будем. Магия, это то оружие, которое нужно применять очень редко, иначе оно потеряет эффективность.

— Почему? — удивился Мезон. — Как раз чем больше людей будет знать о том, что у нас есть магия, тем это будет действеннее. Страх — хорошее средство для понимания нашей силы.

Криза недовольно покачала головой:

— Думай, разведчик! Чтобы ты сделал, если бы узнал, что впереди нас ждет сильный маг?

— Ну, это очень просто. Я бы отправил лучших людей туда, где он появится, чтобы убили его скрытно и желательно со спины. Маги умирают так же легко, как и обычные люди.

Криза кивнула:

— Вот тебе и ответ на твой вопрос. Мы не можем позволить, чтобы Кронова убили, он наш единственный шанс когда-нибудь вернуться домой.

— У меня уже голова болит от твоих загадок. А я пока так и не понял, что нам делать?

Криза встала и потрепала его по плечу:

— Делай так, как считаешь нужным. Воюй так, как привык. Ты же не веришь мне, ты считаешь, что я все усложняю. Так?

Мезон кивнул:

— Да, я так считаю. Я думаю, что он решил защищать вход в ущелье всеми своими силами. Остальное войско он оставил в резерве, возможно, какую-то часть для удара по моим флангам, когда я втянусь в бой. Кроме того, я уверен, что и в самом ущелье есть укрепленные позиции, чтобы потом, отступив туда, задержать нас там и остановить наступательный порыв. Я также согласен насчет лучников на стенах и камнях, подготовленных для того, чтобы сбросить нам на голову. Но я это все учту, в ущелье пойдут мои лучшие лучники, прикрываемые тяжелыми воинами, они снимут стрелков и тех, кто будет сбрасывать камни. Вот таков мой план.

Криза поклонилась:

— Этого от тебя и ждут твои враги, мой полководец.

— Значит, ты согласна?

Криза снова склонила голову:

— Да, мой полководец, у тебя всегда была светлая голова.

Мезон недоверчиво усмехнулся:

— Что это ты меня стала расхваливать? То ругала, намекала на то, что я ничего не понимаю, то вдруг стала соглашаться?

Криза рассмеялась:

— Я была не права, у меня только одна просьба — со своими женщинами я буду в тылу, как резерв.

— Вообще-то я так и планировал.

Криза еще раз поклонилась:

— Это очень мудрое решение, мой полководец.

Она откинула полог шатра и вышла наружу, а Мезон задумался. В том, что говорила Криза, было много неучтенного в его планах. То, что он ей сейчас ответил, только что пришло ему в голову. Но у Мезона еще есть время, чтобы все продумать до конца. А насчет Кронова он с Кризой не согласен: магия сейчас была бы как никогда кстати, а защитить мага он как-нибудь сумеет…

***

Кена сидела у костра, когда под ее ногами мелкой дрожью затряслась земля, а через некоторое время донеслись звуки мощных взрывов.

«Военные снова что-то взрывают, — подумала девушка. — Так никак и не наиграются, словно дети, получившие новую игрушку».

Тут она увидела Туку, которая появилась у входа в пещеру.

— Что? Решила, что лучше переждать здесь, со мной? Волчица легла у костра, внимательно глядя на Кену своими желтыми, блестевшими в свете опускающегося солнца глазами.

— Они перепугали всю твою дичь? Ничего, они скоро уйдут, и ты опять сможешь охотиться. У нас пока есть еда, которую оставил этот странный человек. Он, конечно, не очень умный, раз решил пойти против черных жрецов, но добрый и симпатичный. Он не обидел нас с тобой и даже дал нам консервы, чтобы мы могли какое-то время не голодать. Он мне понравился, с таким мужчиной я могла бы забыть о своей девичьей гордости. — Девушка мечтательно улыбнулась, но сразу нахмурилась.

— В последнее время нам с тобой не очень-то везло. Нас даже один раз чуть не поймали, когда мы залезали в тот склад.

Кена услышала вертолет и осторожно выглянула из пещеры. Аппарат пролетел над оврагом и направился в ту сторону, откуда прогремел взрыв.

— Что-то они очень оживились, — задумчиво проговорила девушка. — Я такого не помню за свою жизнь. Грузовики, вертолеты, солдаты. До этого я даже не думала, что их здесь так много. Сегодня я видела два танка! Что же их так перепугало? Может быть, началась новая война, а мы с тобой ничего не знаем? Не могут же они так испугаться одного, пусть очень странного человека? Или могут? Что скажешь, Тука?

Волчица протяжно вздохнула и закрыла глаза.

— Конечно, ты права, они не могли его испугаться. Но это и не война.

Кена задумалась. Она не так много видела за свою жизнь, но про оружие и солдат знала почти все. Жизнь на полигоне, где испытывалась новая военная техника, общение с солдатами, которые иногда давали ей еду и одежду, научили девушку многому.

— Нам обязательно нужно выяснить, что там происходит. Ты, Тука, ходишь везде и, наверно, уже знаешь. Жаль только, что ты не умеешь говорить, тогда бы все мне рассказала. А раз ты не умеешь говорить, мне придется пойти самой и посмотреть, что там происходит.

Кена погладила волчицу по голове.

— А вдруг все-таки они испытывают какое-то новое оружие? Но тогда зачем нужно столько солдат? Они же вокруг буквально кишат. Если так пойдет и дальше, то могут и нас с тобой найти. И тогда мне точно не миновать черного камня. Жрецы говорят, что это легкая смерть, и ты как будто живым попадаешь на небо. Только почему-то еще ни один жрец сам не лег на камень. А моих родителей они отправили на небо…

Кена замолчала, на ее глазах появились слезы.

— Камень их съел и не подавился, осталась только пыль. И они исчезли, словно и не были никогда…

На самом деле Кена своих родителей почти не помнила, в памяти от матери остались светлые волосы и добрые глаза. А от отца сильные руки, покрытые грубыми жесткими мозолями, и ощущение, что он ничего не боится. Когда в дом пришли жрецы и солдаты, Кена была в роще, она там гуляла, играла в свои куклы, сделанные отцом из соломы, и мечтала о том, как станет взрослой. Это ее и спасло.

Девушка до сих пор не знала, почему жрецы решили, что отец и мать должны быть принесены в жертву камню. Возможно, что-то не так сказал отец, а возможно, кому-то из односельчан захотелось пожить в их большом доме?

Доносы были распространены в деревне, как и повсюду, а жрецы не очень-то разбирались, кто и в чем виноват. Они говорили, что камень, а значит бог, сам во всем разберется.

С тех пор Кена пряталась, пещера была для нее не первое жилье, до этого девушка жила в роще около деревни, пока ее как-то не увидел староста. Он дал ей кусок хлеба и погладил ласково по голове.

А на следующий день в лес пришли все жители деревни, с ними были жрецы, они искали Кену, чтобы отвести к черному камню. Девушка успела убежать и долго бродила по всему полигону, прежде чем поселилась в этом овраге. Здесь было не так уж плохо. Солдаты, охраняющие склады, иногда давали ей продукты и одежду. Временами она и сама забиралась в склады и тогда брала все, что ей нравилось.

Кена знала в округе все тропки и укромные места, склады и как туда можно было забраться. Туку она нашла случайно, еще маленькой. Мать-волчицу убили солдаты, когда та случайно оказалась у них на пути. Потом они нашли волчью нору и перебили всех волчат. Только Туку солдаты не нашли, потому что она пряталась в самой глубине, и пули не настигли ее, потому что ее братья и сестры закрыли щенка своими мертвыми телами.

У Кены с волчицей была одинаковая судьба, обе были сиротами и стали подругами. Кена вздохнула и легла рядом с Тукой, прижавшись к теплому боку.

Когда-нибудь они обе умрут — или от пули, или от черного камня. Ничего другого их впереди не ждало и не могло ждать на полигоне. Девушка знала это и относилась к своему будущему спокойно. Что должно произойти, то и произойдет. Разве она может изменить что-нибудь в этом мире? Этот мир сам по себе, а бродяжка сама по себе. Кена вздохнула.

А может быть, солдаты ищут все-таки этого человека? Может быть, они действительно боятся, что он уничтожит черный камень? Но это же невозможно…

Правда, парень сказал, что знает какой-то способ. Может быть, он действительно его знает? Кена встала и потянула волчицу за густую шерсть.

— Тука, поднимайся, мы должны найти этого человека. Он, конечно, странный, но если воин хочет уничтожить храм Багра, мы должны помочь ему. Он же не знает, где находится этот проклятый камень и как к нему пройти, а мы с тобой это знаем. Вставай, Тука, вставай! Не будь такой ленивой, без тебя я его не найду…

***

Верховный жрец был растерян и зол. Все получилось совсем не так, как он рассчитывал. Магия не помогла ни ему, ни лучшим его жрецам. Они не смогли почувствовать и обнаружить разрушителя, у которого как будто не было никакого излучения, словно он был невидимкой среди этих бескрайних степей. И разрушитель как будто заранее знал все, что против него предпримут.

Офицер, кого верховный жрец назначил руководить операцией, был абсолютно уверен в успехе. И действительно, сначала все получалось так, как он планировал. Разрушителю не оставили ни одной возможности спастись, его обложили со всех сторон, оставив только одну возможность — идти вперед.

Чтобы он не мог свернуть, солдат расставили со всех сторон — и сзади и сбоку, и вместе с ними, чтобы не дать разрушителю воспользоваться магией, шли жрецы. Впереди разрушителя ждало минное поле, где мины были поставлены так густо, что даже мышь не смогла бы пробежать.

Но все провалилось, а результат был ужасен.

Жрецы и солдаты сами погибли на этом поле, а разрушитель исчез, если он вообще когда-нибудь существовал.

Но если его не было, то кто убил Брика, отрубив ему голову? Кто убил солдат, да так, словно нападавший убивал мечом, оружием, которое никто в современном мире не воспринимал всерьез. Верховный жрец содрогнулся от воспоминания о голове Брика, глядящей на него мертвыми пустыми глазами.

Мечом? Неужели миф о том, что когда-нибудь на эти земли вернется воин, погребенный в кургане, правда?

Как там было сказано? Когда снова проснется тьма и начнет распространяться по земле зло, тогда он восстанет и поведет людей в последний бой…

Господи, какая чушь! Он упал на колени перед статуей.

— Багра я исполнил все, как ты велел, но разрушитель оказался сильнее. Я проиграл.

Жрец замер, ожидая немедленного возмездия, удара молнии или того, что его заберет черный камень, но минуты шли за минутой, и ничего не происходило.

Часы в кабинете пробили три. Верховный жрец вздохнул и потащился к своему креслу, как к месту казни. Он сел в него и закрыл глаза, однако сон не шел — слишком сильно было возбуждение, слишком силен был в нем ужас перед гневом Багра. Жрец склонил голову и стал ждать утра.

***

Кир проснулся. Он почувствовал, что к нему кто-то приближается. Воин настороженно вгляделся внутренним взором и недовольно покачал головой — это были Кена и волчица, и они искали его.

Для чего Кир ей нужен? Неужели девушка решила исполнить свою угрозу и его убить? Или она случайно оказалась здесь? Нет, вряд ли случайно… Кена направлялась прямо к нему, и ее вела Тука.

Кир выбрался из ямы и сел на поваленный ствол дерева, одну руку положив на рукоятку кинжала. Воздух был наполнен ночными криками птиц и мелких зверей, луны не было, только свет звезд, пробивающийся сквозь листву деревьев, слабо освещал пространство вокруг. И Кена и Тука были только тенями, скользившими среди других теней.

— Вот и ты, — прошептала Кена. — Мы искали тебя.

— Вы нашли меня, только зачем? — спросил Кир с хмурым любопытством.

— Я хочу тебе помочь. Я знаю, где находится черный камень и отведу тебя к нему, если, конечно, ты еще не передумал его взрывать.

Кир несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы немного взбодриться. Он еще не пришел в себя после недолгого сна.

— Тебе пришла в голову глупая мысль. Вы прошли мимо солдат, утром они начнут прочесывать рощу. Кроме того, к утру здесь появятся жрецы, а в воздухе будут летать вертолеты. Вас убьют — и тебя и Туку.

— А тебя? А тебя они что, не убьют? Или ты бессмертный?

— И меня убьют, если сумеют найти, — ответил мрачно он. — Только это не так просто. Они уже много раз вчера пытались меня убить, однако у них ничего не получилось.

Кена улыбнулась, зубы ее блеснули в темноте.

— Нас они тоже не поймают, мы умеем прятаться. Мы пойдем с тобой и покажем, где находится камень.

Кир устало вздохнул:

— Мне не нужна ваша помощь. Я знаю, где камень, я чувствую его. Одному легче пробраться к нему незамеченным, а с вами это будет сделать труднее. Одному всегда легче, иначе нас быстро обнаружат и всех убьют.

Он задумался.

— Если вы хотите мне действительно помочь, то отведите обратно в вашу пещеру. Мне нужно переждать несколько дней, чтобы вся эта суматоха улеглась. Когда они прекратят поиски, я пойду дальше.

— Похоже, что тебе случайно пришла в голову умная мысль, — съехидничала Кена. — Пойдем в пещеру, но потом, когда они перестанут тебя искать, мы вместе отправимся к храму.

— Почему случайно?

— Потому что ты — мужчина!

— А я-то думал, что мужчины умнее женщин…

— И зря ты так думал, они все дураки, и ты тоже…

Мимо постов, выставленных вокруг солдатского лагеря, они пробрались без особых проблем. Часовые старались держаться поближе к горевшим кострам и не выказывали особого рвения охранять. Волчица шла позади, об этом ее мысленно попросил Кир, чтобы волчий запах скрыл след от собак.

В пещере парень сразу развел небольшой костер и сварил суп из того, что осталось от зайца и трав. После еды он лег на землю и с усталым блаженством вытянул ноги. Кена отказалась от супа и просто смотрела со странным любопытством, как он ест.

— Мы слышали взрывы недалеко отсюда. Это опять устроил ты?

— Они загнали меня на минное поле. Я там спрятался в овраге, а когда они попробовали пройти следом, мины взорвались.

Кена недоверчиво посмотрела на него.

— Я знаю это минное поле, там погибло много животных. Я и Туке долго объясняла, что ходить там нельзя, но все равно до сих пор тревожусь за нее. Как получилось, что ты туда пошел и не взорвался, а те, кто пошел за тобой, взорвались?

— Должно быть, мне просто повезло.

— А по-моему ты мне сказал не обо всем, что там произошло.

Кир засмеялся:

— Конечно, я же еще не забыл твои слова о том, что ты хочешь меня убить.

— Я уже передумала, — серьезно произнесла Кена. — Если ты не будешь ко мне прикасаться, то я тебя не трону. Скажи вот что, ты говорил, будто камень можно уничтожить колдовством?

— Да.

— А я могу научиться этому колдовству?

Кена с напряженным вниманием посмотрела на него, Киру не хотелось всматриваться в нее, чтобы выяснить причину такого интереса, он устал за этот бесконечный день и не менее бесконечную ночь и не хотел тратить энергию на бесхитростную девчушку.

— Зачем тебе это нужно?

— Я рассказывала тебе, что уже пробовала его взорвать, и у меня ничего не получилось. Правда, тогда камень лежал на виду у всех…

— А сейчас?

— Они построили большой храм и спрятали камень там. Храм охраняют солдаты, и теперь так просто к нему не доберешься. Но ты не ответил на мой вопрос, могу ли я научиться этому колдовству?

— Ты тоже не ответила на мой вопрос, зачем тебе это знание?

Кена помрачнела.

— Камень убил моих родителей, поэтому я хочу сделать так, чтобы больше его не было. Я понимаю, что виноват не камень, а жрецы, но жрецов много, я не смогу их всех убить. А если камня не будет, то многие вздохнут с облегчением, да и жрецы станут никому не нужны. Ты даже не представляешь, как боятся люди этого камня и жрецов, все знают, что когда-нибудь придет и их очередь умирать на нем. Хотя я знаю, что будут и те, кому это совсем не понравится.

— Почему?

— Они думают, что камень послан добрым богом, камень же лечит людей, но для того, чтобы один человек вылечился, другой должен умереть. Камень забирает силу у жертвы и дает ее другим. Раньше к камню водили овец и коров, и никто не обижался, а теперь водят людей, и я считаю, что это плохо. Но те, кого камень излечил, думают, что это хорошо. На камне, говорят они, умирают преступники и бродяги, а на них всем плевать. Люди считают, что жизнь этих людей никчемна, так пусть хоть их смерть будет для кого-то полезна. Может быть, поэтому с каждым днем людей на камне умирает все больше и больше. Я слышала от односельчанина, которого как-то случайно встретила, что теперь каждый день пятнадцать человек умирают на камне, а всего год назад приводили только десять. Скажи, разве может быть человеческая жизнь никчемной? Я же тоже бродяга, а значит, и моя жизнь тоже никому не нужна…

— Этот камень, — вздохнул Кир, — он так устроен. Ему нужно очень много жизненной энергии, он растет, поэтому с каждым днем ему требуется ее все больше и больше. Когда-нибудь он убьет всех людей и животных в этом мире, в том числе и тех, кого вылечил. Я и сам бродяга, но не считаю, что кто-то может решать за меня, правильно я живу или нет. На самом деле, я думаю, что жизнь любого человека принадлежит только ему самому и дана она не для того, чтобы кому-то принести пользу. Это жрецы заставляют так думать людей, им это выгодно.

— Ты мне расскажешь про колдовство, которым можно взорвать камень?

Кир неохотно полез в рюкзак, что-то внутри него предупреждало, что этого делать не стоит, и достал ветхий кинжал. Он легким ударом о пол выбил камень из рукоятки и показал его Кене.

— Вот в этом и есть все колдовство. Если этот камень положить на черный камень, то они оба взорвутся и исчезнут без следа.

Кена протянула руку:

— Разреши мне на него взглянуть.

Кир не без некоторого колебания положил камень на ее раскрытую ладонь. Девушка долго смотрела на серый невзрачный кусочек, потом задумчиво сказала:

— Я не верю, что такой маленький камень может уничтожить большой. И, по-моему, ты меня обманываешь, я видела много таких же камней, если хочешь, я принесу тебе целую сотню.

Кир пожал плечами:

— Это особенный камень, хоть с первого взгляда ничем не отличается от обычного булыжника. И я сказал тебе правду, он взрывается, когда встречается с черным камнем, хотя я не знаю, как и почему это происходит.

— Ты сказал — в других местах? Значит, эти камни есть и в других странах?

— Не в других странах, в других мирах. И их уже там нет, я их уничтожил.

Кена недоверчиво покачала головой:

— Я не верю, что существуют другие миры, мне всегда казалось, что это просто выдумки, сказки…

— Другие миры есть.

— А какие они, и как можно туда попасть?

— Ты задаешь слишком много вопросов, а я устал, у меня была тяжелая ночь и еще более тяжелый день.

— Хорошо, тогда ответь на один последний вопрос. Почему ты уничтожаешь черные камни? Что тебя заставляет это делать? Ты же делаешь это не только из мести?

— Если сказать совсем коротко, то это моя работа, — уничтожать черные камни. Я воин, и меня наняли на эту работу.

— Наняли? — Кена удивленно взглянула на него. — Кто тебя нанял?

— Это уже следующий вопрос, а предыдущий был последним, я на него ответил. Теперь будем спать.

Кена неохотно согласилась:

— Хорошо, поговорим об этом позже, когда ты проснешься.

И вот Кир проснулся. Кена сидела в той же позе возле костра. Маленькая худая фигурка в военном мешковато сидевшем на ней комбинезоне. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь куст, освещали ее грустное задумчивое лицо.

— Ты так и не спала? — спросил он.

— Нет, я не смогла заснуть, я думала о том, что ты мне сказал, и у меня появилось много других вопросов.

Воин улыбнулся:

— Мне нужно помыться и совершить еще одну физиологическую процедуру.

— Здесь недалеко есть родник, но туда сейчас нельзя, там солдаты. Они прочесывают весь район, их сюда столько нагнали, что ты не пройдешь и сотни метров, чтобы с ними не встретиться. Кроме того, привезли собак, но пока они не нашли наши следы.

— Почему ты так решила?

— Я слышала лай, но в овраг собаки не пошли, я думаю, что испугались Туку. Но они все еще здесь. Поэтому будь осторожен. Если тебе нужно что-то сделать, то не выходи из оврага и не отходи далеко. А помыться вряд ли тебе сегодня удастся, слишком много солдат вокруг…

Кир осторожно выполз из пещеры, хоть и чувствовал, что солдат рядом нет. Они были в нескольких сотнях метров отсюда и удалялись от оврага.

Солнце стояло уже высоко над головой, и понемногу становилось жарко. Стрекотали кузнечики, легкий ветерок доносил лай собак и отрывистые резкие команды офицеров. Парень встал и поднял голову к небу.

— Что дальше? — спросил он. — Надеюсь, теперь ты видишь, что одному мне это сделать невозможно. Слишком много оружия на твоей планете и слишком много людей.

В ответ он услышал только стрекотание приближающегося вертолета. Воин грустно усмехнулся и юркнул обратно в пещеру. Там он сел, привалившись к земляной стене, и закрыл глаза.

— Ты опять собираешься спать? — удивилась Кена.

— Нет, — покачал головой Кир. — Я просто собираюсь узнать, что происходит вокруг нас.

Кена удивленно раскрыла глаза:

— Как ты сможешь это сделать?

— Я же колдун, а это просто еще одно колдовство. Постарайся не мешать мне, мне нужно совсем немного времени.

Он прошелся внутренним взором по окрестностям.

Кена не обманула его, солдаты прочесывали местность вокруг. В роще, где Кир отдыхал прошлой ночью, их было особенно много. Были там и три жреца. Каким-то непонятным для Кира образом они пока не обнаружили его, хотя он и не прикрывался волчьим излучением. Может быть, жрецы были плохо подготовлены, а может быть, пока не направляли свое внимание в эту сторону…

— Что ты узнал? — спросила нетерпеливо Кена, когда парень открыл глаза.

— То, что все на самом деле так, как ты сказала. Солдаты прочесывают местность, и с ними рядом жрецы, но моего следа они пока не обнаружили.

— Ты — хороший колдун, про жрецов я не знала, если, конечно, это правда. — Кена задумчиво кивнула. — Теперь, когда поспал, ты готов ответить на мои вопросы?

— Я бы сначала поел чего-нибудь.

Кена порылась среди хлама, брошенного в углу пещеры, достала оттуда банку консервированного мяса и протянула ему.

— Вот, ешь, это твое, ты забыл в прошлый раз.

— Я не забыл. Я оставил консервы тебе и волчице.

— Тогда ешь, а я тебе еще дам большой кусок хлеба. Нам с Тукой не нужна твоя еда, здесь недалеко есть продовольственный склад под землей. Я маленькая и могу пролезть туда через вентиляцию, поэтому с едой у нас проблем нет.

Кир пожал плечами и открыл жестяную банку, его тело по-прежнему потребляло много пищи, мышцы продолжали расти, готовясь к новым запредельным нагрузкам, которые ждали его впереди.

— Так ты готов ответить на мои вопросы? — спросила девушка нетерпеливо, когда Кир отбросил в сторону пустую банку.

— Только в том случае, если их будет не очень много… Я, конечно, благодарен тебе за укрытие, но не настолько…

Кена иронично поклонилась.

— Я постараюсь спрашивать только про то, что для меня действительно важно. Скажи, кто ты?

— Мне почему-то в последнее время любят задавать такие вопросы, и я не знаю, как на них отвечать.

— Ты — колдун? А если колдун, злой или добрый?

Кир фыркнул:

— Еще два вопроса, и такие же, как первый, очень неопределенные. — Он посмотрел, как Кена нахмурила брови, и сказал, пряча улыбку. — Хорошо, я попробую ответить. С твоей точки зрения я колдун, хотя я сам себя считаю кем-то другим. И для тебя я добрый, а для черных жрецов я очень злой…

— Ладно, может быть, этот вопрос был действительно глупый. Ты сказал, что ты — воин и тебя наняли для того, чтобы ты разрушил черный камень. Кто тебя нанял?

— Я что, действительно так сказал? Слово «нанял», оно неправильное, никто мне ничего платить не собирается. Я не знаю, как тебе объяснить. Знаю только, что отказаться было нельзя, что я должен умереть или выполнить то, что мне сказано. Нет, не сказано. Передано.

Он развел руками, глядя, как у Кены гневно расширились глаза.

— Прости, ничего другого, я сказать не могу.

— Ты смеешься надо мной. Ладно, возможно, я еще слишком молода и мало знаю, чтобы со мной разговаривать серьезно. — Она задумчиво достала нож и провела пальцем по лезвию, проверяя остроту. — Скажи, откуда взялся черный камень? И для чего он служит?

— Хороший вопрос, только для того, чтобы ответить на него, я должен тебе рассказать все, что знаю. Это займет много времени, да и тебе это не нужно. Знание опасно, оно часто убивает неподготовленных к нему людей, поэтому я не могу дать тебе полный ответ. Могу сказать только, что произойдет, если я не уничтожу черный камень.

Кена насторожилась:

— Что-то плохое?

— Жрецы черного камня с каждым днем будут приобретать все большую власть, жертвоприношений будет все больше и больше, как и храмов, которые начнут строиться по всей стране, а потом и по всему миру. В конце концов, погибнут все люди, в том числе и жрецы, просто они станут последними. Будет много войн и много смертей…

Кена медленно кивнула:

— Ты говоришь искренне, я тебе верю.

— Дураки тоже искренни, и они тоже говорят правду, только им никто не верит.

— Если тот осколок, который лежит сейчас передо мной, положить на черный камень… — Кена задумчиво потрогала серый булыжник. — Ты сказал, что будет взрыв? Насколько большой?

— Я не знаю, обычно после того, как камни соприкасаются, меня убивает, поэтому я не вижу, что творится потом вокруг.

— Но ты же живой…

— Это большое преувеличение.

Кена сердито нахмурила брови, потом слабо улыбнулась:

— Ты смешно говоришь, и я совсем не понимаю тебя. У меня осталось мало вопросов, потерпи. Откуда ты взял этот булыжник?

— Из кургана, который находится в нескольких десятках километров отсюда, он странной круглой формы.

— Я знаю это место. У нас есть легенда, что под курганом лежит великий воин, который пришел ниоткуда. В легенде говорится, что когда в этот мир придет большая беда, он вернется и спасет нас всех…

Кена последние слова проговорила медленно, потом с каким-то суеверным страхом посмотрела на Кира.

— У тебя меч, когда все вокруг воюют совсем другим оружием. Ты не хочешь говорить, откуда ты пришел. Ты сказал, что настала большая беда. И ты говоришь, что уже умирал. — Она потрясенно покачала головой. — Как я могла не догадаться, что ты и есть этот воин? И тебя прислал бог, поэтому ты не мог мне это сказать. — Она вздохнула. — Больше я не буду тебя ни о чем спрашивать. Ты можешь отдохнуть, воин. И прости меня, что я с тобой так говорила.

Девушка легла на землю, прижавшись к волчице, и отвернулась к стене. Кир пожал плечами и тоже закрыл глаза.

А что он мог ей сказать? По большому счету, все так оно и есть. Просто Кир не тот же воин. К тому же он уже давно убедился, что древние пророчества всегда имеют под собой реальную почву. Люди, обладающие способностями видеть будущее, существовали всегда. Вполне возможно, что один из них видел то, что принесет миру черный камень и что потом придет он с мечом. Насчет меча Кена права: глупо воевать оружием, которое неэффективно. Кир должен найти себе что-нибудь другое, чтобы чувствовать себя на равных с солдатами и жрецами, как бы он брезгливо не относился к огнестрельному оружию.

У Кира слипались глаза, чувство опасности буквально вопило от страха, потому что сон, который на него накатывал, не был естественным! Воин мысленно попробовал те продукты, которые он ел. Хлеб! Да, хлеб имел странный привкус, но воин тогда подумал, что буханка просто долго пролежала в сырой пещере.

Кена решила его усыпить. Зачем? Если она вознамерилась отдать его жрецам, то это глупо, потому что вместе с ним она сама попадет на черный камень. Что же задумала девушка?

Кир больше не мог бороться с навалившейся на него удушливой дремотой, он проваливался в черную пропасть, в которой не было дна, только черные тени ночи…

Только черные тени ночи! Кир вздрогнул и с трудом разлепил веки. Действительно, уже была ночь, костер давно потух, а его зрение было слабым от жуткой головной боли, оставшейся после кошмарного сна. Он с кем-то разговаривал во сне, с кем-то, кто вызывал у него дикий страх. Кто это был? Кир покопался в памяти, но ничего не нашел, ему мешала боль.

Воин снова закрыл глаза и начал спокойно, равномерно дышать, загоняя боль в самый дальний уголок мозга. Ему как никогда сейчас нужна была свежая голова, чтобы понять, что произошло. Чтобы вспомнить увиденное во сне…

Итак, Кена его усыпила каким-то снотворным, явно химического происхождения, поэтому он себя так плохо чувствует. Девушка не отдала его жрецам, иначе он бы сейчас проснулся не в пещере, а в храме черного камня…

Почему Кир подумал, что он в пещере, если сейчас ничего не видит?

Черные тени ночи…

Это ветер колеблет ветки куста у входа…

Что она задумала? У воина нет ничего ценного, немного денег и меч. Меч рядом, Кир всегда чувствует его, потому что меч уже давно стал частью его тела. Что же еще? Черт! Кир выругался.

Солнечный камень, он выронил его, когда провалился в этот кошмарный сон…

Кир со стоном перевернулся на бок и снова с трудом разлепил глаза. Он мог бы этого и не делать, поскольку уже знал, что камня нет в пещере, как и Кены…

Черт! Его подсознание не чувствовало в ней враждебности, поэтому не подняло тревоги. Почему она это сделала? Воин сжал зубы и снова равномерно задышал.

Чем быстрее Кир вернется в нормальное состояние, тем быстрее он сможет понять, что произошло, а значит, и сможет что-то предпринять. Пока не поздно…

Почему он так подумал? Значит, воин знает ответ, просто он не доходит до его замутненного сознания.

Черт! Ну конечно же! Только это Кена и могла придумать! Ей так хотелось отомстить за своих родителей. Она решила сама уничтожить черный камень…

Итак, девушка взяла осколок и отправилась к храму. И она уже рядом с ним.

Черт! Откуда Кир это знает? Значит, его способности остались с ним, они действуют, просто информация не доходит до замутненного снотворным мозга.

Кена могла туда добраться так быстро только на машине. Солдат после прочесывания отправили обратно в казармы, которые находятся рядом с храмом. Девушка как-то сумела их уговорить, чтобы они взяли ее с собой. Что же будет дальше?

У нее ничего не получится…

Черт! Он, оказывается, знает и это. Когда Кир научится лучше слышать и понимать себя? Почему у него такое странное восприятие? Откуда у него столь искреннее сожаление о том, что у нее ничего не получится?

Конечно, как было бы здорово, если бы кто-то сделал за него всю работу, а он бы спокойно отправился обратно в мир богини-волчицы, в котором он не был так давно…

Почему Кир подумал именно об этом мире? Значит, он опять что-то знает…

Воин снова часто и глубоко задышал. Что девушка подмешала ему в хлеб, что это за гадость, от которой он никак не может избавиться? Ладно, спокойно, Кир сможет во всем разобраться даже с работающей всего одной половинкой мозга…

Итак, у нее ничего не получится…

Почему? Потому что ее обыщут у дверей храма… Конечно, обыщут, и сделает это жрец, который почувствует, что с ней что-то не так. Он дотронется до осколка солнечного камня и умрет. Кену схватят, камень заберут, а ее отправят в комнату пыток.

Кена не выдержит и расскажет все, что знает, а потом ее скормят черному камню…

Конечно, не выдержит, он сам когда-то перенес все, что ей предстоит, и знает, как невероятно трудно противостоять жрецам, умеющим читать мысли. А она всего лишь глупая, наивная девчонка…

Потом осколок солнечного камня бросят в море, хорошо, если не в действующий вулкан — из огненной лавы никто не сможет его достать. Хорошо, что в этой стране нет вулканов…

Черт! Уже можно считать, что солнечный камень потерян. Почему не вмешался бог этого мира, этот дедушка с красивой длинной белой бородой? Он же мог вмешаться, как-то предупредить, что этот хлеб есть нельзя…

Черт! Что, опять выходит, что игра гораздо сложнее, а его самого вновь заставляют играть втемную? Как всегда…

Но Кир знает что-то еще…

Почему он подумал, будто камень бросят в море?

Как болит голова… Море, волны…

Кир снова провалился в кошмарный сон.

***

Мезон вытер пот с лица и недоуменно взглянул на свою окровавленную руку. Эта кровь была не его, а тех воинов, которых он зарубил, пробираясь сюда.

Криза оказалась в очередной раз права — он угодил в ловушку как недоумок. Как простой воин, который не знает ничего, кроме доброй рубки с врагом. Но Мезон же не мог знать, что враги отсекут только головную часть его войска. Он же не мог знать, что они против тяжелых воинов, которых он выставил вперед, двинут тяжелую кавалерию, которая буквально смяла и растоптала весь его авангард! И что Мезона отрежут от основного войска мощным камнепадом.

А сейчас его прижали с жалкой кучкой оставшихся в живых воинов к небольшому каменному навесу, за которым Мезон сейчас и прятался от лучников и пращников, которые были наверху.

Перед ним лежала, образуя довольно высокое заграждение, вражеская кавалерия в тяжелом вооружении, которая и уничтожила лучшую часть его лучников. Его боевой топор был покрыт зазубринами, а меч потерян в пылу битвы.

Мезон снова вытер кровавый пот с лица, мрачно наблюдая, как враг группируется для очередной атаки. Вокруг него осталось всего около десятка воинов из гвардии, и почти все они были ранены.

Мезон оскалился и завыл по-волчьи, пугая коней оставшихся без всадников.

Он умрет сегодня и так, как хотел — в бою, забрав вместе с собой не один десяток врагов. Его вой пронесся над долиной, отражаясь эхом от каменных стен.

«Нет, это не эхо, это что-то другое», — подумал Мезон и громко крикнул старинное ругательство. Теперь он ясно услышал ответный крик женщины.

«Вот чертовка, — радостно подумал воин, поднимая над своей головой тяжелый топор. — Она никогда не даст мне умереть с честью!»

Сверху со скалы на его импровизированную баррикаду посыпались тела лучников и пращников. А потом и на вражеских воинов полетели стрелы и камни, все то, что они приготовили для отряда Мезона.

— Чертова Криза! — заорал он, поднимая своих людей в атаку.

— Чертова Криза! — закричали его люди и бросились вперед, туда, где уже среди воинов мелькали полуобнаженные стройные женские одногрудые фигуры, собиравшие свою кровавую жатву.

Вражеские воины дрогнули и стали беспорядочно отступать к подготовленным насыпям, но и сзади уже слышались пронзительные женские крики. Женщины Кризы в кожаных юбках были везде. Они были свирепы и безжалостны, и их боялись больше, чем воинов самого Мезона.

***

Итак, камень потерян…

Что он сможет сделать? Да ничего. Все, Кир проиграл, а этот мир погиб… Если только не найдется человек с той древней кровью, который сможет почувствовать солнечный камень, этот или какой другой… И он полезет в море или в какое-нибудь болото, чтобы достать его…

Кир вздохнул и потрогал свою немилосердно болевшую голову. Ну, вот и ответ. Вот почему он подумал про мир богини-волчицы, подсознательно парень уже все это знал. Кир с трудом перевернулся на бок, его тело по-прежнему было вялым и плохо подчинялось ему, углубленное дыхание и сон не помогли.

Воин ничего не сможет сделать, пока не восстановится. Он должен снова заснуть и только во сне постепенно избавится от остатков снотворного. Он будет спать, когда глупую девочку Кену станут пытать и убивать…

Неужели это единственно возможный путь, по которому его заставляют идти, и других просто не существует? Разве обязательно было нужно, чтобы девушка погибла? Ее смерть бессмысленна, она не поможет никому, скорее наоборот.

Теперь все придется начинать заново…

Кир приподнялся на локтях и снова опустился бессильно на земляной пол. Нет, он слишком слаб, он не сможет ничего сделать, а Кена уже рядом с храмом.

Даже если Кир сумеет встать, он не сможет так же быстро преодолеть это расстояние, ему просто не позволят жрецы и солдаты, которые до сих пор находятся где-то рядом.

Кир с глубокой печалью позволил себе снова провалиться в темную пропасть сна.

На этот раз, когда он проснулся, его лицо согревали лучи утреннего солнца, пробивающегося сквозь куст. В теле еще была слабость, но парень уже мог двигаться.

Кир осмотрелся внутренним взором: солдаты по-прежнему бродили недалеко, но жрецов не было, видимо, они уже сочли его поиски бесполезными. А возможно, они уже знали о том, что солнечный камень найден, а сам Кир теперь не представляет опасности.

Кена была в храме, и ее действительно пытали, Кир дотянулся до нее и с легким сожалением остановил ее сердце, чтобы прекратить мучения, влив в нее немного своей энергии, чтобы смерть была легкой и приятной.

Воин с трудом встал. В пещере было как-то пусто и одиноко, около него лежал заяц, которого поймала Тука ночью, но ее самой не было. Волчица охотилась, даже не подозревая, что ее подруга умерла. А может быть, она знала, многие звери чувствуют смерть, только относятся к ней гораздо проще, чем люди, как к чему-то обычному и неизбежному.

Кир вышел из пещеры, нашел тот родник, о котором говорила Кена, и вымылся в ледяной воде. Его тело стало намного сильнее, да и он сам изменился, внутри него теперь жила горькая решимость. Он стал твердым и жестким, как когда-то. Он снова стал одиноким волком, со своей сверхзадачей, готовый ко всему, в том числе и к собственной смерти.

Когда парень вернулся в пещеру, волчица уже была там, она дремала в глубине, только на мгновение открыла глаза, чтобы взглянуть на него. Кир улыбнулся и погладил ее по жесткой шерсти. Волчица протяжно зевнула и снова положила голову на лапы.

Воин развел костер, хвороста осталось мало, но этого ему должно было хватить, чтобы приготовить еду, а больше огонь в этой пещере никому не был нужен. Хозяйка мертва, а волки не любят огонь, они предпочитают сырое, окровавленное мясо.

Кир поел, глядя пустым взором на колеблющийся от ветра куст. Он чувствовал в себе странное отвращение к этой пещере, к этому кусту и даже к этому миру. Воин был здесь чужим, хотя корда-то и родился здесь. Этот мир был не его, но он все равно должен был его спасти, даже если этот мир этого не хочет.

Кир вздохнул, отбросил обглоданную кость и стал собираться. Он закрепил меч, надел рюкзак, положил в него оставшиеся консервы.

Его ждал дальний путь, портал в мир богини-волчицы находился в нескольких сотнях километров отсюда.

Воин вздохнул, попрощался с Тукой, погладив ласково ее по голове, и вышел из пещеры. Начинался новый этап его жизни.

Боги не воюют друг с другом, для этого существуют люди, для этого существует он — марионетка, подвешенная на нитях эмоций, своих понятий о справедливости и многого другого, о чем он сам даже не подозревает. На всем, что можно использовать для того, чтобы он двигался в нужном направлении…

***

Багра в ту ночь не появился, возможно, потому, что верховный жрец так и не смог заснуть, опасаясь возмездия, но на вторую ночь он пришел сразу, как только жрец задремал. Его клыки, обагренные свежей, еще дымящейся кровью, угрожающе приблизились к лицу верховного.

— Ты, жалкий человечишка, ты снова не смог выполнить очень простого дела! У тебя было огромное количество таких же, как ты, людишек, у тебя было все, чтобы поймать и убить всего лишь одного, я подчеркиваю, всего лишь одного разрушителя. Он же такой, как ты, он так же слаб и уязвим, и даже слабее. Он не может так быстро восстанавливать свои силы, как ты и твои жрецы, он не может залечивать смертельные раны, всего лишь один удар мечом или даже камнем, и он мертв. Неужели так трудно убить его?

Жрец глубоко вздохнул, слезы текли из его глаз, смешиваясь с гноем.

— Я сделал все, что мог, — бормотал он, с трудом выговаривая слова от страха. — Но он убил моего лучшего мага, которому я дал тот большой осколок, что родил черный камень. Он почему-то не взял его, мы нашли обезглавленное тело и осколок рядом с ним.

Багра рассмеялся:

— Если бы он взял его, то оказался бы в моей власти! Он знает об этом и никогда не прикоснется к камню. Продолжай!

Жрец сморщился от непереносимой боли, ему казалось, что от кожи на его лице уже ничего не осталось.

— Я выбрал лучшего стратега из офицеров, и он все сделал так, чтобы разрушитель оказался в ловушке. Но воин каким-то образом прошел минное поле, а мои жрецы и солдаты взорвались на нем. Офицера я уже скормил камню.

Багра задумчиво кивнул:

— Он стал сильнее, чем я думал. Что ж, тем интереснее будет охота… Я не буду пока тебя убивать. Ты продолжишь свое такое никчемное служение мне и будешь охотиться за разрушителем. Солдаты, жрецы, крестьяне — все должны искать его, каждый день и каждый час. Повсюду, в любом месте на этой земле он должен знать, что ты его ищешь. Нигде не должно быть ему покоя, только ощущение страха и безнадежности. Ты можешь это сделать, и ты это сделаешь. А сейчас у меня есть для тебя совсем простое дело. Завтра в этот храм придет девушка, она принесет с собой то, что может уничтожить черный камень. Разрушитель нашел это в кургане. Я сделал так, чтобы девчонка забрала и принесла оружие сюда. Ни в коем случае она не должна зайти в храм, иначе все погибнет— и сам камень, и вы все. Заберите это у нее, отвезите на побережье и сбросьте в море в самом глубоком месте. Тогда разрушитель станет нам не опасен. Ты запомнил?

— Да, — пролепетал жрец. — Никого не пускать в храм, всех обыскивать. Найти девчонку и отобрать у нее то, что нашел разрушитель в кургане.

— Правильно, — кивнул Багра и немного отодвинулся от жреца.

Жрец заискивающе улыбнулся.

— Но скажи, о великий бог, как мы сможем узнать, что это именно то, что мы ищем, и что это именно та девчонка.

Багра улыбнулся:

— Поставь на страже самых бесполезных тебе жрецов. Когда они соприкоснутся с тем, что может разрушить черный камень, они умрут. Помни, что если ты и в этот раз совершишь ошибку, ты умрешь, и для этого совсем не нужно будет меня видеть. Мучения твои будут долгими, а смерть ужасна. Если же тебе удастся пережить этот день, то снова приходи сюда, я тебе расскажу, как убить разрушителя.

***

За две недели Кир добрался до портала в другом конце страны. Большую часть пути он прошел пешком, но иногда его подвозили солдаты или крестьяне, принимавшие парня за сбежавшего из части дезертира.

Кир был искренне благодарен им за слова ободрения, которые ему говорили, и за продукты, которые ему давали. Крестьянам и горожанам давно надоела власть военных, и все с грустью вспоминали о прежней жизни до переворота.

Но воин чувствовал, как за то недолгое время, что он находился в этой стране, уже многое изменилось. И в этом была и его вина.

Теперь, когда речь случайно заходила о жрецах, Кир остро ощущал страх людей. И он все чаще слышал разговоры о храмах, которые готовились строить по всей стране. Его появление словно подстегнуло жрецов, и теперь они активно стали вмешиваться во все дела страны.

Это было печально, но воин знал — происходящее было неизбежно и все равно случилось бы рано или поздно, даже без его вмешательства. Страна, в которой появился черный камень, всегда становилась на путь войны и истребления своего и чужих народов. Камню нужна была энергия…

Портал находился в горах. Кир долго карабкался на заснеженную вершину, прежде чем сумел добраться до радужного пятна. Переход как всегда сопровождался уже привычным для него ощущением, когда все мысли и чувства были внимательно рассмотрены, и только потом он был пропущен.

Возможно, когда-нибудь Матерь-волчица откажется впустить его в свой мир, это обязательно произойдет, когда Кир изменится и станет опасен.

## Часть II

Кир увидел, что оказался на тропе, ведущей от степных кочевников к городу волков. Когда-то давным-давно он уже проходил ею. Тогда он считал, что принадлежит самому себе и может сам управлять своей судьбой.

Воин усмехнулся своей прежней наивности и, немного оправившись от слабости, которую всегда испытывал после перехода, пошел вперед.

Где-то там за поросшими лесом горами находился полуразвалившийся город волков, а за ним далеко в горах лежало Горное королевство, бывшее когда-то его домом, пока Матерь-волчица не призвала его. Там, он знал это, до сих пор властвовал король Рон, бывший когда-то его другом, а вместе с ним королева Ила, бывшая когда-то его возлюбленной.

Кир хотел бы снова встретиться с ними, но чувствовал, что сейчас не может себе этого позволить.

Черный камень в его мире рос, а с ним и влияние черных жрецов. Если воин сейчас не сумел до него добраться, то что будет, когда жрецы и камень наберут еще большую силу?

Кир споткнулся о ржавые доспехи, лежащие на тропе. Серый череп выкатился из-под ног и откатился в кусты. Это были останки черного воина, умершего от рук людей-волков, а может, и его самого.

Он когда-то здесь устроил небольшую войну, и тысяча черных воинов и десять жрецов погибли в этих горах, пытаясь предотвратить то, что было предсказано в древнем пророчестве. А там было сказано, что он — человек из чужого мира, убьет черного короля Грэга. Кир исполнил пророчество, но оказалось, что это не конец его испытаний, а только начало нового пути. Потом ему пришлось бороться и дальше с черными жрецами, и закончилось это тем, что воин уничтожил черный камень, приложив к нему солнечный камень, и избавил этот мир от черных жрецов. Люди-волки стали тогда его армией, они приняли его в свою стаю и назвали одиноким волком.

Сейчас в полуразрушенном городе волков жила его дочь Дара, она несла в себе древнюю кровь и также, как и ее мать Ила, была способна почувствовать солнечный камень на расстоянии. Именно за ней сейчас он шел, чтобы взять девушку с собой в другой мир.

Как Дара отнесется к этому, Кир не задумывался, она была волчицей, а значит, всегда готова к тому, чтобы помочь в его борьбе, потому что воин был одиноким волком. По законам стаи одинокий волк имел право забрать с собой любого из племени волков и даже все племя, потому что он не принадлежал самому себе. По их поверьям одинокий волк был сыном богини Матери-волчицы и Великого волка и выполнял только их волю. Кир грустно усмехнулся.

Так было когда-то…

А теперь он выполняет волю всех богов, а не только богини Матери-волчицы…

Он подошел к бурной, вздувшейся от дождей реке, немного пройдя по берегу, нашел развалившуюся избушку отшельника и его кости на сгнившей постели. Отшельник умер так, как и хотел — в одиночестве.

Кир развел костер рядом с избушкой и приготовил ужин, глядя невидящими глазами в огонь. Ночной лес жил своими делами, хищники вышли на охоту. Воин вслушивался в крики и рычание и чувствовал себя так, словно вернулся домой.

На следующий день, после долгого перехода он заночевал на берегу лесного озера, где когда-то впервые обнял Илу и где они зачали их единственную дочь — Дару…

Кир искупался в озере, оно было таким же теплым, как тогда, и воспоминания нахлынули на него, они не были горькими, просто стали далекими, и казалось, что принадлежали не ему, а кому-то другому.

Воин уже не понимал мотивов своих тогдашних поступков, они казались ему безнадежно глупыми и пропитанными верой в то, чего никогда не было и никогда не будет.

До города, в котором жила стая, от озера оставалось совсем немного, и этот путь был усеян костями, ржавыми доспехами черных воинов и пеплом от костров людей-волков.

Спустившись по узкой тропке и пройдя между двух высоких мрачных скал, Кир почувствовал, что за ним наблюдают. Это был передовой дозор стаи, в одном из воинов текла его кровь, правда уже изрядно разбавленная, вероятнее всего это был его внук, а может быть и внучка. Волчицы тоже участвовали в сражениях и ходили в дозоры.

На узкую тропу из-за кустов перед ним вышли два мускулистых обнаженных воина, угрожающе подняв ножи-когти. А на скале появились два лучника и натянули луки.

— Кто ты? — свирепо прорычал один из воинов. — И почему ты идешь по этой тропе?

Кир остановился.

— Раньше волки просто рычали, не считая нужным говорить обычным языком с чужими, — спокойно ответил он.

Из-за кустов появились две девушки, с любопытством разглядывая его, в руках у них блестели ножи-когти. На них были только набедренные повязки, и они были очень молоды. Похоже, девушки совсем недавно пришли в племя из храма. В одной из них текла его кровь, но она не узнала и не почувствовала родства. Видимо, его способности не передались ей, и это почему-то огорчило Кира.

Одинокий волк мягко улыбнулся ей, но в ответ услышал предостерегающее рычание.

Волк-воин приблизился к Киру и, приставив нож-коготь к его горлу, снял с него пояс с кинжалом и меч.

— Ты не ответил на мой вопрос, — произнес воин, стоявший перед Киром на тропе. — А твоя жизнь сейчас находится на острие когтя. Твое молчание может стоить тебе твоей никчемной жизни.

Кир осторожно кивнул, насколько смог с ножом, приставленным к его гортани.

— Прости меня, воин, но я — одинокий волк, — проговорил он.

Девушки прыснули от смеха, а вслед за ними расхохотались и воины.

— Ты очень глуп, чужеземец, — ответил ему, наконец, отсмеявшись, воин. — Возможно, от кого-то ты случайно услышал про одинокого волка, но тебе, должно быть, забыли сказать, что одинокий волк — великий воин. И он огромного роста и небывалой силы. А ты всего лишь земляной червяк, всего лишь мясо, дичь для охоты молодых волков.

Волки снова засмеялись, на этот раз смеялись даже лучники, стоявшие за его спиной. Коготь-нож неприятно двигался от смеха воина по горлу Кира, один слабый неосторожный нажим, и воин мог умереть, глупо и бессмысленно.

Кир вздохнул и медленно и осторожно отвел нож от своего горла. Смех мгновенно прекратился, волки настороженно смотрели на него. Кир пожал плечами:

— Он мог убить меня своим когтем раньше, чем услышал бы вожак.

Глаза у воина неприятно сощурились:

— Сейчас я решаю твою судьбу, а не вожак. И я должен решить — пойдешь ли ты дальше или умрешь здесь.

Кир кивнул:

— Хорошо, решай, только быстрее, у меня не так много времени, я спешу.

Он на мгновение закрыл глаза и почувствовал, что еще два воина приближаются сзади, они прошли по его следу, проверяя, не идет ли за ним кто-нибудь еще. Один из них появился из-за кустов.

— Чужак пришел один. Возможно, за ним придут и другие, но на тропе следы только одного человека.

Воин медленно кивнул:

— Чужеземец, похоже, ты получил право увидеть город волков, но вероятнее всего, это последнее, что ты увидишь в своей жизни. Могу дать тебе полезный совет: не говори вожаку, что ты одинокий волк, иначе ты будешь умирать долго и мучительно.

Кир встал и вежливо склонил голову:

— Благодарю тебя, воин, за твои добрые слова, я чувствую, что они исходят из твоего великодушного сердца.

Девушки снова захихикали, а воин тяжело вздохнул:

— Иди вперед, чужеземец. Мы будем рядом, но ты нас не увидишь. Тропа сама приведет тебя в город. Там ты найдешь то, что искал, — свою смерть.

Кир улыбнулся и спокойно пошел по знакомой ему до боли тропе. Он знал, что до города полдня пути и что волки находятся рядом, заключив его в своеобразный квадрат, потому что двое из них двигались впереди, другие шли по бокам и сзади.

Кроме того, Кир видел внутренним взором, что к городу короткой тропой бежал разведчик, чтобы предупредить стаю о том, что появился чужой. Кир давно перешел в боевое состояние, в котором мог легко справиться с воинами. Он не хотел никого убивать, однако и не мог позволить быть самому убитым, а волки часто были непредсказуемы в своих решениях.

Город почти не изменился, на улицах было все то же запустение, а старые здания так же мрачно смотрели пустыми проемами окон.

На загроможденной обломками зданий улице один из волков пошел с ним рядом, показывая дорогу, в чем Кир совершенно не нуждался, он и сам знал, где находится храм Великого волка — покровителя стаи.

Как и город, храм не изменился, те же статуи стояли у алтаря и так же лежали древесные стволы около помоста вожака.

Все племя уже собралось здесь, надеясь на интересное зрелище, волки были по-прежнему любопытны и бесхитростны. Кир прошел мимо расступившейся толпы к помосту вожака, пока волк, что шел с ним рядом, не остановил его. Он взял Кира за плечо и, развернув лицом к толпе, громко крикнул:

— Этот чужеземец сказал, что он — одинокий волк!

Толпа захохотала. Представление началось. Кто-то выкрикнул:

— Чужеземец, а ты знаешь, что одинокий волк должен доказать, что он именно тот, за кого себя выдает!

Кир молчал, глядя перед собой. Он все это уже видел много лет назад, поэтому сейчас ему было просто скучно.

— Когда одинокий волк пришел в город, он победил в честной схватке без оружия десятерых могучих воинов, — снова выкрикнул тот же голос. — Ты готов к этому?

Толпа заулюлюкала.

— Давай, чужеземец, докажи, что ты — одинокий волк. Раздвинув толпу, вперед вышел огромный детина, ростом около двух метров, и остановился перед Киром.

— Побей меня! — взревел он. — И мы тебе поверим.

Толпа рассмеялась, увидев столь разительный контраст, — Кир по сравнению с этой глыбой напряженных мышц, казался маленьким худеньким мальчиком. Он поднял голову вверх и посмотрел в глаза волку:

— Я готов. Если к этому готов ты…

Толпа притихла и стала медленно отодвигаться, образуя круг, в котором находились только двое. Верзила усмехнулся:

— Что ж, чужеземец, ты сделал свой выбор. Я тебя убью быстро.

Кир кивнул и, сняв пустой рюкзак, аккуратно положил его около помоста, потом, не спеша, снял комбинезон. Он положил его рядом с рюкзаком, оставшись обнаженным. По законам стаи поединок мог проводиться только в набедренных повязках, чтобы нельзя было скрыть оружие в одежде.

Набедренной повязки у Кира не было, до этой поры он жил в цивилизованных странах, где носить такую одежду было не принято. Детина неожиданно стал серьезным и настороженным, как и толпа вокруг.

Волки внимательно изучали его тело, надеясь увидеть что-то из ряда вон выходящее. Кир усмехнулся, заметив, как их интерес сменяется постепенно разочарованием.

Из толпы вылетела набедренная повязка, только что снятая с чьего-то потного тела. Кир коротко поклонился и надел ее. Наступила тишина, в которой верзила недоуменно спросил:

— Ты что, действительно собираешься со мной драться?

— С тобой и со всеми другими, кто хочет убедиться в том, что я одинокий волк.

— Да, — недоверчиво покачал головой верзила, — ты или действительно одинокий волк, или просто глупец, возомнивший себя им. Думаю, ты все-таки глупец, но за твою смелость я постараюсь не убить тебя, хотя предупреждаю, мне это будет трудно, я не всегда могу рассчитать свою силу.

— Спасибо, — поклонился Кир. — За твое доброе сердце я тоже тебя не убью.

Толпа засмеялась. Кир поклонился в разные стороны, придавая состязанию определенную комичность. На самом деле он, конечно, знал, что этот здоровый и крепкий волк может легко его убить, и это будет воспринято, как должное, народ волков был жесток и беспощаден к чужим, и для этого у него были основания.

Кир глубоко вдохнул в себя воздух, сделал несколько движений, разминая мышцы, потом поклонился верзиле и отскочил на противоположную сторону круга.

— Я готов. Нападай!

Детина, опустив голову, медленно двинулся к нему. Кир жестко усмехнулся, отмечая для себя некоторую угловатость и замедленность его движений. Конечно, он был невероятно силен, но неуклюж, и как все большие люди, вряд ли умел хорошо драться. Кир подождал, пока противник дойдет до средины круга, потом рванулся к нему.

Но на середине движения его остановила чья-то рука, он недоуменно оглянулся. На Кира смотрел высокий седой мужчина с резкими суровыми чертами лица. В этом волке тоже текла его кровь.

Мужчина, не отпуская его плеча, перевел взгляд на верзилу и кивком головы указал тому место около помоста, потом, подняв вверх руку с блеснувшим на ней бронзовым браслетом, повернулся к толпе:

— Схватки не будет. Одинокому волку не нужно дважды доказывать, что он это он.

Потом мужчина взглянул в глаза Киру и сказал, грустно усмехнувшись:

— Вот мы и встретились, отец.

***

Кронов посмотрел на широкое поле, покрытое шатрами. Около них дымились костры, на которых воины готовили себе пищу. Знакомый запах вареной конины бил в нос, он сморщился и тихо вздохнул.

Как всегда неизвестно откуда и совершенно бесшумно вынырнул из-за спины Мезон. Несмотря на то что ему было уже за сорок, он был по-прежнему проворен и силен, хотя время и многочисленные битвы оставили неизгладимые следы на его лице.

Седые волосы густо покрывали шевелюру, но глаза были все так же решительны и упрямы.

— Что, решил проверить, как чувствуют себя воины перед важнейшей битвой? — спросил Мезон.

Кронов отрицательно покачал головой:

— Нет, просто хочу вдохнуть запах травы и костров, пока в нем еще нет привкуса крови и смерти.

— Да, — согласился Мезон. — Завтра здесь будет пахнуть битвой, я люблю этот запах. Ты беспокоишься?

— Нет. Все идет так, как должно. Завтра мы победим.

— Так почему же ты столь печален? — удивился Мезон. — Все хорошо, скоро плодородные долины и города будут нашими, мы обложим их данью и уйдем, как всегда, но обозы с прекрасными рабынями, шелками, пряностями пойдут вслед за нами.

— Да, — кивнул Кронов, — все произойдет именно так.

— Что же тебя тогда гнетет?

Кронов вздохнул:

— У меня было видение сегодня ночью.

— И что ты видел?

— То, что я не хотел бы видеть и знать.

— Расскажи, — предложил Мезон. — Может быть, тебе станет легче?

— Если хочешь…

— Говори.

— Сегодня ночью я увидел наш приход в этот мир, но чьими-то чужими глазами, и многое понял. Раньше я считал, что мы пришли сюда для того, чтобы показать всем, что воины нашего мира сильны. Я думал, что мы пришли, чтобы создать новое племя взамен того, что было потеряно и уничтожено химусами.

— И мы сделали это…

— Нет, — покачал головой Кронов. — Мы сделали другое…

— Что?

— Мы создали иное племя, в чем-то сильнее того, в котором мы жили, в чем-то слабее. И ничего другого мы сделать не могли, дело не в нас…

— А в чем или в ком?

— Раньше я тоже думал так, а теперь понял, что все, что мы сделали, нужно было лишь для одного…

— Для чего? Говори, не тяни!

Кронов вздохнул:

— Все это нужно было лишь для того, чтобы мой камень был принесен сюда, в этот мир.

Мезон расхохотался:

— Ты считаешь, что из-за этого маленького булыжника половина этого мира уже лежит под нашими ногами, что из-за него мы создали великую армию и сделали скотоводов умелыми воинами?

— Это все было нужно лишь для того, чтобы тот, кто придет сюда тогда, когда уже и кости наши истлеют, и этот мир забудет и о нас самих, и о наших делах, нашел этот камень…

— Что ты говоришь? — Мезон недоуменно покачал головой. — По-моему, ты просто устал и у тебя опять что-то с головой от твоей магии

— Камень должен быть зарыт вместе с моим телом там, где он его сможет найти. Поэтому завтра здесь будет битва. И здесь будет моя могила…

— Что? Могила?!

Кронов по-дружески потрепал Мезона по плечу:

— Я умру не завтра. Мы еще многое докажем этому миру. Он еще не раз вздрогнет от нашего победного шествия, нас еще долго будут бояться и вспоминать. Не завтра, а через десяток лет я умру, а ты, мой верный друг, умрешь рядом со мной, защищая меня, точнее мой прах.

Мезон расхохотался:

— Ты почти напугал меня. Мы все когда-нибудь умрем, я это знаю. И смерть от меча — это хорошая смерть. Чего еще может желать воин? Нет, мы еще покажем им всем, как, живут и умирают сарматы, этот урок они не забудут.

Он громко заорал от нахлынувших чувств:

— Эй, воины, где наша чертова Криза!

— Чертова Криза! — понеслось со всех сторон.

Этот крик давно уже стал боевым кличем людей Мезона. Из шатра рядом выглянула недовольная, заспанная Криза.

— Мезон, — зло прошипела она. — Если ты будешь орать так каждый раз, когда в этом нет нужды, то в следующий раз я сначала хорошо подумаю, стоит ли тебя спасать от очередной беды, в которую ты вляпаешься.

Потом она перевела взгляд на Кронова и, ласково улыбнувшись, спросила:

— А твоя магия тебе ничего не говорит, почему мы так любим этого дурака?

### Глава восьмая

Кир расслабил напряженные мышцы, вышел из боевого состояния и только после этого ответил, низко поклонившись:

— Я приветствую тебя, вожак. — Потом, так же грустно улыбнувшись, добавил тихо: — Я рад тебя видеть живым, сын.

Из толпы вышел воин, который остановил его на тропе, и хмуро сказал.

— Он не может быть одиноким волком, мы знаем, что одинокий волк — герой, способный справиться с десятком воинов, а этот… он какой-то маленький и невзрачный. Ты ошибся, Корвин.

Толпа поддержала его ревом, кто-то снова крикнул:

— Пусть докажет, что он одинокий волк, мы не верим тебе, вожак.

Корвин повернулся к Киру и беспомощно развел руками:

— Отец, ты же знаешь, что они, как дети, ждут чуда. Если можешь, покажи им его, иначе мне придется драться за тебя. А мне бы этого не хотелось, я могу и проиграть этот поединок, и тогда вожаком станет другой, а им нужен я.

Кир кивнул:

— Хорошо, сын.

Он несколько раз глубоко вдохнул в себя воздух, потом сурово взглянул на воина:

— Ты решил, что я не могу быть одиноким волком, потому что легко захватил меня? Но мы с тобой одного племени, только поэтому я не убил тебя. Если бы это было иначе, то…

Он легко скользнул вперед. Прежде чем кто-либо что смог понять, воин уже лежал на земле, а Кир, придавив его коленом, приставил к шее человека-волка его же нож-коготь.

— Ты готов умереть за свои сомнения? — спросил он, усиливая нажим.

Из-под ножа показалась капля крови.

— Нет, — выдохнул воин.

Толпа чуть расступилась. Кир поднял рывком воина, отдал ему нож, потом оглядел всех прищуренными жестокими глазами:

— Кто-то еще хочет убедиться, что я — одинокий волк?

— Да, — неожиданно раздался высокий женский голос. — Я хочу в этом убедиться.

Через расступившуюся толпу прошла высокая седая женщина в коричневом балахоне. Она остановилась перед Киром, долго рассматривала его, переводя взгляд снизу вверх, каждый раз останавливаясь на его набедренной повязке, потом ласково улыбнулась:

— Говорят, что одинокий волк ненасытен в любви. Когда-то очень давно он доказал мне это…

Кир растерянно улыбнулся:

— Это ты, Бора?

Женщина порывисто обняла его:

— Да, мой любимый, это я. Правда, я постарела, а ты все такой же, годы по-прежнему не властны над тобой.

Она повернулась к племени:

— Я подтверждаю, что этот человек — одинокий волк. Если кто-то сомневается в моих словах, то он должен знать, что это мой волк, и по законам племени я буду драться за него. Есть желающие? — Голос ее стал суровым и властным. — Если таких нет, то покиньте нас, я и вожак должны с ним поговорить. А если есть, то пусть выходят в круг и готовятся к бою!

Тот же голос из толпы сказал:

— Ты — хранительница и принадлежишь храму, поэтому не можешь драться по законам стаи. И мы знаем, что вожак — твой сын, поэтому мы не верим тебе. И ты не можешь призвать свою богиню, потому что она не придет в храм своего мужа, Великого волка. И кто этот человек будет решать стая, а не ты.

Бора вгляделась в толпу и нашла взглядом говорившего:

— Это опять ты, Грум. Все еще рвешься стать вожаком? Угомонись, у тебя и в этот раз ничего не получится, перед тобой действительно одинокий волк.

— Мы это сейчас узнаем, — спокойно ответил все тот же голос. — Я послал в твой храм за Грохотом, он единственный, кто остался из тех воинов, кто воевал вместе с одиноким волком.

Бора согласно кивнула:

— Хорошо, мы подождем Грохота. — Потом она снова ласково улыбнулась Киру: — Не сердись на них, ты же знаешь, какие они.

Кир погладил ее по седым волосам:

— Я не сержусь. Как ты жила все эти годы?

Бора смущенно улыбнулась:

— Это были разные годы, трудные и непростые. Я все время думала о тебе и когда услышала, что в племя пришел чужеземец, называющий себя одиноким волком, побежала так, словно снова стала той девчонкой, которая когда-то ввела тебя в храм… А ты не изменился, все такой же, сильный и неукротимый. Они просто не знают тебя.

Дверь храма заскрипела, и сквозь толпу протиснулся невысокий старичок в коричневой храмовой хламиде. Он встал перед Киром, вглядываясь в него слезящимися от старости глазами. Постепенно старик стал меняться, его плечи расправились, и он стал как будто выше ростом. Потом низко поклонился Киру и повернулся к племени:

— Это одинокий волк. Я готов драться за него.

Наступила долгая напряженная тишина. Люди-волки направились к выходу, через несколько коротких мгновений храм опустел. Остались только воин, задумчиво трогающий свою окровавленную шею, и верзила, нерешительно топчущийся у помоста. Воин подошел к Киру и низко поклонился, расставив широко обагренные кровью руки:

— Прости, одинокий волк, что я не узнал тебя.

Кир кивнул:

— Мы с тобой одного племени, между нами нет зла.

Воин слабо улыбнулся:

— Волчонком я мечтал встретиться с одиноким волком, надеялся, что он возьмет меня с собой на великую охоту. А когда ты действительно пришел, я повел себя как дурак.

Кир положил ему руку на плечо:

— Ты все сделал правильно, ты не мог знать, что я это я. А теперь иди, мне действительно нужно поговорить с вожаком и… — он улыбнулся Боре, стоявшей рядом, — и… с его матерью.

Бора засмеялась:

— Теперь я хранительница храма.

— Я так и подумал, но не решился сказать. Кто мог быть еще достоин этой чести, кроме той, которая привела одинокого волка на ложе любви?

Бора лукаво улыбнулась:

— Ты все помнишь, одинокий волк? Я-то уж точно помню все, до мельчайших деталей!

Кир кивнул и перевел взгляд на детину:

— Ты все еще хочешь драться со мной, большой волк, или тоже уйдешь?

Верзила радостно осклабился.

— Когда-нибудь потом, когда ты освободишься. — Он пошел к двери. — Я все равно бы побил тебя…

Кир проводил его взглядом, потом подошел к помосту и сел рядом с вожаком.

— Простите, я немного устал. Но я очень рад вас видеть. Мне показалось сейчас, на мгновение, что я вернулся домой.

Бора подошла к нему и села рядом.

— Это и есть твой дом.

Вожак откашлялся и придвинулся ближе.

— Меня зовут Корвин, отец.

Кир обнял сына за плечи, он чувствовал, что это ему необходимо.

— Я знаю, сын, как тебя зовут. Не беспокойся, я пришел не за стаей, хотя мне и нужна помощь. Но на этот раз за мной не гонится беда.

Бора тихо вздохнула:

— Все потом, а сейчас просто посиди с нами. Я знаю, у тебя есть немного времени, так мне сказала Матерь-волчица.

Кир кивнул:

— Возможно, что несколько дней я могу здесь пожить, но я в этом не уверен…

— Вот и хорошо, мы устроим большой пир в твою честь. — Бора улыбнулась. — Я всегда надеялась, что когда-нибудь увижу тебя и смогу поговорить с тобой. Жаль только, что это произошло, когда я уже стала совсем старой.

Кир осторожно вытер слезу, покатившуюся по ее морщинистой шее.

— Я не мог прийти раньше, я бродил по мирам не по своей воле.

— Я это знаю, одинокий волк. Я часто говорила с богиней о тебе и рада, что все-таки увидела тебя, хоть и так поздно. Слезы, которые ты видишь, это слезы радости, в них нет печали…

Корвин кашлянул, напоминая о себе:

— Я тоже рад, отец. Я хотел тебя увидеть с детских лет, когда узнал, кто ты. Даре повезло больше, она видела тебя, хотя почти ничего не помнит, рассказывала только, что ты был похож на огромного беспощадного демона. Таким и я тебя представлял, а ты, оказывается, совсем другой.

— Мне жаль, что я разочаровал тебя…

— Нет, — Корвин покачал головой. — Ты не разочаровал меня, ты меня просто удивил. Я столько о тебе слышал, о том, какой ты сильный, какой умный и справедливый. Я и не мог представить себе, что ты меньше меня ростом и что у тебя другая сила. Я же чувствую ее, во мне есть твоя кровь, я только до этого момента не знал, что во мне ее так много.

Кир обнял его за плечи:

— Не принимай меня слишком серьезно. Ты упомянул Дару. Где она?

— Ее нет в стае, — ответила Бора. — Она вместе с твоей другой дочерью, Крисой, ушла на север, там происходит что-то плохое. И они пошли туда, чтобы узнать, что происходит, и если удастся, то вмешаться и исправить. Ее послала Матерь-волчица.

Кир задумчиво сказал:

— Я пришел за ней. Теперь мне придется ждать, как бы меня не торопили события.

Дверь храма заскрипела, и вошла невысокая девушка с серьезным задумчивым лицом. Она была одета в походную одежду волков — кожаную куртку и штаны, на поясе у нее висел небольшой меч, а за плечом лук и колчан со стрелами. Девушка поклонилась вожаку, затем Боре, потом перевела удивленный взгляд на Кира.

— Я пришла, вожак. — Она нахмурила брови. — В моем отряде нет ни больных, ни раненых, мы вернулись все. Мы сделали все, что были должны. Чужаки наказаны.

Она снова поклонилась. Кир вздрогнул, в этой девочке было что-то мучительно знакомое и родное. Он вгляделся в ее лицо, использовать свои способности здесь, в храме Великого волка, он не решался. У девушки были светлые волосы, и чем-то она напоминала Илу. Корвин поднял руку:

— Вы сделали все, что должны. Можете считать, что вы, молодые волчата, прошли испытание.

Девушка радостно улыбнулась:

— Я пойду, вожак, расскажу об этом остальным.

Бора взглянула на Корвина. Тот, заметив ее взгляд, неохотно проговорил:

— Останься, Дила. Ты будешь нам нужна.

Девушка кивнула и настороженно посмотрела на Кира:

— Кто этот человек рядом с тобой, вожак? Он чужой нам, я чувствую это. У него есть защита, и он опасен.

Корвин недоуменно взглянул на ее встревоженное лицо, потом рассмеялся. Бора засмеялась вслед за ним.

— Вот, отец, — произнес Корвин. — Дила считает тебя опасным. А вся стая думала, что ты всего лишь жалкий беззащитный глупец.

— Отец? — удивленно спросила девушка. Корвин кивнул:

— Да, Дила, это мой отец и твой дед.

Кир тихо спросил у Боры:

— Дила, это Дара и Ила?

— Да. — Бора погладила его по руке. — Она — дочь Дары, а значит твоя внучка, про ее отца мы не знаем ничего. Дара никогда не говорила о нем, только сказала, что он погиб в бою.

Девушка ошеломленно помотала головой и удивленно посмотрела на Корвина.

— Если он твой отец, значит, он — одинокий волк. Но этого не может быть, одинокий волк погиб. Мама рассказывала мне, что он взорвался вместе с черным камнем. Это кто-то другой, он обманул вас. Этот человек обладает силой, он способен это сделать…

— Раз нет Дары, я заберу ее, — произнес задумчиво Кир. — И мы уйдем завтра. Мне нужно спешить:

— А пир? — спросила немного обиженно Бора. — Ты же сказал, что у тебя есть несколько дней?

Кир ласково улыбнулся ей и вздохнул:

— Было, пока я не увидел этого волчонка. Пир можно устроить вечером, а сейчас мне нужно поговорить с Матерью-волчицей, я буду просить разрешения взять свою внучку в чужой мир.

— Ты не можешь говорить с Матерью-волчицей, чужак, богиня не говорит с мужчинами, — выговорила сурово Дила. — Ты сделал ошибку, пришелец, об этом знают все, и одинокий волк тоже. А если ты этого не знаешь, то ты — чужак. Мне придется убить тебя, пришелец, ради блага стаи.

Бора встала:

— Сначала тебе придется убить меня.

— Бабушка! — взволнованно воскликнула Дила. — Это не одинокий волк, он же только что признался в этом. Не защищай его, он обманщик. Одинокий волк большой и сильный, а этот, — она брезгливо сморщила губы, — он же маленький и слабый. Он чужак, поверь мне!

Корвин засмеялся, глядя, как девушка тревожно машет руками.

— Видишь, отец, тебя слишком долго не было, стая забыла, как выглядит одинокий волк.

— Мы еще поговорим об этом, вожак, когда я вернусь из храма.

— Я буду ждать тебя здесь, отец.

Дила снова потрясенно взмахнула руками:

— Почему меня никто не слушает? Почему вы не верите мне? Этот человек околдовал вас, вы просто не понимаете…

Корвин поднял руку:

— Волчонок, с каких пор ты перестала доверять вожаку? Быть может, мне самому тебя вызвать на поединок? Это на самом деле одинокий волк, и он мой отец, я чувствую его кровь в себе.

Дила угрюмо опустила голову.

— Я убью его после того, как переговорю с Матерью-волчицей, только ей я смогу поверить.

Кир повернулся к Боре:

— Веди меня, хранительница. Надеюсь, что мне еще разрешено входить в храм?

— Да, одинокий волк. Матерь-волчица предупредила меня, что ты захочешь поговорить с ней, она ждет тебя.

Кир кивнул, потом перевел взгляд на растерянную Дилу:

— Завтра утром мы уходим, внучка. Подготовь продовольствие на несколько дней…

— Богиня не будет говорить с тобой, пришелец. Я пойду с вами в храм, — девушка упрямо поджала губы, — и поговорю с Матерью-волчицей сразу после тебя. А потом, когда твой обман раскроется, я тебя убью…

— Я рад, — усмехнулся Кир, — что у меня растет такая замечательно добрая внучка…

— Тебе не удастся обмануть меня, чужеземец. Помни о том, что я тебе сказала.

— Идем, Бора? Времени у меня действительно не так уж много…

На площади перед храмом играли дети, они настороженно следили за Киром, пока он шел по уложенной неизвестными строителями брусчатке. Бора и Дила шли рядом. Когда он потянулся к ручке двери храма, девушка неожиданно спросила.

— Если ты мой дед, чужак, то скажи, что носит на левой руке моя мать?

Кир пожал плечами:

— Твою мать я видел только однажды, и это было очень давно. Тогда у нее на руке был браслет, такой же, как и у Корвина.

— Она мне говорила, что эти браслеты им подарил одинокий волк и что эти браслеты не раз спасали им жизнь. Если ты — тот, за кого себя выдаешь, то ты должен знать секрет.

— Неужели, если я скажу, ты поверишь мне?

— Сначала скажи! — потребовала девушка.

— Если определенным образом напрячь мышцы руки, то из браслета выскочат острые зубцы, которые можно использовать для защиты.

— Это правда, этого никто не знает. И я не знаю, как ты смог узнать тайну. Возможно, ты был просто случайно знаком с одиноким волком?

— Возможно, все-таки я и есть одинокий волк?

— Я так не думаю, но подожду, когда твой обман раскроется. Что мне еще приготовить для нашего путешествия и куда мы пойдем? Это я спрашиваю на всякий случай, так, чтобы все думали, что я тебе верю.

— Только то, что я сказал, а куда мы пойдем, узнаешь позже.

Кир посмотрел на алтарь и статую Матери-волчицы возле него и вздохнул. Бора, заметив его взгляд, улыбнулась:

— Ты боишься разговора с ней?

— Немного. Но я боюсь не ее, я боюсь того, что она мне скажет.

— Не бойся, она тебя любит.

— Знаю, поэтому и боюсь.

Бора засмеялась и открыла маленькую дверь за алтарем. Они долго спускались вниз по полутемным лестницам, масляные светильники горели редко, освещая только те места, куда выходили двери. Наконец, они прошли по узкому длинному коридору и остановились перед дубовой дверью. Бора села на скамью перед ней и тихо сказала Киру:

— Ты все знаешь, ты уже не раз говорил с богиней. Мы подождем тебя здесь, а потом Дила отведет тебя в комнату, которую я для тебя приготовила.

— Ты хочешь, чтобы я остался в храме? — удивленно поднял брови Кир.

— Да, ты же не член стаи, ты одинокий волк, и ты уже когда-то жил здесь. Спать ты будешь в той же комнате.

Кир с подозрением посмотрел на нее:

— Надеюсь, что все будет не так, как в прошлый раз?

Бора лукаво улыбнулась:

— Ты все-таки боишься? И правильно боишься! Все может произойти, если богиня этого захочет…

— У меня нет на это времени, и в племени уже много моей крови. По моему мнению, ее даже слишком много.

— В стае выросло новое поколение волчиц, которые не знают, что такое любовь одинокого волка…

Кир тяжело вздохнул и открыл дверь под звонкий смех Боры. Комната не изменилась с его последнего посещения, все так же одиноко стояла скамья перед небольшой статуей Матери-волчицы, освещаемая масляным светильником. Он вошел, сел на скамью и закрыл глаза.

Какое-то время ничего не происходило, потом Кир почувствовал присутствие в комнате кого-то еще, что-то мягкое и теплое обняло его и повлекло за собой.

Он открыл глаза, перед ним был глухой нехоженый лес, странного вида деревья и кусты окружали его. Темно-синий мох упруго пружинил под ногами, яркий неземной свет исходил от чистого неба, хоть никакого светила не было видно.

Кир огляделся, за деревьями был просвет, откуда исходил нежный розовый свет, он пошел туда. Ровные деревья окружали большую поляну, посредине которой лежал толстый ствол дерева, на нем сидела девушка с мягкой улыбкой и глядела на него. Одинокий волк сел рядом

— Тебе понравился мой новый пейзаж? — спросила богиня.

— Да. От леса не исходит чувство тревоги, нет боли, нет страха, и необычайно красиво.

— Я рада, что тебе понравилось. А ты изменился, в тебе появилось что-то, чего я пока не могу понять. Раньше ты бы сказал это не так.

— Ты же знаешь, что я много странствовал, побывал в разных мирах, общался с другими богами. Иногда я и сам чувствую, что становлюсь странным даже для самого себя, что-то появляется во мне, а что, я не знаю.

Богиня ласково улыбнулась:

— Именно это я и вижу в тебе. Не тревожься, знание само откроется, когда придет время.

Девушка легко коснулась его лица, руки ее были нежными и прохладными.

— Не тревожься ни о чем. Все, что должно произойти, произойдет независимо от твоих мыслей, чувств и желаний. Но ты пришел ко мне не за утешением. Зачем ты хотел меня видеть?

— Ты же все знаешь сама.

— Да, знаю, но я не знаю, осознаешь ли ты это сам. Я вижу много причин и не знаю, какая из них главная для тебя.

— Я хочу взять Дилу в другой мир.

Богиня мягко улыбнулась:

— Раньше ты никогда не спрашивал моего разрешения, просто делал то, что считал нужным.

— Ты же сама сказала, что я изменился. Кроме того, я еще никого не брал с собой в другие миры, а через портал ты можешь ее и не пропустить.

Богиня задумалась:

— Конечно, возьми ее с собой, пусть она узнает, что есть и другие миры, и пусть она узнает себя. Узнает то, что в ней пока спрятано. Что-то еще?

— Как долго мне еще странствовать по чужим мирам?

Богиня рассмеялась звонким дразнящим смехом:

— Ты все еще думаешь, что это мы — боги заставляем тебя что-то делать? Но это не так. Ты давно заработал себе право выбора, и никто не принуждает тебя ни к чему. Мы только посылаем тебе вестников, а решение ты принимаешь сам.

— Вот этот ответ я и боялся услышать.

Богиня нежно тронула его лицо:

— Не печалься, одинокий волк. Перед тобой открыты все миры, даже мир Багра. И в любом из миров тебя ждут, потому что для тебя всегда там есть работа. Мы доверяем тебе и оставляем решение за тобой даже тогда, когда считаем, что правильнее было бы поступить по-другому.

— Надеюсь, что ты не откажешься от меня, когда я стану совсем другим.

Богиня ласково улыбнулась:

— Нет, от тебя я ни за что не откажусь. Ты — мое самое лучшее приобретение за последние пять тысяч лет. К тому же я знаю, каким ты станешь.

Кир улыбнулся и прижал руки богини к своим губам:

— Это будет давать мне надежду, когда станет совсем плохо, что когда-нибудь я вернусь сюда навсегда. А теперь возврати меня в храм.

— Ты же знаешь, что там и находишься. — Голос богини растаял в душном от испарений масла воздухе.

***

Верховный жрец тяжело вздохнул, его руки еще дрожали мелкой дрожью от пережитого волнения. Он тяжело облокотился на алтарь черного камня, впитывая живительную энергию и продолжая с ужасом рассматривать то, что осталось от пятерых жрецов. Их тела уже бледнели, расплываясь и исчезая, черный камень забирал все, что мог забрать.

Осколок странного вида камня унесли подальше от храма, и начальник его личной охраны уже вызвал вертолет, чтобы отвезти его к морю и бросить в воду.

В храме суетились люди, рядовые жрецы стояли с погасшими растерянными лицами, переводя взгляды с разлетевшихся в разные стороны покореженных створок дверей на уже почти исчезнувшие тела на каменном полу.

Девушку унесли на руках охранники в подвал для допросов, и сейчас верховного жреца ждали там, а он все еще не мог сдвинуться с места от накатывающей волнами слабости.

Самое ужасное было в том, что теперь уже никто не сможет рассказать в деталях, что здесь происходило. Те, кто это видел, уже мертвы, лучшие жрецы и не очень. А к сожалению или к счастью, пришел, когда все уже кончилось.

Жрец вздохнул и отвернулся от уже исчезнувших тел, от них остались только горстки праха. Краем глаза он заметил скользнувшего к этим кучкам человека. Жрец нахмурил брови и узнал служку, который первым увидел Багра, а потом, запинаясь, рассказывал ему об этом.

Служка смел прах в совок и сбросил его в огромный глиняный горшок, стоящий в углу храма. Верховный покачал головой и сделал знак одному из охранников, замерших в напряженной стойке рядом с ним. Тот вопросительно повернул голову.

— Этого, — верховный жрец показал взглядом на служку, — ко мне в кабинет, я буду говорить с ним. Только сделай так, чтобы никто не заметил.

Охранник кивнул и исчез, растворился в суетящейся толпе, но жрец знал, что его указание будет немедленно исполнено.

Потом он, преодолевая слабость, пошел к двери, ведущей во внутренние помещения храма, к своему кабинету. Там он сможет передохнуть и расспросить служку о том, что тот видел.

Верховный сразу понял, что служка — единственный, кто видел все и остался при этом в живых, поэтому он должен был умереть…

***

Кир вышел с задумчивым лицом из комнаты.

— Надеюсь, ты не рассердил нашу богиню? — спросила Бора.

— Нет, мы хорошо с ней поговорили, — ответил Кир, садясь рядом на скамью.

Дила недоуменно посмотрела на хранительницу:

— Разве кто-то может рассердить богиню?

— Ты же знаешь, что одинокий волк — ее сын, Матерь-волчица совсем иначе разговаривает с ним, чем с нами. Если она рассердится на него, а это вполне может произойти, то тогда у нас начнутся серьезные испытания, и многие из стаи погибнут.

— Зачем же ты разрешила ему говорить с богиней, бабушка? — испуганно воскликнула Дила.

— Ты хотела поговорить с Матерью-волчицей? — Бора легко подтолкнула девушку к двери. — Вот иди и задавай ей свои вопросы, которыми так любишь донимать меня.

Дила с обиженным лицом скрылась за дверью.

— Будь осторожен с ней, любимый, — проговорила Бора, убедившись, что дверь за девушкой закрылась. — Она очень молода, поэтому нетерпелива, иногда беспричинно зла, иногда просто глупа. В стаю ее приняли весной, а обряд посвящения она прошла только сейчас. Ты слышал ее доклад вожаку. У нее есть способности, и они не хуже, чем у ее матери, поэтому Дила может быть еще и очень опасной.

— Хорошо, — кивнул Кир. — Я постараюсь не обижать ее.

Бора недовольно покачала головой:

— Я не об этом тебя прошу, скорее наоборот. Я хочу, чтобы ты учил ее, а учение не бывает без наказания. Я очень люблю ее, она называет меня бабушкой, поэтому я хочу, чтобы она пошла с тобой. Я знаю, что ты вернешь ее мне живой, невредимой и другой, повзрослевшей и мудрой. Никому бы другому я ее не доверила.

Кир засмеялся:

— Ты высоко меня ценишь.

— Нет, просто я это знаю. Я видела, какой стала Дара после единственной встречи с тобой. Все люди меняются после того, как узнают тебя ближе. Изменилась когда-то и я после нашей короткой встречи и бурной любви. Надеюсь, что ты это еще помнишь. Я стала хранительницей, а ты знаешь, это удел мудрых женщин. Я бы никогда не стала такой без тебя…

Дверь заскрипела, и из комнаты вышла Дила, лицо ее было раскрасневшимся и сердитым.

— Она отчитала меня и назначила наказание за то, что я не поверила ему, бабушка, — выпалила девушка, свирепо глядя на Кира.

Бора улыбнулась:

— Это хорошая новость. А какое наказание тебе назначено?

Девушка печально вздохнула:

— Я должна идти с ним, куда бы он меня ни повел. Я должна защищать его, даже если это будет грозить моей жизни. Я должна выполнять все, что он скажет, и слушаться его во всем. Это обидно, бабушка, я знаю, что он обманщик. Почему вы все мне не верите? Даже богиня поддалась этому обману…

Бора рассмеялась:

— Матерь-волчица как всегда мудра. Одинокий волк — это тот, кто спасает целые миры от разрушения и гибели. А кто ты, внучка? Ты всего лишь молодая глупая волчица…

Дила тяжело вздохнула, на ее глазах показались слезы.

— Я хочу просто отвести от стаи беду, он же несет ее в себе, я чувствую это.

— Благие намерения, если они идут только от сердца, а не от ума, часто ведут к гибели. Стаю легко погубить, достаточно найти противника, с которым она не справится. И тогда только одинокий волк сможет ее спасти. — Девушка удивленно распахнула глаза. Бора чуть усмехнулась. — А ты не знала, что одинокий волк приходит только тогда, когда стае или миру, в котором она живет, грозит гибель? Он приносит спасение, а не беду. Беду он несет нашим врагам. Твой дед уже один раз сделал это. Тогда стая вынуждена была покинуть город наших предков, нам некуда было идти, везде были враги, и у нас не было надежды на возвращение. А потом случилось чудо, враги ушли, они последовали за одиноким волком, и стая вернулась в город. Тогда я и стала хранительницей храма, а Корвин вожаком, потому что все другие претенденты были убиты. — Бора вздохнула. — Отведи одинокого волка в его комнату, ты будешь прислуживать ему. Будь внимательна и предупредительна, если одинокому волку что-то не понравится, я сама накажу тебя. А ты знаешь, что я не так добра, как Матерь-волчица…

— Но бабушка, я не хочу этого делать…

— А я разве спрашивала тебя о твоих желаниях?

Бора встала и пошла по коридору, Дила уныло посмотрела ей вслед, потом на Кира.

— Пойдем со мной, одинокий волк. Прости меня, но я не могу называть тебя дедом, ты выглядишь моложе моей матери и вожака, а они твои дети. И я все еще до конца не верю тебе…

— Это твое право, волчонок. И, вероятно, ты права в том, что я несу в себе беду для всех, кого люблю. Это тоже тревожит меня и наполняет мое сердце горечью и печалью.

Девушка недоверчиво взглянула на него, потом робко спросила:

— Скажи, а это правда, что ты победил десять лучших волков в честной схватке, когда пришел в стаю?

Кир покачал головой:

— Нет, их было только пятеро.

— Пять волков это тоже много, — задумчиво проговорила Дила. — Ты убил их?

— Нет, я не люблю убивать.

Дила хмыкнула:

— А говорят, что одинокий волк убивает легко и быстро. И что в бою около ущелья ты один убил сотню черных воинов.

— Я их не считал, но думаю, что их было гораздо меньше.

— Так я и думала, — ухмыльнулась Дила. — Стая легко всему верит, но меня тебе обмануть не удастся.

Они зашли в знакомую комнату. Около изголовья кровати все так же стояла статуя Матери-волчицы, а на стене висел шнур гонга. Кир положил пояс с оружием у изголовья и лег на кровать.

— Я бы хотел поспать.

Дила нерешительно потопталась у двери.

— Хранительница приказала мне прислуживать тебе…

— Хорошо, когда я проснусь, принеси мне горячую воду. Это все, можешь идти.

— Когда прозвучит гонг, я принесу тебе воды.

Дила вышла, на ее лице застыло тягостное раздумье, она все еще не верила ему. Кир устало закрыл глаза, спать он не собирался, просто хотел немного подумать.

События развивались довольно странно. Впрочем, так было всегда, он никогда не знал до конца, что и как произойдет. Будущее он видел, только когда действовал и всего на несколько дней вперед. Такое знание редко бывало для него полезным. Он подумал, что и боги; вероятно, тоже знают не все, оставляя возможность свободного выбора, а Матерь-волчица подтвердила его предположение.

Но одно Кир понял точно — он должен взять с собой Дилу, это было предопределено с самого начала. Зачем и по какой причине он должен был это сделать, воин не знал и даже не мог предположить, боги как всегда преследовали свои цели, мало понятные для него. Что это могло для него значить, он тоже не знал. Дила была странной девочкой, в ней дремал огромный потенциал, Кир чувствовал это.

Она несла в себе кровь четырех миров, а следовательно, и способности, помогающие выживать в них. Какие они, эти способности? Это был как раз тот вопрос, на который одинокий волк скоро получит ответ.

Ее враждебность не страшила. Девушка просто не понимала его, а непонимание всегда вызывает враждебность. То, что она чувствовала в нем, только усиливало ее растерянность. Но Дила чувствовала то, что не ощутил никто вокруг, хотя среди волков были особи, в жилах которых текла его кровь.

Кир огляделся внутренним взором, чтобы понять, что происходит вокруг. В доме около храма Великого волка готовилось пиршество. Бора была там, и рядом с ней было много женщин.

Дила сидела возле котла с водой и терпеливо ждала удара гонга. Корвин разговаривал в храме с богом стаи — Великим волком, не понимая, что это просто еще один лик Матери-волчицы.

Кир смог уловить только обрывки его мыслей — в них были тревога и неопределенный страх. Как понял одинокий волк, разговор шел о нем. Корвин беспокоился, потому что по древним поверьям приход одинокого волка означал начало испытаний и перемен. Воин мысленно пожал плечами, возможно, так оно и есть. Одинокий волк всего лишь игрушка в руках богов, марионетка, выполняющая их волю.

Кир несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух, поднимая уровень своего восприятия, и коснулся мозга Дилы. Там был его образ, неестественно маленький, с гротескно искаженными чертами лица. Точнее говоря, девушка видела его маленьким карликом с хитро бегающими глазами, морщинистым лицом, дышащим злобой. Больше он ничего не успел увидеть, ее мозг закрылся блоком.

Бора права, эта девочка еще доставит ему много беспокойства. Кир улыбнулся и дернул за шнур. Гулкий звон гонга разнесся по коридорам храма, возможно, впервые после многих лет…

Пир был шумным, стая веселилась как могла. Из подвалов храма выкатили бочки с хмельным напитком, и уже через час одна из них была пуста. Кира посадили на центральное место, а рядом с ним сели Корвин и Бора.

Прислуживала ему под смешки волков и молодых волчиц Дила с четко читаемой обидой на лице. Бора сама присматривала за ней и сердито поправляла, когда девушка что-то делала не так.

— Она возненавидит меня за это, — прошептал Кир Боре. Та улыбнулась:

— Я знаю, но поступаю так потому, что меня об этом просила Матерь-волчица. Дила должна уйти со злостью на стаю и на меня, она должна возненавидеть тебя как человека, из-за которого это все произошло.

Кир удивленно захлопал глазами:

— Зачем это нужно Матери-волчице?

— Это дело богини, а не мое. Видимо, здесь есть какой-то особый смысл, которого мы не понимаем.

Кир кивнул.

Он видел какую-то определенную логику во всем, что происходило вокруг него. У Кира все больше появлялась необъяснимая уверенность в том, что Кена отправилась на верную смерть потому, что ее к этому подтолкнули. И что его приход сюда был также заранее спланирован, как и отсутствие Дары и Крисы.

— Когда ушла Дара из стаи? — спросил Кир у Боры, решив проверить свое предположение.

— За несколько дней до твоего прихода. Она долго беседовала с Матерью-волчицей, а после этого быстро собралась и ушла вместе с сестрой.

— Я, кажется, понимаю, почему она так спешила…

— Почему?

Кир собрался было ответить, как вокруг внезапно зашумела стая.

— Пусть одинокий волк скажет свое слово, — послышались голоса с разных сторон.

Корвин, до этого не проронивший ни слова, повернулся к Киру:

— Скажи им что-нибудь, отец. Стая давно не участвовала в сражениях, они готовятся, но не знают к чему. А твое появление все восприняли, как приближение новых битв, поэтому они ждут от тебя, что ты скажешь им напутствие или хотя бы намекнешь, если по каким-то причинам пока не можешь сказать правду.

Кир неохотно поднялся.

— Волки, — начал он.

Стая затихла, напряженно вслушиваясь в каждое его слово.

— Я пришел проверить стаю. Я увидел ее. — Он хмуро оглядел волков и волчиц. — Выросло новое поколение волков, тех, кого я не знаю, кто не дрался рядом со мной в боях с черными воинами. Новая стая не узнала меня, и мне чуть было снова не пришлось доказывать свое право одинокого волка в честной схватке. Меня огорчило то, что я увидел. Я вижу, что стая не готова к великой охоте. Волки стали ленивы и неповоротливы и потеряли осторожность. Я едва не дошел до города, прежде чем меня встретил дозор. И я услышал его раньше, чем увидел, а это скверный признак. Мирное время разбаловало вас. Это плохо, очень плохо. Если придет враг, то многие из вас погибнут, а некоторые придут в небесное логово с когтями, не обагренными кровью врагов.

— Нет! — неожиданно яростно выкрикнул кто-то из глубины храма. — Ты не знаешь нас. Нам не разрешил вожак доказать тебе, что мы стали сильнее, чем наши предшественники.

Стая заворчала. Кир нашел взглядом того, кто кричал, и узнал его. Это был все тот же верзила, по-прежнему недовольный тем, что ему не дали подраться с одиноким волком. Он был уверен в своей силе, и молодые волки поддерживали его уверенность.

— Я готов доказать тебе, одинокий волк, что ты не прав в своих словах, — выкрикнул детина. — Я вызываю тебя.

— Ну что, ты, кто называет себя одиноким волком? — шепнула ему на ухо Дила. — Ты, кажется, попал в трудное положение? Если согласишься и он тебя побьет, то все поймут, что ты не мой дед. То же самое будет, если ты откажешься. Стая начнет сомневаться в тебе.

Корвин, чуть повернув голову, проговорил:

— Отец, ты не можешь принять этот вызов, я обещал, что тебе не придется драться.

Кир закрыл глаза, проверяя, как настроена стая. Убедившись, что этот поединок неизбежен, он вздохнул:

— Если я откажусь, Корвин, то поставлю тебя в трудное положение.

— Я сумею успокоить их.

— Нет, — покачал головой Кир. — Я приму этот вызов.

Бора положила руку Корвину на плечо:

— Не препятствуй ему, сын. Ты просто не знаешь своего отца. Когда я была молодой волчицей, я видела, как он побил в схватке пятерых таких же, как этот, глупых молодых волков. А двое из них были даже больше этого неповоротливого увальня…

Кир встал.

— Хорошо. Я готов подтвердить свои слова и принимаю вызов.

Стая возбужденно зашумела, радуясь новому развлечению. Дила злорадно прошептала за спиной:

— Он побьет тебя, самозванец.

— Внимательно смотри за мной, — тихо ответил Кир. — Боя как такового не будет, я их разочарую, но ты должна увидеть и понять, как можно драться.

— Ты меня учишь? — язвительно рассмеялась Дила. — Я волчица, я дерусь с детства. Я бы тебя сама побила, да мне бабушка не разрешает.

— Ты училась не тому…

Кир сбросил комбинезон и остался в набедренной повязке, брошенной ему днем. Воин уже постирал ее в той горячей воде, что принесла Дила. Это был неосознанный порыв, а может быть, уже тогда одинокий волк подсознательно знал, что произойдет.

Солнце скрылось за высокой горой, и на улице, где должна была состояться схватка, было сумрачно, поэтому принесли факелы.

Верзила высился над остальной толпой и был чрезвычайно собой доволен, он вскидывал вверх руки, призывая своего бога — Великого волка, искоса поглядывая на Кира. Корвин тихо произнес:

— Отец, ты уверен, что это так необходимо? Подумай, я все еще могу отменить бой.

Кир попробовал босой ногой брусчатку улицы, проверяя, насколько она шероховата.

— Командуй начало, сын.

Корвин поднял руку, толпа затихла.

— Одинокий волк, следуя законам стаи, принял вызов Гракса. Схватка будет продолжаться до полной победы одного из противников.

Кир тихо шепнул Диле, по-прежнему стоящей за его спиной и держащей его комбинезон, сапоги и пояс с оружием:

— Смотри внимательно за моими движениями.

Он пошел по брусчатке навстречу детине, который, широко расставив руки, стоял на середине круга, образованного плотной толпой возбужденных волков и волчиц. Гракс насмешливо улыбнулся, широко размахнулся и нанес первый удар.

Кир скользнул ему под руку. Оказавшись рядом с потным телом Гракса, он нанес короткий удар в сплетение нервных окончаний в левом боку. Потом отскочил назад, коротко поклонился и вернулся на свое прежнее место. Стая громко взревела:

— Бей его, Гракс!

Кир протянул руку к комбинезону:

— Это все, внучка, бой уже закончен.

Дила с гневным прищуром посмотрела на него:

— Он по-прежнему стоит на ногах, с ним ничего не случилось. Иди и дерись, самозванец! Я видела твой удар, таким даже комара не убьешь…

Кир с любопытством оглянулся. Гракс действительно еще стоял на ногах, на лице его читалось какое-то горестное недоумение.

— Гракс! — снова крикнул кто-то из толпы. — Дай ему как следует. Что ты стоишь? Ты что, заснул?

Кир натянул комбинезон.

— Смотри внимательно, внучка. Сейчас это произойдет, боль усиливается, становясь невыносимой, он уже не может с ней справиться.

Детина покачнулся, потом осел набок и растянулся на брусчатке. Кир спокойно надел сапоги.

— Вот и все, поединок закончен.

Толпа ничего не понимала, потому что никто не заметил удара, настолько быстро двигался одинокий волк. Но если бы кто и видел, вряд ли бы поверил, что такого великана можно уложить одним ударом.

— Гракс, вставай! — заорала толпа. — Ты что, решил поспать? Немедленно вставай!

Над поверженным детиной наклонились несколько волков, потом один из них крикнул:

— Он без сознания и едва дышит.

Над толпой повисло удивленное молчание. Корвин подошел к Граксу, внимательно осмотрел его, потом подозвал четырех волков, чтобы те унесли его в ближайшее здание. Вслед за ними пошла пожилая волчица из храма, занимающаяся врачеванием.

— А теперь нас ждет пир, — выкрикнул Корвин. — Если, конечно, кто-то еще не хочет бросить вызов одинокому волку …

— Это колдовство. — Одна из волчиц вышла вперед. — Гракс даже не успел ударить его, да и он тоже. Пусть одинокий волк побьет кого-нибудь еще, только на этот раз честно.

Она повернулась к волкам:

— Кто еще хочет драться?

Волки молчали.

— Вы волки или жалкие трусы? Мне что, самой его вызвать?

Толпа молчала, потом от нее отделился воин и низко поклонился вожаку:

— Я вызываю одинокого волка, только пусть схватка будет честной.

Корвин беспомощно взглянул на Кира, а Дила захлопала в ладоши:

— Браво, Кроун. Я всегда знала, что ты смелый воин.

Кир кивнул Корвину, потом улыбнулся Диле:

— Ты все еще мне не веришь?

— Конечно, — рассмеялась девушка.

— Ты тоже считаешь, что это колдовство?

— Я следила за тобой. Если это колдовство, то такое, которого я не знаю. Но в любом случае, если ты его побьешь так же, как и Гракса, они тебе этого не простят. Тебе нужно его побить так, чтобы они это поняли, так что у тебя серьезные неприятности, дед.

Кир улыбнулся:

— Значит, все-таки дед?

— Если ты побьешь и этого, я, возможно, в это поверю. Только вряд ли у тебя это получится. Кроун — опытный воин, он уже дрался и с кочевниками, и с воинами других королевств. По сравнению с ним Гракс просто большой и глупый волчонок.

Кир кивнул и снова стал раздеваться, краешком глаза следя за Кроуном.

Тот уже разделся и сделал это не спеша, так же следя за Киром краешком глаза. Кроун был высок и жилист, мускулы играли на его сухом поджаром теле, несколько шрамов от меча багровыми рубцами пересекали его грудь.

Кир вздохнул и глубоко задышал, приводя себя в боевое состояние. Знакомый холодок поднялся по его телу, и он вышел на середину круга.

Кроун заскользил вокруг одинокого волка легко и стремительно, выбирая благоприятный момент для нападения. Он сделал несколько обманных движений, определяя, насколько быстро будет на них реагировать противник. Кир не шевельнулся, он просто поворачивался, чтобы не дать Кроуну зайти за спину.

Прошло несколько минут, но Кроун все еще не решался напасть, а Кир не собирался отдавать ему преимущество защиты.

Толпа начала проявлять нетерпение, стали раздаваться подбадривающие выкрики, скоро уже кричали все, и Кроун, наконец, решился. Он сделал серию обманных движений и, не закончив одно из них, ударил по-настоящему. Его рука, мелькнув около лица Кира, устремилась к его груди.

Кроун был опытный боец, поэтому он не вложил в удар всю силу, однако Киру было достаточно и этого. Он развернулся, пропуская мимо этот удар, и когда Кроун стал проваливаться вслед за своей рукой, нанес короткий удар локтем в голову, одновременно подбивая ногу.

Получилось эффектно. Кроун пролетел несколько метров в воздухе, потом с силой грохнулся на брусчатку улицы, сила инерции протащила его, обдирая обнаженные руки, лицо и грудь.

Несмотря на подбадривающие крики, Кроун больше не поднялся, все те же четверо волков по команде Корвина унесли бесчувственное тело в здание к волчице, занимающейся врачеванием Гракса.

Кир посмотрел испытывающим взглядом на толпу, убедившись, что больше желающих с ним схватиться нет, покачал головой и в полной тишине, в которой отчетливо слышалось шлепанье его босых ног по камню, пошел к Диле за одеждой.

Победа Кира в схватке вызвала у волков недоумение и некоторое разочарование. Толпа снова вернулась к столам, и Кир слышал, как волки продолжали говорить о колдовстве, опасливо поглядывая на одинокого волка.

Дила испытывала те же чувства и напряженно размышляла, каким образом деду удалось победить Кроуна.

Вожак был рад такому исходу поединка и не скрывал этого, а Бора просто с ехидной насмешкой разглядывала волков. Они, почувствовав ее насмешливый взгляд, виновато втягивали головы в плечи.

Кир с удовольствием съел несколько кусков мяса. Как всегда после боя он испытывал зверский аппетит. Потом встал. Одинокий волк должен был это сделать, однако он понимал, что общее недоумение по поводу его приемов боя оставлять у волков нельзя.

— Волки и волчицы, — произнес воин. Кир подождал, когда его услышат и обратят на него взгляды, потом продолжил: — Многие думают, что в первой схватке не обошлось без колдовства. Это не так, обе схватки были честными. Просто другое искусство боя, которого вы не знаете. Сейчас я вам покажу, что произошло, но вы не успели увидеть.

Все с напряженным вниманием следили за ним, когда одинокий волк подошел к пустому столу.

— Смотрите. Гракса я ударил так, и этого удара никто из вас не заметил.

Кир собрался, сконцентрировал силу в руке и резко опустил ее вниз. Раздался треск, толстые сосновые доски надломились, а сам стол, покачнувшись, развалился.

Стая изумленно выдохнула, многие волки подбежали к обломкам стола, внимательно разглядывая сломанные доски.

Кир коротко поклонился и вернулся на свое место.

— Вот теперь ты их покорил, — проговорила с довольной улыбкой Бора. — Даже я сейчас готова встать перед тобой на колени. Теперь никто не сомневается, что ты действительно одинокий волк.

— Кроме меня, — хмуро пробурчала Дила из-за спины. — Это тоже какой-то фокус. Я не знаю, как он это сделал, но обязательно узнаю.

Бора засмеялась:

— Когда ты пойдешь с ним, сама увидишь еще много такого, чего не сможешь объяснить и понять. Твое неверие в него пройдет, как и твое детское высокомерие.

— Бабушка, он обманывает вас, только я не знаю как. Я не могу ему поверить, просто не могу и все.

Бора ласково погладила ее по руке:

— Очень легко составить неправильное мнение о чем-то или о ком-то и потом всегда трудно признавать, что ты была не права. Он убедил всех, кроме тебя, что он — Одинокий волк. Матерь-волчица сказала тебе об этом и даже назначила тебе наказание, но и это тебе не помогло. Подумай, даже если все, что он делает, делает при помощи колдовства, то и в этом случае он великий человек, равный богам. И в любом случае стае повезло, что одинокий волк на ее стороне, а не на стороне ее врагов. Я знаю, что если бы он был нашим врагом, ты бы уже уважала и опасалась его.

— Он все равно вас обманывает! — выкрикнула Дила и, закрыв лицо руками, чтобы не было видно слез, выбежала на улицу.

— Ты ее простишь? — спросила Бора.

— Конечно, она же дочь Дары и моя внучка, но с ней что-то происходит, а что, я понять не могу, ее мозг защищен…

— Одинокий волк, — произнесла торжественно и громко Бора, — я рада тому, что ты пришел, и я горжусь тем, что ты показал свою силу молодому поколению волков. Молодежи свойственно сомневаться в том, что говорят старики. До этого момента они считали, что одинокий волк это только миф, красивая легенда, которую мы придумали. А сегодня они убедились, что их не обманывали, что это правда и что ты действительно существуешь. Посмотри на их сияюшие лица, ты принес нам праздник и уверенность в будущем. Я помню, каким ты был, когда увидела тебя еще молодой волчицей. Ты пришел с красивой женщиной, и ты был печален. Я помню, как встретили тебя волки, и помню ту схватку, в которой ты побил молодых и сильных волков. Это было странно и непостижимо тогда для меня. Я помню, как с тобой разговаривал наш старый вожак. Мудрый, много повидавший, он вслушивался в каждое твое слово и был преисполнен непонятного тогда для меня уважения. И только теперь я понимаю его…

— Завтра у меня будет тяжелый день. — Кир встал. — Мне пора идти спать.

— Я провожу тебя. Дила сбежала, но я сама присмотрю за тем, чтобы утром она была готова к походу. Там, куда ты ее поведешь, будет очень опасно?

— Настолько опасно, что я сам едва избежал гибели. Будет очень трудно, но я сделаю все, чтобы с ней ничего не произошло.

— Я знаю, но в твоих словах слышу сомнение. Ты чего-то боишься, одинокий волк?

— Дила непредсказуема, она молода и неопытна, может поступить в трудной ситуации неправильно, и я просто не успею ее защитить.

— Об этом не беспокойся. Дила волчица, искусство выживать у нее в крови, просто девчонка этого пока не знает, но когда она попадет в опасное положение, это проявится. И, кроме того, ее с тобой послала Матерь-волчица, значит, она будет ее оберегать.

— Не уверен, я веду ее в другой мир, а там другой бог. Но ты права, это не только мое решение, но и решение богов.

— Спи, одинокий волк. — Бора открыла дверь его комнаты. — Нам всем бы хотелось, чтобы ты остался с нами, но мы понимаем, что у тебя свой путь.

Кир лег.

— Когда-нибудь, очень надеюсь на это, я вернусь сюда навсегда.

Бора наклонилась над ним и нежно поцеловала:

— Я постараюсь дожить до этого дня, любимый.

Волчица вышла, а Кир закрыл глаза, пытаясь увидеть то, что с ним произойдет завтра. Воин сумел увидеть совсем немного, только тропу, по которой он идет вместе с Дилой, потом переход, а потом сразу почувствовал надвигающуюся опасность.

### Глава девятая

Кронов тяжело дышал, лицо раскраснелось от съедающего его изнутри жара, тело было покрыто бисеринками пота, а руки и ноги мелко дрожали. Криза сидела рядом и горестно вздыхала. Запекшиеся губы Кронова что-то шептали в бреду, а Криза не могла понять что. Слова были на чужом странном языке.

Мезон заглядывал в шатер через каждые полчаса, и Криза гневно прогоняла его. Женщина до сих пор считала, что в случившемся виноват он.

Криза же предупреждала друга, чтобы он охранял Кронова и не давал ему вмешиваться в схватку, но Мезон не обращал внимания на ее слова. И вот это случилось: Кронов, размахивая мечом и кинжалом, забыв о своей магии, бросился в самую гущу боя, спасая этого дурака Мезона. Теперь он умирает.

У Кронова была очень скверная рана — меч распорол ему живот, выпустив наружу внутренности. Мезон зарубил воина, посмевшего напасть на Кронова, но было уже поздно.

Криза знала, что с такими ранами долго не живут, она зашила рану, как могла, и ухаживала за раненым, но чувство безнадежности не покидало ее. Кронов должен был умереть, а с ним умрет их надежда увидеть когда-нибудь свой мир.

— Во всем виноват этот проклятый дурак! — вслух яростно произнесла она.

Кронов зашевелился, Криза склонилась над ним, пытаясь расслышать, что он шепчет. Глаза Кронова открылись, они были мутными и чужими, но на мгновение прояснились.

— Найди мой кинжал. — Голос его был слабым и дрожащим.

— Ты болен, ты тяжело ранен. Зачем тебе кинжал, ты не можешь воевать. Ты умираешь…

— Найди, нельзя мне здесь умирать, — снова прошептал он, и от этого усилия снова потерял сознание, и женщина опять слушала его горячечный бред на чужом языке. В шатер заглянул Мезон.

— Как он? — Воин осмелел оттого, что соратница не прогоняет его.

Криза вздохнула:

— Плохо, он умрет, ты и сам знаешь, что с такими ранами долго не живут, а Кронов уже продержался четыре дня. Все бредит, просит свой кинжал…

— Кинжал? — Мезон удивленно поднял брови. — Зачем ему кинжал, он что, собирается колдовать? Как он это будет делать, если даже глаза открыть не может?

— Глаза бы мои на тебя не смотрели. — Криза промокнула лоб Кронова. — Как ты мог ему позволить влезть в эту схватку? Он же тебя спасал, идиота. Он принял на себя удар, который предназначался тебе.

Мезон отвернул от нее голову, чтобы женщина не видела его слез.

— Я знаю, я не думал, что так получится…

— А когда ты думал? — оборвала Криза и склонилась над Кроновым. — Снова шепчет про кинжал…

— Я пойду, — кивнул Мезон. — Не могу смотреть, как он мучается.

— Иди, — грустно усмехнулась Криза. — И поищи его кинжал, раз он просит. Надеюсь, его еще не подобрали мародеры. Последняя просьба умирающего священна…

— Я найду, даже если для этого придется спалить несколько деревень. — Мезон встал. — Для меня нет никого дороже в этом мире, кроме Кронова да тебя.

Он вышел, и Криза услышала его громкий крик. Мезон собирал своих воинов, чтобы прочесать поле боя. Воительница не сомневалась, что если друг не найдет кинжал Кронова, то он действительно сожжет все деревни вокруг, жители которых уже третий день обирали трупы.

***

Утром, когда Кир дернул шнур гонга, Дила принесла большой кувшин с горячей водой. Она была угрюма и не поднимала на одинокого волка глаз. На девушке была походная одежда волков, на поясе висел кинжал, а за спиной лук и колчан со стрелами. Дила молча подождала, пока Кир умоется, потом спросила:

— Что еще из оружия я должна взять с собой, одинокий волк?

— Лук оставь здесь, там он тебе не пригодится.

— Я хорошо стреляю и с пятидесяти шагов попадаю в зайца.

— Там он тебе будет не нужен, — настойчиво повторил Кир. — Почти все наше оружие там бесполезно.

Дила удивленно подняла брови:

— И чем же там воюют?

Кир вытерся мягким льняным полотенцем и натянул комбинезон.

— Ты скоро сама все увидишь и узнаешь. — Он надел пояс с кинжалом. — Там тебе могут пригодиться только меч и нож, и то только в том случае, если повезет. Все остальное оружие будет обузой. После того как я позавтракаю, мы уйдем из города.

Дила неохотно склонилась в поклоне:

— Я буду ждать тебя на площади возле храма.

За завтраком Киру прислуживала Бора, она была молчалива и грустна.

— Я разговаривала с богиней сегодня ночью. Матерь-волчица беспокоится за тебя, она говорит, что в этот раз тебя будут подстерегать ужасные опасности. Потребуются все твои способности и весь твой ум, чтобы остаться в живых. Она сказала, что в этот раз тебе будет так трудно, как не было до этого никогда. У меня тревожно на душе, одинокий волк. Будь осторожным, будь хитрым и умным. Останься в живых, большего я не прошу. А за Дилу не беспокойся, она волчица. Если внучка погибнет, я буду знать, что в этом нет твоей вины.

Стая ожидала Кира на площади у храма. Гракс, уже оправившийся после вчерашнего, вышел из толпы и опустил голову.

— Одинокий волк, я был самонадеян, и ты наказал меня за это, но скажи, как ты это сделал? Я ничего не помню, запомнилось только, как я размахнулся, а потом боль во всем теле, ноги мои ослабли, потом я упал…

Волки окружили его:

— Покажи нам, одинокий волк, что ты сделал.

— Я ударил вот сюда, — Кир показал на теле детины место удара, при этом тот болезненно сжался. — Если попасть, то вы видели, что происходит. Только удар должен быть резким.

Волки оживились, они по очереди подходили к детине и внимательно рассматривали кровоподтек на его боку, образовавшийся после удара. Корвин, подойдя к Киру, тихо сказал:

— Отец, я бы хотел поговорить с тобой.

— По дороге мы поговорим, у меня мало времени, нужно спешить.

— Хорошо.

Корвин пошел рядом, стая, повинуясь его жесту, отстала на десяток шагов.

— Отец, ты сказал, что стая слаба и ленива. Что мне нужно сделать, чтобы она стала снова сильной.

— Я сказал правду, сын. Воина делает воином только опыт. Никакое учение не заменит битвы. В бою кто-то погибнет, а кто-то получит рану и приобретет бесценное знание. Не отказывайся от поручений своего бога, вступай в каждый бой на стороне слабых и справедливости, тогда стая станет другой — сильной, мудрой и беспощадной.

— Будут смерти, отец, а стая только недавно восстановила свою численность.

— Выбор невелик: либо погибнут все, либо немногие. Решать тебе, вожак.

Корвин вздохнул:

— Да, отец, решать мне, и это тяжелое решение. Возможно, нам повезет, и войны пройдут стороной?

— Думая так, ты погубишь стаю, сын. Войны будут всегда, пока существует человечество. В этом особая мудрость богов, войны губят слабых и глупых и дают возможность появиться новому сильному поколению.

Корвин остановился.

— Дальше стая не пойдет. Впереди будут дозорные, они присмотрят за тобой. А слова твои горьки для меня, но они мне были необходимы. Надеюсь, что когда ты придешь в следующий раз, стая будет другой. Я сделаю так, как ты сказал…

Когда город волков скрылся за поворотом и дозорные волков остались позади, Кир остановился. Он посмотрел на Дилу, уныло бредущую за ним, и негромко произнес:

— Дила, сейчас кое-что произойдет.

Девушка остановилась, быстро огляделась вокруг и поправила кинжал, чтобы был под рукой. Только после этого она спросила:

— Опасность? Враги?

Кир отрицательно покачал головой:

— Нет, пока нет.

— Тогда что?

— Мне нужно поговорить с тобой перед тем, как мы перейдем в другой мир.

— Перейдем? На этом месте? Но здесь ничего нет, я же чувствую. Я здесь проходила много раз, когда была в дозоре.

— Просто послушай меня.

Дила кивнула и выжидающе посмотрела на деда.

— Говори.

— Выслушай меня внимательно. Прежде всего, оставь все свои подозрения и плохие мысли обо мне на этом месте, потому что когда мы перейдем в другой мир, твоя жизнь будет зависеть от меня. Если ты будешь считать мои слова и поступки неправильными, ты погибнешь. Если ты откажешься делать то, что я скажу, тоже погибнешь.

— Я так не думаю и сумею за себя постоять. Если я посчитаю что-то глупым или слишком опасным, я не буду это делать.

— Мир, в котором мы окажемся, незнаком тебе, он чужой и будет беспощаден к нам. В том мире слишком много оружия, которое убивает быстро и с далекого расстояния.

— Почему же ты тогда берешь меня с собой, одинокий волк, если считаешь, что я слаба и не очень умна?

— Я пришел специально в этот мир за тобой или твоей матерью Дарой только потому, что в вас течет кровь одного древнего народа. Благодаря этой крови ты сможешь почувствовать, где находится солнечный камень, а он нужен мне и тому миру, куда мы попадем. Если мы его не найдем, тот мир погибнет. И я не считаю тебя глупой…

— Я не доверяю тебе.

— Знаю, это твое право, но сейчас я сказал тебе то, что должен был сказать.

— Про какой камень ты говоришь?

— Когда-то у твоей мамы был такой же, ей оставила его твоя бабушка Ила, — королева Горного королевства, сразу после рождения, прежде чем покинула ее.

Дила изумленно посмотрела на него:

— Моя бабушка — Бора, у меня нет другой…

— Мне что, рассказывать историю твоего происхождения?

— Расскажи, если ты знаешь то, чего не знаю я.

— Бора воспитывала Дару с младенчества, поэтому она называет жрицу мамой. На самом деле мать Дары и твоя бабушка живет в Горном королевстве. От нее в вас с Дарой течет кровь древних людей из другого мира. Многие способности в тебе идут от этой крови, и одна из них — это чувствовать осколки камня, который называют иногда солнечным, потому что он меняет свой цвет и может светиться в темноте.

— Мне никто об этом никогда не говорил.

— Должно быть, твоя мать считала, что ты еще не готова к такому знанию.

— А какими еще свойствами обладает этот камень, кроме того, чтобы светиться, как гнилушка в темноте?

— Он дает силу тем, в ком течет древняя кровь.

Дила задумалась.

— Это значит, что и мне тоже?

— Да.

— Хорошо. Скажи еще одно: во мне течет и твоя кровь?

— Поговорим об этом позже, а сейчас я буду говорить с Матерью-волчицей.

— Но здесь же нет храма. — Дила недоуменно посмотрела вокруг. — Здесь только лес и горы, нет ни алтаря, ни статуи богини.

— Ничего, она услышит меня, я же ее сын.

Кир закрыл глаза и мысленно позвал богиню. Она проявилась не сразу, какое-то время воин просто ждал, когда богиня услышит его зов.

«Что ты хочешь от меня?» — услышал он внутри себя голос Матери-волчицы.

«Перенеси нас в тот мир, из которого я пришел. Портал, который ведет туда, находится далеко, а я чувствую, что мне нужно спешить…»

«Знаю. Иди дальше, когда я наберу необходимую энергию, сразу перенесу вас».

Дила нетерпеливо спросила:

— Ну что, ты уже поговорил с богиней?

Кир открыл глаза.

— Пойдем дальше, только держись поближе ко мне, а еще лучше будет, если ты меня возьмешь за руку, тогда богине потребуется меньше сил, чтобы переправить нас.

— Ты говоришь много слов, но я знаю, что это просто слова, — проворчала девушка, но послушно пошла рядом. — Нет других миров, и ты не можешь говорить с Матерью-волчицей, ты просто обманщик.

Кир почувствовал легкую дурноту, сопровождающую переход.

— Я всем расскажу об этом и, вероятно, убью тебя, когда станет ясно, что это просто обман… Что это? Где мы? Что происходит? Что это вокруг? — В голосе девушки послышался страх. — Скажи хоть что-нибудь!

Кир закрыл ей рот рукой:

— Замолчи, ты привлекаешь ненужное внимание.

Воин огляделся. Они стояли возле знакомого здания, он появился здесь в первый раз. Кир тут же закрыл глаза и мысленно спросил:

«Почему ты переправила нас именно сюда?»

Но ему никто не ответил, связь с богиней была потеряна. Кир тяжело вздохнул.

— Держись рядом, ничего не предпринимай, пока я тебе не скажу. Будь осторожна и молчи, что бы не происходило вокруг.

Дила растерянно огляделась.

— Скажи, что это такое вокруг нас?

— Это другой мир, а вокруг город, в котором больше десятка миллионов жителей, и это дома, в которых они живут и работают.

— Но эти дома больше нашей горы каждый…

— Дома есть дома, и не важно какого они размера.

— А миллион это сколько?

— В этом городе живет почти столько же людей, сколько живет во всем мире Матери-волчицы…

***

Девушка рассказала о странном человеке, который пришел к ней в пещеру, и умерла, несмотря на то что жрец, который ее допрашивал, был очень опытным в причинении боли. Мастер пыток сам был расстроен и недоумевал, почему это произошло. Девушка была вполне здорова, а боль, которую ей причинили, казалась небольшой.

Верховный жрец был зол, он пришел в храм на привычное ночное дежурство в скверном настроении и в тягостном ожидании гнева бога.

Но Багра лишь усмехнулся, узнав о смерти девушки.

— Она знала совсем немного и по моей воле принесла тебе то, что может уничтожить черный камень. Сейчас ты должен знать — разрушитель покинул этот мир, но обязательно вернется, и следует подготовиться к его приходу.

— Покинул этот мир? — удивленно переспросил жрец. — Неужели разрушитель — демон?

Багра рассмеялся жутким смехом, от которого верховный жрец едва не оглох.

— Он демон не больше, чем ты. Разрушитель вернется, и в этот раз он должен умереть. Ты пошлешь в страну, которую я тебе сейчас назову, своего лучшего жреца, хорошо владеющего магией. Кроме того, ты наймешь команду убийц и сделаешь так, чтобы разрушитель пришел туда, где его будут ждать убийцы и жрец…

— Но, Багра, — спросил верховный жрец, — почему ты считаешь, что разрушитель опасен? Тот ужасный предмет, который мог нас погубить, брошен в море, а без него разрушитель бессилен.

Багра усмехнулся, его облик заклубился черным дымом, отчего свет в храме стал слабеть.

— Ты плохо спрятал этот предмет, разрушитель найдет его.

— Но в море…

— Разрушителю не страшна вода: если будет нужно, он спустится и на дно моря. Есть только один способ остановить разрушителя — убить его, и ты это сделаешь или умрешь…

***

Кир недовольно покачал головой. Город уже проснулся, многочисленные машины неслись по мостовой, наполняя улицу ревом двигателей и отравляя воздух выхлопами моторов.

Дила неожиданно вскрикнула, показывая на остановившийся недалеко автомобиль:

— Что это? Оно движется, а в нем люди…

— Успокойся, — похлопал ее по плечу Кир. — Это другой мир, здесь будет для тебя многое непонятно и страшно, но я рядом, и с тобой ничего не произойдет. Просто молчи, наблюдай, позже, когда появится время, я расскажу обо всем, что тебя заинтересует, а пока молчи. У меня тут есть друзья, они помогут нам.

Одинокий волк замахал рукой, подзывая такси, у него еще оставалось немного денег Гронвальда, которые дали ему перед отправкой.

— Сейчас мы поедем. — Кир вздохнул. — Я прошу тебя только об одном: молчи, что бы ни происходило. Поверь, с тобой ничего не случится. Это только автомобили, они не страшны.

— Мне что, нужно лезть в эту колесницу? — испуганно спросила Дила, увидев, как Кир подошел к остановившемуся автомобилю. — Давай лучше пойдем пешком…

— До места, где живут мои друзья, половина дневного перехода, а на этой колеснице мы попадем туда через очень короткое время. К тому же сейчас ты привлекаешь ненужное нам внимание. Я предупреждал тебя, что мы попадем в опасный мир, и в нем нужно жить по его законам, поэтому садись. — Кир открыл дверцу. — И главное, что ты должна понять: если ты начала путешествовать по мирам, бояться надо людей, а не вещей и машин, которые они используют.

— Я не боюсь, — заявила Дила, опасливо залезая в автомобиль. — Но мне не нравится, когда от меня ничего не зависит.

— Мне это тоже не нравится, — пожал плечами Кир. — Только, к сожалению, это мое обычное состояние…

Он назвал адрес водителю, тот покосился на Дилу, но ничего не сказал. Хорошо, что большой город приучает людей ничему не удивляться.

Дила забилась в угол и периодически взвизгивала, когда водитель увеличивал скорость, а машины и люди начинали мелькать перед ее глазами. К концу пути, когда они уже ехали по спокойному японскому кварталу, девушка затихла.

Водитель остановил машину.

— Кто она вам? — полюбопытствовал он. — И главное откуда?

— Дальняя родственница из глуши, — усмехнулся Кир. — Они до сих пор там ездят на лошадях.

— Я думал, что таких мест уже нет…

— Есть, только они очень далеко.

Такси отъехало, а Дила вздохнула с облегчением.

— Это было страшно, — призналась она. — Никогда не думала, что меня что-то так может напугать.

— Все только начинается. Будет еще много такого, и ты еще не раз пожалеешь, что пошла со мной.

— Я волчица, это мой долг. И если ты можешь это все выдержать, то смогу и я.

— Тогда пошли, прошу только об одном — молчи. Кир открыл дверь спортзала. Японка сидела все так же за столом. Она улыбнулась и склонилась перед ним в поклоне.

— Мы обменяли ваше золото. Оказалось, что ваши старинные монеты очень дорого стоят. Мы даже побоялись хранить их в доме и положили на счет, а здесь оставили только небольшую сумму. Если вам нужны все деньги, то придется подождать, пока мы их снимем.

— Деньги мне пока не нужны. Оставьте их себе, как мой ответный подарок.

— Мы не можем его принять, это слишком большая для нас сумма.

— Самое дорогое в этом мире как раз то, что нельзя купить за деньги. Я прошу принять эти деньги в память о вашем отце. Он дал мне очень многое и то, чего нельзя купить никакими деньгами.

— Я посоветуюсь со своим братом. — Японка поклонилась. — Вижу, вы пришли не один. Это ваша дочь? Вы очень похожи.

— Мы с ней близкие родственники. Простите, но я хотел бы отдохнуть и увидеть вашего брата.

— Ваша комната ждет вас, а брат скоро придет.

Кир поднялся по лестнице, вошел в комнату, в которой ничего не изменилось, и показал Диле на мягкую циновку.

— Отдыхай, скоро тебе потребуются все твои силы. А еще лучше, немного поспи, это поможет привыкнуть к новому миру.

— Я никогда к нему не привыкну. — Дила послушно опустилась на пол и закрыла глаза. — Думаю, что и заснуть мне не удастся.

Кир только улыбнулся, когда скоро услышал ее ровное спокойное дыхание. Дила спала. Одинокий волк бесшумно открыл дверь и спустился вниз. Молодой японец уже был там.

— Сестра сказала мне о деньгах, простите, но мы не можем их взять.

— Вам придется это сделать в память о вашем отце. Кроме того, мне все еще нужна ваша помощь.

— Что мы можем для вас сделать?

— Мне необходимо незаметно покинуть эту страну и добраться до… — Кир назвал место, где была расположена военная база, где служил Ринк. — Ни у меня, ни у моей родственницы нет документов, поэтому мы не можем это сделать легальным путем.

— Непростая задача. Главное — в этом вопросе — деньги…

— Ну вот видите, — улыбнулся Кир. — Как хорошо, что они есть.

— Денег на счету много, гораздо больше, чем потребуется.

— То, что останется, считайте платой за вашу помощь, если не хотите принять как подарок.

— Наша помощь бескорыстна.

— Я это знаю, но и мой подарок тоже.

Японец поклонился:

— Мне необходимо переговорить с моими друзьями, они работают в порту. Возможно, мы сможем вам помочь.

Кир поднялся обратно в комнату. Там он лег на пол и задумался. Одинокий волк хотел разобраться в том, почему Матерь-волчица переправила их именно в этот город. Едва он закрыл глаза, как сразу понял причину. Кир почувствовал осколок черного камня, он висел на груди человека, жреца. Воин примерно определил район, где тот находится, и поднял Дилу. Вряд ли жрец оказался здесь просто так. Нужно было выяснить, что он здесь ищет. Впрочем, ответ Кир уже знал — жрец искал его…

Дила недовольно что-то пробурчала, но, увидев его мрачное лицо, тут же вскочила на ноги:

— Что-то случилось?

— Мы отправляемся на охоту. — Кир поднял рюкзак и направился к выходу. — Придется тебе еще раз прокатиться на машине.

Они доехали на такси почти до места, а дальше пошли пешком. Когда излучение камня стало настолько мощным, что Кир почувствовал дурноту, воин остановился.

Перед ними был длинный пустой переулок, в конце которого находился заброшенный дом.

Кир несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух, приводя себя в боевое состояние, потом закрыл глаза. Жрец находился в доме, с ним было несколько человек, и эти люди начали двигаться, должно быть, жрец почувствовал приближение одинокого волка. Кир открыл глаза и повернулся к Диле, посмотрел на ее бледное взволнованное лицо и спросил:

— Сколько тебе времени нужно, чтобы прийти в себя?

Дила сердито фыркнула:

— Я готова к бою, если ты это имел в виду. Все, что я сейчас испытала в этой повозке, сделает меня только злее. Еще лучше, если ты вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, просто покажешь, кого надо убить. Сейчас это именно то, что мне нужно, и желательно, чтобы врагов было как можно больше.

— Их будет достаточно, чтобы убить нас. — Кир вытащил из рюкзака оружие, закрепил перевязь меча и надел пояс с кинжалом. Дила сделала то же самое. — Сейчас я тебе расскажу об оружии, которое есть у наших врагов. Ты знаешь, что такое железный наконечник стрелы? Так вот, у них будет оружие, которое выбрасывает только одни наконечники без древка. Они летят с такой скоростью, что наконечник может пролететь через весь город волков и убить человека, стоящего на горе.

Дила недоверчиво покачала головой, но деловито спросила:

— Сколько раз из этого оружия можно выстрелить?

— У некоторых из них будет небольшое оружие, из него может вылететь около десяти таких наконечников. У других будет оружие крупнее, оно может выпустить двадцать — тридцать наконечников. Наконечники в этом мире называют пулями.

Дила пожала плечами:

— Я смогу увернуться от стрелы.

— От пули трудно уклониться, она летит с очень большой скоростью.

— Как болт из арбалета?

— В десятки раз быстрее.

Дила ахнула:

— Не может быть!

— Ты должна мне верить. От этого будет зависеть твоя жизнь. Я вижу, что ты не готова к такому бою, поэтому останешься здесь, а я пойду один.

Дила фыркнула:

— Я пойду с тобой, хочешь ты этого или не хочешь. Мне Матерь-волчица приказала защищать тебя, и я буду исполнять ее приказ, независимо от того, нравится тебе это или нет. А кроме того, мне уже надоел этот ужасный мир, эти железные машины, которые повсюду. Мне хочется просто повстречать человека…

— И убить его?

— Ну почему бы и нет? Если кто-то захочет убить меня, то, возможно, мне тоже этого захочется. Надеюсь, что у тех, к кому мы направляемся, есть такое желание, у меня-то оно уже точно есть!

— Матерь-волчица никогда не узнает, что ты не участвовала в этом бою, поэтому можешь остаться.

— Узнает, боги знают все. Тем более что когда мы переходили в этот мир, я почувствовала, как она проверила все мои мысли и желания. Думаю, когда я буду возвращаться обратно, произойдет то же самое. Я пойду с тобой.

— Тогда слушай меня внимательно: смерть в этом мире легка и стремительна. Нападать надо быстро, а когда они начнут стрелять из своего оружия, нужно быстро менять направление движения, тогда им будет трудно в тебя попасть.

— Понимаю, — кивнула Дила. — Когда стреляешь из лука, трудно попасть в того, кто быстро движется.

— Ты все правильно поняла, и лучше всего нападать неожиданно, когда они этого не ожидают.

— Волки умеют подкрадываться.

— Ну и самое главное и самое неприятное, — произнес с тяжелым вздохом Кир, — впереди нас ожидает черный жрец, у него на шее амулет из черного камня, который дает ему силу. Остерегайся его, прячься, убегай, если сможешь, я сам его убью.

— Но если он мне попадется под руку, мне можно будет его убить? — спросила Дила, проверяя, легко ли выходит кинжал из ножен. — Всегда хотела убить хоть одного черного жреца, слышала о них столько рассказов, жаль, в нашем мире их не осталось.

— Ты с ним не справишься, потому что он будет использовать магию камня.

— Я справлюсь с любым человеком!

Кир прислушался к себе, враги приближались.

— А в общем, все будет просто, как всегда: либо они нас убьют, либо мы их. Пошли. — Он снова закрыл глаза.

— Что ты делаешь?

— Смотрю, кто, где находится и насколько они готовы к бою.

— И что ты увидел?

— Нас ждут. Жрец находится в доме. Думаю, он выйдет только тогда, когда мы подойдем поближе. Остальные… их шесть человек, ждут нас в переулке. И один… — Кир открыл глаза и задумался. — Он идет куда-то в сторону, возможно, попытается напасть сзади. Ты пойдешь со мной рядом, чтобы я мог тебя прикрыть.

— Я — волчица, — надменно заявила Дила, от ее бледности и растерянности не осталось и следа, только суровая решительность светилась в глазах. — Меня не нужно прикрывать в бою.

Кир внимательно посмотрел ей в глаза.

— Ты — моя внучка, что бы ты сама об этом ни думала, я не хочу тебя потерять.

— А ты — одинокий волк, поэтому я тебя прощаю. Тот, кто считает, что волчица не может за себя постоять, должен быть готов к тому, что получит вызов на поединок. И, кроме того, в бою волчицы сами выбирают себе цель и действуют самостоятельно — таков закон стаи. Поэтому, дед, лучше молчи, только скажи, когда можно будет начинать драку.

— Помни о том, что я тебе говорил об их оружии.

Кир поправил пояс с кинжалом и проверил второй кинжал, закрепленный под левым рукавом.

Потом они пошли по длинному переулку, образованному глухими стенами высоких домов, настороженно глядя вперед и по сторонам.

— Сзади появился человек, — прошептала Дила. — Ничего не предпринимает, просто стоит и ждет на том месте, где мы только что были.

Кир прислушался к себе.

— Да, ты права. Я и не знал, что у тебя есть такие способности.

— Ты и не спрашивал. Впереди вон за теми ящиками двое, готовы к бою, насторожены, ждут, когда мы подойдем ближе. А за железным ящиком впереди тебя еще двое…

Кир прибавил ходу, Дила легко успевала за ним. Когда до мусорного бака осталось чуть больше десяти шагов, два человека в камуфляже встали во весь рост и передернули затворы автоматов.

— Стоять на месте, оружие на землю, — скомандовал один из них с некоторой ленцой в голосе, глаза у него были холодны.

— Человек сзади приближается, у него тоже есть такое же странное оружие, — шепнула Дила.

— Им я займусь сам. Твое дело не попасть под пули этих двоих.

— Я их убью…

— Не шептаться! — рявкнул наемник. — Я сказал, оружие на землю или получите каждый по пуле.

— С ним девчонка, — произнес второй наемник. — Колдун сказал, что парень будет один.

— Нам-то что за дело? Заплачено за одного, девчонка нам не нужна.

— Ты, в армейском комбинезоне, брось оружие и иди сюда, а ты, девочка в странной одежде, уходи отсюда, если хочешь жить.

Кир осторожно расстегнул пояс с кинжалами и медленно опустил его на землю. Он заметил, что наемники понемногу расслабляются, человек сзади подошел на расстояние броска.

— Сейчас, — шепнул Кир. — Я убью того, что сзади.

— Нет, — тихо ответила Дила. — Того, что сзади, я возьму на себя. Просто сделаю так, как они сказали, пойду назад. Впереди, вон за той кучей деревянных ящиков, еще двое. Если эти твои, то те — мои.

Кир еле заметно кивнул и поднял вверх руки.

— Я иду, — крикнул он.

Дила, посмотрев на него, тоже медленно подняла руки вверх:

— А я ухожу.

Кир пошел вперед и остановился в нескольких шагах от наемников, по телу поднимался холодок боевого состояния.

— Я сказал тебе, чтобы ты бросил оружие, — лениво процедил наемник. — А у тебя за спиной что? Меч? Ты что, собрался на нас напасть с мечом? Начитался книжек, считаешь себя самураем?

Наемники рассмеялись, при этом продолжая внимательно наблюдать за Киром. Они держали пальцы на спусковых крючках.

— Вот что, самурай или кем ты там себя считаешь, брось меч на землю и шагай за нами.

Кир внутренним взором увидел, что Дила оказалась рядом с наемником. Он снял меч и, держа его на вытянутых руках, протянул наемнику:

— Я не могу его бросить, это древний меч.

Наемник расхохотался:

— Эй, обезьяна, если ты его сейчас не бросишь на землю, то получишь пулю, выбор за тобой.

Кир поклонился и опустился на колени. Из этого неудобного положения он словно пружина мгновенно распрямился и высоко подпрыгнул, одновременно выхватывая меч. Пули вспороли воздух там, где его уже не было, и одинокий волк мог только надеяться, что они не попадут в Дилу.

Опускаясь, он отрубил руку с автоматом первому наемнику, а второму разрубил голову. Как он и предполагал, наемники были в бронежилетах. Тут же прогремела еще одна автоматная очередь, пули защелкали по железному ящику, рикошетируя с пронзительным визгом.

Кир упал на землю и откатился к стене. Теперь он был полностью закрыт от воинов, которые поднялись из-за кучи деревянных ящиков.

Выстрелы продолжали греметь.

«Черт! — подумал Кир. — Они же стреляют по Диле». Он выкатился из-за ящика. То, что увидел воин, поразило его. Дила мчалась огромными прыжками по направлению к куче ящиков, из-за которой по ней стреляли наемники. Девушка, как ее учил дед, резко меняла направление своего движения, и пули пока проносились мимо.

Когда до стрелков осталось несколько метров, волчица взбежала на стену и уже оттуда прыгнула за кучу. Когда Кир подбежал, Дила уже вытирала окровавленный нож-коготь об одежду убитых.

— Хорошая охота, одинокий волк. Они слишком надеются на свое оружие, поэтому беспечны и неосторожны.

Кир вытер пот со лба и удивленно покачал головой. Дила даже не вспотела, а дыхание было ровным, словно она только что отдыхала на легкой прогулке, а не мчалась под пулями.

— Я думал, что не успею, и они убьют тебя…

Дила презрительно рассмеялась и пнула ногой безжизненное тело.

— Я — волчица, а убить волчицу не так легко. Они тоже думали, что это просто, и ошиблись. Потом ты научишь меня стрелять из этого оружия, оно, похоже, очень опасно в умелых руках. Мне нужно будет это, чтобы защищать тебя.

Кир вслушался в себя.

— Все только начинается. — Он посмотрел в глубь переулка. — Черный колдун выходит из дома, а с ним еще двое воинов.

— Тогда пойдем им навстречу. Надо закончить то, что мы начали. Я еще даже не разогрелась, а злости только прибавилось.

Жрец в черном балахоне стоял перед домом, двое в камуфляже, прикрывая его, прятались за очередной горой деревянных ящиков.

— Наш верховный жрец предупреждал меня, что ты опасен, — проговорил жрец, задумчиво рассматривая Кира. — Вижу, он не ошибался. Ты действительно силен и мог бы пригодиться нам. Подумай об этом, пока еще ты жив.

Кир улыбнулся, наблюдая за тем, как Дила выбирает себе позицию. Волчица, похоже, уже избрала для себя в качестве цели тех, кто прятался за ящиками. Одинокий волк перевел взгляд на жреца:

— Я убил много таких, как ты. Убью и тебя.

Он вытащил меч и встал в боевую позицию. Жрец потянулся за камнем.

— Дила, вперед! — крикнул Кир.

Прозвучала автоматная очередь, пули зацокали по кирпичной стене рядом с ним, но воин ушел с линии огня, переместившись поближе к жрецу.

Девушка, легко подпрыгнув, пробежала по стене и ударила ногой по ящикам, те обвалились с грохотом, придавив наемников. Волчица тут же спрыгнула вниз и несколько раз ударила кинжалом под ящики, потом, быстро расшвыряв их, добила тех, кто там прятался.

Жрец достал камень и поднял его вверх, Кир пошатнулся. На него нахлынула знакомая слабость и появилась чернота в глазах. Одинокий волк упал на колени, потом повалился набок. Он успел увидеть, как рухнула Дила, лицо ее было растерянным, а мертвенная бледность уже разливалась по нему.

Сам Кир тоже спускался в черную бездну, в которой крутились воспоминания, снова верховный жрец заносил кинжал с оскаленным в усмешке черепом. Трот наносил ему смертельный удар мечом, Тина оседала с арбалетной стрелой в груди. Черный камень взрывался, пробивая его тело своими осколками…

Одинокий волк выдохнул воздух и оперся рукой об асфальт. Его защита заработала, и теперь надо было просто подождать, пока пройдет слабость. Он потряс головой, чтобы пропали черные точки в глазах, потом с трудом встал на ноги.

Жрец вновь поднял камень и громко заголосил что-то на незнакомом ему языке. Кир сделал вперед один шаг, потом второй, а на третьем он вонзил свой меч в тело жреца. На мгновение давление черного камня исчезло, и тогда воин отсек голову жреца.

Так же невыразимо медленно, преодолевая боль, он пошел к Диле, лежащей около переломанных ящиков и трупов убитых ею стрелков. С ее прокушенной губы текла кровь, а лицо было белее самой дорогой бумаги.

Кир сел рядом на землю, положил голову Дилы к себе на колени и стал вливать энергию, которой у него самого осталось не так уж много.

Легкий ветерок обдувал лицо воина, покрытое невыразимо горьким потом, а тело девушки продолжало холодеть. Тоненький, часто прерывающийся ручеек энергии проходил через его руку к ее слабо бьющемуся сердцу. Внутри Кира были пустота и страшная усталость. Прошло много томительных минут, прежде чем Дила открыла глаза.

— Дедушка, — прошептала она, — я думала, что уже попала в небесное логово. Я видела всех, кого знала, тех, кто давно умер, и разговаривала с ними.

Она с трудом приподняла голову, пытаясь рассмотреть переулок.

— Дед, ты убил всех? — спросила волчица. — Если еще не всех, то пусть они подождут, мне нужно немного отдохнуть.

Кир тяжелой непослушной рукой погладил ее по светлым волосам.

— Мы убили всех. Ты молодец, ты настоящая волчица, такая же, как и твоя мама.

Дила слабо улыбнулась и закрыла глаза. Кир снял с себя куртку и подложил ей под голову.

— Отдыхай, приходи в себя, а я посмотрю, кого же мы убили.

Пережитая боль все еще жила в нем, и каждый шаг давался одинокому волку немалым усилием. Он чувствовал на своем лице слабый ветерок, несущий запахи большого города, и ему было как никогда хорошо. Так хорошо бывает только тогда, когда человек только что избежал смерти и радуется каждому проявлению продолжающейся дальше жизни. Он обыскал наемников, потом жреца, морщась от неприятного ощущения близости камня. Единственное, что Кир понял, — жрец и наемники приехали сюда из разных стран. Видимо, жрец нанял охотников за головами. Кир уже пожалел о том, что не оставил хотя бы одного в живых. А теперь было непонятно, охотилась за ним команда или только эти покойнички.

Солнце уже ушло за стены домов, на переулок легла глубокая тень, а ветерок продолжал обдувать его лицо, суша холодный пот. Кир вернулся к Диле, волчица уже открыла глаза.

— Нам пора отсюда убираться, — хмуро произнес воин. — А то сюда могут нагрянуть городские стражи. Они увидят гору трупов, и тогда у нас возникнут серьезные проблемы…

Кир наклонился над трупом одного из наемников и поднял автомат.

— Ты хотела научиться стрелять? Тогда смотри.

Кир показал, как снимать автомат с предохранителя, как передергивать затвор, сопровождая показ краткой лекцией о принципах, на которых построено действие оружия. На его удивление Дила все поняла сразу и тут же повторила его действия.

Одинокий волк показал, как целиться и несколько раз выстрелил в ящик у стены. После того как ящик разлетелся щепками в разные стороны, Дила обрадованно захлопала в ладоши, как ребенок, увидевший новую игрушку. Она расстреляла несколько обойм, потом удовлетворенно сказала:

— Из него целиться надо, как из арбалета, хорошее оружие, только очень шумное.

Кир подал ей пистолет, и Дила постреляла из него. После этого волчица собрала все патроны у мертвых наемников, засунула в свой заплечный мешок пистолет и автомат.

Теперь можно было подумать о главном: как им добраться до того места, где под водой лежал солнечный камень.

### Глава десятая

Они вернулись в спортзал.

— Дальше куда? — спросила Дила. — Кого еще надо убить?

— Нам необходимо найти солнечный камень, а до этого места придется долго добираться.

— Хорошо бы, чтобы оно оказалось подальше от этого города, где-нибудь в горах или в лесу…

— В этом мире лесов почти не осталось, все давно вырубили под города и пашни, но обещаю, что мы скоро окажемся в степи.

— Что ж, степь, это тоже неплохо, если только не будет кочевников.

— Кочевников не будет, но будут воины, вооруженные огнестрельным оружием.

Дила улыбнулась:

— Звучит красиво — огненные стрелы, только это неправда, оно стреляет не огненными стрелами, а пулями. Только одно в этом оружии плохо: в лесу мы сами делаем стрелы, а наконечники куют на кузне, а здесь где мы возьмем пули?

— У павших воинов.

— Понятно, — кивнула Дила. — Но часто бывает, что чужие стрелы не подходят к твоему луку.

— Тогда мы возьмем и их оружие. Девушка засмеялась:

— Война везде одинакова, и заботы те же — где найти еду и оружие…

— Да, есть уже хочется. Ты отдыхай, а я отправлюсь на поиски еды, да и узнаю, как нам лучше добраться до солнечного камня.

Дила легла, положив рядом меч и кинжал.

— Надеюсь, мне можно будет убить воришку, который сюда залезет?

— Если залезет кто-нибудь, то, пожалуй, будет лучше, если ты его просто побьешь. Только не трогай наших хозяев — они хорошие люди.

— Ладно, их я не трону. Только ты, пожалуйста, надолго меня здесь не оставляй. Этот мир тяготит, я все время боюсь, что что-нибудь сделаю не так.

— Я недолго.

Кир показал Диле устройство туалета, объяснил, что и как работает, и спустился вниз. Японец ждал его.

— В порт пришло судно, которое сегодня в ночь отправится туда, куда вам нужно. С капитаном предварительно поговорили, он сказал, что примет решение только тогда, когда вас увидит. Я приготовил деньги, этой суммы будет вполне достаточно, чтобы заплатить за проезд. И еще немного на ваши нужды. Кроме того, я дам вам банковскую карточку, на ней довольно большая сумма.

— Вам что-то осталось?

— Вполне достаточно, чтобы перестроить спортзал, это наша мечта. Мы благодарны вам.

— Я тоже, возможно, мы еще встретимся, и не раз.

— Мы будем ждать вас.

— У меня есть еще одна небольшая просьба. — Кир замялся:

— Я выполню ее.

— Мы голодны, а я не хотел бы появляться в этой одежде на улице.

— Мы тоже так решили. — Японец улыбнулся и протянул ему большой пакет. — Этого хватит, чтобы утолить голод вам и вашей дочери.

— Спасибо, мы уйдем сразу, как только поедим. Если мне повезет и я останусь в живых, обязательно найду вас.

— Останетесь в живых? Вы задумали что-то опасное?

— Как сказал ваш отец, я — воин бога, я не выбираю себе заданий, они выбирают меня.

— Тогда удачи!

Кир поднялся в комнату и выложил на пол еду. Там были лапша, немного мяса и овощи. Дила сразу набросилась на пищу.

— Дед, когда мы уходим?

— Как только поедим.

Дила вздохнула:

— Дед, извини меня за то, что я тебя когда-то хотела убить. Я только сейчас поняла почему.

— И почему?

— А потому, что испытываю какие-то сильные чувства к тебе. Я думала, что это ненависть или злость, просто потому, что другие чувства у меня редко бывают. Но теперь я понимаю, что это совсем иные, неизвестные мне чувства.

Кир поел, завернул меч в тряпку, положил пояс с кинжалом в рюкзак. Потом он уложил в рюкзак банки с консервами, которые тоже оказались в пакете, и рассовал по карманам деньги.

Они вышли на улицу, и Кир остановил такси. Дила уже безропотно и даже с каким-то удовольствием забралась внутрь.

— Куда мы сейчас? — спросила она. Кир пожал плечами:

— Сейчас в порт.

— Значит, мы поплывем? — спросила Дила. — А почему нельзя туда добраться пешком?

— Место, куда нам нужно, находится за морем, пешком туда не попадешь, если только ты не умеешь ходить по дну моря, под водой.

— Никогда не пробовала, но почему-то и не хочется. Выходит, что нам нужно искать корабль или лодку, но море я не люблю.

— Будем искать корабль, — согласился Кир. — Впрочем, самолет подошел бы нам лучше, было бы быстрее.

— Самолет? — удивилась Дила. — То, что летает само по себе?

— Это просто название, оно не летает само по себе, им управляют люди. Это тоже машина, но она летит по воздуху.

— Почему-то мне не хочется летать, — задумчиво произнесла Дила, — как и ходить по дну моря.

— Что ж, тогда остается искать корабль.

— Да, уж лучше плыть, чем летать. Хоть я и не пробовала, возможно, мне и понравится…

— Те, кто нас ищет, полетят самолетом и встретят нас на берегу, потому что по воздуху добраться быстрее, чем по морю…

— А ты думаешь, что нас ищут?

— Мы убили черного жреца, а они всегда чувствуют, когда кто-то из них умирает. Поэтому у нас сейчас появилось много врагов, они захотят отомстить.

— Пусть попробуют, мы убили семерых, убьем еще десяток. Я согласна на все, что ты придумаешь, пусть даже это будет самолет, но на корабле мне будет спокойнее.

— Я подшучивал над тобой, с самолетом все очень сложно, у тебя нет документов, а без них в самолет тебя не пустят.

— Документы? Что это такое?

— Трудно объяснить, но попробую. Документ — это такая бумага, на которой нарисован твой портрет, там написано твое имя и место, где ты родилась.

— Ну, это совсем просто, — улыбнулась Дила. — Давай найдем художника, чтобы он нарисовал меня и сделал документ, в таком большом городе, наверное, и художников много. Мне и самой интересно, меня еще никто не рисовал, я только слышала об этом.

— Объяснил, но получается, что не до конца, — хмыкнул Кир. — Художникам не разрешают делать документы, их делают государственные люди, но прежде, чем его тебе сделать, они проверят, действительно ли ты родилась в том месте, о котором ты им расскажешь. А как ты думаешь, они знают, где находится город волков?

— Если бы они знали об этом, то были бы уже мертвы, — пожала плечами Дила. — Волки убивают всех, кто приходит к нам, чтобы никто не мог рассказать, где мы живем.

— Правильно, — согласился Кир. — Значит, государственные люди тебе не поверят и документ не дадут.

— Тогда я их убью!

— Но документа-то все равно не будет. Мертвые государственные люди документов не дают.

— Что ж, тогда будем искать корабль, — вздохнула Дила. — А так хотелось увидеть свой портрет.

— Подожди, быть может, твое желание еще сбудется. Мы же едва появились в этом мире, все только начинается.

Кир остановился у кафе, которое ему назвал японец. Он оставил Дилу на улице, а сам вошел внутрь. Удача была на его стороне, он сразу услышал мысли моряков с большого контейнеровоза, принадлежащего соседней стране, и довольно быстро сумел определить капитана.

Тот внимательно осмотрел воина и отказал, но когда Кир достал из кармана пачку денег, после некоторого колебания согласился.

Уже через полчаса они с Дилой сидели в глубоком трюме, спрятанные за штабелями ящиков. Ящики были поставлены таким образом, что между ними образовалась небольшая комната, в которой на полу были разбросаны матрацы, а в углу стояла большая бадья для нечистот. Место было подготовлено заранее, и Кир понял, что они не первые, кто путешествует таким способом. Нерешительность капитана была просто наигранна, для того чтобы получить побольше денег.

Из трюма их не выпускали до конца путешествия, а продлилось оно почти десять дней. Кормили их два раза в день, принося судки с пищей, и еда было вполне сносной. Дила сначала была немного испугана, ее страшили постоянный гул моторов и небольшая качка, но потом девушка успокоилась и поняла, что ей ничего не грозит.

Кир в основном спал и развивал свое тело, используя систему упражнений, которые когда-то давным-давно придумал сам. Он знал, что впереди его ждут новые неприятности и новые бои, и готовился к ним. Дила с любопытством наблюдала за его движениями.

— Дед, — произнесла она на третий день. — Раньше я думала, что сила одинокого волка пришла к нему от богов, а теперь я вижу, что ты сам развиваешь ее. Я хотела бы стать такой же, как ты.

Кир остановился на половине движения и удивленно посмотрел на нее.

— Моя жизнь совсем не так хороша, как кажется тебе, а довольно часто она просто ужасна. Я ни в одном мире не задерживаюсь надолго, и мой дом — это то место, где я сейчас нахожусь. Я не имею права ни к кому привязываться, потому что эти люди впоследствии становятся мишенью для моих врагов. Это, я надеюсь, ты уже заметила.

Дила кивнула:

— Да, это я заметила, но у тебя есть сила и есть способности, которых нет у других.

— Тут ты права, у многих людей их нет, но у тебя они есть и даже больше, чем у меня.

Дила изумленно распахнула глаза:

— С чего ты взял?

— Я чувствую. В разных мирах, откуда пришли твои предки, для выживания развивались свои способности, и они есть в тебе. Некоторые пока дремлют, потому что до поры не нужны, некоторые уже развиваются незаметно для тебя. А многие проявятся в минуту смертельной опасности, и тогда я тебе не завидую.

— Почему? — Дила от любопытства даже привстала.

— Потому что с этого момента изменится вся твоя жизнь. Тот мир, который ты видишь перед собой, станет другим. Ты начнешь видеть и ощущать то, что не видела и не ощущала раньше. И ты станешь такой же одинокой, как зрячий в стране слепых.

— Я могу это скрывать, — пожала плечами Дила. — Я привыкла в стае не показывать то, что уже умею.

— Это возможно, — согласился Кир. — Но только до тех пор, пока близкий тебе слепой человек не дойдет до края пропасти. Он не будет видеть, не будет знать и не будет понимать, что находится всего в шаге от смерти. Что ты сделаешь?

— Конечно, я предупрежу его и остановлю.

— И с этого момента начнется твое одиночество, потому что эту пропасть видишь только ты. Никто не поверит тебе, близкие люди будут думать, что ты сошла с ума или хочешь использовать их в каких-то своих корыстных интересах.

Дила помрачнела.

— Меня и так сторонятся многие мои сверстники. А если еще и это, то тогда мне останется только одно — жить отшельницей где-нибудь в лесу.

Кир горько рассмеялся:

— А пропасть, перед которой стоят близкие тебе люди? Она же реальна и так же остается перед ними; стоит только им сделать последний шаг, и их не станет, и только от тебя зависит, будут они жить или нет.

В глазах Дилы мелькнуло понимание, она подошла к Киру и тихо сказала:

— Я только сейчас начала понимать, как тебе невероятно трудно жить. Все видеть, все понимать, все знать…

— Пока я еще не все знаю и понимаю, может быть, только это и дает мне силу. Но, к сожалению, с каждым годом я вижу и понимаю все больше и больше, и это меня пугает. Я начинаю понимать, что те законы, по которым развиваются миры, а они немного отличаются друг от друга, всего лишь следствие других законов, гораздо более жестоких и более великих.

— Теперь я знаю, почему ты разговариваешь с нами, словно с маленькими детьми, терпеливо и снисходительно, — засмеялась Дила. — Меня это разозлило с самого первого момента, как я тебя увидела, это одна из причин, почему я хотела тебя убить. Я считала, что ты не имеешь права так разговаривать с нами, с волками, такими сильными и умными. Но теперь я увидела этот мир и поняла, что все мои знания здесь почти ничего не стоят, и сейчас я уже считаю, что ты имеешь право так разговаривать с нами. А теперь, дед, когда ты мне так много рассказал или так мало, научи меня драться так, как умеешь ты. Если все, что ты сказал, правда, то в жизни мне понадобится умение, которое я смогу у тебя получить. Хочешь ты этого или не хочешь, но я уже знаю, что мой путь будет похож на твой путь, как у моей мамы и как у Крисы.

Теперь целыми днями они оба прыгали и скакали по трюму, совершенствуя свое умение сражаться, пока однажды не стих гул моторов и не наступила непривычная тишина.

Корабль встал под разгрузку в порту, а их отвезли поздней ночью в шлюпке на берег.

Дила, настороженно оглядев пустынный галечный пляж, сбросила походную одежду, оставшись в одной набедренной повязке.

— Не знаю, как ты, дед, но мне нужно искупаться. Мне кажется, что я насквозь пропиталась запахами этого железного корабля, пота и наших нечистот.

Над морем висела огромная луна, рисуя своим серебристым цветом колеблющуюся мелкой рябью дорожку.

Кир посмотрел, как девушка заходит в море, и тоже разделся. Вода была холодной, в этих широтах солнце не бывает слишком жарким, и море плохо прогревается.

Дила после купания переоделась в запасную одежду и подошла к одинокому волку. Без какого-либо стеснения она наклонилась и провела рукой по его обнаженному телу.

— А ты много повоевал, дед. Я вижу шрамы. Вот этот от меча, этот от кинжала, а этот, похоже, от стрелы. А эти странные круглые шрамы?

— Это от пуль, внучка. Если ты не будешь меня слушать, то и твое тело украсят такие же шрамы, и никто из волков не возьмет тебя в свой дом.

Дила рассмеялась:

— Волчицу шрамы только красят. А вот этот какой-то непонятный, как будто ожог, но очень ровный и прямой.

Кир вздохнул:

— Это от легкого лазера сарматской пехоты, он стреляет огненным лучом, который способен разрезать любую самую крепкую сталь.

Кир грустно усмехнулся и начал одеваться, повернувшись к девушке спиной.

— Постой, дед.

Дила снова подошла к нему и провела холодными тонкими пальцами по спине.

— А этот откуда?

Кир недовольно покачал головой:

— Это боевой топор мерланов, воину удалось подобраться ко мне сзади.

Дила понимающе кивнула.

— Я и не подумала, что ты убегал, но шрам страшный. Как ты сумел выжить после такого удара, он должен был разрубить тебе позвоночник!

Кир натянул куртку.

— Сам не знаю, но полгода после того боя я был ни на что не годен. Это не все шрамы, каждый раз, когда я прохожу через портал, часть из них исчезает, иначе от моего тела уже давно бы ничего не осталось.

Девушка кивнула:

— Вот теперь я готова к новым неприятностям. Если ты сумел выжить в чужих мирах, то я тоже сумею. Что мы будем искать здесь?

Кир задумался.

— Нам нужен небольшой корабль или рыбацкая шхуна, тогда мы сможем попасть туда, где лежит под водой солнечный камень. И, кроме того, нам потребуется водолазное снаряжение, чтобы его оттуда достать.

— Водолазное? — подняла брови Дила. — Это значит, что с ним можно лазить под водой?

— Именно так. Недалеко отсюда находится человек, который может нам помочь. Я пойду к нему один, потому что ты слишком необычна для этого мира и бросаешься всем в глаза. Поэтому сейчас мы найдем уединенное место, где бы ты смогла меня подождать.

Кир закрыл глаза, и после того, как он для себя сформулировал задачу, его чувство направления заработало. Такое место находилось довольно далеко, но отвечало всем требованиям.

— Я не буду прятаться, а пойду с тобой, дед. Мне плевать на то, как на меня здесь смотрят. Им придется со мной считаться или умереть.

— Ты обещала слушаться меня.

Дила чуть усмехнулась:

— Неужели? Я обещала только Матери-волчице, что буду защищать тебя, а тебе я ничего не обещала…

Кир недовольно покачал головой:

— Сейчас нам больше всего нужно быть незаметными. Ты не забыла, что за нами охотятся? Стоит только привлечь чье-то внимание, и жрецы окажутся тут как тут…

— Хорошо, дед, возможно, ты прав, — неохотно согласилась Дила. — Но обещай, что в случае опасности обязательно позовешь меня. Я услышу твой мысленный зов на любом расстоянии. Надеюсь, ты уже понял, что я могу тебя слышать?

— Я знаю это. И позову, если потребуется. А сейчас нам надо спрятать тебя.

Они шли всю ночь и часть утра, прежде чем достигли нужного места. Оно было просто великолепно. Ровная площадка пряталась среди невысоких гор, море было рядом и могло прокормить Дилу в том случае, если Кир надолго задержится или с ним что-нибудь случится. Недалеко, в нескольких сотнях шагов, в море впадал ручей с пресной водой, чистой и приятной на вкус. Дила с восторгом огляделась.

— Здесь замечательно, дед. Вон там я устрою себе место для ночлега.

Кир улыбнулся, видя ее восторг, и с некоторой грустью положил свой меч рядом с девушкой.

— Он мне не понадобится, — пояснил одинокий волк, увидев недоумение в глазах Дилы. — В этом мире уже не воюют мечами и даже не носят с собой оружие, поэтому я и кинжал оставлю здесь. У меня есть еще один кинжал, с ним я решу любые мелкие неприятности.

— Если нельзя носить мечи, возьми то оружие, которое можно.

Дила вытащила из мешка автомат. Кир рассмеялся:

— В этом мире, в большинстве стран, правители не разрешают иметь оружие обычным людям и жестоко карают в случае непослушания. Оружие здесь носят только воины и стражники.

— Ты — воин, тебе можно носить оружие. И я согласна с правителями, крестьянам оружие ни к чему.

— В этом мире я для всех крестьянин, а не воин.

Дила недоуменно покачала головой:

— Конечно, тебе виднее, но лично я без оружия чувствую себя, как овца на заклание.

— Я тоже, но с оружием у меня будет гораздо больше проблем, а мне они ни к чему. Если оно мне потребуется, я возьму его у врага. Я также оставлю тебе свой рюкзак, там еда на несколько дней, надеюсь, что больше тебе ждать не придется.

— Иди спокойно, — кивнула Дила. — Я смогу прокормить себя, но если тебя не будет больше семи дней, я пойду тебя искать. И будет плохо тому, кто попробует мне помешать в этом, или тому, кто причинит тебе вред. Я убью и стражников, и воинов, и любого, кто посмеет встать на моем пути. Я — волчица, и мне плевать на любые законы, которые придумали здешние правители. Мне поможет Матерь-волчица спасти тебя или если это не удастся, то жестоко отомстить.

— Матерь-волчица не имеет силы в этом мире, — заметил Кир. — Поэтому тебе придется рассчитывать только на себя, и вероятнее всего тебя быстро убьют.

Дила пожала плечами:

— Наверно, убьют, но что мне еще останется делать? Я нахожусь в незнакомом мире, и без тебя я никогда не найду дорогу домой. Я все равно умру здесь, рано или поздно, а так я умру в бою и смогу с честью прийти в небесное логово.

— Постарайся не умирать до моего прихода, не для этого я привел тебя в этот мир. Я вернусь, через семь дней или чуть больше, но вернусь.

— Я буду ждать, — коротко ответила Дила.

— Иногда умирать — самое простое занятие. — Кир грустно усмехнулся. — Гораздо труднее жить, особенно тогда, когда от твоей жизни зависит жизнь других. Сейчас именно такая ситуация, у тебя нет права на смерть. Даже если умрешь в бою, ты умрешь бесславно, и небесное логово будет закрыто для тебя.

— Что ты говоришь, одинокий волк? Небесное логово закрыто только для трусов, а я умру в бою…

— Представь, что ты находишься в дозоре и перед тобой появился враг. А ты вместо того, чтобы предупредить стаю, бросишься в бой. Ты умрешь, и стая погибнет. Как тебя встретят после этого в небесном логове, и примут ли там тебя воины?

Дила задумалась.

— Возможно, ты прав, умереть так — глупо, а в небесное логово не берут глупцов, забывших свой долг. Я буду ждать тебя до тех пор, пока не наступит зима, тогда здесь не будет никакой еды, и мне все равно придется куда-то идти.

Кир согласно кивнул:

— Вот это уже правильное решение. Мудрый воин всегда ждет, когда из множества решений останется только одно, оно и будет самым верным. Я пошел, пожелай мне удачи.

Дила встала и поцеловала его в небритую щеку.

— Лучше я пожелаю твоего возвращения, так будет лучше всем, особенно тем, кто захочет тебе в этом помешать.

Кир знал, где находятся база и Ринк, его чувство направления ясно указывало это место. Оно находилось в нескольких десятках километров от порта, где пришвартовался их корабль.

На следующий день после дневного перехода одинокий волк был уже около базы. По ее периметру шел высокий железобетонный забор, по верху шла традиционная колючая проволока, но, кроме того, на заборе была установлена путанка, — тонкая проволока, которая ловила неосторожных не хуже любых силков, и проволока-бритва, которая разрезала все благодаря острым крошечным лезвиям, закрепленным на ней.

Огромное количество сенсорных датчиков, приводящих в действие сигнализацию и автоматические пушки, располагалось на контрольно-следовой полосе, следующей сразу за забором. Кир задумчиво почесал в затылке — территория базы была укреплена не хуже иной крепости.

Контрольно-пропускной пункт находился в небольшом домике, встроенном в забор, рядом с массивными металлическими воротами. Около него располагалось множество телевизионных камер, обозревающих практически все подходы к базе, некоторые из них были спарены с пулеметами. На самом КПП находились пятеро солдат, и с ними постоянно присутствовал один из офицеров.

Кир еще немного побродил по окрестностям, пытаясь найти слабое место, но даже со стороны моря база была хорошо прикрыта.

Стоянка катеров и кораблей была укреплена таким же бетонным забором, а со стороны моря вход в небольшую бухту закрывала металлическая сеть, и возле нее тоже находилась охрана.

Кир понял, что на территорию базы ему не проникнуть, и пошел в ближайший кабачок, надеясь, что Ринк заглядывает туда. Он не ошибся. Бармен покачал головой, когда воин описал приметы знакомца, и хмуро сказал:

— Когда этот появляется здесь, вечер заканчивается дракой. Если бы всю посуду и зеркала, которые он и его приятели бьют, составить здесь, то места бы в зале не хватило. Но я не очень на него обижаюсь, он всегда оплачивает мои убытки…

В этот вечер Ринк в кабачок не пришел, и Кир заночевал на берегу моря. Он мог пойти в гостиницу, у него были деньги и документы, но одинокий волк не хотел оставлять следы. Кир помнил о том, что за ним охотятся, он знал, что ему все равно рано или поздно придется встретиться с преследователями, но хотелось, чтобы это произошло как можно позднее.

Кир развел большой костер, зажарил рыбу, купленную у рыбаков, и поужинал. После этого лег у костра и, закрыв глаза, попробовал увидеть свое ближайшее будущее.

Он увидел Ринка, разговаривающего с ним, небольшой катер и снаряжение для спуска под воду, а дальше все по-прежнему закрывал серо-черный туман…

***

Кронов задыхался, губы его посинели, а лицо было белее мела. Криза промокнула пот с его лба и снова устало привалилась к кровати. Кронов умирал, и его агония продолжалась. Криза молила бога весь день о том, чтобы тот дал ему смерть и не мучил больше в этой жизни. Под вечер полог шатра распахнулся, и в него ввалился разгоряченный скачкой Мезон.

— Нашли! — громко выкрикнул он. — Нашли мы его кинжал, правда, одну деревню все-таки пришлось сжечь.

— Ну почему ты все время кричишь? — недовольно поморщилась Криза. — Не тревожь ты его, он уже разговаривает с богом.

Мезон виновато опустил голову и протянул кинжал.

— Вложи ему в руку. Воин должен умирать с оружием в руках.

— Хорошо, — кивнула Криза. — А теперь уходи. Хоть он все равно не слышит, но без тебя как-то спокойнее.

Мезон тяжело вздохнул и вышел из шатра. Криза взяла кинжал, вытерла бурые пятна крови с лезвия и вложила его в руку Кронова.

Камень в рукоятке неожиданно засветился ярко-зеленым светом, а Кризу бросила на пол непонятная сила. Ее вжало в войлочную стенку шатра, одновременно подталкивая к выходу. Криза даже не заметила, как оказалась снаружи.

Мезон коротко хохотнул, увидев, что она ползет на четвереньках, пытаясь подняться. Воин протянул ей руку и рывком поднял на ноги.

— Что случилось? — спросил он.

Криза побледнела и обхватила его руками, чтобы не упасть. Непонятная слабость разливалась по ее телу.

— Не знаю, — пробормотала она. — Я только вложила кинжал в его руку, и все. Больше я ничего не помню, кажется, меня бросило на пол…

Мезон нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что Кронов снова начал колдовать? Но ты же сама сказала, что он разговаривает с богом.

— Да, так оно и было. Любой другой бы уже умер, а он боролся за свою жизнь. Ты думаешь, это колдовство? Но у него совсем не было сил…

Мезон подошел к шатру и откинул полог. В лицо ему ударил зеленый свет, и воина тоже отбросило от входа. Он с трудом поднялся и подошел к насмешливо улыбающейся Кризе.

— И что ты увидел?

— Ничего, — буркнул Мезон. — Только свет. Может быть, в шатре демоны? Они пришли за магом, чтобы унести его под землю?

Криза только вздохнула, продолжая смотреть на шатер. Плотные войлочные стены уже не могли сдержать свет, казалось, что весь шатер горит ярко-зеленым пламенем.

— Не знаю, что там происходит, — покачала она головой, — но впервые мне стало по-настоящему страшно.

Свет потух так же неожиданно, как и загорелся. Они переглянулись, и Мезон тяжелой поступью пошел к шатру. Он откинул полог и отшатнулся.

Из шатра вышел Кронов. Он пошатывался от слабости, лицо было серым от усталости и боли, под глазами чернели круги. Посмотрев на друзей, маг, усмехнувшись, спросил:

— Что, уже начали готовить погребальный костер?

— Как я устала от тебя, Кронов! — всплеснула руками Криза. — Даже умереть не можешь по-человечески…

Мезон вздохнул, на небритых щеках показались слезы.

— Уже сложили, — пробурчал он. — Теперь придется сжечь кого-нибудь другого, не пропадать же дровам…

***

Ринк пришел только на четвертый день, когда Кир уже начал думать о том, что вся его затея безнадежно глупа и из нее ничего не получится. Ринк пришел не один, с ним было еще несколько офицеров, все были достаточно нетрезвы для того, чтобы жизнь им казалось прекрасной.

Кир сидел за столом в дальнем и темном углу, откуда он мог незамеченным наблюдать за тем, что происходит в зале.

Офицеры заказали себе выпивку, потом к ним подсели несколько портовых проституток, и веселье началось. Когда офицеры уже изрядно напились, Кир попросил официантку пригласить к его столику Ринка. Тот подошел, мрачно уставился в него мутными, не узнающими глазами.

— Ты кто? — спросил каптенармус. — И что тебе от меня надо?

— Выпьем? — улыбнулся Кир.

— Выпьем, а чего же не выпить, — буркнул Ринк и грузно опустился на стул.

— Так что тебе надо, незнакомец? — Он опрокинул бокал. — Если какое снаряжение, то договоримся, а если оружие, то прости, этим я не занимаюсь.

Ринк мрачно посмотрел на пустой бокал, Кир тут же наполнил его.

— Давай выпьем за тебя и за этот дерьмовый мир.

— Что? — недоуменно промычал Ринк и внимательно, насколько мог в таком состоянии, вгляделся в него. — Слушай, парень, а я тебя где-то уже видел. Может, служили вместе? Не помню…

— Ты мне помог не так давно. И было это чуть больше двух месяцев назад.

Ринк вздохнул и выпил.

— Бывает, что ни черта не помню. Надо бы поменьше пить, но если не буду пить, то умру от тоски. И как я тебе помог?

Кир вытащил из рукава кинжал и протянул Ринку, тот долго смотрел на него недоуменными глазами, потом стал мрачнеть. Он снова вгляделся в Кира, и теперь в его глазах мелькнула искорка узнавания.

— Черт! — выругался каптенармус. — Не думал, что еще раз увижу тебя. Не знаю, что ты натворил в той стране и знать не хочу, но, похоже, ты разворошил весь этот дерьмовый муравейник. Тебя, парень, сейчас ищут все, в том числе и контрразведка. Налей еще, да я пойду к своему столику. Мне нельзя сейчас говорить с тобой. Эти, которые со мной, могут тоже тебя узнать. Приходи завтра сюда часов в десять утра, я буду потрезвей, и народа будет поменьше, тогда и поговорим. А сейчас уходи отсюда. Скоро мы тут будем бить всех, кто не с нами, или они будут нас бить. Не знаю, каждый раз получается по-разному…

Ринк выпил и пошел, пошатываясь, к своему столику. Никем не замеченный Кир выскользнул из кафе и пошел на берег моря к месту ночевки, думая над тем, что произошло в кафе.

Что-то странное было в поведении Ринка, в его пьяном мозгу скользнуло несколько образов, когда каптенармус говорил с ним, и эти образы ему не понравились. Эти люди были похожи на агентов Гронвальда, они разговаривали с Ринком, но в них было что-то очень опасное.

Утром Кир был в кафе сразу после его открытия. Он позавтракал и с некоторым напряжением ожидал Ринка. Его чувство опасности снова проснулось, но пока он не мог его объяснить. Если только те люди, чьи образы он видел в мозге Ринка, не являются его новыми врагами.

Ринк появился, когда часы пробили одиннадцать, а Кир уже собрался уходить. На этот раз каптенармус сразу его узнал и сел за столик.

Глаза вояки были налиты кровью с жуткого похмелья, на скуле виднелся свежий кровоподтек, видимо, вчерашнее веселье прошло так, как и планировалось, с мордобитием.

Кир молча пододвинул ему полный бокал с легким аперитивом, который заранее заказал.

— Хорошо вчера погуляли. — Ринк выпил и оглядел кафе, ища следы вчерашнего разгрома. — Ты ушел вовремя.

Каптенармус вздохнул и поднял руку, подзывая официантку. Она сразу подошла, неся на подносе бутылку виски и тарелку дымящегося чили.

— Запомни, — сумрачно сказал Ринк, погружая ложку в красно-багровое варево, — нет ничего лучше с похмелья, чем вот это дерьмо. Уже через полчаса после этого чувствуешь, что ты на пути на тот свет, правда, потом отпускает и снова хочется напиться. Говори, что тебе от меня надо… Я слышал о твоих подвигах, ты действительно вытащил это дерьмо, премьер-министра, из той дыры, в которую его засунули, но почему-то нашим это не понравилось. Может быть, потому что ты не явился на место встречи? Корабль-то там дежурил целый месяц. Правда, у меня возникло ощущение, что если бы ты там появился, то проблем у тебя только бы добавилось. Уж больно все стали злыми… Да, вот еще что, несколько дней назад появились какие-то парни, которые расспрашивали о тебе, они мне сунули под нос удостоверения военной разведки и показали твою фотографию. Но меня не проведешь, они такие же военные, как и ты. Может, и служили когда-то, но уж больно крутые ребята, готовы были мне задницу засунуть в мясорубку только для того, чтобы я им все о тебе рассказал. Я и рассказал все, что помню. Ты же не в обиде? Я не знал, что снова тебя когда-нибудь увижу. Они и сейчас здесь, что-то вынюхивают, бродят по базе, как по своему родному дому…

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил Кир. — Я постараюсь с ними не встречаться. И ты прав, я сделал все, о чем меня просили, а им это, действительно, не понравилось. Я это почувствовал, поэтому вернулся другим путем.

— Дерьмо, — согласился Ринк. — А теперь говори, что тебе надо. У меня мало времени, на улице ждет солдат с машиной…

— Мне нужен катер с запасом топлива и водолазное снаряжение. Я хочу вернуться обратно, кое-что оставил в той стране и хотел бы это забрать.

Ринк удивленно хмыкнул, налил в бокал виски и залпом выпил, потом бросил в рот несколько ложек чили.

— У тебя, парень, точно что-то с головой не в порядке, если думаешь, что старина Ринк тебе все это устроит. Тогда я помогал потому, что выполнял приказ, а теперь, парень, ты вне игры. Сейчас только за то, что рядом с тобой сижу, я могу погон лишиться и под суд пойти.

— Я понимаю. — Кир достал из кармана пачку банкнот. — Это поможет тебе продуктивно мыслить?

— Мне нравится твой подход, парень, — ухмыльнулся Ринк. — То, что у тебя в руках, — очень серьезный аргумент. Давай это сюда и приготовь еще столько же к завтрашнему дню, тогда, возможно, что-то и получится. Но учти, это только задаток. Денег надо больше, как ты понимаешь, эти аргументы придется предъявлять многим людям.

— Хорошо, деньги у меня есть, но я не настолько богат, чтобы устелить тебе ими дорогу на базу. — Кир достал из кармана и бросил на стол еще одну пачку банкнот. — Будем считать, что это половина того, что у меня есть.

— Мало, — отрицательно покачал головой Ринк. — Нужно больше. Это я уже сегодня отдам за катер, а тебе нужно еще водолазное снаряжение.

Кир налил немного себе виски в бокал и выпил.

— Ты не знаешь, почему мне всегда с тобой хочется напиться? — спросил он задумчиво.

— Да потому, что ты такой же, как я, — рассмеялся Ринк. — Я сразу это почувствовал, когда увидел тебя, просто ты сейчас крутишься в другом дерьме. Да, как все-таки насчет денег?

— То, что ты просишь, это все, что у меня есть, — сказал со вздохом Кир и полез в карман, — И я тебе отдам, потому что у меня нет другого выхода.

— Ничего. Деньги — дерьмо, чем меньше их у тебя, тем ты свободнее. Завтра, у двенадцатого пирса будет стоять катер. Конечно, не новый, но достаточно надежный, там же будет и снаряжение для погружения под воду. Ты собираешься погружаться один или с какой-нибудь красоткой?

— Конечно, с красоткой, — улыбнулся Кир, — А что делать под водой одному?

— Логично. Значит, на двоих. А рядом с катером будет мой воин с автоматом, остальные деньги отдашь ему. И вот еще что, хоть ты парень и понятливый, я тебе все равно должен это сказать: ты меня не видел, я тебя тоже. Катер ты угнал сам. Не беспокойся, его не скоро хватятся, может, только через полгода, когда будут инвентаризацию делать, и то искать долго не будут, просто спишут и все. Ему уже тысяча лет, хоть он и в полном порядке.

— Договорились. — Кир встал. — Удачи тебе, мой друг.

— Удача нужна тебе, а не мне, — мрачно усмехнулся Ринк. — Мне нужно только выпить. Кстати, никому другому я бы в этом дерьме не помог. Просто мне понравилось, как ты их заставил вертеться вокруг себя. И еще мне не нравится, когда меня пугают, а эти парни, которые ищут тебя, они сумели у меня вызвать то самое чувство, когда тебе в задницу засовывают гранату, предварительно вытащив чеку, а я этого не испытывал очень давно… — Ринк нерешительно посмотрел на Кира, потом вздохнул: — Вот чувствую, что пожалею еще не раз о том, что я тебе сейчас скажу, а не могу молчать. Парень ты хороший, как-то даже жаль тебя. Ладно, раз уж начал… Я поспрашивал у ребят на базе о том, кто эти ребята, кто так хочет из тебя наделать отбивных…

Кир снова сел за столик.

— Рассказывай, это действительно важно.

— Эти парни не из разведки. Есть такой человек Фетис. Это охотник, так его называют. Он работает на разведки и правительства многих стран, и этим зарабатывает на жизнь. Он убивает неугодных большим чинам людей и при необходимости охотится за ними по всему миру. Парень никогда не работает один, у него имеется целая команда головорезов. В этой команде в основном собраны бывшие солдаты специальных подразделений, есть снайперы, взрывники и морские котики, и тому подобное. Все они списаны из армии за излишнюю жестокость. Ребята хорошо подготовлены, каждый опасен сам по себе, а вместе они представляют команду убийц, которая не знает поражений. Если учесть, что их поддерживает правительство… Они никого не боятся. Как я понял, за свои услуги Фетис берет немало, так что нанять его могут очень немногие. Я не знаю, кто его нанял, но, думаю, ты легко это вычислишь. Либо это кто-то из правительства, либо кто-то из миллиардеров, и он охотится за тобой… Фетис может убить любого, а наша разведка это все замнет. Они могут убить и меня, и этого никто не заметит. Будь осторожен, хотя, если сказать правду, лучше пиши завещание. Шансов у тебя никаких…

— Я и премьер-министра вытаскивал без единого шанса на успех, — пожал плечами Кир. — Но за предупреждение спасибо, это действительно серьезно. Если выживу, напою тебя и не один раз.

— Ты не понял, — хмыкнул Ринк. — Ты не выживешь. Этих ребят в команде у Фетиса около сотни, а если будет нужно, он еще столько же наймет. У него репутация, а ради нее парень будет тебя искать, если потребуется, хоть всю жизнь, пока не найдет и не прикончит.

— Это я понял, — кивнул Кир. — Завещание напишу, да и место для могилки прикуплю. Ты, главное, не забудь; что ты мне обещал.

— Я свое слово держу, как и Фетис. — Ринк мрачно выпил. — Уйди с глаз моих, сердце за тебя болит, да и не люблю я разговаривать с покойниками…

Кир купил рыбу у рыбаков и отправился на пляж к своему месту ночевки. Он провел в этом городке уже пять дней, а дело только начало сдвигаться с мертвой точки. Дила уже должна была начать беспокоиться, а с этой девочкой все было весьма не просто, она была независима и непредсказуема. Да еще этот охотник. Наверняка Фетис уже знает, что Кир здесь.

Одинокий волк поел у костра, глядя на играющие языки огня. С моря дул прохладный ветер, а крупные звезды отсвечивали в мелкой ряби на воде. Он лег на песок, закрыл глаза и решил попробовать поговорить с Дилой, но не знал, получится ли что-то из этого. Расстояние было довольно большое.

Кир часто задышал, наполняя себя энергией, потом в какой-то момент, когда энергия уже бурлила в нем, он смог оторваться от своего тела. Какая-то часть его сознания, или души, в чем одинокий волк до сих пор не мог разобраться, понеслась к яркому огоньку Дилы, затерянному среди других огоньков чужих ему людей.

Девушка не спала, она тоже сидела у костра и смотрела на огонь. Кир легко коснулся ее сознания и, несмотря на блок, смог разобрать некоторые поверхностные мысли.

Дила думала о стае, об одном молодом пареньке, который ей был не безразличен… Где-то среди ее мыслей таилась тревога и за одинокого волка.

Воин даже смог разглядеть свой образ. Теперь Дила видела его не уродливым карликом, а молодым и даже привлекательным, если бы не вселенская грусть на лице. Кир мысленно рассмеялся. Дила, похоже, воспринимала его слишком серьезно, так, как он сам никогда себя не ощущал.

Неожиданно сознание девушки изменилось, мысли словно подернулись пленкой и стали почти неразличимы.

«Кто ты? — спросила она неожиданно для Кира. — Кто ты, подглядывающий за мной? Отвечай, или я найду тебя и убью!»

«Ты же сказала, что не хочешь меня убивать», — отозвался Кир.

«Дед! — радостно подумала Дила. — Ты все еще жив?»

«Пока еще да, жив…»

«Хорошо, а то я уже начала волноваться».

«Через день или два мы встретимся».

«Дед, я у тебя хотела спросить…»

Это было последнее, что он услышал… Кира как будто окатило ледяной водой. Он открыл глаза. Тело уже само перешло в боевое состояние, а чувство опасности кричало так, как никогда. Кир повернулся, нащупывая рукоятку кинжала в рукаве.

— Не двигаться, или в твоей голове появится дырка! — предупредил кто-то из темноты.

В свете костра показался неизвестный мужчина, лицо его было суровым, в руке он держал пистолет. Незнакомец был одет в черный комбинезон, на руках его были тонкие перчатки, а физиономия раскрашена черной краской, отчего приобрела какое-то странное пугающее выражение.

— Медленно повернись. Не делай резких движений или умрешь.

Кир вздохнул и осторожно перекатился на бок, показывая пустые руки. Одновременно с другой стороны появился еще один мужчина, рывком поставил Кира на ноги и сноровисто обыскал его.

— Он чист.

После этих слов мужчина подбил ноги Киру так, что тот мешком упал на песок.

— Вот и хорошо, — ответил первый и сел у костра, пистолет он продолжал направлять на Кира, а второй по-прежнему стоял за его спиной. Одинокий волк медленно выпрямился и сел, тут же почувствовав холодный ствол пистолета, приставленный к голове.

— Только дернешься, и можешь считать себя в раю.

— Кто вы такие? — спросил растерянно Кир; точнее, он хотел, чтобы его голос звучал растерянно, на самом деле одинокий волк напряженно изучал обоих, пытаясь услышать их мысли. Он понял, что его убьют, как только от него узнают нечто важное. Кроме того, воин услышал в мыслях убийц, что они узнали о нем, опрашивая людей на улицах.

Городок был небольшим, и Кира видели многие. Воин выругался про себя — этот вариант ему просто не пришел в голову. Одновременно одинокий волк испытал облегчение оттого, что Ринк не предал его, а значит, все, что они планировали, пока не сорвалось. Еще Кир понял — враги не уверены в том, что он именно тот, кого они ищут, несмотря на сходство с фотографией…

— Кто мы такие, это не важно. — Наемник продолжал внимательно рассматривать Кира. — Для тебя мы те, кто тебя легко может убить, если нам не понравится, как ты будешь себя вести. Но у тебя есть шанс остаться в живых, если ответишь на наши вопросы.

— Я отвечу. — Голос у пленника дрожал от страха.

Это было довольно трудно сымитировать. Кир медленно вытянул ногу и положил на песок в то место, куда успел сунуть кинжал.

— У меня есть деньги, — продолжил он тем же дрожащим голосом. — Немного, но, наверно, они вам будут нужны. Я их вам отдам…

— Мы и сами возьмем, если они нам понадобятся. А сейчас заткнись, будешь говорить только тогда, когда я тебе разрешу! Ты понял?

Кир поспешно закивал головой.

Пока все шло нормально. Наемники по-прежнему сомневались, и сомнения у них укрепились. Не так, по их мнению, должен был вести себя человек, убивший их товарищей, кроме того, их смущало и то, что у парня не было оружия. Кир мысленно погладил себя по голове за то, что не взял с собой меч.

— Мы сейчас зададим тебе несколько вопросов, ответишь на них честно, и, может быть, мы тебя оставим в живых. Только не вздумай врать, сразу отправишься к богу. Ты хорошо нас понял?

Кир опять закивал головой, одновременно подтягивая ногу, а вместе с ней и спрятанный под песком кинжал.

— Как ты оказался в этом городке? Можешь говорить, только коротко и по существу.

— Приехал на автобусе, — выпалил Кир.

— Хорошо, — похвалил его первый охотник. — Откуда ты приехал?

— Из… — Кир назвал порт, в который пришел их корабль, наклонился, и его рука нащупала рукоятку кинжала. Ствол пистолета вдавился ему в голову.

— Сиди прямо, не дергайся, — угрожающе предупредил второй наемник.

Кир выпрямился, подтягивая кинжал, теперь он был точно под рукой, и воин мог им воспользоваться.

— Очень страшно, — пробормотал Кир.

— Не бойся, — улыбнулся первый наемник. — Пока тебе еще ничего не грозит. Как ты попал в порт?

— Приехал на корабле зайцем, у меня не было денег на билет.

Брови у первого охотника удивленно поднялись вверх.

— Название корабля, быстро!

Кир выпалил название. Наемники переглянулись, второй нехотя сказал:

— Я говорил о том, что надо проверять все сухогрузы. Это единственный способ попасть в страну, нигде не регистрируясь.

— Как ты попал на сухогруз?

Кир увидел в их мыслях, что парни знали обо всех кораблях, прибывших за последние две недели, и понял, что делает правильно, говоря правду.

— Договорился с капитаном. Если бы я взял билет на пассажирский теплоход, мне это обошлось бы значительно дороже.

— Хорошо, откуда ты приехал?

Кир замялся, вспоминая все порты, в которые они заходили, наконец, решился и назвал тот, в который они заходили в последний раз перед прибытием.

Наемники опять переглянулись. Ствол пистолета переместился с его головы, наемники продолжали сомневаться, и после его слов их сомнения усилились.

— Зачем ты приехал в этот городок? — Наемник за его спиной расслабился. Ствол пистолета теперь смотрел немного в сторону, этого момента Кир и ждал. Он сжал рукоятку кинжала и в повороте ударил наемнику в область паха. После этого Кир тут же перекатился в темноту подальше от костра. Прозвучал выстрел, потом еще один.

Кир вскочил на ноги и в длинном прыжке упал на первого наемника, подминая его и вырывая пистолет. Прозвучал еще один выстрел, но он стал последним. Кир одним движением вырвал у наемника кадык и откатился в темноту.

Одинокий волк осторожно приблизился ко второму наемнику, тот был без сознания. Кир вытащил из его тела кинжал, потом без каких-либо колебаний перерезал парню горло.

Он обыскал мертвые тела в поисках документов, но ничего не нашел, кроме своей фотографии. Кир узнал ее, такая же была у агентов Гронвальда. Это значило, что воин не ошибся в своих предположениях, что Фетис и Гронвальд были связаны между собой.

Кир сел у костра, закрыл глаза и осмотрел окрестности внутренним взором, в радиусе двух километров не было ничего живого. Он облегченно вздохнул, потом несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, приходя в нормальное состояние. Оставался еще один вопрос — были ли эти наемники одни или здесь находится еще какая-то группа Кир задумался, но потом затушил костер и побежал в сторону пирса. Сейчас он должен делать то, что у него всегда хорошо получалось. Прятаться и убегать.

### Глава одиннадцатая

Багра был в гневе:

— Неужели в этом мире нет ни одного человека, способного покончить с разрушителем? Его плоть нежна и уязвима, достаточно одного удара, и его нет. Неужели так трудно его убить? Что, в мире, в котором ты живешь, нет ни одного охотника, способного его выследить и нанести смертельный удар?

Верховный жрец задрожал от страха, но потом усилием воли взял себя в руки.

— Я слышал про одного такого, но он очень дорого стоит.

Багра расхохотался, брызгая ядовитой слюной:

— Он стоит не дороже твоей жизни. Или я ошибаюсь? Тогда мне потребуется другой жрец, с которым я буду говорить, а ты сейчас умрешь…

— Нет, нет! — испуганно закричал жрец. — Я все сделаю. Я найду охотника и найму, он будет искать разрушителя по всему миру. Он убьет его, потому что не знает поражений, на него работает целая команда.

Багра улыбнулся:

— Как видишь, все получается очень просто, когда ты начинаешь думать о том, что ты тоже смертен. Я могу сделать и так, что камень перестанет давать вам энергию, и вы умрете в бесконечно долгих мучениях. А могу и забрать с собой камень, если пойму, что вы недостойны этого великого дара.

— Нет, я все понял, я все сделаю, — проговорил быстро жрец. — Не надо.

Багра взмыл под потолок.

— Хорошо, я тебе поверю и в этот раз. Но для того чтобы найти разрушителя, тебе нужно много жрецов. Они должны быть повсюду, в каждой стране, в каждом городе, они должны убивать людишек и кормить камень, а камень будет давать им магическую силу.

— Это невозможно, — тихо пробормотал жрец. — Сейчас другие времена и другие законы.

Багра расхохотался:

— Установи свои законы, кто тебе в этом мешает? Выбора у тебя все равно нет: либо разрушитель найдет новую возможность уничтожить камень, либо ты уничтожишь его, а для этого тебе потребуются глаза и уши по всему миру. Корми камень, чтобы он давал тебе свои осколки, раздавай их тем, кто сможет стать тебе полезным. Все очень просто…

Верховный жрец вздохнул:

— Мне не позволят это сделать.

— Кто тебе может это не позволить? Убей их всех, у тебя есть осколок на груди, у тебя есть камень в храме, ты практически бессмертен, убить тебя почти невозможно. Чего ты боишься?

— Разрушитель знает, как нас убивать…

— Ну так убей его раньше, чем он поубивает вас всех. Этот мир твой, можешь с ним делать все, что захочешь. Только корми камень и убей разрушителя. Я что, многого от тебя требую?

— Нет, нет, — пролепетал жрец. — Я сделаю все, как ты приказал. Я накормлю камень, я открою еще несколько школ жрецов, я найму охотника, а может быть, и не одного. Я направлю жрецов в соседние страны, я буду знать о каждом шаге разрушителя и сам буду направлять охотников.

— Что ж, надеюсь, ты меня не подведешь в этот раз!

Багра исчез в колеблющихся тенях свечей. А верховный жрец с ужасом посмотрел на расплывающееся внизу мокрое пятно на своем балахоне, в этот раз Багра сумел его напугать так, как никогда прежде.

***

Кир медленно шел по пустынному бетонному пирсу, одновременно вглядываясь внутренним взором во все, что было вокруг. Он был немного голоден, но не решался зайти ни в одно кафе, опасаясь наемников. Вчерашняя ночь заставила его потратить много энергии, да и сейчас он все еще находился в боевом состоянии.

Было раннее утро, рабочие и докеры еще только собирались на работу. Краешек солнца выглянул из-за горизонта, а с моря дул легкий прохладный утренний бриз.

Одинокий волк провел в окрестностях порта почти всю ночь, готовясь к новым возможным неприятностям. В будущем, которое он попытался посмотреть, воин ничего не увидел, там стоял серо-черный туман.

И в прошлый раз, когда Кир смотрел в будущее, он тоже не увидел наемников на берегу, но они появились, и ему пришлось их убить. Воин до сих пор не понял, как работает его способность видеть будущее. Почему он видит не все, а только какие-то разрозненные, не связанные между собой фрагменты? Каким образом отбираются эти фрагменты? И кем? Неужели им самим?

Но тогда почему он не увидел наемников? Если все так, то, может быть, для него это всего лишь мелкий, ничего не значащий эпизод. А вот катер он видел…

Получается, что катер более важен, чем наемники?

Кир ускорил шаг. Он уже был на нужном пирсе, когда со стороны моря послышался гул мотора. Одинокий волк скользнул за высокие металлические контейнеры и стал наблюдать.

Скоро на горизонте показалась небольшая точка, она приблизилась, и Кир увидел небольшой военный катер, сконструированный так, что мог достаточно долго находиться в море и бороться с большой волной.

Экипаж состоял из нескольких человек. Они сразу corn с катера после швартовки и удалились прочь, негромко переговариваясь, оставив рядом с судном только часового с автоматом.

Должно быть, это и был тот солдатик, о котором говорил Ринк. Кир подождал, пока моряки отойдут достаточно далеко, и направился к часовому. Тот от неожиданности вздрогнул и передернул затвор автомата.

— Эй ты! Иди отсюда, здесь нельзя находиться, это военное судно.

Кир улыбнулся как можно дружелюбнее:

— Все в порядке. Я разговаривал с Ринком, он мне сказал, что я могу посмотреть катер.

— С каким Ринком? — недоуменно воскликнул солдат и направил ствол автомата ему в грудь. — Стой, стрелять буду.

Кир остановился и выругался про себя. Об этом он не подумал. Действительно: Ринк — это же прозвище. Откуда простому солдату знать о нем? Его знают только те, кто пьет с каптенармусом.

Кир недовольно покачал головой и стал лихорадочно соображать, как ему выйти из создавшегося положения. Так ничего и не придумав, он вытащил из кармана заранее приготовленные деньги.

— Я принес вот это. Мне сказали, что я должен передать их кому-то на этом пирсе.

Солдат ухмыльнулся:

— Давай их сюда. С этого и надо было начинать. Вот сейчас бы взял и подстрелил тебя… Откуда я знаю, кто ты такой?

Солдат взял деньги, спрятал их в карман, потом тихо сказал:

— Сейчас я отойду от катера, чтобы отлить. Если вернусь, и катера не будет, то я не буду об этом громко кричать.

Кир кивнул, подождав, пока солдат повернется к нему спиной и не спеша отправится за контейнеры, поднялся по сходням. Ключ зажигания торчал в замке. Одинокий волк его повернул, и двигатель мягко заурчал.

Кир вышел на палубу, с помощью ручной лебедки поднял сходни, сбросил швартовы в воду и запрыгнул обратно на борт. Катер отошел от пирса, воин прибавил газ и направил судно к выходу из бухты.

Через час, когда порт и городок скрылись за горизонтом, Кир, установив курс, переключил управление на автомат и спустился вниз в каюту. Он очень хотел есть и надеялся, что Ринк подумал об этом. В кокпите воин нашел ящик консервов, а также стандартные армейские пайки, от которых и раньше не был в большом восторге, но, к его сожалению, Ринк заправлял армейским складом, а не рестораном.

Кир съел столько, сколько вместил его желудок, и сразу поднялся обратно в рубку. То, что он находился на катере, ничего особо не меняло. Его по-прежнему легко было обнаружить, а потопить эту старую посудину не составляло особого труда. Кир прошел по палубе и проверил все помещения, он искал оружие.

На носу и на баке воин обнаружил две вращающиеся турели для пулеметов, но они были пусты, самого оружия не было, что Кира несколько огорчило. Ринк за те деньги, что он ему дал, должен был предоставить полностью боеспособный катер, а не просто обычное железное корыто. Воин разочарованно покачал головой и полез в трюм. Здесь он, наконец, увидел то, о чем мог только мечтать.

Тут лежали два пулемета с полным боекомплектом, аккуратно упакованные и хорошо смазанные. В другом ящике Кир нашел небольшой переносной противовоздушный ракетный комплекс.

Рядом лежали армейский автомат и два цинковых ящика с патронами к нему.

Кир мысленно поблагодарил Ринка и прошел в машинное отделение. Там урчал дизельный двигатель, два бака для топлива были почти полными, этого должно было хватить для того, чтобы добраться до Дилы, а дальше придется что-то придумать.

Удовлетворенный увиденным, Кир встал к штурвалу. Он не мог рассчитать правильный курс в данный момент и просто двигался вдоль берега, надеясь только на то, что его чувство направления не подведет и не поднимется штормовой ветер.

Пока Киру везло, волна была небольшой, небо было ясным, и ни одно судно до сих пор не попалось ему навстречу. И если ему будет так же везти и дальше, то он благополучно доберется до того места, которое ему нужно.

***

Фетис раздраженно бросил карты на стол, он проигрывал как всегда и поэтому был зол.

— Что еще? — рявкнул он, с угрозой глядя на одного из своих наемников.

Тот ухмыльнулся и перемигнулся с мужчиной, сидящим за столом и все еще державшим карты, потом наемник подтянулся и мрачно сказал:

— Нашли трупы Дина и Карла в том самом захудалом городке, куда ты их отправил. Тела были закопаны в песок, если бы их случайно не обнаружил рыбак, парней вообще не нашли бы. Пляж, где нашли трупы, местными почти не посещается, а туристический сезон давно закончился. По словам медицинского эксперта — старого пьянчуги, — убиты вчера ночью.

— Так… — задумчиво протянул Фетис, — еще двое. Он хмуро взглянул на жреца, сидящего в углу комнаты и бесстрастно глядящего перед собой.

— На кого у нас был составлен контракт? На простого человека, ничего не умеющего и ничего не знающего? Тебе не кажется, серая рожа, что тут что-то не сходится?

— Вы тоже сказали, что вы — профессионалы, — ответил бесстрастно жрец, — и что для вас это убийство не составит никакого труда, да и посчитали все по самым высоким расценкам, словно охота должна быть на президента большой страны. Мы с вами не стали спорить и заплатили аванс, рассчитывая, что и вы приложите все необходимые усилия для выполнения работы…

Фетис опустил голову, потом негромко заговорил, но тон его голоса был таков, что даже видавшие виды наемники побледнели:

— Ты сказал, серая рожа, что он обычный человек. Что его нужно просто убить, и что вы за него заплатите так, словно он охраняется спецслужбами как главный свидетель. Я все это и передал ребятам, и что получается? — Голос Фетиса постепенно поднялся до жуткого рева: — Что получается, серая рожа? Я тебя спрашиваю! Уже девять моих парней убиты! Девять! Ты представляешь, что это такое — убить специально подготовленного вояку? Такой человек опасность за версту чует, а подобраться к нему незамеченным — это вообще невозможно! И что? Семеро убиты в столице! И как?.. Их зарезали! Ты представляешь, как можно подойти к хорошему солдату, у которого в руках автомат, на расстояние удара ножом? Да если рядом находятся еще шестеро?

Фетис огорченно покачал головой, достал из шкафчика бутылку и, сделав несколько глотков, спокойно добавил:

— Или ты сейчас, серая рожа, мне рассказываешь об этом человеке все, что знаешь, или ты умрешь.

Он поставил стул в метре от жреца и верхом сел на него; для своего грузного тела наемник двигался легко и стремительно.

— Твое время пошло…

Жрец дернул за шнурок, вытаскивая из-под черного балахона осколок черного камня, потом спокойно сказал:

— Хорошо. Возможно, мы были не правы, не сказав вам все. Мы просто не могли предполагать, что такие профессионалы, как вы, не смогут с ним справиться.

Фетис вздохнул и приставил к лицу жреца странного вида пистолет, похожий больше на обрез охотничьего ружья.

— Говори, времени у тебя осталось чуть больше, чем моего терпения, а его у меня уже нет.

На лице жреца не дрогнула ни одна мышца, только его рука крепко сжала осколок камня.

— Вам вряд ли удастся меня напугать. — Жрец чуть улыбнулся синими губами. — Но я скажу все, что нам известно. Этот человек очень силен, потому что у него есть три силы. Сила ума — он очень хорошо и продуктивно мыслит. Сила тела — он прекрасно им владеет и обучен убивать, кем — нам неизвестно, сказано только, что он очень хороший воин. И третья сила, которой он владеет, это магия — у него есть способности, но какие именно, нам неизвестно.

Фетис задумался, потом встал со стула, подошел к столу, налил себе из бутылки в высокий бокал и выпил.

— Ты мне, серая рожа, так ничего и не сказал, но я тебя сейчас не убью, может быть, попозже. Возможно, от тебя еще будет толк. Итак, он умный, это понятно, если он раскусил все задумки моих ребят. Он — воин, тоже понятно, так убивать умеют только профессионалы. Кстати, как были убиты Дин и Карл? — Фетис взглянул на наемника, все еще топчущегося у двери. Тот вздохнул:

— Карлу перерезали горло, но у него есть еще ножевая рана в паху, а Дину вырвали кадык.

Фетис кивнул:

— Вот именно. Такой удар может нанести только профессионал. Подобными приемами владеют немногие в этом мире, этому учат в Азии. Так, что еще? Магия… Ну, это уже полная чушь! Колдунов у нас сейчас развелось много, но еще ни один не смог доказать, что он умеет делать то, что не умеют другие обычные люди… Макс, — Фетис повернулся к наемнику, сидящему за столом, — ты все слышал. Мне нужны все сведения об этом человеке, какие только можно найти за деньги или без них. Кто он? Откуда? Где воевал? Когда? Возможно, наши пути уже пересекались, уж больно он ловок, а подготовка у него не хуже, чем у нас… Поищи по спецслужбам, по наемникам, свяжись с Гронвальдом, выбей из него все сведения. Они-то у него уж точно должны быть, если он его решил использовать в своей игре. Все расходы за счет заказчика.

Фетис с усмешкой повернулся к жрецу:

— Вы же не откажетесь заплатить?

Жрец спокойно ответил:

— Конечно, эти сведения будут полезны и нам.

Фетис кивнул и снова повернулся к наемнику:

— А ты сейчас же вылетишь в этот дерьмовый городишко, где убили Дина и Карла. Возьми с собой ребят столько, сколько посчитаешь нужным. Перетрясите весь город, но я должен знать по минутам, что он там делал, с кем встречался и что искал. Для чего-то он же там оказался?.. Что-то его там заинтересовало?.. И будь осторожен, до меня только сейчас дошло, что этот парень вытащил Симпсона из-под охраны, а охраняло его больше тысячи человек. Это уже о многом говорит, лично я бы не взялся за подобную работу, а если бы взялся, то заплатили бы мне столько, что я спокойно ушел бы на покой. Или этот человек совсем не тот, кем хочет казаться? И уж точно не одиночка…

— Он — одиночка, это мы знаем точно, — заметил жрец. — Его никто не поддерживает, он вне закона…

— А ты, серая рожа, займись своей поганой магией и не вмешивайся, когда я разговариваю со своими людьми. От тебя я хочу знать, где он сейчас находится и куда направляется… Итак, его кто-то поддерживает, кто-то ему помогает. Не может один человек беспрепятственно передвигаться по всему миру. И кто-то снабжает его информацией, деньгами да и всем прочим, что необходимо для проведения операции. Возможно, он — агент какой-то разведки. Моссад? ФСБ? ЦРУ?

— Он не агент, — вздохнул жрец. — Он просто владеет магией…

— Если ты еще раз прервешь меня, то отправишься к своему богу с отчетом. Ты меня понял, серая рожа?

— Я вас понял, но позвольте мне еще вам кое-что сказать.

— Говори.

— Он убил не только ваших людей, он убил моего товарища, а тот хорошо владел магией камня. Поверьте, убить нас почти невозможно, а мы можем убить любого, даже вас. Этот человек незауряден и очень силен.

Фетис повернулся к своим людям:

— Проверьте все мои предположения и немедленно! А ты, серая рожа, займись тем, что я тебе сказал. Поверь мне, если этот парень убил одного из вас, то и я это смогу.

***

За день он проплыл довольно большое расстояние, но до Дилы было все еще довольно далеко. Киру повстречались несколько судов, в основном это были рыбацкие баркасы. Катер на небольшой волне вел себя хорошо, в конце дня, когда один бак с топливом опустел, Кир, переключив на второй, наполнил основной бак горючим из бочек в трюме.

Ночью ему пришлось нелегко: усилился холодный западный ветер, волна стала крупнее, потом небо заволокло тучами, и начался шторм. Кир всю ночь провел за штурвалом, он постоянно держал судно наперерез волне, а потому почти не приблизился к нужному ему месту, только напрасно израсходовал топливо. Когда воин снова наполнил баки горючим, у него в запасе осталась всего одна бочка, и Кир понял, что еще одного такого шторма ему не выдержать без захода в порт.

К утру ветер стих, тучи разошлись, и появилось солнце. Одинокий волк вздохнул с облегчением, поставил штурвал на автомат и заснул в кресле в рубке. Управление катером ему далось нелегко, до этого воину ни разу не приходилось управлять кораблем, и, в общем, он сам был удивлен тем, что справился, используя только чисто теоретические знания, неизвестно когда и каким образом попавшие ему в голову.

Ближе к полудню Кир уже искал подходящее место для стоянки. Дила была недалеко, и воин надеялся, что уже утром они отправятся на поиски осколка солнечного камня, предварительно где-то набрав горючего, которого оставалось совсем мало.

В этом и была вся проблема современной техники: в тех мирах, где он бывал до этого, достаточно было просто поставить парус, чтобы двигаться. Ветра и солнца хватало везде.

Через час Кир нашел небольшую бухточку. Близко к берегу ему подойти не удалось, на дне были видны камни, а осадка у катера оказалась приличной. Поэтому воин бросил якорь, а к берегу отправился вплавь, закрепив одежду ремнем на голове. На катере была небольшая спасательная шлюпка, но ему не хотелось спускать ее, тем более что до берега оставалось всего лишь несколько десятков метров.

Выйдя на галечный пляж, Кир огляделся и вдруг почувствовал, что переходит в боевое состояние. Он недовольно сел на камень и закрыл глаза.

Дилу одинокий волк нашел сразу. Вокруг нее были люди. Он мрачно выругался: мысль о том, что это простая случайность, пришлось сразу отбросить. Люди были вооружены и педантично прочесывали местность. Дила тоже не сидела на месте, она передвигалась, прячась и укрываясь от наемников. Кир вздохнул, спрятал кинжал Ринка в рукаве — на этот момент его единственное оружие — и начал осторожно подниматься по крутому склону.

Воин вскарабкался на гору и лег там, пытаясь сверху увидеть преследователей. Они были еще далеко, но двигались довольно быстро, оттесняя Дилу к морю.

Кир закрыл глаза, нашел Дилу и выругался, она тащила на себе оба рюкзака, свой и его, что лишало ее свободы действия. Он попробовал мысленно ее позвать, но девушка не слышала его, возможно потому, что ее мозг был закрыт блоком. Похоже, что эта Дила тоже могла переходить в боевое состояние.

Кир спустился вниз и стал подкрадываться к ближайшим двум наемникам. Они опередили остальных и, устроив засаду, ждали Дилу на берегу.

Многое Киру было непривычно в этой охоте — охотники переговаривались между собой по рации, координируя свои действия, кроме того, они расставили наблюдателей с оружием на высоких точках, чтобы увеличить обзор. Воин подозревал, что у них винтовки с оптикой, что тоже представляло большую опасность.

Пока воин еще не попался им на глаза, но скоро они обязательно его увидят, и Кир сам станет дичью, такой же, как и Дила. Подслушав мысли одного из наемников, одинокий волк понял, что где-то рядом еще находится вертолет. Враги пока не использовали его, считая аппарат своей козырной картой.

Кир спрыгнул вниз с небольшого уступа и короткими экономными ударами убил обоих охотников, прежде чем они что-то успели сообразить.

Дила приближалась, он уже слышал звук осыпающихся камней под ее ногами, но вдруг почувствовал, что что-то изменилось — его чувство тревоги усиливалось.

Воин сел на камень, расширил свою область восприятия и выругался. Наемники подняли в воздух вертолет, который должен был высадить впереди по предполагаемому движению Дилы еще четырех парней.

Это значило, что очень скоро Кира заметят, и тогда все станет гораздо серьезнее. Дила охотников особенно не интересовала, они просто хотели узнать, почему она здесь находится и почему пытается скрыться, а вот одинокий волк был главной их целью. Только пока было непонятно, как они узнали, что воин здесь. Неужели все-таки наемникам помогают жрецы камня?

Из-за поворота выскочила Дила, она взглянула на мертвые тела наемников и улыбнулась.

— Я-то думала, почему ты не идешь мне навстречу? А ты, оказывается, расчищал мне путь.

— Нам нужно спешить. — Кир забрал у нее рюкзак и закрепил свой меч. — Впереди нас будут ждать еще четверо, а, кроме того, над нами будет кружить летательная машина.

— Она станет летать над нами? — удивленно вскинула брови Дила.

— Не только летать, но и стрелять.

Дила нахмурилась:

— Дед, говори, что делать. Мне кажется, что ты выбрал не тот мир для своей охоты, похоже, здесь действительно смерть легка и быстра…

— Доставай огнестрельное оружие, придется играть по их правилам. — Кир поднял автомат одного из мертвых наемников и стал рассовывать запасные магазины по карманам комбинезона и куртки. — Нам придется убить тех наемников, что сейчас высаживаются впереди, а летательный аппарат сбить. Это наш единственный шанс скрыться.

— Хорошо, — кивнула Дила, вытаскивая автомат из рюкзака. — Может быть, нам помогут боги?

— Вряд ли, они, как всегда, не будут вмешиваться. А теперь придется бежать. Я тут недалеко спрятал катер, нам необходимо добраться до него.

Кир ободряюще потрепал девушку по плечу и побежал вперед.

Скоро они услышали стрекотанье вертолета. Кир подтолкнул Дилу к небольшой расселине:

— Спрячься там, вдруг они нас не увидят.

Девушка послушно заползла между двух камней, Кир лег рядом.

Вертолет показался из-за высокой скалы и медленно пролетел прямо над ними. Аппарат был небольшим, рассчитанным всего на двух человек, но Кир сразу увидел два автоматических пулемета на вынесенных турелях. Это говорило о том, что вертолет боевой и у него есть защита от легкого стрелкового оружия. Воин выругался, Дила удивленно посмотрела на него:

— Что-то не так?

— Из этого оружия, — Кир показал на автомат, — нам его не сбить, нужно что-то мощнее.

Дила неожиданно улыбнулась:

— Дед, я тут думала, пока тебя не было, и кое-что поняла.

— И что же ты поняла? — рассеянно спросил Кир, наблюдая, как вертолет завис над тем местом, где он убил двух наемников. Должно быть, пилот заметил трупы.

Воин снова выругался, потому что должен был заранее подумать об этом. Теперь, когда с вертолета сообщат об убитых по рации остальным наемникам, охота начнется по-настоящему.

— Я поняла, что ты действительно одинокий волк и что ты никого не обманывал.

— Мудро. — Кир мучительно пытался понять, как много у вертолета горючего и когда он отправится на заправку.

— Не смейся, дед. Ты должен понять, что на меня все свалилось слишком неожиданно. Наверно, любая волчица бы на моем месте растерялась, когда бы ей объявили, что живая легенда вдруг материализовалась ниоткуда и даже решила взять ее с собой.

Вертолет развернулся и полетел обратно, на этот раз гораздо медленнее, зависая над каждой расщелиной и крупным камнем.

— Теперь я тебе верю.

Вертолет медленно пролетел над ними.

— И я рада, что ты взял меня с собой в этот мир. Здесь очень страшно, но и очень интересно. И еще, дед, я поняла, что я тебя люблю. О таком деде можно только мечтать — смелом, отважном, знающем столько, сколько не знает ни один волк.

— Хорошо, — Кир выполз из-под камней, — а теперь побежали.

Наемники, которые шли за Дилой, были уже близко, и они были сильно обозлены после полученного сообщения об убитых товарищах.

Кир побежал, вслушиваясь в звуки, все его чувства обострились до максимума. Он чувствовал тех, кто находился сзади, вертолет, который снова разворачивался, чтобы лететь обратно, и наемников, которые поджидали их впереди. Двое из последней группы сейчас обследовали катер, добравшись до него вплавь, а двое, спрятавшись за камнями, поджидали их на тропе.

Наемники, которые исполняли роль наблюдателей, уже спускались с горы, чтобы присоединиться к остальным, увеличивая число преследователей. Сейчас одинокий волк чувствовал себя так, как чувствует зверь, которого гонят загонщики прямо на ружья стрелков, засевших в укрытиях.

Кир ускорил шаг, снял с предохранителя автомат и на бегу передернул затвор. Как бы то ни было, наемникам придется потрудиться, чтобы его убить, он тоже умеет стрелять. Старая выучка никуда не исчезла, Кир снова с благодарностью вспомнил старого взводного. К тому же в горах он всегда чувствовал себя как дома.

Вертолет приближался. Кир заметил впереди нагромождение камней, за которыми можно было спрятаться одному человеку, и толкнул Дилу туда. А сам, пробежав несколько десятков метров, успел юркнуть в небольшую нишу.

Вертолет появился со стороны открытого пространства и пролетел так близко, что воин мог видеть напряженные лица всматривающихся вниз наемников. Он приготовил автомат, но парни отвлеклись, заметив что-то сзади.

Кир облегченно выдохнул, у вертолета кончалось горючее, и сейчас он отправлялся на заправку. У них с Дилой появлялось около часа времени, которые следовало правильно использовать. Как только вертолет скрылся за скалой, Кир снова побежал, мысленно крикнув Диле, чтобы она следовала за ним.

Когда до наемников, сидевших в засаде, оставалось около сотни метров, воин полез вверх по скале, цепляясь за трещины и выступающие камни. Поднявшись наверх и пройдя по узкому уступу, он увидел наемников — они лежали за каменной насыпью, наблюдая за тропой.

Из-за поворота показалась Дила. Наемники, увидев в ее руках автомат, без предупреждения сразу открыли огонь. Кир уложил наемников двумя короткими очередями и спустился вниз.

Дила лежала на земле с бледным лицом, зажимая рукой рану на ноге. Кир горестно покачал головой и отнял ее ладошку — рана была поверхностной, пуля просто вырвала небольшой кусок мяса. Кир вздохнул, оторвал кусок ткани от своей рубашки и туго перевязал рану.

— Я даже не поняла, как это произошло, — извиняющимся тоном произнесла Дила. — Я не ожидала, что они сразу начнут стрелять. Я думала, что у меня будет немного времени, чтобы подойти к ним поближе.

— Ничего, бывает, — кивнул головой Кир. — Это сейчас не важно. Важно то, что выстрелы услышали все остальные. А нам нужно срочно к катеру, пока нет вертолета. Идти сможешь?

— Да. Рана небольшая, просто неприятно, а боли почти нет.

— Тогда пошли, пока ты еще можешь. У тебя болевой шок, он скоро пройдет, и мне придется тебя на себе тащить.

Он побежал по тропинке, спускающейся к галечному пляжу, помня о том, что на катере их ждут еще двое наемников, и теперь они насторожены, потому что тоже слышали выстрелы: Дила бежала за ним, но он чувствовал, как тяжело ей дается каждый шаг.

Кир на бегу сбросил с себя одежду, оставив только пояс с кинжалом, нырнул в холодную воду. Вынырнув, он яростно заработал руками. И тут он услышал выстрелы, Дила добралась до пляжа и теперь стреляла по наемникам, находящимся на катере, отвлекая их внимание.

Девушка очень хорошо и быстро соображала, за что Кир мысленно ее похвалил. Наемники стреляли в ответ, но также стреляли и по нему. Пули шлепались рядом, Дила не давала наемникам вести прицельный огонь, и пока это ему помогало. Но он знал, что, когда подплывет к катеру, все изменится.

Положение становилось все более серьезным и опасным, он чувствовал, как к пляжу подходят наемники, идущие по их следу. Кир выругался и нырнул, чувствуя, что автоматная очередь нацелена точно в него.

Дила расстреляла весь магазин и теперь неумело пыталась перезарядить автомат. Киру пришлось еще дважды нырять, пока он снова услышал выстрелы с берега. Осадка у катера позволяла забраться на него прямо из воды, но Кир заплыл с кормы, чтобы оказаться под прикрытием огня Дилы. Рывком вскарабкался на борт и тут же упал за якорную лебедку, пули зацокали по металлическому борту, рикошетируя с пронзительным визгом.

То ли от этого звука, то ли от ощущения того, что опасность очень велика, произошло то, на что он так надеялся.

Его чувства снова обострились, теперь он слышал мысли наемника, засевшего в рубке и стрелявшего по нему, чувствовал каждый патрон, и когда автомат щелкнул, расстреляв последний патрон из магазина, Кир вскочил и огромными прыжками помчался к рубке.

По металлическому борту прошла, следуя за ним, автоматная очередь второго наемника, но Кир уже одним прыжком заскочил в рубку. Он всадил кинжал в шею наемника, находящегося там, и оглянулся, ища взглядом другого. Тот лежал в луже крови на носу — Дила каким-то образом умудрилась в него попасть.

Кир выбросил наемника из рубки за борт и повернул ключ зажигания, надеясь на то, что наемники не успели выдернуть провода из аккумулятора и не перерезали топливный шланг.

Двигатель мягко заурчал. Кир довольно засмеялся и бросился на нос, чтобы поднять якорь. Дила помахала ему рукой и тут же спряталась за камень.

Кир увидел, как на пляж спускаются другие охотники, и кубарем скатился в трюм. Он взвалил на плечо крупнокалиберный пулемет, схватил цинк с патронами и метнулся к турели на носу. Установив пулемет и патронную коробку, он стремительно бросился в рубку и, крутанув штурвал, направил катер к берегу.

Подойдя на максимально возможное расстояние, которое позволяли камни на дне, он заглушил двигатель, рванулся к турели и, став к пулемету, дал длинную очередь по наемникам, рассыпавшимся по пляжу.

Когда наемники залегли, Кир мысленно приказал Диле, чтобы она бросила все, кроме его меча, и плыла к катеру. Девушка послушалась, бросив оба рюкзака, она поползла к воде. Наемники открыли ураганный огонь, но Кир, не жалея патронов, заставил их снова залечь.

Едва Дила залезла на борт, Кир заскочил в рубку и, развернув катер, направил его в открытое море. Автоматные очереди разбили стекло в рубке и заставили его упасть на пол. Выстрелы еще какое-то время продолжали звучать, потом стихли.

Одинокий волк осторожно поднял голову и оглянулся, наемники уже превратились в небольшие темные пятна на берегу.

Дверь рубки открылась, и вошла Дила, она была в одной набедренной повязке, лицо ее было бледным и уставшим, в руке девушка сжимала его меч.

— Дед, мы победили? — спросила она.

Кир отрицательно покачал головой:

— Еще нет, не забывай о летательной машине, скоро она будет здесь.

— У меня уже совсем нет сил, — пожаловалась девушка. — Я замерзла, да и рана разболелась.

Она прижалась к нему и стала сползать на пол.

Кир выругался, взвалил ее на плечо и потащил в каюту. Он уже чувствовал, что слабеет, потому что слишком долго находился в боевом состоянии, его тело не выдерживало такой нагрузки.

Одинокий волк уложил девушку на койку и, укрыв одеялом, чтобы она согрелась, достал аптечку. Обработав рану, он вколол ей антибиотики и снотворное. Она слабо зашевелилась, почувствовав укол.

— Дед, я сейчас встану, я только немного отдохну, — прошептала она.

— Спи, я как-нибудь сам справлюсь, — ответил он и полез в трюм. Кир вытащил на палубу противоракетный комплекс, поставил аккумуляторные батареи на подзарядку и стал разбираться с инструкцией.

Оружие было простым и эффективным, его надо было навести на цель и нажать кнопку, а дальше все должно было произойти само собой, ракета была самонаводящейся.

Кир вздохнул и снова полез в трюм, он так же, как и Дила, был голым и уже чувствовал, что замерзает по мере того, как слабело его тело.

Ринк снова его не подвел, подумав и об этом: в одном из ящиков Кир нашел комбинезон своего размера и армейские ботинки.

Он оделся, выбрался на палубу и стал размышлять над тем, что произойдет раньше: кончится горючее у катера или прилетит вертолет. И то и другое было плохо, но что-то из этого было хуже. Что, Кир пока не знал…

***

Это была страшная битва, в ней участвовали с каждой стороны более тридцати тысяч воинов. В этой мясорубке Мезон потерял всю свою гвардию, всех лучших воинов, да и сам был сбит с коня и теперь лежал, придавленный мертвыми телами на мокрой от крови земле, готовясь к смерти.

Он, как и положено было воину перед гибелью, вспоминал все свои битвы, чтобы потом рассказать о них бесстрастным небесным судьям. Он готовился к строгому суду, после которого его либо пустят в рай, либо с позором прогонят обратно, чтобы он серой тенью скользил среди людей, пока его душа не исчезнет.

Мезон простонал скорее от злости, чем от многочисленных ран, покрывающих его тело. Небесные воины не могут поступить так. Они — изгои из своего родного мира — сделали все, чтобы заслужить их похвалу. Они создали новую Сарматию, объединив все разрозненные племена под своим началом, основав новое государство, сильное и независимое.

Они завоевали полмира, создав великую армию, которой не было равной на земле до этой битвы.

Мезон вздохнул.

И сама битва тоже была великой, жаль только, что они ее проиграли. И причиной тому был Кронов, который так и не вышел из шатра даже тогда, когда Криза вместе со своими воинами-женщинами попала в окружение.

Только он — Мезон собрал всех своих оставшихся воинов и бросился к ней на помощь и… попал в заранее подготовленную ловушку. И вот теперь он умирал рядом с боевой подругой, не видя ее и не чувствуя ее.

Почему Кронов не вышел? Они же могли победить, нужно было всего одно усилие, совсем немного магии, и враг бы обратился в бегство. На то, чтобы заманить его и разгромить, ушли их последние резервы.

Кронов, Кронов…

Мезон бессильно выругался и заплакал слезами злости и разочарования. И тут, словно в ответ на его призыв, задрожала земля. Раненого подбросило вверх вместе с трупами лошадей и людей, лежащих на нем, и он увидел в то короткое мгновение, пока летел, как птица над полем, идущего к нему Кронова. Его камень сверкал, как маленькое солнце, а вражеские воины разлетались от него, словно соломенные куклы. Мезон яростно и восторженно заорал, падая обратно, и потерял сознание от жесткого удара о землю.

Поэтому он не увидел спокойное и бесконечно усталое лицо Кронова, склонившегося над ним, и не услышал его печальные слова:

— Мы снова победили, мой старый друг. Только лучше бы нам было проиграть…

***

Кир устало вытянул ноги, закрыл глаза и почувствовал приближение вертолета. Аппарат шел над морем, неуклонно приближаясь к ним. Кир проверил, насколько зарядились аккумуляторные батареи. Зарядка была неполной, но на один выстрел ее должно было хватить.

Он собрал систему воедино, вставил ракету в гнездо, подсоединил батареи и снова лег. У него будет только один выстрел, если ничего не получится, то вертолет просто утопит катер, расстреляв его из крупнокалиберных пулеметов.

Кир ощущал внутри смертельную усталость в буквальном смысле. Если он в ближайшие полчаса не перейдет из боевого состояния в обычное, то умрет, не выдержав перегрузки. Ему нужно было срочно отдохнуть хотя бы один день, если он все еще хочет жить.

Кир начал часто и глубоко дышать, собирая и накапливая энергию для выстрела. Он продолжал думать над тем, что происходит и что уже произошло. Пока он ничего не успевал планировать, все выходило само собой, и то, что получалось, ему совсем не нравилось.

Как только они с Дилой прошли через портал, все вокруг пришло в движение с единственной целью — уничтожить их. Пока им удавалось выжить, но с каждым разом это становилось все сложнее и сложнее. Этот мир обладал таким вооружением, что все его способности не могли помочь одинокому волку.

Может быть, Багра действительно прав, и черный камень только пойдет на пользу его родному миру? Может быть, только он сможет объединить людей?

Звук двигателей вертолета заставил его приподняться. Летательная машина летела со стороны солнца.

Кир поднял тяжелую установку на плечо, охнув от усилия, и поискал в прицельном экране летательную машину, что-то щелкнуло, потом заработал зуммер, и он заметил красную точку в перекрестье.

Кир повернул предохранитель и потянул за пусковую скобу. Ракета вылетела, отбросив его отдачей на палубу, и, возможно, это его спасло. Пулеметная очередь прошла над ним, расковыривая металл палубы.

Раздался взрыв, вертолет накренился и, зацепив винтом воду, перевернулся. Еще какое-то время он находился на поверхности, потом ушел вниз, а затем где-то в глубине моря прозвучал глухой хлопок.

С места падения поднялась высокая волна, она захлестнула катер, холодная вода потащила Кира к корме, жестко ударив о крышку люка двигательного отсека. Ракетную установку вырвало из его рук и выбросило за борт.

Кир едва успел зацепиться за леер и теперь лежал около борта оглохший, насквозь мокрый и с огромным синяком, расплывающимся по правому боку. Он ощупал ребра, убедился, что они целы, и тяжело поднялся.

С трудом, дотащившись до рубки, воин мрачно взглянул на датчик топлива, его оставалось в резервном баке меньше половины, надо было срочно менять курс и направляться к берегу, иначе скоро двигатель заглохнет. Если к тому времени поднимется шторм, их гибель неминуема. Кир задумался.

Раньше он рассчитывал заправиться в том порту, около которого их высадили, но теперь это стало невозможным. Наемники находились рядом, и вряд ли им удастся зайти в порт незамеченными. Он не сомневался, что сейчас они контролируют всю ситуацию в прибрежном районе, вероятнее всего они уже вызвали новый вертолет для их поисков.

Кир разложил карту и убедился, что до следующего ближайшего порта топлива не хватит. Он выругался и спустился в каюту. Дила мирно спала, разметавшись во сне, у нее начинался жар, несмотря на те лекарства, которые он ей дал. Он поправил одеяло, сел с ней рядом и задумался.

В мире Матери-волчицы в такой ситуации он бы, не задумываясь, занялся пиратством, остановил бы какой-нибудь танкер и потребовал горючее, угрожая оружием. Но в том мире нет ни танкеров, ни такого оружия, да и соляр никому не нужен.

А здесь как он сможет найти другое судно, если у него нет ни локатора, ни других приборов дальнего обнаружения?

— Черт! — Кир снова выругался. — Вот он шанс, мог бы и раньше об этом догадаться.

Он лег на пол каюты и закрыл глаза.

По курсу кораблей не было, а вот недалеко от берега он почувствовал людей. Воин мысленно попробовал представить точку пересечения, если он сейчас повернет и пойдет на сближение.

С большим трудом ему удалось это сделать, и он понял, что успеет к этой воображаемой точке, если скорость катера будет максимальной. Он израсходует все топливо, и если он сейчас ошибается, то потом добраться до берега его не хватит.

Кир вздохнул и отправился в рубку, он прибавил газ до полного и направил катер в точку встречи. Может быть, потом что-то придумается. Может быть, потом он немного поумнеет, а сейчас ему нужно выйти из боевого состояния и немного отдохнуть, пока он не свалился от перенапряжения рядом с Дилой.

И что-то нужно сделать с этим синяком, боль становилась нестерпимой, ребра, похоже, все-таки треснули от удара. Ему нужно принять какое-то обезболивающее, перетянуть грудь бинтами, чтобы суметь сделать то, что он придумал. Пиратство, как он знал, тоже непростая работа…

Это было довольно большое судно — сухогруз. Кир включил рацию и сказал мрачным суровым тоном:

— Говорит капитан военного катера № 356. Потратил много горючего во вчерашнем шторме. Прошу помочь по законам морского братства, иначе до своей базы не дотяну. Готов заплатить.

Рация затрещала, потом оттуда донесся веселый голос:

— На такой посудине я бы далеко от порта не отходил. Говорит старший помощник сухогруза. Небольшой запас топлива имеется на борту, но решение за капитаном, кстати, он — романтик, если ты ему расскажешь о морском братстве, ему, может быть, это понравится…

Сухогруз замедлил ход, двигаясь по инерции, потом в рации послышался жесткий волевой голос:

— Катер № 356, горючее дадим. На сколько вы рассчитываете?

— Три-четыре тонны, этого вполне хватит.

— Расчет наличными?

— Конечно, деньги у нас есть.

— Тогда швартуйтесь и приготовьтесь к приему топлива.

Кир довольно улыбнулся и направил катер к сухогрузу. С сухогруза спустили лебедкой сетку, куда он закатил бочки, что было совсем не просто при небольшой качке, и положил туда деньги.

Через полчаса он получил полные бочки обратно и отбросил швартовые концы. Едва он отошел от сухогруза, как услышал по рации голос старшего помощника:

— И вот что еще, нас это не касается, ты честно с нами рассчитался, капитан. Но по законам морского братства, — старпом хохотнул, — сообщаю тебе, что мы получили предупреждение от властей, что ты и твой катер объявлены вне закона. Каждое встреченное тобой судно должно сообщить о твоем маршруте. Мы тоже сообщим, но через час, так что у тебя будет немного времени. Не знаю, что ты там натворил, но больше про законы морского братства никому не говори, мир сильно изменился за последние сто лет и не в лучшую сторону.

Кир вздохнул и потянулся к рации:

— За сообщение и топливо спасибо. Надеюсь, что свои проблемы в ближайшее время сумею уладить.

В рации послышался добродушный смех:

— Здесь недалеко находится авианосец, он тоже слушает радио, так что удачи, она тебе понадобится!

Кир выругался и начал перекатывать бочки в трюм, потом он заполнил баки и направил катер в море.

Сейчас ему нужно было слишком много удачи, чтобы суметь выполнить то, что он хотел, только идиот может рассчитывать, что останется не замеченным в море, когда существуют спутники, самолеты и вертолеты, подводные лодки и корабли.

— Так что, — проговорил он вслух, подняв голову к безоблачному небу, — тебе самое время вмешаться, иначе потом будет поздно.

Он спустился вниз к Диле, пора было ей сделать то, для чего он ее с собой взял — показать ему место, где лежит под водой осколок солнечного камня.

***

— Итак, он снова ускользнул, оставив мне еще десяток трупов моих людей, — задумчиво проговорил Фетис. — Уж слишком он ловок, неординарно и быстро мыслит, хорошо подготовлен физически. Макс, что тебе удалось раскопать на него?

Помощник открыл тонкую папку.

— Совсем немного, но кое-что интересное есть. Он славянских кровей, родился в каком-то тихом провинциальном городишке, тогда у них еще строили социализм или какой-то другой «изм», разницы особой нет. Давно это было, по моим подсчетам ему сейчас где-то около шестидесяти лет, может, чуть больше.

— Что? — недоуменно заморгал глазами Фетис. — Ты хочешь сказать, что какой-то старикашка уложил так много моих парней? Ты случаем не ошибся, или у тебя крыша съехала? А может, ты считать разучился? Наверняка же документы липовые…

— Вот уж нет! — с удовольствием рассмеялся Макс. — Я тоже сначала не поверил, но факты — вещь упрямая. Конечно, можно сделать скидку на то, что в те времена учет велся плохо, но все остальное тоже сходится по датам.

К тому же отпечатки пальцев не подделаешь, а они есть в деле. И не просто в электронном виде, а в физическом, на листе бумаги, и бумага старая, да и хранилось это в таком архиве, куда простому люду не добраться. Даже мне пришлось попотеть.

— Продолжай, — хмуро буркнул Фетис. — Пока все только становится еще больше запутанным.

— Окончил среднюю школу, оценки средние, как и школа, пошел в армию, служил в десантных войсках, тогда они были у них элитными, как у нас «морские котики». Ничем особенным не отличился, просто жил, как все. Хотя тут есть небольшие нестыковки, зная любовь вояк к разного рода секретам, могу предположить, что его оставили в армии на какой-то срок, и он повоевал в горячих точках. Если покопаюсь в архивах, может быть, скажу что-то более конкретное. По крайней мере, в его личном деле есть странные пустоты, как будто он в это время не существовал, а тогда шли войны, в которых его страна якобы не участвовала.

— Это не важно, — отмахнулся Фетис. — Давай дальше.

— А дальше почти ничего, — пожал плечами Макс. — Он начал где-то работать, а потом пропал.

— Что значит пропал? — нахмурился Фетис.

— А то и значит, — ответил Макс. — Больше никаких следов. Есть заявление в милицию, что он пропал. Велись поиски, не так, чтобы очень интенсивно, но велись, и никто ничего не нашел. Известно, что однажды утром он отправился в горы и не вернулся. Решили, что он либо упал в какую-нибудь расщелину и разбился, либо замерз. Места глухие, люди там не ходят…

— Так… — протянул Фетис. — Выходит, наш дедушка еще и покойник?

Макс рассмеялся:

— Трупа не нашли, дело закрыли. Но потом неожиданно через много лет наш дедушка появился в Штатах.

— Вот это фокус! — ухмыльнулся Фетис. — И где он пропадал все это время?

— В том-то и вопрос. Никаких сведений нет, абсолютно, словно он на самом деле умер, а потом воскрес. Интересно то, что и воскрес он со смертельной раной в груди, абсолютно голый и на пути машины «Скорой помощи» в нескольких шагах от госпиталя.

— Прямо зомби какой-то, — проворчал Фетис. — Эти сведения надежны?

— Эти-то надежны, — вздохнул Макс. — Сведения взяты из архива в больнице и полицейском управлении, как и отпечатки пальцев, по которым и удалось узнать, что он — это он.

— Забавно, — хмыкнул Фетис. — Давай дальше.

— А дальше опять все странно. Каким-то непонятным чудом он выжил, хотя рана была смертельной. Ему сделали операцию, но вероятность того, что он будет жить, была нулевой. Но он сумел выкарабкаться, несмотря на все прогнозы: После того как начал приходить в себя, с ним беседовал детектив, наш дедушка ничего не знал и не помнил, даже свое имя. Так его и выписали из госпиталя, с полной потерей памяти, без денег, без каких-либо родных, кто бы мог о нем позаботиться. И вот что еще интересно, в госпитале он говорил на английском языке без какого-либо акцента…

— Разведка? — удивленно поднял брови Фетис. — Завербовали, устроили мнимую смерть, а потом он работал на них, как какой-нибудь Джон До.

Макс покачал головой:

— У нас есть доступ к их архивам, я просмотрел все, а заодно и в других странах. Никто его не вербовал, и никто его не знал. Его просто не было. Может быть, он действительно умер, а потом ожил?

— А если его завербовал кто-то, кого мы не знаем? Может быть, какая-нибудь исламская организация?

— Мы тоже имеем с ними контакты, они готовы нам продать любую информацию. Все, что я рассказал, я получил от Гронвальда, а у него дотошная контора, они прочесали все, как и я, было бы что-то еще, отдал бы и это.

Фетис нахмурился:

— Ладно, давай дальше.

— После больницы устроился на работу в какую-то забегаловку поваром, потом оттуда ушел. Работал докером в порту, тренировался в клубе восточных единоборств…

— Вот откуда у него эти восточные приемы, — пробормотал Фетис.

— Возможно. А потом снова исчез…

— Что? — побагровел Фетис. — Это же чушь какая-то! Он что, снова умер? Тогда где его могила?

— Не умер, просто пропал. Среди умерших не числится, как и среди живых, но в этот раз его никто не искал, поэтому сведений никаких.

— Так. Что-то еще?

— Ну а потом снова появился через много лет ниоткуда, и первое, что он сделал, — пришел к Гронвальду. Тут вообще начинается что-то несуразное…

— Что значит — несуразное?

— А то и значит, что без бутылки не разберешь. Гронвальд клянется, что этот парень ему приснился. И что он в своем сне понял, что именно он ему и нужен для этой операции с Симпсоном. Только он, и никто другой.

— У него, часом, крыша не съехала?

— Очень на это похоже. Ну а дальше вы все знаете: он его взял и направил в эту страну, где живет эта странная религия с черным камнем. Он прокрадывается на полигон, выкрадывает Симпсона прямо из городка, потом успешно скрывается. А дальше Симпсон оказывается в столице, а он снова пропадает в неизвестном направлении…

— Очень интересно, — задумчиво проговорил Фетис. — И очень непонятно. Выходит, что у него где-то есть место, где он скрывался все эти годы. Что это за место неизвестно, и где оно находится — тоже… Короче говоря, все эти сведения ничего не объясняют, а напускают еще больше тумана. Нам по-прежнему неизвестно, кто он… Если это тот, кто жил у коммунистов, то почему он так молодо выглядит? Точнее, не выглядит, а молод, иначе он не справился бы с нашими парнями. И мы по-прежнему не знаем, что ему здесь надо. Для чего-то он же снова воскрес?

— Я могу дать вам ответ на это, — неожиданно произнес жрец, до этого тихо сидевший в углу. — Он ищет один предмет, который ему нужен для того, чтобы разрушить основу нашей веры. Этот предмет мы сбросили в море. Да и воскрес он, мы думаем, только для того, чтобы уничтожить все, что нам дорого, поэтому мы вас и наняли…

— Что? — взревел Фетис. — Так ты это все знал? Какого же черта ты морочил нам голову, серая рожа? Конечно, если то, что ты сказал, правда, тогда понятно, для чего ему нужен катер и водолазное снаряжение. Что ты еще знаешь?

— Больше ничего, — спокойно ответил жрец. — Я могу только сказать, где находится то, что он ищет…

— А вот это очень даже неплохая информация, — задумчиво покивал Фетис. — Там мы и устроим ему очередную ловушку.

***

Дила просыпалась с трудом, она открыла глаза, взглянула на Кира и снова их закрыла.

— Дед, — устало прошептала она. — Если на нас опять напали, убей их сам, я что-то плохо себя чувствую.

Кир снова потрепал ее за плечо:

— Без тебя у меня на этот раз ничего не получится, так что просыпайся. А я пока сварю тебе кофе.

— Что сваришь? — вяло полюбопытствовала Дила. — Кофе? Что это такое?

— Ты ничего не узнаешь, пока не проснешься.

Кир зажег газовую плиту, что-то стимулирующее было нужно и ему, он уже довольно долго был на ногах, у него по-прежнему болели ребра, а его тело отказывалось ему служить. Дила встала, с интересом оглядывая каюту.

— Где мы, дед? Что это такое? Какой-то дом?

— Дом, но на корабле, — отозвался Кир, поставив кофейник и залив в него пресную воду.

При этом он сразу задумался, а хватит ли им пресной воды, но потом отбросил эту мысль прочь. Ринк был пунктуален, а значит, должен был обеспечить катер всем необходимым. Дила задумчиво потрогала набедренную повязку.

— Я все оставила на берегу, у меня нет никакого оружия, кроме ножа-когтя. Как мы теперь будем сражаться?

Кир снял вскипевший кофейник с плиты.

— Давай выпьем кофе, а потом спокойно обо все поговорим. Хорошо?

Дила осмотрела повязку на ноге.

— Я, наверно, долго спала, потому что чувствую, что моя рана начала заживать. Мне еще холодно, но это уже не страшно. А вот ты, дед, неважно выглядишь. Ты тоже ранен?

Кир кивнул и разлил кофе по найденным в шкафчике чашкам.

— Скорее ушиблен, но ты права, чувствую я себя довольно паршиво. Ты хочешь есть?

Дила задумалась:

— Да, и очень.

Кир выставил на стол консервы и снял крышки:

— Ешь, а я просто попью кофе.

Дила с подозрением взглянула на темный напиток в его чашке.

— Что это, дед? Похоже на какой-то яд, да и запах странный.

— Ты права, но пить это можно. — Он сделал глоток. — Не знаю, что ты помнишь из того, что произошло, но пока ты спала, еще кое-что случилось.

Дила опорожнила одну банку консервов и, придвинув к себе следующую, ответила:

— Я помню все. Сейчас мы на корабле, корабль довольно небольшой, и мы плывем в море. Мы сражались. Меня ранили потому, что я оказалась довольно неуклюжа и не успела отскочить, хоть и знала, что в меня будут стрелять. Если бы это была обычная стрела из лука, я бы успела, а пуля действительно летит очень быстро. В следующий раз я это учту. Что еще? А… мы бросили все наши вещи на берегу, потому что надо было плыть к кораблю, на нем были еще два воина, но ты их убил. Вроде все. Я ничего не пропустила?

Кир кивнул:

— Все правильно, только одного из них убила ты… А потом ты потеряла сознание от усталости и боли, а я взорвал летательную машину из другого тоже стреляющего большими огненными стрелами оружия. Машина рухнула в воду, а волна, которая поднялась от этого падения, ударила меня о железный люк. Вот теперь все.

— Хорошо. — Дила потянулась: — Значит, я немного пропустила. Что мы будем делать дальше?

— Дальше мы поплывем туда, где лежит под водой осколок солнечного камня. Я покажу тебе, как управлять этим кораблем, и ты доставишь нас туда, пока я буду спать и залечивать свои раны.

— Я? — удивилась Дила. — Почему ты считаешь, что я знаю, где он лежит?

— У тебя это в крови, чувствовать его, — вздохнул Кир, в голове был туман от усталости, больше всего он боялся сейчас, что просто отключится и впадет в неуправляемую спячку. Такое с ним уже бывало раньше. — Как ты это будешь делать, не знаю, я в это время буду спать.

— Что? — Дила недоуменно посмотрела на него. — Ты что, действительно считаешь, что я это смогу?

— Если ты этого не сможешь сделать, то тогда все наши битвы были напрасны. Могу только объяснить, что ты должна почувствовать. Этот камень, он как-то связан с тобой, он имеет силу и энергию. Я думаю, ты должна будешь ощутить, что где-то под водой лежит нечто теплое, радостное и светлое. Если у тебя не получится, мы найдем какой-нибудь портал и уйдем из этого мира. Если честно, то мне даже хочется, чтобы у тебя ничего не получилось. Пойдем наверх в рубку, я покажу тебе, как управлять кораблем. Вот только оденься. — Он бросил ей армейский комбинезон. — Эта одежда тебе будет немного великовата, но ничего другого все равно нет, а наверху прохладно.

Дила все поняла, как только он ей объяснил, как управлять двигателем, как держать катер носом к волне, как включать автомат. Она встала к штурвалу, а Кир, тяжело ступая, пошел вниз в каюту. В какой-то момент он все-таки отключился, правда, до кровати успел дойти, но это было последнее, что он помнил.

Одинокий волк проснулся оттого, что двигатель катера смолк, и его начала раскачивать волна. Кир встал, что само по себе оказалось совсем не просто: его тело было слабым, как у ребенка, он едва смог, хватаясь за перила, добраться до рубки. Дила испуганно взглянула на него:

— Я не знаю, что случилось. Я ничего не делала, а он вдруг перестал жужжать.

Кир взглянул на датчик топлива и слабо улыбнулся:

— Все хорошо, просто кончилось топливо. Сейчас я его залью, и двигатель снова заработает.

Он выкатил бочку из трюма и заправил баки, что было не просто при небольшой качке, но, получив несколько новых синяков, он залил до отказа баки, а заодно, проверив уровень масла, долил и его.

Он повернул ключ зажигания, двигатель завелся не сразу, но завелся, и Кир, вздохнув с облегчением, посмотрел на море. Солнце уже поднялось, небо было ясным, облака были светлыми, и ничего не предвещало ухудшения погоды. Кир кивнул.

— Все хорошо, — повторил он. — Прости меня, но я до сих пор неважно себя чувствую.

— Я тоже. Мне не нравится море, я хочу в горы, хочу снова почувствовать под ногами землю. И еще я хочу есть.

— Ты знаешь, где лежит камень?

Девушка пожала плечами:

— Я не уверена, но что-то внутри меня говорит, что нам нужно туда. — Она повернула штурвал.

Кир тут же включил автомат и похлопал ее по плечу:

— Вот теперь наш корабль сам поплывет туда, а мы с тобой пойдем завтракать.

На этот раз он достал армейские пайки, еда была неплохой, но пресной и почти безвкусной.

— Скажи, как далеко то место, куда мы направляемся? — спросил Кир устало.

— Не знаю, у меня есть только странное ощущение, что мы доберемся туда только к вечеру, и еще я знаю, что это будет опасно доставать его. А почему, я не знаю…

Кир кивнул:

— Тогда отдыхай, ты вела корабль почти всю ночь, а я побуду у штурвала, пока ты не проснешься.

Дила не стала протестовать, она тут же легла на кровать и закрыла глаза. Кир поднялся из-за стола.

— Дед, — сказала неожиданно Дила. — Я не боюсь смерти, но мне бы хотелось умереть на земле.

Кир хмыкнул:

— Когда я сам думаю об этом, я всегда добавляю, что убить меня будет совсем не просто.

Дила удивленно открыла глаза:

— Ты тоже думаешь об этом?

— Конечно, и часто. Иногда мне даже самому хочется умереть, но все как-то не получается.

Дила улыбнулась:

— Дед, ты отвечаешь за меня перед богиней и бабушкой, поэтому забудь на время эти мысли, иначе я тебя сама убью.

— Эта идея мне тоже нравится, — ответил он, грустно усмехнувшись. — Но опять добавлю, что убить меня будет совсем не просто.

Кир поднялся наверх в рубку, сел в кресло рулевого, закрыл глаза и попробовал увидеть ближайшее будущее. Он увидел себя и Дилу в аквалангах, спускающихся под воду, а потом что-то стало происходить, какие-то странные тени стали мелькать вокруг них, потом взрыв, и что-то стало опускаться на них сверху, а дальше все опять скрывал все тот же серо-черный туман.

Кир вздохнул, он не ждал от будущего ничего хорошего, но он надеялся, что, по крайней мере, солнечный камень они найдут без особых проблем, но и эта надежда, похоже, оказалась тщетной. Кир еще раз с чувством выругался и осмотрел внутренним взором большое пространство вокруг катера. Ничего опасного и живого он не обнаружил на поверхности воды, и тогда он заснул, подумав о том, что, если впереди его ждут новые испытания, он к ним должен быть готов.

Снов он не видел. Несколько раз Кир просыпался, когда менялся ветер и катер начинало раскачивать на волне. Но курс, который установила Дила, он старался выдерживать.

Воин поел, его тело требовало пищи, восстанавливая свою силу и энергетику. Потом он разобрал и очистил от заводской смазки автомат, подготовив его к стрельбе, и установил еще один пулемет на турель. А также поставил аккумуляторы второго и последнего переносных зенитных комплексов на зарядку. Если неприятности произойдут, то он собирался быть к ним готовым во всеоружии.

Когда Дила, выспавшись и съев то, что он ей оставил на столе, вышла на палубу, Кир, негромко напевая старую солдатскую песню, точил свой меч.

— Дед, ты что делаешь? — изумленно спросила она, глядя на оружие, которое он разложил вокруг себя, и акваланги.

— Готовлюсь к новым боям. Они скоро начнутся.

Дила засмеялась:

— Теперь я понимаю, что это такое — одинокий волк. Дед, я бы не хотела быть твоим противником. Не понимаю только, почему все остальные этого хотят…

— Они думают, что они сильнее, и, возможно, они правы.

— Они дураки, если думают так, и мне их не жалко, — улыбнулась Дила. — Кстати, мы уже близко от того места, но нам нужно повернуть, иначе мы проскочим мимо.

— Поворачивай, — согласился Кир. — А потом я тебя начну учить, как лазить под водой.

К полудню они бросили якорь в том месте, где Дила что-то чувствовала под водой. Кир долго обследовал пространство вокруг внутренним взором, но, не почувствовав ничего, недоверчиво хмыкнул и стал надевать гидрокостюм. Дила, наблюдая за ним, тоже оделась, и они спустились под воду.

Опасения Кира в том, что в этом месте очень глубоко, не оправдались, они легко достигли дна, но на этом все их достижения кончились.

Дила никак не могла сконцентрироваться и указать место с точностью хотя бы в несколько метров, поэтому им пришлось обследовать все дно вокруг катера, а это было равносильно тому, что искать иголку в стоге сена, потому что осколок солнечного камня был совсем небольшим.

Когда воздух кончился, им пришлось подняться на поверхность. Пока они заряжали акваланги, наступил вечер. Дила, посмотрев на яркий закат, спросила:

— Что, дед, из меня получается не очень хорошая помощница? Я ведь даже не знаю, что мы ищем. Я чувствую, что в этом месте что-то есть, но не знаю что. Может быть, здесь когда-то затонул корабль, и я чувствую это? Может быть, здесь живет какая-то большая рыба?

— Мы ищем небольшой осколок камня. Он похож на обыкновенный булыжник, которым вымощены улицы в городе волков. Единственная разница в том, что в твоих руках он будет светиться, ты почувствуешь тепло и энергию, которая будет наполнять тебя.

— Я поняла. Но мы ничего не найдем, все дно поросло водорослями, и таких камней там много. Если бы я знала, что это такое, нам бы, может быть, это удалось…

Кир сбросил в воду плавучий якорь, чтобы их не захлестывало волной, и задумчиво произнес:

— Не беспокойся ни о чем. Если мы его не найдем завтра, то пристанем к берегу, и я отведу тебя к порталу, который ведет в твой мир. Это будет мой проигрыш, а не твой, ты ни в чем не виновата, и я не сержусь на тебя.

— Ты хочешь сказать, что готов смириться со своим поражением? Ты — одинокий волк?

— Ну и что из этого? — пожал плечами Кир. — Ты думаешь, что я всегда побеждаю? Это не так, у меня поражений гораздо больше, чем побед, и это поражение будет не первым и не последним. К тому же, общаясь с богами, я понял одну очень простую вещь — если это не сделаю я, это сделает кто-то другой. Пусть не сейчас, пусть через сто или тысячу лет, но сделает… Боги вечны, у них много времени, они не торопятся. Они знают, что невозможно сегодня, станет возможным через тысячу лет или две тысячи; это мы торопимся, потому что жизнь наша коротка. И всегда я просто пытаюсь сделать все, что могу, чтобы никто из богов не мог сказать, что я не использовал какой-то свой шанс. И если у меня ничего не получится, они поймут и найдут другого, более умного или более сильного…

Дила недоверчиво покачала головой:

— А как к твоему поражению отнесется Матерь-волчица, когда я вернусь в свой мир? Она же спросит меня: а что сделала ты, чтобы ему помочь? И что я отвечу? Что пыталась, но не знала, что я делаю? Искала, но не знала что, поэтому и не нашла?

Кир улыбнулся:

— Она поймет, что не все было в наших силах, что мы честно попытались сделать все как надо, но не сумели. Я думаю, что и бог этого мира мог бы тоже нам как-то помочь, но он даже не пытается. Просто ждет, и все…

Дила грустно кивнула, но больше ничего не сказала. Они спустились в каюту и в очередной раз плотно поели. Кир только усмехнулся про себя, увидев, что его внучка ест столько же, сколько он. Все это говорило о том, что у нее метаболизм такой же, как у него, если не лучше.

Плавучий якорь, который он соорудил, получился не очень удачным, поэтому ему пришлось ночью несколько раз вставать, чтобы завести двигатель и развернуть катер носом к волне.

Утром солнце так и не показалось, за ночь западный ветер сменился холодным северным. Поднялась небольшая волна, а вода приобрела серый свинцовый цвет. Катер отнесло от места поиска, и Кир, включив двигатель, вновь поставил его на прежнее место.

Позавтракав, они надели прорезиненные костюмы и акваланги и спрыгнули в воду. Видимость была гораздо хуже, чем вчера, и даже мощные зарядившиеся за ночь фонари едва пробивали поднимающуюся со дна муть.

Кир понял, что и сегодня удача не на их стороне, и спокойно ждал, когда в аквалангах кончится воздух и они поднимутся на поверхность.

Когда воздуха осталось совсем мало, он неожиданно почувствовал нарастающую тревогу, чувство опасности заговорило в нем. Он тронул Дилу за плечо и показал, что им пора подниматься наверх, и тут к ним с разных сторон стали приближаться серые тени.

Когда они подплыли ближе, воин понял, что это аквалангисты. Он выхватил нож и развернул Дилу, показывая на тени, девушка тут же вытащила свой нож-коготь и отплыла от него на несколько метров, чтобы иметь свободу маневра.

Несмотря на то что Кир мгновенно перешел в боевое состояние, это не прибавило ему скорости, вода сковывала его движения. Их с Дилой почти тут же разъединили, каждому из них пришлось бороться с двумя, а потом и с тремя аквалангистами.

Все для него слилось в одно бесконечное мгновение, в котором он остро чувствовал каждый глоток быстро убывающего воздуха в баллонах, эмоции Дилы: она чувствовала себя словно в ужасном кошмаре, когда хочется быстро двигаться, а не получается.

А потом раздался глухой взрыв, и сверху на них стал опускаться катер с огромной пробоиной в борту. Аквалангисты тут же развернулись и уплыли в ту же сторону, откуда приплыли, а Кир с Дилой быстро поднялись на поверхность, потому что воздуха в баллонах почти не оставалось.

Когда они вынырнули, то увидели быстроходное судно, которое, подобрав аквалангистов, стремительно скрылось за горизонтом. Дила растерянно посмотрела им вслед и тяжело вздохнула:

— Вот и все, дед, теперь мы умрем, и как бы я не хотела — в воде.

Кир сбросил пояс с грузами и акваланг и помог снять их Диле, потом задумчиво спросил:

— Почему они не добили нас, они же легко могли расстрелять нас из автоматов сейчас, когда мы беспомощны? Это странно…

— Нам нужно куда-то плыть, дед, я не хочу умирать здесь.

Кир приподнялся насколько смог из воды и огляделся.

— Подожди, сейчас что-то должно произойти.

— Что?

Он повернулся и поплыл к тому месту, где затонул катер. На воде плавали пенопластовые буйки, нож, который входил в комплект водолазного снаряжения, его потерял в схватке кто-то из аквалангистов. А потом из толщи воды вырвалась пустая бочка из-под горючего.

— Хватайся, внучка. Это наша лодка, ветер в сторону берега, так что, возможно, мы и не умрем.

Дила ухватилась обеими руками за край бочки и сказала:

— Все равно, дед, у нас почти нет никаких шансов. Мы проиграли, камень мы не нашли, а до берега нам не добраться…

— Может быть, — спокойно согласился Кир. — Но мы до сих пор живы, а это уже немало. Только что у нас не было ничего, а теперь есть бочка. Мы останемся в живых, я знаю это. Найдем портал, вернемся домой, и больше я никогда не буду играть с богами в их игры. Больше всего мне жалко свой меч, он был со мной много лет, теперь придется делать новый… Ветер усиливается, скоро начнется шторм…

Кир ухватился за бочку с другой стороны и крикнул, перекрывая вой ветра:

— Я много раз бывал в разных передрягах, много раз бывал, как и мы сейчас, рядом со смертью, но до сих пор не умер. А у тебя, внучка, с этим будет еще хуже, слишком много способностей живет в тебе, они не дадут тебе погибнуть просто так.

— Бабушка была права, — крикнула в ответ Дила. — Теперь я это поняла. Я всего лишь жалкий волчонок, я не такая, как ты. Это ты ничего не боишься, это ты ходишь по другим мирам, и ты настоящий одинокий волк.

— Нет, ты не обыкновенная волчица, — ответил Кир. — Ты ни разу меня не подвела и ни разу не струсила. Ты пошла под воду, в первый раз увидев акваланг, и даже сражалась там. А до этого дралась с людьми, вооруженными огнестрельным оружием, а на тебе ни одной серьезной раны. И ты при всем этом осталась в живых, так что не умрешь и сейчас. Да и глупо, наверное, тебе, волчице, умирать в луже соленой воды, хоть и холодной.

— Глупо, — согласилась Дила. — Волки должны умирать в бою, забрав с собой как можно больше врагов.

— Ну вот, ты уже что-то начала понимать, — улыбнулся Кир. — Холод нам не очень страшен; пока на нас эти прорезиненные костюмы, они сохранят тепло, которое вырабатывает наше тело. А берег не так уж далеко, всего несколько километров, ветер нас отнесет туда, нужно просто подождать.

— Если у меня хватит сил держаться за эту бочку — она постоянно выскальзывает из рук.

— Согласен, если у нас не хватит сил, то мы умрем…

Кир огляделся — за время разговора их отнесло от места гибели катера всего на несколько сот метров; если так пойдет и дальше, то они смогут добраться до берега через сутки или чуть больше. Если только ветер не переменится…

Он хмыкнул и закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Его чувство опасности снова проснулось в нем, ветер продолжал усиливаться, а волны поднимались все выше, вырывая бочку из мокрых замерзших рук…

### Глава двенадцатая

— Почему вы не довели дело до конца? — спросил Фетис. — Что, трудно было сделать несколько выстрелов для страховки?

Макс пожал плечами:

— Возможно, что и не трудно было, но тогда ты бы уже со мной не разговаривал.

— Не понял? Что ты недоговариваешь?

— Все очень просто. Мы вышли, зная о штормовом предупреждении, и я оставил на всякий случай одного из своих парней за компьютером, следить за тем, как будет развиваться погода. Мы нашли пустой катер, в нем не было ни девчонки, ни разрушителя. Ясно было, что они находятся внизу, ищут там что-то. Я отправил ребят вниз, чтобы они их подержали под водой до взрыва, а если получится, то и убили. А мы в это время без суеты заложили в катер взрывчатку…

Фетис недоуменно покачал головой и потянулся за бутылкой.

— А что, нельзя было просто подождать, пока они всплывут, а потом расстрелять?

— Я же сказал, — терпеливо стал объяснять Макс, — что мы получили штормовое предупреждение. У нас почти не было времени, шторм двигался в нашу сторону. А та посудина, которую мы зафрахтовали, была хоть и быстроходной, но не приспособленной к сильной волне. Поэтому я направил ребят вниз, предупредив, что как только мы взорвем катер, то у них будет всего несколько минут, чтобы добраться до судна, иначе мы просто уйдем, оставив их там погибать.

Фетис налил себе в бокал минеральной воды, разглядывая поднимающиеся пузырьки, задумчиво сказал:

— Я, возможно, поступил бы не так, но мне понятно твое решение. И что было дальше?

— Ребята ушли под воду, а я пошел к рации. Мне сообщили, что шторм развивается стремительно и что у нас есть всего один час для того, чтобы добраться до базы. В противном случае нам нужно уходить в море подальше от берега, а у этой посудины, как я уже сказал, даже в открытом море было немного шансов остаться на плаву. Тогда я дал команду взорвать катер, ребята все поняли правильно и быстро поднялись наверх. Как только я их подобрал, то сразу направился к базе. Вот и все, шеф.

— Так они разобрались с ними под водой? Кого-нибудь ранили, убили?

— Нет, шеф, они просто не успели.

— Понятно… — задумчиво протянул Фетис. — Значит, они живы, и у них есть шанс добраться до берега.

— О каком шансе может идти речь? Мы едва успели заскочить в бухту. Нас уже захлестывало волной, и я уже думал, что мы затонем, а ты говоришь о шансе. Два человека в бушующем море без каких-либо плавсредств, до берега больше десяти миль, вода холодная, штормовая волна… Ты бы выплыл, шеф?

— Я бы нет, да и ты бы тоже. А вот этот парень… Что-то я в последнее время от него все время жду такого, что от обычного человека ждать нельзя. Слишком он неординарно мыслит и слишком эффективен.

Фетис допил воду и пожал плечами:

— Да, нет, ты прав — шансов никаких. Эй, серая рожа! А ты его чувствуешь среди живых?

Жрец улыбнулся своими тонкими синими губами:

— Нет, среди живых я его не чувствую. Похоже на то, что вы все-таки выполнили свою работу.

Фетис рассмеялся:

— Ну что ж, тогда выпьем за упокой души разрушителя. — Он налил в бокалы виски: — Присоединяйся, серая рожа, это ведь и твой праздник тоже…

***

Он ничего не помнил, в памяти зияла черная пустота. Он знал только, что все еще жив, что дышит воздухом, а не соленой водой, и что лежит на чем-то твердом, а значит, находится на земле или на корабле. А может быть, в раю или в небесном логове, если оно на самом деле существует. Глаза не открывались, веки были тяжелыми, словно на них была навалена тонна земли.

Кир тяжело вздохнул и тут же закашлялся, кашель был мучительным, из его легких извергалась горькая морская вода, смешанная с его желчью и желудочным соком.

Он перевернулся на бок и так и остался в этом положении. В мозге была блаженная пустота и приятная легкость, он не хотел думать ни о чем — ни о запахе гниющих водорослей, ни о пронзительных криках чаек, которые мешали ему отдыхать.

Крики чаек? Запах водорослей? Он поднял тяжелую непослушную руку к глазам и сбросил с них что-то липкое и мерзкое, после этого глаза, наконец, открылись.

Серая галька, серый песок, его рука, покрытая многочисленными багровыми царапинами. Кир застонал и снова перевернулся на спину. Серое небо в черных плотных тучах. Он снова тяжело вздохнул и попробовал сесть, после нескольких безуспешных попыток ему это удалось. Он мрачно огляделся вокруг.

Кир сидел на берегу, покрытом серой галькой, вокруг него были кучи водорослей и мусора, выброшенного штормом. Море еще не успокоилось, волны бились о берег, обдавая его холодными брызгами. На нем все еще был черный прорезиненный костюм, порванный в нескольких местах острыми камнями.

Он оперся на руки и встал на дрожащие ноги.

Мучительно хотелось пить, горло саднило, а внутри была слабость, накатывающая волнами. Кир сделал несколько шагов к скалам, окаймляющим этот пляж. Где-то рядом была пресная вода, он чувствовал ее запах. Одинокий волк медленно побрел туда.

По черной поверхности камня бежал тонкий прозрачный ручеек воды, сбегая в небольшую лужу. Он встал на колени и долго с наслаждением пил эту холодную воду, потом сбросил с себя рваные куски костюма, оставшись в одной набедренной повязке.

В голове понемногу стало проясняться.

…Он был не один, с ним была Дила, его внучка, дочь Дары. Они держались за бочку из-под горючего, потом начался шторм, в какой-то момент его отшвырнуло волной от нее, а дальше он ничего не помнил. Кир выпил еще немного воды, и его стошнило желчью, и он снова на какое-то время потерял сознание.

На этот раз, когда Кир очнулся, он уже чувствовал себя лучше. Одинокий волк знал, кто он, знал, как он здесь оказался, знал, что с ним была Дила. Он, не открывая глаз, своим внутренним взором начал планомерно осматривать окрестности. Если она жива, он должен был ее найти.

Теперь, когда весь его план провалился, у него осталась одна задача, найти Дилу и отвести к ближайшему порталу. Его борьба в этом мире закончилась, осколок солнечного камня не удалось найти, он проиграл, и если он захочет сделать еще одну попытку, то ему, по крайней мере, придется снова начать поиски солнечного камня в других мирах.

Но сейчас ему ничего не хотелось…

Одинокий волк осмотрел берег внутренним взором, но ничего не обнаружил. Тогда он расширил круг своего поиска, и в какой-то момент ему показалось, что он почувствовал внучку. Энергия девушки была слабой и какой-то странной, что-то скрадывало ее.

Кир встал и пошел, пошатываясь от слабости, в ту сторону, где он ее почувствовал. Несколько раз дорогу ему преграждали скалы, уходящие в море, тогда он заходил в воду и плыл.

В какой-то момент его слабость прошла, боевой блок закрыл его, отрезая боль в руках, ногах и во всем теле, холод и тоску. Он тяжело вздохнул.

Это была все-таки Дила, она, как и он, лежала в куче гниющих водорослей, а рядом в воде плавала пустая бочка.

Ее грудь слабо вздымалась, а сердце билось неровными толчками. Лицо, руки и грудь были покрыты, как и у него, многочисленными царапинами, которые уже начали гноиться от морской воды.

Одинокий волк взял ее на руки и понес к ближайшей пресной луже. Кир положил ее в нее и начал осторожно мягкими движениями смывать с нее грязь и соль, потом осторожно влил в рот из ладоней немного воды.

Дила закашлялась, потом ее стошнило. Кир поддерживал ее, чтобы она не захлебнулась, а потом снова аккуратно и осторожно стал ее обмывать.

В какой-то момент она открыла глаза и долго смотрела на него непонимающим взором, потом слабо улыбнулась:

— Ты жив, дед. Я так и думала.

Он снова влил ей в рот немного воды, она глотнула, потом вывернулась из его рук и стала жадно пить прямо из лужи.

Когда девушка напилась, Кир оттащил ее в сторону, прислонился к камню, уложив ее голову к себе на колени, и закрыл глаза. Ветер постепенно разгонял черные тучи, появилось солнце, оно поднималось все выше, согревая его своими лучами, и, согревшись, он заснул.

Проснулся он оттого, что Дила зашевелилась. Она подняла голову с его колен и огляделась.

— Дед, — спросила она неожиданно ясным и бодрым голосом, — это то, чем ты обычно занимаешься, или бывают какие-то исключения?

— Что, тебе это не очень понравилось?

— Да нет, это интересно, но слишком много всего. Я чувствую, что я просто не успеваю ничего понять, да и очень страшно.

Кир погладил ее по голове:

— Все уже закончилось, отдыхай. Как только ты почувствуешь себя лучше, мы пойдем искать ближайший портал, чтобы вернуться домой. Правда, возвращение тоже не будет очень легким и простым, но мы как-нибудь с этим справимся.

— Хорошо, дед. Жаль, конечно, что я тебе не помогла в твоем деле, но дома, все-таки лучше. А ты мне так и не рассказал, зачем мы искали этот серый камешек?

— Этот камешек может взорвать большой черный камень.

— Я слышала о черном камне от своей мамы. Она сказала, что он высасывает у людей их энергию и убивает все живое там, где он находится. Люди меняются в мире, где есть этот камень, они становятся злыми, испорченными и тупыми. Это так, дед?

— Чаще всего именно так. Хотя у камня совсем другая функция, не для этого он был создан, но действие оказывает на людей именно такое.

— Значит, в этом мире такой камень есть. И ты хотел его взорвать, как когда-то сделал это в нашем мире. Но тогда с тобой была моя мама, она помогла тебе, а я не смогла…

Дила вздохнула.

— Похоже, ты сделал ошибку, дед, взяв меня с собой, а не маму. Я не оправдала твоих надежд.

— А я не оправдал надежд бога, который привел меня сюда, — пожал плечами Кир. — Так что все, как всегда.

Дила встала и стала сбрасывать с себя остатки прорезиненного костюма.

— Мне надоела эта одежда, дед. Конечно, она нам помогла, без нее я бы замерзла, да и ссадин на мне было бы значительно больше. — Девушка осталась в одной набедренной повязке и, торжествующе улыбнувшись, вытащила из нее нож-коготь. — Но у нас есть еще оружие, и мы еще можем драться, дед.

Она пнула ногой костюм и скривилась от боли.

— Вот, черт! — сказала она. — Я уже научилась ругаться, как ты.

Дила склонилась над костюмом и вытащила оттуда небольшой камешек.

— Это я нашла как раз перед тем, как на нас напали. Он мне чем-то понравился, я его сунула за пазуху и забыла. Правда, этот камень не серый, а какой-то зеленый. Дед, ты что? Ты как-то странно изменился. Ты злишься на меня? Дед, не молчи, скажи хоть что-нибудь…

Кир тяжело вздохнул, лицо его помрачнело.

— Ты все-таки нашла его…

— Что? Этот камень? Но он же не тот, про который ты рассказывал, он совсем другой, он не светится…

— Это тот камень. Похоже, внучка, нам не придется возвращаться домой. Проверь его. Возьми в руку, крепко сожми и попробуй что-то сделать. Например, отбрось мысленно вон ту гальку.

Дила закрыла глаза, напряглась, галька высоко подскочила и улетела в море.

Девушка открыла глаза и с удивлением взглянула на камень, тот ярко светился, переливаясь разными цветами.

— Значит, это он спас меня… Несколько раз во время шторма, когда тебя уже не было со мной рядом, бочка вырывалась у меня из рук, ее относило от меня волной, а потом она сама приближалась ко мне… Дед, почему ты молчишь?

Кир устало покачал головой:

— Я просто настроился на то, что все уже кончилось, что мне не надо снова испытывать удачу и что мне не придется больше умирать…

— Мы можем вернуться домой, раз тебе этого хочется.

— Нет, теперь мы никуда не сможем уйти из этого мира, нас не пропустит ни один портал, потому что он связан с богом этого мира. Теперь нам остается только одно — пойти и взорвать этот чертов камень.

Дила пожала плечами:

— Ну, раз так, то пойдем и взорвем его, а потом вернемся домой.

Кир мрачно кивнул, он знал, что после того, как камень взорвется, он умрет, а оживет неизвестно где, если вообще оживет…

Кир встал.

— Идем, волчица, искать людей. Нам придется отобрать у них одежду и какое-то средство передвижения.

— Отобрать?

— Именно так, — усмехнулся Кир. — Денег у нас нет, предложить мы с тобой ничего не можем, значит, будем грабить.

***

Мезон охнул, ощутив боль во всем теле. Старые шрамы теперь частенько давали о себе знать, но он сумел сесть, неестественно выпрямившись, с облегчением прижимаясь к высокой и твердой спинке кресла.

Криза взглянула на него с хмурой усмешкой, потом тоже выпрямилась, напряженно глядя на мрачное лицо Кронова. Правитель грустно улыбнулся и махнул рукой, приказывая своей личной охране покинуть тронный зал. Мезон прокашлялся, оглянулся, чтобы убедиться, что в зале никого не осталось, кроме них троих, и спросил:

— Зачем ты позвал нас?

Кронов встал с трона и подошел к ним поближе. Голос его был тихим и печальным:

— Друзья мои, пришло время рассказать вам то, что я понял совсем недавно. Скоро мы умрем, каждый по-своему и каждый в свое время, только его осталось у нас совсем мало. Я умру первым, и это произойдет раньше, чем начнется осень.

Криза протянула свои маленькие сухонькие руки и положила их на его плечи, вглядываясь в его лицо.

— А ты не ошибся, несущий в своей груди пламя? Ты и до этого часто ошибался, и мы не всегда верили тебе. Хотя, конечно, мы уже стареем, я уже не могу и часа выдержать на тренировке, лук с каждым днем становится все тяжелее, и руки дрожат.

Кронов ласково улыбнулся ей:

— Мы стареем, Криза, как это ни печально; даже неукротимый Мезон теперь засыпает посередине пира, а от страстных женщин теперь виновато отводит глаза.

Мезон хрипло рассмеялся:

— Пиры, ты прав, Кронов, мне стали скучны, но с женщинами и на поле боя я по-прежнему хорошо себя чувствую. И надеюсь, что лучшие битвы у нас еще впереди, как и лучшие женщины…

— Опять врешь, — укоризненно проговорила Криза. — Я разговаривала с наложницами, что бывали у тебя в шатре, — в последнее время ты ласков с ними, и только…

— Опять следишь за мной, чертова ведьма! Когда ты от меня, наконец, отстанешь?

— Только тогда, когда сама обмою твое тело на смертном ложе, а до тех пор я глаз с тебя не спущу. Слишком ты неугомонный и слишком глупый.

Мезон вспыхнул и уже хотел разразиться новыми ругательствами, но Кронов тихо произнес:

— Успокойтесь, мои друзья. Не для того я вас позвал, чтобы вы ссорились передо мной, как ссоритесь уже много лет. Ты, кажется, Мезон, не услышал меня: я скоро умру, а ты и Криза ненадолго переживете меня. Это все скоро произойдет, Мезон. Не будет больше битв, не будет женщин, не будет ничего…

— Да знаю я, — раздраженно махнул рукой Мезон. — Но мы — воины, и наша смерть должна нас ждать на поле боя, а не в шатрах, среди женщин и детей. А она всю жизнь следит за мной, и мне это надоело.

Криза засмеялась:

— Поэтому ты до сих пор и жив, что я слежу за тобой.

Мезон вздохнул:

— Это уж точно, а так бы уже давно умер, как и подобает воину, с мечом в руках, а не в постели, как бормочет наш пророк.

Кронов тяжело оперся о посох.

— Хватит вам, лучше послушайте, что я скажу. Когда-то мы пришли на эту землю, думая, что призваны для того, чтобы заново создать новое племя взамен потерянного. Так думал я, и так думали вы…

— Мы и сделали это, — кивнул Мезон. — Посмотри вокруг, мы объединили все эти племена. Мы создали армию, равной которой нет в этом мире. Много земель платят нам дань. Мы сделали даже больше, чем в своем мире, о нас теперь знают все!

— Ты прав, — согласился Кронов. — Только наберись терпения и дослушай меня до конца. Мы сделали это, но не в этом была наша цель и задача, не для этого мы пришли в этот мир.

— А для чего тогда? — нахмурилась Криза.

Кронов тяжело вздохнул и вытащил из-под богатой одежды свой кинжал, камень на рукоятке на мгновение засветился, озаряя тронный зал зеленым ярким светом.

— Только для него. Для этого нас пропустили сюда, и для этого мы пришли сюда. Мы должны были принести сюда этот камень, и все…

— Что? — нахмурился Мезон. — Ты хочешь сказать, что вот для этой твоей любимой игрушки мы сокрушали империи, завоевывали королевства, ставили новые города?

Криза с улыбкой посмотрела на Мезона:

— Кронова опять занесло в неведомые дали, но мы уже к этому привыкли. Это у него пройдет, как всегда…

Мезон затрясся:

— Кронов, ты же сам говорил, что мы пришли сюда, чтобы создать новое племя взамен утерянного. И мы его создали, а все остальное уже не важно. Когда мы умрем, нас будут ждать там наверху, как великих воинов, даже тебя, Кронов, хоть ты уже и забыл, что это такое — держать в руках меч.

— Главное я вам сказал, мне самому обидно, что цель была так проста, но, может быть, в этой простоте заложен великий смысл, которого мы не понимаем?

Криза хрипло рассмеялась:

— Ты уж точно выжил из ума. Пойдем, Мезон, посмотрим на новое пополнение, а ты, Кронов, отдохни, я скажу твоей страже, чтобы они никого к тебе не пускали.

Кронов посмотрел им вслед с мягкой грустной усмешкой.

— Если бы я видел мир, как вы, мои друзья, я был бы счастлив, но я сказал вам правду. Жаль только, что вы мне не поверили…

***

Кир выжимал из старого разбитого грузовика все, что мог, а мог он немного. Колымага скрипела на ходу и готова была развалиться в любой момент, кроме того, двигатель постоянно перегревался и немилосердно жрал масло и бензин.

Но этот грузовик, это было почти все, что он смог забрать у фермера, на свою беду случайно встретившего их на дороге, не считая денег, которых тоже оказалось совсем немного.

Дила развлекалась со своей новой игрушкой, камнем, направляя его на все, что находилось вдоль дороги. Пока она еще не понимала, что находится у нее в руках, а Кир не спешил ей рассказывать.

Девушка забавно смотрелась в рваном женском платье, которое они стянули с бельевой веревки в одной из деревень, которую они проезжали, но Кир благоразумно помалкивал и об этом.

Одинокому волку и так понадобилось долго ее уговаривать надеть его, она собиралась ходить в одной набедренной повязке, не мешающей ее движениям. Но Дила уже была хорошо сформировавшейся девушкой, и ее грудь привлекала недоуменное внимание людей, а это им пока было не нужно. Сам он был одет в старый пиджак, из которого торчала вата, и в расползающиеся по швам штаны, стянутые с пугала. Маскировка была не самой совершенной, но это было лучше, чем ничего.

Воин гнал грузовик к границе, и пока никто не пытался им помешать.

Кир выругался, температура масла снова начала катастрофически повышаться как раз на подъезде к небольшому городку, и через пару километров двигатель, наконец, благополучно умер, не отзываясь больше на любые попытки его оживить.

Он недовольно покачал головой и внимательно посмотрел на Дилу: платье было слишком коротким, а сквозь его прорехи все равно проглядывала грудь. Дилу это не беспокоило, но он не хотел, чтобы она осталась в памяти жителей городка.

Кир сам был похож на бродягу в рваном пиджаке, надетом на голое тело, учитывая и то, что он уже несколько дней не имел возможности бриться.

— Ты останешься здесь, — произнес он, — а я попробую добыть другую машину. Тебе нельзя идти к людям в этом платье.

— Я и говорила, что оно мне не нужно. Сейчас я его сниму и пойду с тобой.

Кир засмеялся, представив себе это зрелище, потом поспешно проговорил:

— Нет, внучка, ты будешь ждать меня здесь. Люди в этом мире прикрывают свою наготу, так здесь принято. Если ты пойдешь со мной без одежды, то у нас появится много проблем с полицией, да и с обычными людьми тоже.

— Мне на это плевать! Я смогу им объяснить, что это не так уж плохо — ходить так, как я. — Она многозначительно помахала своим ножом-когтем.

Кир недовольно покачал головой:

— У тебя еще не зажили твои прежние раны, а ты уже стремишься получить новые? Просто посиди в грузовике, я скоро приду.

Он выбрался из кабины. Дила помахала ему вслед рукой:

— Если ты не придешь до того момента, когда солнце начнет спускаться, я пойду за тобой.

Кир кивнул и зашагал по дороге. Задача у него была совсем непростая: у них не было денег, не было оружия, не было одежды, не было подходящего транспорта. Одинокий волк должен был попытаться все это добыть, не создавая шума, иначе будет поднята по тревоге вся полиция, и им вряд ли удастся добраться до границы. Пока он даже не представлял, как сможет это сделать, надеясь только на удачу и на некоторые свои способности.

Городок был не таким уж и маленьким, поэтому он старался идти по небольшим улицам, при этом держался подальше от тех мест, где было много людей.

Но прохожие все равно встречались. Хоть они и мало обращали внимания на него, он все равно постоянно вслушивался в их мысли: то, что его пока считали обычным бродягой, вполне его устраивало. Кир всматривался в витрины магазинов, ожидая, что какая-нибудь из его способностей подскажет ему, что делать.

Пройдя по одной улице, он свернул на другую, вслушиваясь в себя. Внутри него что-то говорило, что он идет правильно, потом его чувство направления показало ему магазин в глубине узкого переулка. Воин вошел в него и понял, почему ноги или что-то другое привело его сюда. Это был оружейный магазин.

Когда одинокий волк вошел, где-то в глубине звякнул колокольчик, и тут же из задней двери показался хозяин. Он мрачно уставился на Кира, потом сказал:

— У тебя есть пять секунд для того, чтобы убраться, в противном случае я тебя просто застрелю в качестве самозащиты. Поверь мне, никто не будет разбираться, прав я был или не прав. Бродяг у нас не любят.

Кир кивнул и попятился к двери, а хозяин достал из-под прилавка винтовку и передернул затвор.

— Ты можешь не спешить. — Он ухмыльнулся. — Может быть, я застрелю тебя и через дверь, когда ты уже выйдешь. Эта мысль мне кажется еще более привлекательной, потому что тогда мне не придется отмывать твою кровь с пола. Так что, если ты умеешь бегать, это умение может спасти тебе твою никчемную жизнь.

Кир остановился, упершись спиной в дверь, по телу прокатился холодок перехода в боевое состояние. Он заискивающе выговорил:

— Я просто ошибся. Не надо меня убивать.

Хозяин зловеще рассмеялся.

— Ты все еще не бежишь, а это твоя ошибка. — Он вскинул винтовку к плечу. — На колени, мерзавец!

— Дверь я не могу открыть спиной, а повернуться боюсь.

Кир увидел, как палец хозяина магазина медленно начал нажимать спусковой крючок. Одинокий волк прыгнул прямо от дверей и в прыжке ударил хозяина магазина ногой в голову. Хрустнули шейные позвонки, и хозяин упал.

Кир несколько раз глубоко вдохнул в себя воздух, возвращаясь в обычное состояние. Он не хотел никого убивать, но это произошло. Если бы этот человек не угрожал ему оружием и не хотел бы его убить, то тогда он был бы жив.

Это было слабое для него оправдание, и это была ненужная смерть, но, к сожалению, это уже случилось. Хозяин магазина не был ему врагом, он просто ошибся, посчитав его слабым и беззащитным.

Как бы то ни было, он мертв, а воину нужно спешить, иначе Дила может посчитать, что он попал в беду, и тогда этих бессмысленных и никому ненужных смертей станет гораздо больше. Воистину, тогда они узнают, что это такое — волчица среди овец.

Кир недовольно покачал головой и занялся сбором того, что ему было нужно, предварительно закрыв дверь на большой металлический засов и опустив тяжелые металлические шторы на окна. Если им повезет, то мертвого хозяина обнаружат, когда они будут уже далеко отсюда.

Первым делом Кир выбрал два больших армейских рюкзака, в которые последовательно сложил обувь и армейские комбинезоны для себя и для Дилы, несколько хороших армейских ножей разных размеров с ножнами.

Две винтовки, несколько пистолетов, патроны к ним, котелок, фляжки — все, что им было необходимо для дальней дороги.

Кроме того, воин взял деньги из кассы и продукты из хозяйской квартиры, которая примыкала к магазину.

А когда он еще и обнаружил в гараже небольшой пикап, то недоверчиво покачал головой: слишком как-то непривычно благополучно все складывалось, без стрельбы и неприятностей. Через час он уже подъезжал к Диле, которая нетерпеливо прохаживалась возле неисправного грузовика, свирепо морща лоб.

— Тебя долго не было, и я собралась идти тебя искать. Были какие-то проблемы?

Кир открыл дверцу пикапа:

— Садись, внучка, нам нужно срочно уезжать отсюда.

— Похоже, что проблемы все-таки были. — Дила неохотно забралась в кабину. — Но ты жив, на твоем теле нет новых ран, значит, все хорошо.

Одинокий волк молча кивнул и утопил педаль газа до отказа.

Когда стало темнеть, они были уже в сотне километров от городка и всего в десятке километров от границы. Кир остановил пикап возле небольшого леска, разжег костер, поставил котелок на огонь и вытащил рюкзаки из кузова.

Дила обрадовалась оружию, как ребенок радуется новым игрушкам. Она сразу переоделась в комбинезон, закрепила на поясе самый большой нож и восторженно стала рассматривать винтовки и пистолеты, прицеливаясь в деревья и щелкая затвором.

Он мрачно усмехнулся и занялся подгонкой снаряжения. Только сейчас Кир понял, что эти несколько дней он чувствовал себя неуверенно просто потому, что не ощущал тяжести оружия на своем теле.

Они впервые поели за последние несколько достаточно тяжелых дней, сидя у костра.

— Не подумай, что я жалуюсь, дед, — тихо проговорила Дила. — Но я устала от этого мира, и я хочу домой.

Кир подбросил дров в огонь и лег на одеяло.

— Портал, откуда можно пройти в мир Матери-волчицы, находится в той стране, куда мы с тобой, если нам повезет, завтра попадем. Ты сделала все, что мне от тебя было нужно, поэтому я могу отвести тебя к нему.

— Зачем ты это говоришь? Ты же знаешь, что я не брошу тебя. Я не могу это сделать, потому что богиня сказала мне, что надо сопровождать тебя до тех пор, пока ты не выполнишь то, что должен.

— Это не твоя война — ты можешь вернуться. Это я должен разрушить черный камень, а не ты.

Дила фыркнула и легла, завернувшись в одеяло.

— Никуда я не пойду. Я останусь с тобой, может быть, поэтому мне так плохо. Я не брошу тебя, дед, даже если ты этого очень сильно захочешь. И знаешь, — она приподнялась на локтях, — и, несмотря на всю мою болтовню о том, что мне трудно и плохо, я рада, что я иду с тобой, и тому, что ты всегда рядом. Скажу даже больше: ни с кем и никогда мне не было так легко, как с тобой. И никогда я никому так не доверяла, как тебе.

Кир задумался. Он понимал, что в этот раз разрушить черный камень будет очень трудно, и он не имел права отказываться от любой помощи, а Дила обладала многими способностями. Пока они в основном относились к простому воинскому искусству, а в этом ее помощь была ему не нужна. Вот если бы она могла помочь ему добраться до черного камня незаметно…

— Тебе нужно учиться обращаться с солнечным камнем, если ты собираешься остаться со мной. Камень обладает силой, он может усилить все твои способности, а может и открыть новые, про которые ты пока не знаешь. Если это произойдет, то ты тогда станешь сильнее меня…

— Я не знаю, как им пользоваться. — Дила сбросила одеяло и села прямо. — Ты сможешь научить меня?

— Нет, — покачал головой Кир, — этому я научить тебя не могу. Я знаю немного. Знаю, что должно пройти время, прежде чем камень начнет влиять на тебя, сейчас он изучает тебя и приспосабливается к тебе. Возможности камня описаны в книге твоего рода, когда-то она была у твоей мамы, а где она находится сейчас, я не знаю.

— Она не говорила мне ничего о книге и о камне.

— А что толку рассказывать о том, чего нет? Я уничтожил солнечный камень, который был в мире Матери-волчицы, бросив его на черный камень, потому что это единственный способ, которым можно его разрушить. Эти два камня противоположны друг другу, поэтому они и взрываются, когда соединяются вместе. Но каждый из них дает их владельцам свою силу, черный камень делает жрецов практически бессмертными, усиливает их способности, залечивает раны. И твой камень может делать то же самое…

— Кажется, я начинаю понимать, — задумчиво проговорила Дила. — Но жрецы несут зло в мир, они убивают других людей, их сила идет от страданий и смерти других людей. Они поклоняются черному камню, убивают людей, и за это он их наделяет силой. А что потребует от меня солнечный камень?

— Нет добра и зла в чистом виде. Это мы наделяем все вокруг этими свойствами. И черный камень не совсем зло, и солнечный камень тоже может убивать. Эти камни — просто инструменты, их можно использовать для разных целей. Можно ими убивать, а можно исцелять… Кстати, твой камень может залечить твои раны и мои тоже. Вот и попробуй это сделать, вместо того чтобы приставать ко мне с вопросами, на которые я не знаю ответа.

— А как я это сделаю?

— Я уже говорил, что камень усиливает твои способности, он даст тебе свою энергию, а ты ее должна направить…

— Я поняла! — воскликнула Дила и подняла камень к груди. Он засветился, из него вырвался темно-зеленый луч и коснулся его тела.

Кир почувствовал тепло, потом жжение в своих треснувших ребрах. Боль, которую он терпел все эти дни и уже свыкся с ней, стала уходить. Почти сразу его потянуло в сон. Одинокий волк уронил голову на руки и заснул. В эту ночь ему не снились сны.

Проснувшись, Кир осмотрел свое тело — на нем не было ни одной царапины, как и не осталось боли, — все исчезло.

Дила открыла глаза:

— Как ты себя чувствуешь после моего лечения?

— Замечательно, но я хочу посмотреть, вылечил ли твой камень тебя?

Дила вскочила с земли одним легким движением и сбросила комбинезон: на ее теле также не было ни одной царапины и синяка, а рана от пули исчезла без какого-либо следа.

— У меня получилось, — радостно захлопала в ладоши Дила. — Теперь я смогу лечить нас. Я не верила тебе, но этот камень действительно волшебный…

— Ты вылечила нас, но камень умеет делать не только это. Точнее, он умеет делать все то, что умеешь ты, усиливая твои способности.

Кир поставил котелок на огонь и начал готовить завтрак.

— И нам потребуется помощь камня, чтобы пересечь границу.

— Границу охраняют стражи? — спросила Дила, закрепляя ножи на своем теле. — Но мы их можем просто обойти, не вступая в бой.

— Не забывай, это другой мир. Здесь граница не просто условная линия. На той границе, которую мы будем пересекать, устроены всевозможные ловушки, сигнальные устройства, да и стражей будет довольно много.

— Ничего, — отмахнулась Дила. — Ты все это знаешь, значит, знаешь и способ, как всего этого избежать. Это сейчас не главное…

— А что главное?

— Главное, это то, что я хочу есть, а ты слишком долго готовишь еду. Я давно заметила этот твой недостаток. Кстати, я могу все есть и в сыром виде, я же волчица.

— Я тоже, но это нам пригодится только в следующий раз. Все уже готово.

Он остановил пикап в нескольких километрах от границы. С холма, на который они поднялись, был виден шлагбаум на дороге и небольшой домик возле него.

— Что, и это все? — удивилась Дила. — Этого ты опасался? Здесь всего несколько человек, и мы легко можем пройти сквозь них.

— Посмотри внимательно, и желательно, чтобы ты это сделала, используя камень.

Кир и сам попытался внутренне сконцентрироваться. Дила послушалась и достала камень.

— Ты прав. — Ее камень замерцал радужными огнями, а потом потух. — Это не все стражи, по этой дороге мы не сможем пройти, впереди находятся другие, и их много.

— Хорошо, что еще тебе подсказывает камень?

Дила задумалась.

— Подсказывает? Нет, это вряд ли подсказка, я просто чувствую, что если мы пойдем левее, то мы сможем пройти. Там нам тоже будет сделать это нелегко, но там не будет людей, только странные устройства, которые мы сможем обойти.

А также я откуда-то это знаю, что если мы пройдем на восток пол дневного перехода, то там мы вообще сможем пересечь границу без особых проблем.

— Тогда мы туда и отправимся, веди нас.

Дила неуверенно посмотрела на него, потом улыбнулась:

— Но, если я ошибусь, ты же сможешь меня поправить?

Кир пожал плечами:

— Наверное, смогу. Если впереди нас будет ждать какая-то опасность, мои чувства предупредят меня о ней.

— Тогда пошли.

Дила пошла вперед, она уверенно выбирала дорогу, ее шаг был легок и стремителен, так что Кир едва успевал за ней. Когда солнце встало посередине небосклона, они вышли к небольшому ущелью, по которому тек бурный и быстрый ручей.

— Этот ручей никем не охраняется, потому что там впереди очень крутой склон и не пройдешь с большим грузом. Но у нас нет его, поэтому не будет никаких проблем. Впереди есть несколько трудных мест, но мы справимся — мы же волки, горы наш родной дом.

Кир кивнул, у него болела голова, и его способности почти не работали, поэтому он мог только надеяться на то, что Дила выбирает правильный путь.

Карабкаться им пришлось долго, склон был действительно крутой, и пограничники не установили здесь никаких охранных устройств, только на самом верху было несколько сигнальных датчиков, которые Дила легко обошла.

Кир шел за ней, не чувствуя ничего, кроме жуткой головной боли.

Пройдя еще несколько километров, они пересекли границу. Теперь до черного камня оставалось совсем немного, чуть больше сотни километров, и им нужно было какое-то транспортное средство.

Поскольку Кир из-за своей головной боли сейчас не обладал и половиной своих способностей, он возложил и эту задачу на Дилу.

— Я знаю, что тебе не нравятся машины, но сейчас тебе придется найти одну из них, чтобы мы могли продолжить свой путь.

— А почему ты сам не хочешь этого сделать? Я плохо понимаю этот мир, и тем более все эти машины, которые используют здесь люди.

— Ты должна привыкать использовать камень, это наш единственный шанс.

Дила достала камень, долго всматривалась во что-то видное только ей, потом неуверенно сказала:

— Я знаю, где находится самодвижущаяся карета, но рядом с ней находятся воины, почему-то их здесь особенно много, и они кого-то ждут. Мне трудно было рассмотреть, кого именно они ждут, у меня только возникло ощущение, что они ждут нас…

— Я думаю, что так оно и есть. Придется нам обойтись без кареты. Найди путь, по которому мы сможем пройти и никого не встретить.

Дила кивнула, поднесла камень к своему лбу и закрыла глаза.

— Это плохой путь, тот, который я вижу. Он труден, и мы потратим много времени, преодолевая его, и в конце его мы все равно встретим людей. Нам нужно что-то другое, а что — я не знаю. Ты не мог бы сам попытаться найти что-то лучшее, чем я?

— Нет, внучка, сегодня я не способен на правильные решения. — Кир вздохнул. — У меня болит голова, и мои способности блокированы болью.

— Болит голова? Что же ты об этом молчал? Я вылечу твою боль камнем.

Кир отрицательно покачал головой:

— Нет, этого делать нельзя.

— Почему?

— Каждый, кто имеет способности видеть, слышать и ощущать этот мир иначе, чем большинство людей, когда-нибудь сталкивается с этой болью. Она как-то связана с тем, что мы получаем. Если ты излечишь мою боль, то тогда может оказаться, что я что-то не услышу и что-то не узнаю, так нужного сейчас нам.

Дила фыркнула:

— Ты все равно сейчас ничего не слышишь и ничего не видишь.

— Нет, — покачал головой Кир. — Я слышу и вижу, просто я не могу эту информацию обрабатывать. Самое лучшее, что я сейчас могу предложить, это остановиться и подождать, пока эта боль сама пройдет. Я думаю, что утром моя голова уже болеть не будет.

— Если мы останемся здесь, — проговорила рассудительно Дила, — то нас скоро обнаружат стражи, они ходят здесь постоянно. Ладно, если ты не хочешь, чтобы я тебя вылечила, я отведу тебя в такое место, где нас не найдут. Это недалеко отсюда, там мы будем в безопасности. Но завтра тебе все равно придется решать, куда отправимся дальше.

Она пошла вперед, а Кир поплелся за ней, мучительно размышляя над тем, действительно ли он прав? Так соблазнительно было бы избавиться от боли и вновь обрести способность воспринимать, полностью этот мир, но существует и возможность, что тогда они не узнают того, что должны знать.

Кир выругался, поняв в очередной раз, как мало он о себе знает. Девушка привела его в расщелину между двух скал, где они могли развести огонь, не опасаясь того, что их обнаружат.

Дила принесла дров из рощи, развела костер и стала готовить ужин.

Киру из-за боли все вокруг виделось сквозь серый туман, в котором иногда проступали лица людей, какие-то странные образы, которые он не мог понять и осмыслить.

Дила смотрела на него с тревогой. Кир чувствовал сквозь плотную пелену боли, что она хочет о чем-то спросить, но не решается.

— Что тебя тревожит? — спросил, наконец, он, не выдержав.

Дила грустно улыбнулась:

— Я боюсь, что из-за этой боли можешь совсем потерять свои способности. И тогда мы не сможем вернуться домой, я не смогу без тебя найти портал.

— Сможешь. У тебя есть солнечный камень, он поможет тебе. С ним у тебя способности намного больше, чем у меня.

— Ты просто пытаешься меня утешить. Я не чувствую себя более сильной, я просто чувствую себя по-другому, от камня идет тепло, которое приятно согревает меня.

— Это энергия, которой он тебя подпитывает, она и позволяет тебе быть более сильной.

— Если бы все было так просто, то все таскали бы с собой такие камни и все были бы магами.

— Камень у тебя особенный, и можешь им пользоваться в этом мире только ты. И к тому же он только усиливает способности, а не создает новые, поэтому если бы ты не имела способностей, то ты была бы такой же, как все.

Дила задумалась.

— Но ты сильнее меня, а у тебя нет никакого камня.

— Да, моя сила имеет другое происхождение, — согласился Кир. — Каждый раз, когда я прохожу через порталы в другие миры, я меняюсь. Но новые способности проявляются только тогда, когда моей жизни грозит опасность и когда только они могут мне помочь остаться в живых.

— А какие у тебя способности?

— Я сам многого в себе не понимаю, но попробую рассказать то, что уже понял.

— Я хочу это знать. — Дила со странной серьезностью посмотрела на него. — От твоих способностей зависит моя жизнь. Этот мир очень опасен, пока нас спасают только твои знания и твои способности.

— Я могу видеть будущее, но я его вижу не полностью и не всегда. Как правило, я знаю будущее только тогда, когда оно от меня не зависит. А когда все еще можно изменить, я вижу только серо-черный туман, который рассеивается только после того, как мое решение принято. Иногда я вижу вещие сны, они, как правило, сбываются полностью до мельчайших деталей. У меня есть чувство опасности, его я тоже отношу к способности видеть будущее, только в этом случае это видение находится где-то внутри меня, а мозг получает только информацию, что впереди ждет опасность, и я должен быть к ней готов. Повинуясь чувству опасности, мое тело независимо от меня становится другим, у меня увеличивается скорость реакции, сила, быстрота. Я называю это боевым состоянием, в нем я многое могу и многое умею, в нем проявляются и другие мои способности. Например, в моем мозге появляется блок, который защищает меня от магических нападений…

— Это хорошее качество, — кивнула Дила. — Мне бы оно тоже пригодилось. Ты говоришь, что это происходит само собой?

— Да, это меня часто спасало, особенно тогда, когда опасность приходит очень быстро. Кроме того, я могу чувствовать энергию всего живого, если я не закрыт боевым блоком, а также следы этой энергии на предметах и на местности. Чувствую эмоции людей и животных, могу читать поверхностные мысли, разговаривать с теми людьми, которые могут воспринимать мои мысли на расстоянии. Могу создавать мысленные образы и вводить их в мозг человека, но не любого, а того, кто либо этого хочет, либо умственно не развит. Особенно хорошо это получается с животными, потому что язык образов, это тот язык, который они хорошо понимают. Обычно, когда мне грозит опасность, я использую все свои способности, даже не пытаясь понять, что именно и как я делаю.

— У меня есть только одна способность, которой нет у тебя, — заметила Дила. — Я могу заставить летать какие-то предметы, только они не должны быть очень тяжелыми, и могу управлять их полетом. Раньше я, когда стреляла из лука, если видела, что стрела пролетает мимо, я незаметно поправляла ее, чтобы она попала в цель.

Кир улыбнулся:

— Значит, вот так ты стала лучшим стрелком из лука в стае?

— Да. — Дила оглянулась, словно проверяя, не слышит ли их еще кто-нибудь. — Только ты никому не говори, ладно?

— Я не скажу. Многие способности обнаруживаются именно тогда, когда человек хочет в чем-то оказаться лучше других. Он использует свою силу, иногда не понимая, что он делает. Могу добавить. В твоей голове стоит неплохой блок, который может помочь тебе, когда придется бороться с черными жрецами. Пока ты еще не умеешь им пользоваться, но я думаю, что это придет со временем….

— В прошлый раз жрец чуть меня не убил. И мой блок мне не помог…

— Но жрец тебя не убил потому, что твой блок ослабил его воздействие. Сейчас я доверяю тебе, как никому ни когда не доверял. Ты — хороший воин…

— Как твоя голова, все еще болит?

Кир кивнул:

— Да, я ложусь спать, а утром разберемся, что нам делать дальше.

Проснувшись, Кир отметил про себя, что боль ушла. Он долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, где они находятся и какие опасности им грозят. Дила была права, вокруг границы было собрано много воинских частей. У солдат, как он понял из их мыслей, был приказ задерживать всех подозрительных. Все дороги, ведущие к границе, были перекрыты усиленными войсковыми нарядами. Кроме того, Кир почувствовал присутствие жрецов, их было около десятка, и они находились недалеко от них. Одинокий волк даже удивился тому, что жрецы до сих пор не обнаружили их. Это было непонятно и странно.

Он вздохнул и открыл глаза, Дила сидела у костра. Увидев, что дед проснулся, девушка сняла котелок с костра и поставила перед ним.

— Что будем делать дальше?

Кир погрузил ложку в мутное горячее варево.

— Надо уходить отсюда. Здесь слишком много собралось солдат. Я нашел путь, по которому мы сможем уйти. Он непрост, но пройти его можно, хоть и будет трудно. И теперь с нашего первого шага и до тех пор, пока мы не уйдем из этого мира, нам будет очень трудно. Нам придется сражаться, мы будем прятаться и убегать, а в конце пути, если мы доберемся до черного камня, то, вероятнее всего, мы погибнем.

— Ты видел в будущем нашу с тобой смерть?

— Пока нет. Это просто мои догадки.

— Я не хочу умирать в чужом мире и вообще не хочу пока умирать. Придумай что-нибудь другое, дед…

— Возможно, нам поможет твой камень. Он — это та сила, которая может изменить наше будущее.

— Только я не умею пользоваться этой силой, — вздохнула Дила.

— Ничего, — ободряюще улыбнулся Кир. — Нам столько всего предстоит испытать, что ты, в конце концов, может быть, и научишься…

***

Прошла большая часть ночи, но Багра не появлялся. Это происходило уже не первую ночь, но верховный жрец не мог уйти — Багра был нетерпелив и непредсказуем, а в его божественной силе жрец больше не сомневался.

Пока все шло хорошо, может быть, поэтому бог не появлялся? Разрушитель утонул в шторме. Угроза камню миновала, и верховный жрец ждал, что Багра отпустит его и разрешит ему больше не дежурить каждую ночь в храме.

Неожиданно свет свечей заколебался от сквозняка, а тени удлинились, потом послышался треск разрядов статического электричества на поверхности черного камня.

Жрец вздрогнул, это были первые предвестники появления бога. Статуя Багра зашевелилась, потом от нее отделился сгусток мрака и поплыл в душном от запаха свечей и благовоний воздухе, постепенно становясь более ярким и приобретая характерные черты бога.

Багра завис над его головой, с клыков опять капала желтая мутная слюна, что говорило о том, что бог недоволен.

— Ты вновь его упустил! — проревел свирепый нечеловеческий голос.

— Нет! — жрец упал на колени. — Ты ошибся, Багра. Разрушитель мертв, мы знаем это. Мы несколько дней следили за местом в океане, где был погребен этот ужасный предмет, и не обнаружили ничего живого. Он не мог выжить, потому что свирепый шторм погубил его…

Багра приблизился к нему, распластавшемуся на полу, едкая слюна снова закапала на его лицо и тело, вызывая зуд и чрезвычайно болезненное жжение.

— Разрушитель жив, — проревел Багра. — Он направляется сюда, в этот храм, и у него снова есть осколок ужасного камня. Он нашел его в глубине морских вод и готов все начать сначала.

— Но мы не чувствуем его, — испуганно пролепетал жрец.

— Да, — неожиданно спокойно согласился Багра. — Вы не чувствуете его потому, что теперь рядом с разрушителем та, которая может использовать силу осколка. Она еще слаба, но ее сила растет с каждым днем. Помни, когда разрушитель придет сюда, вы все умрете вместе с камнем. Ты уже много раз разочаровывал меня, но то, что произойдет, будет моим последним разочарованием. Ты умрешь, как и все, кто находится в этом храме и носит осколки черного камня у своего сердца.

— Но как он мог выжить? Мы же сделали все для того, чтобы он погиб. И что нам делать, если теперь мы не чувствуем его? Как мы найдем его? Как узнаем, что он здесь?

— У тебя все еще есть сила камня, воспользуйся своими заплесневевшими мозгами. Разрушитель приближается к границе твоей страны, но он еще не вступил на вашу землю. У тебя все еще есть шанс.

Последние слова Багра были уже едва слышны, бог снова превратился в темный сгусток, потом растаял под оглушительный треск статистических разрядов. Наступила тишина, жрец вытер полой своего балахона лицо и руки там, куда попала ядовитая слюна бога, сел в кресло и задумался.

Если Багра прав, а в том, что бог прав, он не сомневался, то он должен сделать так, чтобы разрушитель не смог прийти сюда. Он должен сделать так, чтобы первый шаг по его земле стал невероятно трудным, а еще лучше, если и последним, и тогда все закончится.

И Багра уйдет обратно на свои небеса, и больше не будет этих мучительных бдений по ночам…

Верховный жрец внутренне содрогнулся, он только сейчас понял, как он боится и ненавидит своего бога, и, может быть, впервые за всю свою длинную жизнь он пожалел о том, что когда-то подобрал осколок черного камня.

### Глава тринадцатая

Путь, по которому они шли, был очень нелегким, они карабкались по скалам, минуя усиленные войсковые посты, мины и сигнальные устройства, брели по шею в ледяной воде ручьев, переплывали довольно широкие бурные реки. И только к концу пятого дня они сумели обойти войска, собранные на границе, и выйти в степь.

Здесь идти было проще и легче, но опасность того, что их заметят, стала больше.

Кир продолжал обдумывать способ, каким они сумеют попасть на полигон. То, что их не видели своим магическим зрением жрецы, облегчало задачу, но до городка, являющегося воротами на полигон, надо было пройти больше двух сотен километров, патрулируемых войсками, полицией и вертолетами.

Лучше всего было бы захватить какой-нибудь транспорт и добираться на нем, но для того, чтобы проехать посты, им нужны были документы, которых у них не было.

И чем дальше они шли, тем меньше у них оставалось шансов добраться до полигона никем незамеченными. Селений и городков на пути становилось все больше, а следовательно, и людей, которые могли их увидеть.

Пока они в основном шли ночью, а днем спали, забившись в какую-нибудь яму или овраг, или в одну из рощ, теперь часто встречающихся им на пути.

Но и это не могло долго их скрывать. Кир почти физически ощущал всем своим телом, что скоро их обязательно заметят, его чувство опасности пока только тихо нашептывало о том, что им нужно быть очень осторожными.

И вот наступил день, когда это все-таки произошло. Едва солнце показалось на горизонте, они стали искать место, где они остановятся на отдых, им на глаза попался глубокий овраг, в нескольких километрах от небольшого городка.

Овраг порос высокой травой, почти в рост человека, и казался идеальным местом для дневного отдыха. Они поели, точнее правильнее сказать, доели остатки припасов, которые у них еще оставались, и легли спать.

Кир, перед тем как заснуть, с сожалением подумал, что уже завтра им придется тратить время на ночную охоту или решаться на то, чтобы украсть продукты в одном из селений. С этой мыслью он заснул, но уже через полчаса проснулся от ощущения надвигающейся опасности.

Он взглянул на Дилу, она заворочалась во сне, камень, лежащий на ее груди в плотном полотняном мешочке неожиданно засветился, и ткань не смогла спрятать этот свет.

Кир встал и огляделся, он никого и ничего не увидел, но чувство того, что что-то непоправимое уже произошло, не исчезало.

Дила вскочила вслед за ним, она посмотрела на него мутными со сна глазами и, потянувшись, достала из своего изрядно похудевшего рюкзака автомат. Кир спросил:

— Что ты чувствуешь?

Дила вздохнула:

— Человек забрел в этот овраг и увидел нас. Он сейчас спешит в свой дом, чтобы сообщить о нас стражам. Не знаю, почему мы не проснулись раньше, когда он был рядом? Он искал свою корову в этом овраге, а увидел нас. Мы показались ему подозрительными и похожими на тех людей, о которых жителей предупреждали стражи. Они обещали деньги тому, кто нас увидит.

— Мы не почувствовали его потому, что он к нам не подходил. — Кир прислушался к себе. — Он увидел нас сверху, издалека, поэтому наши чувства своевременно не сработали. В этот раз мы выбрали плохое укрытие…

— Я не понимаю, почему он побежал в свой дом, а не к тому месту, где находятся стражи? Если бы он побежал к стражам, то мы бы его успели перехватить.

— Потому что у него в доме есть устройство, которое называется телефоном, по нему можно говорить на большое расстояние, и этот человек уже сейчас рассказывает о нас стражам

— Степь — плохое место. — Дила достала из рюкзака большой армейский нож и пристегнула его к поясу. — В ней очень трудно остаться незамеченным, а мы, волки, этого не любим. Мы предпочитаем, когда нас не видят и не слышат. Что будем делать?

Кир сел на уже желтеющую траву.

— Попробую взглянуть в наше ближайшее будущее, может быть, там увижу какую-нибудь подсказку.

Он закрыл глаза, потом с тяжелым вздохом проговорил:

— Этот человек уже позвонил, а полицейские сообщили о нас военным и жрецам. Скоро сюда прибудет полиция, а вслед за ними, и военные.

Дила огляделась вокруг.

— Здесь трудно обороняться, мы не сможем спрятаться и не сможем защитить себя, надо отсюда уходить и как можно быстрее.

— У нас всего два варианта. — Кир снова закрыл глаза. — Первый, успеть пробраться в городок раньше, чем стражи доберутся до нас. В городке есть заброшенный завод, там мы сможем спрятаться и при необходимости держать оборону. Этот вариант мне не нравится, потому что у нас не будет свободы маневра, нас окружат и вероятно через какое-то время убьют. Второй вариант, который я могу предложить, еще хуже, нам нужно бежать вон к той рощице, там мы тоже сможем защищаться какое-то время, но нас тоже окружат и, вероятно, тоже убьют. Но почему-то мое чувство направления показывает именно туда…

— Чувство направления? — удивленно вскинула брови Дила. — Ты ничего не говорил о чувстве направления, это еще одна какая-то твоя способность?

Кир кивнул:

— Я мало пользуюсь этой способностью потому, что не понимаю ее природы. Как правило, я использую ее только тогда, когда мне нужно попасть в такое место, где я никогда раньше не бывал.

— Понятно, — промолвила задумчиво Дила. — Вопрос только в том, какой из твоих способностей нам сейчас верить? Если я тебя правильно поняла, нас в обоих случаях убьют. Значит, нам нужно туда, где мы можем уничтожить как можно больше врагов, чтобы достойно прийти в небесное логово, но только не в рощу, где мы будем открыты, где мало возможностей спрятаться, потому что это все-таки не лес. И эта роща слишком мала для обороны, ее легко окружить.

— Ты говоришь очень правильно, еще раз убеждаюсь, что ты, несмотря на свой юный возраст, хороший воин, но мы пойдем к роще…

— Почему все-таки туда?

— Ты веришь в то, что иногда происходят чудеса? — спросил с улыбкой Кир.

Девушка отрицательно покачала головой:

— Нет, я верю только в себя и в свои силы, правда, сейчас я еще верю тебе.

— А я вот верю в чудеса, они часто происходили со мной. А так как нам все равно нечего терять, перебираемся в рощу, стражи уже садятся в машину.

— Но ответь мне, почему ты принимаешь такое решение, если оно бессмысленно?

Кир пожал плечами:

— Давай поверим еще одной моей способности, она мне говорит, что нам нужно туда. Признаюсь, что после того, как я доверяю свою жизнь этой способности, всегда начинаются большие неприятности, и я потом обычно жалею о своем решении.

Дила, наконец, рассмеялась.

— И все племя называет тебя одиноким волком? Ты не одинокий волк, который знает и умеет все, ты — мой дед, и я чувствую, как я похожа на тебя. Ты совсем не похож на старого мудрого воина. Но с тобой всегда весело и очень страшно, притом так страшно, как мне еще не было никогда. Я пойду с тобой, куда бы ты меня ни повел, мне кажется, что и умирать с тобой будет весело…

Кир еще раз проверил себя, белая стрелка в его мозге указывала именно на эту рощу. Дила была права, это было странно и абсолютно нелогично, но одинокий волк знал, что люди мало управляют своей судьбой. Где-то внутри он чувствовал, что это неправильное решение ключ к тому, чтобы разрешить всю ситуацию в целом. Тот путь, который Кир давно искал и не мог найти.

Полицейские на трех машинах подъехали к роще, они были одеты в бронежилеты и в их руках были винтовки и пистолеты.

Кир выстрелил несколько раз в воздух, чтобы их отпугнуть, он не хотел пока никого убивать. Полицейские залегли было возле своих машин, но потом, посовещавшись, все-таки решили их задержать.

К своему несчастью, они наткнулись на Дилу, а не на Кира. Дила не задумываясь убила ножом двоих из них и ранила одного. Им еще повезло, что она решила не тратить на них патроны.

Оставшиеся в живых полицейские вернулись обратно к своим машинам и залегли, дожидаясь воинского подкрепления.

Кир с Дилой могли бы в это время спокойно уйти, но вокруг рощи до горизонта были поля, засеянные пшеницей. Спрятаться там было негде, и их легко бы обнаружили с воздуха.

Одинокий волк лежал в каком-то странном отупении на своей половине рощи. Они поделили ее с Дилой между собой, чтобы легче было ее оборонять. Кир не мог понять, почему он ничего не делает, почему его мозг даже не делает попытку найти выход из этого положения. Воин просто лежал и ждал, когда прибудут солдаты.

Они не заставили себя долго ждать, уже через полчаса на дороге показалась колонна грузовиков, а в воздухе послышался звук приближающихся вертолетов. Спустя полчаса роща превратилась в поле сражения. Кир с Дилой отстреливались до тех пор, пока не кончились патроны, потом они стреляли уже из оружия убитых ими солдат и полицейских.

Кир наблюдал за девушкой в те редкие минуты, когда мог себе это позволить. Она легко двигалась вдоль деревьев, сея смерть везде, где она появлялась. Казалось, что автоматы и пистолеты это было то оружие, владеть которым она училась с детства. Огонь ее был точен, как у опытного снайпера, и только редкие выстрелы не находили себе цели. А передвигалась она так, словно обучалась этому не один год в тренировочных лагерях спецназа.

Он тоже не сидел без дела, все его навыки, которые он когда-то получил, вспомнились сами собой. И надо признать, что это оказалось для прибывших солдат и офицеров неприятным сюрпризом. В короткое время они с Дилой убили несколько десятков солдат и офицеров, сами при этом не получив ни единой царапины.

После прямой захлебнувшейся атаки офицеры изменили тактику, рощу начали расстреливать из пушек и пулеметов вертолеты, кроме того, на них сбросили десяток бомб и даже пустили несколько ракет класса «воздух-земля». Наполовину оглохший и наполовину ослепший от земли, попавшей в глаза, Кир пошел искать Дилу. Воин порадовался, когда увидел ее живой и почти невредимой.

— Что это было, дед? — прокричала она, видимо, ее все-таки слегка контузило, она была бледна, а лицо было растерянным.

Камень на ее груди засветился, словно подтверждая его догадку, через какое-то время голос ее стал тише, да и он сам почувствовал себя лучше.

— Это еще одно другое оружие, которое здесь придумали люди.

Дила кивнула, бледность исчезла с ее лица и оно покраснело от прилившей крови и адреналина.

— От этого оружия трудно спрятаться, оно слишком мощное. Они убьют нас…

— Не сейчас, — покачал головой Кир. — Сначала они еще раз попробуют нас захватить, а вот если у них не получится, вот тогда я даже боюсь подумать о том, что произойдет.

Словно в ответ на его слова послышались автоматные очереди, солдаты начали новую атаку. Кир метнулся на свою половину рощи. Атака у солдат на этот раз получилась слабой: как только воин открыл огонь, они начали пятиться и отползать. Это была всего лишь разведка боем, чтобы узнать, живы они все еще или нет.

Одинокий волк убил троих или четверых солдат, которые слишком близко к нему подобрались, и, поставив автомат на предохранитель, начал собирать у убитых патроны и гранаты.

Сзади послышался шорох, он машинально оглянулся, хоть и знал, что увидит только Дилу, пробирающуюся к нему сквозь кусты, воронки, оставшиеся от бомб и поваленные с корнем деревья.

— Дед, — произнесла она с непонятным ему восторгом. — Мы победили! Солдаты отступают, они уже далеко, мы скоро сможем идти дальше.

— Да, — рассеянно ответил он, вытаскивая из кармана одного из убитых солдат армейский паек. — Они отступают.

— Ты почему-то не рад. Выходит, я что-то опять не понимаю…

— Да, не понимаешь. — Он разложил на коленях найденные им армейские пайки. — Поешь со мной?

— Объясни, — попросила Дила, она взяла кусок хлеба и глотнула воды из фляжки.

— Солдаты уходят не потому, что проиграли это сражение, не потому, что поняли, что у них не получится нас убить. Они уходят для того, чтобы не попасть под огонь оружия, которое сейчас против нас будут использовать.

— Еще одно оружие?..

— Да, — вздохнул Кир, с аппетитом жуя кусок сухой колбасы. Несмотря на то что смерть была так близка, есть все равно хотелось. — Я не знаю, какое оружие они будут использовать в этот раз. Может быть, будут бомбить с самолетов. Может быть, снова пускать в нас ракеты, а может быть, подтянут тяжелую артиллерию…

Знаю только то, что после того, как они его используют, от этой рощи ничего не останется, будет только дымящаяся яма с нашими сгоревшими в огне костями.

— Вот оно что! — задумалась Дила. — Так вот почему они уходят! Получается, что они не знают, что так воевать нельзя! Настоящие воины воюют одинаковым оружием, чтобы были равные шансы, только тогда победа заслуженна и честна.

Кир запил кусок хлеба водой из фляжки и, потянувшись к следующему куску колбасы, проговорил:

— На войне не бывает правил, а если и бывают, то только вначале, потом они всегда нарушаются, обычно теми, кто проигрывает.

— Они и проиграли в честном бою. А теперь придумывают какую-то гадость, чтобы убить нас, не рискуя больше жизнями своих бездарных воинов.

— Так было всегда…

— Да, — рассеянно ответила Дила. — Дед, а как устроено это оружие? Расскажи мне, может быть, я что-то сумею придумать…

— Хорошо. — Кир отсоединил магазин и вытащил патрон. — Вот здесь внутри находится вещество, которое быстро сгорает, образуя много дыма. Дым выбрасывает из гильзы пулю, а так как его образуется много, то и сила у него большая, поэтому пуля летит с огромной скоростью. А вот это, — он показал капсюль, — зажигает это вещество, оно загорается после удара. Все оружие, которое используется в этом мире, построено по этому принципу, что-то быстро горит, а потом дым, ища выход, либо разрывает вот эту оболочку, — он постучал по корпусу гранаты, — разбрасывая осколки, либо выбрасывает пулю.

— Это я поняла. Значит, это вещество должно загореться, и тогда оружие начнет работать. Я всегда любила огонь, бабушка часто ругалась, когда я начинала что-нибудь поджигать.

Кир с любопытством посмотрел на нее:

— И как же ты поджигала?

— Да вот так.

Дила вытянула правую руку в направлении кустика сухой травы, травинки вздрогнули, словно от дуновения ветра, потом по ним побежали маленькие язычки огня, через долю секунды уже весь куст горел ровным ярким пламенем.

— Я бы, наверно, тоже ругался, — задумчиво улыбнулся Кир. — А ты можешь поджечь вон то поваленное дерево?

— Дерево еще живое и мокрое, оно не загорится. Я могу разжечь костер, могу поджечь что-то небольшое и сухое, и только.

— Попробуй использовать свой камень для того, чтобы поджечь дерево.

— Я могу попробовать. — Она достала осколок солнечного камня из мешочка и поднесла к своему лбу. Какое-то время ничего не происходило, потом Дила вздохнула: — Я же говорила, что дерево мокрое, а горит только сухое.

Кир покачал головой:

— Ты не использовала камень, ты пыталась поджечь дерево без него. И ты не права, когда говоришь, что горит только сухое дерево, горит все, даже камни и земля. Когда прилетят самолеты и сбросят на нас зажигательные бомбы, ты это увидишь сама, если только еще будешь в это время жива. Попробуй сосредоточиться, у нас мало времени.

— Мало времени для чего? Чтобы умереть? Я не знаю, как использовать камень, меня никто никогда этому не учил.

— У нас мало времени для того, чтобы выжить. Для того чтобы умереть, его вполне достаточно.

— Что ты задумал? — Дила недоуменно посмотрела на него. — Неужели ты думаешь, что я могу сжечь все самолеты и оружие?

— Без камня, может быть, и не смогла бы, а с камнем — не знаю. А вдруг получится? До этого ты вытягивала руку, зачем ты это делала?

Дила задумалась.

— Ну, мне всегда казалось, что энергия как будто течет из моей руки…

— Тогда возьми камень в ту руку, из которой у тебя течет энергия, — предложил Кир, — и быстрее, самолеты уже близко, скоро мы услышим гул их моторов.

— Чего ты от меня хочешь?

— Поджигай дерево!

Тон Кира изменился, он стал властным и суровым. Дила вздрогнула, как от удара, и вытянула руку с камнем в направлении дерева, от камня оторвался тоненький зеленый лучик энергии, едва заметный в воздухе, наполненном пылью и гарью. Дерево подскочило на метр в воздух, потом рухнуло с оглушительным треском и вспыхнуло сразу все, от зеленой поломанной верхушки до корней, покрытых черной землей.

— Так, хорошо, самолеты летят с той стороны. — Кир подскочил к Диле и повернул ее, направляя ее руку в ту сторону, откуда уже слышался звук самолетных двигателей. — Теперь поджигай их!

Дила растерянно посмотрела на него:

— Они не загорятся, они железные.

— Поджигай, они не железные, но, если даже и железные, железо тоже горит, поверь мне. Сейчас!

Дила вздохнула:

— Я попробую, хоть и знаю, что у меня ничего не получится.

Она закрыла глаза, из камня вырвался мощный пучок света и исчез в голубом небе. Кир проводил взглядом луч, потом снова потянулся за колбасой.

— Вот и все, у меня не получилось, — задумчиво промолвила Дила. — Не ругай меня, ладно? Я и сама расстроилась, мне тоже не хочется умирать. А зря ты нас привел в эту рощу, может быть, завод они бы не стали бомбить.

Кир рассеянно кивнул, прислушиваясь, звук моторов изменился, а потом раздались один за другим несколько взрывов.

— Один, два, три, четыре — ну вот и все! — Кир рассмеялся, обнял девушку и поцеловал ее в щеку. — Внучка, ты сбила все самолеты.

Дила закрыла глаза, потом открыла их и растерянно сказала:

— Они почему-то упали…

— Вот именно, — сказал Кир, откусывая кусок колбасы. — Они загорелись и упали, и это сделала ты.

— Я?! — Дила растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на руку, в которой был зажат камень. — Этого не может быть, это как-то слишком просто…

Кир рассмеялся:

— Ты права, внучка, это просто, когда имеешь дар и камень, который твой дар может усилить.

— Но я даже их не видела, я просто направила руку в ту сторону. Я раньше никогда не могла что-то зажечь, если это было далеко или я не могла видеть.

Кир пожал плечами:

— Но самолеты упали, и нас никто не будет пока убивать, значит, у нас есть время поесть.

— Ты постоянно ешь.

— Да, — согласился Кир. — Я много ем потому, что много трачу энергии. Тебе тоже нужно много есть, хоть камень и усиливает твои способности, но он не только дает тебе, энергию, но и забирает, только это происходит для тебя не заметно.

— Я до сих пор думаю о том, как я смогла поджечь самолеты, не видя их?

— Если у тебя получилось, значит, ты могла это делать и раньше, просто не знала об этом. Так обычно и бывает: пока не попробуешь, то и не узнаешь, можешь ты это или нет. Может, все-таки поешь?

— Что? — Дила изумленно взглянула на него. — О чем ты говоришь? Какая может быть сейчас еда? Нам нужно срочно отсюда уходить, пока солдаты не опомнились и не придумали что-то другое, с чем я не смогу справиться…

— Будет и это. — Кир достал из кармана еще кусок сухой колбасы. — Если ты считаешь, что главное в любой войне это убить как можно больше врагов, то ты ошибаешься. Главное, это вовремя поесть и желательно горячей пищи. Еще очень важны сухая обувь и теплая одежда. А о врагах не беспокойся, они нас сами найдут. Ешь! Тебе потребуется много сил, поверь мне, все только начинается…

Одинокий волк оказался прав, едва они прошли всего несколько километров от рощи, как сначала услышали гул моторов, а потом перед ними показались танки.

Кир почувствовал их поздно, потому что позволил себе расслабиться. Хорошо еще, что первый снаряд разорвался в нескольких десятках метров от них, а не превратил их в кучу кровавых ошметков. Кир едва успел швырнуть Дилу на землю, а сам упал сверху, прикрывая ее своим телом.

Их осыпало землей, а рядом, шипя, впивались в землю раскаленные осколки. Кир, падая, перешел в боевое состояние, в котором мыслил быстро и эффективно. Перед тем как разорвался второй снаряд, он схватил Дилу и забросил ее в воронку от взрыва, а сам скатился в небольшую ямку недалеко.

В воздух снова взлетели комья земли и травы, противно запахло взрывчаткой, и он словно снова очутился в днях своей молодости, когда он вот так же ползал от танков, пытаясь собрать вместе остатки своей команды.

Стрелки в танках оказались не очень хорошими, может быть, поэтому им удалось остаться в живых. Да и роща, хоть и изрядно поредевшая, все-таки их немного скрывала.

Дила была странно растерянной и долго не могла сообразить, что он от нее требовал. Девушка несколько раз вытягивала руку с камнем в сторону танков, но не могла сосредоточиться, и у нее ничего не получалось.

Кир мрачно достал оставшиеся гранаты, связал их и, страшно ругаясь, пополз навстречу бронированной машине, когда Дила поднялась во весь рост. Он горестно охнул и метнулся обратно к внучке, словно уже видя, как ее тело распарывают пули крупнокалиберного пулемета.

И тут стрельба смолкла. Кир непонимающе оглянулся и увидел, как танки превращаются в кучи оплавленного железа, словно были сделаны из пластилина.

— Они не загорелись, дед. — Лицо Дилы было бледным и растерянным, а говорила она медленно и протяжно. — Я же говорила, что железо не горит. Я говорила тебе, а ты кричал на меня, чтобы я их поджигала, а они не горят… Дед. — Дила встала перед ним на колени. — Они не горят! Ты понимаешь, они не горят, а ты меня заставляешь их поджигать…

Лицо ее продолжало бледнеть, на глазах показались слезы, потом она повалилась на бок, прижав коленки к груди. Она неожиданно всхлипнула, глядя в небо пустыми, ничего не видящими глазами.

Кир еще раз с чувством выругался и, устроив ее голову себе на колени, начал мрачно разглядывать остывающие потрескивающие глыбы металла, в которые превратились танки.

Сердце у девушки слабо билось, а дыхание было едва слышным. Она потеряла много энергии, а Кир ничем не мог ей помочь. У него самого ее едва оставалось на самом донышке, слишком много потребовал этот день от них обоих.

Одинокий волк лег рядом, обнял девушку и, закрыв глаза, начал учащенно дышать. Собирая крохи энергии, разлитые вокруг, и направляя их через свою руку Диле. Но потом на него самого накатила слабость, перед глазами замерцали белые точки, и он провалился в тяжелое беспамятство.

Когда он очнулся, был уже вечер, первые звезды уже проявились в сереющем небе. Кир пошевелился, проверяя себя: в теле по-прежнему была слабость, но оно уже могло двигаться.

Не открывая глаз, он огляделся внутренним взором: солдаты были недалеко, в нескольких сотнях метров от них, но к его удивлению они ничего не предпринимали.

Это было странно, потому что именно сейчас их легко было захватить, а тем более это было просто, когда и он и Дила находились без сознания. Дила… Черт!

Кир выругался и повернулся к девушке, ее обморок перешел в сон, лицо порозовело, а дыхание стало ровным. Он вздохнул с облегчением и попытался встать. Его суставы заскрипели, а мышцы отозвались болью, но он сумел приподняться, а потом и сесть.

После этого одинокий волк глубоко задышал, переводя себя в боевое состояние, только в нем он мог сделать то, что хотел. Знакомый холодок пробежал по телу, боль в мышцах ослабела, а потом исчезла вместе со слабостью.

Он встал, забросил их рюкзаки и оружие за спину, поднял девушку на руки и пошел к оврагу, пересекающему поле, там, на дне его бежал ручей, и там они могли остаться на ночь.

О солдатах Кир больше не думал, если они не напали на них сейчас, то, вероятно, не нападут и ночью. А утром, когда он будет в лучшем состоянии, чем сейчас, он сможет понять, что они готовят на завтрашний день.

Одинокий волк собрал сухую траву, сухие ветки, развел костер и, приготовив суп из брикетов, разбудил Дилу.

Девушка приподнялась на локтях и посмотрела вокруг ничего не понимающим взором.

— Дед, что произошло? Я ничего не помню…

— Но ты вспомнила меня. Это уже хорошо, и даже вспомнила, что я все еще твой дед.

— Как мы здесь оказались? Что это за место? В моей памяти остались только какие-то огромные железные машины, они ехали на нас и стреляли. Ты кричал на меня, заставлял меня их поджечь, а у меня ничего не получалось… что было дальше, дед?

Кир устало вздохнул:

— Дальше все было хорошо. Ты их не подожгла, но как-то испортила, они больше не стреляли, а потом ты потеряла сознание, я тоже, а когда очнулся, то перенес тебя сюда. Здесь есть ручей, если хочешь, можешь помыться…

— Может быть, потом. А сейчас я хочу есть. Я уже становлюсь такой, как ты, мне все время хочется есть и спать. Ты неважно выглядишь, дед.

— Ты права, я устал, но нам можно спать только по очереди, солдаты недалеко от нас.

— Тогда спи, а я посмотрю за ними. — Голос у Дилы был таким же усталым, как и у него.

Кир вздохнул, девушка была очень молода и не готова к таким испытаниям. Но разве он мог что-то изменить?

— Разбуди меня через пару часов, чтобы ты сама могла поспать.

Он лег и проснулся только тогда, когда первые лучи солнца коснулись его лица. Кир вскочил, мгновенно переходя в боевое состояние, рядом происходило что-то предвещающее опасность.

Одинокий волк огляделся внутренним взором, солдаты готовились к наступлению, а рядом с ними находились два черных жреца, которые появились ночью, когда он спал. Кир взглянул на Дилу, спавшую рядом с потухшим костром, лицо ее было спокойно и безмятежно. Воин выругался и беспощадно растолкал ее.

— Ты не разбудила меня. Из-за тебя мы могли погибнуть!

Дила зевнула:

— Мы уже столько раз могли умереть, что мне это как-то уже и не страшно. Ты должен был отдохнуть, я тоже, поэтому я помолилась Матери-волчице, чтобы она разбудила меня в случае опасности, а только потом легла спать. Мы всегда так делаем в дальних тяжелых походах…

— Но этот мир, не мир Матери-волчицы, поэтому она просто не могла тебя услышать. Ну да ладно, чем бы ты ни руководствовалась, ты оказалась права: на нас не напали, мы все еще живы, и нам нужно думать о том, как пережить этот день. Солдаты готовят атаку, на этот раз с ними будут черные жрецы.

— Жрецы? — Дила огорченно покачала головой. — Тогда это на самом деле страшно, я помню, как это было в прошлый раз, тогда был всего один жрец, и я чуть не умерла. А сколько их сейчас?

— Двое, я с ними справлюсь, но вряд ли справлюсь со всеми солдатами.

— Хорошо. А сегодня неплохой день для смерти, солнце светит, птицы поют…

Кир изумленно посмотрел на нее:

— Внучка, ты же волчица, волки дерутся до конца, пока есть сила и воля.

— Да, дерутся, пока есть сила, а ее у меня осталось на самом донышке.

И тут это началось. Кир почувствовал, как его ноги подогнулись, словно от сильного удара, а затем прозрачный воздух вокруг него стал темнеть. Одинокий волк стал задыхаться, потому что его грудную клетку сдавило, и он упал на землю.

Чернота сгущалась, потом Кир совсем перестал дышать, и его понесло по темным лабиринтам памяти, он снова увидел Тину, оседающую на землю с арбалетной стрелой в груди, потом растерянную Дару, смотревшую испуганно на него, когда Кир шел по узким коридорам пещеры черного камня. Лицо верховного жреца, заносящего над ним жертвенный нож, потом все спуталось, и воин стал всплывать сквозь пласты памяти вверх, к нестерпимо яркому свету.

Кир помотал головой, вдохнул в себя воздух, пахнущий землей и травой, и открыл глаза. Рядом с ним на траве белело запрокинутое лицо Дилы со стекающей тоненькой струйкой темной крови из уголка губ. Кир осторожно пошевелил рукой, убедился, что она действует, потом приподнялся на локтях и посмотрел вокруг.

Рядом никого не было, но он уже слышал крики команд офицеров и осторожные шаги над оврагом. Кир встал на колени, зацепил непослушными пальцами брезентовый ремень автомата и полез наверх. Он лег на краю, вглядываясь в степь.

Солдаты шли цепью, а за ними, не спеша, шагали жрецы, сжимая серыми руками черные, оправленные в золото осколки черного камня. Кир улыбнулся им, как старым знакомым, передернул затвор и дал по ним первую очередь. Он промахнулся — слишком велико было расстояние.

Вокруг сразу все изменилось, солдаты и жрецы упали на землю, а рядом с ним засвистели пули.

Кир перекатился на несколько метров в сторону и снова открыл огонь. Он убил несколько близко подобравшихся к нему солдат и вновь дал очередь по жрецам.

Пули подняли фонтанчики пыли рядом, но ни одна из них не попала в цель, жрецы метнулись в сторону, ища укрытие. Кир дал еще несколько коротких очередей и, сменив магазин, снова переместился вбок и вперед.

У него была одна цель — жрецы, а солдаты были всего лишь досадной помехой. Он расстрелял несколько магазинов, и жрецы попятились.

Адреналин бурлил в его крови, а сердце гулко билось, качая кровь по его телу. Кир снова был самим собой — воином, для которого главное было выполнить свою задачу и, если потребуется, умереть, а все остальное было не важно.

Он бросил несколько гранат, расчищая себе путь, и снова переместился вперед, упав за тело тяжело раненного солдата. Кир забрал у него полуавтоматическую винтовку и патроны, отбросив в сторону автомат, оставшийся без патронов.

Солдат простонал и умер, когда в его тело попала прицельная очередь. Кир застрелил этого слишком точного, а потому опасного стрелка и переместился к следующему трупу.

Одинокий волк остро ощущал направление пуль, летящих в него, а его выстрелы стали редкими и точными. Он еще раз перекатился вбок и убил офицера, пытающегося поднять солдат в атаку, потом выстрелил несколько раз в сторону жрецов, намеревающихся снова соединить свои камни вместе.

Его осыпало землей от взрыва близко разорвавшейся гранаты, он рванулся вперед и упал в небольшую ямку. Защелкали пули о камень рядом так часто, что он не мог поднять головы, солдаты стали стрелять точнее, да и теперь, когда они знали, где он, пропал эффект неожиданности.

Кир выругался и отстраненно подумал, что до жрецов теперь ему уже не добраться. Он выставил винтовку и выстрелил несколько раз, скорее для того, чтобы немного отпугнуть подползающих к нему солдат, чем кого-либо убить. Вести прицельную стрельбу было невозможно под таким плотным огнем.

— Хороша была попытка, жаль, что не удалась, — пробормотал он вслух и, выстрелив несколько раз, вставил последний магазин. — А начало было совсем неплохим.

Он услышал гул моторов танков.

«Ну, теперь уж точно все, — подумал он почему-то весело. — Меня или раздавят гусеницами, или забросают фанатами, прикрываясь броней».

Кир, выбрав момент, когда огонь немного стих, выстрелил по близко подобравшимся солдатам.

Он ни разу не промахнулся, но после этого начался такой ураганный огонь, что одинокий волк был вынужден снова сползти на дно ложбинки. У него оставалось еще пятнадцать патронов, это было мало, но на десяток солдат должно было хватить. Он осторожно высунул голову и, тщательно прицелившись, сделал три выстрела в жрецов, одного он сумел ранить, что его немного утешило.

Гул моторов нарастал, и стрельба солдат по мере приближения танков становилась все более редкой.

— И правильно. Зачем тратить патроны, когда и так все скоро закончится? Как там говорил мой взводный?

«Кто-то же все равно должен умереть, почему ты считаешь, что это будешь не ты?»

Кир подстрелил двух нетерпеливых солдат, которые решили не дожидаться танка и подползли гораздо ближе, чем он мог им это позволить.

— Осталось шесть патронов и одна граната, что не так уж плохо при такой стрельбе, — решил одинокий волк. — Жаль только, что до Дилы я уже отсюда не доберусь.

Он вздохнул и бросил гранату в направлении еще нескольких солдат, подползающих к нему.

— Итак, шесть патронов и никакой надежды, — произнес мрачно он и стал решать, как ему все-таки лучше умереть.

Или дожидаясь, когда танки подойдут ближе? Тогда может появиться небольшой шанс, когда он окажется в мертвой зоне, попробовать добраться до ближайшего трупа, чтобы добыть патронов. Или просто встать во весь рост, чтобы уже сразу получить все, что они ему приготовили?

Кир некоторое время раздумывал над этим, потом решил, что умирать будет веселее, если он достанет еще патронов. Он расслабился и стал ждать, когда его чувство опасности позволит ему двигаться.

Через мгновение он выскочил из ложбинки и, перекатившись влево, упал за убитого им солдата. Воин взял у покойника автомат, патроны и две гранаты и снова переместился, на этот раз вправо и назад. Рядом разорвался снаряд, из танка по нему выстрелили из орудия.

Как только осколки перестали падать, Кир рванулся обратно к оврагу, но вынужден был снова залечь. Пулеметная очередь из танка прошла над его головой, он перекатился и дал несколько прицельных очередей из автомата по солдатам и одну по жрецам. Одинокий волк довольно рассмеялся, когда почувствовал, что пуля попала еще в одного жреца и давление на его мозг ослабло.

Пули продолжали свистеть над его головой, а его тело больше не собиралось почему-то подниматься. Кир осмотрел себя и увидел кровь на комбинезоне, его ранили, хоть он и не помнил этого момента. Рана была пустяковой, пуля прошла сквозь мышцы ноги, но кровь уходила, а вместе с ней и силы.

— Что ж, видимо, все, — решил он. — Я сделал попытку, она не удалась, и теперь могу умереть с сознанием того, что я сделал все возможное.

Кир слушал рев приближающегося танка и приготовился к своей последней атаке, когда неожиданно услышал в своей голове мысленный вопрос Дилы.

— Дед, ты жив?

— Кажется, жив, но это ненадолго.

— Хорошо, что ты жив. — В голосе Дилы слышалась усталость. — Я скоро к тебе приду.

— Тут танки и солдаты….

— А где жрецы? Ты убил их?

— Не получилось. Я только их ранил, но камни быстро их подлечат…

— Поэтому меня уже не придавливает к земле?

— Может быть, один из них пока без сознания, а второй все еще пытается воздействовать на меня. Как только я немного ослабею, у него это получится. Меня ранили, внучка.

— Тогда я иду, я не дам им тебя убить.

Кир выругался и стал стрелять, чтобы отвлечь внимание от Дилы, а потом все вокруг загорелось. Вспыхнула трава, редкие кусты, земля, живые и мертвые, оружие и танки, все…

Только рядом с Киром осталось небольшое пространство, которое было свободно от огня, но и здесь жар был почти нестерпимым. Он чувствовал, как его волосы поднимаются и начинают потрескивать от этого жара. А потом так же внезапно огонь потух, как и загорелся, и в воздух поднялись мельчайшие частицы гари.

Порыв ветра отнес гарь, и стало можно дышать. Одинокий волк огляделся внутренним взором: вокруг на расстоянии выстрела не осталось ничего живого, даже жрецы сгорели в этом ужасном огне.

Потом Дила наклонилась над ним, он почувствовал запах ее пота, страха и слез и открыл глаза.

— Дед, — прошептала она жалобно. — Я хочу есть. Я очень хочу есть, я так голодна. Скажи мне: я что, теперь всегда буду есть столько же, сколько и ты?

— Будешь. И, в конце концов, станешь размером с большую винную бочку.

— Ты глупый, дед, — выговорила с тяжелым вздохом Дила. — Я такой не стану, ты и сам это знаешь.

Кир снял ремень с автомата, перетянув себе ногу, чтобы остановить кровь, и спросил:

— Что же ты теперь будешь есть, если ты все сожгла? — Он порылся в карманах и достал кусок колбасы.

— На, ешь, это все, что у нас осталось. — Он вытянулся на пожелтевшей от жара траве и закрыл глаза. — А я немного отдохну.

Дила опустилась рядом и стала жевать.

— Я тоже устала, но спать мне не хочется, мне хочется петь и танцевать.

— Хорошо. Можешь петь, только не очень громко, а еще лучше, попробуй вылечить мою ногу.

Дила запела, голос у нее был мягкий и нежный. Песня была ему незнакома, в ней рассказывалось о двух влюбленных, которых разлучила война. Почти сразу он почувствовал жжение в ране, приятное тепло прошло по всему телу. Кир чувствовал, как уходят слабость и усталость, только от песни в душе осталась непонятная грусть. Воин выругался, просто для того, чтобы взбодриться, и открыл глаза.

— Почему ты ругаешься?

— Из-за твоей песни. Она как-то слишком расслабляет, так и хочется просто лечь и умереть, в ней нет надежды.

— Это так, — согласилась Дила. — Как и у нас с тобой.

— Ну уж нет! — хмыкнул Кир. — У нас уже есть надежда, ты только что ее для нас нашла, когда сожгла все вокруг.

— После этого я чувствую себя так, словно прошла два дневных перехода с тяжелым заплечным мешком и оружием, ни разу не сделав привал. У меня внутри все болит, а мышцы ноют так, как никогда не ныли. Да, и есть все время хочется…

Кир встал, осторожно оперся на свою раненую ногу и убедился, что она в порядке. Потом закатал штанину и осмотрел рану. На ее месте уже образовался багровый рубец, но это было не страшно, у него уже много было таких рубцов, они исчезали после нескольких переходов в другие миры.

— Ладно, — решил он. — Пошли дальше, поищем что-нибудь поесть вон в том городке, до которого мы с тобой так и не дошли.

— А воины, а стражи? — спросила Дила. — Они же там есть, а мне не хочется пока ни с кем воевать.

— Ну и что, что они там есть? — пожал плечами Кир. — Они все видели. Не настолько же они глупы, чтобы напасть на людей, которые только что уничтожили пару сотен солдат и три танка.

В городке Кир зашел в первую же попавшуюся ему на глаза продуктовую лавочку и, показав хозяину автомат, начал загружать продукты с полок к себе в рюкзак. Дила последовала его примеру.

— Прости, — сказал Кир мрачно разглядывающему их исподлобья хозяину, — денег у меня нет, а продукты нужны. У меня есть только оружие, и, если ты не ценишь свою жизнь, я готов у тебя и ее забрать.

Хозяин вздохнул.

— Времена и без тебя тяжелые, а ты еще и грабишь. Но я не буду кричать и звать на помощь. Я лучше еще поживу, может быть, удастся дожить до тех времен, когда таких, как ты, будут вешать на фонарных столбах.

— Хорошо, — согласился Кир. — Хочешь жить — живи, я не против, мне нужны только продукты.

— Это вы сегодня там, в поле, устроили стрельбу? — спросил осторожно хозяин.

— Да, это мы.

Хозяин пошарил рукой под прилавком и вытащил оттуда большой кусок свежего мяса.

— Приготовил для себя, но сегодня поем чего-нибудь другого. Лихие вы люди, вас все боятся, и солдаты и полиция. Для того чтобы быть такими, наверное, нужно хорошо питаться. Кстати, полицию и солдат я тоже не люблю…

Кир, усмехнувшись, бросил в рюкзак мясо, и они вышли из лавки.

Улицы городка опустели, люди настороженно следили за ними из окон и из подворотен.

— Что теперь? — поинтересовалась Дила. — Куда пойдем?

— Приготовим обед, а потом я посмотрю в будущее, может быть, что-нибудь и увижу. Но независимо от того, что я увижу, мы пойдем дальше, если ты, конечно, не предпочтешь ехать на машине.

— Не предпочту. Слишком много опасности впереди, а в машине нас легче убить.

— Согласен.

Кир прибавил шаг, он хотел отойти подальше от горелого поля, останков танков и людей на нем.

Они остановились на привал возле реки, в зарослях кустарника, здесь их не так легко было заметить с вертолета, да и в зарослях можно было легко спрятаться. Воин выкопал ямку в земле и положил в нее завернутый в листья лопуха кусок мяса, а сверху разжег костер. Дила искупалась и постирала свою одежду. Кир, предварительно осмотрев внутренним взором довольно большое пространство и не увидев ничего опасного, лег на траву и попробовал заглянуть в ближайшее будущее.

То, что он там увидел, его не удивило и тем более не обрадовало. Впереди их снова ждали сражения: одно при въезде на полигон, а второе на подходе к храму черного камня. Дальше все по-прежнему скрывал черно-серый туман.

Утешало только, что несколько дней их никто не будет беспокоить, и они смогут пройти большую часть пути, не опасаясь нападения. Кир открыл глаза, разгреб угли и попробовал мясо, оно было еще жестковатым, но есть его уже было можно. Дила, заметив, что Кир вытащил мясо, поспешила к нему.

— Дед, — она отрезала себе огромный кусок, — почему для тебя так важно уничтожить черный камень?

— Помнишь, я тебе говорил о слепых, стоящих над пропастью? А ты видишь это и пытаешься их остановить — вот это как раз мой случай…

Дила прожевала кусок и вытерла жир с подбородка.

— Мы чужие здесь, и у нас нет права что-то здесь менять. Пусть сами люди, которые живут здесь, решают, что для них хорошо, а что плохо. Они защищают свой черный камень от нас, потому что мы хотим его разрушить. Но если он им так нужен, то пусть остаются с ним, а мы уйдем обратно в свой мир.

— В этом мире я родился, поэтому для меня он не чужой. Уйти, оставив людей одних с бедой, которой они пока не понимают, я не могу. И это не плохой мир, он просто другой. Да и мы с тобой не пытаемся сделать его лучше, мы просто стараемся убрать из него то, что его уничтожит.

— Но мы убиваем воинов, которые ни в чем не виноваты и которые этого не понимают.,

— Да, — согласился Кир. — Ты права, мы их убиваем потому, что они мешают нам, никакой другой причины для этого у нас нет. Я не испытываю к ним ненависти, мне их тоже жаль, но такова любая война. Воины гибнут за своих правителей, за их королевства, за их права и за их жизнь.

— Но почему они сами не уничтожат этот проклятый камень, а наоборот, защищают его?

— Я до сих пор не знаю, как объяснить дуракам, что они умрут завтра, если для них существует только сегодняшний день? Скажи мне, где была твоя мать, когда я пришел в стаю?

— Она ушла туда, где творилось что-то плохое, так ей повелела Матерь-волчица.

— Это плохое касалось стаи?

— Нет, это происходило где-то далеко.

— Но она пошла туда. Почему?

— Потому что ей сказала Матерь-волчица и потому что мы — волки — стоим на страже нашего мира.

— Вот тебе и ответы, которые ты от меня ждала. Ты здесь потому, что тебе велела твоя богиня охранять и помогать мне. Потому, что в этом мире происходит что-то плохое, и только мы можем это изменить. Потому что я — одинокий волк, и я стою на страже всех миров, связанных между собой. Я не хочу этого, как и не хочет твоя мать. Мы не желаем защищать кого-то чужого, иногда убивать, но мы избраны для этого, это наша судьба. А теперь это и твоя судьба тоже, потому что у тебя есть дар, способности, которых нет у других.

— Нет, — покачала головой Дила. — Я тоже этого не хочу.

Кир посмотрел в небо на первые появляющиеся звезды и грустно усмехнулся.

— Наступит день, когда ты поймешь очень простую истину, что ты должна что-то сделать просто потому, что если это не сделаешь ты, то этого никто не сделает. Просто потому, что ты сможешь сделать это и остаться в живых, а остальные просто бесславно погибнут. Кто-то же должен это делать, так почему не ты?

Дила подбросила дрова в огонь и легла около костра, прошло много времени, прежде чем она ответила:

— Мне грустно за тебя, за себя и за свою маму. Но я надеюсь, что у меня будет другая судьба…

— Да, — Кир стал устраиваться на ночлег, — надежда — это замечательная вещь для тех, кто не знает своего будущего. Но, к сожалению, у меня даже этого нет…

### Глава четырнадцатая

Утром они продолжили свой путь, за день над ними несколько раз пролетали самолеты и вертолеты, и один раз какой-то не очень умный летчик попробовал их расстрелять из пулеметов и пушек. Дила недовольно покачала головой, сжала осколок камня, и самолет рухнул на землю в километре от них.

— Зря он это сделал, — вздохнула Дила.

— Он — воин, — заметил Кир, — он сделал сам свой выбор.

— У воина не бывает выбора: он должен либо сражаться и умирать, как требует его профессия, либо заняться другим, более спокойным делом.

Кир улыбнулся:

— Ты меняешься, ты начинаешь думать.

— Да, — кивнула Дила, — и это мне тоже не нравится. Я вспоминаю, как мне было просто жить не так давно. Я знала, что такое добро и что такое зло. Я умела махать мечом, стрелять из лука и не сомневалась в своей правоте. А сейчас я не уверена в том, что я делаю все правильно.

К исходу пятого дня они дошли до военного городка, после которого начинался полигон.

Их здесь ждали, городок изменился. На вышках появились пулеметы, на дороге выросло несколько новых дотов, да и минное поле теперь подходило к самой бетонке.

На въезде в городок стояли танки и несколько скорострельных пушек.

Солдат также стало больше, а вся степь вблизи городка была изрыта окопами.

Кир внимательно все рассмотрел от рощи, где он когда-то прятался от собак, — и обычным зрением и внутренним, — а потом рассказал все Диле.

— Я, наверно, могу сжечь весь этот город и все вокруг. Но я не хочу убивать так много воинов, которые ни в чем не повинны, нам нужно найти другой путь.

Кир посмотрел на девушку, раздумывая над тем, стоит ли ей сказать о своем видении. Он видел, что именно здесь им предстоит большая битва, потом пожал плечами. То, что должно произойти, произойдет все равно, независимо от их попыток что-то изменить.

— Вокруг городка находятся минные поля, поэтому мы его вряд ли сможем обойти, — заметил он. — Мины — это еще одно оружие, они устроены так, что если на них наступишь, то они взрываются. А есть и такие мины, которым можно дать сигнал издалека, чтобы они взорвались. Пока я не знаю, какие из них здесь зарыты в землю…

— Они зарыты в землю? Зачем?

— Чтобы их нельзя было увидеть, а когда ты их увидишь, будет поздно, они взорвутся, разрывая тебя на куски.

— Еще одно плохое оружие, — вздохнула Дила. — Выходит, мины — это просто ловушки, которые мы иногда устраиваем для зверей, только гораздо опаснее…

— Так оно и есть, — согласился Кир. — Это смертельные ловушки…

— Мы пойдем там, где лежат в земле мины, потому что там нет людей. Мы пройдем, я знаю.

— Тогда пойдем ночью. Когда не будет самолетов и вертолетов, да и солдаты на вышках не смогут нас увидеть.

Смеркалось, городок засветился огнями прожекторов, высвечивающими все подходы к нему, а часовые стали пускать осветительные ракеты. Кир продолжал размышлять над предложением Дилы, в нем было несколько недостатков.

Если они не смогут пройти минное поле до наступления рассвета, то их легко обнаружат с вертолета или самолета, и тогда они окажутся в ловушке, а мины помешают им быстро двигаться. Кроме того, жрецы могут почувствовать их своим магическим зрением — то, что у них это до сих пор не получалось, ничего не значило.

Он догадывался, что причина их невидимости была в энергии солнечного камня на груди Дилы, но жрецы уже должны были это понять, а значит, и найти способ другого видения.

Идти напролом сквозь городок было тоже самоубийством — слишком много было солдат, слишком много различного оружия и слишком много жрецов…

Он закрыл глаза и попытался увидеть завтрашний день, но только смог увидеть, как они пробираются через минное поле. Потом он увидел, как танки пошли через поле, в том месте, где стояли легкие противопехотные мины, а дальше все опять скрывал этот чертов туман.

Кир выругался, значит, дальше все опять зависело от его решений.

— Почему ты опять ругаешься? — спросила Дила. Кир открыл глаза:

— Я смотрел в будущее, нам будет очень трудно остаться в живых. Поэтому, прошу тебя, перестань так мучительно раздумывать над тем, что плохо, а что хорошо. Твои сомнения и колебания этой ночью могут стоить нам жизни. Я — воин, для меня главное — это задача, которую я должен выполнить. Я убиваю, но почти всегда я убиваю только тех людей, кто хочет убить меня. Они тоже воины, и мы равны. Вот об этом ты должна думать, а не о том, что правильно, а что неправильно.

— Нет, — покачала головой Дила. — Я не могу так думать, я сильнее их.

— Хоть ты и сильнее их, тебя так же легко убить, как и их, а сейчас важно, чтобы ты осталась в живых. Я пойду вперед, а ты пойдешь за мной. Я чувствую, где находятся мины, поэтому иди по моим следам, один шаг в сторону, и мы умрем…

Саперы потрудились на славу, мин было много, и они были разных типов и модификаций. Практически поле было почти непроходимым, мины стояли в метре друг от друга, и на каждый десяток обычных мин приходилась одна сенсорная, которая реагировала на движение и тепло тела.

Мины были установлены совсем недавно, аккумуляторные батареи были полны энергии, и радиус реагирования сенсоров был больше десяти метров, поэтому эти мины перекрывали возможные проходы сквозь обычные мины.

Кроме того, в ряду обычных мин были еще и радиоуправляемые, пока никто не следил за полем, и некому было нажать кнопку, можно было на них не обращать внимания, но днем все будет по-другому.

Когда небо стало сереть, предвещая рассвет, они были только в ста метрах от кромки поля. У него много времени уходило на то, чтобы обезвредить сенсоры, поэтому продвигались они очень медленно.

Показалось солнце. Идти стало немного легче, потому что они прошли вновь установленные мины и теперь пробирались среди тех, что были поставлены давно. Сенсорных мин среди них было намного меньше, и аккумуляторные батареи у многих были разряжены.

Теперь Кир каждое мгновение ожидал, что их в бинокль заметят часовые с вышек. Одинокий волк прислушивался к себе и своему чувству опасности и внимательно вглядывался вперед, надеясь увидеть овраг, либо какую-нибудь более-менее глубокую яму. Но впереди простиралось только ровное поле…

— Нам надо лечь на землю, чтобы нас не смогли заметить. День проведем здесь, а ночью пойдем дальше.

— Уже поздно прятаться, — вздохнула Дила. — Нас уже увидели.

Кир вслушался в себя, потом внутренним взором оглядел городок и только тогда понял, о чем говорит девушка. К дому, где располагались жрецы, бежал солдат, это был посыльный. Их действительно заметили, но не часовые с вышки, а кто-то из проезжающей по дороге машины. Кир выругался:

— Почему ты мне не сказала об этом раньше?

— Я сама только что это поняла, потому что мой камень начал нагреваться.

Кир еще раз без особой надежды оглядел поле, потом вызвал внутри себя чувство направления, дав ему задачу найти им какое-то укрытие. В голове появилась белая стрелка, указывающая в глубь поля.

— Вперед, — скомандовал он. — Сейчас нужно идти быстро, но осторожно.

— Не беспокойся, — отозвалась Дила. — Я уже начинаю чувствовать эти ловушки.

И тут раздался первый выстрел, он был неточным, пуля пролетела довольно далеко, но Кир мгновенно покрылся холодным ознобом перехода в боевое состояние.

— Вот теперь нас заметили и часовые. Скоро это место превратится в ад.

— Да, — согласилась Дила. — Если хочешь, я сожгу этого стрелка.

Кир на мгновение задумался.

— Нет, — решил он, — пока побережем твои способности. Мы плохо знаем их, может быть, твоя энергия не так велика, а сюда скоро прилетят самолеты и будут нас бомбить. Вот тогда без твоих способностей нам не выжить.

Прозвучало еще несколько выстрелов, потом часовые прекратили стрельбу, поняв, что им не попасть в них с такого расстояния.

Он уже видел небольшую яму, поросшую густой травой, на которую указывало его чувство направления, когда перед глазами замелькали черные точки, потом стало трудно дышать, ноги подкосились, и он рухнул на землю.

Черные жрецы начали свою атаку, он часто и глубоко задышал, пытаясь остаться в сознании, тем более что атака была слабой, похоже, что на них напал только один жрец.

Глаза упрямо закрывались, несмотря на все его попытки держать их открытыми, все мышцы сводило от невероятного напряжения, но потом заработал его блок, и удушье прошло, а вслед за этим схлынул и черный туман.

Кир повернулся к Диле, она лежала на траве, всего в нескольких десятках сантиметров от мины, если бы девушка упала чуть дальше, их бы уже разнесло на куски.

Он снова часто и глубоко задышал, загоняя глубоко внутрь боль, потом резким рывком встал, поднял девушку на плечи и потащился дальше к заветной ямке.

Снова зазвучали выстрелы; на этот раз стреляли из пулемета, пули пролетали мимо, но каждая следующая очередь была точнее предыдущей.

Одинокий волк упал в яму вместе с Дилой одновременно со взрывом — одна из мин детонировала от попавшей в нее пули. Кир стер с лица пот и наклонился над девушкой, грудь ее слабо вздымалась, а сердце билось редкими неровными толчками. Он вздохнул, взял у нее из рук автомат и приподнялся.

Солдаты собирались рядом с кромкой минного поля. Выбрасывая клубы синего дыма, подкатывали танки, а вслед за ними появились и жрецы. Их было восемь, для него слишком много, соединившись вместе, они могли стать такой мощной магической силой, с которой мог бы не справиться и его блок.

Но тут одинокий волк увидел еще троих жрецов, вышедших из подъехавшей машины, и горестно охнул: двое из них держались вместе, сжимая в руках свои камни — это они и держали Дилу в своих магических объятиях. Кир сполз в яму и тяжело вздохнул, вся ситуация ему теперь казалась безнадежной, и даже то видение будущего о битве в храме сейчас показалось ему просто фантазией.

Он не сможет противостоять один жрецам, а еще есть солдаты и танки, а потом будут и самолеты…

Рядом раздался взрыв — это из одного из танков выстрелили по ним из орудия. Кира осыпало землей, он упал на Дилу, прикрывая ее своим телом.

Рядом раздался еще один взрыв, и на него вместе с землей полетели и осколки.

Перед глазами всплыл храм, и он сам, раздетый и привязанный к бронзовой пластине, а черный жрец наклонился над ним, всматриваясь в его наполненные болью глаза.

Почему у него возникло это воспоминание? Это должно что-то ему подсказать, но что? Теперь он исследовал себя очень внимательно, вслушиваясь, вглядываясь в себя, и не только в слова, он увидел в своей памяти странное непонятное ему знание, которое было построено совсем на других принципах. Странную защиту, которая должна была выдержать удар пули, а возможно, и не только пули…

Рядом раздался еще один взрыв, на этот раз оказался намного сильнее, потому что одновременно сдетонировало несколько мин. Засвистели осколки, вспарывая землю и подстригая траву, и Кир, больше не раздумывая, использовал знание, которое он только что увидел в своем мозге.

Сразу все вокруг покрылось странной мутной пеленой, в которой комья земли и багровые раскаленные осколки плыли медленно и плавно, приближаясь к нему. Один из них двигался прямо ему в лицо, Кир обреченно вздохнул, но потом заметил, что осколок сначала замедлил свой ход, потом начал сдвигаться в сторону, медленно исчезая из его поля зрения.

Точно так же вели себя комья земли и травы и осколки — они двигались так медленно, что одинокий волк видел все их неровности, острые края, мог различить каждый оттенок багрового цвета.

«Это же не просто барьер, — отстраненно подумал он. — Это какое-то поле, замедляющее время. Нет, — поправил он себя. — Время там, за этим барьером осталось тем же, это здесь, внутри оно течет по-другому. Даже звуки изменились, они стали глухими и раздельными. Я уже могу различить, когда взрывается снаряд, а когда детонирует мина. Да что там, я даже могу расслышать, когда щелкает взрыватель».

Кир проверил свое тело и почувствовал истечение энергии изнутри, этот ручеек был довольно мощным, и он понял, что не сможет поддерживать барьер больше, чем полчаса.

Послышался гул самолета, он был глухим и прерывистым, потом послышался звук сбрасываемых бомб, все они взорвались рядом, вырыв огромные воронки. Самолет развернулся и зашел еще на один заход, снова посыпались бомбы, одна из них скользнула по поддерживаемому им барьеру и взорвалась с гулом и шипением выбрасываемого газа.

Его вместе с Дилой подбросило в воздух, яма, в которой они находились, превратилась в воронку, и они довольно медленно опустились в нее. Этот взлет и падение чем-то были похожи на катание на русской горке.

Какое-то время одинокий волк ничего не видел, потому что по барьеру скользила влажная земля, а когда она опала, он обнаружил, что они с Дилой находятся в прозрачном коконе. Открытой оставалась только верхушка, сквозь которую было видно голубое небо с хлопьями облаков и звено самолетов, заходящих на сброс бомб.

Снова прогремели один за другим взрывы, и стало темно, барьер оказался засыпанным полностью. Кир задумался над тем, как пропускает барьер воздух и когда у них начнется удушье.

— Дед, — пробормотала Дила.

Кир повернулся к ней, камень, висящий на ее груди, испускал странный багровый свет, и в нем ее лицо казалось неимоверно печальным и гротескным.

— Что случилось, дед? Почему вокруг так темно? Мы уже в небесном логове? Но почему темно? Мне рассказывали, что там теплый мягкий свет.

То ли от ее голоса, то ли оттого, что ее камень испускал какую-то энергию, они стали медленно подниматься вверх, словно всплывая. Сначала показался свет, а потом барьер полностью очистился от земли. Вокруг них стали видны стены глубокой воронки, в которой они оказались.

Кир говорил медленно, боясь потерять концентрацию, при помощи которой он поддерживал барьер.

Заговорив, одинокий волк ощутил внутреннюю вибрацию всего своего тела и понял, что ему неимоверно трудно и что он уже находится на грани энергетического истощения. Если бы не боевое состояние, которое поддерживало его и смягчало все ощущения, Кир бы уже давно потерял сознание.

— Мы все еще на минном поле. Нас обстреливают из пушек и бомбят с самолетов.

Дила приподнялась на локтях и посмотрела вокруг.

— Мы в какой-то яме. Как мы здесь оказались?

— Это воронка от взрыва бомбы, я принес тебя сюда. Я не могу с тобой разговаривать, мне трудно поддерживать барьер, который не пропускает осколки.

Самолеты снова сбросили бомбы, их снова приподняло, потом медленно опустило. Глаза у Дилы удивленно распахнулись:

— Что происходит? Почему нас не убивает?

Кир тяжело вздохнул:

— Это у меня появилась новая способность. Но барьер забирает у меня много энергии, через несколько минут я ослабею, барьер исчезнет, и нас убьют.

Дила встала и протянула руку. Рука свободно прошла сквозь барьер.

— Это необычно. Это просто воздух, но когда моя рука проходит сквозь него, я ощущаю странное покалывание. И почему я не чувствую магии жрецов? Выходит, этот барьер не пропускает и их магию…

Кир осел на мягкую влажную землю, он почти физически ощущал, как из него уходят последние крохи энергии. Рядом раздалось еще несколько медленных тягучих взрывов, сверху снова посыпались комья земли и осколки бомб. Дила вздрогнула, она нащупала рукой камень и, взяв его, направила в небо. Гул двигателей самолетов изменился, он стал скрипучим, и в нем послышались перебои.

— А вот моя магия проходит…

Она закрыла глаза, из камня вырвался зеленый луч. Небо стало багровым от огня, охватившего поле. Дила еще раз подняла камень, потом сказала:

— Все, дед, можешь убирать свой барьер.

Кир вздохнул и отпустил нечто внутри себя, которое поддерживало временное пространство вокруг них. Сразу он почувствовал внутри слабость и резкую боль. Он закрыл глаза и стал глубоко и часто дышать, собирая энергию вокруг себя и загоняя в глубину своего тела.

Через какое-то время он почувствовал себя лучше и открыл глаза. Дила выбралась из воронки и теперь стояла наверху, ее светлые волосы развевал ветер. Лицо ее было грустным и отрешенным. Он вскарабкался наверх и встал рядом.

Поле было покрыто воронками от снарядов и бомб, на дороге догорали две машины, а рядом с ними багровели три оплавленных куска металла, в которые превратились танки. Людей не было видно, от них остались только кучки пепла, которые сейчас разносил ветер.

— Я сожгла всех, кто хотел нас убить. — Дила задумчиво посмотрела на городок: — Если хочешь, я сожгу и его.

— Сожги.

Дила взяла камень в руку и направила его на вышки. Прошло какое-то время, потом девушка опустила камень:

— Нет, ничего не получается, у меня уже нет сил, чтобы это сделать.

Кир кивнул:

— Тогда пошли отсюда, пока они снова не собрались и не напали на нас.

— А куда пойдем?

— Обратно, мы не сможем с тобой здесь пройти, нам просто не хватит сил, нужно придумать что-то другое…

***

Кронов вышел из шатра, поддерживаемый Мезоном и Кризой. Он оглядел ровное поле и вздохнул:

— Когда-то, через много лет сюда придет тот, для кого предназначен этот камень. Я видел это место, здесь будет моя могила.

Он потрогал рукоятку кинжала.

— Мы выполнили то, для чего были призваны, боги не смеют гневаться на нас.

— Еще бы, — пробормотал в сторону Мезон. — Мы бросили к их ногам весь этот мир, все знают нас и наших воинов. Мы славно покормили богов кровью, таких жертвоприношений не знала эта земля. Конечно, они довольны…

Кронов отвел их руки в сторону и пошел дальше один, он трогал рукоятку кинжала, то поднося его ко лбу, то направляя в землю.

— Похороните меня здесь, — повелел он, — но не по нашим обычаям. Мое тело нельзя сжигать, просто заройте его в землю.

Мезон недовольно покачал головой:

— Если мы не сожжем его тело, он никогда не попадет к небесным воинам, потому что его душа будет цепляться за тело.

— Не ворчи, — вздохнула Криза. — Посмотри-ка лучше на нашего предводителя, он сошел с ума. Трогает землю, ходит кругами, словно ищет чего-то.

— Он всегда был странным, — отозвался Мезон. — Я никогда его не понимал. Если он сошел с ума, то это произошло так давно, что этого никто не помнит.

Криза улыбнулась:

— А к старости он стал уже совсем чокнутым.

— Ты тоже, — буркнул Мезон и отвернулся. Кронов остановился и направил рукоятку кинжала в землю. Камень в рукоятке засветился багровым светом, раздался тяжелый гул, земля содрогнулась, потом она взлетела вверх и опала. Воины личной охраны Кронова упали на колени, а Криза рассмеялась.

— Он все так же любит нас удивлять. Интересно, а сейчас-то ему это зачем было нужно?

— Подойдем и спросим. — Мезон направился к Кронову.

— Вы похороните меня здесь, в этой яме, — проговорил Кронов. — Но над ней должен быть насыпан высокий курган. Помогите мне спуститься вниз.

Мезон и Криза обхватили его руками, и они начали спускаться по взрыхленной остро пахнущей земле. На ровном дне ямы Кронов остановился, потом осторожно опустился на колени и лег на спину, положив руки на грудь. Мезон шепнул Кризе:

— Никогда не думал, что смерть нужно репетировать. Какая разница, как ты умрешь, как ты будешь лежать в могиле, все равно тебя уже не будет…

— Я же говорю, он совсем чокнулся.

Криза наклонилась над Кроновым настолько, насколько ей позволял ее старческий искривленный позвоночник.

— Вставай, Кронов, в твои годы уже вредно лежать на земле. Слышишь?

Криза махнула рукой воинам охраны, чтобы они помогли им поднять его. Воины быстро спустились вниз.

— Предводитель, — неожиданно заявил один из них, — а ведь он не дышит…

Мезон приложил ухо к груди Кронова. Когда он поднял голову, на его глазах были слезы.

— А он и не репетировал, он решил умереть по-настоящему…

Когда рабы разровняли высокий земляной курган, Криза взошла наверх.

— Сарматы! Здесь лежит величайший из воинов этой земли — тот, кто создал нас, непобедимых и яростных. Но он лишь спит, и будет спать до тех пор, пока этому миру не потребуется его помощь. Раз в год мы будем приходить сюда, чтобы почтить его память. Здесь не будут ходить люди, чтобы не мешать ему. По всем сторонам света будут стоять дозорные, которым будет дан приказ убить любого, кто посмеет сюда проникнуть. С этого момента это запретная земля, пусть знают все: кого не покарают боги, того убьют наши воины…

Они вернулись к кургану ночью, взяв с собой только самых надежных и преданных, — тех, кто умел хранить тайну. Они выкопали тело Кронова из земли, поместив на его место труп одного из рабов, убитых этой ночью. Они переодели тело раба в царскую одежду и вложили ему в руки его кинжал, чтобы боги не заметили подмены. А Кронова они сожгли на погребальном костре, как велел древний обычай. И прах его развеял над полем ветер…

***

Утром Кир и Дила остановили на дороге военный грузовик, в котором ехал только один водитель. Солдата связали и положили в кузов, а Кир сел за руль.

До столицы им удалось добраться без особых проблем, то ли потому, что жрецы еще не оправились после гибели одиннадцати своих жрецов, то ли потому, что камень Дилы по-прежнему скрывал их.

На всем пути в столицу стояли усиленные армейские посты, но они останавливали только те машины, которые шли в сторону полигона.

На военный грузовик, направляющийся в город, никто не обращал внимания, поэтому уже на следующий день ближе к вечеру они стояли среди куч гниющего городского мусора.

Водителя они отпустили после того, как Кир сделал ему небольшое внушение и у него в памяти больше не существовало последних двух дней.

Дила была грустна и молчалива, и Кир смотрел на нее с тревогой и пониманием. Девушка менялась, события последних дней заставили ее задуматься о многих вещах, в том числе и о самой себе. Он ничем не мог ей помочь: каждый человек, обладающий даром, должен был осознать свою ответственность и свою непохожесть на других.

Одинокий волк помнил, как ему самому было трудно, когда он обнаружил в себе свои странные способности, и как он много лет потом пытался с ними примириться.

Волки высадились на окраине города, и Кир сразу стал искать какое-нибудь безопасное место, где бы он мог оставить на время Дилу. В конце концов, он решил, что небольшой заброшенный завод отвечает всем требованиям.

Дила осталась там, в огромном бетонном зале, а он отправился на поиски телефона.

Кир шел звонить Симпсону, пока еще сам не понимая, почему он это делает: возможно, это было то знание, которое пришло к нему, когда у него так болела голова.

Телефон найти в этом городе оказалось совсем не просто, все будки телефонов-автоматов были разбиты и разграблены, а большинство магазинов были закрыты.

Только ближе к центру города, где улицы патрулировались военными, Киру удалось найти действующую аптеку с телефоном.

После нескольких гудков в трубке прозвучал приятный женский голос:

— Алло, вас слушают.

— Мне нужно переговорить с Симпсоном. — Кир почувствовал, что женщина на том конце провода насторожилась.

— Я не знаю такого, вы ошиблись номером, — наконец, тихо ответила она.

— Этот номер мне дал он сам. Передайте, что я хочу с ним встретиться. Я позвоню вечером.

— Кто вы? — Голос в трубке стал совсем испуганным.

— Демон, он знает меня под этим именем. — Кир повесил трубку.

Завод оказался совсем не безопасным местом. Когда Кир туда пришел, около Дилы лежали два мертвых окровавленных мужских тела. Девушка спокойно готовила еду на костре, разведенном из разбитых деревянных ящиков.

— Ты не ранена?

— Со мной все в порядке. Я им понравилась, и они решили, что могут позволить себе такую женщину, как я. Я была другого мнения, поэтому любви у нас не получилось. Двое успели убежать. Ты считаешь, я не должна была их убивать?

— А ты имела иную возможность?

Дила пожала плечами:

— Не знаю, они напали неожиданно, у меня не было времени об этом думать.

— Я не осуждаю тебя. Я сам в этом городе убил несколько людей подобных этим. Они на меня тоже напали неожиданно.

— А я решила, что ты будешь ругаться — они же не воины, и у них не было оружия.

— Они бандиты, их всегда появляется много, когда в стране слабая стража и нет порядка.

— Да, но они плохо обучены и ничего не умеют. Не надо было им на меня нападать, тогда бы они остались живы. Тебя долго не было.

Кир сел на деревянный ящик и протянул руки к огню.

— Я искал одного человека, которого не так давно вытащил из тюрьмы. Надеюсь, что он поможет нам добраться до черного камня.

— Да, — согласилась Дила. — Помощь нам нужна. В этот раз мы едва остались в живых. Если бы не твой барьер, мы были бы мертвы. В этой стране слишком много воинов и слишком много страшного оружия. А какую помощь ты от него ждешь?

— Я надеюсь, что он поможет нам найти летательный аппарат. Я не вижу другого выхода, кроме как добраться до храма по воздуху.

— Мы полетим по воздуху? Я не хочу, мне страшно…

— Знаю, — вздохнул Кир. — Но по земле мы уже попробовали и едва остались в живых.

— Ты очень упрямый, дед. Ты не отступаешь от своей цели даже тогда, когда все вокруг против тебя…

— А вот к этому как раз я уже привык, — пожал плечами Кир. — Меня больше настораживает обычно, когда все идет хорошо, потому что вслед за этим всегда происходят большие неприятности.

— Ты хочешь сказать, что больших неприятностей еще не было?

— Мы же живы, значит, главная опасность ждет нас впереди.

Вечером, когда Кир снова позвонил, женщина сразу узнала его.

— Симпсон знает вас. — Она назвала адрес. — Приходите, но будьте осторожны, он тоже скрывается.

Кир вернулся на завод, трупов стало на три больше, а стены стали черными от копоти. Дила была очень сердита.

— Бандиты снова приходили, и их было много. Я убила только тех, кто был с оружием, остальных отпугнула огнем. Мне не нравится здесь.

— Собирайся, мы пойдем в другое место. Думаю, что там бандитов будет меньше.

До дома, адрес который назвала ему женщина, они добрались глубокой ночью. Если бы не его чувство направления, они бы не нашли этот дом. Электричества в городе не было, ни один из фонарей не горел, а по улицам бродили люди с оружием, многие из них были настроены весьма агрессивно. Им не удалось избежать нескольких стычек. Дила была смертоносна, и не всегда Киру удавалось ее остановить вовремя. Они убили пятерых или шестерых, и после этого им никто больше не преграждал дорогу.

Нужный дом стоял в глубине охраняемых солдатами кварталов, там горели фонари, поэтому пришлось пробираться по крышам, чтобы их не заметили.

Они спустились во двор дома и осторожно вошли в подъезд. Женщина, которая открыла им дверь, была немолода, но выглядела очень эффектно: на ней было дорогое платье и украшения. Тело было ухоженным, на длинных ногтях блестел свеженанесенный маникюр. Женщина долго рассматривала Кира, не снимая цепочки.

— Симпсон примерно так вас и описывал. Кто это с вами? Он мне ничего не говорил о том, что вы будете не один.

Дила окинула ее взглядом, фыркнула и отвернулась. Кир усмехнулся: похоже, что женщины друг другу не понравились с первого взгляда.

— Я отвечаю за эту девушку. Когда мы сможем его увидеть?

Женщина закрыла дверь за ними на тяжелый засов.

— Он вас ждет, идите за мной.

Они прошли через несколько богато обставленных комнат и остановились. Женщина тронула странного вида барельеф на стене, изображающий какое-то мифическое животное, и часть стены отошла в сторону, открыв лестницу, ведущую наверх.

— Вам туда, — махнула рукой женщина.

Кир и Дила поднялись по деревянным ступенькам и оказались в комнате без окон. Посередине в кресле сидел Симпсон, за то время, что они не виделись, он погрузнел, а на лице появились резкие морщины.

— Не могу сказать, что я рад вас видеть, — произнес со вздохом он. — Но я вас ждал. Вы пришли за деньгами? К сожалению, сейчас я не могу с вами расплатиться: меня по-прежнему ищут, и я не выхожу из этого дома. Но если вы подождете, то через несколько дней деньги мне принесут.

Кир сел в кресло напротив бывшего премьер-министра, показав рукой Диле на диван.

— Я готов забыть о вашем долге, взамен того, что вы мне поможете добраться до храма на вертолете.

На лице Симпсона мелькнуло недоумение.

— Я думал, что вы распрощались с вашей идеей увидеть черный камень… Мне гораздо проще найти для вас деньги. И я вообще-то думал, что найму вас для того, чтобы вы помогли мне выбраться из этой страны… Я разговаривал с Гронвальдом, он готов оказать мне помощь при условии, что вы прибудете к нему вместе со мной. Он очень высоко вас ценит и хочет уладить возникшие между вами разногласия.

Кир улыбнулся, сразу почувствовав в этих словах ложь и подстроенную ловушку.

— Хорошо, я помогу вам выбраться из страны, если вы поможете мне добраться до храма, но сначала в храм.

Симпсон вздохнул и задумался. Какое-то время он молчал, обдумывая то, что он ему сказал, потом произнес:

— Это не так просто сделать, вертолеты находятся только у военных. Мне потребуется пара дней для решения этого вопроса.

— Хорошо, — согласился Кир. — А для того чтобы вам было легче решать этот вопрос, мы с девушкой пока поживем тут.

Симпсон побледнел:

— Вы же понимаете, что вас ищут еще больше, чем меня. Если вас найдут здесь, то… — Он снова вздохнул, потом обреченно сказал: — Хорошо, живите.

Он встал, открыл одну из дверей и, проведя через длинный коридор, привел их в небольшую квартиру, состоящую из двух комнат.

— Я вас оставлю здесь, а сам сейчас же займусь поисками вертолета. Никуда не выходите, здесь есть холодильник, в нем продукты и все необходимое для того, чтобы прожить несколько дней. Дверь за мной заприте и никому не открывайте, кроме меня.

Симпсон ушел, а Кир с улыбкой посмотрел на Дилу.

— Вот теперь, волчица, я смогу показать тебе, как живут в этом мире люди в домах, не выходя из них.

Он показал ей туалет, душ и кухню. Потом наполнил ванну горячей водой и предложил помыться. Дила недоверчиво попробовала воду на вкус, потом стала раздеваться.

— Вода плохая, но мыться можно. Пить тоже можно, но не очень много…

— Ты можешь определять на вкус качество воды? — удивленно спросил Кир.

— Любой волк умеет это делать. Если ты не умеешь этого, то умрешь. В степях и в лесу много плохой воды, после которой люди долго болеют, а иногда и умирают.

— Мойся, — кивнул Кир. — Это мыло по качеству лучше того, что делают в стае, оно только жидкое, его используют для мытья волос.

Дила понюхала шампунь и улыбнулась:

— Ты прав, оно лучше, чем у нас. Потом ты мне расскажешь, как его делают — стае пригодится такое знание.

Кир пошел на кухню приготовить ужин. Дила быстро научилась пользоваться сантехникой и газовой плитой и оценила все удобства цивилизации. Она часами сидела в ванной, наслаждаясь горячей водой, попробовала все напитки, в том числе и спиртные, и была чрезвычайно довольна всем.

Симпсон пришел только к концу третьего дня, он был весел и оживлен.

— Я обо всем договорился. Завтра за нами заедет машина, и мы поедем на аэродром. Вертолет сядет недалеко от храма, там есть вертолетная площадка. Пилот надежный, он никому ничего не расскажет, а сам вертолет принадлежит одной из воинских частей, расположенных на полигоне, поэтому не должно быть никаких проблем с диспетчерской службой. Собирайте свои вещи, завтра утром я за вами зайду…

Дила хмуро посмотрела ему вслед:

— Ты доверяешь этому человеку?

— Нет.

— Он что-то недоговаривает, что-то скрывает от нас. Я чувствую в нем опасность.

— Я знаю, что завтра нас ждет засада возле вертолета, — пожал плечами Кир. — И я знаю, что этот человек нас предал. Сейчас я обдумываю то, что мы будем делать.

Дила достала нож:

— Я пойду и убью его — не люблю предателей.

— Нет, пока ты не будешь его убивать, — покачал головой Кир. — Похоже, что это для нас единственный способ попасть в храм. Завтра нас попытаются схватить…

Одинокий волк закрыл глаза, вглядываясь в будущее.

— Это будут наемники, их будет много, около двадцати человек, и с ними будет один жрец. Они устроят на нас засаду возле вертолета, это хорошо…

— Что же в этом хорошего?

— То, что вертолет все-таки будет… Они собираются отвезти нас к храму, живыми или мертвыми…

— А что будем делать мы?

Кир снова закрыл глаза и внутренним взором осмотрел пространство вокруг дома.

— За домом уже наблюдают, в соседнем доме находятся пятеро вооруженных людей, на крыше стрелок со снайперской винтовкой.

— Мы их убьем и уйдем отсюда.

— Нет. — Кир задумался. — Мы будем все делать так, словно мы не догадываемся о засаде. Мы поедем завтра на машине на аэродром, а вот когда они на нас нападут, мы будем с ними сражаться и постараемся всех убить.

Это будет непросто, они подготовятся, у них будут хорошо оборудованные места для стрельбы. А кроме того, аэродром охраняют солдаты, они придут к ним на помощь…

— Глупый план, — фыркнула Дила. — У них все преимущества, и, кроме того, с ними будет жрец — это все очень плохо. Они нас легко убьют.

Кир согласно кивнул:

— Это возможный вариант, но у нас тоже кое-что есть в запасе. Они считают, что мы не догадываемся о засаде. Если мы будем действовать быстро и начнем первыми, у нас будет шанс захватить вертолет. Самое неприятное для нас — это стрелки, которых там будет много. Они будут на крышах, и их так просто не убить, ну и конечно же жрец. Он может обездвижить нас своей магией…

— Ты еще раз подтвердил, что это плохой план. Очень глупо самим лезть в засаду. Нас окружат со всех сторон, по нам будут стрелять издалека стрелки, и там будет жрец. Он направит на нас свою магию, и мы станем беспомощны. Тогда мы не сможем сражаться, и они нас изобьют и свяжут или просто убьют. Тогда их цель будет достигнута…

— Да, и это возможно, — спокойно согласился Кир.

— Если бы я знала, где находится это место, — задумалась Дила. — Возможно, я бы смогла устроить свою засаду. Им нужен ты, а не я, поэтому, если завтра я не буду с тобой, это их не встревожит.

— А я думал, что эта мысль так и не придет в твою голову, — улыбнулся Кир.

Дила пожала плечами:

— Я давно об этом думаю, но только эта мысль нам ничего не дает. Это чужой незнакомый город, он очень велик, его не обойдешь даже за несколько дней. Как я смогу оказаться на месте засады, если даже не знаю, где оно находится?

— Я могу показать тебе.

— Каким образом? Ты знаешь, где это? Но даже если ты расскажешь мне, то это ничего мне не даст. Как я найду его, если для меня здесь все незнакомо?

— Я видел в будущем это место. Я чувствую, где оно находится, и могу показать тебе его. Показать мысленно — это не просто, но, думаю, у нас все получится.

— Я не верю, — покачала головой Дила. — Говорить мысленно — это одно, а показывать что-то, это гораздо сложнее. Но я готова попробовать.

— Ты должна лечь или сесть так, чтобы тебе было удобно.

— Хорошо, я ложусь на пол.

— Закрой глаза.

Девушка послушно закрыла глаза. Кир сел рядом.

— Ты должна всецело доверять мне, иначе ничего не получится.

— Я доверяю тебе. Ты мой дед, я уже это давно поняла, а значит, родной мне человек. Мы с тобой во многом похожи…

— Хорошо.

Кир закрыл глаза и коснулся мозга Дилы. Почти сразу он почувствовал блок, который не смог обойти.

— Ты не доверяешь мне, — произнес одинокий волк укоризненно. — У тебя в мозге стоит блок…

— Я уже говорила, что не умею им управлять.

— Если ты будешь доверять мне, он исчезнет.

— Я не знаю, как мне это сделать.

— Если ты испытываешь какие-то добрые чувства ко мне, то дай им волю. Думай о том, какой я хороший или что-то в этом роде…

— Ты не хороший, — фыркнула Дила. — Ты вообще ни на кого не похож. Я сама не знаю, что я о тебе думаю, иногда я тебя боюсь, иногда я тебе благодарна, а иногда готова убить.

— От этого зависит наша жизнь…

— Да знаю я, — отмахнулась Дила. — Я попробую, только ты сиди рядом и не мешай. Я попробую подумать о тебе, что ты — хороший…

Через какое-то время она рассмеялась.

— Что?

— Вспомнила, какой ты был хороший, когда побил Гракса. Я бы его сама побила за то, что он не сумел побить тебя. Не мешай, сейчас попробую еще что-нибудь вспомнить…

Кир терпеливо ждал, не теряя концентрации, прошло больше часа, он стал уставать, но блок не исчезал. Дила уже стала злиться на себя и на него, и когда он уже смирился с тем, что ничего не получится, блок исчез, и Кир проник в ее мозг.

Он увидел исчезающее воспоминание. Голова девушки лежала на его коленях, она смотрела на него, и он увидел себя ее глазами. На его лице были тревога, грусть и страдание. Он почувствовал то, что Дила сама ощущала в этот момент. Растерянность, страх перед смертью и веру в него, что он спасет ее и поможет… Это воспоминание и сняло блок.

Кир стал осторожно вводить в ее мозг тот образ о будущем, который был в его памяти.

Он показал небольшой аэродром, на котором стояло несколько вертолетов. А за ними прятались наемники, их было больше десятка. На крыше двух близстоящих зданий лежали снайперы, направив винтовки в его сторону.

Воин шел к вертолету, рядом с ним семенил Симпсон, что-то говоря, бурно размахивая при этом руками. Сзади, отрезая путь назад, вышли из-за дома пятеро наемников и передернули затворы автоматов, он сделал шаг в сторону, а дальше он не мог показать ничего, потому что все опять закрывал серо-черный туман.

Дила открыла глаза, две прозрачные слезинки скатились по ее щеке.

— Я видела это место. Я знаю, где оно находится, и сумею его найти. Я ощутила, когда ты шел вместе с этим человеком, твою тревогу и твою готовность умереть за меня, если понадобится. И еще многое другое, чего раньше не понимала…

Кир смущенно кивнул:

— Когда я передавал тебе этот образ, мой мозг тоже был открыт, поэтому ты смогла кое-что почувствовать, но это сейчас не важно. Я тоже кое-что видел у тебя из того, чего хотелось бы скрыть.

— Что?

Кир улыбнулся:

— Тебя и одного паренька.

Дила фыркнула:

— Он дурак, только тогда я еще не знала об этом.

— Ладно, не хочешь говорить о нем, не надо. Вернемся к нашим делам. Ты уже представляешь, что ты будешь делать?

Дила кивнула:

— Сейчас я уйду из этого дома и пойду. Этот аэродром, как ты его называешь, находится далеко, мне придется идти всю ночь, чтобы успеть добраться туда раньше, чем ты там появишься.

— Тебя заметят, если ты выйдешь через ту дверь, в которую мы вошли, — покачал головой Кир. — Первым тебя увидит Симпсон, мимо которого ты пройдешь, потом эта женщина. А когда они поймут, что ты уходишь, то решат, что мы знаем про ловушку, и тогда будущее изменится…

— Но как я смогу уйти из этого дома, если другого выхода нет?

Кир кивнул головой на окно.

— Это тоже выход. — Он достал из рюкзака веревку и закрепил на ее талии и плечах. — Здесь высоко, но веревки должно хватить.

Дила закинула за спину рюкзак, пристегнула к поясу нож и сунула за пазуху пистолет.

— Надеюсь, что этой ночью мне встретятся те, кому захочется у меня что-нибудь отобрать. Нынче я очень разозлилась…

— Ты же не хотела убивать?

— В этом мире, я уже поняла, как и в любом другом, нападают обычно бандиты, вот с ними я и хочу повстречаться этой ночью.

Кир открыл окно и выглянул наружу. Они находились на пятом этаже. Окно выходило в темный узкий переулок. Внизу никого не было.

— Скажешь, дед, завтра, когда мне можно будет начинать. Сначала я займусь стрелками, а потом спущусь вниз к тебе.

— Долго не задерживайся, — согласился Кир. — Нам нужно будет быстро улетать после того, как поднимется шум.

— Как всегда с тобой, нам будет весело и страшно. — Дила скользнула за окно.

Кир обернул веревку вокруг плеч и стал осторожно стравливать веревку.

Когда утром следующего дня Симпсон зашел к нему, Кир уже был полностью готов: ножи были закреплены в ножнах на руках и ногах, автомат он держал в руках, запасные магазины были рассованы по карманам.

— А где девушка? — спросил Симпсон, оглядывая квартиру.

— Дила ушла ночью, — ответил Кир. — Она нам не нужна.

— Я не заметил ее ухода. — Симпсон недоверчиво оглядел квартиру. — Она не могла пройти мимо меня. Впрочем, это не важно, девушка действительно не участвует в нашей договоренности. Машина нас ждет. Может, стоит оружие спрятать?

Кир забросил автомат за плечо и надел рюкзак.

— Так лучше?

— Да, так гораздо лучше.

Они спустились вниз по лестнице, прошли мимо встревоженной женщины и открыли дверь.

В машине был только один, водитель. Кир сразу понял, что это наемник. Кроме того, он почувствовал, что наемники, которые находились в квартире напротив, спускаются вниз — похоже, их тоже ждала машина.

Кир сел на заднее сиденье и закрыл глаза. Симпсон сел рядом с водителем, и автомобиль тронулся с места. Наемник ехал медленно, давая своим возможность занять места на аэродроме раньше, чем они туда прибудут.

Ехали они около часа. Все это время Кир внутренним взором контролировал продвижение других наемников и пытался найти Дилу. Он не смог обнаружить девушку, и, когда подъехали к аэродрому, одинокий волк был основательно встревожен. Он не чувствовал Дилу или потому, что ее скрывал камень, или потому, что ее уже не было в живых.

Он вышел из машины и перебросил автомат на плечо, сняв с предохранителя. Водитель, заметив его действия, потянулся за рацией, стараясь сделать это незаметно. Симпсон пошел вперед. Кир глубоко вдохнул, переходя в боевое состояние.

Он остро чувствовал всех людей, находящихся на аэродроме, тревожное ожидание наемников возле вертолетов, передвижение тех охотников, которые должны были вместе с водителем отсечь ему дорогу обратно. Снайперов, лежавших на крыше и уже видевших его в прицел. Не было только Дилы, правда, он ощущал что-то странное на конце взлетного поля, излучение было похоже на солнечный камень, но полной уверенности у него в этом не было.

«Дед, ты не можешь двигаться немного медленнее? — неожиданно услышал он в своей голове и улыбнулся. — Я не успеваю, я только что добралась до этого места, хоть и последний час бежала».

«Что-то случилось?» — спросил он, роняя рюкзак на бетонные плиты, чтобы потянуть время.

«Со мной ничего, но тем, кто хотел со мной поиграть, пришлось несладко».

Кир остановился, поднял рюкзак и, потянувшись, зевнул.

— Нам нужно спешить!

Симпсон подбежал к нему. Лицо его раскраснелось от прилившего адреналина. Он бурно размахивал руками. Кир усмехнулся: будущее начинало сбываться, как всегда, немного не совпадая в деталях.

— Вертолет нас уже ждет, пилот нервничает, скоро на этот аэродром должна прибыть дополнительная охрана. Надо двигаться быстрее.

«Ты готова?» — спросил мысленно Кир и снова не спеша потянулся.

«Уже поднимаюсь на первую крышу, можешь начинать, второго стрелка я тоже вижу, как и тех, кто находится внизу».

— Ну если нужно спешить, то пошли.

Кир двинулся к вертолету. Симпсон стал отставать, чтобы не попасть под огонь охотников, но Кир знал, что это ему не поможет.

Когда до вертолета осталось чуть больше десятка метров, из-за него вышли трое наемников, направив на него автоматы. Из ангара появился жрец, рядом с ним шел полноватый мужчина, размахивая странного вида пистолетом.

— Руки за голову, — крикнул один из наемников, угрожающе передергивая затвор. — Лечь на землю, лицом вниз.

«Начинаем, — скомандовал Кир и сбросил с плеч рюкзак. — Ты должна разобраться со стрелками раньше, чем начнет творить свою магию жрец».

«Уже разобралась с одним, сейчас убью второго».

Кир услышал выстрел и, упав на землю, откатился в сторону. Пули, пущенные охотниками, выбили бетонную крошку на том месте, где он только что стоял, и одна из них убила Симпсона, попав ему в голову.

Кир дал прицельную очередь, но не по ним, а по жрецу, и попал, что сразу подняло ему настроение. А дальше начался обычный бой, в котором трудно было разобраться, он перекатывался, попадал и промахивался. Дила стреляла сверху, захватив снайперскую винтовку, и Кир вынужден был признать, что она убила больше охотников, чем он сам.

Одинокий волк метался по бетонному, полю, убивая тех наемников, которые еще пытались стрелять по нему. Последним он ранил в ногу полноватого мужчину, который вышел из дома вместе со жрецом. Кир мог его убить, но в последний момент перед выстрелом почему-то подумал о том, что тот может им пригодиться, хотя бы для того, чтобы отвечать наземным диспетчерам.

Одинокий волк оглушил его, взвалил на плечи и побежал к вертолету, прикрываемый огнем Дилы. Пилот сидел неподвижно, с бледным испуганным лицом. Кир сунул ему под нос пахнущий пороховыми газами ствол и мрачно произнес:

— Если хочешь жить, включай двигатель. Если доберемся до места без приключений, я тебя отпущу.

Пилот быстро закивал и защелкал переключателями.

«Быстро к вертолету», — мысленно крикнул Кир и, открыв дверцу кабины, дал несколько очередей по наемникам, которые бежали от входных ворот. Дила мчалась длинными зигзагами, стреляя на бегу. Когда она ввалилась в кабину, Кир крикнул пилоту, чтобы тот взлетал.

Вертолет начал подниматься. Кир дал еще несколько очередей, чтобы охладить пыл наиболее рьяных наемников, а потом закрыл дверь кабины. Вертолет уже поднялся достаточно высоко, снизу по ним продолжали стрелять, но это было уже не страшно. Кир сел в кресло рядом с пилотом и спокойно спросил:

— Куда ты должен был нас отвезти?

— К храму, — ответил тот, испуганно косясь на автомат.

— Туда и вези.

Кир откинулся в кресле, часто и глубоко дыша, чтобы снять боевое состояние и напряжение после боя. Вертолет пролетел последние высотные здания города, продолжая набирать высоту и скорость. Под ними виднелась дорога, ведущая к полигону, пилот отвернул, и под ними потянулась степь.

Кир закрыл глаза и коснулся мозга пилота, там были страх, какое-то неясное предостережение и готовность при первом удобном случае сообщить на землю о захвате вертолета. Кир вздохнул и создал образ истребителей, пускающих ракеты по вертолету после сигнала с земли.

Пилот вздрогнул, его мысли изменились, больше он уже не думал о том, чтобы сообщить на землю о захвате, а только о том, что около храма находятся войска, которые не позволят Киру и Диле далеко уйти.

Убедившись, что пилот будет вести себя правильно, Кир направился в заднюю часть кабины. Полноватый мужчина начал только приходить в себя. Дила плотно прижалась к сиденью, со страхом глядя в иллюминатор. Кир погладил ее по плечу, и девушка доверчиво прижалась к нему.

— Не смотри в окно, просто закрой глаза и попробуй заснуть. Поверь мне, ничего не случится, я видел это будущее, мы долетим до храма без особых приключений.

Дила порывисто вздохнула:

— Я не боюсь. Мне просто как-то не по себе.

Наемник застонал.

— Где мы? — Он открыл мутные глаза, увидев Кира, потянулся к карману, где у него лежало оружие, но тут он перевел взгляд на кабину и побледнел.

— Где мы? — выкрикнул он.

— Мы в вертолете, — спокойно ответил Кир. — Летим к храму.

— Что? Летим? — мужчина побледнел еще больше, глаза его стали вылезать из орбит. — Немедленно вниз! Сейчас же!

Он сунул руку в карман и вытащил пистолет, руки его затряслись, он усилием воли подавил дрожь и направил пистолет на Кира.

— Я убью вас! — прохрипел наемник.

Дила резко высвободилась из объятий, готовясь к прыжку. Кир глубоко вдохнул воздух, озноб перехода в боевое состояние прокатился по его телу.

— Вниз! Вниз! — прохрипел мужчина, его палец надавил на спусковой крючок, прогремел выстрел, и пистолет выпал из ослабевших рук. Тело его стала сотрясать крупная конвульсивная дрожь, потом по нему прокатилась судорога, и он затих. Дила убрала свой пистолет. Кир грустно покачал головой:

— Этого человека звали Фетис, он — главный наемник, который нас преследовал. Сильный и умный человек.

Дила поежилась:

— Я боюсь высоты, я не хочу лететь.

— Ты сильнее этого страха, ему тебя не победить, но не давай ему вырасти в крупного зверя, который окажется сильнее тебя.

Дила вздохнула, на лицо стала возвращаться краска.

— Не забывай о том, что ты — волчица.

Кир прижал ее к себе, девушка уткнулась ему в грудь.

— Я устала, дед, — прошептала она. — Я хочу домой. Мне не нравится этот мир, эти люди вокруг нас, которые постоянно нас хотят убить. Я хочу в горы, к волкам, там мне все ясно и понятно, там я своя, а здесь…

— Потерпи, осталось совсем немного. А сейчас я хочу, чтобы ты сняла свой блок, тогда я смогу передать тебе образ того места, где находится портал.

Дила вздохнула и закрыла глаза.

На этот раз все получилось сразу: однажды поняв, что она чувствует к деду, Дила с легкостью сняла свой блок. Кир передал образ портала, его вход — характерное радужное пятно и дорогу к нему.

— Теперь слушай меня внимательно. Как только мы прибудем на место, нам придется очень тяжело. На нас нападут, как только мы выберемся из вертолета. Тебе придется сразу использовать свой дар вызывать огонь: чем больше будет взрывов и пожаров, тем больше будет страха и паники. Нам нельзя давать им время для того, чтобы они смогли организовать оборону. А потом я заберу у тебя камень.

— Как? …Но без камня у меня нет силы, и я не смогу тебе помогать.

Кир кивнул:

— Да, это так, я знаю, но твоя помощь больше и не понадобится. Как только ты отдашь мне камень, сразу иди к порталу. Он перенесет тебя в мир Матери-волчицы, в лес, оттуда до города волков два дня пути.

— А ты? Что будет с тобой?

— Обо мне не беспокойся. Я уже уничтожал черные камни в других мирах, это моя работа, со мной все будет хорошо.

— Я подожду тебя, и мы пойдем к порталу вместе.

— Нет, — покачал головой Кир. — Ты не дождешься меня, потому что после того как два камня соединятся, произойдет взрыв, и меня перебросит в другой мир. В какой, я не знаю… Каждый раз это происходит по-разному, но то, что меня уже не будет в этом мире, как и черного камня, это точно. Поэтому тебе не надо меня ждать.

— А если тебя убьют?

Кир вздохнул:

— Меня не убьют. Я видел будущее, я успею добраться до камня.

— Хорошо, я все сделаю так, как ты сказал. Но ты вернешься в город волков? Я увижу тебя еще раз?

— Я всегда возвращаюсь в стаю, — пожал плечами Кир. — Ты же знаешь, что когда стае или миру, в котором она живет, грозит беда, приходит одинокий волк.

— Да, — улыбнулась сквозь слезы Дила. — Одинокий волк приходит в стаю, и она его всегда не узнает…

— Подлетаем, — крикнул пилот.

Кир встал, лицо его стало суровым и сосредоточенным.

— Все, Дила, мы начинаем нашу последнюю битву. Будь осторожна и внимательна!

Дила дернула за шнурок, вытаскивая камень из-за пазухи. Лицо ее побледнело, глаза расширились. Кир взялся за ручку двери, холодок боевого состояния пробежал по телу, и передернул затвор автомата.

***

Прошел год. Криза и Мезон сошли с коней и приблизились к кургану. Криза махнула рукой своей охране, состоящей из одногрудых амазонок, чтобы они отошли подальше, давая им с Мезоном возможность побыть наедине. Мезон тяжело опустился на свежую, выросшую на кургане степную траву.

— Кронов, Кронов, ты же обещал, что я погибну, защищая тебя. Ты обманул меня, что я скажу ледяным воинам, когда приду на небеса? Что умер, как и ты, не в сражении, а в шатре?

Криза села рядом.

— Он всегда был странным, даже умер не так, как другие. Мне его не хватает. Когда он был рядом, я знала, что мы все делаем правильно, а теперь я сомневаюсь во всем. Оживились наши враги, внешние и внутренние, а от этих интриг не стало покоя. Всем нужна его власть, которая перешла к нам. Так, Мезон?

Седой воин поднялся, лицо его стало жестким, морщины на лице углубились.

— Что ты, Мезон?

Воин вздохнул и взялся за рукоятку меча.

— Не знаю, но что-то здесь не так.

Криза засмеялась сухим старческим смехом.

— Это заповедная зона, здесь не ходят люди. Мы сами установили такой порядок.

Мезон кивнул:

— Ты права, чужие здесь не ходят, а свои? Те, о которых ты только что говорила, те, которым так нужна власть.

Словно в ответ на его слова раздался чуть слышный свист, и из травы встали воины, их было немного, чуть больше десятка. Просвистела первая стрела и впилась в плечо Мезона, мелко задрожав опереньем. Он выругался и выдернул меч из ножен. Криза оглянулась, ее амазонки были далеко.

— Они не успеют, Мезон, — крикнула она и встала рядом, вытаскивая свой меч.

Из травы продолжали подниматься воины, их уже было больше полусотни, а амазонки только пришпорили своих коней. Мезон проткнул мечом подобравшегося близко к нему воина, но тут ему в грудь воткнулась еще одна стрела, а подскочивший в длинном прыжке воин распорол ему живот.

Криза убила того, кто ранил Мезона и еще троих, прежде чем упала со смертельной раной в груди.

На бешеном скаку подлетели к кургану амазонки, стреляя с луков, и ни одному чужому воину не удалось уйти, все полегли в высокую траву.

Мезон, хрипя и давясь кровавой слюной, подполз к мертвой Кризе.

— Он не обманул меня, — прошептал воин, улыбаясь. — Я умер, защищая его, любимая…

Он обнял ее, и тело его содрогнулось в предсмертной судороге.

***

Как только вертолет сел, Кир открыл дверь и, выскочив наружу, остановился. Вокруг стояли солдаты, плотным кольцом окружив вертолет, автоматы были нацелены на него, оружие было взведено и готово к бою. Рядом с солдатами стоял жрец, он поднял руку, чтобы отдать приказ стрелять, и тут все вспыхнуло белым ярким огнем, от которого Кир на какое-то время ослеп. Что-то взорвалось рядом, потом вспыхнул и загорелся вертолет. Он толкнул Дилу на землю, вырывая из ее рук камень.

— Теперь уходи, — крикнул воин. — Дальше я все сделаю сам.

Она что-то пыталась ему сказать, но одинокий волк перекатился в сторону, вскочил и побежал к храму. Перед глазами расплывались яркие круги, зрение еще не восстановилось, но пока это ему не мешало. Все это он уже видел в своем будущем, каждый свой шаг и каждое движение, поэтому мог пока бежать и вслепую.

Вот когда Кир войдет в храм, там все было неясно, видений было много, и они менялись в зависимости от его действий.

Двери храма оказались закрытыми, одинокий волк растерянно подергал их. Этого не было в его видениях.

Кир прижал камень к глазам, надеясь, что тот ему хоть как-то поможет. И действительно, радужные пятна перед глазами начали исчезать, и он ясно увидел высокие металлические двухстворчатые двери, ведущие в храм.

Воин закрыл глаза и огляделся внутренним взором. Дила была не далеко, она не ушла, а только отползла в сторону, наблюдая за ним. Солдаты бежали со всех сторон к храму, но у Кира было еще несколько секунд до их появления.

За дверьми храма было много людей и жрецов, и они молились своему кровавому богу.

Кир сдернул с плеча автомат и расстрелял весь магазин по дверям, пули с визгом рикошетировали от железа. А потом двери неожиданно стали раскрываться, за ними стояли жрецы, перекрывая проход, они сжимали свои камни и что-то бормотали.

На одинокого волка нахлынула знакомая чернота, он пошатнулся и упал на колени. Грудь сдавило неимоверной тяжестью, он, задыхаясь, повалился на бок. И, кусая губы от боли, стал терпеливо ждать, когда заработает его защита. Один из жрецов ударил Кира ногой, потом к нему присоединились остальные, удары посыпались со всех сторон.

Одинокий волк мычал от боли и ждал. Когда он уже стал захлебываться от боли, это, наконец, произошло. Чернота стала отступать, в его грудь начал вливаться воздух, пахнущий ладаном и испарениями масла.

Кир часто и глубоко задышал, загоняя в глубину своего тела боль, одновременно перекатываясь в глубь храма. Потом неимоверным усилием он сумел встать. На его плечах висели жрецы, неумело избивая его, их черные камни, касаясь тела, вызывали онемение, добавляя новую боль к той, что уже сжигала его.

Одинокий волк вытащил нож и сбросил тех, кто еще висел на нем. Но тут на него навалилась новая толпа жрецов, прижимая к стене и лишая маневра. Ухватившись за барельефы, изображающие Багра, Кир полез вверх, а потом, сгруппировавшись, побежал по стене, поднимаясь вверх к куполу.

И уже оттуда, с высоты полутора десятка метров, он прыгнул вниз на сверкающий завораживающей чернотой камень, надеясь только на то, что не промахнется.

На камне лежал человек, лицо его по-прежнему было ему чем-то знакомо, и, только упав на него, он вспомнил. Это был тот офицер, друг Ринка, который помог ему достать грузовик. Эта мысль мелькнула и исчезла. Черный камень взорвался, разбрасывая вокруг темно-зеленый свет, а он сам полетел в черноту небытия.

***

Дила вздрогнула, когда храм осветился странным темно-зеленым светом. Потом храм закачался и начал оседать, превращаясь на ее глазах в груду развалин. Те жрецы, что находились на улице, стали падать, хватаясь за грудь. А потом раздался страшный грохот, от которого девушка оглохла и потеряла сознание.

Когда она очнулась, то пошла по выгоревшей опаленной траве, не оглядываясь назад. Все было кончено, одинокий волк как всегда выполнил свою задачу. И его уже не было в этом мире, она чувствовала это так, словно из ее души ушло что-то такое нужное и родное. Перед ней лежал незнакомый, сразу ставший чуждым мир, и где-то далеко ее ждал портал.

Через месяц Дила добралась до него. Она вошла в скалу, уже больше ничему не удивляясь, и оказалась в лесу. Эти места были ей знакомы, поэтому девушка быстро добралась до города волков. Она обошла все дозоры и в город пришла никем не замеченной.

Дила вошла в старый заброшенный двор, где посередине, нависая над давно высохшим бассейном, стояла статуя Великого волка. Дила села у его ног, вглядываясь в его лицо. Оно было чуть грустным и бесконечно усталым, таким же, как и у Кира. Девушка долго сидела и смотрела на него, вытирая слезы. Потом встала.

— Мы еще встретимся, дед, я знаю. Я обязательно найду тебя, где бы ты ни был. Я буду защищать тебя и оберегать, как мне велела Матерь-волчица. Везде, где бы ты ни оказался, как бы страшно мне ни было… Если ты все еще жив и я смогу тебя найти…