# Дорога к Звездному престолу

Юрий Иванович

Самые знаменитые воины 35-го века тоже были когда-то молодыми, зелеными курсантами. И для их будущих подвигов фундамент воли, боевого умения и физической несокрушимости закладывался еще в юности, а то и в детстве.

Курсант одного из лучших училищ космического десанта Оилтонской империи Тантоитан Парадорский везде и всегда с честью и достоинством встречает трудности и опасности. Не щадя самого себя, в любой момент встает на защиту справедливости, и судьба неожиданно благоволит юному герою, сведя его с единственной наследницей Звездного престола. И теперь будущее Тантоитана — в его собственных руках. Только от него самого зависит, как он распорядится своей зародившейся любовью и сможет ли приручить такую своенравную красавицу, как принцесса Патрисия.

## Пролог

Порой очень многое в мире является просто следствием стечения обстоятельств. И в стечении этом огромную роль играют нелепые случайности. Все эти случайности могут быть настолько абсурдными и нереальными, что не поддаются никакой логике. Но в любом случае они приносят одним людям неожиданную гибель, а другим неожиданное спасение. А в итоге получается, что в заведомо выигрышном положении кто-то терпит сокрушительное поражение, а кто-то, реализуя все шансы, данные ему судьбой, не просто остается в живых, а еще и становится победителем.

Одна из первых случайностей того памятного вечера, четвертого июля, если уж начинать с самых импозантных фигур, заключалась в том, что министр образования империи подвернул ногу. Причем произошел сей неприятный казус перед самым выездом из поместья в восточном пригороде столицы: министр отправлялся на торжественную инаугурацию вручения дипломов выпускникам высшей академии международных отношений. Академии самой престижной и значимой в Оилтонской империи, где обучались только сливки общества: высшие послы, наследники самых могущественных корпораций, будущие министры или в крайнем случае их первые заместители. Поместье находилось сравнительно рядом с академическим городком, всего лишь в двадцати километрах дальше к востоку от Старого квартала, но суть от этого не менялась, хромающий или передвигающийся в инвалидной коляске министр не имел права своим видом испортить такое торжественное мероприятие.

Забили в набат. Подняли все ведомство, но даже первого заместителя министра, находящегося в отпуске, так быстро отправить в академию не смогли бы и с помощью волшебной палочки. Вопрос государственной важности переполошил и весь императорский дворец, где в то самое время разгневанный Павел Ремминг по каким-то пустякам отчитывал свое ближайшее окружение на «семейном» совете. Услышав о подвернутой ноге, император еще больше расстроился. Только и воскликнул в сердцах:

— Такое мероприятие срывается!

Пока он пытался придумать, на кого и за это свалить всю вину, маркиз Винселио Грок, друг семьи Реммингов, старый наставник и наиболее заслуженное лицо из окружения, неожиданно проворчал:

— Тоже мне, трагедия!.. И чем вот так нас взглядом буравить да поедом есть, пусть бы твое величество само на вручение дипломов отправилось. И собственное настроение поправится, и телу прогулка полезна, да и с будущими министрами наладить дружеские мосты никогда не помешает. Тем более что твой батюшка частенько в академию наведывался, не гнушался с нами поручкаться.

Император еще продолжал сомневаться:

— Твой интерес понятен! Соскучился по альма-матер?

— А что?! Мне собираться — только встать да усы подкрутить! — Маркиз и в самом деле в свои семьдесят пять лет выглядел бодрым, активным, нисколько не стариком и недаром хвастался своей отличной выправкой в редко надеваемом, но изрядно щегольском генеральском мундире.

Винселио Грока неожиданно поддержал и командир дивизиона Серджио Капочи. Хотя сделал это скорее по причине нежелания и дальше получать несправедливые нагоняи за чужие ошибки. А по сути, он готов был бы бегать сутками с тяжеленным автоматом в руках, лишь бы вообще не участвовать в подобных «семейных» советах.

— Дельное предложение! Да и оставшаяся половина дивизиона полноценный выезд совершит. Нечего им бездельничать.

— Полковник, — нахмурился Павел Ремминг. — А куда это ты остальных своих подчиненных отправил?

— Не я, а ваше императорское величество, разрешив одной четверти состава отправиться в отпуск именно в июле. Ну и последняя четвертинка по боевому штатному расписанию ведет охрану его высочества, принца Януша. Уже час, как отбыли.

— Ах да.

В тихом, нежданном отъезде из дворца официального наследника Оилтонской империи тоже оказалась замешана банальная случайность. Уже несколько лет в секретной лаборатории, в тридцати километрах на запад от столицы, выращивались какие-то диковинные растения, о сути и целях которых не знала и не ведала ни одна живая душа, кроме самого принца и парочки его сдвинутых на науке помощников. А сегодняшним утром какая-то глупая наладчица уборочных роботов почувствовала неприятный запах в одной из оранжерей и настроила программы на определенную дезинфекцию воздушного пространства. Роботы применили для промывки полов и боковых стен смесь гипохлорита, хлорида и гидроксида кальция, банально именуемого в простонародье хлоркой, в результате чего те самые растения скукожились, оказавшись при смерти. Когда помощник сквозь рыдания поведал о свалившейся на лабораторию беде, его высочество заметался, словно раненый зверь, еле дождался, пока ему обеспечат должное сопровождение воинов дивизиона и помчался на спасение своих не то лютиков, не то ромашек. Император уже давно махнул рукой на личную жизнь и на личные научные изыскания собственного сына, поэтому и не слишком придал значение вначале его отъезду. Сейчас полковник Капочи напомнил, куда и зачем отправил четверть вверенных ему элитных воинов.

— Но с другой стороны, зачем нам такая орава офицеров, с головой увешанная оружием? — уже почти согласился с выездом Павел Ремминг. — Только под ногами мешаться будут.

На что Серджио Капочи сделал вид, что и спорить не собирается:

— Пусть ваше величество занимается своими делами, а дела охраны будут нести на себе мои подчиненные. Да и в любом случае почетные гости и выпускники академии быстрее осознают, кто к ним пожаловал и кто истинный правитель Оилтонской империи. — После чего покосился в сторону маркиза Грока: — Можно и поручкаться… но без фанатичного панибратства.

Император отправился в восточные пригороды столицы. Наследный принц — на запад. Единственная принцесса, скрывающаяся под личиной Клеопатры Ланьо, вообще в родном доме отсутствовала. Хотя в последнем случае говорить о каких-то нелепых случайностях не доводилось. Но все равно: факт оставался фактом. Все высшие сановники Оилтонской империи оказались не там, где предполагалось изначально.

Вот так и сложились обстоятельства к вечеру четвертого июля. Императорский дворец практически опустел, казармы самого элитного, но в то же время и самого мощного воинского подразделения тоже оказались брошены на произвол судьбы. Там только и осталось что десяток воинов, несущих наряд на главных воротах. Что на пустые строения или пусть даже на некое оружие в арсенале кто-то покусится — и подумать никто бы не смог. Такого параноика сразу бы на месте пристрелили, чтобы не мучился. Поэтому та самая судьба, уже неумолимо нависшая над Старым кварталом, ничего изменить в своих планах не успела. Вся основная мощь огненного, всеразрушающего удара, пущенная по дворцу и казармам, рассчитанная на тотальное уничтожение правящего дома Реммингов и их фундаментальной защиты, пропала втуне.

Так потом скрупулезно и настойчиво доказывали историки и библиографы.

Ну а в тот дивный летний вечер все казалось несколько иначе. И намного, намного кровопролитнее.

## Глава первая

3595 г., 4 июля, столица Оилтона,

Старый квартал

Только Тантоитан Парадорский в этот знаменательный день не шел на поводу случайностей. Даже его невероятное наитие, легендарное чувство опасности, всегда базировалось на чем-то конкретном. Отыскивало вначале какие-то зацепки, предпосылки, подспудно обкатывало массу самых негативных вариантов, а потом спонтанно выдавало единственно верные решения в экстремальных ситуациях.

Вот и на выпускную вечеринку он уговорил друзей-соратников одеться в боевую форму и взять оружие не по причине своей взбалмошности солдафона, старшего по званию или желания лишний раз доказать свое неоспоримое лидерство. Виной всему стало полученное накануне сообщение о поимке шпиона с Пиклии. Тому было дано задание кликой Моуса следить за героями хаитанских событий и вскользь доведена информация, что готовится кровавое вторжение в империю. Никто особо всерьез не воспринимал догадки о вторжении. Все-таки военная мощь Пиклии, даже при огромных кредитах для нее в последние пять лет со стороны, никак не могла сравниться с великой Оилтонской империей. Но вот нагадить они могли преизрядно. Да и непонятное внимание к героям, в число которых входил сам Тантоитан, все его друзья и любимая девушка, не давало повода для расслабления.

Оставалось только отыскать нужные слова для уговоров боевых товарищей.

Повезло. Нужные слова в нужный момент нашлись. Друзья отправились в отличное питейное заведение в пригороде столицы удачно защищенными и по максимуму вооруженными. Да плюс ко всему, майор Парадорский не постеснялся своим друзьям с самого начала прогулки по городу дать четкое указание: следить в оба. Его обычный заместитель в официальных и неофициальных передрягах Гарольд Стенеси не задал ни единого вопроса, что заставило и остальных придержать язык за зубами. Раз надо — значит, надо. Хотя при взгляде со стороны шумная компания воинов веселилась и отдыхала от всей души. Настороженности в их действиях не ощущалось.

А настороженность была. Как и пристальное внимание ко всем встречным и поперечным. Среди толп совершенно мирных, расслабленных обывателей и гостей столицы и мелкого преступника по умолчанию отыскать сложно, так чего к ним присматриваться?

Но ребята постарались, и уже на половине пути ушлый, наблюдательный Армата вдруг просигналил лидеру компании: «Нас ведут. Заметил троих. Не наши!» То есть сразу исключалась слежка какими-то группами оилтонских союзных ведомств: разведки, контрразведки, военной полиции, комендатуры или пусть даже все тех же воинов и коллег по дивизиону. Все-таки за выпускниками могли элементарно присматривать, тем более что среди них сразу восемь героев хаитанских событий. И в свете вчерашних сведений про шпиона такие меры могли иметь место.

Но свои никогда не станут слишком перенапрягаться, смысла нет. Вокруг родные люди и родные стены, рядом — готовая прийти на помощь и гигантская сеть тотального видеонаблюдения. Только по последней причине своим не надо лично следить за своими. Только чужаки на такое пойдут.

Тройка потенциальных наблюдателей была определена и «засвечена» определенным набором жестов всем остальным друзьям Парадорского. Внимание удвоилось, результаты не замедлили сказаться. Вначале Гарольд заметил еще двоих, потом Алоис постарался с тем же результатом, а там и Малыш вычислил не менее чем координатора таинственной группы наблюдателей. Итого восемь неопознанных индивидуумов.

Когда стали размещаться за сдвинутыми столами возле одной из стен кафе-ресторана, Граци засек еще одного кандидата во враги. Положение уже стало более чем серьезным. Невзирая на свое численное преимущество, группа в сорок выпускников не знала, что, как и когда против них замышляют. Потому что для простой слежки такое количество соглядатаев слишком уж чрезмерно.

Пришлось Тантоитану давать команду присоединять к возможному противодействию и всех остальных сослуживцев. При этом, как друзья ни старались, некоторой огласки своих действий они не избежали. Хорошо, что это заметила только капитан Ланьо, которую ее жених до сих пор старался держать в неведении. Красавица поцеловала своего избранника в ушко, и со стороны показалось, что она дурачится.

— Танти! Что вокруг происходит?! — прозвучало на самом деле резко и с обидой. — Что за шпионские игры?! И без меня?!

— Моя принцесса! Ничего страшного. — Пока неслись заказы набежавшим официантам, он постарался в двух словах обрисовать обстановку: — Всего лишь девять странных дядек уделяют нам слишком пристальное внимание.

Клеопатра нахмурилась и стала краснеть от гнева:

— Я знаю, кто это может быть! И они у меня ой как наплачутся!

— Дорогая, опомнись! Следи за своей внешностью, иначе я в тебе разочаруюсь! — уже жестко, но, не снимая улыбки с лица, прикрикнул майор на свою суженую. При этом он никак не мог понять истинные терзания принцессы, которая заподозрила своего отца в банальном протекционизме и дополнительной охране для родной дочери. — Это никак не могут быть люди преподавателей или инструкторов нашего последнего места сборов. Поняла? Они — чужие! Так что попробуй мне еще раз нахмурься или гневно посмотри по сторонам.

Для капитана Ланьо такое порицание оказалось и действенным, и своевременным. Не прошло и минуты, как Клеопатра звонко смеялась серебристым голоском и весело стреляла глазками в сторону любого мужчины. Зато и сама она с того момента полностью включилась в игру, врасплох такую не застанешь. Тоже ведь полноценный воин дивизиона.

Празднество, кажущееся со стороны пиком веселья и бесшабашности, стало набирать обороты. Хлопнули в потолок первые пробки от шампанского, приземистый Николя, словно подставной лидер, встал и сказал трогательную речь о воинской дружбе и трудных дорогах, оставшихся за плечами. Дальше все уже говорили, ели и делали вид, что упиваются, спонтанно и вне протокола. А вот Парадорскому предстояло как можно скорее решить важную головоломку: как быстро и сообщать ли вообще о засевшем вокруг неприятеле. То, что сообщать следует в любом случае, он решил сразу. А вот когда?

Следовало незаметно для всех выйти в укромное место с Клеопатрой и сделать один, а то и несколько звонков конкретным людям. Потому что вряд ли кого надо застанешь на месте и тот элементарно ответит на вызов. Потом все-таки следовало хоть примерно понять: по какой причине или поводу ведется слежка. Зачем даром снимать огромные силы с места, если с данными чужаками легко справятся сорок отлично вооруженных, имеющих за своими плечами два высших образования воинов. Ведь потом будет стыдно, если опознанный неприятель еще и не вооружен окажется. Хотя последнее предположение никак не укладывалось в логическую систему: для тотальной слежки за группой и нескольких человек хватило бы с лихвой.

«А может, они намерены действовать именно после окончания нашего банкета? — интенсивно размышлял Парадорский. — Намерены проследить за отставшими, и вот тогда… — Дальше фантазии отказывали, потому что отставших не должно было быть в принципе, все собирались вернуться на ночевку на место сборов. — Тогда надеются, что мы упьемся до крайне нетранспортабельного состояния? Глупо! Нет, надо сообщить кому следует!»

Но только он это решил окончательно, как действия стали разворачиваться уже вне всякой логики, отрезая все попытки управлять событиями. Дальше оставалось только спасать собственные жизни.

Вначале резко напряглись три человека и тот самый тип, которого Малыш выделил как координатора. Кажется, к ним поступил сигнал, которого они сами ни в коей мере не ожидали. Все четверо с расширенными глазами и красными лицами стали переглядываться между собой, а потом и обмениваться явными условными знаками с остальными. При этом даже за воинами дивизиона чужаки перестали следить с должным вниманием. Настолько те шумно и увлеченно, как казалось, веселились. Но ведь на самом деле вся команда оилтонцев только и следила во все глаза за потенциальным противником и ждала команд он своего лидера и командира.

Полторы минуты враги о чем-то интенсивно советовались, возмущались и возражали. Тогда как Парадорский дал сигнал: «Приготовиться по наивысшей опасности!»

Затем еще минуту так называемый координатор брал своих подчиненных в узду только ему известными методами и угрозами-гримасами. Для этого он даже специально повернулся к воякам-оилтонцам спиной. Неизвестно почему, но он своего добился: серые и бледные от переживаний лица украсились блестящими, разгорающимися от фанатизма глазами. А руки и движения тел стали как бы готовиться к вооруженной стычке.

За момент до того Гарольд привстал за столами, в пьяном приветственном реве передал приказ Тантоитана: «Если кто-то начнет доставать оружие — сразу стрелять во всех подозрительных на поражение!» Сам Тантоитан в это время успел приказать своей невесте: «Стреляешь с пола!» Клеопатра только попыталась скосить недовольно глаза, как сразу поняла опасность возражения в данный момент: не выполнит приказ, будет безжалостно сбита с ног. Причем без всяких дальнейших извинений типа: «Ты не ушиблась, моя конфетка? Может, тебе помочь встать, моя принцесса?»

И вот через две с половиной минуты после получения странного сигнала координатор противника подал вполне понятный для любого военного знак: «Делай как я!» — и стал разворачиваться, чуть приседая при этом и выставляя перед собой пистолет. Подобные действия предприняли и восемь остальных чужаков.

Да только вместо веселящейся и расслабленной компании их взору предстала группа начинающих стрельбу воинов, совершенно трезвых и нисколечко не перекрывающих друг другу сектор обстрела. И в их руках имелось как минимум семьдесят несущих смерть стволов. И стволы уже изрыгали свинец и иглы.

Все девять чужаков стали трупами, успев сделать максимум десяток выстрелов. Да и то часть пропала втуне, пару пуль отразили боевые скафандры, и только одна из пуль оцарапала шею самого огромного по объему воина. Не повезло Безразмерному, который все-таки во время пятисекундной паузы и полной тишины успел пошутить:

— Срочно худеть! Между двух пуль не пролажу.

В следующий момент над столицей грянуло.

От громовых раскатов и странных клубящихся шаров пламени закладывало уши и слепило глаза. Дрожала земля под ногами, и трескались фронтоны зданий. Вместо чистого звездного неба над Старым кварталом вдруг, откуда ни возьмись, появились черные свинцовые тучи, из которых, словно смертельные градины, вниз падали простейшие десантные платформы. Нежданно и мерзко взвыли сирены.

От увиденного зрелища и ощущений почти все впали в шок. Даже знаменитый Парадорский на какой-то момент растерялся, банально позабыв о своей ответственности и высоком звании лидера. Потому что увиденного действа не могло существовать вообще! Такого не бывает! Не могли силы космической армады прозевать такое наглое вторжение чужаков в атмосферу планеты! Не могли! Только вот почему молчат орбитальные комплексы? Почему не жгут явно вражеский десант? Да и как допустили настолько близко к поверхности? Где корабли-матки, доставившие десант? Почему не падают, объятые пламенем?

Творилось нечто страшное и совершенно не понятное.

## Глава вторая

3595 г., 4 июля, Старый квартал

Первой стала действовать капитан Ланьо. Самый начальный удар по сознанию громом и светом она благополучно пропустила, проползая под столом на внешнюю сторону, потом ей помешали выбраться валяющиеся стулья, ну а напоследок она сразу наткнулась взглядом на двух женщин, которые достали из сумочек пистолеты и теперь дрожащими руками пытались направить их на воинов дивизиона. Оказалось, что двоих чужаков оилтонцы все-таки просмотрели, и действовать те продолжали скорее от страха и по банальной инерции. Сиди они как ни в чем не бывало, на них бы даже внимания больше обратили, а так… Четыре выстрела — два дополнительных трупа. И недовольный голос Клеопатры:

— Чего зеваете? Эти две чуть стрельбу не открыли.

— Молодец, — сиплым голосом похвалил Тантоитан свою невесту. Но дальнейшие команды и разъяснения были уже четкие и однозначные: — Это вторжение! Меня вчера предупреждали о подобном, но никто и предположить не мог, что оно начнется именно сегодня! Слушай мою команду! Всем — искать и присматривать лучшее место для круговой обороны. Третье отделение — рассредоточиться вокруг и занять оборону! Четвертое отделение — осмотреться, выдвинуться в разведку и определить направление главного удара противника! Учитывать, что подобных этой группе, — взмах пистолетом на трупы, — может быть много. Уничтожать всех, кто с оружием и не бросит его по команде. Особенно в первые минуты! Вперед!

Дальше пошли конкретные команды:

— Капитан Ланьо — связь! С кем угодно, немедленно! Гарольд, Алоис — местные связь и телефон, Малыш — внешние сети Инета. Армата, Граци — немедленно определить, куда ведется основной огонь противника. Кажется, они на пригород вообще внимания не обращают. Николя, Бергман, Феликс, Инга и Лидия — наладить связь с ближайшим штабом народного ополчения и заняться формированием отрядов самообороны. Второе отделение — прикрываете наших контакторов с гражданским населением! Всех замеченных военных отправлять сюда под мое командование.

Потом дошло время приказывать и гражданским.

— Эй, ребята! — Обращение понеслось к группе официантов, толпящихся в проходе на кухню. — Надо помочь! Зовите всех остальных, сегодня вместо чаевых будет собственная жизнь. Все трупы обыскать, собрать оружие вот на этот стол, а тела сложить под самыми окнами. Затем составить по всему периметру зала баррикаду из столов. Стулья по возможности выкинуть наружу, на лужайку перед окнами!..

Уж он не понаслышке знал, как тяжело атаковать под огнем противника, перепрыгивая через разбросанные ножками кверху стулья. Вернулся Гарольд:

— Связи нет, видимо, сразу повредили линию ретрансляторов и телефонный лимер-центр. Алоис рыщет по поводу краберов, но вряд ли… А это для чего? — Он кивнул на выносимые наружу стулья. — Боишься нападения на окраину?

Танти вначале глянул на нереально затянутое тучами небо, из которого десантные транспорты уже почти перестали сыпаться.

— Если будет вторая волна — то наверняка и сюда доберутся. Если нет — то их все равно слишком много. Могут банально начать разбегаться от дворца, когда по ним дивизион врежет.

— Сквоки или моусовцы?

— Пока не знаем, выясним, когда рассмотрим поближе!..

Подскочила с крабером в руках Клеопатра:

— Брату дозвониться не смогла, зато сразу отозвался принц Януш. Ты старше по званию, ты и говори!

Ни рассуждать о таком странном контакте, ни спорить времени не было.

— Ваше высочество, это Парадорский, вы где?

— В пригороде, в лаборатории. А что, собственно?

— Прекрасно! Там и оставайтесь! На столицу совершают вторжение войска неопознанного пока противника. На улицах Старого квартала действуют террористические группы. Есть возле вас кто-нибудь из дивизиона?

— Да, вот тут подпрыгивает…

И после вздоха трубку схватил кто-то из коллег:

— Парадорский! — Молодого майора знали все если не в лицо, то по знаменитому имени. — Что там у вас? Мы до сих пор ни с кем не можем связаться.

Пришлось и ему коротко обрисовать сложившуюся и видимую из данного места обстановку. Как раз в момент доклада приблизился Армата и шепотом в другое ухо доложил командиру:

— Основной огонь ведется по императорскому дворцу и казармам дивизиона. Там бушует сплошное пламя от рвущихся ракет и тяжелых сайферских мин.

Тантоитан передал слова своего товарища дальше и тут же правильно сделал основные выводы:

— Скорее всего, цель агрессии: уничтожение рода Реммингов. Поэтому советую занять круговую оборону и держаться до последнего. Надеюсь, враг о вас не узнает до прихода наших основных сил. Берегите наследника!

— Да, наверное, так и сделаем. Хотя пытаемся связаться с командованием.

— Связывайтесь, но попробуйте только не уберечь его высочество! Кстати, что у вас там с облачностью?

— Нежданная, негаданная, но до жути тотальная! Никто такого не помнит и представить не может.

— Ага, как и сыплющиеся из этих туч, словно град, транспорты десанта. Если что-то новое узнаете, дайте нам знать. Может, и какая связь попроще восстановится.

Напоследок Парадорский продиктовал коллеге свои точные координаты. Взял сам еще несколько номеров для связи с командиром дивизиона или его заместителями, но когда возвращал крабер своей невесте, та смогла его удивить:

— Я знаю, как дозвониться императору.

Видимо, в бытность свою несколько месяцев в охране фамилии Реммингов она умудрилась еще и личные контакты первого человека в государстве узнать. А это уже могло считаться нарушением государственной тайны и повлечь за собой обязательное наказание. Другой вопрос, что в данный момент Тантоитан не про наказание больше думал, а про немедленное выяснение обстановки вокруг дворца. Поэтому он только осудительно рыкнул на капитана Ланьо, но разрешил:

— Пробуй связаться.

А сам уже в который раз пожалел, что у него нет личного, но такого баснословно дорогого крабера. Сейчас бы дополнительная надежная связь очень пригодилась.

Вернулись Инга и Бергман, начавшие скороговоркой доклады:

— Гражданские лица почти все вооружаются и выходят на улицы, кое-где стали спонтанно возводить баррикады.

— Несколько десятков бывших военных уже подтягиваются сюда.

— Причем нам дали подсказку, что на пути к центру — если смотреть по прямой линии, то всего два километра, — имеется опорный блокпост полиции. Говорят, что там есть оружие, в том числе и тяжелое.

— Николя и Лидия попытались выдвинуться в ту сторону, но там слышна интенсивная перестрелка. Малыми силами туда соваться нет смысла.

— Значит, придется выдвигаться всем нашим отрядом, — пробормотал майор, косясь на свою невесту, которая пока так и не могла с кем-либо связаться.

Из-за кошмарной облачности стали бесполезны орбитальные осветители ночной стороны планеты. Но зато продолжала подаваться энергия на декоративные уличные фонари, и в их свете сразу была заметна огромная серая масса бегущих в сторону кафе людей. Благо что впереди них двигался Феликс, явно ведя всю эту толпу за собой. Он и крикнул сразу от входных дверей:

— Отставники. У них тут как раз проводилась встреча в клубе. У половины есть личное оружие.

Из группы человек в пятьдесят отделился один из отставных офицеров, сразу безошибочно определил, кто тут старший, и, косясь на трупы вдоль окон, доложился:

— Полковник Луцкий! Что происходит, кто эти убитые и каковы наши действия?

— Идет вторжение в столицу десанта, пока еще не идентифицированного противника. Трупы — их диверсионная группа, начала действовать перед самым вторжением. Ваша задача: довооружиться трофейным оружием и по возможности держать круговую оборону.

— А вы?

— Мы попытаемся прорываться вначале к блокпосту районной полиции, а потом и к императорскому дворцу. Там явно нуждаются в нашей помощи.

— Мы с вами! — приказным тоном рявкнул полковник.

— Отставить пререкания! — с еще большим нажимом возразил Парадорский. — Вы в гражданской одежде, и ваша гибель окажется бессмысленной. Поэтому остаетесь здесь и продолжаете формировать, укреплять очаг гражданской обороны. В любом случае волна отката дойдет и сюда. Под вашей ответственностью остаются ваши родные и соседи. Выполнять!

А сам уже бегом мчался на выход, выкрикивая новые команды воинам дивизиона:

— Колонной, бегом, по направлению к центру, марш! Третье отделение прикрывает правый фланг! Четвертое — левый! Ланьо, что со связью?

Вопрос был чисто риторический, потому сам Парадорский уже мчался по улице, разглядев призывно сигнализирующую им фигурку Николя. Просто хотелось услышать голос любимой и быть уверенным, что она не отстает.

— Пока связи нет, все абоненты заняты! — раздалось за спиной, совсем рядом.

Николя не стал ждать встречи на одном месте, просто еще раз махнул рукой, показывая, что полностью одобряет инициативу командира о продвижении к центру, и сам побежал впереди спокойной трусцой. Когда его догнали, тоже ускорился и кратко пересказал суть происходящего:

— В конце следующей улицы группа диверсантов и около пяти тяжело вооруженных десантников противника, атакуют единичных защитников дальних подступов к блокпосту.

— Ну вот, сейчас и посмотрим, кто это.

— Ну уж точно не сквоки! — воскликнул Николя. — Одного издалека успел рассмотреть. Не горбатый коротышка!..

Добежали, прекрасно сориентировались по выстрелам и одним ударом с тыла уничтожили как пятерых десантников, так и восьмерых диверсантов в гражданской одежде. Врагам-десантникам не помогло даже наличие тяжелых боевых скафандров. Меткая стрельба велась сразу по приоткрытым забралам. Скорее всего, именно шпионы выводили своих бронированных подельников к важному месту сосредоточения оружия. Может, и задание у них имелось, использовать прочный блокпост для собственных целей. Ну и наконец-то окончательно определились, кто враг. Ими оказались пиклийцы, зеленоватую кожу которых удалось сразу рассмотреть на лицах, невзирая на кровь и разрывы от пуль. Да и несколько слов, которые послышались по внутренней связи, подтвердили правильность вывода. Хотя большинство воинов узурпатора Моуса и могли говорить на галакто, между собой они вели разговор на родном языке.

Зато теперь на вооружении группы Парадорского появилось три тяжелых штурмовых автомата марки «Жало» и две тяжеленные, крупнокалиберные винтовки для дальнего поражения. Не считая разной мелочи и непосредственно самих скафандров. Пришлось для тщательной разборки и съемки скафандров оставить троих воинов, но и терять такую мощную броню было бы безрассудно.

К блокпосту тоже успели как нельзя кстати. Да и разведчики быстро обнаружили основное скопление противника, собранное в кулак для решительного штурма районного участка полиции. И убрали две пары расставленных по тылам противника дозорных. Те даже сигнал тревоги подать не успели. В маленьком дворике-саде, который от площади отделяла всего лишь толстенная кирпичная стена, шесть десантников устанавливали сразу три тяжелых сайферских миномета. Тогда как еще дюжина агрессоров стояла возле готовых распахнуться ворот. Как только первые мины разорвутся на стенах блокпоста, так сразу и атака начнется. Так враг планировал. Тем более что гораздо правее, через площадь наискосок, со всем усердием били из пулеметов по полицейскому участку еще несколько моусовцев. Оставалось только удивляться, почему полицейские до сих пор не применили имеющиеся у них тяжелые пулеметы в ответ. Неужели склада здесь не было? Или его нельзя вскрыть без особых кодов доступа?

Тантоитан дождался, пока тяжеленные минометы не окажутся полностью готовы к бою, и только тогда дал команду на уничтожение противника. У того не оставалось и малейшего шанса на спасение. Хотя нескольким и удалось развернуться и даже начать ответную стрельбу. Все-таки тяжелые боевые скафандры с полностью закрытыми забралами весьма неплохо держат удары пуль даже штурмового вооружения, не говоря уже про пистолетные.

Как только спустились во дворик, под руководством Арматы живо переориентировали прицелы на минометах, и вскоре уже шесть тяжелых сайферских мин разнесли вдребезги небольшое здание с засевшими на верхнем этаже пиклийцами пулеметчиками.

После чего прошли переговоры голосом с защитниками блокпоста. А потом передислоцированные в само здание воины первого отделения заняли круговую оборону, а их командир принял на себя общее командование. Все остальные отделения подались на зачистку окрестностей площади. Хоть стрельба и не слышалась, но, по словам свидетелей, там видели нескольких десантников агрессора.

— Доложить о потерях! — потребовал Тантоитан, после того как представился сам.

— У нас восемь убитых и трое раненых, — грустно доложил оставшийся за старшего лейтенант полиции. — На ногах только четверо, эти… твари упали с неба так неожиданно.

— Почему не применяете тяжелое вооружение из вашего склада?

— Некогда было, да и коды там слишком сложные. Прежде следует созвониться со столичной префектурой.

— Забудьте! Вскрываем без кодов. Ответственность беру на себя. Армата, займись!

Из комнаты связи выбежал Алоис:

— Связи нет, но зато можно задействовать внешние репродукторы. Считай, солидный участок покроют.

— Отлично! Малыш, объясни суть агрессии народу. Пусть строят баррикады и стреляют по врагу из окон. Кто может, пусть подтягивается сюда.

Пока звучала речь к гражданскому населению и велась дележка захваченных трофеев, все здание блокпоста содрогнулось от глухого взрыва, и командир бросился в подвал со словами:

— Армата или весь склад уничтожил, или…

Опасения оказались напрасными, и подрывник остался цел, и склад. Ну… почти. Ибо развороченные взрывом стены завалили плотно стоящие стеллажи с оружием, и все это присыпало внушительными кусками штукатурки. Зато от одного вида на все это богатство друзья не сдержали воплей радости. И им хватит усилить собственную защиту, и остающимся на блокпосту. А уж разновидность оружия позволяла вести бой любой сложности с любым противником.

Началось лихорадочное перевооружение и смена средних полевых скафандров на десантные, с повышенной прочностью и бронированными щитками из титана. Оказался на складе и новехонький крабер, тут же переданный Малышу и задействованный для регулярно повторяемых вызовов. Теперь уже двое сосредоточенно тыкали пальцами в маленькие сенсорные кнопочки.

Вооружились и сменили обмундирование все. Что позволяло не только уверенно идти в бой, но и отличать своих: скафандры имели единую расцветку, тип и внутренние переговорные устройства.

К тому времени и сам блокпост уже напоминал рассерженный улей из-за подтягивающихся из окрестностей людей. Их всех довольно грамотно и быстро капитан Стенеси вооружал, а затем отправлял на боевые позиции. Помимо непосредственного блокпоста в центре площади выбрали еще четыре иных опорных пункта, чтобы можно было в случае опасности прикрывать огнем друг друга. Нашлось и несколько ветеранов, способных уверенно обращаться с сейферскими минометами. Да и на складе оказалось несколько единиц подобного вооружения. Хотя самые легкие и мобильные Парадорский вручил третьему отделению.

А потом ничего больше не оставалось, как выполнять свой воинский долг и единым мощным кулаком пробиваться к императорскому дворцу. Там до сих пор грохотала канонада, виднелись сполохи выстрелов, и оттягивать с помощью, пусть даже заведомо бесполезной, воины дивизиона не имели морального права.

Единственное, чего страстно хотелось Тантоитану, так это отыскать причину и оставить свою невесту в глубоких тылах. Причины никак не отыскивались, да и по теории невероятных случайностей в тылах могло оказаться десятикратно опасней, чем при прямом столкновении с противником. Поэтому отряд, так до сих пор и не понесший потерь (трое легкораненых не считались, а Безразмерный вообще себя просил за такового не считать), отправился по улицам города в сторону центра.

По пути пришлось с максимальной отдачей поработать разведке. А все потому, что мелкие группы агрессоров уже стали расходиться по окраинам в радиальных направлениях. Видимо, им поступили именно такие команды. Этим группам уже вовсю противостояли несколько разрозненных групп из полицейских, военных, отставников и чисто гражданских лиц, взявшихся за оружие. В некоторых местах попадались отлично оборудованные, грамотно расположенные баррикады, полностью перекрывающие движение как для агрессоров, так и для своих. Поэтому сразу стрелять на любой звук или лязг было нельзя. Приходилось и криками обмениваться, и жестами, и себя показывать, да и массу чего иного совершать, так страшно при этом теряя драгоценное время. А ведь еще пришлось поучаствовать в подавлении нескольких очагов сопротивления моусовцев. Враг при этом понес огромные потери, но первые павшие появились и в отряде Парадорского. Погибли один из дальников и одна из женщин. Пришлось их тела оставить на руках небольшой группы гражданского ополчения.

Теперь уже холодный гнев на агрессора только помогал. В едином порыве воины дивизиона проскочили еще несколько километров городских улиц, а вот потом уже застряли основательно. Враг зажал очередной блокпост полиции в смертельное кольцо, окружив целый квартал и ведя прицельный огонь из снайперских винтовок.

Нельзя сказать, что появление отряда Парадорского склонило чашу весов в пользу оилтонцев, враги вокруг сновали сотнями. Но некоторый шаткий баланс все-таки установился. Ну а больше всего нежданной помощи пришло со стороны гражданского населения. Если вначале они были в шоке, испуганы, не понимали, что происходит, то теперь каждая щель, окно или дверь могли встретить обнаглевшего пиклийца громом выстрела в упор. Вся беда горожан заключалась в неимении тяжелого оружия, за что многие поплатились в итоге собственной жизнью. Но следовало заявить однозначно: если бы не гражданское ополчение, враг бы мог уже в течение первой ночи захватить столицу в свои руки.

Ну и отчаянно, не щадя живота своего, сражались все военные, все полицейские и представители охранных структур, имеющие боевое оружие. Все это в совокупности и стало примером истинного героизма подданных Оилтонской империи.

Отряду дивизиона пришлось и выгодные позиции для своего дальнейшего размещения брать с боем. При этом очень значительно помогли прихваченные легкие минометы и конкретная боевая выучка. Все-таки десантники Моуса никак не дотягивали до того уровня профессионализма, который имели герои хаитанских событий, их коллеги и друзья. А уж мчащийся на острие атаки Парадорский опять показывал чудеса меткости, скорострельности и скорости передвижения. Причем он еще и Николя успел отдать перед последним штурмом строгую команду:

— Беречь наших связистов с краберами!

Не успела Клеопатра отреагировать на эти слова и осмотреться по сторонам, как командира и след простыл. Тогда как Николя и грамотно ему подыгрывающий Малыш весьма осторожно следовали за отрядом, стараясь не лезть при этом на рожон. Да время от времени добивать контрольными выстрелами слабо шевелящиеся тела агрессоров. Правило войны: за спиной врага оставлять нельзя.

## Глава третья

3595 г., 4 июля, Старый квартал

И только когда уже закрепились в массивном жилом здании, переговорили и согласовали свои дальнейшие действия с блокпостом полиции, на противоположной стороне площади удалось устроить короткий отдых. Да и само короткое, пусть весьма относительное затишье использовали для совещания и улучшения позиций. Ну и наконец-то появилась уже вторая связь за все время вторжения. Причем на этот раз сам полковник Капочи дозвонился на крабер Клеопатры. Она скороговоркой стала отчитываться о прошедших боях, но Серджио ее даже слушать не стал, сразу сердитым ревом потребовал на переговоры майора:

— Парадорский, ты где?!

— Стараемся пробиться к императорскому дворцу.

— Что?! Кто вас туда послал?! Какая ржавчина вам всем мозги затуманила?! Чего вам возле дворца делать?!

Танти чуть крабер от таких криков из рук не выронил:

— Ну так ведь там император?..

Впервые он услышал от невозмутимого, самого прославленного непобедимого воина современности такой поток грязных ругательств, которые только к третьему предложению перешли в понятные слова:

— Кто вам сказал, что император во дворце?! Он уже давно эвакуирован вместе со всем составом дивизиона! Моусовцы бомбят пустые казармы и пытаются захватить совершенно пустой дворец!

— Но как? Как вы предвидели вторжение? — вырвалось у майора. — И почему нас не предупредили?

— О! Святые электроны! Дайте мне сил! — восклицал полковник Капочи. — Парадорский! Слушай приказ! Немедленно уводишь свой отряд обратно на окраину города, а там еще дальше! Куда глаза глядят! Понял?

— Так точно! Только хочу заметить, что вокруг нас ведется интенсивный бой.

— Плевать я хотел на бой! — Казалось, что сейчас взбешенный Серджио словно демон воплотится в дыму и пламени прямо из микрофона крабера. — Немедленно, не вступая ни в одну перестрелку или столкновение, словно мыши… Ты понял меня?! Словно мыши!!! Без единого выстрела! Оберегая каждого человека своей группы, словно принца Януша, покидаете здание и крадетесь обратно к окраинам. И не перечить больше ни единым словом! Выполнять немедленно! Это прямой приказ его императорского величества.

Майору больше ничего не оставалось, как ответить:

— Есть! Приступаем к выполнению приказа.

— Крабер передать капитану Ланьо! Пусть продолжит отчет о ваших передвижениях прямо на ходу.

— Есть!

В следующие минуты чуток побледневшая Клеопатра стала бегло перечислять ориентиры, события и первые потери. Тогда как весь отряд стал концентрироваться вместе, готовясь двинуться через громадный сквер на прорыв. Вернее, незаметно проскользнуть через сквер, тем более что ранее врага там замечено не было. Все-таки конкретный приказ от командования — есть приказ. Рассуждать о его целесообразности смысла не было, к тому же императора и в самом деле успели каким-то образом эвакуировать. Дворец пуст, казармы бомбят даром, так что остается только позлорадствовать по поводу сорванных планов подлого Моуса.

Другой вопрос, почему это так полковник Капочи взбеленился по поводу бравых боевых действий группы? И почему он приказал немедленно выходить из столицы? В любом ведь случае закрепились в старинном здании преотлично, и помощь таких профессионалов городским ополченцам совсем не лишней будет. Опять что-то странное творится. Воинам следует давить врага, спасать город, а не позорно бежать от выстрелов и столкновений. И почему в такие дела вмешался сам император? Что за странные приказы? Может, тут банальные стратегические ошибки? Увы! Сомневаться в этом герой хаитанских событий не имел морального права.

Напоследок он скосил глаза на свою невесту, которая, присев за декоративными ступенями внутреннего портала, еле слышным шепотом продолжала давать информацию. Осмотрел почти все собравшееся вокруг воинство, кивнул Малышу, который со своим крабером сразу сместился к капитану Ланьо, и дал приказ:

— Разведка — пошла! За ней остальные цепочкой, интервал пять метров, бегом! Гарольд и Николя — замыкающие.

Сам постарался двигаться в центре строя, держа у себя за плечами пару связистов. Уже преодолели без единого выстрела треть всего сквера, как вдруг послышался свист падающих мин. Видимо, враг все-таки либо визуально следил за этим местом, либо приборы обнаружения установить успел.

— Залечь! — понеслась несколько запоздалая команда. После десятка разрывов стало понятно, что, к счастью, здесь не использовались тяжелые сайферские минометы. Визжащие осколки вряд ли порвут тяжелую броню, но при прямом попадании уже ничто не спасет. Следовательно, прозвучала иная, не менее логичная команда: — Перебежками, возвращаемся!

Но когда сам вскочил на ноги и развернулся, то сердце словно током пронзило от увиденной картины: пошатывающийся Малыш уже подхватил Клеопатру на руки и теперь набирал скорость своими длинными ногами. Кажется, она пыталась вяло сопротивляться, что хоть сбило немного страшную панику и помогло самому майору как следует ускориться.

Убрался отряд обратно к дому как нельзя вовремя. Пусть и легкие, но мины буквально измололи все кустарники, листву на деревьях и продолжали с жутким воем падать на несчастный сквер. Но самое печальное было в том, что появились потери: друзья уже вынесли безжизненное тело. Тогда как Малыш и Клеопатра получили контузию от близкого разрыва. Скафандры выдержали, а вот оглушило знатно. Ничего не слышащая Ланьо слабо улыбалась на расспросы своего жениха и тупо повторяла:

— Со мной все хорошо, не волнуйся. Просто шум в голове. Со мной все хорошо.

У Малыша все внешне выглядело несколько хуже. Когда он откинул забрало шлема, у него кровоточили ухо, нос и тряслась нижняя челюсть. Оставалось только поражаться, как он сумел уволочь на руках Клеопатру с полной боевой выкладкой. Но в остальном следовало признать сразу: повезло. Крупно повезло! При таком неожиданном обстреле всего один погибший, пара контуженных да несколько легкораненых. Ведь даже скафандры высокой защиты не всегда предохраняли бегущих воинов от легких осколков.

С минуту Малыш пытался удержать трясущуюся челюсть и что-то сказать. И только потом перешел на язык условных жестов. После чего стало понятно главное: во время близкого разрыва у обоих связистов краберы вырвались из плечевых наружных креплений. Где они находятся сейчас и продолжают ли работать, оставалось только предполагать. Больше ни единого человека в этом коварном сквере Тантоитан терять не собирался.

— Да ржавчина с ними, с этими краберами! В любом случае, без диктата командования легче дышится.

— Еще бы! — поддержал его капитан Стенеси. — Если бы на меня такими словечками ругались, я бы не выдержал, подбросил бы крабер вверх и расколошматил его несколькими выстрелами.

На это оставалось только незаметно вздохнуть и увеличить громкость командного голоса:

— Оправляемся, забиваем пенкой раны и через пять минут выдвигаемся вдоль площади. Через три здания пробуем проскользнуть по малым проулкам. Николя, Гарольд, выдвигайтесь туда на осмотр. Возьмите с собой пару человек с периметра. И только со всей осторожностью! Чувствую, мне и так идти под трибунал за трех павших товарищей.

Пока командира никто переубеждать не собирался, что его вины нет. Наоборот — только одна заслуга, вон сколько врагов на родных улицах положили! Так что спорить о трибунале пустая трата времени. Главное теперь — всем выжить и дождаться подхода основных войск.

Друзья скрылись в густых сумерках, а отряд стал готовиться к очередному броску. Но теперь грянуло с воем и грохотом уже непосредственно по линии обороны вокруг площади. Враг решил смять, снести этот так им мешающий рубеж. Причем, как это ни показалось странным, свой основной удар моусовцы нанесли со стороны пригорода. Получалось, что и там каким-то образом сгруппировались их силы. В такой обстановке даже под страхом немедленной смерти ни о каком прорыве не могло идти речи. Поэтому Парадорский тут же отдал приказы по внутренней связи скафандров:

— Гарри! Немедленно возвращайтесь!

— Уже понял.

— И сразу в здание, пушек у них нет, ракеты тоже, видимо, кончились, так что минометами нас ни за что не выковыряют. Всем остальным: рассредоточиться на приготовленные рубежи обороны. Мы на втором этаже, вот его и держим!

Воины бросились врассыпную.

Тогда как сам Тантоитан отключил связь и попытался рукой остановить пошатывающуюся Клеопатру, которая рвалась к своему месту в рядах защитников.

— Стоять! — приходилось кричать, чтобы она расслышала. — Как самочувствие?

— Все нормально, майор! — слабо улыбнулась девушка. Затем оглянулась по сторонам, поняла, что на них никто не смотрит, и послала своему жениху воздушный поцелуй. — Это тебе, мой доблестный рыцарь! Ты все получаешь заслуженно, и даже если с нами что-то случится, я ни о чем и никогда не пожалею.

— Моя принцесса! Ты о чем? Мы обязательно выберемся из этой передряги, тут и сомневаться не стоит! Ну?! Выше носик! И я постараюсь всегда оставаться рядом с тобой.

— Я знаю.

— И не вздумай геройствовать в одиночку, прикрывай мне спину.

Так они и двинулись к расположенному через три комнаты пулеметному гнезду. В любом случае командир решил, что находится почти в центре событий и легко сможет управлять боем по внутренней связи. Правда, пришлось к подоконникам подбираться на коленках. Слишком уж интенсивный велся пиклийцами обстрел из всего имеющегося у них оружия, и шальные пули то и дело вонзались в комнату с противными звуками.

Немного посидели на полу, даже не выставляя тяжеленный пулемет на приготовленный бруствер, а потом по внутренней связи прошелестел голос кого-то из наблюдателей с верхних этажей:

— Они бегут через сквер!

Тявкнули легкие оилтонские минометы, установленные прямо на площади. Теперь роли на территории злополучного сквера поменялись.

Одним махом Танти установил пулемет на место, и пока Клеопатра начала стрельбу, уже и сам выставил тяжелую штурмовую винтовку, которая на таких дистанциях действовала не хуже снайперской. А уж при попадании крупной пули даже тяжелый боевой скафандр не выдерживал. Причем огонь майор вел несколько дальше от черты, где перемалывали все живое пулеметные ливни. Одно попадание! Второе! После пятого сбился со счета. Только и подсчитывал, сколько остается полных обойм с патронами, да скрупулезно и вовремя их менял.

Бой разгорелся нешуточный, и по примерным подсчетам только в этой лобовой атаке враг потерял около шестидесяти человек убитыми. Остальные, видимо вовремя осознав полную бесперспективность дальнейшей атаки, стали отползать назад и рассеиваться в стороны. Что позволило еще более точно вести прицельный огонь из штурмовых винтовок. Практически так никому и не удалось эвакуироваться с поля боя в целости и сохранности. Зато оилтонцы выверенно, не спеша били отступающего врага в спины и положили еще около сорока человек.

По-прежнему грохотали выстрелы и рвались легкие мины, а Парадорский уже потребовал доклад о потерях. При всей неравнозначности состоявшегося обмена оказался в отряде еще один убитый и сразу четверо раненых. Не стало еще одного дальника, а к раненым угодил Алоис. Причем бедный негр получил серьезное ранение обеих ног и в придачу касательное попадание тяжелой пули прямо в шлем. Оставалось только удивляться, как не лишился зрения и целостности головы. На его облепленную медицинской пенкой голову нельзя было смотреть без сострадания. Вдобавок он еще и заговариваться начал от сильного сотрясения мозга:

— Нирвана, здесь Нирвана, отвечайте!

Зато Малыш почти пришел в себя и вновь попытался шутить:

— Еще тридцать таких затяжных штурмов, и от нас никого в живых не останется!

Гарольд прислушался к продолжающемуся в столице грохоту и перестрелке и самодовольно хмыкнул:

— За тридцать атак мы уничтожим в итоге три тысячи моусовских лягушек. Так что не переживай, наши имена навсегда войдут в историю империи.

Вот тут и явились к воинам дивизиона хозяева и обитатели дома. До этого они вполне здраво решили разместиться на предпоследних этажах, тем более что изначально занявшие нижние этажи моусовцы на них даже внимания не обращали. Потом врагов выбил из дома отряд Парадорского. Но не прошло и четверти часа, как высшие профессионалы решили покинуть дом. Попали под огонь, вернулись и мастерски отбили атаку многократно превосходящего по численности противника. Тогда-то гражданские лица и воспылали желанием наносить урон обнаглевшему врагу.

Вперед выступил крепкий молодой мужчина с волевым лицом и практически совершенной в физическом плане фигурой и стал говорить от имени всей делегации:

— Разрешите представиться: виконт Корт Эроски. Среди нас очень много умеющих обращаться с любым оружием. Поэтому просим немедленно нас вооружить и выделить секторы для обороны.

— Сколько вас?

— Более ста человек, которые готовы убивать врага, не дожидаясь подхода основных сил нашей империи. Тем более что мы обязаны помочь при защите наших матерей, сестер и детей.

Трофейного оружия уже имелось с избытком. Другой вопрос: насколько эти гражданские лица умеют с ним обращаться? Не получится ли так, что, ведя неэффективную стрельбу, они только зря привлекут к себе внимание врага? Как следствие — лишь даром погибнут.

Кажется, виконт Эроски прочитал все эти сомнения в глазах Тантоитана. Потому что продолжил без всякой обиды или недовольства:

— Лично у меня наивысшие показатели по стрельбе из винтовки в нашем университете. Вдобавок могу обращаться не только с пулеметом, но и с легкой пушкой. Отменно бросаю ножи, владею многими приемами самообороны.

— Корт! — воскликнул в удивлении Малыш. — Зачем вам тогда университет? Поступайте к нам в дивизион!

Виконт тоже удивился:

— Форма у вас не та.

— Верно, мы ведь прямо из-за стола в бой, — пояснил Гарольд. — Вот и пришлось принарядиться на складе полиции.

Делегация дружно, понимающе кивнула, после чего уставилась на майора. И тот не стал долго раздумывать:

— Распределить между ними все трофейное оружие! Проверить владение, определить секторы стрельбы!

Все-таки дополнительная сотня человек с оружием — это уже немалая прибавочная сила. Если враг пойдет на штурм, то отбиться в любом случае будет на много проще. А то, что новый штурм обязательно будет, стал докладывать находящийся на верхних этажах Алоис. Несмотря на свое тяжелое ранение, он просто заставил коллег установить его с креслом в центр малого виртуального боефикатора, который позаимствовали на складе полиции, и теперь всеми силами старался внести свою лепту в общую победу. Да и стимуляторов для мобилизации своих ресурсов наверняка не пожалел, потому что сыпал словами быстрей, чем здоровый:

— Командир, моусовцы попытались проскользнуть по нашему правому флангу. Но там довольно крепко сидят полицейские, подразделение спецназа, ну и мы со своей стороны помогли. Мало того, следуя твоему примеру, полицейские стали вооружать гражданских, ибо от желающих нет отбоя. Очень там неудобно атаковать, так что следующую атаку враг опять собирается вести через сквер. По крайней мере, он там концентрируется. И у него в тылах наш малый радар засек сразу три передвижные массивные цели.

— Танки? Флайеры?

— По моим предварительным выводам, они хотят использовать для прикрытия своих паршивых тушек десантные платформы. Мы ведь много их видели по пути сюда.

— Но они же просто кусок железа! — удивлялся Тантоитан. — Ни летать, ни…

— Зато они могут при уплотнении в чреве корабля-матки сдвигаться для уплотнения на катках, — напомнил чернокожий аналитик. — И если они просто напичкают блоки отысканными вокруг батареями…

— Понял! — сразу обеспокоился командир. — Шелди! Бери пяток ребят и мчитесь на блокпост. В здешнем тоже наверняка окажутся те самые емкости с нужными нам элементами для напалма. Бегом!

Лидия уже умчалась к наружному выходу на площадь, тогда как раздача приказов продолжилась. Но теперь они адресовались нескольким женщинам, которые опасливо жались на пролете парадной лестницы между этажами:

— Уважаемые дамы! Срочно нужны бутылки с прочными пробками. Мы в них будем заливать напалм.

— Сколько? — деловито поинтересовалась одна женщина лет сорока пяти на вид, которая по всем признакам верховодила в компании добровольных помощниц.

— Можно триста. Но не обижусь, если соберете и пятьсот.

— Из-под вылитого только что вина подойдут?

— Вполне.

Вскоре уже процесс по созданию так необходимого напалма был в самом разгаре. Причем Лидии только и помогали что местные обитательницы дома, возглавляемые тетушкой Освалией Эроски. Потому что бойкая лидер и в самом деле оказалась родной тетей виконта Корта Эроски.

— Тетушка Освалия! — воскликнул он при виде своей бегущей с двумя бутылками родственницы. — Да вы никак решили угостить ребят винцом из своих стратегических запасов?

Его бойкая тетушка ответила, даже не приостановившись:

— Вино вылито! В бутылках подарочки для пиклийцев!

Виконт озадаченно посмотрел ей вслед и поделился сомнениями с несколькими окружающими его в тот момент воинами:

— Дядюшку точно инфаркт схватит, когда война окончится. Или он страшный счет Пиклии предоставит. Такое вино, такое вино!..

Женщины и разносили бутылки с напалмом по точкам, которые определил Парадорский. Хотя в первую очередь он учитывал физическую мощь каждого воина и его показатели при броске гранаты на тренировках. Ведь следовало начать уничтожение движущихся платформ уже с дистанции в сто метров, а для такого размаха следовало вначале даже из скафандра выбраться. Тут не было равных ни майору, ни капитану Стенеси, но и еще четыре человека получили задание метать бутылки. Все шесть точек оборудовали на идеальной для такого дела высоте, на восьмом этаже. Окна там большие, мебель в комнатах сдвинули в стороны, ковры убрали, только разбегайся как следует и кидай со всей дури.

С процессом приготовления и расфасовки немного не успели, вот потому и пришлось наладить поток доставки с помощью бегающих по этажам женщин уже непосредственно после начала атаки. Лифты давно не работали.

Моусовцы на этот раз решили даже амуницию поберечь. Набились, сколько их там влезло, в десантные корыта. Еще некоторая часть просто двигалась сзади, прикрываясь массивным железным корпусом. Этих последних защитники дома старались выбивать снайперскими винтовками и легкими минами, но в итоге урона практически никакого не нанесли. Наверняка враг уже мысленно торжествовал победу, когда пятьсот метров сквера оказались благополучно преодолены, а до цели осталась всего-то сотня.

Вот тогда и полетели в их сторону бутылки. Вначале большого эффекта разлившийся по броне напалм не произвел, да и разгорался он из-за своего малого изначально количества не сильно. Зато когда в каждую десантную платформу угодило не менее пятидесяти бутылок, пламя разгорелось настолько знатно, что стало светло как днем. А сделанное в походных условиях оружие все летело и летело, все разбивалось и разгоралось. И уже на пятидесятиметровой отметке на землю через боковые выходы стали выкатываться фигуры, объятые напалмом с ног до головы. Не помогали им даже скафандры повышенной прочности и огнестойкости. На двух платформах бутылки стали лететь только в щель над опускаемой аппарелью, и буквально за одну минуту внутренности там превратились в кромешный ад. Вопли заживо сгорающих агрессоров были слышны даже сквозь опущенные забрала и толстый слой брони платформы.

Только с одного транспорта попыталась вырваться компактная группа атакующих количеством человек шестьдесят. Но как только аппарель стала открываться, на зеве выхода сосредоточились все огневые средства защитников дома. До объекта своей атаки из пиклийцев не добежал никто.

## Глава четвертая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Никто в течение первой ночи войны не прикорнул и минутки. Да и о каком отдыхе могла идти речь, когда в любой момент уставший воин мог получить смертельное ранение. Тем более что закалка и выдержка при борьбе со сном в любом случае помогут. Ведь раньше не единожды приходилось не спать подряд двое, а то и трое суток.

Поэтому первая боевая ночь прошла в сражениях и неусыпных бдениях, а про отдых никто и не заикнулся. Черный дым со всех трех подожженных транспортов мрачными столбами вздымался в низко нависшие тучи. Причем по всей столице продолжались тысячи пожаров, которые почти никто не гасил. Да оно и понятно, возможности для тотального пожаротушения отсутствовали. Но зато над домами висело нечто страшное и катастрофичное, а видимость все более ухудшалась.

Во время рассвета наступило короткое затишье, которое было использовано самим Тантоитаном для перебежки в блокпост и выяснения последних новостей. Там имелся крабер, по которому полицейские вели прямой диалог со своим начальством. Ну и самому Парадорскому следовало хотя бы обозначить попытки объяснить своему командованию невозможность выполнения полученных приказов.

Прибыл он сюда впервые и приятно удивился внушительному количеству защитников. Само здание тоже оказалось массивным и словно предназначено для защиты в условиях городского скопления иных построек. Да и с командиром полицейским повезло: ими руководил аж генерал, дослужившийся до этого звания в армейских частях и усевшийся в кресло коменданта только для того, чтобы спокойно дожить несколько лет до пенсии. Но был он еще крепок телом, несгибаем духом и силен воинскими знаниями и профессионализмом. Организация обороны оказалась на самом высоком уровне, хотя и отдаленные очаги сопротивления, к которому принадлежало жилое здание с воинами дивизиона, тоже в этом изрядно помогали.

Ко всему прочему, генерал прекрасно знал и помнил, кто такой Парадорский, восторженно отзывался про события на Хаитане, потому и выделил более чем полчаса своего драгоценного времени для самой что ни на есть деловой встречи, прошедшей в дружеской обстановке. Наверняка ему и побывавшая здесь Лидия сообщила определенные подробности:

— О-о! Майор Парадорский?! Воюем рядом, а ты даже не представишься? Ладно, ладно, шучу. Тебя-то все знают, а вот я тоже имя скрывать не стану: Виктор Энгаль! — Они обменялись крепкими рукопожатиями. — Присаживайся! Мы тут чай приготовили, будешь?

Танти кивнул, только сейчас вспомнив, что с самого начала событий у него ни крошки во рту не было, ни глотка воды. Правда, перед перебежкой сюда неутомимая тетушка Освалия распространила весть, что скоро будет готов завтрак, но это сообщение пролетело в тот момент мимо сознания, словно легкое дуновение ветерка. Сейчас, рассматривая внутреннее помещение, где расположился, можно сказать, штаб обороны целого района, выпить горячего чаю и в самом деле захотелось до скрипа зубов. Но сразу взгляд напоролся на помощника местного коменданта, который, сидя в глубине залы, не смолкая перечислял что-то в экран установленного на столе крабера. Поэтому Парадорский просительно ткнул туда рукой:

— Господин генерал, мы потеряли сразу два крабера и не выполнили приказ об отходе в пригороды. Можно, пока чаек разливают, хоть два слова через ваше начальство передать?

— Да попробуй! — Хотя к другому столу генерал поспешил тоже. — Капитан, сдвиньтесь немного… Привет, Лутц! — обратился он к своему коллеге, лицо которого еле помещалось на маленьком экране. — Тут наш герой хочет попросить передать о себе весточку своим командирам. Посодействуй!

— Какой еще герой? — нахмурился полицейский, но когда Парадорский представился, лицо его собеседника разгладилось: — Да нет проблем! Кому и что?

— Прошу передать, что приказ об отходе не смогли выполнить из-за плотного, непреодолимого окружения. С небольшими потерями пришлось отходить и закрепляться в жилом здании «Георг-четыре» на площади Петрокса. Положение стабильное, уверенное, можем защищаться долго. Просьба донести это послание до командира дивизиона, полковника Капочи.

— А если его не отыщем?

— Ну тогда сообщите маркизу Винселио Гроку.

— Ха! Его тоже нелегко выловить! — возмущался полицейский генерал. — Давай третье лицо для контакта.

Танти тяжело вздохнул, припоминая, чей конкретно приказ об отходе он нарушил, и все-таки решился на правду:

— Его величеству Павлу Реммингу или в его ближайшее окружение. Мы умудрились не выполнить приказ самого императора.

Собеседник только крякнул от такой новости, помотал головой, но пообещал твердо:

— Начинаем немедленный дозвон к названным тобой людям. Удачи!

— Спасибо! — Уже с генералом Энгалем Парадорский вернулся за стол, освободил руки от перчаток скафандра и с наслаждением обхватил ладонями огромную кружку с горячим чаем. И, только сделав пару блаженных глотков, вспомнил о необходимости узнать последние новости. — Так что вокруг нас творится? Где помощь? Почему с неба не сыпется наш десант? И что вообще происходит в мире?

— Ой, сколько у тебя вопросов, — укорил собеседника генерал, одновременно показывая на стул еще одному своему помощнику в звании капитана. — Вот пусть он начинает, я тоже еще чая не пил.

Слышавший все вопросы капитан явно отличался умением делать правильные обобщения и выводы. И с ретивостью прирожденного штабиста стал сыпать фактами, цифрами и прогнозами.

По поводу что творится вокруг, пустословия не последовало. Самое основное сформировалось еще в первый час агрессии: Моус Пелдорно официально заявил о своем законном праве сидеть на объединенном троне Оилтонской империи и королевства Пиклия. А для того чтобы восстановить историческую справедливость, он решил отстранить от власти якобы самозвано взошедшего на престол Павла. Против остальных своих подданных Моус ничего не имеет против. Если они принесут ему клятву верности, то все прежние привилегии остаются и за дворянством, и за аристократией, и за промышленниками.

Вот потому, дескать, и было совершено вторжение лишь в самый эпицентр власти, чтобы не пострадали остальные невинные люди. Хотя Моус Пелдорно сразу и конкретно угрожал: если будут недовольные в иных местах империи — их ждет та же незавидная участь от рук иных десантников. В самом Старом квартале узурпатор призывал немедленно прекратить сопротивление, сложить оружие и выдать для суда представителей отстраненного от власти рода Реммингов. В противном случае столица будет подвергнута полному, глубинному уничтожению с помощью нового оружия. Средства доставки этого оружия возмездия имеются и давно приготовлены.

Этот гротескный ультиматум узурпатора Пиклии только недавно был получен из всемирной сети информации. Мало того, и здесь в некоторых местах моусовские десантники, весьма интенсивно используя внешние репродукторы, как своих платформ, так и захваченного оборудования, передают сообщение постоянным потоком для горожан и гостей столицы. При этом невинные многотысячные жертвы среди мирного населения агрессоров совершенно не волнуют.

Как это было ни банально, но при всем своем коварном, таинственном, неожиданном, можно сказать мистическом, ударе весь смысл вторжения оказался напрасным. Император очутился вне досягаемости десантников, наследный принц — тоже. По первым раздавшимся официальным заявлениям из окружения Павла Ремминга, юной принцессы Патрисии тоже не было во дворце. Так что свергнуть никого не удалось.

Вариантов на тему, что будет в следующий час, было предостаточно, но информированный капитан приступил к изложению ответов на второй вопрос майора: «Где помощь?»

— Причем здесь все взаимосвязано, так что сразу буду отвечать и на третий вопрос, — предупредил штабист. — Изначально, по первому сигналу боевой тревоги, размещенные вокруг столицы воинские подразделения вооружились, погрузились в боевые флайеры и… так до сих пор в этих флайерах и просиживают! Хорошо, хоть некая часть догадалась добираться к Старому кварталу на механизированных наземных средствах передвижения.

Парадорский раскрыл рот от возмущения:

— А-а-а?!. — Потом ткнул пальцем в потолок: — Почему не по воздуху?

— А вы видели хоть раз в своей жизни подобные облака? — вмешался в разговор генерал, к тому времени почти опустошивший вторую кружку бодрящего напитка.

— Никогда!

— Вот и летные диспетчеры, боевые операторы наводки и корректировки никогда не видели, — продолжил капитан после кивка своего командира. — Послали вначале в небо пробные модули, затем модули тяжелой разведки с виртуальным управлением, да так ничего из той техники не вернулось. Хуже всего, как только летательное устройство приближается к туче ближе чем триста метров, у него отказывают любые двигатели. А уж те летательные устройства, которые опускаются сверху над столицей и даже ее очень дальними пригородами, словно в черную дыру пропадают. На поверхность ни они сами, ни их обломки не падают. Есть предположения, что в виде необычайной облачности сформировались так называемые осколки Лунманских прыжков.

— Такого не бывает, — вырвалось у Танти.

— Как не бывает и подобных вторжений! — логично рассуждал штабист. — Ни один корабль не может завершить Лунманский прыжок непосредственно в атмосфере планеты. Да что там в атмосфере! И на очень дальней орбите ничего не получится.

— Причем тут Лунманский прыжок?

— А уже есть первые пленные, допрошенные под домутилом. Все в один голос утверждают, что именно так оказались над поверхностью планеты и непосредственно над Старым кварталом.

Теперь уже Парадорский не восклицал, что так не бывает, а просто с ошарашенным видом сомневался:

— На платформах нет реакторов для разгона, значит, должны быть корабли матки. А где они?

— Утверждают, что платформы были отделены от маток еще в подпространстве. — Капитан развел руками. — Видимо, ученым Пиклии и в самом деле удалось открыть новое, весьма страшное оружие. Ну… или разработать новые условия по употреблению старых открытий.

— А что еще интересного говорят пленные?

Опять инициативу в разговоре перехватил генерал Энгаль:

— Только то, что их готовили в невероятной секретности. До последнего часа они не знали, кого будут уничтожать и куда направляются. Хотя их воспитатели ненависть к Реммингам, патриотизм и лояльность к собственному командованию нагнетали постоянно и расчетливо. Только в подпространстве им поставили конкретную задачу.

— Будет ли «вторая волна»?

— Не имеем ни малейшего понятия, — признался генерал. — И это для всех структур самый больной вопрос. На орбите станции обороны готовы превратить в пар любого агрессора, но они не видят целей. Скапливаются тяжелые корабли нескольких армад, но они тоже не могут начать десантирование в столицу. Так что нам только и остается надеяться на древние механизированные части. Причем нескольким сотням танков я был бы очень рад. Пока моусовцы еще не добрались до наших арсеналов с тяжелым оружием, так что разгромить их будет довольно просто.

Тантоитан всегда старался учитывать самые пессимистические варианты:

— А если доберутся?

Виктор Энгаль решительно мотнул головой:

— Ничего у них не получится. За армейские склады на далекой периферии я бы так не ручался, но здесь дело совсем иное. Уж поверь, пришлось по роду своей полицейской должности в последние годы это все выяснить. Арсеналы с тактическими ракетами есть, и это страшная угроза. Но они при попытке подобраться к ним посторонним лицам самоликвидируются. Причем не самими взрывчатыми компонентами, что превратило бы Старый квартал в руины, а лишь сожженными электрическими схемами и оплавленными системами управления. Да и защитные контуры если замкнутся, то придется врагам прокладывать новые тоннели сквозь прочнейший железобетон последних модификаций. При наличии нужной техники на проход в такой арсенал уйдет неделя. Да и потом толку от глыб взрывчатого вещества будет мало.

— Понятно, хоть в этом успокоили. Как бы трудно ни было, но помощи обязательно дождемся.

— Опять-таки если угрозы Моуса Пелдорно не окажутся блефом. Если он смог к нам забросить платформы с десантом, то может и бомбардировку устроить.

— В любом случае пиклийцев следует вырезать всех до одного! — злобно ощерился Парадорский и при этом так сжал непроизвольно кружку в руках, что та раскрошилась на черепки. — М-да! Что-то я… — Он с досадой оглянулся вокруг, вздохнул и признался: — У меня уже четверо павших в группе. А ведь только вечером мы свое зачисление в дивизион праздновали.

— Эх, майор! У нас на блокпосту двадцать восемь человек погибли! Четверть всего личного состава! — закручинился и генерал. — Как я потом буду в глаза их родственников смотреть?

Пока они так горевали, сообразительный капитан принес еще по кружке чая и, словно ничего не произошло, продолжил свой доклад:

— Ну а теперь по поводу того, как на все это реагирует остальной мир. Сведений пока еще мало, так что делать окончательные выводы рановато, но все-таки.

Подавляющее большинство средств массовой информации в Галактике отреагировали, как и следовало: с резким осуждением кровавой агрессии и полной ее бессмысленности. Никто из здравомыслящих разумных не воспринимал всерьез заявления Моуса на его право наследования чужой империей. Подобное узурпаторство в их глазах являлось верхом политической недальновидности и банального идиотизма. Даже в случае военной удачи клики Пелдорно никто из большинства звездных государств не собирался поддерживать или одобрять правомочия военной агрессии.

И в то же время в центре Галактики стали твориться странные вещи и раздаваться ехидные вопросы: а может, король Пиклии и в самом деле имеет право усесться на объединенном престоле? Может, его и в самом деле ждут в Оилтонской империи как избавителя и долгожданного помазанника? Вдруг династия Реммингов в самом деле сидит на троне незаконно?

Создавалось впечатление, что у Моуса Пелдорно имеются в Галактике очень и очень важные покровители. Дошло до того, что совсем недавно объявили про экстренный созыв главного совета Дирижеров Доставки. Причем на повестке дня будет стоять основной вопрос: как ввести миротворческие силы Доставки на Оилтон и прекратить кровопролитные столкновения между гражданскими лицами.

От последней новости Тантоитан чуть вторую кружку не расколотил о стол.

— Да они там с ума посходили?! Их кто-то зовет? Как только наглости набрались такое заявлять?

— Моусовцы передали в центр Галактики сценки, где несколько горожан Старого квартала слезно просят остановить начинающуюся гражданскую войну. — Виктор Энгаль попытался после этого оправдаться: — Пока до нас эти сценки не дошли, и что это за люди, мы не догадываемся.

— Могли элементарно заставить, держа под прицелом детей, — еще больше нахмурился Тантоитан и стал решительно вставать. — Ладно, спасибо за все. Появится мое командование, соедините нас через рации. А мне пора к своим… — Он замер от грохота резко участившихся разрывов и воя крупнокалиберных пулеметов. — О! На нас опять прут?

Генерал на месте ориентировался лучше. Да и сводки у него сразу же на экранах заплясали.

— Нет. Это моусовцы с другой стороны атаку начинают, от центра.

— Тогда я бегу к своим!

— Осторожней! — понеслось вслед.

И не зря: вся площадь оказалась плотно накрыта минометным огнем. Прорваться через нее не рискнул бы и самоубийца. Пришлось отпрянуть во внутренности блокпоста и связываться со своими через внутренние переговорные устройства скафандров:

— Ребята! Что там у вас?

— Пока все сравнительно спокойно, — послышался голос Гарольда. — Вон, даже позавтракать успели, как порядочные люди. А кто это на вас так наваливается?

— Похоже, основные силы десанта после зачистки дворца решили подмять под себя весь город. Так вы пока без меня там, я не проскочу площадь.

— Видим. Правильное решение. Береги себя.

— А как там… — Танти не назвал вслух имя любимой женщины. Да и старый друг не стал его оглашать:

— Твоя принцесса рядом со мной, накормлена, последствия контузии почти исчезли и готова ждать своего рыцаря сколько угодно.

Только за последние сутки друзьям настолько понравились новые обращения между женихом и невестой, что они сразу их ввели в повседневный обиход. И теперь вместо «капитан Ланьо» чаще слышалось «принцесса Тантоитана», а вместо «майор Парадорский» — «рыцарь Клеопатры». Причем никто из парочки никаких возражений по этому поводу не высказывал.

К дальней связи подключилась и сама девушка:

— Ну, не сколько угодно, а пока минометный обстрел не закончится.

— Спасибо, порадовала. Гарри, но вы там тоже в оба посматривайте, ну никак не смогут эти лягушки атаковать нас по отдельности. Наверняка и по вам сейчас ударят.

Послышался голос Алоиса:

— Хоть бегаю я сейчас медленнее всех, но мне сверху все видно. Не дрейфь, командир, справимся с супостатами. Да и светать начало вроде бы.

— Как твои раны?

— Что с ними станется? Заживают помаленьку, да и наш коновал Феликс порадовал: отрезать не придется.

Такой оптимизм был приятен, хотя при первом осмотре раны на ногах негра казались просто страшными. Но раз Феликс, более всех знакомый с хирургией, так утверждает, то на его мнение можно положиться.

А вот напоминание о странном рассвете насторожило и заставило посмотреть на часы, а потом еще раз осторожно на небо. Получалось, что день уже настал, все-таки лето в самом разгаре, но где свет Миндаля, местной звезды? Неужели тучи не только разведывательные зонды не пропускают, но и обычный дневной свет? Воистину странная и страшная аномалия. Причем, как показалось в оконную щель, облака провисли еще ниже, злобно темнея и закручиваясь воронками.

Вернувшись в штабную комнату, Парадорский услышал очередную новость:

— Враг концентрирует свои силы на захвате именно полицейских блокпостов.

— Арсеналы! Им нужно оружие!

— Правильно мыслишь, майор! — восклицал генерал, косясь взглядом на экраны наружного обзора. — Наши чинуши тоже до этого додумались после начавшейся только что атаки во всех местах. Причем два блокпоста пали, все остальные девять пока держатся.

— И много у вас здесь осталось оружия?

Стало заметно, что все полицейские покидают внутренние помещения и спешат на свои боевые места.

— Предостаточно еще осталось. И это притом, что мы невероятное количество гражданским лицам раздали. Вот сейчас эти все наши помощники как нажмут гашетки…

Тантоитан тоже сместился чуть удобнее, наблюдая за экранами:

— Хоть убедили их раньше времени не высовываться, а потом стрелять только по команде?

— С этим полный порядок. Мои ребята умеют ладить с местными и знают многих в лицо. Кстати, основные потоки канализации мои минеры сразу заложили взрывными сюрпризами да камерами наблюдения.

— И как?

— Пока не суются, хотя достать определенные планы в зданиях должных служб дело недолгое.

— Странно, мне всегда казалось, что канализации как таковой давно не существует, — удивился майор. — Все на подстанциях с помощью СТВ разлагают.

— Ну так ведь древние катакомбы местами остались, — стал объяснять Виктор Энгаль. — Да и до тех же подстанций в любом случае стоки должны быть. Я уж не напоминаю о технических галереях… О! Пошло гадье!

На экранах было хорошо видно, как поднялись шеренги десантников Моуса и в полусогнутом виде побежали вперед.

— Даже не стреляют.

— Амуницию берегут.

— Ничего, ничего! — злорадствовал генерал. — Нам она тоже пригодится. Пусть только ближе подойдут… и получат встречу из пяти сотен стволов!

— Может, и мне в какое окно со своим автоматом зарисоваться? — предложил Танти, не в силах оставаться на месте. Но был сурово остановлен:

— Стоять! И без нас справятся. Да и мин у них не бесконечное количество, как только затихнет, рви к своим.

Атакующие пиклийцы все-таки начали предварительную обработку огнем. Не поверили, что их никто не встречает. Полетели первые гранаты из подствольников, но их было явно маловато. Затем ударили автоматы и легкие пулеметы. Чуть позже к прикрытию подельников подключились и расчеты тяжелых пулеметов. Они постарались продвинуться как можно дальше вперед, выбрать достойные позиции и взять на прицел темнеющие створы пустых окон.

Но ничего не помогло, атака изначально была обречена на провал. Когда по команде началась ответная стрельба, почти в один момент полегло около половины атакующего агрессора. Две минуты понадобилось на осознание таких огромных потерь, и только потом последовала команда на отступление. А отступать-то уже и некому было. Да, ко всему, стали последовательно замолкать тяжелые пулеметы. Несмотря на тяжелые скафандры, пулеметчики прекращали свое существование весьма быстро, хотя порой и болезненно. Получить тяжелую пулю в позвоночник — это не ведро орехов слопать.

— Мои снайперы бьют! — похвастался генерал. — На последних этажах фланговых зданий залегли.

— Не опасно при таком минометном огне?

— Риск, конечно, есть, но зато и врага видно как на ладони. А что там у твоих орлов?

Парадорский тут же связался со своим заместителем:

— Гарри, как у вас там?

— Как в тире работаем, — с полным спокойствием ответил тот. — Противник попытался проскользнуть к зданию малыми мобильными группами по три-четыре человека, но так даже проще. Только и корректируем огонь друг друга да перехватываем цели. Уже порядком положили моусовцев, а они никак не уймутся. Фанатики, что ли?

— Да кто их знает, хотя за узурпатора не щадя живота своего простые солдаты вроде воевать не должны.

— Хорошая мысль, Танти! Может, следует звуковую агитацию начинать? Мол, куда претесь, бараны! Император уже послал войска, ваша агрессия потеряла всякий смысл, сдавайтесь по-хорошему, будет гарантирована жизнь. Ну и еще чего им на сознание навешать.

Слышавший все генерал подвигал бровями:

— И в самом деле! Если это спасет хоть одного моего подчиненного, я сам готов часами кричать воззвания в репродуктор. Эй, капитан, кто у нас там на связи?

Он устремился к столу с крабером, а Танти продолжил разговаривать с другом:

— Меня эти мины уже достали! Откуда у них столько?

— Наверное, все пространства под порталами на своих платформах уложили минами. Ведь ракеты там не поместятся. Да! Ты небо смотрел? Мне кажется, облака еще ниже опустились, туман вон даже на сквер стал ложиться.

— Только этого нам не хватало! — забеспокоился Парадорский. — Так они своими группами если не в темноте, то в тумане точно в порталы дома ворвутся.

— Мы ведь там солидные баррикады построили и гражданских в боковых коридорах оставили, — напоминал капитан Стенеси. — Пока тихо.

— А то таких танков, как мы с тобой, какие-то баррикады остановят. Проверь!

— Уже бегу!

Танти осмотрелся, не стал лезть с советами к генералу, а подался опять к выходу на площадь, чтобы присмотреться к небу. Светлей нисколько не стало за это время, а вот усилившийся туман и в самом деле уже висел шапками над остовами более высоких зданий.

«Чтоб их ржавчина сожрала! — ругался майор про себя. — Только второй волны при такой нулевой видимости не хватает! И танки! Танки где?!»

После чего резво отпрыгнул назад. Прямо под ноги упал внушительный минный осколок, залетевший в верхнюю щель окна после очередного близкого разрыва. Площадь в данный момент оставалась полностью непроходимой. Ни для кого!

«Кого именно от кого отсекают? — Поражаться бессмысленному обстрелу со стороны противника было некогда. — Ну-ка я лучше и генерала выспрошу, может, чего веселенького расскажет».

Ничего веселенького не отыскалось. Скорее наоборот:

— Вражеский десант успел проскочить едиными колоннами на окраины и там занять круговую оборону. Наших танков пока нет, но передовые части, прибывшие на помощь столице, наткнулись на массированный огонь и понесли тяжелые потери. По предварительным данным, на оборону кольца моусовцы бросили какие-то свои элитные соединения.

— Так это мы сражаемся с… — Танти без всякой конкретики помахал перед собой пальцами. Генерал хмыкнул:

— А то не видно хотя бы по соотношению потерь?

— Вон оно как. Тогда мне быстрей надо к своим. Щиты у вас в арсенале есть?

Имелись в виду тяжеленные, полукруглые, почти прозрачные щиты, которые в упор выдерживали попадание нескольких пуль из штурмовой винтовки. Но при минометном обстреле такие щиты, скорее всего, полностью бесполезны. На что сразу указал генерал:

— Щиты-то есть, но если близким разрывом тебя опрокинет наземь, больше уже и не поднимешься. А если прямое попадание?

— Плевать! Кто меня проведет в подвалы?

— Зачем в подвалы, вон в том коридоре еще пяток щитов остался. Для снайперов вытаскивали, да не все употребили.

— Отлично!

Майор метнулся в указанный коридор и вскоре уже менял натяжки ремней под свою фигуру и длину рук.

В общем, если стоять, то двумя щитами можно было закрыть себя словно в трубе. Но ведь следовало еще не только держать щиты, каждый из которых тянул на тридцать пять килограммов, а еще бежать с ними. Причем бежать сравнительно быстро. Накал минометного огня несколько стих, но даже тяжелые сайферские мины все-таки продолжали рваться время от времени.

Может быть, именно из-за тяжелых осколков, так и свистящих со стоном в воздухе, полицейскому чину удалось уговорить героя хоть чуток переждать. Да и аргументация у него была железная:

— Вот-вот обстрел закончится. Ведь никакого смысла в нем нет.

— Ладно, подожду. Наше командование не отозвалось?

— Да где там! Ты себе только представь, что во всех штабах творится, — закручинился Энгаль. — Наверно, маршалы и адмиралы друг друга не узнают при столкновениях.

— Да пусть затопчут друг друга насмерть! — неожиданно зло отозвался Парадорский. — Какой с них тогда толк, если люди здесь так и продолжают гибнуть? А те, кого бы не растоптали, лучше бы соображали!

— Экий ты… резвый. Чем больше людей под началом, тем больше ответственность. И я тебе открою один секрет.

Что хотел настолько таинственного поведать генерал, так и осталось неизвестно истории. Потому что включилась внутренняя рация скафандра и раздался глухой голос Гарольда:

— Танти, у нас беда! Под покровом тумана к зданию таки прорвалась то ли одна, то ли две группы врага, и они захватили двух пленников. Причем могли взять гражданских, но взяли наших.

— Кого?! — вырвался стон-рычание из уст Парадорского, а сам он уже подхватил оба щита и сделал первые шаги в сторону выхода на площадь.

— Граци и… Клеопатру.

Капитан Стенеси еще что-то говорил, но майор уже его не слышал. С красными кругами перед глазами, моментально взопрев от натуги, он все с большим ускорением пересекал площадь. Причем количество разрывов среди вывороченного булыжника нисколько не увеличилось. Но одно дело — смотреть за ними со стороны, из безопасного места, а совсем другое — бежать непосредственно между ними.

Вот после первой трети пути сильно наподдало взрывной волной сзади. Сразу несколько осколков чуть не вырвали щиты из рук, но зато получилось хоть какое-то ускорение. На середине площади вроде как дал еко разорвалась сайферская мина, но вот тяжеленный осколок просто снес уголок правого щита, а по всей его остальной армированной поверхности трещины пошли зигзагами. Новый разрыв легкой мины, и от злополучного щита в правой руке остались только ремни с кусками торчащей арматуры. А потом и слева добавило, да так мощно, что Тантоитан завалился на бок, роняя щит (лопнул ремень) и грязно ругаясь. После чего ему уже ничего больше не оставалось, как, надеясь только на скафандр, броситься к спасительной громаде дома. А там его уже подхватило сразу несколько рук, и голос Малыша выразил общее восхищение:

— Ну ты и счастливчик!

— Чушь! Погоня пошла за похитителями?

— Да. Выдвинулись Гарольд, Николя, Безразмерный и Бергман. Кажется, они держат след. И там пока тихо.

— Гарри, я за тобой! — Наверняка друг хорошо слышал, хотя и сам сохранял молчание. — Малыш, прикрывай! Алоис — остаешься за старшего!

Две тени пронеслись по первому этажу здания и вырвались со стороны сквера. И сразу окунулись в густой молочный туман, видимость в котором не превышала трех метров. С тыла послышался скрежет и постукивание: это вновь восстанавливали частично перед тем разобранную баррикаду.

Продвижение пришлось несколько замедлить по причине множества тел, которые сразу плохо различались: то ли живой прилег в засаде, то ли давно бездыханный труп.

— Гарри, ты где?

В ответ сдавленный шепот:

— Обходим вдоль стены слева квадратное синее здание.

Этот ориентир был хорошо знаком — сами вначале возле него врага атаковали. Но теперь хоть появилась возможность поспрашивать Малыша:

— Как их взяли?

— Кошки забросили на третий, в те окна, где не было защитников. Потом резко вломились в помещение с гражданскими и просто отключили их парализаторами. Затем по коридору обошли, ткнулись в иное, первое попавшееся помещение и там со спины приговорили наших. Те даже пикнуть не успели. Вроде так. Оттуда же спустили тела, спрыгнули сами и стали удаляться. Кто-то заметил их в тумане, стрельнули пару раз, потом решили глянуть, ну и сразу поднялась тревога.

— Ловкие сволочи! А у нас батареи всего на десяток выстрелов.

— Хорошо, хоть такие есть.

Впереди послышался резкий всплеск из десятка выстрелов. На фоне ведущейся вокруг войны не бог весть какой шум, но направление и скоротечность настораживали. Хорошо, что старый друг откликнулся сам:

— Заслон убрали, пришлось пошуметь. Место: после пятого метра каменного забора. У нас порядок. Пересекаем улицу.

— Почему так громко?

— Не догадались еще взять парализаторы у ребят, беречь приходится.

Тот же самый досадный упрек Парадорский мог адресовать и себе, не додумался в спешке. Хорошо, что туман в данном случае работал на пользу именно им, а не врагу. Но с другой стороны, почему моусовцы не возобновляют массированные атаки? Вроде случай самый что ни на есть подходящий. Неужели эта дивная атмосферная напасть для них тоже неожиданность? Да и поступок их элитных воинов выглядит несколько странным: зачем им «языки» да еще именно из среды военных?

— Забор! — предупредил Малыш, и они благоразумно сделали крюк левее и уже оттуда вышли к точке короткой стычки Гарольда и товарищей с каким-то заслоном.

Правильно сделали, что перестраховались. Спинами к ним стояли два автоматчика, пристально смотря сквозь туман в сторону сквера, а еще двое рассматривали три тела своих коллег. А чего их рассматривать? Живых при таком проходе за спиной не оставляют.

Но теперь и Танти с Малышом пришлось пошуметь: короткие очереди в стоящих спиной и в продолжение сразу перевод стволов на поднимающихся. В сумме семь вражеских трупов, хотя злость против агрессора только разгорается. Еще несколько минут задержки для обыска, но у данных десантников парализаторов не наблюдалось. Значит, не те, не элитные. Зато отыскались две легкие гранаты. Дефицит страшный.

Опять подсказка от Гарри:

— Вдоль улицы влево, до конца. Площадь с акведуком вроде… хотя руки перед собой не видно! У нас за спиной лежат еще четверо, но били их тихо. Вся площадь дребезжит железом, топотом, слышна пиклийская речь. Что у них здесь, понять не можем.

Пока подтягивался командир с Малышом, Гарри с ребятами проверил всю ширину улицы и убрал еще две вражеские пары: дозор и пулеметный расчет.

— Как нас до сих пор не заметили и шум не подняли, понять не могу. В трофеях — четыре штурмовые гранаты.

— Мы подходим, не спутайте, — предупредил Малыш.

Сошлись. Обменялись приветственными жестами. Теперь уже все шесть воинов замерли, уставившись стволами в такой шумный туман перед собой и страшно жалея, что почти ничего не понимают из несущихся обрывков разговоров. Зато стали шепотом обмениваться мнением сами:

— Похоже, на площади несколько платформ.

— Ага, разгружают. Скорее всего, мины.

— Что за здание стояло возле акведука? Напомните.

— Медицинский центр.

— Ах да, его защищать было некому, вот они его и приспособили.

— Я этот центр неплохо знаю, — сообщил Николя. — Раз десять там бывал.

— Придется идти туда. Только вот как?

— Можно отвлечь: допустим, подорвать мины.

— Рискованно, но ничего больше не остается.

— Смотрите, туман рассасывается!

В самом деле, белый саван словно кто-то дергал за космы, и он местами неожиданно истончался. Тогда видимость увеличивалась до десяти, а то и более метров. То есть и враг мог рассмотреть стоящих вплотную к нему защитников города. Следовало действовать немедленно:

— Безразмерный, бери трофейный пулемет, разворачивай его и после взрыва или начала нашей стрельбы начинаешь стрелять по левой стороне площади. Ни миллиметра вправо! Иначе нас покосишь. Бергман, прикрываешь его. В случае атаки на вас резко отходите назад. Остальные — за мной!

Но за мгновение до начала движения впереди послышались команды и из многочисленных минометных стволов раздались хлопки. Чуть позже в заметном удалении опять громыхнули разрывы. Начался обстрел очередной цели, которую весьма громким криком координировали наводчики.

Лучшего момента для атаки в упор не придумаешь.

Первые четыре расчета сняли без шума и пыли, а их молчание оказалось воспринято остальными моусовцами как-то равнодушно. Скорее всего, и не сообразили, что целая батарея перестала стрелять.

Зато после пятого расчета наткнулись на огромный стеллаж с минами. Пусть и легкими, но для задумки самое то. Пока трое прикрывали, Малыш произвел манипуляции с двумя легкими гранатами, установил таймер на тридцать секунд и выдохнул:

— Готовы? Пошли!

Срываясь на бег и двигаясь к зданию медицинского центра, Танти тоже разрешил:

— Безразмерный, вали их!

Пулемет заработал с равнодушием трудолюбивой газонокосилки. Сразу слева послышались вскрики раненых, справа командные окрики, а потом уже стало не до прослушиваний. Четверка воинов на максимальной скорости неслась вперед, расстреливая в упор всех, кто попадался у них на пути. Здесь и рассуждать не стоило: вокруг только враг, так что не ошибешься! Главное — друг друга не подстрелить. Тогда как пиклийцам, наоборот, стало совсем непонятно: в кого стрелять, если кругом одни свои? Видимо, до того, как опустился туман, у них позиции смотрелись здесь весьма удобно, и агрессору казалась эта площадь не хуже родного полигона.

Отсчет времени четко вел Малыш. За секунду до взрыва он воскликнул:

— Падаем!

Нельзя сказать, что взрыв стеллажа с минами получился настолько уж эффективным, все-таки ни времени не было, ни должных взрывателей. Но все равно рвануло солидно. Большинство мин просто разбросало в стороны, но уже только этим обязательно нанесли пиклийцам хоть какие-то, да ранения. Одна целехонькая мина долетела даже до Гарольда и чуть при ударе о булыжник не раздробила ему кисть. Плашмя отскочила от камней и улетела дальше в туман. Как она не разорвалась, оставалось только диву даваться. Хотя вроде взрыватель не задействован, но все-таки! А если бы по голове? Танти только крякнул от этого предположения, подхватываясь на ноги:

— Залежались!

Сзади еще продолжали рваться мины, захлебывался пулемет, а четверка воинов дивизиона уже взбегала по широким ступеням главного здания данной площади. Кажется, их прихода уже ждали, потому что от дверей понеслись непонятные команды. Да только таких профи на такую мякину не проведешь. Вперед, в показавшийся створ двери полетели штурмовые гранаты. Залечь. Взрывы. Звон чудом оставшихся здесь стекол. И дополнительный удар прямо в дым из четырех автоматов. Затем очередной рывок и интенсивная стрельба уже непосредственно в фойе центра. И опять несколько неожиданный ход: рывок обратно на ступеньки, со сменой на ходу магазинов с патронами. Правильный ход. Навстречу неслись с десяток вражеских десантников, собравшихся стрелять не раньше, чем проникнут в фойе. Они ведь по звукам ориентировались и воплям раненых. Массированный удар пулями по этому десятку, и вряд ли кто из них сможет еще раз повоевать.

И опять отступление в фойе. Там новый залп, благо церемониться не стоит, кругом одни враги, а потом следом за Николя, который уверенно выбрал один из коридоров. Вроде ворвались в логово врага. Но вот туда ли? Не загнали ли сами себя в очередную ловушку? Откуда не то что помочь Клеопатре и Граци, а и самим не вырваться.

## Глава пятая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Накануне вечером десятилетний Михась заскочил в медицинский центр, исполняя просьбу родителей. Только и стоило что наведаться к прапрадеду, лежащему на предомолодительной подкачке, да отдать ему заказанную книгу. Любил старикан подобные раритетные издания и частенько почитывал. А тут предстояло лежать целую ночь, так что книга была востребована вполне справедливо. К тому же кто лучше и быстрей, чем Михась, пробежит многочисленные коридоры и анфилады этого огромного здания, добираясь до подвалов? Ведь он, можно сказать, вырос в этих коридорах и анфиладах. Еще недавно здесь работала мать, часто бравшая сына с собой и не умевшая удержать сорванца на одном месте. Вначале его где только не отыскивали, а потом вшили чип в одежду и позабыли о ежечасном контроле. Как ни странно, мальчонка ни разу не заблудился и всегда возвращался к матери к оговоренному сроку.

Прапрадед проходил уже третье омоложение в своей жизни, так что ни ему, ни родным подобная процедура лишнего беспокойства не доставляла. А вот книжку очень уж возжелалось! Потому и позвонил. Потому и потребовал.

Десятилетний праправнук принес, заговорился с родственником нежданно долго, а когда собрался уходить, вот тут все и началось. Так как устройство омоложения находилось в подвале, никаких окон вокруг не было. Мало того, после отключения энергии решетчатую капсулу вскрыть не удалось, но прапрадед не запаниковал:

— Раз аварийное освещение работает, то все будет в порядке. Ты давай мчись наверх и глянь, что там да как. Да техников поторопи.

В тот момент в здание никто не стрелял, ракеты не запускал, так что далекое громыхание можно было принять за мощную грозу. Но как только мальчик выскочил на первый этаж, его словно гвоздями к одному месту прибили. Сквозь огромные окна отлично просматривались гротескные платформы, заполонившие площадь, колонны чуждых десантников, которые под вой сирен разбегались в стороны, неожиданные автоматные очереди во все стороны. Первые истерические крики людей, осознавших весь трагизм положения. Затем первый отряд врага ворвался в фойе, с ходу безжалостно расстреляв и так не оказывавших никакого сопротивления дежурных. Да у тех и оружия не было, только униформа.

Затем агрессоров прибавилось, они стали сгонять медперсонал, больных и посетителей на четвертый этаж. Михась к тому времени отошел от пережитого ужаса и опять юркнул в коридоры, ведущие в подвалы. Добежал до прапрадеда, захлебываясь словами, пересказал увиденное и спросил, что делать.

Его родственник всю свою жизнь проработал в аграрной промышленности, так что ему даже автомата в руках держать не доводилось. Но что такое война и как она начинается, представление имел, поэтому обратился к внуку как ко взрослому, полным именем:

— Михаил! Меня ты сейчас отсюда без посторонней помощи все равно не вытащишь. Зато можешь заблокировать двери, ведущие в это крыло. Ты ведь не раз видел, как это делается?

— Видел. Но я не знаю пароли для вскрытия.

— А ты поставь свои циферки, например, связанные с датой рождения мамы, папы и твоими. В любом случае, потом пришедшие спасатели вскроют, даже если ты их и забудешь. Справишься?

— Да. Ну а мне что делать?

— Постарайся как можно быстрей спрятаться в остальных подвалах или подсобных помещениях. Ты маленький, даже при обыске тебя могут не заметить. — Внук хотел еще что-то спросить, но дед сурово оттолкнул его рукой: — Давай, давай! Не задерживайся!

Для подобных наущений пацаненку не следовало повторять дважды. Шустро выскочил из помещения с омолаживающим устройством и запер тяжеленную круглую дверь. Набрал новый код и дал команду «принять к действию». После чего ту же операцию проделал с мощной бронированной дверью всего подвального крыла. Удивляясь про себя: как это он не обращал раньше внимания на подвальные коридоры? Складывалось впечатление, что те строились как раз на случай вот таких неожиданных войн. Или здесь подобная безопасность была связана с размещением еще ниже атомных реакторов? Даже Михась знал, что при разобщении со всеобщей городской сетью реакторы автоматически переведутся в щадящий режим, давая только аварийное освещение внизу и любой яркости на верхних этажах. И лифты будут работать, и эскалаторы.

А вот лифт, по которому совсем недавно выбирался на первый подвальный этаж, уже не действовал. Кто-то отключил. А зачем? Михаил осторожно приоткрыл дверь на лестницу и сразу отпрянул: там гремел топот солдатских ботинок. Враг начинал прочесывать здание в поисках затаившихся представителей медперсонала или посетителей. Хотя наверняка уже узнали, что поздним вечером здесь, как правило, пустынно и никого нет. Но делать нечего, ведь не скажешь, что ты бесплотное привидение, когда тебя отыщут, и мальчик побежал по запутанным коридорам. Первый раз в его жизни игра в прятки и погоня велись по-настоящему, хотя ценой могла быть собственная, такая короткая жизнь.

Закрытых наглухо дверей в подвалах существовало много, и некоторые, используемые для служебного пользования техниками, открывались с помощью простейших кодов, не меняющихся годами. И многие коды малолетний исследователь центра помнил назубок. Поэтому быстро сообразил, где и как спрятаться. Причем делал это не просто, забившись в самый дальний угол, а зряче и рассудительно. По топоту в коридорах он понял, что врагов внизу мало и закрытые двери их не интересуют. Разве что парочку для личного интереса и на всякий случай разнесли взрывами. А значит, можно затаиться где-то и в самом начале подвалов, что Михась и сделал. Мало того, в том помещении, где он спрятался, Михась, пользуясь своей худобой, забрался в воздуховод и уже оттуда сквозь решетки вентиляции наблюдал и за коридором, и за самим помещением.

И вскоре уже с неприятной дрожью рассматривал десантников с Пиклии. А то, что они именно с того самого звездного королевства, сразу догадался по неприятным зеленым мордам. Только Пиклия со сквоками находились с Оилтонской империей в напряженных отношениях, и об этом знал любой ребенок. А уж «зеленомордых» от «горбатых» отличить было еще проще.

Сравнительно отличными знаниями Михась владел и в познании различной техники розыска. Так, например, он частенько видел в фильмах и технических новинках сложнейшие устройства, которые позволяли отыскивать хоть среди руин определенный объем протоплазмы. То есть человека могли засечь даже через приличной толщины стенку. Ни подобных, ни каких иных устройств у моусовцев в руках не оказалось, только автоматы и пистолеты, и затаившийся мальчик вздохнул с облегчением: при таком поверхностном осмотре его ни за что не найдут.

Так и получилось. Даже в его комнату дверь выбивать не стали. А когда неприятный топот стал удаляться к выходу из подвального уровня, Михась тоже не долго усидел на месте. Задание прапрадеда он выполнил, спрятался, но ведь это не означало, что следует теперь неизвестно какое время сидеть на одном месте. Очень хотелось посмотреть, что творится наверху, да и переживал мальчик за оставшихся дома родителей и старшего брата, а ведь даже на глубину подвала продолжали доноситься далекие отголоски разрывов и легкая вибрация. Значит, война в столице шла полным ходом. Да иного варианта событий в голове мальчугана и не возникало. Так и хотелось закричать во весь голос: «Сейчас наши как наваляют этим уродам!!!» И пожалуй, вот этот сам момент «наваляния» и был более всего интересен молодому патриоту Оилтонской империи. Хотелось и подсмотреть, и помочь, и, чего уж там кривить душой, самому поучаствовать в решающем бою.

Михаил представил, как он, заполучив трофейный автомат, с криком «ура!» косит вражеских генералов, ворвавшись к тем в штаб. Как вставляет новый магазин, и вновь его пропыленное лицо озаряется отблесками выстрелов. А потом… Потом, может, и погибает, внеся самую важную лепту в общую победу. И его хоронят как героя, под гимн, с приспущенными флагами, под грохот прощального салюта. Все вокруг плачут, знакомые девчонки бьются в истерике, а император Павел…

Почувствовав, что глаза начинает опасно пощипывать, мальчик прикрикнул сам на себя вслух:

— Вначале хоть рогатку раздобудь!.. Мечтатель! — И уже шепотом, открывая дверь в коридор: — А потом еще генералов всех в одно место собери.

Несмотря на всю поспешность поверхностного обыска внизу, враг оказался весьма предусмотрителен и дополнительно перестраховался. Все выходы уже на первый подвальный этаж оказались элементарно заварены парочкой коротких швов. Их даже взрослому человеку, имеющему громадный лом, не удалось бы взломать изнутри. Мало того, то же самое было проделано и со всеми дверями, ведущими на первый этаж. То есть пиклийцы рассудили здраво: если и осталось там внизу каких пару человек, то пусть там и сидят до скончания всех событий. Самому агрессору ни подвалы, ни оборудование по омоложению было не нужно. Все устройства для оказания первой медицинской помощи и хирургические отделения находились на верхних этажах. Куда вскоре и потянулся непрерывный поток раненых и изувеченных в бою десантников.

Михась выбрался на первый подвальный этаж через зев узкого технического люка. Его и обнаружить было довольно сложно, потому как дверцы были сделаны в виде декоративной панели. Но шустрый пацан и про этот лифт знал и сразу припомнил. Мало того, шахта лифта уходила вверх еще на несколько этажей, при желании и там можно было осмотреться и провести хотя бы минимальную разведку.

Но вначале Михась пробежался по подвальному этажу, чувствуя себя здесь полноценным хозяином и просматривая сквозь узкие щели окон под самым потолком всю площадь вокруг центра. Щели узкие, всего двадцать сантиметров, да еще снаружи по прихоти архитектора прикрытые стальными кольцами орнамента, не давали полной картины всего происходящего. Все-таки и низко, и многие перекрыты чем угодно: от перевернутых скамеек и ног агрессора до тех самых несуразных платформ. Но все равно на прилично освещенной площади можно было рассмотреть самое главное: там уже моусовцы чувствовали себя полноценными хозяевами.

Кажется, интервенты оккупировали не только всю площадь, но и прилегающие к ней здания и передвигались вокруг медицинского центра вольготно и безбоязненно. Генералов рассмотреть или отличить от остальных не удавалось, но вот простых десантников виделось сотни и сотни. Они куда-то перебегали, переносили за собой ящики и оружие, приносили носилки с ранеными. Ну и многие минометные расчеты вели почти непрекращающийся обстрел по невидимым целям в Старом квартале. И все пиклийцы горланили, переговаривались на своем языке, который мальчонка не понимал даже отдаленно. Хотя вскоре сообразил: пусть бы и понимал — какой с этого толк? Тут и жалеть не стоило, что ничего, кроме галакто, не знаешь.

При перебежках наткнулся на небольшую столовую для персонала. Все стены вокруг прозрачные, и посредине лишь стволы комплексной подачи блюд и пищи из центрального кухонного молекулятора. Тут же мелькнула еще одна идея: ведь по данным стволам при желании тоже можно было пробраться вверх, они пронизывали все здание насквозь. Зеленокожие пиклийцы в столовую и не заглядывали, ведь та и так насквозь просматривается, зато Михась и тут код открытия пластиковых дверей знал. Затем некоторое время провозился при раскрытии дверцы подачи и попытках пробраться внутрь ствола. Для того чтобы получилось приемлемое пространство для передвижения, пришлось, упираясь руками и ногами, просто раскурочить несколько сегментов пластикового транспортира. Зато потом, прорвавшись в пространства между стволами, можно было карабкаться что вверх, что вниз с завидными удобствами.

Вот там мальчик и сделал первую разведывательную вылазку на верхние этажи. Рассмотрел гораздо лучше окровавленные носилки с ранеными, впервые как-то смог выделить офицеров среди интервентов и несколько раз услышал речь на галакто. Видимо, не настолько однородной была масса десантников и не все понимали пиклийский настолько отлично. Поэтому порой пользовались более привычным именно для них галакто. А может, это были подданные иных государств? Но сколько ни присматривался к ним юный разведчик, особой разницы в зеленом цвете кожи не отыскал.

При этой вылазке он и понял, что всех работников тех— и медперсонала согнали на четвертый этаж. Здесь имелись специальные кабинеты для физиотерапевтических восстановительных процедур, военным они не нужны, а вот для содержания заложников — самое то. Люди сидели на полу в таком же подобии прозрачной столовой, что и в подвальном этаже. Передвигаться или вставать им запрещалось, и все сидели мрачные, осунувшиеся от горя и переживаний за своих родных и близких. Потому что в большие окна этажа им было прекрасно видно, как горит и пылает прилегающая к центру часть столицы.

Охраняли их всего три десантника с автоматами. Но располагались они так, что никак к ним не подобраться и не свалить в неожиданном прыжке. Да и Михаил благоразумно не стал дальше обсасывать подобную идею. Бесполезно! Тем более что и других, более насущных проблем хватает.

На верхних этажах ничего интересного не обнаружил, кроме нескольких снайперов в дальних концах коридоров. Вот тут можно было попробовать подкрасться и огреть врага тяжеленным ломом по шлему, потому что снайперы располагались строго индивидуально и вдали друг от друга. Другой вопрос, что лома как раз и не было. Да и переговаривались пиклийцы с кем-то по рациям почти все время.

Пришлось спускаться в самый низ и продолжить разведку через шахту малого технического лифта. Вот здесь сравнительно повезло уже сразу: на уровне потолка первого этажа оказался проход в вентиляционную систему. По ней Михась совершенно беззвучно умудрился пробраться над несколькими приемными залами, регистратурой и ординаторской. Везде уже накопилось порядочно каталок со стонущими и вскрикивающими ранеными, вокруг которых копошились врачи и сестры медицинского центра. Судя по тому, как на них злобно покрикивали несколько пиклийцев в полугражданской одежде, своих врачей у врага уже давно не хватало и они использовали местный персонал.

Жуткий вид ран, кровь и резкие запахи чуть не привели мальчика к потере сознания. Поэтому он постарался поскорее проскочить эти места. Общее направление систем вентиляции понял быстро, она была проста до невозможности. Но, возвращаясь по большому кругу к месту входа, уже возле самой шахты, но с другой стороны, наткнулся еще на одну ординаторскую залу. Там велись допросы. В прозрачных шумоизолированных кабинках в креслах сидели пять привязанных мужчин и в каком-то полуобморочном состоянии отвечали на резкие вопросы своих мучителей. Тут и младенцу было понятно: людей допрашивают под воздействием знаменитого домутила. Или иного вещества, сходного по влиянию. Причем вверх звуки доносились вполне четко и разборчиво, и уже через короткое врем я стала понятна основная суть всех задаваемых вопросов. Моусовцев интересовало, где находятся император, принц, принцесса и воины дивизиона.

Допрашивали парами, причем из пары один явно офицер, отлично говорящий на галакто. У них и оружие отличалось, и внутренняя отделка откинутого на спину забрала. Вот этих чужаков мальчику захотелось пристрелить сразу. Пусть даже и из рогатки. А еще лучше из парализатора, образцы которых висели на поясах у офицеров. И тихо, и эффективно!

Да где такой взять? Только если среди раненых кто-то нечто подобное обронит.

Вот с этой идеей парень и попытался продолжить свои поиски. И даже обнаружил издалека довольно приличную горку оружия на нескольких столах прямо в холле центра. Но столы стояли слишком далеко, скрытно к ним не подобраться, да и моусовцев там порой роилось, словно мошек в лесу. Но Михась не унывал, ведь и врагу нужен отдых. А значит, они в любом случае скоро улягутся спать, заснут, и вот тогда…

В просмотренных фильмах на тему войны лазутчики действовали быстро и слаженно. Что следовало — похищали, кого надо — уносили, а кого не надо — пускали в расход. Но в данную ночь война шла совсем по иному распорядку. Кажется, враги и не думали о ночевке, только все больше и больше ускоряясь и выкрикивая более нервные команды друг другу. Юный разведчик уже раз десять проскользнул по накатанному кругу, присматриваясь то к ординаторской зале, то к раненым, то к холлу. Как ни странно, но и сам он ни о сне, ни о еде или питье не вспоминал. Настолько был взвинчен и напряжен. И поэтому не пропустил самое важное.

Еще в холле он заметил две группы интервентов, которые бегом несли двое носилок. А вот на носилках оказались не раненые пиклийцы, а воины в скафандрах родной империи. Их безвольно колышущиеся тела ясно говорили о бессознательном положении, но вот ни крови, ни рваных отверстий на скафандрах не просматривалось. Да и встретивший носильщиков дежурный властно крикнул на галакто:

— Этих на допрос.

Мальчик юркнул в нужном направлении и над ординаторским залом оказался чуть ли не раньше самих носильщиков. Поэтому видел каждое действие и слышал каждое слово. Вначале пленников уложили на каталки и принялись раздевать. Только тогда стало заметно, что это девушка и молодой мужчина. Причем несколько офицеров прекратили свои допросы и тоже подтянулись к месту действия. Опять большинство слов прозвучало на галакто:

— Кто расстарался?

— «Точечные». Хотя сами еле ноги унесли: из пятерых один убит и один ранен. Так и бежали, словно кони, каждый с телом на спине. Отлеживаются на площади.

— Где этих выдернули?

— Возле шестого полицейского блокпоста. Других компактных групп военных пока рядом не локализовали.

— Но ведь они явно не из дивизиона!

— Ну и что? Зато наверняка знают, где тусуются их более элитные коллеги. Связь у них общая, а эти нам здорово насолили, половину сектора держат, значит, тоже не из последних.

— И слишком молоды.

— Зато наверняка любопытны и знают больше, чем ветераны.

— И когда они бякать начнут?

— «Точечные» обещали, что быстро, минут через пятнадцать можно вкалывать домутил. Их били малым уровнем парализаторов, берегли.

Тем временем оба тела вынули из скафандров, сорвали трикотажные брюки и блузы и даже прощупали нижнее белье. Провели над телом какими-то сканерами и только после этого приподняли спинки кроватей и крепко привязали руки и ноги.

Причем над видом очень красивой, с идеальной фигурой девушки громко смеялись, нагло ощупывали ее тело и грудь руками и обещали друг дружке скоро с этой куколкой знатно позабавиться. Лицо наблюдающего за этими действиями Михаила чуть не вспыхнуло от стыда и негодования. От попыток сдержаться от гневного крика он так сжимал кулаки, что проколол себе ногтями кожу на ладошках.

— Ба! Да это никак уже отличившиеся воины! — Офицеры теперь рассматривали скафандры и найденное при пленниках оружие.

— В самом деле. У парня именной пистолет.

— А у девицы сразу два! Ты только глянь!

— Ну, с ней все понятно: один генерал приласкал — один пистолет в награду.

И опять совершенно неуместное и непонятное скотское ржание.

— Тогда она точно знает, где сейчас ее попечители, а может, чего и более секретного расскажет.

— Ага! Знаменитая курочка Ряба и золотое яичко!..

— Ладно, хватит бакланить! — оборвал новую зарождающуюся волну смеха один из офицеров. И указал десантникам на кресла с ранее допрашиваемыми мужчинами: — Этих — к остальным заложникам! — Затем повернулся к своим коллегам. — Развозим эту сладкую парочку в стороны, чтобы не мешать. Вкалываем домутил и начинаем приводить в сознание. Может, хоть из этих «героев» чего ценного вытянем.

Десятилетний Михаил несколько раз шумно выдохнул, постарался успокоиться, вернуть себе самообладание и лишь затем ужом скользнул по воздуховоду.

Следовало немедленно отыскать автомат! А еще лучше — парализатор! И плевать, что придется рисковать собственной жизнью, наступала пора действовать.

## Глава шестая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Холл медицинского центра теперь просматривался в туманной дымке, а вся площадь была накрыта словно толстенным ватным одеялом. Видимо, туман снаружи проникал и внутрь здания через половину высаженных стекол. Да и помимо странной облачности в воздухе висел тяжелый запах дыма, копоти и горячего асфальта.

Видимо, из-за тумана и доставка раненых прекратилась полностью. Первый этаж здания почти опустел, а те дежурные или рассыльные из моусовцев, что собрались внизу, теперь стояли кучкой возле входа, интенсивно между собой обговаривая что-то на пиклийском. Момент для похищения автомата, а то и самого парализатора оказался как нельзя более удобным. А тут еще на площади опять зачастили хлопки: минометные расчеты целеустремленно продолжали обстрел города. Но лишний шум юному разведчику будет только на руку.

Он аккуратно вынул декоративную панель, свесил ее наружу и приставил к стене. Конечно, если вдруг кто-то пройдет рядом да заинтересуется вдруг невесть откуда взявшейся дырой, будет полный облом. Но иного выхода не было. Скользнул телом наружу и сделал первые несколько шагов по направлению к столам, которые стояли почти рядом со входом. Да так и замер.

На площади что-то случилось. Оттуда покатился вал интенсивной стрельбы, криков, топота, а затем мощно рвануло. Да с таким размахом рвануло, что одно из пяти оставшихся целыми громадных стекол по периметру холла треснуло и рассыпалось. От этого и группа моусовцев присела, выставляя перед собой автоматы и выкрикивая что-то в свои рации. Не стал рисковать и Михась, юркнул за массивную, замысловатую скульптуру из мрамора.

Вовремя он это сделал. Только и успел заметить краем глаза, как прямо в группу врага у входа что-то полетело и все опять заглушило грохотом близких разрывов да звоном окончательно сокрушенных стекол.

Теперь уже стало понятно, что медицинский центр атакуют родные, оилтонские воины, беспощадно громящие интервентов. Как только визг разлетающихся осколков стих, юный разведчик сразу постарался высунуться на четвереньках вперед, и хорошо, что несколько поскользнулся на старте. В сторону холла уже бежали с пяток новых моусовцев, выскочивших из дальних коридоров. Но тут им навстречу, прямо из тумана вынырнули бравые оилтонцы и так жахнули из автоматов во все стороны, что мальчик при всем своем понимании сложной обстановки успел сильно удивиться: как это в него ни одной пули не угодило. Ведь он так и стоял на четвереньках рядом с мраморной скульптурой! А вот все враги попадали как один со смертельными ранами!

Пока он так удивлялся, отважные воины империи резко развернулись и с не меньшей скоростью и проворством бросились обратно в туман. Там опять раздался шквал выстрелов и криков смертельной ярости.

«Куда же они?! Почему отступают?! — стал приподниматься на ноги растерянный мальчик. Ему так и хотелось закричать во всю громкость своего голоса: — Сюда!!! Я здесь! Тут наши в плену!»

И опять он ничего не успел: ни шага сделать, ни крикнуть. Четыре силуэта в форме Оилтонской империи опять вернулись в холл медицинского центра, но в этот раз они вели себя не в пример тихо. Они теперь стреляли в положении лежа из беззвучных парализаторов. Тем более что было по кому. Еще трое десантников выскочили из дальних коридоров и, словно тупые бараны, неслись к собственной смерти. Двое из них даже успели перед гибелью всадить по десятку пуль из своих автоматов в белый туман на площади. Причем пули прошлись-таки веером по горизонтали, мальчик от страха присел и вновь сдвинулся за спасительную скульптуру.

На площади тем временем явно обозначилась паника: стреляли, кричали и командовали все без разбора.

Тогда как ворвавшиеся имперцы прокатились еще несколько метров, затем прыжками переметнулись вглубь и оказались в двух шагах все от той же спасительной скульптуры. Водя парализаторами по сторонам и прислушиваясь, они уже через десять секунд заговорили.

— Ну и где мы их найдем? — послышалось сдавленное шипение от самого массивного и мощного. В ответ, скорее всего от командира группы, послышалось еще более угрожающее шипение:

— Всех вырежем! Но своих спасем!

Отчего Михаил чуть не вскрикнул от досады, понимая, что спасителей всего только четверо!

Но желание помочь, а также возможность это сделать уже перекрыли все иные соображения. Поэтому он смело шагнул из-за скульптуры и негромко сказал:

— Я знаю, где пленные.

Во время краткого звучания этих слов мальчика чуть не оглушили прикладом, чуть не приголубили парализатором, чуть не растоптали и чуть не придушили. Видимо, счастье ему в то утро сопутствовало, да и, как говорится, «чуть» не считается.

Тот самый воин, который угрожал вырезать всех врагов, успел схватить мальца в руки первым и отпрыгнуть с ним в сторону. Секундный осмотр пойманного ребенка, судорожное:

— Однако! — И сразу вопрос: — Ты видел пленных женщину и мужчину?

— Да, в такой же форме, как ваша…

— Веди!

— Это тут недалеко, во второй ординаторской, — сразу зашевелил ногами Михась.

— Я знаю.

Вперед беззвучно метнулся один из воинов с коренастой фигурой. За ним устремился как самый громадный, так и самый высокий по росту. Оставшийся воин бежал следом, прижимая мальчика к себе, прикрывая собственным телом.

— Там у них пост, — несколько запоздало припомнил Михаил, слыша негромкий стук падения на пол бессознательных тел.

— Ребята справятся, — шептал защитник. Но его все-таки сильно интересовали плененные товарищи. — Что с ними делали?

— Собирались вкалывать домутил и допрашивать.

Больше переговорить не удалось. Все три имперца уже встали перед дверью в ординаторскую, готовясь брать ее штурмом. Как вдруг она сама раскрылась, и оттуда вывалился моусовский офицер, который орал счастливым голосом в переговорное устройство своего скафандра:

— Командир! Мы саму принцессу изловили!

Последнее слово влезло ему в глотку вместе с зубами и остатками челюсти. Даже показалось, что приклад здоровяка после такого мощного удара просто пробьет голову насквозь. Михаила плавно оставили под стенкой, его защитник тоже метнулся следом за товарищами, и в ординаторской началась довольно-таки интенсивная, но негромкая возня. Раздалось всего лишь два пистолетных выстрела.

С десяток секунд мальчик тупо пялился на развороченную голову моусовца и только после нескольких рвотных движений желудка пришел в себя. Перешагнул через труп и осмотрелся в ординаторской. Два воина быстро срывали оружие с трупов, отдавая предпочтения парализаторам, а двое развязывали пленных. И вскидывали их себе на руки. При этом тот самый защитник-командир взахлеб и с какими-то истеричными нотками пытался расспросить девушку, которая улыбалась, словно пьяная:

— Что? Что ты им сказала?

— Всё.

— Но зачем ты выдумала, что ты принцесса?!

— Но я ведь принцесса… твоя…

— Да что ж ты натворила! Причем тут наши отношения! Сейчас сюда весь десант вторжения сдуру ломиться начнет!

— Ну и пусть начнет.

Под воздействием домутила человек превращался в безвольную тряпку, хотя всегда потом помнил, что его спрашивали и что он отвечал. Даже передвигаться мог вполне самостоятельно и выполнять все данные ему команды. Не так, конечно, выполнять, как в полном сознании, а раза в три медленнее и с полным равнодушием к итогу.

— Ну как ты могла такое ляпнуть? — продолжал сокрушаться воин, который, похоже, был с девушкой в близких отношениях. — Чем ты только думала?

— Головой.

Коренастый крепыш подхватил на руки и спасенного мужчину, словно пушинку:

— Так быстрей будет.

А девушка и так уже с улыбкой расположилась на руках у своего парня, обняла его за шею и тянулась к нему губами:

— Мой рыцарь…

Теперь уже за плечо юного проводника ухватился самый высокий и сравнительно тощий воин:

— С торца здания есть выход?

— Там сидят прямо на камнях десантники и ждут приказов, — вспомнил Михаил свои наблюдения через узкие стекла. Причем делал это уже на ходу, спасшие своих товарищей воины бежали в холл. Видимо, хотели прорваться и обратно тем же нахрапом, как и сюда. Но ведь у них на руках находились ничем не защищенные тела! И самое главное, на площади паника и неразбериха давно окончились, звучал только один голос и слаженный топот. Кто-то жестко навел должный порядок, и в редеющем тумане уже просматривались осторожно приближающиеся к зданию тени.

— Ржавчина на их голову! — зашипел длинный. — Отсюда есть выход вниз?

— Оба этажа заварены. — Михаил шагнул в сторону дырки. — Я вот по шахте выбрался. Можно и вот этой панелью за собой закрыться. Но вы…

И замер с открытым ртом. Такого он ни в кино не видел, ни представить себе не мог. Но чтобы взрослые воины пробрались через такое узкое отверстие!.. Вначале вниз, просто побросав туда оружие проскользнул сравнительно тощий воин. Затем чуть не сразу ему на голову сбросили спасенного мужчину в нижнем белье. Следом с некоторым потрескиванием опустился коренастый и принял упавшую на него девушку. Затем спрыгнул шипящий от недовольства командир, и после него здоровяк, словно куклу, легко запихнул внутрь и юного героя:

— Шевелись!

Михасю показалось, что массивный и широкоплечий воин решил геройски, спасая товарищей от верной гибели, отвлечь огонь на себя. Вот сейчас закроет дыру декоративной панелью и побежит совсем в противоположную сторону. Ага! Тот и не собирался так быстро погибать! С разгону вставил свое тело в дыру, с хрустом развернулся там и закрыл за собой зев дыры декоративной панелью. К тому времени мальчик уже стоял на полу подвального этажа, рассматривая, как пара воинов мечется вдоль стен и пытается через узкие щели под самым потолком рассмотреть происходящее на площади. Недавние пленные стояли на ногах, покачиваясь и глупо улыбаясь, а командир тащил с отчаянным пыхтением своего громоздкого товарища за ноги.

— Гарри! Ну почему ты не такой тощий, как Малыш? Или хотя бы не такой нормальный, как Николя?

Вместо ответов что-то вверху затрещало, и грузная туша чуть не проломила голову товарищу по оружию.

— Танти! Из-за тебя у меня скафандр порвался! Ну кто так тянет?!

— А чтоб тебе… хорошо было!

Малыш, ну никак не соответствующий своему прозвищу, уже опять стоял перед Михаилом.

— Герой, а отсюда есть выход в городской коллектор?

— Ну… понятия не имею!

Уж на что, на что, но вот на канализационные люки мальчик и в самом деле никогда внимания не обращал. Хотя, по логике, центр огромный, стоки имеются обязательно. Но воин, видимо, знал, что спрашивать и что искать. Похоже, будь у них время, тот же самый Малыш и сам бы отыскал в этих подвалах все, что только захочет.

— А вот не помнишь, случайно, где здесь есть такие шумящие все время устройства или насосы? Там должно постоянно шуметь и шипеть. И скорее всего, должны быть желтые огромные баки или емкости.

Нечто такое местному завсегдатаю сразу припомнилось:

— Этажом ниже. В самом конце левого крыла.

Ниже спустились по простенку между стволами подачи продуктов из кухонного молекулятора. Причем воины на этот раз особенно позаботились, чтобы не оставить после себя следов пребывания. А на декоративную панель лифта, через который они спустились из холла, еще и какое-то взрывное устройство прикрутили. Все-таки трофеи, прихваченные в ординаторской, пригодились.

На втором подвальном этаже группа быстро добралась до нужного места, и движущийся первым Николя радостно воскликнул:

— То, что надо!

Пожалуй, только один Гарольд не поддерживал энтузиазм своих товарищей:

— Может, здесь переждем? У меня вон скафандр разорван, и вдруг как опять застряну.

— Не боись! Есть нечто, что не застревает и не тонет, — воодушевлял его Малыш, уже отыскавший набор больших гаечных ключей. — Да и мы протолкнем!

— Ага, такому шлангу, как ты, только пуансоном и работать!

Тогда как упоминание о скафандре, влаге, а то и возможных нечистотах заставили и командира запоздало спохватиться:

— Что же мы ни для Граци, ни для Клеопатры их форму не захватили?! Наверняка ведь была в ординаторской!

— Да там так все было наворочено в борьбе, — резонно ответил Николя, скручивая своим ключом болты с большой крышки на боковине бака. — Эй, Малыш, а нас сейчас не утопит?

— Крути, крути! И ты выплывешь! — успокоил тот товарища. — Приборы для чего стоят? Не видишь — бак пуст! Так что уйдем по сухому, аки гуси лапчатые.

Тем временем Тантоитан и Николя, словно соревнуясь на экзамене, сняли свои скафандры, чтобы те не мешали, потом тонкие блузки и брюки и надели последние на спасенных друзей. Потом опять быстренько набросили на себя и задраили по горло боевые скафандры. После чего Граци вяло пообещал, что сможет преспокойно идти сам, а Клеопатра покорно согласилась, что ее жених понесет на руках. При этом она довольно улыбалась и совершенно не воспринимала критичность окружающей обстановки.

Толстенный круг оставили на последнем, верхнем болту, хотя и были опасения, что тот может не выдержать и лопнуть. Также недовольство командира вызвала и сама невозможность устранения всех следов бегства именно в сеть канализационных стоков.

— Если бы нас кто снаружи потом закрутить мог болтами.

— Давайте я! — неожиданно даже для самого себя предложил Михась. — Это легко, справлюсь!

— Да нет, герой, никак не получится, — сразу отверг это предложение Тантоитан. — Моусовцы здесь вскоре все до камешка разберут, они ведь возомнили, что моя невеста и в самом деле принцесса.

— Принцесса! — уже с некоторым нажимом воскликнула Клеопатра, усевшаяся на какую-то толстенную трубу.

— Но это просто означает «моя принцесса». Путаница получилась, зато шуму тут сейчас будет… И тебе в любом случае не поздоровится. Так что идешь с нами: прорываться — так вместе! Согласен?

— Конечно! — обрадовался мальчик, уже успевший несколько пожалеть о своем благородном порыве. Ведь самому здесь ну никак оставаться не хотелось. В этот момент он даже про родного прапрадедушку, лежащего где-то неподалеку в компании с книгой, забыл.

— Мы лучше прихватим крышку изнутри точечной сваркой, — решил командир, чтобы не экономить батареи на миниатюрных сварочных электроразрядниках.

Крышку осторожно оттянули, закрепили упором, и на людей понесло довольно неприятными запахами. Но в темный зев уже бесстрашно скользнул проворный Малыш. Еще через минуту раздался его уверенный голос в динамиках скафандров товарищей:

— Догоняйте! Есть выход! Вначале только прямо, второй поворот направо!

## Глава седьмая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Майор Зар Ди Кле считался в великом десанте справедливости личным порученцем самого шефа госбезопасности Пиклии, шефа внешней разведки, графа Де Ло Кле. Не только потому, что заслуженно носил звание героя, заметно отличившись на последних театрах военных сражений, но и потому, что являлся дальним родственником графа. А точнее, внучатым племянником. Это ставило его на второе место в иерархии особого отдела, участвующего во вторжении и которому непосредственно подчинялась элита десанта, так называемые точечные. Выше майора номинально считался только полковник Тел Зу Рбан, но и он фактически был обязан выполнить прямой приказ Зар Ди Кле, потому что именно тот имел постоянную непрерывную связь со вторым человеком королевства Пиклия.

Майору уже исполнилось тридцать четыре года, и он после победы в Старом квартале мечтал вернуться домой в звании полковника. Да и граф обещал уже окончательно прибрать подающего надежды родственника под свое крыло и навсегда застолбить для него карьеру в генеральном штабе. Но подчеркивал: только в случае удачи. Пиклия как никогда хотела создать объединенный трон, а с секретной доставкой вторжения получила для этого все возможности.

Правда, никто во всем десанте, включая и особого порученца, не знал, что сорок процентов всего личного состава изначально запланировано в расход. То есть еще до начала высадки в столицу Оилтонской империи двое из пяти затеряются где-то в бездонном мраке подпространства. Ну а чтобы не посыпалось слишком много вопросов в первые часы боя, было дано предупреждение, что каждого закидывают в разные места, с разными заданиями. По большому счету моусовцам повезло: на улицы Старого квартала попало целых шестьдесят три процента штурмовой силы. Куда девались остальные, не подозревали даже ученые, заранее высчитавшие такой урон как неизбежный. На беду пиклийцев, не попали на Оилтон и несколько транспортов, под завязку заполненных боевыми роботами. Не смогли те же ученые предсказать и повисший над Старым кварталом облачный покров, в котором исчезало все и навсегда. Причем исчезали что вражеские, что свои разведывательные модули. Как не смогли предсказать ученые и собственной гибели. Да можно сказать, что и катастрофы всего проекта в целом никто предвидеть не смог. Коррегулирующая установка, собранная на блуждающем астероиде, после переброса огромной массы десантных платформ от кораблей-маток в пространство над домами столицы Оилтона взорвалась со страшной силой, испарив всю материю на расстоянии в один парсек и оставив после себя только помехи, возникающие после схлопывания черной дыры. Возле коррегулирующей установки работали почти все создатели проекта «Заброс», и естественно, что от них тоже остались лишь одни воспоминания.

То есть вся баснословно стоящая и в финансовом, и в политическом эквиваленте операция оказалась более чем разовой. Повторить нечто подобное вряд ли удастся даже после длительных исследований. Техническая документация, конечно, сохранилась, да и парочка лежащих в шоке ученых осталась на иных базах и планетах, но вот итоги просматривались сразу как досадная удача и недоработка.

Естественно, о взрыве астероида знали истинную правду только несколько человек, но делиться ею со всем остальным миром они не спешили. Отступать им уже было некуда, следовало продолжать вторжение с вселенской наглостью, отчаянной верой в победу и не испытывая слюнявой жалости ни к кому. Пусть хоть все погибнут. В том числе и слишком ретивый родственничек, который графа Де Ло Кле уже давно морально достал своим угодничеством, чрезмерной лестью и наглыми просьбами о протекционизме. В любом случае, несмотря на твердые обещания вытянуть всех в обмен на заложников, весь десант уже через несколько часов после начала вторжения правитель Пиклии и его подельник списали в расход.

Зар Ди Кле этого знать не мог. Поэтому старался так, что чуть из кожи не вылезал. Хотя и он одним из первых стал осознавать бессмысленность таких огромных жертв. Атака на пустые казармы дивизиона оказалась не просто напрасной, но и крайне расточительной: силы вторжения уже в первые часы остались без управляемых ракет. Дальше — еще хуже: ведь никого в императорском дворце, кроме нескольких десятков перепуганных слуг, отловить не удалось. Род Реммингов, если судить по резюме допросов, счастливо покинул свою вотчину буквально за час до вторжения. Казалось, уже надеяться не на что и следует собирать вокруг себя как можно большие толпы заложников из гражданских лиц. Ведь только в таком случае подошедшие после окончания сражений транспортники смогут забрать геройские остатки десанта и улететь с ними восвояси с некоторой гарантией, что орбитальные базы не распустят их на атомы.

Но среди тех же слуг оказалось и несколько слишком много знающих. И когда особый отдел провел как следует допросы, то вдруг стало известно: непосредственно в самом городе, прикрываясь воинской формой, преспокойно разгуливает молодая принцесса Патрисия Ремминг. Причем формой не простой, а непосредственно самого элитного подразделения: дивизиона. Ну и напоследок: разгуливает не сама, а с большой группой сопровождающих друзей и — это оказалось весьма пикантным моментом — жениха! Причем все сопровождающие тоже относятся к дивизиону.

Что тут началось во временном штабе особого отдела! Майор впервые в своей жизни накричал на старшего по званию, приказывая немедленно отправить элитные части на окраины и захватить столицу в жесткое кольцо. Следовало тщательно перекрыть все возможные утечки наружу, а уже потом перевернуть каждую песчинку внутри кольца. Но полковник отчего-то решил, что лучше попытаться удержать весь дворец с заложниками. Утверждая при этом, что принцесса Патрисия в любом случае наверняка уже давно в безопасном месте. Причем это место ох как далеко от дымящейся столицы.

Стало доходить до драки или применения оружия. Поэтому все слышавший и будучи в курсе допросов, в перебранку прямо посредством связи через крабер вмешался второй человек Пиклии:

— Полковник! Я вас отстраняю от командования! Переходите в подчинение подполковника Зар Ди Кле! Зар Ди Кле — командуйте особым отделом и координируйте главные удары всего десанта.

Шеф госбезопасности Пиклии тоже понимал, что скорость действия его дальнего родственника дает хоть какие-то шансы для достижения целей во всей этой беспрецедентной акции вторжения. Поэтому и произвел такие перестановки в командовании особого отдела. А внеочередное звание — пустяк, зато теперь новоиспеченный подполковник поставит Старый квартал с ног на голову, но своего добьется.

Да он и так бы сделал все от него возможное. Уже через три минуты элитные части откатились от стен бесполезного, частично разрушенного дворца и полноводными реками устремились к пригородам столицы. Отдельное задание получили и «точечные»: рассредоточиться по всему городу и пытаться взять для допроса по одному-два «языка» из каждой мало-мальски объединенной военизированной группы оилтонцев. В любом случае военные защитники города между собой пользуются связью, так что обязательно будут знать, где конкретно сражается элитное подразделение дивизиона.

Теперь вся машина вторжения закрутилась иначе, меняя приоритеты своего главного удара.

Правда, смещенный полковник нисколько не потерял права голоса или возможности высказывать свои рассуждения, и два особиста спорили до хрипоты, прерываясь лишь в тот момент, когда с родины к ним обращался граф Де Ло Кле. Шефу внешней разведки приходилось на далекой Пиклии буквально висеть между экранами с информацией и динамиками многочисленной связи, но своего поручителя он умудрялся не выпускать из виду ни на минуту.

Тел Зу Рбан, не в силах скрыть свое ехидство, вопрошал:

— А не лучше ли просто сосредоточить на тех же воинских подразделениях противника острия наших атак? А уже потом разыскать среди трупов нужное тело и…

— Да вы с ума сошли, полковник! — брызгал слюной Зар Ди Кле. — Она нам нужна живая! Понимаете? Только живая!

— Но ведь мы понесем такие потери…

— Мы все костьми ляжем, если не покажем оилтонцам живехонькую Патрисию! Причем учитывайте: если она погибнет, то тогда нас и полгорода заложников не спасет. Павел Ремминг накроет всех тактическими бомбами без всякой жалости. Если уже не пытается это сделать.

— Ты сам себе противоречишь, Зар! — Полковник старался говорить так, чтобы и шеф на Пиклии разобрал отчетливо каждое слово. — То она нам нужна живая, то сам отец хочет наследницу уничтожить.

— Как вы не понимаете? Это большая политика! Император может быть и не в курсе действий своих адмиралов, а тем после окончания этой краткой войны будет гораздо проще доказать правомерность применения тактических бомб именно причиной гибели Патрисии. Якобы она погибла, народ в гневе, империя в трауре! Зачем им думать? Зачем им рисковать своей репутацией никчемных военачальников? А так — раз! И никаких вариантов! А вину за уничтожение горожан и так спихнут в наши кровавые руки.

После этого Зар Ди Кле посмотрел на экран крабера и увидел мелькнувший на нем кулак с поднятым вверх большим пальцем. Мол, отлично родственник! Правильно ты этого полковника обрабатываешь!

Хотя на самом деле на далекой Пиклии в голове у графа Де Ло Кле мелькнули совсем иные мысли:

«Во как соображает, мерзавец! Такого не остановить вовремя, так он и отца родного с дороги в пропасть сшибет. И про военачальников — как в воду смотрит! Где только научился разбираться? Но с другой стороны, хорошо, что именно он выжил да в шестьдесят процентов попал, вдруг и разыщет ее мелкое высочество? Хотя уже давно не мелкое, как раз в самом соку. Ишь как! Женишка себе среди вояк отыскала! Хм! В форме ходит! И в самом деле, попробуй такую амазонку отыскать в огромном городе».

Между тем споры между особистами продолжались все с той же интенсивностью. Причем и ситуация в Старом квартале менялась по новым ориентирам. На окраинах жестко закрепились самые боевые и опытные подразделения. Причем использовали для обороны все средства, не гнушаясь даже порой выводом на баррикады жителей города. Естественно, в виде живого заграждения. При этом ни на пол, ни на возраст внимания не обращали. Результат последних действий оказался двояким: подошедшие по земле войска оилтонцев понесли большие потери, но так и не смогли прорваться ни на одном из направлений. Но с другой стороны, против интервентов теперь встали все жители без исключения. Теперь выстрел в лицо мог последовать даже из кухонных антресолей, а то и из неосторожно открытого продуктового холодильника.

То есть оборона окрепла, но сопротивление со стороны гражданского населения удесятерилось. Никакие жесткие ответные меры не помогали, агрессора никто и никогда не любит. Особенно такого, который ни во что не ставит гражданское население. А уж воинские группировки противника, оказавшиеся в кольце окружения, вообще показывали образец мужества, бесстрашия и профессионализма. Так и неслись частенько панические доклады с мест, что против них действуют элитные силы самого дивизиона. Увы, все эти доклады впоследствии оказывались ложными.

Но стали поступать и первые доклады от «точечных». Элита диверсантов и глубокой разведки оказалась все-таки способна прорываться внутрь военизированных подразделений противника и выдергивать таких ценных воинов для допроса. При этом весьма помог резко опустившийся туман. Конечно, потери имелись и среди умельцев пленения, и немалые, но иного выхода просто не существовало.

Зато после первых допросов появились и первые результаты. Отыскались сведения о небольшой сравнительно группе военных, которые, находясь в первый час вторжения на окраине города, впоследствии перевооружились и отправились к центру города. Причем по нескольким фразам людей, допрашиваемых под домутилом, складывалось впечатление: группа состоит из воинов именно дивизиона.

Смертоносная машина преследования закрутилась еще быстрей, последовав в том же самом предположительном направлении. Мало того, и сам Зар Ди Кле решил перенести свой штаб по подсказкам нескольких аналитиков особого отдела чуточку в иное, стратегически выгодное место. Выбор пал на огромный пятнадцатиэтажный медицинский центр, вокруг которого имелся прочный рубеж обороны и во время посадки на окружающий центр площади скопилось более тридцати десантных платформ.

При передислокации полковник опять не мог удержаться от язвительных комментариев:

— Следовало оставить штаб в густонаселенном районе, утыканном главными дворцами города. Личное участие командира в боевых операциях и отсутствие должных заложников, как правило, не способствуют долгим годам жизни.

— Мы здесь как раз для того, чтобы погибнуть ради великого короля Моуса Пелдорно! — патетически отвечал подполковник.

— Но мы несем ответственность и за наших воинов. Не станет нас, они тем более погибнут.

— Рано вы себя хороните, полковник! — рассмеялся Зар Де Кле. — Держитесь рядом со мной, и будет вам счастье.

Они уже находились всего за две улицы от медицинского центра, когда адъютант подскочил к подполковнику с приемником общевойсковой рации:

— Старший пятого звена следователей с важным сообщением!

Понятно, что при каждой части имелись подобные звенья, ведущие основные допросы, «точечные» такой мелочью не занимались.

А с другого конца связи неслось крикливо-восторженное:

— Вы не поверите! Командир! Мы саму принцессу изловили!

Дальше последовал какой-то неприятный скрежет, шум удара, топот чьих-то ног и неразборчивые восклицания. Больше приемник ничего путного не выдал, и Зар словно с цепи сорвался, подозревая самое худшее:

— Где это звено работало?

— В медицинском центре, выбранном вами как объект для штаба.

Последние слова уже неслись в густой туман, где скрылась спина подполковника. Только и послышался его угрожающий рев:

— Все за мной! На площадь! Сообщать о нашем движении криком!

Вот так и прибежали на площадь всем скопом минут через десять. А там творилась непонятная паника и неразбериха. Майор десанта, подскочивший к особистам, с ходу доложил:

— Неизвестная группа врага проскочила к зданию, нанося урон стрельбой и взрывами. Их прикрывали пулеметом вон с той стороны. Затем группа забросала гранатами холл и поспешно отступила вновь на площадь. Как мы понимаем, они прячутся где-то здесь, под платформами, пользуясь густым туманом. Пулеметчику прикрытия удалось уйти.

— Отставить поиски на площади! Окружить живой цепью центр и приступить к его планомерному обыску! — скомандовал Зар. — Диверсанты где-то внутри! И объявите всем: среди них находится принцесса Патрисия! Поэтому ее любой ценой надо взять живьем. Доложить: кого притащили «точечные» и кто допрашивает пленных?

Несколько иных младших командиров и это объяснили, пока на площади воцарялась дисциплина и порядок.

После этого Зар впал в максимальный раж, всем сердцем предчувствуя удачу:

— Теперь эта девица от нас не уйдет! Всех «точечных» из округи — сюда! Поставить их на острие поисков!

Он так и подпрыгивал от ярости и нетерпения. Поэтому даже мысленно порадовался охлаждающему скепсису полковника Тел Зу Рбана:

— Вдруг окажется, что это банальная ошибка? Мало ли каких принцесс не случается на белом свете?

— Да нет, коллега, мы этого старшего звена лично знаем, такой при допросе оплошек не сделает. Наверняка раз десять поменял конфигурацию вопроса, точно удостоверился, прежде чем нам сообщать стал. Да и остальное все сходится: малая группа, в иной форме, отлично воюют и по глупости поперлись в центр города. Ну и жених в наличии: наверняка это он лично предпринимает отчаянную попытку освобождения своей невесты.

— Тоже не совсем понятно. Раз она — принцесса, следовало отбивать всем подразделением.

— Здесь тоже могут быть замешаны тайны. Вдруг о ней как о принцессе знает только парочка телохранителей из окружения. Скажешь остальным, а среди них предатель. Сразу всех в расход пустит. Или иные соображения… Все долго измышлять.

Все тот же майор вернулся с докладом, что центр надежно окружен и совместно с находящимися внутри подразделениями, которых предупредили по рации, начинается прочесывание здания.

Подполковник лишний раз доказал свою смелость, двигаясь уже во втором ряду ринувшихся вперед десантников. Но и благоразумность заодно не постеснялся продемонстрировать: в необысканные коридоры или помещения не рвался. Хотя до получения первых итогов прошли совсем не далеко, вскоре в ординаторской зале отыскали трупы офицеров звена следователей. Все десять человек оказались убиты весьма брутально, действенно и быстро. Ну а их изуродованный старший вообще своим видом вызывал тошноту даже у бывалых воинов. Складывалось впечатление, что ему прямо в голову попал артиллерийский снаряд. Причем снаряд не взорвался, его выковыряли из головы и унесли обратно.

От пленников остались разысканное в каше схватки именное оружие да скафандры определенной расцветки. Из чего следовало: спасатели тоже в такой же форме. Теперь уже по рациям передавали конкретные описания. Хотя по умолчанию считалось: иным посторонним в центре просто неоткуда взяться.

Вначале не знали точное количество диверсантов, но очнулся один из воинов, пострадавших на площади. По его словам, эти твари прошлись по нему, словно дикие кони, втаптывая сознание в окружающий туман. Но перед тем как сознание померкло окончательно, пострадавший успел четко рассмотреть:

— Четверо! Их было четверо! И все — как битюги!

Видимо, подрастал он в семье заядлого коневода.

Но зато количество врагов стало конкретным. Посему Зар даже осмеливался доложить своему высокопоставленному родственнику:

— Никуда они теперь не денутся: выдавим на самый верхний этаж или на крышу и оглушим парализаторами.

— Почему на крышу? — засомневался граф.

— Там никого нет вообще. Наши воины контролировали только по пятый этаж включительно. Лишь несколько снайперов сидели на углах шестого. Все остальные девять этажей пусты, их обыскали сразу в первый час. Как и подвалы, которые к тому же заварены наглухо.

— Удачи, Зар! — пожелал Де Ло Кле, вновь исчезая из видимости. Зато опять противным тоном дал о себе знать смещенный со своей должности полковник:

— Все-таки подвал для побега более предпочтителен в любом случае. Там и возле реактора можно заблокироваться, и по канализации уйти.

— Наши техники выяснили: к реакторам не пробраться, если произошли сбои со всеобщей системой энергоснабжения. Да и попасть еще туда надо. А все двери, ведущие вниз, так и остались неприкосновенны. Потому и канализация отпадает.

— Но ведь в подвалы ведут не только двери. Хотя все лифты техники тоже заблокировали, но есть масса вспомогательных технических шахт.

— Вряд ли эти отчаянные диверсанты строили это здание и знают расположение каждого осветительного плафона.

— Ну а если знают?

Велось причесывание уже одиннадцатого этажа, но в душу Зар Де Кле таки прокралось неприятное сомнение:

— Лейтенант! Дать сюда на экраны все технические коммуникации холла с подвальными этажами!

Временный штаб особого отдела расположили в одном из помещений рядом с холлом, благо таких тут хватало. И вскоре уже несколько человек тщательно рассматривали скачанную в местной базе данных схему, а потом, ни перед кем не отчитываясь, полковник бросился наружу и собственным ножом стал поддевать выступы декоративной облицовки.

— Это же здесь! Совсем рядом! Ну? Где же ты?

Глядя ему вслед, Зар кривился и мысленно поторапливал продолжающих где-то наверху обыск воинов. Дождался.

— Командир! Крыша пуста! Еще есть несколько совсем несуразных мест для сокрытия, но все явные уже осмотрены!

И тут старый ветеран таки отыскал то, что намеревался. Отогнул край накладки на себя, дернул, а потом осторожно заглянул в образовавшееся отверстие. К нему подскочили несколько человек с фонариками, и вскоре последовали первые выводы:

— Здесь кто-то спускался!

— Все раскурочено большими телами!

— А вот кусок оторванного скафандра.

— Точно такой же цвет и структура!

А новому командиру особого отдела хотелось от бешенства биться головой о стенку. Причем он не так досадовал на собственный просчет, как на явно упущенное время. Каждая бесцельно потерянная секунда давала уходящим от погони телохранителям принцессы дополнительные шансы к спасению.

Хорошо, что тройка «точечных» оказалась рядом и сразу же отправилась по горячему следу. Увы, для одного элитного разведчика след оказался горячим чересчур. Он только попытался открыть подобную декоративную заслонку на первом подвальном уровне, как раздался взрыв. Не смертельный, но такой ценный воин выпал из преследования по причине среднего ранения.

Вскрыли парочку ранее заваренных дверей, и через них вниз хлынула река воинов. Но даже им пришлось потратить минут пять тотальных поисков, чтобы догадаться, как беглецы спустились на этаж ниже. Там действовали еще быстрее, пустив по каждому коридору отдельный ручеек, и вскоре последовал первый доклад:

— Вскрыт резервуар, ведущий в канализационную сеть. Они могут быть за толстенной крышкой, которая висит всего на одном болту.

— Вскрывать и в погоню! — вскричал подполковник. — И не забывайте действовать только парализаторами, поставленными на среднюю мощность. Если будете конкретно стрелять в девушку, мощность ставить на минимальную. Она и так уже сегодня один удар получила, может загнуться ненароком.

Сам он со всей прытью мчался к найденному резервуару, застегивая герметично скафандр на груди. Неприятные запахи или грязь нисколько не пугали бравого Зар Ди Кле, мечтающего уже в ближайший час стать полковником.

## Глава восьмая

3595 г., 5 июля, пригороды Старого квартала

Туманное утро незаметно перетекло в серый, жутко хмурый день, при котором так и казалось, что продолжается ночь. На небо смотреть никому не хотелось, хотя взгляд непроизвольно сам туда тянулся, рассматривая то, что иначе как концом света не назовешь. Да и ученые, уже стягивающиеся к столице из близ расположенных исследовательских центров, до сих пор не могли сказать что-то дельное про странную атмосферную аномалию. Как не могли и предсказать ее дальнейшее поведение. А ведь больше всего волновало одно: если пространство так называемых обломков Лунманских прыжков опустится ниже, не начнут ли и здания проваливаться в непонятную черную дыру?

Это было и страшно, и немыслимо. Но факт пока так и оставался фактом: даже посланные в тучи управляемые дистанционно истребители исчезали без следа! И вниз, по имеющимся из города сообщениям, не падали.

Но страх страхом, а спасать город требовалось немедленно и в любом случае. Ждать, что предпримет агрессор дальше и пойдет ли на какие-то переговоры, было бессмысленно. Да и не откликались моусовцы на предложения сдаваться.

Император со своей небольшой свитой и половиной дивизиона к тому времени уже убрался из альма-матер высших дипломатов и переместился в ближайший штаб сухопутной армии. Сюда же прибыл и весьма обеспокоенный принц Януш со своей охраной. Тут и укрепления имелись не в пример какой-то академии более солидные, и подземные бункеры могли выдержать почти любую бомбардировку. Но вниз члены малого семейного совета пока не спускались, настолько ожесточенно и ежечасно приходилось спорить по каждой новости и по каждому событию.

Созданное агрессором на окраинах столицы кольцо обороны вначале не сильно обеспокоило полковника Капочи:

— Им ведь пришлось наверняка оголить весь центр города! А группа Парадорского уже наверняка вырвалась из города.

Но когда два часа прошло без так ожидаемого сообщения, Малый совет стал поголовно бледным. Ну а потом на Винселио Грока пришел экстренный вызов из полицейского управления. Причем шеф всей полиции не постеснялся возмутиться маркизу прямо в глаза, потому что был хорошо знаком с ним лично:

— К тебе легче добраться привидением с того света, чем на этом дозвониться по краберу!

— Сочувствую. Тут вот меня его величество как раз ругает по этому же вопросу.

Тон сразу изменился:

— Прошу прощения, ваше сиятельство. А у нас по инстанции пришло важное сообщение, если судить по адресату и человеку, его отправившему: Тантоитан Парадорский.

— Быстрей! Что он передал?

Все в комнате совещаний привстали от нетерпения.

— Что приказ о выходе из города выполнить не удалось. Наткнулись на превосходящие силы противника. С небольшими потерями пришлось отступить назад и надежно закрепиться в жилом здании «Георг-четыре» на площади Петрокса. Это как раз рядом с нашим блокпостом под командованием генерала Энгаля. Положение там стабильное и надежное. Имеется постоянная связь через крабер.

Командир дивизиона уже копался в ворохе своей виртуальной клавиатуры, готовясь раздавать соответствующие приказы, а виконт Грок и сам знал, как продолжить разговор:

— Немедленно соедините блокпост со мной! Если есть возможность, пусть попутно дадут команду: подразделению Парадорского оттянуться непосредственно в здание блокпоста.

— Сейчас… переключаем… вот!

С помощью краберов можно было проводить хоть селекторные совещания. Поэтому вначале на экране показалось лицо полицейского капитана, а когда потребовали самого начальника блокпоста, то генерал появился не ранее чем через пять минут. Капитаном были сразу даны объяснения:

— Участвует в руководстве сражения против атакующих сил моусовцев.

Потом и сам Виктор Энгаль стал отчитываться:

— Только что отбили очередной штурм, пиклийцы явно нуждаются в патронах и оружии. Экономят в стрельбе при атаках, это нас и выручает.

— Что с подразделением Парадорского?! — сорвался на крик виконт.

— Молодцы ребята! Герои! Хоть и уменьшенным составом, прекрасно справились в обороне. Да и гражданские им…

— Почему уменьшенным?!

— У них были потери: четверо погибших и несколько человек раненых. Ну и самое плохое, что элитные десантники противника сумели похитить двоих подчиненных Парадорского. Он как раз находился здесь и метнулся на выручку товарищам. Сейчас он и еще пять воинов ведут преследование противника и пытаются отбить пленных. Они где-то в тылу пиклийцев.

— Кто пошел в преследование и кого похитили?! — уже багровея от переживаний, вопил Винселио Грок.

— Сейчас уточняем по местной связи. У них там за старшего остался Алоис… Хотя и ранен, но координирует все сведения… — С минуту из блокпоста слышались восклицания, команды и частые вопросы с ответами. Потом генерал опять перешел к докладу: — Вот, всего в погоню устремились шестеро, но двое уже вернулись к своим, выполнив свою часть операции по отвлечению огнем. Это Бергман и Безразмерный, — споткнулся на последнем имени генерал. — Сам Парадорский с Гарольдом, Николя и Малышом ворвались благополучно в тыл противника и продолжают погоню. Последнее полученное от них сообщение из медицинского центра на площади Милосердия гласило, что они освободили плененных воинов с именами Граци и Клеопатра и пытаются отыскать выходы через подвалы.

Принц Януш успел подхватить покачнувшегося отца. Императора усадили в кресло, а личный адъютант тут же подал какую-то сильнодействующую микстуру. Только минуты через две лицо Павла Ремминга стало розоветь, а дыхание восстановилось до обычного состояния.

Ни маркиз, ни командир дивизиона на состояние первого лица империи даже не обратили внимания. Может, и обратили, но не отвлеклись. Они сосредоточили все свои усилия на оказании координированной и направленной военной помощи.

Серджио Капочи сразу поднял по тревоге воинов дивизиона, половину из имеющегося личного состава. Стоило ли говорить, что те и так сидели в тяжелых вездеходах, вооруженные до зубов и экипированные по последним техническим разработкам. Большинство имели иглометы и треть даже наспинные реактивные ускорители, которые гении Доставки придумали давно, но вот купить их удавалось только через десятые подставные лица. Считалось, что ускорители вообще не подлежали продаже. Тяжелые вездеходы также несли на борту до десятка ракет каждый, спаренную зенитную установку и по три тяжелых пулемета. То есть по эффективности не уступали тяжелым боевым танкам. А если судить по условиям городского боя, то и превосходили вышеупомянутые танки в скорости и маневренности.

Механизированный клин ринулся на столицу, имея перед собой пока только один ориентир: медицинский центр на площади Милосердия.

Тогда как виконт решительно стал перегруппировывать полицейские силы, которые располагались в нужном районе. Причем, первым делом потребовав от генерала Энгаля обеспечения полной секретности, поведал только для него самое главное:

— Дело неимоверной секретности: капитан Клеопатра Ланьо на самом деле принцесса Патрисия Ремминг. Вы, генерал, как человек ответственный, на месте должны знать об этом и приложить все силы!

— Приложу! — вырвалось у изумленного генерала, в мысленной памяти которого замелькали кадры с уносящимся в сгущающийся туман Парадорским, окруженным тяжеленными щитами. — А жених-то почему промолчал?

— Так он сам до сих пор не в курсе! — досадовал Винселио Грок, чуть не отрывая себе непроизвольно ухо. Настолько нервничал и не следил за своими руками. — Все время это было наивысшей государственной тайной!

— Понятно.

Дальше оба генерала стали изыскивать резервы, вооружать их, комплектовать и острыми клиньями направлять в сторону медицинского центра. Если уж не удастся выбить оттуда моусовцев, то, по крайней мере, всегда лучше отвлечь внимание на себя. Тогда у группы Парадорского получится выскользнуть со спасенной принцессой из непроизвольной ловушки. Потому как иначе чем ловушкой назвать создавшееся положение было нельзя, хотя создали ее не столько люди, сколько сложившиеся обстоятельства.

Пока шли переговоры и раздавались приказы, старший и младший Ремминги перебрались на широкое подобие дивана, на котором можно было сидеть, откинувшись и вытянув ноги. Хотя так уселся только император, а вот принц присел на подлокотнике и весьма оживленно дискутировал с отцом. Правда, при этом он все-таки старался сдерживать как свой голос, так и свои эмоции.

— И все почему?! К чему были все эти испытания и экзамены? Чуть раньше устроили бы свадьбу, и молодые были бы с нами рядом.

— Не ты ли когда-то кричал, что Патрисия будет деградировать среди грубых солдафонов? — устало ухмыльнулся Павел Ремминг.

— Ай! Когда это было! Тем более что давно уже двумя руками подписался за кандидатуру Тантоитана. Лучшего тебе наследника и соправителя не найти.

— Да и меня он как консорт вполне устроил бы. Все-таки здоровье у меня не ахти. Никакие омолодительные устройства не помогают.

— Вот и я говорю, поторопиться следовало со свадебкой.

— Увы! Теперь уже сделанного назад не вернешь. Да и условие моя дочь выполнила: стала воином дивизиона без всяких поблажек и скидок. Я ею горжусь. Да и кто знал о вторжении? Сам я ведь планировал встретиться с Тантоитаном уже через два дня и все ему разрисовать в нужном свете. А тут такое!

— Ох! При чем тут вторжение! — Принц Януш интенсивно жестикулировал своими длинными руками. — Я тебе твержу о безопасности Патрисии в данную секунду, а ты про вчерашний день вспоминаешь!

— Кстати, если бы не вчерашний день с его случайностями, мы бы тоже остались во дворце. А так министр серьезно подвернул ногу, а у тебя завяли какие-то лютики, и…

— Отец! Да как можно так наплевательски относиться к ведущимся экспериментам?! — возмутился в первую очередь молодой ученый, сидящий в принце. — О каких лютиках ты все время с издевкой вспоминаешь? Ведущиеся исследования в случае удачи принесут нашей империи воистину экономическую независимость от чудес Доставки, сделают нас самым богатым государством в Галактике и откроют новую эпоху в развитии необитаемых планет.

— Вот именно: в случае удачи! — Император поднял вверх указательный палец. — Как по мне, то лучше бы твои ученые сумели предвидеть упавший нам на головы вражеский десант. Столько смертей, столько горя! И Патрисия…

Януш шумно вздохнул, хотя в его тоне уже не слышалось такой уверенности:

— Да, результаты у нас будут еще не скоро. Но вот про сестру я как-то больше спокоен: раз с ней Танти, то все будет в порядке. Ты просто никогда не был с ним раньше и поэтому не знаешь, какой от него исходит поток позитивной, созидательной и одновременно разрушительной энергии. Если бы я потом на видеофильмах внимательно и многократно не просматривал в повторах его некоторые действия, я бы подумал, что он волшебник. Так метко стрелять! Так изящно двигаться! Так мощно преодолевать любые преграды!

— Постой! Ты устроился рекламным деятелем или просто меня утешаешь?

— Ага! И себя тоже.

Какое-то время оба родственника сидели молча, задумавшись каждый о своем да время от времени прислушиваясь к тем переговорам, которые вели командир дивизиона и виконт со своими подчиненными. Судя по нарастающей интенсивности этих переговоров, максимум всех возможных сил как внутри вражеского кольца, так и снаружи все более прилагался именно на нужных участках. Наибольшую активность в этом плане развил генерал Энгаль, который слишком экспансивно воспринял весть о том, кого следует вызволять из беды. Для захвата одного из зданий, которое непосредственно выходило на улицу, ведущую к площади Милосердия, он в переломный момент сам бросился в атаку, увлекая воинов и гражданских лиц собственным примером. И стратегически важный объект был взят. Другой вопрос, что больше ни на одном из направлений продвинуться не удалось. Враг перегруппировал силы заранее, словно ожидал именно таких атак оилтонцев, и пока удачно защищался в глухой обороне. А мобильные отряды пиклийцев сновали в каждую лазейку и постоянно терзали защитников города ощутимыми ударами по флангам и тылам.

Мало того, даже воины доныне непобедимого дивизиона со всей своей современной техникой и вооружением не смогли прорвать наружное кольцо обороны пиклийцев. По мнению аналитиков, оилтонцам в том бою противостояли элитные силы вражеского десанта. Конечно, моусовцы понесли тяжелейшие потери, но и дивизион понес немыслимые за свою историю потери. Из ста двадцати человек, атакующих на острие бронемеханического клина, погибли только к полудню пятого июля тридцать восемь человек и еще шестнадцать выбыли из строя по ранению.

Настолько бой был жестоким и кровавым.

В пекло той мясорубки хотел лично броситься и Серджио Капочи, но этот бессмысленный поступок был остановлен суровым приказом императора:

— Руководить действиями своих подчиненных отсюда! Если до того не смог всему обучить, что умеешь сам, значит, сейчас уже тем более поздно.

И Винселио Грок его поддержал:

— Серджио, толку от тебя на месте будет меньше. Сейчас вон и остальные войска подтягиваются. Зададим жару агрессорам!

— А если они свежий десант подбросят? — сомневался полковник. — Вон как Моус разоряется в своих выступлениях!

— Блефует! — уверенно заявил принц Януш. — Причем давно и позорно! — И под одобрительным взглядом отца стал обобщать то, что уже и так было каждому из присутствующих понятно: — У них все вторжение сразу прокрутилось вхолостую: ни меня, ни отца уничтожить не удалось. Хотя расчетный шанс для этого у них имелся великолепный. Что-то не получилось у них и с небом над нашей столицей. Причем они сами тучами изрядно напуганы. Нам уже поступило достаточно сообщений, в которых люди передавали: пиклийцы с нервной паникой запускают в небо и модули, и зонды, а потом, не дождавшись их возвращения, переходят к жесткой брани. По тем же причинам можно сделать уверенный вывод: второй волны интервенции не последует.

— Как сказать, — засомневался самый старший по возрасту и опытный виконт.

— Да никак! По причинам элементарной логики! Ускользнула главная цель — забирайте десант, если есть возможность. Коль не забирают — значит, уже списали в расход. И сто раз прав генерал Энгаль, вбивающий эту мысль в головы пиклийцев. Другой вопрос, столица почти захвачена и надо удержать завоевание. Что последует? Правильно, вторая волна десанта. А раз ее до сих пор нет, то уже и не будет. И вот тут у командования моусовской банды появился призрачный шанс взять в плен мою сестру.

— Они ее взяли чисто случайно! — набычился Капочи. — И никак не успели узнать о ней всей правды. Танти выдернул ее раньше.

— Ой ли? Сначала про случайность. Не было случайности! Патрисию искали преднамеренно и целенаправленно!

— Опять предатели? — прошептал Винселио Грок.

— Не обязательно. Лучше давайте прикинем, сколько человек из ближайших слуг, живущих во дворце, знают о моей сестре хоть частичную, но правду? Много! Кто видел ее в форме, кто помогал переодеваться и скрытно проходить, кто готовил любимые сладости, кто заправлял и убирал постель. Кое-кто даже о грядущей свадьбе знал и даже имя конкретного жениха. А? Неужели будете спорить?

Все насупленно молчали. В самом деле, в таком огромном дворце всегда отыщутся знающие люди, которые, даже несмотря на искреннюю преданность короне, все выболтают под воздействием домутила. Просто раньше никто и никогда не мог даже предположить, что императорская обитель окажется захвачена так жестоко, молниеносно и неожиданно. Системы самоуничтожения дворца не могли существовать даже гипотетически. Да у кого бы поднялась рука на подобное самоуничтожение здания со всеми там находящимися?

— Вот сведения и просочились! И недаром, совсем недаром сейчас вокруг площади Милосердия такой нездоровый ажиотаж! — горячился принц Януш. — Враг пытается использовать свой последний шанс в этой жестокой агрессии. И никакие потери их перед этим не остановят. Опять-таки, Патрисию могли взять в плен и чисто случайно. Вон ведь сколько сообщений из других подразделений о подобных хищениях с боем. А вот дальше и допрашивать было не обязательно. Достаточно было только распознать и правильно анализировать ту наглость, бесшабашность и отчаянную смелость, с которыми Танти со своими друзьями освободил сестру из лап моусовцев. Так могут спасать только истинную наследницу.

— Но ведь Парадорский этого не знает? — скорее утверждая, чем спрашивая, высказался император.

Продолжающая оставаться своей большей частью сознания в виртуальном скоплении устройств связи, командир дивизиона не совсем вежливо проворчал:

— А вашему будущему зятю глубоко плевать, кто его невеста! Помяните мое слово, ваше императорское величество: наплачетесь вы еще с майором Парадорским! Ох как наплачетесь!

— Да не беда, что он майор, сделаю генералом, — расщедрился Павел Ремминг. — Пусть только не дает волоску с Патрисии упасть.

— А для него в решении важных вопросов нет авторитетов. Что генерал, что император, что проходящий мимо сержант — все будут плясать под его дудку! М-да… — Серджио чуток подумал и со вздохом добавил: — И под дудку его супруги.

Несмотря на всю сложность обстановки, Винселио Грок не сдержался от короткого смешка:

— Ты, мой друг, говори, да думай, что говоришь. Патрисии в будущем только неуправляемого консорта не хватает. Это он должен на лету схватывать все ее мысли, чаяния и желания.

Командир дивизиона громко хмыкнул, тогда как за него вдруг вступился принц Януш:

— Всегда меня возмущает солдафонская сущность и негибкость мышления нашего великого воина современности.

— Кто бы разорялся, ботаник! — вставил Серджио свое восклицание между слов его высочества.

— Но сейчас вынужден признать его правоту. Танти не тот человек, чтобы когда-либо, у кого-либо находиться на побегушках. Либо он полностью входит в нашу семью на равных, либо…

— А жирно для него не будет? — от всей души возмутился Винселио Грок. — Какой-то безвестный сирота и с такими амбициями! Ха! Сто раз ха!

— Либо он заберет Патрисию с собой! — закончил свою речь принц. На что его отец еще больше нахмурился:

— Моя дочь не посмеет!..

— Ага! Уже давно и смеет, и все решает самостоятельно! — напомнил Януш. — А что не может решить она, за нее решает Танти. Этим сказано все. Ракета улетела!

На эти слова интенсивно закивал и командир дивизиона. Император скривился, переглянулся со своим старым наставником маркизом и тоже перешел на ворчливый тон:

— Ладно, пусть творят что хотят! И этого Танти я хоть в генералиссимусы возведу и свадьбу им устрою, лишь бы он сейчас сделал все от него зависящее.

После этого спорщикам малого семейного совета уже ничего не оставалось, как трепетно ждать хоть какого-нибудь обнадеживающего сообщения.

## Глава девятая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Если дереву перерубить все корни — оно не устоит. Если беглецу перекрыть все пути отхода — он обязательно попадется в руки преследователей. Ну разве что умеет плавать как рыба — тогда нырнет в море-океан. Или умеет летать — тогда взлетит в синее небо. Да и то с современным оружием и в самой глубокой океанской впадине отыскать можно. А в небо над столицей Оилтонской империи никто взлетать в те памятные дни не торопился. Да и не получалось при всем желании.

Через несколько часов передвижения по городским канализациям и древним городским катакомбам шесть воинов и юный член их команды внешне напоминали мокрых крыс, или, вернее сказать, некое животное, смесь ужа и ежика. Настолько они были облеплены паутиной, каким-то клейким мхом и торчащими во все стороны веточками, прутиками, колючками, а то и улитками-прилипалами. Больше всего страдали те, кто не имел комбинезонов, защищающих все тело. Или кто лишился большой части спасительного покрытия. Как, например, Гарольд, в огромную дыру на спине у которого лилось и сыпалось что угодно. При этом он не раз припомнил другу его медвежью услугу ворчливыми упреками:

— Это же надо было так дергать человека за ноги!

Несколько легче себя чувствовал Михась. Все-таки наименьший рост позволял ему протискиваться в любые щели, не соприкасаясь со стенками и с тем, что на них висело. Оба бывших пленника, как их ни старались оберегать, испытывали гораздо больший дискомфорт. Глупые, счастливые улыбки давно исчезли с их лиц, сменившись угрюмыми, мученическими выражениями. Но если Граци еще как-то утаивал большинство своих жалоб, то вот капитан Ланьо совсем раскапризничалась. Правда, укоры и жалобы от нее неслись лишь в направлении жениха, который только и делал, что ее переносил, поддерживал, нес и держал на руках, словно маленького ребенка. Кормил и пытался согреть во время коротких привалов или остановок при разведке на перекрестках. Вколотый в кровь домутил еще и заставлял человека просто выговориться, и если его ответы не формировались конкретными вопросами, человек сам переходил в стадию безвольного лепета, бормотания или высказывания недовольства. Потому губы Клеопатры и шевелились почти без перерыва:

— Мне холодно. Что-то укололо меня в шею! Это ядовитая улитка! Я теперь умру. И у меня болит спина!

Тантоитан стоически отвечал, реагировал и успокаивал:

— Сейчас я тебя согрею, вот, потрем плечики и бедра! А это вот простая улиточка, я ее уже выбросил. Нет, дорогая, она совсем не ядовита, она даже съедобна станет через пару часиков… — Но и он иногда досадовал: — Ничего с тобой не случится! Умереть тебе никто не даст! А если ты все-таки уже решилась покинуть этот мир, то нечего жаловаться на спину или свой старческий ревматизм.

Девушка начинала новый круг своих недовольных жалоб:

— Ты обманщик!.. Я не старая. И пожалуюсь на тебя папе! Он тебя разжалует. И мы не поженимся. Ты меня бросишь.

Теперь она заплакала, и пришлось ее успокаивать уже более резкими окриками:

— Никто тебя не бросит! Подтянись и не раскисай! На нас вон юный герой смотрит! Это мы с тобой скорее твоего отца бросим, если он еще хоть раз нашу свадьбу отсрочит! Ты ведь хочешь свадьбу?

— Хочу.

— Роскошную свадьбу и красивую?

— Да.

— Ты будешь танцевать только со мной.

— Только с тобой.

Присевший в тот момент рядом Гарольд не выдержал:

— Ну и женишок! Не о том ты спрашиваешь! Лучше поинтересуйся своим будущим тестем и шурином. Что они за люди?

Танти рассерженно шикнул на друга, который только ухмыльнулся и поспешил проверить одно из новых ответвлений, зато Клеопатра расслышала каждое слово и приняла последнее предложение как конкретный вопрос и побуждение к обязательному ответу:

— Мой папа и брат — очень хорошие люди. С папой ты еще, конечно, не знаком?

Пользоваться бедственным положением своей любимой и выспрашивать у нее так долго скрываемые тайны было бы делом постыдным и неблаговидным. Поэтому Парадорский резко прервал откровения:

— Молчать! И отвечать только на мои вопросы! Понятно?

— Да.

— Поэтому ты мне сейчас расскажешь всю таблицу умножения. Говорить тихонько, шепотом. Итак, начинай рассказывать с самого начала! Как выглядит вся таблица умножения?

И Клеопатра, после капризного хныканья, послушно стала шептать:

— Дважды два — четыре. Дважды три — шесть.

А десятилетний мальчик с каким-то затаенным восторгом прислушивался к каждому слову взрослых и мечтал для себя в будущем обязательно отыскать точно такую же послушную, милую и прекрасную невесту.

Вообще-то группе беглецов первые три часа весьма везло. Они хоть и чувствовали ведущуюся за ними погоню и несколько раз даже чуть не столкнулись с иными группами противника, прочесывающими канализацию и катакомбы во всех направлениях, но до сих пор удавалось обойтись без единого выстрела. Только и пришлось, что использовать все три оставшихся взрывных устройства, которые хоть и не имели должной силы для нанесения ощутимых потерь противнику, зато удачно осадили прыть преследователей и заставили действовать с определенной осторожностью.

Тот же результат по сдерживанию и дезориентации врага принесли многочисленные взрывы, прогремевшие в окрестностях полицейских блокпостов. Их коменданты, по примеру и совету генерала Виктора Энгаля, тоже успели значительно заминировать все подземные коммуникации, ведущие к их узлам обороны, именно поэтому там и погибло почти три сотни моусовцев, пущенных по следам группы, освободившей принцессу. Да и схватки на поверхности в тех районах ужесточились по максимуму.

Сам Парадорский потому и не спешил наверх, что знал об этих минах со слов генерала, и благоразумно отверг самый простой и верный путь на поверхность. Да и будь у них возможность и время, они бы преспокойно забрались бы так далеко и глубоко, что в любом случае суток через двое выбрались бы в дальних пригородах Старого квартала. Глядишь, к тому бы времени и война закончилась. Естественно, что полным разгромом десанта вторжения. Иного не ожидалось по умолчанию.

Но вся суть в том и заключалась, что времени на такой поход не было. В любом случае следовало срочно подниматься и выходить к своим. Дело в том, что домутил при всех своих иных свойствах являлся еще и смертельным для человека. И если после восьмого по десятый час текущего времени от начала допроса не ввести в тело допрашиваемого определенный антидот, то человек умирал. Только по этой причине майор Парадорский сразу дал конкретный приказ своим товарищам:

— Как бы мы и куда ни двигались, через шесть часов должны оказаться на поверхности. Затем два часа — на поиски антидота.

От этого все и плясали. Рисковать здоровьем Граци и Клеопатры никто бы не решился. Поэтому три часа просто интенсивно двигались в примерно выбранном направлении, стараясь оторваться окончательно от погони и сбить эту погоню со следа. И когда на четвертом часу это удалось, стали вновь подниматься к поверхности. Теперь уже пришлось двигаться более медленно и осторожно, опасения нарваться на засаду были не беспочвенны. Причем на засаду не только врага, но и своих земляков. Ведь в поисках убежища вниз могли спуститься как воинские подразделения, так и группы гражданских лиц. Да и установка мин, произведенная полицейскими, могла остудить даже самые безрассудные головы.

Впереди двигался только один Малыш, со всем тщанием проверяя и прощупывая дорогу перед собой. За ним Николя с Граци, Танти с Клеопатрой и Михаилом, а замыкал всю цепочку Гарольд. Возни больше всего было с девушкой. Парадорскому приходилось на руках переносить ее через мокрые места, но зато на ногах у нее до сих пор не было ран. В отличие от Граци, которому даже намотанные на ступни тряпки не помогали. Получил несколько царапин с небольшими разрезами и Михаил, но от помощи и предложений просто влезть на закорки кому угодно из взрослых с гонором отказывался. Сам из персонального тюбика выдавливал медицинскую пенку на ранки и настойчиво шел дальше. При этом ни разу не заикнулся ни про еду, ни про питье. Подадут ему флягу, сделает несколько глотков как все, не подадут — делает вид, что фляги не существует. В общем, мальчик сразу покорил сердца закаленных воинов, и Танти даже несколько раз приводил его в пример своей капризничающей невесте:

— Вот, смотри и запоминай: истинный воин дивизиона ведет себя именно так! Поняла? Тогда чего ты стонешь, как старая бабка, и плачешь, словно девица перед свадьбой?

— Уже замуж хочу! И к папе хочу!

— Ну, к папе я тебе не обещаю так быстро, а вот замуж… Так замкомандира тоже имеет право на регистрацию брака. Сейчас нас Гарольд прямо на ходу объявит мужем и женой. И три свидетеля есть. Так что, хочешь свадьбу немедленно или потом?

— Потом.

— Ну вот. И хватит нас отвлекать! Лучше мне скажи: каков будет корень квадратный из числа…

Еще час пути прошел для группы спокойно и без малейшего контакта с противником. При этом они и не догадывались о том, что происходило на поверхности.

А там велись позиционные бои с переменным успехом. Причем бои жестокие и кровопролитные. Оилтонцы все более и более подтягивали новые сухопутные войска и с ходу бросали их в бой. Тогда как пиклийцы, словно чувствуя верную смерть, все более и более ожесточались, сражаясь до последней капли крови. Некоторое затишье наступило только к обеду, когда обе стороны решили сделать перестановки в своих рядах. Ну и всем хотелось разобраться, понять, что творится у них над головой. Потому что облако стало вести себя еще более непредсказуемо. Теперь оно перешло к режиму странной пульсации с периодичностью в пятьдесят — пятьдесят две минуты. Вначале оно четверть часа сжималось и начинало насыщаться кровавыми красками багровеющего заката, потом четверть часа кипело и пузырилось всплесками, протуберанцами. После чего еще четверть часа уходило на странное разбухание. И минут за пять — семь до самой земли доходила волна дурно пахнущего пара, тумана и неприятных влажных капель. При этом казалось, что в тумане кто-то дышит, ворочается и вот-вот хватит тебя огромными лапами. Неприятное ощущение, противное и совсем не способствующее решительному ведению боя. Любому воину инстинктивно хотелось прижаться к земле, притвориться булыжником и не отсвечивать.

После чего опять начиналось небольшое сжатие облака, туман рассеивался, но светлей на улицах или приятней в сознании от этого не становилось. Никто не мог понять, какую опасность таит в себе странное облако. Командирам приходилось давить всем своим авторитетом, чтобы заставить воинов выходить из прострации и вновь браться за оружие. Особенно это было заметно среди пиклийского воинства.

Разве что внизу стычки и взрывы продолжались с завидной периодичностью.

Начались первые контакты и у группы Парадорского. Они к тому времени выдвинулись опять в упорядоченные системы городской канализации, в которой даже имелось слабое аварийное освещение. Вначале невдалеке и чуть выше раздался банальный грохот и звук падения чего-то тяжелого. Все замерли на месте, и только Малыш продолжил осторожное продвижение вперед. Он и рассмотрел, что произошло. Три моусовца с верхней галереи раскрутили и сбросили вниз колодца запорный люк резервного стока, хотя и так сразу любому дураку было понятно, что под этим люком никто спрятаться не смог бы: болты были только сверху. Видимо, поисковая группа уже давно и прочно отчаялась отыскать хоть кого-то и банально маялась дурью, совершая бессмысленные поступки.

Но этот поступок оказал некую помощь беглецам. Ведь ход наверх сразу на несколько уровней оказался открыт. Враги наверху посовещались пять минут, сбросили вниз большую мину-нетрожку, да и отправились дальше. А данная мина только тем и отличалась от иных, что имела полужидкую форму и определенные свойства. Брось ею на асфальт с пятого этажа, она примет вид большого пятна, под цвет того же асфальта и через минуту будет готова взорваться от толчка или нажатия весом более пяти килограммов. Можно и на десять килограммов прибор настроить, в зависимости от стоящей задачи. Мерзкая вещь и опасная. Разрядить такую мину даже в теории трудно. Но если ее не трогать, то и она тебе ничего не сделает.

Малыш быстренько выбрался наверх, осмотрелся в галерее, где недавно прошли моусовцы, и решил, что путь здесь может оказаться вполне себе не худшим вариантом. Главное — опасаться таких вот оставленных за собой врагами мин-нетрожек. И идти в противоположную сторону.

Действительно, около километра вдаль и почти на три уровня вверх опять никого не встретили, зато с минами неприятеля пришлось Малышу повозиться. А парочку так вообще пришлось обойти окольными путями. Зато вот потом начались трудности и схватки. Пришлось на острие движения выдвинуться вначале Гарольду, а потом и Николя. Парадорскому ничего не оставалось, как присматривать за тылами и опекать сразу трех неполноценных в плане воинского профессионализма личностей. Клеопатру и Граци стало к тому времени сильно клонить в сон, что во время допроса под домутилом контролировалось пинками, бодрящими уколами или пощечинами. Так что пришлось привлечь на помощь пусть и маленького, но весьма сообразительного помощника.

— Михась! Если я крикну «ложись!», то ты первым делом ударяй своим телом Граци сзади под коленками. Свою невесту я сам толкну куда надо. Договорились?

Мальчуган понятливо и усердно кивал, но каждый раз после таких упоминаний настойчиво просил:

— Пистолет мне дайте! Я тоже стрелять умею, не сомневайтесь! В тир хожу. Лучше всех в классе стреляю.

Оружие командир дать ребенку не решался. Да и надобности особой вначале не было. Но когда после третьей, весьма кровавой и громкой стычки замыкающая группа проскакивала поле сражения, Танти заметил на трупе моусовца нетронутый парализатор и быстро сорвал вместе с портупеей. Трофейное оружие уже висело на Граци, который использовался как носильщик. Благо ботинки по размеру на него отыскались уже на месте второй стычки. Как и на Клеопатру, вкупе с отличной непромокаемой курткой. На Граци уже висели два автомата и подсумок с гранатами, так что парализатор тоже бы вполне уместился. Но Михаил вдруг протянул руку и посмотрел совсем при этом не жалобно. Скорее, решительно и требовательно.

— Да ладно. Смотри, как пользоваться, — решился майор.

Полминуты, и мальчик уже оказался вооружен весьма мощным и полезным оружием, которое ремнями крепилось у него на животе. Правда, командир зафиксировал шкалу поражения на отметке чуть ниже среднего. В любом случае прожаривать кого-то насмерть ребенку не следовало. А вот оглушить или просто частично парализовать и сбить с ног — самое то.

Дальше было еще сложней. Гарольду, Николя и Малышу пришлось показывать максимум из своей боевой выучки, смекалки и физической выносливости. Но даже они получили по нескольку легких ранений, а прочнейшие скафандры у них стали похожи на свисающие тряпичные клочья маскхалатов. Несколько раз приходилось «ложиться!» и группе авангарда. Но там Парадорский тоже справился весьма эффективно с возникшей угрозой, не прибегая к помощи Михаила. Хотя малец, после того как сбивал с ног Граци и откатывался в сторону сам, и пытался достать свой парализатор да запустить его в дело. Командир успевал все сделать сам.

Один раз он бросился назад к пройденному повороту, заметив там две тени, и тихо приголубил пиклийцев из своего парализатора. Потом вместо контрольного выстрела свернул им шеи. Второй раз ему пришлось схватиться врукопашную со свалившимся ему чуть ли не на голову десантником. Кажется, противник и сам не ожидал куда-то вдруг провалиться, но автомат при падении не выпустил и начал стрелять, еще не встав на ноги. Этот тоже долго не пожил со свернутой шеей.

Следом за ним вскоре попытался атаковать еще один пиклиец, но того одним выстрелом в голову из автомата убил вернувшийся вовремя Малыш.

Еще парочка преследователей подорвалась на заготовленной Парадорским ловушке. На пройденной дороге он оставил одну из тройных мин-нетрожек рядом с той, что была установлена здесь заранее. Но сделал это так, будто кто-то проложил небольшой мостик поверх прежней и перешел дальше. Враг клюнул, устремляясь в погоню за возможным противником, а мостик-то оказался оперт иным концом на иную мину. Бабахнуло знатно. Хотя сомнения в данном случае терзали немалые. Ведь поди догадайся, кто там взорвался: свои или чужие?

Главное, что ни дремлющие на ходу Граци с Клеопатрой, ни рвущийся в бой Михаил во всех этих стычках не получили даже минимальной царапины.

Выбирались на поверхность в совершенно непонятном месте. Во-первых, слишком уж сухо оказалось вокруг, а во-вторых, слишком длинными показались колодцы, ведущие к люкам. Идущий впереди Малыш, приподняв крышку канализационного люка головой, стал шептать товарищам:

— Кусты вокруг, трава. Вижу петляющую дорожку, уложенную плиткой тротуарной… деревья… Парк, что ли?

— И никого нет? — толкал его в бок головой Николя.

— Никого! Мало того, кажется, опять туман резко опускается. С чего бы это?

— Меньше думай! Кишкой наверх! — сердился еще ниже вцепившийся в скобы Гарольд. — Наверху и туманом полюбуешься, и кронами! Эстет фигов!

— Грубый солдафон, — ворчал Малыш, ужом выскользнувший наружу и спешащий к ближайшим кустам. — Так и умрешь в старости, ни разу не заметив вокруг ничего прекрасного.

— Надо еще до той старости дожить вначале! — поучал Гарри, тоже высунувшийся наружу чуть ли не по пояс и глядя, как товарищи осматриваются дальше из кустов. — Ну? В чьей это мы усадьбе оказались?

— Э-э-э! — протянул с узнаванием Николя. — Да это не усадьба, это парк аттракционов.

— Но ржавчина этот туман забери! — шепотом восклицал Малыш из других кустов. — Я ничего из-за него не вижу, кроме края десантной платформы!

— Зато я вижу участок погнутого монорельса и опять-таки такую же злосчастную платформу, придавившую этот монорельс.

— Вроде на этой возвышенности пиклийцам делать нечего, — принял решение Гарольд. — Тем более из-за тумана. Они наверняка все поперлись в город, хотя могут и охранять платформы. Ведь те, небось, с минами да патронами. Ребята, осмотритесь чуть дальше, а ты, Танти, — он нагнулся вниз, — подавай наш балласт наружу.

— Принимай. Но вначале пусть взбирается Михась! Герой, пошел!

Мальчуган проворно стал карабкаться наверх. Почти усевшемуся под стеной Граци пришлось отвесить парочку пощечин, чтобы тот оживился и стал выполнять команду.

— Наверх! Немедленно выползай наверх! Граци, здесь опасность! Выполнять!

Веревок не было, и в узком колодце кого-то тянуть за руки было бы сущей каторгой. Но если один все-таки двигался самостоятельно, то вот с любимой невестой Тантоитану пришлось повозиться и вспотеть до судорог. Бить ее по личику — рука не поднималась, а на уговоры и прямые приказы она как только не реагировала. Например, на гневный окрик: «Ну? Чего опять застряла? Шевели попкой!» — она чуть ли скобы не выпустила из рук, начав энергично вертеть вышеупомянутой частью тела, усевшись при этом командиру прямо на шлем.

Тогда пришлось ее довольно больно уколоть несколько раз, что опять вызвало поток капризов, жалоб и даже по-детски звучащих угроз:

— Ты меня избил! Я все папе расскажу!

Пришлось ее уже наверху уложить на траву и заставить шепотом опять решать сложные математические задачки. А Гарольду, вытирая пот со лба и дыша словно загнанный конь, старый друг признался:

— Все! Отныне пусть она сидит дома и только детьми занимается! Чтобы я с ней еще воевать куда-нибудь поперся!

— Стерпится — слюбится, — только и буркнул в ответ капитан Стенеси.

— Ну, что тут у вас? Я пока наверх выбрался, весь по́том со страху изошел. Мины мы в проходах оставили, но мало ли кто следом пробрался.

— Действительно, страховать тебя мне следовало, — запоздало покаялся Гарри. — Ну а тут вроде и в самом деле как мертвая зона. Никого не видать.

— А может, это из-за тумана все сбежали? Вон он какой противный и непонятный.

— Да плевать, пусть сбегают, лишь бы нас не трогали и связи это не мешало! — Капитан переключил свой передатчик на дальний режим общения и проговорил: — Кто меня слышит, отзовитесь! Кто слышит?

Молчание висело недолго:

— Здесь шестой блокпост полиции. Слышим тебя хорошо. Доложись!

Прямо вот так сразу требовать помощи и сообщать о себе, кто они такие, было бы глупо и безрассудно, наверняка у врага имелись и пеленгаторы, и определенные подразделения для перехвата. Ни долго говорить, ни давать свои точные координаты не следовало в любом случае. Да и собеседник мог оказаться кем угодно. Паролей нет, и они заранее не оговаривались. Поэтому Гарольд только и сообщил:

— Тут два минера из ведомства генерала Виктора Энгаля. Пришлось уходить с боем от наших мест, там невесть что творится! Чуток заблудились, сейчас выбрались в каком-то разрушенном поместье, но дальше забора из-за тумана ничего не видно. Никак не можем сориентироваться.

— Это поганая туча над городом стала пульсировать, — пояснил неизвестный. — Раз в пятьдесят минут, чуть ли не четверть часа туман вниз падает, а потом туча опять сжимается. Как о вас доложить генералу?

Судя по тому, что на именах или званиях не настаивали, скорее всего, это были свои, но капитан Стенеси и тут ответил очень иносказательно. Ведь кому надо, обязательно все поймут.

— Передайте, что это его пара порученцев, один из которых любит бегать с тяжеленными щитами. Сразу парочку таскает. Если он даст нам другие приказы, то пусть учитывает, что у нас мин не осталось и всего по нескольку патронов в пистолетах. Так что толку с нас никакого. И обратную мы дорогу не знаем. Лучше уж в этих развалинах или в кустиках отлежимся.

— Все?

— Да. Будем прослушивать ваш ответ каждую десятую минуту. Конец.

— До связи!

Друзья переглянулись.

— Кажется, все верно сказал? — хмурился Гарольд.

— Молоток, как всегда! — Но Танти не смог сдержать вздоха при виде уже свернувшихся калачиком тел Клеопатры и Граци. — Почему мы так мало имели уколов со стимуляторами? Все на раненых потратили.

— Ерунда, отнесем! Только вот куда? Малыш, Николя, чего молчите, как партизаны?

— Да я вот тут по склону начал спускаться, — послышался шепот Малыша, — и наткнулся на целый лагерь моусовцев! Лежат, спят, жрут! Я думал, их уже всех перестреляли гадов, а их тут как головастиков в болоте! И хуже всего, что туман рассеиваться начинает, ползу обратно…

— Зато у меня наверху никого, — доложился и Николя. — Платформы все разгружены подчистую, но в них прятаться проблематично, зато вот вышка парашютная очень даже ничего смотрится. Если на нее взобраться по тонкой мачте да на платформе просто улечься, ни одна собака не заметит. Платформу я по собственным посещениям помню, прочная. Вышка с широкими ступенями и лифтом рухнула в сторону. Прямо в нее одна из платформ врезалась и даже перевернулась.

— Да это же самому себе западню устроить! — возмутился Гарольд.

— Зато никакая тварь нас там искать не додумается, — настаивал самый лучший пилот и стратег. — И туман тут наверху страшный, багровый. Боятся его пиклийцы.

— А мы, значит, дураки? И ничего не боимся? — зафыркал приблизившийся Малыш. Но тут же все замерли: где-то внизу послышался глухой взрыв, и крышка канализационных систем с небольшим звоном подпрыгнула на железном основании. — Сволочи! Кто это там шастает?

— Не важно кто! — воскликнул Парадорский, подхватывая Клеопатру на руки. — К вышке! А ты, Николя, взбирайся наверх и уже оттуда нам дашь знать: провалился ты в осколки Лунманского прыжка или нет.

— Взбираюсь, командир! — послышался ответ.

В густом тумане отыскивать вышку оказалось несколько проблематично, но по подсказкам и даваемым ориентирам отыскали. В то время сам наводчик уже расположился вверху и оказался весьма доволен:

— Честно признаться, ощущение несколько жутковатое, словно в ад попал. Но жить и дышать можно, а воды и сухпая у нас на парочку часов хватит.

— Да больше и не понадобится. Главное — осмотреться и дождаться подкрепления. Николя, давай вниз опять! Будешь страховать взбирающегося Граци.

Пока те взбирались, послушали десятую минуту. Связи с ответом еще не было.

Как взбираться мальчику, стали несколько сомневаться, все-таки тонкая мачта — это не крытый со сторон колодец, могут ручонки и разжаться. Только сам Михаил не терзался страхами:

— А чего тут бояться? Туман над головой, туман под ногами. Ни высоты, ни неба.

И решительно стал подниматься, хватаясь за маленькие, тонкие скобки. А тут и Николя отчитался:

— Мы с Граци уже наверху. Укладываю его спать.

Теперь настала очередь следующей троицы. Пока Малыш оставался у подножия вышки и подстраховывал, Гарольд двинулся первым, держа в руке прочный ремень, второй конец которого был пропущен под мышками Клеопатры. На этот раз девушке пришлось несколько раз грозно крикнуть в самое ухо, чтобы она начала шевелиться и выполнять сыплющиеся на нее приказы. А ведь еще и кричать громко не следовало: враги находились лишь относительно далеко. Но худо-бедно восхождение началось и опять завершилось полным моральным истощением, прежде всего майора Парадорского. Настолько он распереживался за свою невесту, которая несколько раз отпускала бесшабашно стальные скобки, пытаясь заснуть прямо на ходу.

— Она так и хочет сразу сделать себя вдовой, — жаловался он товарищам, пытаясь отдышаться и растирая правой рукой грудную клетку под расстегнутым скафандром. — Чуть инфаркт не схватил.

— Ага, рассказывай! — не поверил усаживающийся рядом Малыш. — Ты хоть знаешь, что это за зверь такой по кличке инфаркт? Еще всех нас переживешь!

Но Танти только еле дышал и укоризненно посматривал на друга. По этой причине, когда вдруг возобновилась связь, опять продолжил разговор Гарольд.

— Эй, минеры? Вы там?

— Тут, зарылись в развалины. Вот прикорнуть собрались.

— Ваш командир хочет с вами сам поговорить.

— Всегда рады!

Тотчас послышался хрип переключения и раздался голос генерала Энгаля:

— На связи. Где вы там?

— Понятия не имеем! Докладывает сержант Банти.

— Что-то я твой голос не узнаю. — Он ведь и в самом деле не сталкивался до того с капитаном Стенеси. — А где наш щитовой?

— Здесь, я командир. И в самом деле, чуток задремал.

— Ладно, это не страшно. А вот скажи мне, те взрыватели, за которыми ты после нашей беседы помчался, у тебя?

Вопрос довольно иносказательный. Ведь Тантоитан из блокпоста помчался именно на спасение своих товарищей, так что понял все прекрасно:

— Так точно! Целехонькие и неиспользованные. Так тут возле меня и валяются.

— Это ты зря! За ротозейство будешь наказан по всей строгости военного времени!

— Усегда готов! — последовал довольно наглый ответ. — Только как я за наказанием к вам доберусь, командир? Разве что в ракету сяду, в небо взлечу да к вам на блокпост с парашютом спрыгну.

— Ладно, раз шутите, то здоровы и целы! — неестественно посмеялся генерал. — Вы нам все равно ничем помочь больше не сможете, так что лежите и не высовывайтесь. Да, связь, как и прежде, — слушайте. Может, уже и война скоро кончится. Моусовцы вот-вот сдаваться начнут. Конец связи.

Кажется, генерал или сразу догадался про ориентиры, или уже находится на полпути к этому. Поэтому не стал слишком долго затягивать переговоры. Ведь и по ним могли засечь конкретную точку на местности службы пеленга вражеского десанта. Подсказка прозвучала более чем ясная и понятная для жителей Старого квартала. Дело в том, что имелся в истории данного парка аттракционов один весьма анекдотичный и скандальный случай. При сильном ветре да и даже при относительно малом прыжки с парашютом отменялись. А один из местных инструкторов таки поспорил с товарищами, что в любую, даже ураганную погоду сможет справиться с парашютом и приземлиться в центр площадки. Ну и рискнул в тот день, когда вообще посетителей в парке не было из-за страшного урагана. Друзья оказались с несколько извращенным чувством юмора и зашили резервный клапан сброса воздуха наглухо. А ветер тоже подшутил весьма злостно: так наподдал, что глупый инструктор полетел не вниз, а вверх. Бесполезно дергая стропой клапан аварийного сброса, он так и долетел до жилых построек и только там умудрился сесть на крышу полицейского блокпоста. Где сразу парня и арестовали за нарушение общественного и прочего порядка.

Если бы даже генерал Энгаль не знал об этой истории, то уж его помощники или аналитики дивизиона обязательно подскажут. Так что теперь можно было банально поспать и подождать дальнейшего развития событий. Тем более что ниже парочки метров от платформы ничего видно не было.

## Глава десятая

3595 г., 5 июля, пригород Старого квартала

Наступил полдень. Бои в городе к тому времени почти совсем прекратились и носили вид коротких, локальных перестрелок. Зато пожары все еще продолжались, да к ним добавилось несколько новых. А гигантское облако начало пульсировать с еще большим размахом, только одним своим видом заставляя обе воюющие стороны думать не о драке, а о глубоких подвалах и бомбоубежищах. Разве что в дальних пригородах стало заметно некоторое просветление на небе по причине сжимания атмосферной аномалии к своему центру.

В ставке императора, которая так и осталась в армейском штабе, теперь уже было не протиснуться от генералов, адмиралов и каким-то чудом сюда пробравшихся придворных. Отчего впечатление суматохи, паники и неразберихи только удвоилось. Причем добрались все сюда уже воздушным путем, потому что некоторые пилоты умудрились провести свои летательные устройства вначале вдоль кромки облака, потом нырнув под его край и почти касаясь поверхности земли. Было подмечено, что если не залетать в туман и не подлетать к облаку ближе чем на двести-триста метров, то полет проходит чинно и благородно. Именно по этой причине сейчас во все расположенные по кругу подразделения подтягивались малые флайеры, способные летать непосредственно между домами, игнорируя небо над крышами. Началось планирование операции по забросу десанта в глубь города, как для точечных ударов, так и для крупномасштабной зачистки столицы от агрессора.

Немалое влияние уделялось и звуковой пропаганде. Теперь на всех возможных участках неслись в сторону врага воззвания вслед за уговорами, заявления за призывами и разъяснения за воззваниями. В них заявлялось, что вся затея с вторжением провалена, дальнейшего смысла в человеческих жертвах нет. Моус бросил своих воинов на погибель и ничего не сможет сделать для их спасения, так что наиболее благоразумным решением станет сдача оружия. Всем сдавшимся добровольно было обещано возвращение либо на родину, либо в любой иной район обитаемой Галактики. Что, в сущности, и вбило основную трещину сомнений в фанатизм пиклийских воинов.

Ведь как ни будь они морально воспитаны в духе почитания к узурпатору Моусу Пелдорно, как ни пребывай в ненависти к роду непосредственно Реммингов, все равно их старались утвердить в мысли, что в будущем Оилтон и Пиклия станут одним государством. Только и надо что создать объединенный трон. То есть этакого общего врага в лице каждого оилтонца рядовой пиклиец видеть не мог и не имел права.

Мало того, каждый из них ведь тоже обладал собственным мышлением и был человеком весьма грамотным. И понимал, что узурпатор он и среди сквоков — узурпатор. По большому счету все политические выпады короля Пелдорно, притязания и демарши гроша ломаного не стоят, а вот кровищи из-за этих притязаний вон уже сколько пролито. Так что слова агитации попадали на вполне благоприятное, готовое прорасти ответными действиями поле. А ведь никто еще пока в этом мире не догадывался о сорока процентах десанта, сразу вписанных в графу «Расход». Узнай об этом имперские аналитики, то уже через час можно было бы собирать по городу пленных. Такого бы предательства десантники королю Пиклии никогда бы не простили. Но увы, в то время об этом даже догадывался мало кто. И такая козырная карта так и осталась без дела.

Практически самым твердым орешком оказалась группировка десанта, занявшая круговую оборону по окраине столицы. Элитные части, наиболее опытные и высокооплачиваемые, они готовы были погибать только ради того, чтобы у них на родине их семей не лишили солидных состояний, земель и обещанной на пятьдесят лет в случае гибели кормильца субсидии. Эти знали, за что воевали. Но и они все-таки были люди. Да и связь между ними действовала просто на отлично. Имелось множество, даже с небольшим излишком краберов, которые тоже использовались по максимуму. Так что к полудню уже многие знали, кто остался, а кого почему-то не стало в их рядах. Старшие командиры еще жестко держали ситуацию под контролем, но и среди них появились заинтересованные и слишком любопытные.

— А и в самом деле, куда делась треть всех платформ и иных штурмовых батальонов? Куда подевались так необходимые в условиях городского боя боевые роботы? До сих пор о нападении в ином месте на противника ничего не слышно. Галактика об этом молчит. А я вот не могу связаться со своим братом, полковником таким-то…


В ставке императора вспыхнул лучик надежды после появления на связи генерала Энгаля. Тот сразу начал свой доклад со слов:

— Они живы и вышли на поверхность!

А когда торжествующий рев командира дивизиона и радостный крик принца Януша несколько смолкли, генерал быстро пересказал всю суть своих переговоров с Тантоитаном, завершив выводами аналитиков:

— По всем признакам они в парке аттракционов и сейчас прячутся на парашютной вышке.

— О-ой! Как опрометчиво! — не сдержался от стона досады Винселио Грок.

— …Про домутил или антидот не было сказано ни слова, но это все равно следует учитывать. У нас тут антидот имеется, так что каждый офицер будет иметь при себе комплект ампул якобы для допроса пленных. Через пять минут мы будем готовы двинуться в искомый район всем личным составом полицейского блокпоста. От нас это по городу всего три километра по прямой линии. Прорвемся, тем более что к нам присоединятся пятнадцать воинов подразделения Парадорского.

— Но как же оборона здания и склада с оружием? — насупился полковник Капочи.

— Здесь уже не протолкнуться от гражданских, которыми весьма лихо командуют мои коллеги в отставке. В любом случае враг это здание без ракет и пушек не возьмет.

— Если вы так уверены…

— Совершенно!

Тогда как в разговор вступил сам Павел Ремминг, который смотрел на ситуацию с несколько иного угла зрения:

— И какой смысл в вашем рейде? В сложившейся ситуации, когда стрельба почти прекращена, решительное передвижение будет воспринято врагом только как попытка очередной спасательной акции. И они в любом случае могут помешать. Мало того, именно в парке, по нашим общим разведданным, сосредоточено до половины всего резерва вторжения. Да-да, генерал, у врага еще осталось несколько батальонов совершенно свежих и не вымотанных боем солдат. Причем неизвестно, какого они уровня по мастерству. Если такие, как их «точечные», которых удалось выловить и подстрелить нашим умельцам, то я бы не хотел привлекать к нашей малой группе никакого внимания. Даже косвенного. Лучше мы отправим туда штурмовую группу малых флайеров, которая будет скомплектована через два часа.

Повисла вежливая пауза, после которой генерал все-таки отважился продолжить:

— Ваше императорское величество, хочу заметить, что ваши опасения нами тоже будут учтены. По прилагаемому мною плану все острие нашего прорыва, или, вернее, марш-броска, будет нацелено несколько западнее, на высотное здание системной биржи. Там ведь до сих пор держатся наши сборные силы, и они нам помогут встречным огнем. И потом по проспекту Аллария нам останется сделать только один рывок, и мы окажемся как раз ближе всего к искомой цели. Если получится, то можно и подгадать с прилетом штурмовой группы флайеров.

Некоторое время еще обдумывали и оговаривали разные детали, а потом таки император дал добро на операцию под руководством генерала Энгаля. По большому счету ведь полное затишье было больше на руку врагу: он продолжал усиленные поиски группы Парадорского, а оилтонцы в основном были этого лишены. Так что следовало озаботить противника и разрушить его планы и начинания. Да и пролет по проспекту Аллария малой части штурмовых флайеров лишний раз покажет всеобщий интерес именно к высотному зданию системной биржи.

Когда генералу пожелали удачи в его прорыве и связь на некоторое время прекратилась, члены малого семейного совета обменялись мнениями вслед событию. Первым успел вставить слово принц Януш:

— Я в него верил!

— Остальные тоже не сомневались, — буркнул полковник Капочи.

— И лучшего супруга для моей сестры отыскать не удастся! — резюмировал принц.

На что его отец не удержался от сарказма по старой теме:

— Конечно. Это ведь по твоей вине приходится готовить Патрисию к наследованию престола. В том числе и выбирать для нее достойного мужа в консорты.

— Твое величество забывает, — скрипучим голосом отозвался на это старый наставник, — что твоя дочь сама для себя выбрала будущего мужа. Нашего участия там ни на грамм не оказалось. Так что не льсти себе, не льсти!

Император только поморщился на слова маркиза, уводя разговор в сторону:

— Как они теперь высидят на той вышке? Причем меня почему-то не настолько тревожат пиклийцы, как это одичавшее небо. Что говорят на эту тему ученые?

— Да ничего хорошего! — Принц Януш совершенно непроизвольно скривился точно так же, как отец. — Какие только идеи и гипотезы не выдвигаются, но, мне кажется, достойны быть приняты во внимание только две из них. Обе поданы институтами по изучению Лунманского прыжка и Академией пространства и черных дыр. И гласят они следующее…

Первая группа ученых, которые уже с самого утра запускали в атмосферу и свои зонды, и летающие камеры, и ржавчина знает что еще, уже заявили, что это и в самом деле последствия Лунманских прыжков. Только никакие это не осколки, а страшно концентрированная смесь из выхлопов подпространства. Когда корабль возвращается в нормальное пространство впереди него и по ходу движения всегда возникает определенное возмущение, которому и дали изначально название «выхлоп». По нему, кстати, и определяется, откуда появился корабль и куда он примерно следовал. Не всегда, но при организации погони или преследования это используется во всей Галактике.

Тщательно исследовав направления выхлопов на момент нахождения планеты в данной точке пространства, было определено, что вторжение велось почти в лоб и очень кучно, а проследив противоположную часть видимого космического подпространства, было замечено большое скопление уходящих в иной Лунманский прыжок большого количества кораблей-маток. А вот на фоне этого ухода — странное аномальное образование пустоты в виде частичной черной дыры. Небольшое образование, с один парсек в диаметре, но специалисты уже утверждали в один голос: там что-то знатно взорвалось. Требовалось для окончательных выводов еще собрать наблюдения из других точек Галактики, проанализировать их, а то и послать на проблемное место пространства экспедицию, но уже складывалось впечатление: остатки черной дыры — дело рук моусовской клики.

А по поводу тучи виделось только одно. Никогда еще ранее выхлопов не производилось непосредственно в атмосфере и магнитном поле планеты. Потому и образовался такой экстремальный покров из перекрученных частиц из разных слоев мировой материи. Как поведет себя дальше дикая аномалия, ученые института пока предсказать не могли.

Зато вот академики по изучению атмосферы только недавно заявили: никакая это не черная дыра, а вполне себе обычная грозовая туча. Разве только уникальная и вряд ли когда-либо наблюдаемая в Галактике. Причем туча вскоре, возможно уже даже к вечеру, станет совершенно безопасна. Сравнительно, конечно, потому что если она во время одного из своих расширений вдруг разразится осадками, то это могут быть градины размером в голову человека. То есть следовало уже немедленно принимать меры по спасению и тотальному предупреждению всех обитателей столицы. Ну а сами академики сделали уже все возможное и невозможное, чтобы зафиксировать жизнь, пульсацию и смерть тучи во всех ее мельчайших деталях. Для этого их летательные устройства уже висели и над ней, и по сторонам, и кое-где с краю — даже под ней.

— Вот такие идеи, — закончил разъяснения принц Януш.

— Но куда исчезают все летательные аппараты, мы так и не узнаем? — Это командира дивизиона очень интересовало. — Может, они попадают в параллельный мир?

— Ну и что?

— Как бы нам впоследствии оттуда подарочек в ответ не вернулся!

Принц опять смотрел на полковника как на тупого солдафона:

— В любом случае, в параллельном мире девяносто пять процентов планет тоже не имеют растительной жизни. Как и у нас! Так что успокойся, Серджио, и не объявляй всеобщую мобилизацию. Пожалуйста!

— Она у нас и так уже объявлена! — напомнил командир дивизиона. — А все остались в живых только по счастливым случайностям.

— Ой! Ну хватит уже отвлекаться от темы! — рассердился император. — Пусть нашим на вышке ничего не грозит, но в любом случае оттягивать отлет штурмовой группы флайеров мы не имеем права. Вот только получится ли полет? Не откажут ли двигатели?

— Уже через полчаса начнем первые пробные полеты, вот в этом направлении.

Серджио вывел большой виртуальный план столицы на центр помещения. Причем если мы сменим чуток пункт вылета, то вполне удачно покажется, что мы пытаемся оказать помощь кому-то в направлении все того же высотного здания системной биржи. Отвлекать врага, так уж всеми возможными средствами. Ну а нашим воинам на передовой просто дадим приказ увеличить огонь по опорным пунктам врага управляемыми ракетами. Ведь их уже подвозят и доставляют в неограниченных количествах.

Опять завязался небольшой спор, во время которого маркиз и принц пытались указать на многочисленные жертвы среди гражданского населения при стрельбе ракетами. Но Серджио и их сумел убедить тем, что ракеты самые точные, отлично управляемые и созданные по самым новейшим технологиям. Они точечными ударами будут взламывать только намеченные помещения в намеченных объектах. Так что количество нечаянных жертв будет сведено до минимума. Да и грех какой, имея такое преимущество перед врагом в техническом современном оружии дальнего боя, его не использовать.

Император ненадолго задумался и согласился:

— Хорошо, пусть начинают обстрел. — После чего сразу добавил: — Ну а все остальные ракеты, или нужное их количество, пусть наведут и приготовят для залпового огня по позициям моусовцев в парке аттракционов. Конечно же, с учетом обязательной перестраховки. Пусть проверяют трижды, но ни одна ракета даже случайно не должна залететь в тот холм, на котором стоит парашютная вышка.

После чего замолк и уже в который раз за сегодня потянулся за своей микстурой. Переживания о жизни дочери так и не давали хоть мало-мальски успокоиться. И сложная операция по замене сердца уже не казалась Павлу Реммингу такой ненужной или скоропалительной.

## Глава одиннадцатая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Подполковник Зар Ди Кле окончательно выбрался на поверхность в самом центре проспекта Аллария сразу после полудня. След беглецов, по сообщениям многочисленных групп, потерялся окончательно. Хотя под землей оставались почти все «точечные» и воины иных, весьма заслуженных своим геройством подразделений. Но общая идея оправданий оставалась одна: если освободители пленных имели с собой антидот, то наверняка прямиком опустились в самый ад и могут там отсиживаться хоть до скончания жизни во Вселенной. Отыскать их там и выковырять на поверхность не сумеет пять таких по численности сил вторжения. Хоть ты их всех до одного затолкай в канализацию и катакомбы.

Хотя родственник второго человека Пиклии еще и питал маленькие иллюзии, делясь ими с надоевшим ему до цирроза печени бывшим командиром особого отдела:

— Если у них нет антидота, то они просто обязаны будут выбраться на поверхность в ближайшие часы и попросить у своих командиров о помощи.

Как ни странно, но полковник Тел Зу Рбан какое-то время напряженно прислушивался к шумам и воплям агитации вокруг, а потом согласился:

— Очень даже может быть! Слышишь? Пока тема призывов практически не изменилась по сути. А какой она станет, окажись принцесса в полной безопасности? Самой оголтелой и бескомпромиссной: «Только немедленная сдача или тотальная смерть агрессору! Ее высочество Патрисия Ремминг тоже выступит вскоре с подобным обращением!»

Более молодой Зар вынужден был сам себе признаться, что тотального опыта ему еще явно не хватает, и похвалил себя за сдержанность, когда чуть не пристрелил своего бывшего начальника в одном из тупичков подземного лабиринта.

— Действительно. Так что нам лучше предпринять?

— Продолжать поиск в том же духе, надеясь на удачу, наобум, так сказать, но!.. В то же время усилить радиоперехват и пеленг всех ведущихся у противника разговоров. А обо всех подозрительных, а тем более иносказательных сразу докладывать нам в отдел. После чего тщательно прочесывать или просматривать все точки локализации.

Понятно, что беглецы могли подняться наверх и сразу же оказаться среди своих. Там и краберы могли быть и любые средства для аннуляции домутила в крови. Так что к данному моменту принцесса и ее телохранители могли уже залечь в глухом бомбоубежище и преспокойно отсыпаться. Это понимали оба главных особиста вторжения. Но иных шансов или задумок о розыске иголки в стоге сена у них не имелось. Поэтому и последовали жесткие команды о радиоперехвате, а потом началась и скучная разборка всего выловленного в ворохе средней связи, на которой могли работать скафандры.

Причем один иносказательный разговор глаза аналитика-ветерана заметили почти сразу, и с листом бумаги он тут же доложился командиру. Тот прочитал, озадаченно нахмурился и протянул лист коллеге-полковнику:

— По всем признакам сходится. — И к аналитику: — Место, откуда велся разговор?

— Точно засечь не удалось, но общее направление мы выдерживаем. Во второй раз сразу высчитаем.

— Следите, ребятки, очень вас прошу! Иначе…

Аналитик отдал честь и умчался, а полковник перешел к обсуждению записанного дословно разговора:

— Действительно, если вдуматься, то минеры с того самого блокпоста, откуда по соседству и умыкнули принцессу.

— Ага! И так вот запросто требуют разговор с самим генералом, не называя ни своих имен, ни званий. Однозначно их не имеют и не входят в число полицейских. Иначе чего скрывать?

— Ну да. И это их незнание о пульсации тучи сразу говорит о том, что под землей они находились с самого рассвета, как раз с начала нашей операции. Причем выбрались они на свет совсем незадолго перед нами. Мы ведь еще и сами застали рассеивающийся туман. Вполне возможно, что они совсем рядом.

— Только где? Тут вон сколько на карте разных малых усадеб! — досадовал Зар Ди Кле. — Больше нескольких тысяч! Разве все обыщешь?

— Все равно давай команду.

Подполковник отдал без раздумий, но верить в слепую удачу не стал:

— Как только видимость улучшилась, они наверняка сместились в более безопасное место, а то и к своим!..

— Подождем — увидим, — философски развел руками полковник. — Иного нам ничего не остается.

И минут через двадцать их ожидание принесло определенные плоды. Опять прибежал тот же аналитик, но теперь уже с иным листком бумаге и вторым записанным дословно разговором.

— Те же самые!

— Откуда?!

— Как это ни странно, командир, но пеленг уверенно выдает только одно, но весьма огромное пространство исходящей точки связи: туча над городом. Она является как бы единым статическим целым в энергетическом эквиваленте, так что выделить точку более конкретно не получается.

— Они в высотном здании! — решительно заявил полковник, пытаясь разобраться в потоке идущих с разных участков города сообщений. — На крыше! А что они говорили?

Некоторое время особисты внимательно вчитывались в каждое слово, соприкоснувшись плотно плечами. Потом уставились в глаза друг другу:

— Точно они!

— Так сержанты с генералом не разговаривают.

— Ага! И голос он у первого не узнал! Артист!

— И эти взрыватели! Для минеров, так о них говорить — полный нонсенс.

— Но что обозначает это предложение о ракете и парашюте?

— Ясно что, место их отсидки! Никакой это не особняк. Или они уже перебрались в высотное здание. Причем настолько высотное, что с него и на ракете взлетать не надо. Только прыгнуть с парашюта и при попутном ветре.

Оба моусовца замерли в напряжении, совсем не замечая продолжающего топтаться рядом аналитика.

— Сколько таких зданий в городе? — стал раздумывать Зар Де Кле вслух, но услышал сразу же ответ от прекрасно информированного подчиненного:

— Чуть более шестидесяти. Еще два разрушено.

— И сколько в наших руках?

— Тридцать четыре. Остальные не представляли военного, стратегического или политического значения.

— Хм! Уже лучше! А подайте нам виртуальную карту сюда! Да просмотрим все эти здания более внимательно.

Появилось новое дело. Опять двинулись с боем войска. Но уже через полчаса поступило новое сообщение: «Полицейские силы противника под командованием генерала Энгаля покинули свой блокпост и теперь пытаются преодолеть пространство по направлению к высотному зданию системной биржи».

— Странно! — озадачился подполковник. — Это здание не в наших руках, и взять нам его будет практически невозможно.

— Так вон там, чуть в стороне, еще один малый небоскреб какого-то аграрного института. — Теперь уже полковник сам выбирал и считывал информацию. — Причем в нем, кажется, не закрепился никто! Ни наши, ни оилтонцы. Пустышка в плане стратегии и никудышен в плане обороны.

— Зато весьма симпатичен для любого беглеца, — многозначительно, мечтательно протянул Зар Ди Кле. Но тут же преобразился и громко воскликнул: — Срочную связь с командирами наших батальонов!

Чуть позже, когда соответствующие приказы и инструкции были розданы, а войска сменили приоритеты своих атак, подполковник снисходительно улыбнулся своему бывшему начальнику:

— А что, господин полковник, может, наша задумка и сработает. Еще несколько отчаянных усилий, и прояснится главный вопрос: на ком мы выезжать будем!..

— Куда выезжать?

— Домой! Или вы здесь навсегда собираетесь остаться?

— Не дай святые электроны. Меня никоим образом после первого же допроса вменяемым человеком не оставят, — признался особист.

— Вот я и говорю, выезжать придется в любом случае. А на лошадь у нас только две кандидатуры: либо гражданские заложники, либо ее высочество Патрисия Ремминг. Причем принцесса мне видится более предпочтительной тягловой силой.

— Спорить не стану, мне тоже!

— Тогда, коллега, перенесем и мы свой штаб несколько ближе к центру нашего наивысшего интереса. Уж больно мне хочется одним из первых коснуться тела этой загадочной, никем ни разу не виденной, не сфотографированной и такой неуловимой принцессы.

Уже на ходу полковник Тел Зу Рбан продолжил свои рассуждения по этому поводу:

— Да потому и загадочной, что ее уже давно и упорно содержали под иной фамилией и попутно обучали в какой-то военной академии. Вон, даже жениха для себя там отыскать успела. Наверняка сынок какого-то герцога или чистого адмирала. А в нашем ведомстве такую легенду не проработали, упустили…

— Ничего! — веселился идущий впереди Зар Ди Кле. — Сейчас на новом месте опять свяжемся с нашим шефом и подкинем ему новую идею для дальнейших разработок. Так прятать наследниц престола уже давно никто не додумывался.

Новый штаб и в самом деле оказался в более удобном во всех стратегических смыслах положении. Из окон восьмого этажа открывался прекрасный вид как на сам проспект Аллария, упирающийся в холм парка аттракционов, так и на высотное здание системной биржи на другом конце проспекта. А между биржей виднелся уголок и такого желанного аграрного института. За его основание уже кипел ожесточенный и кровопролитный бой. Как оказалось, пока здание оставалось бесхозным, в нем сосредоточились всякие разрозненные силы гражданских ополченцев и вообще непонятно какого сброда.

Минометный огонь по крыше пока благоразумно не вели, боясь хотя бы нечаянно повредить вожделенный и такой хрупкий трофей, а вот всех, кто защищался на первых этажах, пытались выкосить плотным пулеметным огнем. Как ни странно, но взять здание с наскока не удалось. Гражданские лица защищались с завидным отчаянием и решимостью, да и оружия у них оказалось даже боле чем достаточно. А со стороны высотного здания системной биржи даже стали помогать минометным огнем. Что в первую очередь озадачило самих особистов.

— Как? Они ведь могут накрыть нечаянно участок крыши!

— Ох! Кажется, таки и накрыли. Ого! И не раз.

Подсказку дал опыт полковника:

— Зато помощь в любом случае существенна. А группа телохранителей принцессы вместе с ней спустилась всего лишь на пару этажей ниже, и они теперь в полной безопасности.

Зато после этого их не на шутку переполошил новый доклад наблюдателей:

— По перпендикулярной к проспекту улице, над самой мостовой движутся четыре малых штурмовых флайера противника! Они ведут более чем плотный огонь и бомбометание по нашим войскам.

Вот это уже было более чем гибельно для всей операции по захвату принцессы. Подполковник запаниковал, стал требовать сосредоточения всего огня на летающих устройствах защитников города, явно опасаясь, что те просто нагло эвакуируют главный трофей прямо из-под самого носа.

Но в бой вмешалось провидение, а вернее, негативное влияние все того же взбешенного облака над головой. Оно стало резко набухать, туман хлынул вниз между домами и как только коснулся флайеров, у тех стали отказывать двигатели и защитные силовые установки. С огромными усилиями пилоты сумели свернуть в первый попавшийся проулок направо и там, в самом конце, совершить аварийную посадку. Причем никто не загорелся, да еще и оказались в зоне действия своих. Конечно, один из батальонов десанта двинул туда часть своих сил, но даже на земле, в состоянии аварийности, взять штурмом летающие крепости будет проблематично. Тем более без тяжелого вооружения.

Командир особого отдела чуть не выпал из окна, подпрыгивая от восторга и злорадства:

— Разлетались тут всякие! Спасатели недоделанные!

## Глава двенадцатая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Расположившись на платформе, и в самом деле удалось не только отдохнуть, но и поспать. Естественно, что дежурного на посту оставляли обязательно, который при поднявшемся тумане внимательно высматривал все окрестности, занося на карту любые посты и скопления противника. Сверху все просматривалось как на ладони.

Больше всех, почти беспрестанно с момента появления здесь, спали Михась, Граци и Клеопатра. Им даже кушать не хотелось. Но это вызывало у остальных только успокоение. Похоже, спящие даже во время опускания тучи не чувствовали себя дискомфортно. Зато тот, кто бодрствовал, каждый раз ощущал себя словно таракан на краю сковороды с раскаленным маслом: если никто не подтолкнет — жив останешься, но… все равно страшно.

Поэтому тем бдительнее наблюдали за парком во время наступления ясности. Во время очередного бдения Николя заметил невдалеке полуразрушенный сарай со служебным инвентарем парка и подал идею:

— Там вроде как веревки или линь обязательно найдутся. А нам для экстренного спуска ой как пригодились бы.

Командир дал добро, внимательно высмотрели все подходы, и во время очередного наплыва тумана Малыш смотался вниз, удачно покопался в развалинах каптерки и вскоре вернулся с двумя мотками отличной синтетической веревки. Благодаря ей теперь вниз можно было «добраться» секунды за три, что в случае нужды сразу давало дополнительные шансы на отражение неожиданной атаки. Ведь наверху можно только прятаться, долго при интенсивном огне, пусть даже за толстым металлическим листом, не высидишь.

Чуть позже ожидание стали скрашивать ведущиеся во время сеанса связи информационные сообщения. Они подавались в виде обычных новостей и не требовали подтверждения о приеме. Так что сразу стало понятно: враг что-то заподозрил и начал в ответ активные действия. Скорее всего, перехватил ответные слова группы Парадорского и теперь вновь перенаправил свой поиск. К счастью, противник не до конца сообразил по поводу высотных зданий и не учел наличие парашютной вышки. Теперь его ударные батальоны штурмовали высотные здания на проспекте Аллария, который, кстати, отсюда частично просматривался в дымке, и даже грохоты разрывов доносились до места традиционного отдыха жителей и гостей столицы.

По тем же новостным сообщениям получалось, что из внутренних сил создан кулак, которым пытаются пробиться к системной бирже. Точно такие усилия предприняты и снаружи вражеского кольца. Потом намекнули на готовящийся воздушный удар, при котором подразумевалось: будут сделаны попытки пилотируемых полетов под облаком. И в случае удачи кто-нибудь просто эвакуирует группу Парадорского в безопасное место.

Увы, было прискорбно наблюдать, как четыре ворвавшихся на проспект малых флайера так и не смогли бороться с активным воздействием багрового облака. Видимо, стали отказывать двигатели, и резко потерявшие высоту летательные устройства метнули куда-то вправо для аварийной посадки. Чуть позже эфирный режим «Последние новости» подтвердил неудачу с попыткой оказать помощь сверху.

Зашевелились и резервные части пиклийцев, которые располагались в парке. Добрая половина бегом отправилась в сторону проспекта и там скрылась среди жилых зданий, а еще одна четверть двинулась на запад. Как раз туда, где пыталась прорваться механизированная колонна доблестных воинов дивизиона. Правда, к тому времени элитных воинов с лобового штурма сняли и заменили более многочисленными армейскими подразделениями. А подопечных полковника Капочи погрузили в боевые флайеры для десанта непосредственно к парку аттракционов. Вот только неудача с первой четверкой летательных устройств заставила отложить всю остальную операцию по спасению. Вдруг долететь и эвакуировать не удастся? Вдруг опять повредит проклятая багровая туча? Но тогда враг сразу раскусит основное направление акции и сразу перенесет туда весь свой минометный огонь. А этого допустить было нельзя.

Но время шло, и Тантоитан все больше и больше переживал по поводу антидота. По общему времени уже начался седьмой час, когда его невесте и Граци ввели домутил, а это уже заставляло изрядно нервничать.

— Так можно все на свете проспать! — ворчал тихонько командир, глядя, как Гарольд с хрустом потягивается после здорового полезного сна. — Нам-то ладно, а вот они могут и не проснуться.

Взгляд, полный горечи, брошенный на расслабленную Клеопатру, подсказал гиганту, о чем думает его старый друг.

— Да ладно тебе, вот-вот все закрутится в нужную сторону и образуется. Мало того, я опять восстановился и готов горы ворочать. Поэтому давай спустимся вниз да как следует почистим парк от неуместных здесь моусовцев. Если подумать, то и у них наверняка отыщутся психотропные средства для допросов. Так что и трофейный антидот нас вполне устроит.

— Вряд ли. Здесь, скорее всего, простая армейская часть. Да и много их, человек сто пятьдесят, не меньше.

— Ха! Для нас — на один час боя.

— Для нас — да. Но кто за ними присмотрит? — Он кивнул на спящих.

— Я могу посторожить! — Оказалось, что Михась уже не спит, а чутко прислушивается к каждому слову. — У меня ведь и парализатор есть!

Гарольд пригладил мальчугану вихрастую шевелюру и с улыбкой протянул ему тюбик с мясным концентратом:

— Браво, герой! Только вначале перекуси, силенок поднаберись.

После чего все опять прислушались к очередной передаче «Новости»:

— Помощь к нашим окруженным войскам пробиться пока не может, но так необходимые продукты и медикаменты обещали доставить пожарные. Вскоре они уже будут на месте.

Причем эти два предложения прозвучали в мешанине другой, весьма бесполезной информации. Но были правильно вычленены из контекста. Правда, смысл их несколько ускользал от понимания.

— То есть они поняли, что нам нужен антидот? — подключился к обсуждению проснувшийся Малыш. — Только при чем здесь пожарные?

— Может, они сюда попытаются подъехать на машинах? — оживился Гарольд. — А что, если десяток, да с пулеметами.

— Не получится! — Николя уже в который раз присматривался сквозь щели к пулеметным гнездам противника. — Вон у них тут как все перекрестным огнем пристреляно. Сразу три крупнокалиберных пулемета любой подход перекрывают. Вот если бы нам бесшумные снайперки, да засадить залпами по гнездам! Ух! Всех бы гадов за пять минут оприходовали с этой позиции!

Предложения и домыслы высказал почти каждый, пока в пять пар глаз внимательно осматривали все возможное пространство в поисках хоть одного захудалого пожарника. Уже пришли к выводу, что это все чушь и неправильно понята поданная информация, когда самый молодой и глазастый воскликнул:

— Ой! А вон там, над той полосой деревьев, сразу три вертолетика летят. Игрушечные вроде. Но сверху красные, а значит, пожарные!

Даже платформа опасно покачнулась, когда четыре взрослых воина резко переместились на сторону мальчика и уставились на его вытянутую ручонку. И действительно, над самыми кронами ровной полосы деревьев, разделяющей парк на секторы, медленно, осторожно летели три радиоуправляемые модели мини-вертолетиков. Скорее всего, из серии «Игрушки для взрослых». Сверху они были нисколько не красными, как показалось вначале, просто там имелся жирно нарисованный красный крест, что сразу развеяло все последние сомнения. В связи с невозможностью прорыва воинами или по причине слишком больших потерь решили оказать помощь антидотом хотя бы таким способом. И подобная помощь могла оказаться вполне эффективной.

Если бы не три момента. Полоса деревьев заканчивалась далеко от вышки. Открытое пространство легко просматривалось врагами и было ими частично оккупировано. И вот-вот могла вмешаться начавшая уже расширение багровая туча.

Устройства оказались весьма маневренными и многофункциональными. Да и управляли ими наверняка опытные пилоты. Долетев до края полосы, они резко подались в стороны и вниз, намереваясь дальше уже лететь под прикрытием высокого декоративного кустарника. Тут не повезло одному из них, он столкнулся с плохо различимым столбом, на котором еще вчера висел какой-то информационный указатель. Столкнулся и практически упал после этого прямо в кусты. Но вроде как при этом остался незамеченным.

Второму вертолетику не повезло кардинально. Его заметил прохаживающийся по периметру своего поста пиклиец. Причем не просто заметил, а сразу присел, дождался, пока устройство к нему подлетит ближе, а потом ловко сбил на землю прикладом своей штурмовой винтовки. После чего бросился подбирать странный трофей. Трофей оказался еще страннее, чем показался внешне. Как только десантник нагнулся и прикоснулся к нему рукой, раздался негромкий хлопок взрыва, и уже полный труп с окровавленным лицом откинулся на спину. Игрушка-то оказалась с самоуничтожением! Похвально! Даже при расследовании никто не отыщет частичек ампул с антидотом.

К убитому тут же бросился его напарник, стали подтягиваться и другие пиклийцы. Но слишком уж большого шума или паники событие не вызвало, потому что никто, кроме пострадавшего, ничего не видел и не догадывался, в чем суть происшествия. Скорее всего, подумают, что отыскал опасную штуковину или нечто непонятное, да и погорячился, хватая всякую гадость в руки.

Но теперь вся надежда у группы осталась только на третье летательное устройство, которое по огромной дуге, но все-таки приближалось к парашютной вышке. Но тут белесый туман рывком опустился вниз, отсекая как и радиоуправление, так и действие самого моторчика. Вертолетик, потеряв управление и летные свойства, с замершим пропеллером рухнул где-то в районе луга с высокой травой. Более тщательно помешала рассмотреть нулевая видимость, укутавшая площадку словно слоем ваты.

— Сейчас отыщем! — ликовал Малыш.

— Погоди чуток, — осаживал его Тантоитан, уже пропуская конец веревки через тормозной карабин у себя на поясе. — Надо еще пару минут выждать, пока туман и луг накроет.

Словно по заказу, начались очередные новости в эфире. Про пожарников пока не было сказано ни слова, а вот про так мешающую справедливому возмездию тучу появилась вполне важная информация:

— Передается штормовое предупреждение! По предположениям ученых туча может в любой из моментов своего расширения разразиться не только обильным дождем, но и крупными, невероятных размеров градинами. Вплоть до размеров футбольного мяча. Поэтому всем рекомендуется обязательно в это время находиться в надежном укрытии. Если нас слышат и подданные королевства Пиклия, то от них настоятельно требуем: из убежищ потом выходить без оружия и с поднятыми руками. Пока все боевые действия на четверть часа прекращены.

Как раз две минуты и прошло, поэтому, прыгая за край площадки с заранее отмеренной веревкой, Танти пробормотал:

— Хорошие новости!..

— Особенно хорошо станет, если такой градиной по голове приголубит, — поддакнул ему Малыш, тоже исчезая следом в тумане. Веревки вскоре ослабли, чуть качнулись и замерли. Из чего следовало, что пара уже на земле и теперь крадется в сторону такого необходимого летательного устройства.

Николя с Гарольдом переглянулись и обменялись недовольными фразами:

— Чего тут сидеть и в туман пялиться? Глаза вываливаются наружу и мерзнут!

— Ага! Это они нас специально не взяли, потому что сами погреться решили.

— Или опасаются за целостность веревок?

— Каждая из них нас двоих выдержит. Но вот размяться бы не помешало.

Словно по заказу, где-то в стороне падения первого вертолетика послышался еле слышный хлопок, и Николя сразу зашептал в переговорное устройство:

— Танти! Кажется, кто-то любопытный из моусовцев тоже без морды лица и без руки остался. Вам понизу хлопок не услышать. Как бы они и сюда не притопали.

— Прыгайте вниз, — тут же разрешил Парадорский. — И держите охрану!

Прежде чем спрыгнуть, Гарольд тщательно проинструктировал Михаила:

— Ну, герой, теперь и ты у нас на важном посту, остаешься за старшего. Как только вытащишь веревки наверх и аккуратно сложишь кольцами, как я тебе показывал, так сразу берешь свой парализатор и внимательно следишь, кто будет сюда карабкаться. Если чужой — стреляй прямо в лобешник.

— А на помощь звать?

— Зачем? Ты ведь и сам легко с обороной справишься. Ну разве что тебя самого в плен возьмут, тогда да, кричи со всей силы.

— Не возьмут, — нахмурился Михась и начал быстро вытаскивать веревку после опустившегося уже вниз Николя.

Гарольд успокоенно вздохнул и тоже отправился вслед за товарищами. И как только встал на землю, его плеча коснулся Николя. После чего он показал рукой направление и условными жестами дал понять, что оттуда кто-то и в самом деле топает. Военным профи хватило нескольких мгновений, чтобы беззвучно метнуться навстречу приближающейся опасности, рассредоточиться чуть в сторону и затаиться.

Уже в который раз они пожалели, что до сих пор не уделяли должное время обучению пиклийскому языку. Кроме нескольких общих фраз или восклицаний повелительного наклонения, никто из них ни слова не знал. А то бы спокойно разобрали неспешный разговор троих интервентов, которые медленно, малыми зигзагами вытаптывали травку и пристально пытались в ней что-то рассмотреть. По всей логике получалось, что и третий вертолетик кто-то умудрился рассмотреть, и теперь ретивый командир расшевелил солдат и отправил их на поиски. В связи с чем ситуация обострялась до предела. Ведь как только туман поднимется, поиски могут возобновиться с утроенным старанием.

Возникали сомнения, что делать с этой троицей. Убрать? Так трупы в любом случае деть будет некуда за оставшиеся десять минут. Не убирать, так они сами в любую секунду могут наткнуться на притаившихся в засаде оилтонцев.

Но пока Гарольд терзался сомнениями, сжимая в ладони парализатор, все трое удачно прошли мимо. И вроде как следовали в сторону парашютной вышки. Зато послышались голоса и топот чуть правее, и пришлось теперь сместиться туда. Новая группа десантников шла не вверх на холм, а словно по кругу. С этими тоже удалось разминуться. Потом еще от одной группы, которая в составе пяти человек прошла на расстоянии всего одного метра, пришлось прятаться с помощью перемещений.

На это Николя озлобленно прошипел:

— Что эти олухи ищут?! Если даже нас не заметили!

— К вышке! — не стал вдаваться в полемику Гарольд. — Скоро туман поднимется.

Успели они туда как нельзя вовремя. Возле вышки стояла пара моусовцев и, задрав головы, пыталась всмотреться в туман над собой, а где-то наверху постукивал подошвами своих ботинок их третий напарник. Как ни инструктировал Гарольд Михаила, но сердце у него екнуло, и он без промедления бросился с Николя на врагов. Даже парализаторы применять не пришлось, и два трупа откатились в сторону со свернутыми шеями. Но только Стенеси протянул руки к скобам, собираясь спешно карабкаться вверх, как послышался стон. Капитан благоразумно отпрыгнул в сторону, и к подножию вышки рухнуло тело верхолаза. Михась сработал на отлично!

Тут же и голос Танти послышался в наушниках:

— Мы уже рядом! Что у вас?

— Три трупа, — доложил Гарри шепотом. — Как с антидотом?

— Есть! — слышался ликующий голос командира. — И две ампулы «бодрячка»!

— Слава электронам! Но уходить отсюда следует немедленно.

— Готовьтесь и можете начинать валить всех рядом! — разрешил командир, уже размытой тенью устремившийся по скобам наверх. За ним метнулась и тень Малыша.

Гарольд прислушался и сдвинулся в сторону нового шума и голосов, а Николя дождался спустившегося Михаила и крепко, как истинному другу, сжал ему плечи:

— Молодец! Справился!

Мальчик только смущенно и учащенно задышал в ответ.

— Теперь присядь вот здесь, а потом, что бы ни случилось, держись за спиной Танти или Малыша и прикрывай их с тыла. А мы будем двигаться параллельно вам.

И тоже двинулся по следу капитана Стенеси.

Через две минуты веревки опять резко дернулись вверх, а потом на землю опустились Парадорский и Малыш. На спинах у них висели Клеопатра и Граци. Причем недавно сонные, словно ленивцы, они уже оживленно вращали во все стороны глазами и довольно бодро двигали конечностями. Весь фокус заключался в «бодрячке». Радикальное средство для бодрости, оно никак не аннулировало действие домутила на сознание, зато бешено активизировало физическое состояние человека. При желании его можно было продолжать допрашивать, и он бы стал безропотно отвечать на все вопросы, потому что антидот начинал свое эффективное воздействие только через полчаса после введения. Но зато эти полчаса воина можно было частично считать возвратившимся в строй. Он вполне быстро мог выполнять приказы товарищей и даже пользоваться своими профессиональными навыками стрелка, радиста или артиллериста чуть ли не в полной мере. Другой вопрос, что доверить управление слишком сложной техникой ему было нельзя, но в данном случае ничего сложней, кроме автомата или парализатора, у группы в распоряжении не было.

И Парадорский решил уходить в сторону проспекта Аллария. Хоть там и шли бои и сосредоточились основные силы противника, но туда, по крайней мере, в последнюю очередь устремится погоня. А о том, что она начнется в любую секунду, свидетельствовали интенсивная возня, стоны, стуки и вскрики, которые устроили на подходах к парашютной вышке разогревающиеся после долгого безделья Гарольд и Николя. Для дополнительного обозначения якобы своего прорыва Танти дал ребятам команду:

— Мы уходим в сторону проспекта, догоняйте нас, и попытаемся затаиться в момент сжатия тучи в крайнем полуразрушенном здании с желтой башенкой. А в противоположную сторону не пожалейте гранат!

Любителям покидаться во врага чем угодно не стоило повторять дважды. Не успели четверо воинов и мальчик пробежать и тридцать метров по спуску, как на другой стороне холма послышались серии взрывов. Не пожалели раскидать в том направлении и трофейные мины-нетрожки. Чуть позже они своими разрывами еще больше сбили противника с толку. И опять вся погоня пошла по ложному следу.

Тогда как беглецам удалось довольно быстро и без приключений добраться до выбранного здания. Но первый же внутренний осмотр их сильно разочаровал. Стоящей обороны здесь при всем желании не организуешь, хотя издали постройки выглядели довольно пристойно и солидно. Пришлось выдвигаться чуть дальше, благо что малая связь действовала хорошо и опасений потеряться пока не возникало.

Но тут туман стал рассеиваться, опадая вниз дождевыми каплями, и пришлось буквально в последний момент нырять под какие-то плиты, вздыбившиеся от падения высотной заводской трубы. Кажется, здесь прошел еще ночью короткий, но яростный бой, но сейчас никого не было видно. Даже трупов не оказалось.

Зато через щель в бетонной стене удалось проникнуть в какие-то темные и влажные подвалы. Узкие тоннели, проходы и странный знакомый запах.

— Грибы! — догадался первым уже начавший соображать Граци. — Тепло и полно земли в стеллажах. Вот их здесь и выращивают.

Подтянувшиеся следом боевики пыхтели от натуги, как паровозы, но Гарольд, прежде чем высказать свое недоверие, пожаловался:

— Ну вы и бегаете! Еле догнали! А вот гриба ни одного здесь не вижу!

Идущий на острие движения Малыш поддел товарища:

— Ты и без грибов хорошо выглядишь. Только мухоморов тебе наесться не хватало. О! А вот и они!

Действительно, в следующем проходе от обилия грибов глаза разбегались. Михась даже не сдержался от восторга:

— А я думал, они в лесу растут!

Тогда как Танти только прислушивался к разговорам, а все свое остальное внимание уделял своей невесте:

— Как ты? Уже полегчало? Тебе не холодно?

— Нет. — При этом Клеопатра странно хмурилась и продолжала отвечать, словно находясь под воздействием домутила.

— Так ведь уже полчаса прошло!

— Ну и что? Меня все равно подташнивает.

— Уф, тогда все нормально! — сразу успокоился Парадорский. — Так и должно быть. Еще полчаса, и все пройдет!

— Скорей бы.

— Ты помнишь, о чем тебя допрашивали?

— Угу.

— Ну и зачем ты ляпнула, что ты принцесса?

Даже в полутемном подвале, при смещающемся и путающемся свете фонарей было видно, как капитан Ланьо смутилась и попыталась отвести глаза в сторону:

— Но я ведь и в самом деле «твоя принцесса»!

— Конфетка! Да я-то сразу это понял! Зато как обрадовались тупые моусовцы, тебя допрашивавшие! Ведь понимаешь, что из-за этого началось! Да и слышала все остальное, помнишь все наши злоключения.

— Помню.

— Тут такая бойня в городе ведется. Пиклийцы с ума сходят и зубами вгрызаются, лишь бы настоящую принцессу отыскать.

— И что? — спросила красавица, чисто машинально вырывая огромный гриб из расположенного рядом поддона. — Так до сих пор не отыскали?

— Ха! Так поговаривают, ее вообще в столице не было. Хотя в наших «Новостях» пока тоже ни слова о ней не сказали. Да и электроны с ней! — радовался Танти. — Главное, что с тобой все в порядке.

Но, несмотря на окружающую обстановку, никак не располагающую к таким расспросам и откровениям, Клеопатра все равно решила что-то выяснить:

— Почему ты не выпытал у меня про моего отца и брата? Такая возможность!

— Смеешься или шутишь? Как бы я потом тебе в глаза мог посмотреть? Мне теперь и самому очень интересно их на самой свадьбе увидеть и познакомиться, так что пару дней как-нибудь удержусь от чрезмерного любопытства. Раз столько лет вытерпел, то чего уж!

— Какая свадьба! — вдруг всхлипнула девушка. — Даже если победим сегодня, все равно траур какой будет.

— Да ладно тебе! — Танти осторожно сжал любимую в объятиях. — Главное, что ты жива и здорова, и мы всегда можем подождать сколько угодно: хоть пару недель, хоть месяц.

— Ну да, ну да. А я счастлива, что с тобой из-за меня, дуры, ничего не случилось.

Теперь она уже заливалась слезами по полной программе. Хотя вот такие нервные срывы после пропажи зависимости от домутила случались в половине случаев. Поэтому и списал бравый майор обильные слезы своей невесты именно на эти самые постнегативные последствия. И даже товарищам дал сигнал пальцами: мол, не стойте, мы тут сами разберемся.

Те тут же успокоились и продолжили интенсивную разведку грибных подвалов. И с каждой минутой разочаровывались в них все больше и больше. Как объект для обороны, подвалы оказались совершенно непригодны. Тут даже ребенку не спрятаться, а уж взрослый мужчина при всем желании не поместится в каменное или глиняное корыто с влажным перегноем. Никак и основной выход на поверхность отыскать не удавалось, а когда таки на него наткнулись, то он оказался намертво завален рухнувшей стеной стоявшего когда-то на поверхности здания. Сделать подкоп вроде как показалось несложным, но ведь вокруг враг. Вдруг он как раз засел где-то наверху, а тут какой-то крот у него ямку под ногами расширяет. Хлоп вниз гранату, и… нет крота!

Но и оставаться в помещениях с одним только выходом было не в правилах воинов дивизиона.

— Ребята, надо напрячься! — поторопил своих товарищей майор Парадорский.

В подтверждение его слов на поверхности, до которой и было-то всего пару метров, зачастили разрывы мин. Кто, кого и по какой причине сейчас обстреливал, было не важно, в любом случае выбираться отсюда следовало как минимум со следующим расширением багрового облака.

И тут Николя высмотрел торчащую из-под самого нижнего стеллажа ногу. Понял, что не ботинок на ноге, а девичий башмачок, прошел вроде как мимо, а потом упал на землю, подсвечивая в нужную сторону. Хотел крикнуть, но только вздохнул: там пыталась забиться в щель худенькая девчушка лет двенадцати. Раскрыл шлемофон и как можно спокойнее спросил:

— Ты грибом притворяешься или просто пыль подметаешь своим платьем?

Девчушка смешно чихнула и довольно бойко затараторила:

— Уф! Чуть заикой не сделали! Я уж испугалась, что это зеленые здесь шастают! Они уже сюда с самого утра заглядывали.

— А чего ты здесь сама оказалась? — интересовался воин, пытаясь своей ручищей осторожно отряхнуть платье выбравшейся девчушки от пыли и паутины.

— Так здесь с самого вечера стрелять начали, вот мы со двора и разбежались кто куда. Я вначале час в кустах сидела, потом, когда фабрика рухнула от взрывов, сюда перебралась.

— Под теми плитами, что приподнялись?

— Нет, там вы прошли и эти бандиты зеленые. А сюда еще один тоннель ведет запасного выхода. Прямо к башне, под которой старые подвалы остались.

— Вот здорово! Так ты нам покажешь этот тоннель?

Девочка погрустнела:

— Покажу. Но там эти, зеленушки, сидят. И из пулеметов стреляют.

На малом расстоянии внутренняя связь работала и в подвале. Так что замершие в соседних проходах товарищи отчетливо расслышали каждое слово разговора. А потом колонной устремились вслед за местной проводницей. В принципе еще минут пять поисков, и они бы сами отыскали наконец-то этот старый, притаившийся своим зевом в самом дальнем углу тоннель. Хотя выглядел он вполне себе прочно — бетонный, нигде ни трещинки, ни пятна сырости. Вначале. А вот потом как-то весь искривился, скособочился, стал уже, и бетон превратился в остов их старых ржавых балок. Отовсюду струйками ссыпался песок, так и норовя угодить в глаза, под ногами засасывала влажная земля. И дальше проход нырял в такое затхлое и сырое место, что соваться туда даже в целых и герметичных скафандрах не хотелось бы.

Благо, что девчушка дальше не повела, а указала пальчиком под самый свод:

— Там лаз на метр в сторону, и по нему выходите в подвал башни. Сразу под стеной, под кучей старых досок. А уже оттуда можно подняться на первый этаж. — Она слишком оценивающе прошлась по фигуре Николя взглядом и заявила: — Только вы слишком толстый, в лаз не протиснетесь.

Гарольд не удержался от смеха:

— Добро пожаловать в наш клуб толстяков! Вот уж дети пошли, а я думал, это только мы в детстве с Танти каждую дырку в земле знали и каждый чердак в округе облазили.

— Как видишь, друг, — отозвался Парадорский, — не одни мы такие романтики. Малыш, ну что там?

Как всегда, тот, как самый пронырливый, устремился в лаз первым и теперь его интенсивно расширял весьма удобным куском арматуры.

— Сейчас, сейчас все устрою. Даже Безразмерный пролезет. Но там наверху и правда кто-то пулеметами балуется.

— Как тебя зовут? — присел на корточки перед девчушкой Николя.

— Ирина.

— Рад познакомиться, — хотя себя так и не назвал. Может, обиделся за «толстого». — А с кем эти зеленые гады там наверху воюют?

— Не знаю. Я почти с самого вечера здесь. Наверное, с охранниками, их тут рядом целая ведомственная контора базировалась. — И опять девчушка не удержалась от нелицеприятного сравнения: — Вот там все парни стройные, подтянутые, гимнастикой по утрам занимаются, на стрельбище с пистолетами бегали.

Стало понятно, почему тут некая группка девочек частенько прогуливалась по околицам. Физкультурники им, видать, тоже нравились. На что лучший пилот и стратег покладисто поддакнул:

— Да, ты права! Чтобы носить с собой пистолет, да еще и бежать при этом, какой только силой обладать надо! Гарри, ты бы смог?

— Что ты! Я вот еле два автомата таскаю и три подсумка с патронами, куда мне еще пистолет лишний!

— Эй, толстяки! — зашипел по переговорному уже давно сунувшийся дальше на разведку Малыш. — Кончайте девочку обижать! Живо наверх. Танти — тоже. Клеопатра и Граци пусть тоже вооружатся и нам помогают. Слишком много тут моусовцев наверху засело. Зато если выбьем — будет нам радость и теплое местечко.

Он еще договаривал, когда возле девочки остался один Гарольд, и только тогда она обратила внимание на мальчика, который с фонариком стоял чуть сзади. Именно к нему и обратился гигант:

— Михаил, остаетесь здесь и затаитесь. И оберегай Ирину!

Как ни странно, и он, смешно дрыгая ногами, сумел протиснуться в лаз. Но после этого Ирина всем корпусом развернулась к юному герою и ткнула пальчиком в его личное оружие, подвешенное на животе:

— Ой! Зачем он тебе? Неужели стрелять умеешь?

— Да тебе какая разница? — с ленцой бывалого воина поинтересовался Михась. — Умею, не умею… — Но все-таки не выдержал и похвастался: — А уже одного интервента убил.

Ирина поверила сразу, и глаза ее стали похожи на две преогромнейшие выпуклые пуговицы:

— Расскажи!

## Глава тринадцатая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Пока дети общались на подземном тоннеле, на уровень выше, в подвале, все шесть воинов выстроились на ведущих наверх ступеньках. Гарольд с Тантоитаном, стоящие выше всех, прислушивались, присматривались и принюхивались к довольно широким щелям и шептали для остальных:

— Три пулемета, гильз на полу и на люке — неисчислимо! Как только начнем рваться вверх, они нам сильно помешают. Не менее восьми человек. Как только первое затишье опять прервется, бьем!

На верхнем этаже постреливал чаще всего только один пулемет. Видимо, кого-то с того сектора обстрела пытались прижать огнем. Второй и третий расчеты только изредка вклинивались и только короткими очередями. Так что оптимально было дождаться стрельбы из всех трех стволов и только тогда атаковать, но так можно было вообще дождаться полной тишины и проворонить хоть какой-то удобный момент.

На минуту повисла тишина, послышались интенсивные переговоры и восклицания, а потом заработали сразу два пулемета. И оба мощных тела стали распрямляться как пружины, поднимая и вырывая с корнями дощатый люк.

Как оказалось позже, затраченная сила не пропала втуне. Сверху стояли два полных ящика с патронами, и на одном из них имелась стопка заготовленных для подставок под ноги кирпичей. Да плюс тюк с запасной парой скафандров, мешок с сухим пайком и два комплекта первой медицинской помощи для санитара под логотипом «Бой». Все остальное понятно, надолго здесь устроились, а вот кирпичи — высоковато было дотягиваться до амбразуры одному из расчетов.

Так что первыми из-под локтей товарищей начали стрелять на поражение Малыш и Николя. Они же первыми и вырвались на оперативный простор, а их место для стрельбы заняли Клеопатра и Граци. Потом и живые тараны, отбросив с себя доски и щепки, нанесли добивающий удар из своих парализаторов. Причем стрельба на поражение велась очень грамотно в тактическом плане: вначале рухнули пораженные моусовцы, которые располагались под стенами. Потом досталось пулеметному расчету, который огонь не вел. Ну и напоследок успокоили тех, кто увлеченно пытался баловаться смертью в чужом для них городе.

В итоге десять человек вылетели из списка активных агрессоров, а хорошо укрепленная позиция, можно сказать почти дот для круговой обороны, перешла в руки оилтонцев. Четверо врагов, скорее всего, получили при облучении парализаторами передоз и тихо остывали навсегда. А вот шестеро еще могли пригодиться для допросов. Информация на войне всегда пригодится, тем более если еще какое-то время собираешься задержаться на одном месте.

Скорее всего, захват произошел тихо и незаметно. Если кто и прикрывал дот сверху, то вряд ли что заметил. Как позже выяснилось, корректировка огня, да и то крайне редко, велась по радио, а в остальном никого здесь больше и не было. В обязанности пулеметчиков входило отстреливать все, что движется без разрешения в пределах видимости. А патронов им для этого нанесли видимо-невидимо. Вот потому гады на стрельбе и не экономили. Развлекались, так сказать. Слишком уверовали, что сверху к ним возмездие из-за облака не придет. Так оно их (возмездие) снизу достало! Но до того агрессоры хорошо порезвились. В результате их бдения по трем сходящимся к старой башне лучевым улицам никто из людей гражданского ополчения и ведомственных охранников иначе чем ползком передвигаться не мог. Это в домах. А по мостовой никто и носа не казал. Снайперских винтовок у них не было, ракет тем более, а много ли с пистолетами против хорошо укрепленного пулеметного гнезда навоюешь?

Пока допрашивать было некого, приступили к наружному осмотру, вытряхиванию тушек врагов из скафандров, сортировке этих тушек и осмотру трофеев. При этом никто не забывал вслух делиться своими замечаниями, давать советы, выслушивать приказы и при исполнении последних даже спорить.

— Отличные скафандры! Всем немедленно выбрать для себя и надеть! — Понятно, что такие вещи решал только командир.

— Короткие будут, — засомневался Малыш, с помощью найденного бинокля осматривая дома поблизости. — Ты смотри! Никого не видно! Вот как их тут эти зеленючки прижали.

Гарольд даже и не сомневался в невозможности подборки для себя вражеского обмундирования:

— Танти, ты чего? Да они все коротышки! И в два раза меня тоньше! Ток глянь.

Его друг как раз откатил от стены одного из членов оглушенного пулеметного расчета и нервно прикрикнул:

— Капитан Стенеси! Вот в этом скафандре два таких раскормленных умника, как ты, упрячутся! Выворачивай его!

Пиклиец и в самом деле выглядел никак не меньше Гарольда, и тот, сопя, давя в себе обиду, приступил к переодеванию. Зато наибольшую строптивость высказала невеста командира. Граци ей только что закончил обрабатывать ранки и царапины, полученные во время падения досок с гвоздями на ничем не защищенное тело. Вдобавок девушка и ногу проколола, что вообще взбесило ее жениха до невозможности. Но если он молчал и срывал злость на бессознательных врагах, бесцеремонно ворочая их и вытряхивая из скафандров, раненая позволила себе явное нарушение воинской дисциплины.

— Я скафандр своего врага ни за что на себя не надену!

Парадорский даже опешил вначале:

— Почему это?..

— Брезгую я! И не положено мне.

— С каких это пор тебе не положено? — уже совсем иным, вкрадчивым, угрожающим тоном поинтересовался командир. Но его возлюбленная на тон не обратила особого внимания.

— Ну… с тех самых. Если уж меня посчитали похожей на принцессу, то как я буду выглядеть в этом наряде? Маразм полный! Лучше уж что-нибудь сборное.

— Как вам лучше и в чем, капитан Ланьо, — с нажимом и усилением голоса начал наступать Парадорский, — за вас будет решать ваш командир! И если ты через одну минуту не будешь стоять передо мной в боевом скафандре, задраенная наглухо, я лично засуну тебя в первый же попавшийся. Но!!! Головой вниз и связанную! Выполнять!!! — И затем опять перешел на вкрадчивый тон и сделал шаг вперед: — Не слышу подтверждения.

— Так точно, господин майор! — Клеопатра, косясь на отворачивающихся товарищей, которые пытались ск рыть сочувственные улыбки, уже спешно примеряла к себе один из трофейных боевых скафандров. Больше она явно и громко ни одним словом возражать не посмела. Потому что поняла: и засунет, и вверх ногами, и связанную. Но мстительное ворчание нет-нет, а по общей связи да пробивалось: — Ладно, ладно, припомню еще! Посмотрю, что на свадьбе ты запоешь! Ага, и как извиняться будешь!

Но как только она переоделась, злой командир уже стоял над ней и опять помыкал, как ему заблагорассудится:

— Переоделась? А теперь занять позицию наблюдения у третьего пулемета! И побыстрей! — А когда та стала громоздиться на позицию возле стены, тоже не удержался от издевки: — И выношу строгий выговор за пререкания с командиром! Моя принцесса!..

— Рада стараться! — не осталась в долгу Клеопатра. — Тоже мне, рыцарь!

С пленными разобрались, детей позвали наверх, трупы сбросили вниз. В подвал уложили и пленных. Один из них начал подавать признаки жизни, и к нему сразу подступился Николя, который, пожалуй, наиболее безропотно и быстро отыскал для себя подходящий скафандр и переоделся первым.

Самым последним сменил свои лохмотья командир. Перед тем он убедился, что все на позициях получили пищу и воду и в относительной безопасности. Так что переодевался он спокойно, без спешки, и даже сменил не понравившийся ему скафандр на другой. Все-таки выбирать было из чего. Вдобавок плечевые раздвижные пластины позволяли увеличивать на размер-два в груди, а растяжки на поясе удлинять на пять сантиметров повышенного роста.

В общем, экипировались все отлично и чувствовали себя сравнительно безопасно. Хотя долго им прохлаждаться не дали. Вначале одновременно порадовали и напрягли последние эфирные «Новости», которые настойчиво продолжали передавать из главного штаба полицейских сил:

— Главные бои с противником теперь ведутся к западу от парка аттракционов. Наши механизированные войска под прикрытием нескольких боевых флайеров успешно взламывают оборону противника и пытаются ворваться на улицы города. Вот-вот это у них выйдет, и некоторые наши окруженные части получат существенную помощь. Тем не менее на проспекте Аллария не прекращаются жесткие столкновения нашего гражданского ополчения и сил внутренней полиции с не сдающимися до сих пор агрессорами. Там обстановка крайне напряженная и нестабильная. Также повторяем грозовое предупреждение! Только что начавшееся расширение багряного облака может спровоцировать страшные ливни и невиданный град. Всем рекомендовано находиться в укрытии.

Только «Новости» закончились, как подал голос Гарольд от своего окошка:

— Кажется, местные физкультурники раздобыли где-то гранаты. Потому что какого лешего ползти в нашу сторону, вздымая кучи пыли и так интенсивно виляя задницами?

Подскочивший к нему Парадорский тоже присмотрелся:

— Хм! Ну, они ведь не учились, как ты, ползать по пересеченной местности.

— Нам от этого не легче. Как только туман сгустится, они рванут вперед и забросают нас гостинцами. Может, пугнуть их и прижать огоньком?

— Еще попадешь ненароком.

— Обижаешь! — И короткая очередь разорвала сравнительную тишину.

— Хватит, хватит! Нам еще до них теперь докричаться надо! — Майор выдержал паузу, набрал в грудь больше воздуха и прокричал в сторону затаившихся горожан: — Эй! Не вздумайте в нас гранатами кидаться! Не то уши выдергаю! Уловили?! Теперь дальше! Мы тут башню заняли, она теперь наша, но сами, скорее всего, в город начнем движение, так что приготовьтесь принять объект под свою опеку. Как поняли?

Ни одна из голов так и не поднялась, хотя места ниже спины, хорошо видимые, задвигались. Потом послышался глухой голос:

— А вы кто?

— Воины Оилтонской империи! — последовал гордый ответ.

— Покажитесь!

Под ехидный смешок Клеопатры Тантоитан ответил недрогнувшим голосом:

— Так вас и враг может обмануть нашей формой. Предлагаю лучше найти общих знакомых или определить общий пароль.

— И кого вы среди нас знаете? Или кто из вас настолько знаменит?

Вопрошающий уже поднял бесшабашно голову, настолько его интересовал ведущийся разговор. Чтобы его не пугать лишний раз, стволы всех пулеметов были показательно подняты вверх.

— Среди нас тут никого, кроме знаменитостей, и нет, — доложил майор. — Но в лицо-то вы нас не знаете. А вот кого знаем из вас… — Он нагнулся и подозвал к себе девчушку. — Как твоя фамилия и где ты живешь? — Потом выпрямился и крикнул: — Например, Ирину Сайчину, двенадцати лет, вон в том сером куполе она проживает.

Тотчас на ноги вскочил пропыленный парень с устаревшей винтовкой и угрожающе зарычал:

— Это моя сестра! Отпустите ее немедленно!

— Да, да! Это мой брат! — Чуть не по телу командира стала взбираться к отверстию повизгивающая от счастья Ирина. Но тот ее придержал и строго наказал: — Слышала, что говорили в «Новостях»? Сейчас сосульки в рост человека начнут падать, так что пусть немедленно идут к нам. Про смену формы тоже не рассказывай, долго слишком получится, и могут засомневаться.

Девчушка часто закивала, выползла на четвереньках наружу и с радостным визгом понеслась к залегшим людям. Брат встретил ее уже на полпути. Вскоре к нему присоединились еще трое. Они со страхом посматривали то на спускающийся, густеющий туман, то на зевы амбразур, но бойко тараторящую юную проводницу слушали внимательно, не перебивая ни единым словом. Потом решились, приказав остальным пока не высовываться, и устремились к боковой двери башни, за которой изнутри лихо уже разбирал баррикаду Гарольд.

— Ну, быстрей! — тащила Ирина своего брата за руку, а тот, войдя, настороженно остановился, привыкая к полумраку. Тогда как младшая сестричка продолжала тараторить без умолку: — Наши герои долго прорывались с боем, спасали раненых товарищей и вот только тут смогли сменить свои лохмотья на новые скафандры. И неважно, что они трофейные! — перешла она на истерический визг, глядя, как вошедший последним мужчина стал вскидывать пистолет.

Тут вовремя подсуетился Гарольд, просто выхватив пистолет из руки горожанина:

— Не шали, дядя. Слушай нас и присматривайся вон к той куче тряпья, что мы с себя сбросили. И давайте без проволочек принимайте дела в бункере, оружие, пленных и зовите сюда остальных. Нам, пока туман упал, тоже надо будет как можно дальше к центру прорваться.

— А-а-а… как же пиклийцы?! — прорвало-таки брата Ирины. — И эти… сосульки?!

— Ха! Так пиклийцы нам не страшны. А вот сосульки могут только упасть, но ведь еще ни одной не было.

Один из мужчин и в самом деле присмотрелся к измочаленной форме, затем живенько заглянул в подвал, где Николя как ни в чем не бывало продолжал допрос, и подскочил все к той же амбразуре. Видимо, он и считался командиром всей группы.

— Сотвилд! Давайте все сюда! Бегом!

Ну а Парадорский не удержался и ткнул пальцем в направлении зашевелившихся задниц:

— Плохо прятались! Враги могли всех вас как куропаток перестрелять! Кто же так в атаку идет? А?

Гражданский смутился и покраснел, но за него вдруг вступилась капитан Ланьо:

— Не все же такие бравые и знаменитые воины, как Тантоитан Парадорский!

Майор застонал от досады, не понимая, зачем его любимая так неосторожно и преждевременно раскрывает его имя. Мало им было неприятностей с выражением «моя принцесса»? И, словно издеваясь над его изумленным взглядом и здравым смыслом, Клеопатра с гордостью добавила:

— А ко мне он обращается «моя принцесса», и мы скоро поженимся!

Стоило видеть, насколько вытянулись от изумления и удивления лица стоящих людей. Хотя к девушке они отнеслись довольно прохладно, а вот о главном герое хаитанских событий все были более чем наслышаны. Юная Ирина даже задышала с трудом от спертого дыхания, а когда стала говорить, то заикалась:

— Я Танти сразу узнала. И вот этого здоровяка. Его зовут Гарольд Стенеси.

Скорее всего, она уже не раз слышала обращения воинов между собой и просто их запомнила, но сейчас это прозвучало из ее уст как заявление о личном и долгом знакомстве со знаменитыми героями. Этого не мог стерпеть самый молодой участник группы Михась:

— Да мы уже давно вместе воюем.

От этой фразы Парадорский не сдержался и громко рассмеялся:

— Точно! Молодец, Михаил! В любом случае, ты за свои подвиги будешь предоставлен к ордену! Обещаю!

Теперь уже мальчик не смог даже кивнуть от обуявшего его восторга. Зато заторопился майор, заметивший, что туман за бруствером уже начал искажать дальние перспективы.

— С пулеметами разберетесь? — Получив в ответ несколько неуверенный кивок лидера гражданского ополчения, продолжил скороговоркой: — Ланьо, Малыш и Стенеси! Покажите суть наводки и стрельбы! Николя! Где ты там? Оставь пленных ребятам, и начинаем движение! — Затем опять перехватил одного из местных за локоть: — Дайте нам трех знающих проводников, через ваши позиции проведут, чтобы мы там друг друга не постреляли. Есть такие? Заодно расскажут нам, где моусовцы на проспекте оборону держат.

И уже через минуту, ведомые тройкой рослых молодых парней, шесть воинов неспешным бегом отправились в туман.

## Глава четырнадцатая

3595 г., 5 июля, Пиклия

С начала вторжения истекли первые сутки. И опять из окон королевского дворца просматривались красочные лучи раннего рассвета, тогда как в далеком Старом квартале наступил вечер. Сутки остались позади, и все звучащие когда-то высокопарные фразы Моуса Пелдорно так и остались пустым звуком. В историю Галактики их записывать никто не рвался, в сводках новостей средств массовой информации никто не цитировал, и уж тем более провозглашать рождение нового, объединенного престола никто не спешил. Да и малейшего повода для этого не существовало: все три представителя рода Реммингов оставались в целостности и полном здравии. Нового императора никто не разыскивал и призывать на трон не желал.

Наоборот, все больше и больше разгоралась встречная истерия протеста, поднятая как самими оилтонцами, так и режимами, им симпатизирующими. Причем эта истерия достигла таких масштабов, что даже сквоки, единственные и самые верные союзники пиклийцев, были вынуждены отступить после первых же, совершенно незначительных столкновений вдоль совместных космических границ. Причем горбатые пьяницы нашли в себе мужество сразу и безапелляционно заявить о своем невмешательстве во всеуслышание, а потом и пространно объясниться с самим Моусом Пелдорно и графом Де Ло Кле. В коммюнике союзникам они признавались чистосердечно:


«Если бы ваши акции имели хотя бы половинчатый успех! А так император жив, наследник тоже. Про неведомо как выглядящую и где прячущуюся принцессу вообще никаких сведений. В итоге для нашего космического флота нет никакого смысла погибать в заведомо неравном сражении. Даже брось и вы в бой все свои наличные космические силы, все равно нашей совокупной ударной мощи не хватит для сокрушения защитных рубежей Оилтонской империи. Об этом твердят все аналитики, да и вы сами это прекрасно понимаете. Был шанс, не спорим, и тайна вашего нежданного вторжения еще долго будет будоражить политические и научные умы всей Галактики, но этот шанс вы не использовали. Как в принципе и мы, в свое время на Хаитане. Поэтому ради сохранения нашего флота мы его отводим на внутренние рубежи нашей республики. Взятые нами ранее обязательства считаем недействительными по причине невыполнения именно вашей стороной изначально поставленных, ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ планов. Цели оказались недостижимы».


Король Пиклии уже в который раз перечитывал коммюнике от сквоков и бранился как последний забулдыга. Да, ко всему прочему, он и в самом деле был под порядочным хмельком. Что и заметил стремительно ворвавшийся к нему в кабинет директор управления безопасности, все тот же пресловутый и коварный граф Де Ло Кле:

— Пьянствуешь?! В такой момент?!

Пока он плюхнулся расслабленно на диван и потянулся руками к столику с фруктами, Моус успел сделать пару глотков из своего бокала и только потом почти прорычал:

— Выпиваю! Иначе ничего иного, кроме как застрелиться, не останется.

— Ха! Все бы так думали — королей бы на белом свете давно не осталось. Тот, кто не спился, тот бы застрелился. Хотя я и сам на грани: но уж если я начну пить…

И граф зашелся в продолжительном смехе. Теперь уже узурпатор посмотрел на своего сподвижника настороженным, трезвеющим взглядом:

— Чего это ты так веселишься? Не иначе как Ремминги отреклись от престола?

Смех раздался еще громче. И только через пару минут, отдышавшись и успокоившись, граф смог перейти на деловой тон:

— Увы, мой друг! В плане желанного престола тебе пока ничего не светит. Только и остается пока мизерный шанс выловить где-то в руинах оилтонской столицы эту непоседливую принцессу да устроить впоследствии вашу пышную свадьбу. Но! Даже если она и попадет в руки наших бравых десантников, пока не наблюдается ни единой возможности для удачной эвакуации в открытый космос. Весь наш десант обречен либо на смерть, либо на позорный плен.

— Весь?

— До единого солдата!

— Тогда я выбираю смерть! Наши воины не сдаются! — Глаза Моуса засверкали в очередном приступе фанатического вдохновения. — Лучше умереть, вгрызаясь врагу в глотку, и напиться напоследок горячей крови, чем чувствовать себя мерзким трусом, дрожащим от малейшего замаха конвоира!

Его подельник и соправитель издевательски захлопал в ладоши:

— Браво! Какой порыв! Сколько страсти! Тебе только и осталось, что переместиться в Старый квартал, влиться в ряды твоих доблестных воинов, готовых умереть, идя в последний бой со своим королем, и повести их за собой! И ты знаешь, я уверен: они и в самом деле за тобой пойдут. — Но тут же печально вздохнул: — Не все, конечно, но пойдут… может быть.

Узурпатор Пелдорно не на шутку рассердился на своего единственного друга:

— Не смейся над святыми понятиями долга и чести!..

— Как раз над ними я никогда не смеялся. — Де Ло Кле встал, прошел к бару и налил себе резко пахнущего рома. — Я смеюсь над тобой. Потому что тебе сейчас как никогда нужна определенная доля и самокритики, и философского сарказма. Вернись в этот мир, признай, что битва проиграна, забудь про потерянные силы вторжения, растоптанные мечты и взлелеянный престол. Лучше возрадуйся, что ты остался жив. Мало того, нам сейчас надо будет приложить невиданные усилия, ум, смекалку и изворотливость, чтобы избежать нависающей над твоим королевством ответной агрессии. Вряд ли Оилтонская империя оставит безнаказанными наши действия, повлекшие разрушение их столицы и гибель тысяч граждан. И будет в своем праве! Это еще в данный час они заняты насущными проблемами, но уже завтра может начаться акт возмездия, и вот тогда ты вспомнишь про это свое безделье, про свою пьянку и бездарно упущенное время!

Он перестал кричать и залпом влил в себя весь ром. Тогда как король все-таки правильно воспринял укор и критику в свой адрес. Хотя злая обида и досада в его словах чувствовались:

— Я совершенно трезв! — Свой бокал он при этом демонстративно отставил в сторону. — Так что давай переходим к делу. Ну разве что вначале ты мне все-таки расскажи, что стало известно про эту взбалмошную принцессу?

Граф отдышался, закусил какой-то конфеткой, а потом скорбно улыбнулся:

— Вот я потому и смеялся над нашей косностью мышления, что мы раньше не догадались про иные места, где следовало поискать молоденькую и трепетную, словно лань, Патрисию Ремминг. Куда только мы не посылали наших людей, где только все списки не просматривали, но ни разу не догадались проследить за военными академиями. А она, скорее всего, именно там преспокойно и обучалась. Мало того, снюхалась с кем-то из маршальских сынков, и у нее буквально через неделю-две должна была состояться свадьба. Как тебе такой трюк секретных ведомств Оилтона?

Моус смешно подергал головой, пожал пару раз плечами и признался:

— Ни в какие рамки здравого смысла не укладывается.

— Как раз наоборот! Наследник — полный олух в управлении государством, закостенелый ботаник и пустословный демагог. Так почему бы не подготовить ему в помощь при правлении умную, верную помощницу, которая и в обороне разбирается, и в передвижении космических армад, и автомат с пистолетом не путает. Вдобавок еще и разные дисциплины по управлению, дипломатии да закулисным интригам могла изучить. Вот тебе и готов тайный, или, как говорят, серый, кардинал при недалеком наследнике. Плюс удачный брак — и высшие адмиралы флота принцессу боготворят и рвутся в бой. А уж популярность среди народа тем более обеспечена: ела кашу из солдатского котелка и прошла все остальные тяготы, лишения воинской службы.

— Ага! Ела она кашу из котелка! — возмутился король.

— Истинная правда никого не интересует. Служила — уже здорово! Не зря, значит, погоны носит и мужиками командует. Таких амазонок всегда народ любит и готов им подчиняться. Так что… Феноменальный ход оилтонских спецслужб, а мы его банально прозевали.

Моус Пелдорно поморщился, борясь с нахлынувшим желанием допить остатки вина в своем бокале:

— Ну а вдруг Патрисию все-таки наши десантники поймают? Неужели не будет даже единственного шанса на ее доставку в мой дворец?

— Ну как тебе сказать… — Граф налил себе вторую порцию рома, затем подошел к окну и в задумчивости уставился на столичный город королевства. — Очень призрачный, но шанс на эвакуацию у нескольких наших людей остается. Я тебе как-то говорил, что у нас там имеется несколько глубоко, в прямом смысле этого слова, и надежно законспирированных объектов. Они рассчитаны для работы или спасения ну очень, очень важных резидентов. При желании несколько человек могут в бомбоубежище хоть целый год отсиживаться. За это время они и сами могут друг друга загрызть от тоски, и принцессу сотню раз до смерти изнасиловать.

Но если высидят, продержатся, то со временем мы обязательно организуем их эвакуацию с планеты. Ведь в Старый квартал попасть трудно, а вот выбраться из него — раз плюнуть. Никто из всего десанта про эту лежку не знает. Но если они пленят принцессу, шанс на спасение у нескольких командиров появится.

Король помнил, что принцессу поймали совершенно случайно «точечные», банально взяв как «языка». А потом ее бездарно упустило звено следователей из особого отдела. Причем все звено за свою безалаберность поплатилось жизнями, но ситуации это не исправило. Телохранители Патрисии сумели каким-то чудом унести напичканное домутилом тело и оторваться от погони. Вот с тех самых пор все сражения в столице Оилтона велись только с точки зрения повторного захвата такого вожделенного трофея.

Сейчас же хотелось еще хоть одним словом воскресить умирающие надежды:

— Хоть кто-то видел эту девку в последний час? Или хоть явный след отыскали?

— Самое обидное, что отыскали! Оказалось, что чуть ли не три часа группа, освободившая Патрисию, пряталась в неимоверно открытом и хорошо просматриваемом месте. Под самым носом у нескольких батальонов резерва! Тогда как их пытались разыскать на всех высотных зданиях Старого квартала, они преспокойно отсыпались непосредственно на…

Получившуюся паузу король сразу прервал недовольным голосом:

— Ну и ну! Уж не внутри ли багряного облака?

— Ха! Как раз там почти они и прятались. На платформе парашютной вышки! Представляешь? Туда никто и не поднимался по той причине, что она верхушкой почти все время в облаке торчала. А когда поднялись, тогда покойников среди наших и прибавилось.

— То есть вступили в сражение?

— Никто ни с кем никуда не вступал. Просто телохранители передавили втихаря до нескольких десятков воинов из состава нашего резерва и, кидая гранаты во все стороны, ринулись на прорыв к окраине города. Там сейчас такое творится!..

Моус Пелдорно с досадой все-таки допил свое вино и грохнул кулаком по столу:

— Вот скользкие! Всегда выкручиваются из наших ловушек! Только их собрались в клещи брать — а они уже в тылах. Всегда на шаг опережают! Не удивлюсь, если они и сейчас не в пригороды прорываются, а к центру крадутся. Ведь там их точно наш прославленный из-за лопоухости особый отдел искать не станет.

## Глава пятнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

Всю ночь группе опять пришлось просидеть в катакомбах. Причем на максимальной глубине. А предпосылкой для таких действий послужил довольно прозрачный приказ, прозвучавший в «Новостях»:

— Стало известно, что бравые пожарники сумели погасить два интенсивных возгорания, но теперь вынуждены прекратить свои действия по причине недосягаемости своего пожарного депо. Так как первый приказ они не выполнили, то во второй раз им приказано использовать максимальную силу скачка и после продвижения бросить пожарное оборудование.

«Скачок» в терминологии дивизиона обозначал резкое перемещение вниз. Так что иной интерпретации приказа, как опять опуститься и спрятаться в канализации или катакомбах, не предполагалось. Как ни хотелось Парадорскому двигаться вниз, как он ни рвался на воссоединение со своими ребятами, но повода для невыполнения такого приказа он не нашел. Хоть и слишком рискованно ему казалось такое перемещение: в той же канализации могли оставаться недобитки моусовских спецназовцев, которые еще недавно вели отчаянную погоню за группой. Да и на своих можно было напороться в темноте или расставленные мины.

Но делать нечего, и уже через час группа после удачного и бесконтактного спуска раскладывалась в наиболее удобном, сухом месте с неплохой циркуляцией воздуха. Все дальние подходы не поленились плотно обставить минами и прочими взрывчатыми сюрпризами, и было из чего: поделились соседи физкультурников, в распоряжении которых осталась целая химическая лаборатория с военизированным уклоном. А ближний контур подстраховали единой системой датчиков перемещения.

Импровизированный ужин сопровождался неспешными дружескими разговорами. Хотя между единственной парой и проскальзывали нотки чисто семейного общения, но кругом были почти что близкие родственники и любые реплики считались приемлемыми.

Вначале, естественно, обговорили сложившуюся обстановку и свое участие в ней. Все пять мужчин никак не могли понять, зачем их и на какое такое долгое время заставили опуститься в катакомбы. По этому вопросу даже спор интенсивный состоялся. Тогда как капитан Ланьо постаралась перевести разговор на другое, начав с вопроса:

— Как наши узнали, что доставка антидота дошла до адресата?

— Хитрые устройства, — заулыбался Малыш, приступая к рассказу. — Моторы накрылись, а связь действовать продолжала. Так что устройство самоуничтожения могло сработать по первой же команде из штаба. Танти только рукой схватил, а его так грубо голос не иначе как самого Капочи и спрашивает: «Кто такой?» Ничего ведь не видать из-за тумана. Ну тот в ответ: «Подопытный кролик профессора, собственной персоной». А ему так строго: «Тогда скажи свой год рождения». Дальше я не расслышал, потому что сдвинулся в сторону неясного шума.

— Хи! Тоже мне пароль сложный! — фыркнула Клеопатра. — Его близкую дружбу с профессором Сартре и год рождения вся кафедра интеллектуальной стажировки знает. Ну и коллеги наши.

— Вряд ли, — забасил Гарольд. — Никогда это не разглашалось открыто.

— Но это и в самом деле Капочи был?

Девушка теперь назойливо дергала своего жениха за рукав. Тот только кивнул, усиленно пережевывая вязкий жгут смешанных сухих фруктов, а товарищ опять продолжил:

— Остатки того вертолетика можно и дальше в дело пустить. Сильно не рванет, но руку оторвать может. Но как Танти обрадовался, когда ампулы с домутилом у него на ладони оказались!..

— Ага! Тоже мне радость, вонзить в меня сонную и продрогшую без всякого предупреждения толстенную иглу. Хорошо, что мне лень визжать было.

— Капитан Ланьо, тебе не стыдно? — чистосердечно удивился Парадорский. — Когда ее спасают — она визжит. Когда ее враги за ноги в окно бросают, она молчит как рыба. Приключений захотелось?

Укор попал в самую точку. Клеопатра сжалась и обиженно запыхтела. Тогда как Граци попытался заступиться и за себя, и за боевую подругу:

— Да мы вроде ни на каплю не расслабились, готовы были на любой шум выстрелить. Но те шустрики с третьего этажа наклонились без единого скрипа и ударили по нам из парализаторов. Как только забрались туда, гады!..

— Они-то гады! — Майор уже без всякой деликатности набросился на товарища. Раз тот заговорил, то пусть главный удар и держит. — А вот вы оба — олухи! Чему вас учили семь лет?! Неужели трудно было сообразить, что при нулевой видимости вне здания следует отступить за дверь помещения, ведущую в коридор, и уже там организовать закрытую от осколков позицию. Вас же и гранатами могли забросать любые физкультурники! Темный провал на стене всяко лучше смотрится, чем фигура диверсанта в маскхалате в глубине тумана. Чем вы думали?

Так как основной гнев изливался как бы в его сторону, Граци тяжело вздохнул и понурил голову:

— Моя вина, командир, недоглядел.

Капитан Ланьо после такого промолчать не могла:

— Как старшая по званию, беру вину на себя. Можешь записать в мое дело тяжкое порицание.

Вызывающий тон в ее словах Парадорский проигнорировал:

— Надо будет, до лейтенанта разжалуем. А то и до сержанта, если командование посчитает нужным.

Понятно, что девушка в своих тайных планах, наоборот, собиралась в ближайшие дни перебраться до звания подполковника. Так что такие угрозы ее никак не устраивали. Она уже и поскандалить на эту тему вознамерилась, но вовремя заметила висящее напряжение в воздухе и ожидание: все пятеро мужчин затаили дыхание и ждали, как она отреагирует. Поэтому она вовремя спохватилась и неожиданно заявила:

— Да хоть до рядового! Опять подамся в курсанты и начну карьеру с самого начала. Все равно под венец не пойду в звании меньшем чем майор.

— Ты ведь и капитаном соглашалась?! — рассердился Тантоитан.

А его друг детства ехидно хмыкнул:

— Что, опять свадьба откладывается?

Пришлось капитану Ланьо идти на попятную:

— Это лишь в случае, если меня разжалуют. А если нет, то при зачислении в дивизион присваивают порой внеочередные звания. И скажите: почему бы мне не стать майором?

Теперь уже все на нее смотрели задумчиво. И любимый парень сделал верный вывод самым первым:

— Что-то, я посмотрю, пребывание во дворце не пошло тебе на пользу. Зазнаваться стала. Сколько раз с императором общалась?

Клеопатра картинно закатила глаза, якобы пытаясь подсчитать:

— Да не так часто, как хотелось бы.

После тяжелого вздоха прозвучал вердикт командира:

— Все-таки придется ходатайствовать о разжаловании.

На что капитан Стенеси горячо заступился за школьную и боевую подругу:

— Только не до сержанта! Прошу! Я верю, что Ланьо исправится и одумается. Даже готов за нее поручиться.

— А взять на личное перевоспитание?

Под хмурым взглядом девушки Гарольд интенсивно почесал висок. Словно туда молния ударила. И только потом ответил:

— Нет, пусть ее муж перевоспитывает.

— Вот пристали к девушке! — разрядил смехом готовую начаться перепалку Малыш. — Клеопатра, не принимай их угрозы так близко к сердцу. Они же просто шутят, а на самом деле за тебя в огонь и в воду прыгнут не раздумывая.

Николя вообще заговорил на отстраненную тему:

— По поводу воды — лучше не напоминай! Желание под душ слезы из глаз вышибает. Вначале канализации, потом этот чужой скафандр. Брр!

— Может, ручей какой поищем? — заблестели глаза у Клеопатры. — А то и озеро?

— Легко! Если еще чуток углубимся.

— Все, братва! — прервал разговоры командир, демонстративно выключая свой фонарик и укладываясь удобнее в выбранном углублении. — Хватит провоцировать народ всякими джакузи, водопадами и соблазнительными русалками. Спать! Утром возвращаемся на поверхность!

Такое решение всех заставило задуматься и все-таки отдаться сну. Хоть и рано слишком казалось менять приказ самого Капочи, но ведь тоже верно: долго сидеть «на дне» смысла нет никакого. Наверху и багровая туча могла разродиться за ночь градом и растаять, и моусовцы поголовно могли начать сдачу оружия. Войска ведь давно уже подтянулись к столице и теперь многократное преимущество в воинах и бронетехнике скажется обязательно. Вдобавок если еще и небо очистится от страшного атмосферного образования, то агрессору ничего больше не останется, как словно крысам бежать в канализацию или катакомбы. Вот тут самое главное — не столкнуться с врагом на встречном курсе. И мысль Тантоитана утром все-таки выбраться на поверхность смотрелась здравой.

А то внизу тоска смертная: ни новостей, ни душа с горячим шоколадом, ни интенсивной физической тренировки.


Спали хорошо, полноценным сном, а вот проснулись с тревожным поступлением адреналина в кровь. В одном из боковых проходов, полого подымающемся вверх, рванула мина-нетрожка, раскатанная по полу. Ее выставили всего на пять килограммов нажатия и подстраховали еще одной гранатой на растяжке, но второго взрыва не последовало. Что сразу показалось Малышу и Николя довольно странным. А пока выбирали маршрут отступления, сработали и датчики движения все в том же проходе. Причем лучший пилот и стратег заметил сразу:

— Не смешно! Масса довольно мала и словно стелется по земле.

И он рискнул выдвинуться чуть вперед для проверки. Вскоре он и подстраховывающий его Малыш вернулись с перекошенными из-за отвращения лицами:

— Там кошмар какой-то! Целый поток крыс!

— Здоровенные такие и прут, ничего не замечая.

— Еле успели датчики забрать.

— Ага! Словно слепые. Вполне возможно, что следом опускается волна какого-то газа или напалма.

Командир долго не раздумывал:

— Скафандры герметизировать. Полная автономия. Выходим по вчерашнему маршруту и в прежнем порядке. Разве что стараемся подняться как можно дальше на северо-восток. Средний темп. Бегом!

Вначале им встретились еще две небольшие стайки явно обезумевших грызунов. Было несколько странно смотреть, как они лихо огибали ноги воинов и стремились умчаться как можно глубже в подземелья. Теперь уже сомнений не оставалось, нечто весьма опасное или смертельное напугало довольно безобидную в обычной ситуации живность.

А потом и сама причина открылась: вниз скатывался косматыми клубками белесый туман. Причем багровые прожилки во внутренностях клубков сразу наталкивали на мысль о происхождении этого тумана, и по связи шепотом стали выдвигаться разные предположения:

— Кажется, облако не только градом разродилось.

— Но и туман странно отяжелел и стал проваливаться вниз.

— В самом деле тяжелый, словно кисель под рукой.

Остановились и стали присматриваться, как воздействует неизвестная субстанция на ткань скафандров. Те хоть и боевые, в них хоть по астероидам разгуливай, но мало ли что.

Лишь после четверти часа просматриваний и ощупываний двинулись дальше. Тантоитан при этом не преминул укорить кое-кого в лишней брезгливости. Правда, сделал это, не поворачиваясь к своей невесте, а беспардонно ткнув кулаком в плечище Гарольда:

— Ну вот, а ты не хотел такой прекрасный скафандр надевать! Сейчас бы бежал впереди крыс в старых лохмотьях.

После недовольного хмыканья со стороны гиганта командира поддержал косвенно и Николя:

— Следует рассматривать еще и возможность того, что этот непонятный газ вниз запустили моусовцы. И тогда они наверняка рассчитали, чтобы своих воинов не повредить.

— Откуда у них газ? — зафыркал Малыш. — Будь у них нечто подобное, они бы нас еще вчера как пчелок попытались выкурить. Да и с другой стороны, им на своих воинов глубоко начхать. Уже и последнему дураку понятно, что все силы вторжения сразу списали в расход. Только и будут пытаться до последнего момента вылавливать мнимую принцессу по всем развалинам.

Раздалось подозрительное шипение со стороны девушки, но выражения ее лица под закрытым наглухо забралом никто не рассмотрел. Тогда как Малыш непроизвольно продолжил растить недовольство на собственную голову со стороны рода Реммингов:

— Да и вообще, я бы эту взбалмошную принцессу наказал в первую очередь. Где она шляется? Нет, чтобы выступить тоже с прямым заявлением да призвать пиклийцев к немедленной сдаче. Вторые сутки из-за нее вон сколько крови проливается.

— Не надо так! — строго осадил товарища Тантоитан. — Принцесса тут совсем ни при чем. И какая бы она ни была взбалмошная и противная, мы не имеем права ее осуждать.

Тут уже и ему досталось от Клеопатры:

— Да с чего вы взяли, что она взбалмошная? Да еще и противная? Что это вы себе майор позволяете подобные высказывания в адрес ее высочества? Как вам не стыдно! Скорее, это вас разжалуют и вообще со службы вышвырнут за такие слова!

Парадорский досадливо зацокал языком и вынужден был признаться:

— Действительно, погорячился. Просто так к слову пришлось. Не прав! Как только удастся ее увидеть, паду на колени и стану вымаливать прощения.

— Тебе иначе и не выкрутиться! — злорадствовала девушка. — Она всегда обо всем знает. И очень строгая!

Первым сообразил очевидное Малыш:

— Так ты и ее высочество видела?

Клеопатра мысленно воскликнула: «Ага! Тысячи раз! В зеркале». Но вслух отделалась расплывчатыми напоминаниями о секретности:

— Это государственная тайна, и я не имею права на эту тему распространяться.

— Вон оно как?! — пропыхтел Тантоитан, пытаясь оглянуться и рассмотреть лицо своей любимой. — Так ты уже со всеми на короткой ноге?

— Ха! Так что твоих взысканий я не боюсь!

— Теперь понятно, каким образом ты себе решила внеочередное звание выбить.

— Это уже слишком! — рассердилась девушка. — Ты в чем меня подозреваешь?

— Прекратили разговорчики, капитан Ланьо! — последовал в ответ командирский окрик. — Ускоряемся! Я впереди!

И вырвался на острие движения, оставив Малыша у себя за плечами. Естественно, что разговор по внутренним системам можно было продолжать и не видя фигуры собеседника, но красавица, похоже, сильно обиделась на своего жениха и теперь хранила гордое молчание.

Но в итоге молчание пошло группе на пользу. Почти до самой поверхности они добрались быстро и без приключений. Зато на самых верхних уровнях приключения себя ждать не заставили. Вначале Танти заметил впереди мельтешение фонарей и жестом указал товарищам рассредоточиться в боковые проходы. В любом случае это оказалось не зря. Показались сразу трое моусовцев, в автономно работающих скафандрах, которые на средней скорости трусили куда-то по своим надобностям. При ударе лучами парализатора через защитную ткань силу оружия следовало всегда ставить на максимум. Но при этом гарантировать выживаемость объектов атаки никто бы не взялся. Вот так и тут получилось: двое спеклись, а один хоть и дышал, но вырубился надолго.

— Это те самые, элитные, — с ненавистью и дрожью вырвалось у Граци. — Нас такие же повязали!

— Опять мельтешение фонарей! Много! — напрягло всех восклицание Малыша.

Опять перешли на жесты. Тем более что в переговорных устройствах стали с треском пробиваться слова чужой речи. Вот-вот в прямом тоннеле могла связь заработать без помех. Подхватили трупы, оброненное оружие врага и понеслись в обратном направлении. За первым же удобным поворотом быстро организовались и приготовились к сражению. А потом опять осторожно выглянули в тоннель. И в который раз пожалели, что никто из них не понимает пиклийский язык. Идущие навстречу смерти воины, видимо, принципиально не желали говорить на галакто и что-то обсуждали короткими, отрывистыми фразами на родном языке.

Двигалась колонна из одиннадцати человек, примерно половина в форме элитных, и наверняка еще парочка прикрывала это подразделение в арьергарде.

Уходить от стычки Парадорскому не было смысла. Неизвестно, на кого нарвешься дальше, а здесь враг явно расслабленный, похоже, уже не раз прохаживался по данному тоннелю, и при неожиданной атаке всех можно завалить без труда.

Дождались дистанции в десять метров и появления в тылах колонны слабых проблесков фонарей прикрытия. После чего бросили навстречу одну за другой десяток гранат. Плюс ко всему грохотнули из всего стрелкового оружия. Потом в темень полетело еще шесть гранат, и только после этого добавили максимумом из парализаторов. Но и на этом столкновение не закончилось. Николя с Гарольдом метнулись вперед, пробежались в темноту по телам и сосредоточили огонь из своих автоматов на конце тоннеля. А потом и умчались туда в полусогнутом положении.

Все остальные с максимумом света, держа оружие на изготовку, двинулись на зачистку. А встав в одну шеренгу у тел, принялись выстрелами в упор добивать возможных подранков. Таких не просто оказалась одна пара, тех приговорили сразу, а вообще двое живчиков решили прикинуться трупами. Как это только они не сообразили стрелять вслед Николя и Гарольду? Жуткая ошибка теперь обернулась для них смертью. Не успели они пошевелиться, а тем более вскочить, как стали корчиться от смертельных ранений. Даже скафандры высшей защиты не отразили выстрелов в упор.

Тогда как перестрелка в дальнем конце тоннеля продолжалась с неравными интервалами. Поэтому туда на максимальной скорости помогать товарищам устремился Малыш. Немного подумав и подобрав наиболее ценное оружие, следом двинулись и остальные. О событиях, случившихся перед их приходом, они догадывались по телам и прочим следам столкновения.

Вот лежат два вражеских десантника. Видимо, перед смертью пытались ползти обратно, за ближайший поворот. Не доползли.

За поворотом и по всему следующему прямому участку застыло еще пять трупов, причем здесь уже имелось действующее аварийное освещение, при котором преимущества получал тот, кто лучше стреляет. Враги стреляли явно хуже оилтонцев. Дальше еще трое застыли навсегда, так и не успев на помощь к товарищам по оружию.

Ну и напоследок ворвались в квадратный большой отстойник, где на бетонных откосах рядком, животом вниз, лежали сразу три моусовца с ладонями на затылках. Еще четверо, видимо, сдаваться не хотели и кончали истекать кровью.

Косясь на люк у него над головой, задраенный изнутри, Николя дал пояснение:

— Мы сюда ворвались, а эти нас приняли за своих. Кстати, и в тоннелях это помогло. Ну а тут троих сразу с ног просто телами сшибли, а остальных пришлось убрать. Зато теперь спокойно допросить есть кого: кто такие и куда перлись.

## Глава шестнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

В самом деле, разводить сантименты и восторгаться геройством товарищей было некогда. Выпотрошили пленных из скафандров, растащили по разным углам бетонного квадрата и стали выпытывать информацию. А той оказалось не так уж и много. Сводилась она к следующему.

Град из тучи так и не выпал. Зато странный газ вместе с туманом стал оседать вниз, вызывая затруднения, а то и спазмы в дыхании и почти на глазах растворяя ткани из хлопка и льна. Естественно, что в герметичные помещения газ не проникал, все-таки он по качествам приближался чуть ли не к жидкости. Скафандры он не портил, но и рисковать командование ни одной из сторон не хотело. А сдаваться фанатичные пиклийцы до сих пор не собирались. Поэтому теперь каждые пятнадцать минут из пятидесяти на поверхности прекращались любые боевые действия. А чтобы хоть как-то использовать с пользой эти четверть часа, моусовцы пытались по канализации перебрасывать подкрепления с места на место. И это у них довольно лихо получалось.

В сведениях о самом вторжении и о планах на ближайшие часы пленные ничего существенного не добавили. Зато в весьма резкой и брутальной форме на них набросилась капитан Ланьо, а когда суть ее напора поняли и остальные, к попытке пробиться за стенки фанатичного зомбирования подключились и Малыш с Тантоитаном.

И как это оказалось ни банально, но фанатизма как такового в умах простых десантников оказалось совсем мало. Скорее, просматривалась вбитая на подсознании железная дисциплина и непременное повиновение старшим по званию. Мало того, один из пленных сразу признался: прикажут сдаваться, все поголовно отбросят оружие и встанут с поднятыми руками. А не прикажут, то сложить самовольно оружие для любого воина — несмываемый даже кровью позор.

Вот такая проблема: и воевать никто не хочет, потому что понимают бесполезность проигранной авантюры, но и запятнать свою честь и сдаться — воспитание не позволяет. Так как время еще немного имелось, попытались конкретно выяснить у пленных, а кто именно из командования десантом может дать команду о сдаче. Оказалось, что таких людей в принципе всего четверо. По крайней мере, из тех командиров, которые оставались живы и чьи команды в основном выполнялись. Это один генерал и два армейских полковника плюс руководящий особым отделом подполковник Зар Ди Кле. Причем последний еще вчера был майором, но благодаря своему знаменитому родственнику, графу Де Ло Кле, а может, еще по каким-то причинам нежданно стал подполковником и подсадил своего шефа. Дальше выяснилось, что именно этот самый новоиспеченный подполковник, имея прямую связь с графом, ведет непосредственную погоню, меняя в случае нужды приоритеты всего вторжения, за молодой принцессой. И ему практически подчиняются и те самые армейские генерал с полковниками.

Информация принята к сведению. Осталось только выяснить, кто там остался наверху и почему передислоцирующиеся на другое место пиклийцы так прочно задраивали за собой люк.

А наверху у них, оказывается, имелся приличный рубеж обороны, но который стало трудно удерживать в руках. Сейчас туман стекает прямо на землю из тучи, поэтому временное перемирие, но командование решило заманить оилтонцев на брошенные позиции, оставив их. А когда противник удобно расположится, а туча вновь сожмется, накрыть его огнем тяжелых сайферских минометов. Маленькие хитрости локальных сражений.

Крепления люка сняли быстро. Так же сноровисто спровадили пленных в дальний колодец запасного сброса, дно которого перекрывали толстенные решетки. Спровадили, а верхний люк накрепко приварили точечной сваркой. Да еще и плитой толстенной задвинули. Правда, отныне пленным только и оставалось уповать на судьбу, что та будет оберегать группу Парадорского. Если все шестеро погибнут, то и троим пиклийцам из колодца никогда не выбраться. Разве что случайно кто после победы отодвинет лежащую не на своем месте плиту.

Выбрались на оставленную врагом позицию, когда туман только-только начал редеть и подтягиваться, словно невидимым притяжением, наверх. Осмотрелись, разобрали секторы стрельбы и обзора и стали ждать «своих». Тем более что место нынешнего пребывания знали и считали довольно удачным. Несколько на северо-восток от центра все того же проспекта Аллария. Да и пленные говорили, что аварийно севшие боевые флайеры так до сих пор и вели оборону всего лишь через две улицы южнее. То есть и до пресловутого высотного здания системной биржи оказалось сравнительно близко. А там при желании всего несколько рывков, и можно было вернуться в жилое здание «Георг-4» на площади Петрокса. Все-таки оказаться рядом с остальными воинами дивизиона и заодно проверить, как дела у друзей, было бы весьма предпочтительно.

Эту тему весьма иносказательно, тихонько обсудили шепотом, опасаясь, что имеющуюся волну переговорных устройств легко ловят и другие скафандры противника. Решение командира — идти на соединение со своими — одобрили все единогласно.

И каково же было удивление Малыша, когда он первым в тумане рассмотрел хорошо знакомую форму. Ту самую, которую они использовали после посещения склада на первом полицейском блокпосту. Конечно, в подобной форме могли щеголять и сотни других людей, как воинского, так и гражданского контингента защитников столицы. Но уж больно парочка своим перемещением и прикрытием друг друга напоминала ухватки хорошо тренированных воинов дивизиона. Истинные, были бы в своей форме, а вот если в иной да настолько знакомо передвигаются? Скорее всего, пытались подобраться ближе, прикрываясь туманом, а потом забросать гранатами и начать атаку.

— Кажется, наши! — шепнул Малыш в переговорное устройство, отключил его, а потом отстегнул забрало и крикнул в сторону затаившихся коллег: — Эй! Кто там крадется по моей любимой столице?! Я ведь могу сгоряча и пулей засадить! Ну? Чего затаились? Я-то вас прекрасно рассмотрел, и если мне не изменяет зрение, то среди вас либо Армата, либо Бергман. Контуры тела сходны. Эй! Оглохли, что ли? Включите внешние приемники, лопухи, а то я уже задыхаюсь с вами переговариваться!

Никто так и не высунулся на открытое пространство, зато послышался весьма знакомый голос:

— Чего так кричишь громко? Мы ведь и на звук гранату бросить можем. — Потом короткая пауза и вопрос: — Малыш? Ты, что ли?

— Ха! Точно, Саша Бергман! — обрадовался аристократ. — А с тобой кто?

— Угадал! — послышался голос Арматы. — И в самом деле я.

— Ну так чего ждете? Давайте сюда! Или нужен командирский рык нашего самого старшего по званию?

— Да не помешал бы, — явно сомневался Бергман.

А его напарник пояснил:

— Ты уж извини, может, тебе нож к горлу приставили и кричать заставляют.

Парадорский не выдержал, быстро оставил свою позицию и сместился к Малышу. Высмотрел по жесту направление скрывающихся товарищей и в самом деле прорычал:

— Что, совсем тут без меня разленились? Давно наряды на кухню не получали? У кого это получится такому человеку, как Малыш, нож к горлу приставить?! Давайте бегом сюда с докладом и не удивляйтесь, что на нас форма вражеская, пришлось сменить по причине износа. Армата! Пошел!

Вызванный товарищ выскочил из-за укрытия и быстро перебежал разделяющее пространство. Правда, последние шаги делал уже в замедлении, напряженно сжимая автомат. Все-таки вражеская форма сильно напрягала. Больше суток только и делал, что высматривал в прицел вот таких десантников, а тут они приветственно раскрывают тебе навстречу свои объятия. Но забрала открыты, и знакомые лица развеяли последние сомнения:

— Танти! Малыш! Как же вы?! Где остальные?

Обмениваясь ударами ладоней и раздавая вопросы, Армата еще не видел остальных, но Бергман уже бежал за ним следом. Туман почти истаял, давая и перспективу, и хорошую видимость. Но командир ответил о группе довольно коротко:

— У нас порядок, все целы. А вот как у вас?

— Воевали жестко, трое раненых, но жертв нет. Правда, нас здесь только двенадцать, остальные остались вместе с ранеными в «Георге-четыре». Воюем вместе с батальоном, и вот сейчас было приказано взять этот объект.

— Мы его уже оприходовали, но делать здесь больше нечего, минут через десять — пятнадцать пиклийцы накроют здесь все сайферскими минами, потому и пытались уйти канализацией. Так что мы уходим вместе с вами. Но так как мы в иной форме, то вы двигайтесь впереди и предупреждайте всех наших по связи.

— Уже делаем. — Армата стал наговаривать донесение в тыл.

— Не хватало только от своих пулю получить в голову.

— Ничего, — радовался Бергман. — Доберемся до штаба, там обязательно наши скафандры подберем. Если остались еще. Гражданским очень много раздали.

Не прошло и минуты, как все восемь человек покинули так быстро переходящий из рук в руки объект обороны. Причем позлорадствовать было от чего: массированный минометный обстрел врага пропадет втуне.

На линии обороны, которая проходила вдоль черты жилых зданий, группу уже ждали, да к тому же по ходу движения к ней присоединилось еще два десятка человек, которые собирались атаковать вместе с Арматой и Бергманом. А уже там, в просторном внутреннем дворике, от радостных восклицаний и дружеских похлопываний по спине всем шестерым стало жарко. Никто не спрашивал, как и какими дорогами они умудрились сбежать из медицинского центра, да еще и со спасенными товарищами, но восхищались удачливостью от всей души. Разве что Инга Байцел протолкалась к командиру и доложила ему на ушко:

— Генерал Энгаль был в курсе всех ваших передвижений, и практически весь батальон двигался либо к вам навстречу, либо вел отвлекающие бои. Кажется, у него по вашему поводу какие-то особые приказы или распоряжения.

— Что-то слишком много приказов на нашу голову валится, — пробормотал Танти, косясь на раскрасневшуюся от встречи невесту.

А тут и сам генерал появился, примчавшись удостовериться собственными глазами в сохранности не только всех героев в комплекте, но и в целостности той, о которой знал самое главное.

Правда, к капитану Ланьо он не прикасался и вроде как особо из группы не выделял, но постоянно на нее косился, присматривался и старался находиться как можно ближе. Потребовал от Парадорского короткого отчета обо всем рейде в последние сутки и только потом утешил:

— За невыполнение приказа сидеть «на дне» вроде как командование тебя ругать не будет, — проинформировал он майора. — Все-таки такого поведения этой проклятой багровой тучи предвидеть никто не мог, и твое появление на поверхности, о котором доклад ушел три минуты назад, воспринято как очень своевременная и правильная инициатива.

— Хм! Какая инициатива? — обиделся Танти. — У нас просто иного выхода не было, когда к нам в гости стаи крыс пожаловали. Страшно стало.

— М-да? — Генерал явно вначале подумал, что над ним издеваются, но потом расслабился. — Пуганый ты наш! Это я поседел, пока ты площадь под минометным обстрелом перебегал. Ну а дальше… Когда я понял, куда вы сунулись…

Он так образно показал мимикой свои переживания и страшно разболевшееся сердце, что Парадорский и сам заволновался:

— Чего это вы так, господин генерал? Мы все-таки воины, погибать при защите родины — наша судьба. Вон уже сколько наших полегло! Тем более что мы знатно уже и за них отомстили, и за нашу возможную смерть.

При этом он заметил, что главный полицейский района слишком пристально смотрит на Клеопатру, и вопросительно, скорее даже недоуменно-ревниво хмыкнул. Виктор Энгаль свой взгляд сразу отвел в сторону и несколько неуклюже попытался оправдаться:

— Просто знаю о вашей грядущей свадьбе и сейчас вот просто ужаснулся, представив… твою невесту в руках моусовцев.

— Да, приятного мало. Я вроде не поседел, но вот угроза остаться лысым довлеет над сознанием.

— Но хоть в двух словах скажи, как вам удалось из того центра вырваться?

— Благодаря одному мальчугану, Михаилом зовут, оставили его внутри сильно укрепленного рубежа обороны на юго-западе. Если бы не он, только и пришлось, что отстреливаться до последнего патрона. Хочу ходатайствовать о награде для юного героя.

— Да, таких героев — полгорода, — кивнул генерал. — И все получат заслуженные награды. Надо только врага добить.

К тому времени багровое облако опять стало расширяться, заставляя либо искать надежные укрытия, либо попытаться совершить бросок на площадь Петрокса. Пока пытались решиться на что-то конкретное, как раз и ординарец прибежал к генералу с депешей из общего штаба. В ней рекомендовалось создать неприступный участок обороны и закрепиться на нем до прихода сил подкрепления. Причем силы подкрепления собирались прорываться не только через внешнее кольцо, но и подтянуть с соседних участков обороны. А к вечеру обещалось еще несколько звеньев малых штурмовых флайеров прорваться.

— Рекомендуют… — задумался Виктор Энгаль, прекрасно знавший, по какой такой причине сюда будут брошены все имеющиеся силы и направлены пилоты-добровольцы на своих ненадежных из-за багровой тучи летательных устройствах. — А здесь мне не очень-то нравится переходить в глухую оборону.

— Так потому и не приказывают, — стал поторапливать Парадорский, — что нам тут на месте самим видней. Так что предлагаю немедленно отходить к вашему блокпосту. Там в любом случае обороняться и проще, и эффективнее. Выступаем немедленно?

— А вдруг все-таки льдины начнут на голову падать?

— Мы ведь не в чистом поле. Обязательно отыщем нечто прочное над головой.

— Хорошо, — согласился генерал, посматривая на густеющий туман. — Через пять минут начинаем отход на наши прежние позиции. Толь, ты это… — Он несколько замялся и чуть ли не на шепот перешел: — Постарайся свою невесту держать возле себя. Не приведи электроны, опять кто похитит.

— Пусть только попробуют! — зашипел Танти. — Я их скафандры зубами перегрызу! Да и ребята теперь с нами. А такую толпу в восемнадцать человек и линкором не затопчут.

Минута ушла на согласование порядка движения, еще три — на построение в колонну, а потом и двинулись.

Естественно, что передвижение такой массы воинов не осталось без внимания со стороны противника. Пиклийцы пытались перекрыть дорогу, загнать в тупик из баррикад, стрелять на звук движения из простого оружия и накрыть некоторые свободные пространства стрельбой из минометов. Но вот последние при резком и значительном расширении багровой тучи стали действовать вообще непредсказуемо. Мины взлетали вверх хорошо и без осложнения, а вот вниз падало не более трети, а то и вообще мизер. То есть внутри страшного атмосферного образования уже и высоко взлетающие мины стали пропадать. Да и люди, видимо почувствовав значительное ухудшение своего состояния, стали массированно опускаться на средние этажи. Практически все верхние этажи небоскребов или шпилей опустели еще при прошлом расширении облака, а теперь что жители, что воины опускались еще ниже.

То есть проблема облака стала напоминать скорее глобальную катастрофу. Если так будет и дальше продолжаться, то не провалится ли весь город в эту жесткую мешанину не то Лунманских прыжков, не то какой-то разновидности черной дыры? Тогда и воевать не надо, а как можно скорей и массово прятаться в канализации и катакомбах.

Но увы! Воевали! Причем с непонятной злостью и остервенением.

Поэтому не обошлось при прорыве без потерь. Во время продвижения погибли пятеро полицейских из числа подчиненных Виктора Энгаля. В группе Парадорского смертей избежать удалось, но зато получил серьезное ранение Граци. Когда ему оказывали помощь, Николя больше ругался, чем утешал товарища:

— Куда, куда ты высунулся?! Я его, понимаешь, столько носил, носил на руках, а он теперь совсем осторожность потерял!

— Ладно, не кричи, — пытался улыбнуться Граци. — Больше не буду.

Пришлось его переносить последние пятьсот метров на каком-то ковре, потому что рана на груди ну никак не позволяла вскинуть товарища на плечо или разместить на спине. Но уже когда ворвались на свои старые, облюбованные позиции, пришла самая печальная весть: почти перед самым блокпостом разрывом тяжелой сайферской мины наповал убило генерала Энгаля. Причем сие скорбное известие обозначало, что, как самый старший по званию на данном рубеже обороны, Парадорский становится командиром всего объединенного батальона. А также всех тех гражданских сил ополчения, которые скопились на площади Петрокса и в домах по ее окружности.

Несмотря на скорбь, упавшая на плечи ответственность не давала времени даже для нескольких минут траура.

## Глава семнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

Пришлось Парадорскому перестраиваться под расширенные стратегические задачи прямо на ходу.

Тем не менее майор не стал переносить свой личный штаб из массивного здания «Георг-4», а только забрал к себе адъютантов генерала, связистов и одного аналитика. И с помощью малой связи превосходно справлялся с управлением воинских сил, оказавшихся в его распоряжении. Тем более что сил хватало. Вначале подтянулось целых три, весьма многочисленных, отлично вооруженных подразделения с иных участков города. А ближе к вечеру, невероятно рискуя своими жизнями и жизнями десятка десантников, на площадь Петрокса прорвались сразу пять малых штурмовых флайеров. Прорывались они чудом, буквально касаясь брюхом по булыжной мостовой и царапая воздушными ускорителями стены домов. И рухнули только на самой площади. Причем трое из пяти еще и сумели посадить свои устройства под самыми стенами зданий. То есть еще и могли теперь использовать все свое внутреннее вооружение, не особо опасаясь минометного обстрела.

А на рубежи обороны влились еще пятьдесят бравых космодесантников. Причем как раз все воины — выпускники родного училища этого года, в котором и проходил обучение Парадорский со своими друзьями. Все пять десятков не только слышали о знаменитых героях, но еще и в лицо их прекрасно знали: оказывается, командование вывесило в комнате славы фотографии своих воспитанников, ставших героями.

То есть командовать таким контингентом было само удовольствие. И умеют много, и приказы выполняют с удивительной точностью и с нужной толикой инициативы.

Но при следующем сеансе связи, когда Тантоитан заскочил в штаб, стало известно и о втором прорыве на боевых флайерах. На этот раз к площади Петрокса попытались прорваться еще четыре, но уже средних штурмовых флайера, на борту каждого из которых находились по пятнадцать воинов дивизиона. Увы, им повезло гораздо меньше: уже в пригородах отказали двигатели, и пилотам пришлось совершить вынужденную посадку. Хорошо, что при ней никто не пострадал, воины дивизиона сделали высадку и довольно удачно, прикрываемые огнем зениток и тяжелых пулеметов, с ходу захватили довольно приличное как для обороны здание. Пиклийцев кого уничтожили, кого взяли в плен, но сами при этом практически потерь не понесли. А так как оказались слишком далеко от своей изначальной цели, то и прорываться к площади Петрокса не было никакого смысла. Правда, к ним вот-вот мог прорваться одним из атакующих клиньев взвод бронированных вездеходов.

Тантоитан несколько подивился таким отчаянным попыткам общего штаба оказать помощь именно его группе и даже постарался доказать в разговоре с главным полицейским генералом нецелесообразность таких попыток. И вот тут на него набросились со всей яростью и строгостью. Причем довольно неожиданно набросились:

— Не вам указывать, куда и зачем перебрасывать подкрепления! Это раз! А во-вторых: почему в вашем штабе на связи и среди аналитиков только мужчины?!

— Да старший лейтенант Полсат тяжело ранен, а вот…

— С раненым все ясно, а остальных немедленно заменить капитаном Ланьо, старшими лейтенантами Шелди и Байцел! Немедленно!

— Есть! — И уже своим: — Выполнять!

Неожиданное распоряжение командования Парадорского никак врасплох не застало. Потому что по личному его распоряжению все эти воины женского пола и так находились вместе с Гарольдом, Николя и Малышом в соседней комнате и считались стратегическим резервом. Мало того, прекрасно слышали каждое слово, произносимое в штабе, так что переместиться из одного места в другое не заняло у них больше десяти секунд.

— Выполнено! — коротко доложил майор.

В штабе это всех удивило.

— М-да? Лихо!.. Ну ладно, тогда бдите за обороной. По нашим сведениям, противник стягивает вокруг площади Петрокса дополнительные силы. Ну и туман! Что предпринято вами дополнительно по этому поводу?

— Все окна, вплоть по третий этаж, тщательно забаррикадированы, а пространство перед самыми домами со стороны моусовцев заминировано. Вдобавок на пятых этажах расставлены дополнительные посты самых зорких ополченцев, которым выданы гранаты.

— Отлично! И продолжайте вести вещание в сторону противника о прекращении огня и добровольной сдаче. С минуты на минуту будет начата трансляция из ставки императора, в которой пару слов скажут все члены семьи Ремминг.

— Все? — вырвалось у майора.

— Вот именно! В том числе и ее высочество, принцесса Патрисия будет говорить.

— Отличная новость!

Связь по краберу на некоторое время прекратилась для очередной, плановой смены батарей, тогда как среди присутствующих начался оживленный обмен мнениями. И первым начал его Алоис:

— Давно бы так! — Выглядел он, несмотря на свои ранения ног, весьма бодро и опасений за здоровье явно не испытывал. — И так изрядно задержались.

Остальные высказались примерно в том же духе, и только Клеопатра сидела тихая и странно задумчивая. Но когда и у нее поинтересовались, то она очень серьезно кивнула:

— Смысла особого в выступлении нет, но раз в ставке так решили, значит, им видней.

— Вот только чей голос мы услышим? — задумался Малыш. — Если так разобраться, то принцессу из нас никто и никогда не видел и не слышал. Ну разве что наша Клеопатра с ней знакома. Узнаешь ее голос?

Девушка не к месту засомневалась:

— Понятия не имею. Все-таки обычная речевая трансляция голос искажает. Но в общих чертах наверняка пойму: она это или не она.

— Да и какая разница? — пожимал своими плечищами Гарольд. — Главное, что после выступления Реммингов проблемы должны резко пойти на спад.

— Смотря какие проблемы, — досадовал Парадорский, указывая рукой в коридор, где над полом подрагивал дрожащий сгусток тумана.

Как ни пытались заделать все щели, дыры на потолке и на окнах, парующая субстанция все равно просачивалась в полуразрушенные здания и стекала вниз по внутренним переходам и лестницам. При этом уничтожались не просто ткани или одежды, но порой и ковры, сотканные с применением нитей из натурального хлопка или шелка. Причем было замечено, что и огромная часть домашней утвари из пластика или искусственных материалов поддается коррозии. Конечно, такая напасть ни в коей мере пока не могла сравниться с потерей здоровья или жизни в бою, но законные страхи и опасения туча вызывала все больше и больше. Причем прогнозы ученых по поводу выпадения льда и самоуничтожении атмосферной загадки пока никак не претворялись в жизнь. Хорошо хоть вновь подобранные по размерам скафандры из склада полицейского блокпоста давали возможность воевать и не оглядываться на стекающую с тела одежду.

Кстати, из верхних слоев атмосферы на область «с обломками Лунманских прыжков» тоже пытались оказать определенные воздействия. Сыпали вниз различные порошки и смеси, облучали низкочастотными установками, жгли лазерами и буравили мезонными щупами. Но пока никакого эффекта или разгадок добиться не удалось.

Но и команды о всеобщей эвакуации пока давать не спешили. Хотя и предупредили всех, чтобы были готовы к передвижению прочь из города по первой команде. Наверное, уже бы к этому часу в иной обстановке всех эвакуировали, если бы не военные действия. Пиклийцы сдаваться не собирались, интенсивно оборонялись, и даже сами вели наступательные операции в некоторых частях столицы Оилтонской империи.

И вот самое решительное, массированное наступление они и начали с наступлением ночи на площадь Петрокса. Их замеченные приготовления не оказались ложными, и как только ночь стала помогать туману, основные силы противника пришли в движение.

Вот и пригодились и мины, и гранаты, и зоркие воины из гражданского ополчения. Тяжеленный бой продолжался не просто всю ночь, но и на следующий день до самого обеда. По всем каналам разведки и по итогам допросов пленных получалось, что особый отдел вторжения втемяшил себе в голову одну странную идею: принцесса выступала с обращением подменная, а настоящая так и находится в рядах защитников города. Причем моусовцы получили довольно подробное описание этой самой принцессы, которое как две капли воды походило на капитана Ланьо. Давались и исходные данные для таких утверждений: показания слуг императорского дворца и «точечных», которые случайно схватили Патрисию Ремминг в плен.

Когда данные допросов были доведены к обеду и до Парадорского, тот уже с еле сдерживаемым раздражением посматривал на свою притихшую невесту. А когда переговаривался с ней как бы наедине, то и не пытался скрыть досаду:

— Ну вот, и как ты умудрилась такой шум вокруг себя устроить?! Ты только посмотри и прислушайся, что вокруг нас творится. Штурмуют без остановки. И сами гибнут, и горожан сколько полегло! Э-эх!..

— Так что мне теперь, пойти и самой им сдаться? — с какой-то глубокой серьезностью спросила Клеопатра.

— Еще хуже сделаешь! — шипел на нее жених. — Они тогда вообще сдаваться не захотят и будут действовать лишь с позиции оголтелых шантажистов, которые захватили ценную заложницу. А ты ведь знаешь, какие у нас в империи по этому поводу законы.

— Знаю.

Законы о хищении, захвате людей и в самом деле были весьма жестокими. Еще пятьсот лет назад законы изменил тогдашний император. И с тех пор заложников не пытались спасти путем уступок или передачи выкупа, а просто безжалостно атаковали преступников. Если заложники при этом погибали, то семьям выплачивали огромную компенсацию и хоронили с почестями, как героев. А вот родственники похитителей вместе с ними, всем скопом отправлялись на каторгу, чаще всего пожизненную. Вдобавок и спецслужбы преследовали спасшихся преступников до самой их смерти по всему Космосу. Жестоко, даже очень, и об этом немало кричали в остальной Галактике. Но вот уже четыреста лет преступления с попыткой захвата заложников не происходили. Единственный подобный инцидент состоялся шесть лет назад на планете Хаитан, когда Парадорский со своими друзьями захватили огромное количество сквоков в плен и которые потом были обменяны на обитателей второго научного города. И то вся акция проходила под вывеской обмена военнопленными. И считалась, пожалуй, единственной своего рода уступкой и отклонением от законов.

Наверное, именно поэтому гражданское население Старого квартала настолько рьяно схватилось за оружие. Все понимали: если агрессоры возьмут их в качестве заложников, это ни в коем случае не гарантирует сохранение жизни. Интервентов в любом случае не выпустят из города живыми. Пиклийцы об этом тоже прекрасно знали, а если и не знали, то их уж дотошно проинформировали на эту тему по сети наружного вещания. Так что непонятно было, на что они надеются, даже в случае захвата пусть и всамделишной принцессы Оилтонской империи.

Совсем иные мысли возникали и по другому поводу: каким образом моусовцы так настойчиво, но самое главное, верно умудряются держать острие своих атак именно в направлении отряда Парадорского? Хотя тут точнее было бы высказаться: сборного батальона под командованием уже павшего генерала Энгаля. Видимо, вражеские службы надзора за эфиром весьма четко пеленгуют любые переговоры командования батальона с общим штабом, подробно фиксируют, а затем анализируют каждое слово. Затем это слово довольно грамотно интерпретируют и делают весьма верные выводы и правильно назначают цель для своего решающего штурма.

Пожалуй, только сама Патрисия подозревала обычное предательство или ротозейство с утечкой информации. Ей в один голос вторили и обе подруги, сидящие теперь в штабной комнате и очень недовольные своим отстранением от боя. На эту тему они жестко спорили с обездвиженным Алоисом, который при отлучках командира на участки обороны оставался за старшего. Его Лидия Шелди и пыталась раззадорить на ответные действия:

— В данный момент ты имеешь право послать нас на самый критический участок боя. Слышишь, что на восточной оконечности здания творится?

— Туда около пятидесяти гражданских с автоматами подались, — отвечал негр, находясь верхней частью своего тела в большом информационном боефикаторе, который специально для него сняли с одного из штурмовых флайеров. — Справятся.

— Но там наши товарищи погибают! — возмущалась Инга Байцел. — А мы здесь бездельем томимся!

Последние восклицания услышал и сам Парадорский, быстрым шагом вошедший в комнату. За ним Гарольд волок две огромные связки автоматов марки «Жало».

— Как это я раньше не подумал, что вам здесь будет скучно! — При этом он с обвинением смотрел только на Клеопатру. — Капитан Ланьо, передайте крабер Алоису! И все трое приступайте к очистке и починке вот этой кучи автоматов. Заклинили при неправильном обращении.

Его невеста ни словом, ни мимикой не выразила своего недовольства и первой приступила к выполнению приказов. Уж она-то прекрасно знала, почему здесь находится, и понимала, что даже заикаться про уход на позиции бессмысленно. Двух подруг к этому делу привлекли только ради отвлекающего маневра. Приказ даже для инициативного Тантоитана выглядел более чем строгим и безапелляционным.

Хотя за Клеопатру вступился Алоис:

— Да здесь только Лидия и Инга меня своим нытьем изводят. Все остальные — образец дисциплины и послушания.

Сразу на лице командира мелькнула легкая тень раскаяния, и он попытался сгладить, затушевать свои строгие взгляды помощью при раскладке оружия на большом обеденном столе. Причем стол, настоящее произведение мебельного искусства, уже оказался невозвратно испорчен глубокими царапинами от нескольких осколков и рухнувшим прямо на него участком потолка. Его вынесли из соседних комнат данной квартиры и как раз использовали для технической инвентаризации оружия. В руках у гражданского ополчения оно ежечасно выходило из строя по совершенно банальным и смехотворным причинам.

Но женские руки, знающие данные автоматы на ощупь, разбирали, чистили и устраняли неисправности довольно быстро и умело. Уж на что Парадорский считал себя умельцем или Армату, но сейчас залюбовался и не удержался от комплимента своей невесте:

— Красиво у тебя получается.

Клеопатра немного помолчала и только потом, тихонечко адресуя слова только Тантоитану, стала философствовать:

— А толку с этого? Посмотри на этот стол. Он еще не давно являлся произведением столярного искусства, а сейчас уже выглядит раненым и обезображенным. Легче создать новый, чем вернуть этот к прежней идеальной форме. Вот так и с нашей столицей. Она сейчас умирает на наших глазах.

— Ничего! Отстроим потом новую, еще более красивую.

— Но ведь старая красота все равно погибнет.

— Не стоит так печально. — Танти вздохнул. — Это война, и не мы ее развязали.

— Верно. Но вот как бы к ним добраться? Как бы им головы поотрывать?

— Доберемся.

— Или хотя бы отыскать того генерала вторжения, который командует боями. Вот бы его прижать как следует и заставить отдать команду на прекращение огня и сдачу оружия.

— Хорошо бы. Или того подполковника выловить, из особого отдела.

— Точно! Ты ведь можешь! — неожиданно заявила Клеопатра, развернувшись всем телом и уставившись в глаза любимому. — Поймай эту сволочь!

— Э-э-э? — Парадорский не ожидал такого напора, но, как всегда, старался прислушиваться к гулу окружающего боя: — Стихать стало.

— Вот! Как раз будет возможность для контратаки! Где их оба штаба, нам известно, и они никак не будут ожидать нашей вылазки. Танти, город надо спасать. И горожан — тоже.

— Не береди душу. У самого сердце кровью обливается! Но не с нашими возможностями ловить их генерала или особиста.

Девушка хитро улыбнулась, возвращаясь к починке разобранного автомата и подмигивая своим подругам:

— Если хочешь, мы тебе можем помочь.

Тантоитан опять рассердился, отходя к подзывающему его Алоису:

— И сами, если надо, справимся. Оружейников и так не хватает. Ну, что тут у тебя?

— Сведения о туче, — доложил чернокожий аналитик. — Она стала пульсировать какими-то белыми сполохами. Поэтому и пиклийцы прекратили основные атакующие действия, укрепляясь в обороне и затаскивая внутрь зданий свои спасительные минометы.

— Неужели и сами додумались, что глыбы льда могут на них рухнуть?

— Вдруг это не лед? Вдруг иная напасть? А если и в самом деле город начнет затягивать в воронку черной дыры?

— Ты нас не пугай, а лучше следи за своим самочувствием! Вон какой бледный от потери крови стал, аж посерел! — прикрикнул на друга Парадорский, но тут же тихим голосом добавил: — Внимательно просмотри все возможные маршруты к ближайшему штабу моусовцев и дай мне свои размышления. Если успеешь, то и по второму штабу продумай. — И уже громче: — А мы с Гарольдом на тучу выйдем глянуть.

Как только они ушли, Алоис стал обозначать задачу для боефикатора, вводя данные о численности противника и примерное количество воинов для вылазки. Задумку командира он понял сразу, как и то, что тот от нее вряд ли откажется даже после прямого запрета из ставки императора. И гипотетически затея могла сработать. Внутри города десант вторжения чувствует себя слишком уж самоуверенно. Пока еще. Да и заложников во многих зданиях накопилось более чем достаточно. Потому и сдаваться агрессор не собирается. А уж самой мысли о неожиданной контратаке на штаб, особенно после такого продолжительного, изнурительного и кровавого боя, может вообще не допускать. К тому же началась эта странная пульсация облака. А при таком стечении сложных обстоятельств, да еще и у такого организатора, как Парадорский, может все получиться.

А вскоре командир с Гарольдом вернулись, восклицая еще из коридора:

— В самом деле нечто ужасное!

— Словно в туче началась исполинская гроза.

— И этот грохот, что слышен, не канонада. А громовые раскаты изнутри тучи.

— Мало того, стали падать первые маленькие градинки. Пока только по два — четыре миллиметра в диаметре, но, может, ученые и правы окажутся?

— Хорошо бы.

Разборщицам автоматов, хоть те и возжелали лично посмотреть на катастрофу в атмосфере, отлынивать от работы не разрешили. Тем более что Николя приволок еще шесть подпорченных автоматов. За ним и Малыш подтянулся еще с тремя единицами вооружения, так что женской части воинского контингента ничего больше не оставалось, как интенсивно работать, обсуждать последние новости и перемывать косточки молодому командиру.

Тогда как сам командир вместе с друзьями, уткнувшись головами в боефикатор Алоиса, начали бурное обсуждение возможной операции по захвату в плен кого-нибудь из вражеских командиров. Наисложнейшая задача, практически невыполнимая, но для всех она показалась достойной альтернативой ожиданию следующего штурма. Ведь как только пиклийцы чуток присмотрятся к поведению тучи над головой, так наверняка вновь попрутся в атаку и продолжат минометный обстрел.

Ближе всего в северном направлении оказался штаб генерала. Практически туда подавались прямые приказы как с самой Пиклии, так и от особого отдела. Причем генерал и временами находящиеся там полковники вели себя чересчур бесшабашно, неосторожно, бравировали своей храбростью и безрассудностью. Даже надлежащей, в полном понимании этого слова, охраны вокруг штаба не наблюдалось. Причем это подтверждали как допрошенные пленные, так и многочисленные сообщения от горожан. Да и находилось непосредственное командование вторжения сравнительно близко, всего в двух километрах от площади Петрокса.

Совсем иная обстановка складывалась вокруг расположения особого отдела пиклийцев. Те базировались в двух с половиной километрах на юго-восток, что значительно в условиях полуразрушенного города усложняло задачу прорыва. Да и охраны вокруг себя родственник директора безопасности Пиклии собрал преизрядно. Это не говоря об элите вторжения, «точечных», которые роились рядом и бросались на самые важные направления разведки или атаки. В данный момент особый отдел оккупировал гигантское здание городской службы общественного транспорта и столичного такси. Скорее всего, с особым расчетом оккупировал. Потому что исправных и полностью готовых летательных устройств в здании находилось неисчислимое множество. Они, конечно, не боевые, но если вдруг туча и в самом деле начнет рассасываться, то нетрудно себе представить, насколько легко и стремительно разлетятся десантники не просто по всему городу, но и по дальним пригородам. А то и произведут массированную атаку хотя бы в направлении все той же ставки императора. Могут и для иных целей те же грузовые такси использовать: например, для доставки взрывчатки в наиболее людные места с заложниками или для подрыва зданий, которые расположены вокруг все той же злополучной для врага площади Петрокса.

Следовало выбирать.

Вроде как генерала захватить казалось и легче, и сподручней, и быстрей. Но…

Танти предложил, а друзья его единодушно поддержали, что в любом случае более значимым окажется пленение подполковника Зар Ди Кле, которого они уже и в лицо приблизительно знали по описаниям пленных. Ведь дай генерал приказ о капитуляции сил вторжения, начальник особого отдела может опротестовать его, после согласования с Пиклией — сместить командира и назначить на его место какого угодно иного фанатика. Нельзя было надеяться, что подполковник сам не окажется тупым фанатиком, готовым погибнуть напрасно, но не отдать должный приказ, но тут уже могли пригодиться и психотропные методы воздействия. Да и физические с психологическими со счета сбрасывать не стоило.

То есть объект был выбран, маршрут рассчитан и даже довольно удачно продуманы пути отхода из здания по воздуху. Пусть даже миниатюрные флайеры городского такси не унесут далеко своих пассажиров во время бегства, но уж через одну-две полосы домов они в любом случае перевалят. Потом аварийная посадка, а там и к родному дому «Георг-4» совсем рукой подать.

Причем в мобильный диверсионный отряд Парадорский помимо себя включил всего лишь пять человек. Иначе не проскользнуть незаметно, иначе придется увязнуть в бою, и иначе на всех не найдется столько боевых трофейных скафандров. На этот раз пиклийскую форму решили использовать как самый неожиданный фактор для противника. Тем более что определенная манера поведения, движения, перебежек и обмена простейшими сигналами уже была изучена достаточно.

Оставалось только в течение следующего получасового сжатия багровой тучи все досконально приготовить и выдвинуться к точке начала прорыва.

И как раз в момент переодевания в трофейную форму наблюдающий за друзьями Алоис вдруг засомневался:

— Ребята, а ведь ваши личики будут хорошо просматриваться через забрала.

— Ну и что? — не понял вначале Феликс.

— Да то, что у меня и у тебя цвет кожи совершенно разный! — рассердился негр. — Лично мне на это наплевать, а вот моусовцы за такие отличия могут и морду набить.

Теперь уже все замерли в задумчивости, хотя Малыш попытался напомнить:

— Чего ты так грубо? Есть ведь среди десантников и не совсем зеленые, так что морду могут не набить.

— Как бы нам загримироваться? — скривился Парадорский, поглядывая на себя в настенное зеркало. — И чем?

— Давайте поспрашиваем у жителей дома, — предложил Армата и указал рукой в сторону коридора. — Вон как раз тетушка Освалия сюда идет.

Та и в самом деле деловито ворвалась в штаб, восклицая с порога:

— Мы начинаем готовить обед! Так что терпеть осталось совсем недолго.

Причем смотреть на женщину было одно удовольствие. Какой-то охотничий костюм и широкий пояс, на котором висела кобура с парализатором. Причем было известно, что бравая защитница дома еще и со своей спальни постреливает из снайперской винтовки, охотясь за агрессорами в свободное от хозяйственных забот время.

Но воинам было сейчас не до обеда и не до разглядываний. Местную жительницу сразу озадачили вопросом: а нет ли в доме, случайно, театрального визажиста? К сожалению, о наличии театральных реквизитов в памяти у тетушки Освалии ничего не отложилось, но она тут же воскликнула:

— Зато я знаю, у кого есть изумительные и несмывающиеся наборы шикарной косметики! Там обязательно и зеленые оттенки отыщутся!

Последние слова уже слышались из коридора, настолько быстро женщина сообразила, куда следует бежать. Вскоре она вернулась с тремя коробками каких-то уникальных косметических комплектов и с хозяйкой этих коробок. Вальяжная, несколько располневшая дама быстро, с истинным профессионализмом опытной куртизанки измазала зеленоватой тональной краской для век воинам и лица, и шеи вместе с ушами. Что вызвало вначале веселый хохот, когда разглядывали друг друга, а потом искренние потоки благодарностей обеим женщинам.

Конечно, если внимательно присматриваться, да еще на близком расстоянии, то подлог в раскраске кожи можно было заметить, но вот если издалека, да еще под прозрачными, но дающими отблески забралами, то вся шестерка выглядела как настоящие моусовцы: зеленые, противные и чужие. У Алоиса даже непроизвольно вырвалось:

— Так и хочется огреть по этим зеленым мордам чем-то тяжелым!

Посмеиваясь, Гарольд утешил чернокожего товарища:

— Нам тоже хочется! Не сомневайся! Но нас бить нельзя, мы поддельные. А вот для тебя постараемся приволочь натурального «зеленючку»!

Негр страдальчески поморщился, неудачно пошевелив своими израненными ногами:

— Обязательно постарайтесь! Я хоть на нем душу отведу!..

Зато теперь уже все шестеро разведчиков могли с большей уверенностью расхаживать в стане противника. А это намного облегчало поставленную перед ними задачу, которую можно было выполнить с крайним риском для жизни.

## Глава восемнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

Постарались выверить, просчитать и запомнить каждый метр предполагаемого маршрута. На это и ушла основная масса подготовительного времени. На переодевание и подбор оружия потребовался самый минимум. А вот на согласование своих действий с общим штабом Парадорский и одной секунды не потратил. Только и дал распоряжение Алоису:

— Как только мы начнем продвижение в опустившемся тумане, сразу тотальная команда о прекращении любого огня по любому противнику. И запускаешь по звуковой агитации нашу утку о начавшихся переговорах по капитуляции и кратком перемирии. В любом случае, хоть на некоторое время, но это сработает. А через пять минут доложишь в штаб, что я выдвинулся в разведку.

На звуковой агитации очень настаивал Малыш, и чернокожий аналитик его поддержал:

— Должно сработать как отвлекающий фактор. Ни наши стрелять не станут, ни пиклийцы. Тем более что противник должен вас за своих принимать.

И опять самыми недовольными выглядели женщины. Правда, их попыталась успокоить Клеопатра, да и то после ухода шестерых коллег по оружию:

— Мне немного жалко свой скафандр, но я не подозревала, что Армата в него втиснется. А это говорит, что и я по физическим данным могу любому мужчине накостылять как следует.

— Ну это мы все можем, — кривилась от возмущения Лидия. — Тем более обидно, что из нас никого не взяли. Мы и стреляем лучше! — Но неожиданно она заметила, что губы у Ланьо, несмотря на ее браваду, трясутся, а в глазах поблескивают слезинки, и сразу перешла на шепот: — Ты чего?

И та не стала таиться:

— Это ведь я, дура, Танти идею по захвату вражеского командира подкинула. А он про опасность совсем не думает. Лучше бы сидел тут возле нас и автоматы подносил.

— Да ладно, не переживай ты так, самые лучшие ребята с ним пошли! — заявила Шелди с уверенностью, хотя и сама осознавала весь неимоверный риск ведущейся операции. — В крайнем случае, если прорваться не удастся, они сразу отступят и вернутся. Слышала ведь.

— Ага! Такие отступят! Да и Феликс уже дважды легко ранен был. Вдруг ослабнет?

— Все с ним нормально, сама пенкой вторую рану ему заливала, царапина.

— Ланьо! — крикнул со своего места Алоис. — Давай сюда к краберу. Начало связи со штабом. И через минуту вскользь заявляешь, что Парадорский ушел в ближнюю разведку.

Кажется, на другом конце связи больше всего переживали за людей, находящихся в данной комнате. Потому что только узрели, кто ведет связь, так и доклад слушать не стали. Наивысший полицейский чин только неразборчиво что-то буркнул и добавил:

— Тут выяснить обстановку желает ваш полковник.

И тут же на маленьком экране крабера показалось лицо Серджио Капочи:

— О! Капитан Ланьо! Как самочувствие?

— Ни единой раны или даже царапины, господин полковник! — нудно и излишне официально ответила Клеопатра.

— А что там противник вытворяет вокруг вас?

— Пока притих. Не иначе как гадость очередную замышляет.

— Будем надеяться, что недолго ему гадить осталось. Градины падают все бо́льшие и бо́льшие. Ученые уже уверены, что аномалия рассосется после обильных осадков.

— Как бы нас этими осадками не смыло, — скорее риторически волновалась капитан Ланьо. — Ни одной лодки нет порядочной или катера.

Серджио Капочи наконец решил переходить к более серьезным вопросам:

— А где там твой спаситель, наш бравый майор Парадорский?

— Он не только мой спаситель.

— Конечно, как я мог забыть! Он и принца нашего спас, и самого императора, пусть и косвенно.

— Тем не менее!

— Все равно вызови его для разговора.

— Нет его. Отправился в разведку с отрядом в пять человек.

— С чего это вдруг? — нахмурился полковник.

— Приходится майору лично выяснять все подробности о кознях врага и собственными силами решать локальные трудности.

— Кто ему разрешил?! — еще больше рассердился командир дивизиона.

— К сожалению, господин полковник, приказы капитана Ланьо для него неправомочны. — Клеопатра еле сдержалась, чтобы язык не показать. — И он сам решает проблемы вверенного ему подразделения. Вот если бы меня назначили командовать и присвоили внеочередное звание подполковника…

— Капитан! Как вы себя ведете?!

— Просто гипотетически представляю себя на месте майора, — пожала плечиками девушка под недоуменными взглядами своих подруг и Алоиса. — И тот момент, когда Парадорский после моего приказа никуда в разведку не идет, а занимается ремонтом и чисткой автоматов.

— Причем тут автоматы? — скривился Серджио.

— Вот и я спрашиваю, почему он именно меня заставил возиться со стрелковым оружием, а не взял с собой в разведку?

В переговорах повисла короткая пауза, которая прервалась вздохом полковника и его словами:

— Кто остался в батальоне за старшего?

— Старший лейтенант Полсат! — тут же отозвался Алоис, жестом заставляя Клеопатру развернуть к нем крабер. — Какие будут приказания?

— Да пока никаких. Но тут у наших военных инженеров возникла мысль использовать лодки-дирижабли на гиподинамической тяге магнитного полюса. Попытаются ночью к вам прорваться под тучей на двух лодках. Постарайтесь осмотреть и подготовить крышу.

При всей своей сообразительности Алоис не смог понять, что это за тяга такая, и решил себя не мучить терзаниями:

— А зачем? Это ведь какой риск! Дирижабли могут легко сбить, если заметят.

— Если они влетят в облако, то не заметят. Сейчас проводят испытания. И довольно успешные. А смысл — эвакуация тяжелораненых и части личного состава.

И опять мыслительная деятельность аналитика завела его в тупик:

— Тяжелораненые находятся в стабильном состоянии, обострения им пока не грозят. А личный состав?..

— Не тебе решать, друг Алоис! — вроде как по-товарищески воскликнул командир дивизиона. Но сделал это с такой сталью и холодом в голосе, что любое желание спорить или обсуждать пропадало сразу и навсегда.

— Есть просмотреть и подготовить крышу!

— Только не вздумай на это опасное дело посылать девушек. С них и в самом деле будет больше пользы при ремонте оружия. Пошли наверх ребят покрепче, там наверняка завалы разбирать после мин придется.

— Сделаем, господин полковник.

— И это… Как только вернется Парадорский, пусть немедленно свяжется со штабом. Я пока здесь и буду ждать.

Забрав крабер, по жесту Алоиса за соседний столик подсела Лидия Шелди, начавшая зачитывать подробные сводки о последнем бое, а сам аналитик зашипел в сторону нахохлившейся Клеопатры:

— Ты чего так себя ведешь? Что за грубость?

— Да плевать! — вырвалось у девушки, которая устало присела на стул с другой стороны боефикатора. Теперь разговор шел только между двумя сослуживцами. — Что он мне сделает?

Явно подразумевался полковник Капочи.

— О! Не скажи! — стал сердиться и Алоис. — И тебе может достаться, и даже мне мало не покажется, как временно здесь командующему. Но больше всех, знаешь, кому перепадет? Твоему спасителю.

— Вряд ли. У него большое будущее.

— Не спорю. Но мне как-то наедине Танти пожаловался, что Капочи его сильно ругал за поведение одной красавицы. И обещал за каждое ее официальное непослушание или грубость наказывать не провинившуюся, а именно Танти. Наш герой, конечно, за тебя стоял горой, ручался за твою дисциплину и сказал, что всегда лично готов понести за тебя наказание.

Капитан Ланьо понурила голову:

— Он мне это не рассказывал.

— Да он и мне это по секрету рассказал, и теперь голову мне свернет, если ты проговоришься о нашем разговоре. А я и так раненый, старый, больной и… голодный. Кстати, может, и в самом деле следует перекусить? О! Мне вроде как запах какой-то вкуснятинки померещился. Инга! Будь другом, сообрази нам хоть что-нибудь перекусить. А то в этой суматохе недолго от голода и ноги протянуть.

Тонкое обоняние негра не обмануло. Где-то этажом выше развернула кипучую деятельность всем хорошо известная тетушка Освалия, содержавшая весь гарнизон «Георга-4» на пищевом довольствии. И вскоре Инга явилась с огромным подносом не только громадных бутербродов, но и с четырьмя мисками отличной каши с мясом и сливочным маслом. Аналитик и две девушки набросились на еду, словно дикие звери, и только в самом конце своего ужина заметили, что Клеопатра ничего не ест, крутит вилку в своих руках и чуть не плачет. А на вопросы, что произошло, прерывающимся голосом ответила:

— А ведь наши разведчики ничего так и не поели перед выходом.

## Глава девятнадцатая

3595 г., 6 июля, Пиклия

Граф Де Ло Кле в кои веки пребывал в своем кабинете сам. Посматривал на действующий крабер, попивал белое вино и собирался единолично решать самую главную проблему: что делать с силами вторжения. Вариантов было всего лишь два, и оба они графу не нравились. И вот сейчас, после грядущего разговора со своим дальним родственником, решение придется принимать в любом случае. Несколько мешало навалившееся на мозг алкогольное опьянение, но второму человеку королевства было впервые наплевать на собственное состояние. До такой стадии он в прежние годы напивался крайне редко, а вот сейчас не мог удержаться. Выслушал последние сообщения от генерала и пошел в свой кабинет пить вино. Пить, ждать разговора с подполковником Зар Ди Кле и готовить себя к принятию исторического решения.

Хотя подспудно решение было принято: приказать десантникам вести бои до последнего патрона, а потом уничтожить вместе с собой как можно большее количество заложников. Жалко не было никого. В том числе и себя. В том числе и с таким трудом созданное и выпестованное звездное королевство. И уж совсем не жалко тупого и ограниченного Моуса Пелдорно, этого королька-узурпатора. Хотелось на исходе вторжения так хлопнуть дверью, чтобы вся Галактика содрогнулась и замерла от ужаса. Тем более что и само вторжение от начала до конца являлось личным, взлелеянным детищем.

Конечно, еще в начале всей задумки граф прекрасно понимал, что достичь поставленной цели будет необычайно трудно. Но месяцы шли, приоритеты менялись, шансы росли, а самоубеждение позволило надежде пустить в сознании довольно крепкие, многочисленные корни. И вот теперь та самая надежда была безжалостно уничтожена, вырвана с корнями и сожжена огнем обидных, непредвиденных случайностей. Семья Павла Ремминга осталась в целости и сохранности, и вся задумка с призывом на всеобщий трон Моуса Пелдорно накрылась прахом. Как прахом накрылись и уникальные разработки самых лучших ученых Пиклии. Не говоря уже о печальной судьбе большинства самих яйцеголовых. Но их… тоже жалеть не стоило: дилетанты, не сумевшие предвидеть даже собственную смерть! Туда им дорога, ржавчина их сожри!

Конечно, второе решение могло мягко разрулить всю сложившуюся вокруг Пиклии обстановку. Если состоится сдача, то часть десанта в любом случае останется в живых и когда-нибудь в любом случае вернется на родину. А это как-никак, но популярности короне среди народа прибавит. Мало того, тысячи ни в чем не повинных заложников тоже останутся живы, и это уже не даст дополнительного повода для агрессии на королевство Пиклии. По крайней мере, заставит некоторых союзников отстраниться от войны и уговаривать официальный Оилтон не горячиться с большой войной. Да и сторонники в центре Галактики постараются дать свое, весьма желательное видение ситуации.

Можно, можно дать команду и о сдаче оружия.

Но как после этого будет больно, обидно и стыдно! Упустить такой невероятный шанс! Ведь при всем оптимизме второго такого вторжения уже никак не получится. Сомнительно, что оставшиеся ученые пожелают по примеру своих коллег стать самоубийцами. Но даже если и захотят, вряд ли новое поколение десантников поверит своим командирам. Особенно если тысячи спасшихся воинов вернутся из плена на родину.

А вот если вернувшихся не будет? Да тотальная война на полное уничтожение таки начнется? Ведь в любом случае шансы на удачную оборону у Пиклии имеются. И весьма неплохие! Обороняться за орбитальными базами в сто раз проще, чем атаковать, да еще и в системах противника. Это любой школьник знает.

А значит…

Остатки белого, весьма ароматного и сравнительно крепкого вина охладили горло и пролились в желудок. Мысли стали принимать уже более конкретное направление, развивая в будущем военные действия и разворачивая космические силы вокруг столичной планеты:

«Если все три соединения расположатся прямо в системе, то оилтонцы ничего не смогут нам сделать при атаке. Вдобавок четвертое соединение остается в резерве, а пятое, самое мобильное, можно отправить в партизанские наскоки. У них новейшие корабли с самыми длительными и скоростными Лунманскими прыжками: вышел в пространство — и залп из всех бортовых орудий! Сразу набор скорости — и обратно в подпространство! Там пару зигзагов — и новый наскок. Ха! Лихо должно получиться! Да и наши адмиралы очень уверяли в эффективности такой тактики. Только вот как оно на самом деле получится? Достали меня уже эти случайности!»

Следующий бокал вина был уже выпит без медленного получения удовольствия, залпом. И тут же остатки второй бутылки вновь наполнили хрустальную емкость благородным напитком. Да только выпить не удалось, на экране крабера появилось страшно озабоченное лицо подполковника Зар Ди Кле:

— Ваше сиятельство, прошу прощения за опоздание! Готов к докладу!

— Ай, брось, Зар, тут у меня никого нет, — беззаботно откликнулся граф, уже все для себя решивший. — Так что давай по-родственному. Ты там тоже сам?

— Конечно. Де…

— Вот и отлично. Хотя потом можешь порадовать подчиненных своим новым внеочередным званием полковника.

Кажется, родственник такого не ожидал и даже решился на вопрос:

— Вроде как не заслужил… пока.

— Не переживай, заслужил! И после нашего разговора особенно поймешь, что заслужил. Потому что главным призом для тебя будет твоя собственная жизнь и груда остальных наград уже после возвращения домой.

Начальник особого отдела после таких слов напрягся внутренне еще больше, хотя внешне старался вида не подавать. Ведь кто, как не он, лучше всех осознавал истинное положение десанта? Кто, как не он, уже догадывался, что всех воинов и даже командиров только и забросили сюда для одной цели: уничтожения семьи Реммингов. А если цель не достигнута, то что делают с загнанными лошадьми?

Надежды, конечно, имелись всегда, поэтому новоиспеченный полковник добавил в голос максимум веры, подобострастности и воскликнул:

— Жду не дождусь этой минуты! А как я вернусь домой?

— Примерно так же, как и попал на Оилтон. Ученые проработали и способ доставки обратно, прямо на корабль-матку, который ожидает в Желтом поясе астероидов. Способ настолько же секретный, как и тот, благодаря которому вас забросили прямо в Старый квартал.

— О-о! Я так и предполагал нечто подобное!

— Молодец. Но следи, чтобы тебя никто не подслушал, — посуровел голос графа. И продолжил он лишь после раболепного кивка своего родственника. — Потому что, увы! Обратный перенос при всем желании не может быть таким многочисленным и рассчитан всего лишь на четыре пространственные капсулы. Причем каждая капсула может вместить в себя не более чем пять человек.

— А как же…

— Все остальные наши воины должны погибнуть с оружием в руках, уничтожая врагов во славу нашего королевства! А спасения заслужили лишь самые достойные. А ты заслужил. Правда… — Повисла тяжелая пауза, во время которой Де Ло Кле почти выхлебал остатки вина. — Правда, я очень надеялся, что в этой капсуле вместе с тобой окажется принцесса Патрисия Ремминг. Мы бы тогда…

— Де! Не все еще потеряно! — с явным восторгом в голосе вещал Зар. — Мы практически взяли во внутреннее кольцо все подразделение, в котором оказалась принцесса. И я уверен: она там, внутри! Сейчас я стягиваю основные силы для последнего, решительного штурма. Только и боюсь, что при этом штурме сама Патрисия будет убита. Но иного варианта не вижу: оилтонцы слишком укрепили свои рубежи и сражаются, словно дикие звери.

— Даже так? Мм… — Кажется, граф сильно поразился, что возможность пленения принцессы до сих пор вообще существует, поэтому легко было заметно, что его радость и оптимизм несколько притворны. — Я верил в тебя! А если ты еще и с принцессой вернешься, то это окупит нашему королевству все вторжение. Если она будет жива и готова к венчанию, то сразу становишься моим первым заместителем со всеми вытекающими оттуда званиями и привилегиями.

— Я очень постараюсь.

— Но с другой стороны, если она и погибнет при штурме, ты тоже немного потеряешь, главное, в любом случае забери ее тело с собой. Мы хоть этим утрем нос Реммингам. Ну и соответственно, сразу подбери для своей капсулы еще троих самых верных и перспективных соратников. Остальные три капсулы отданы генералу, полковникам и их приближенным.

— Они давно в курсе или…

— Как я понял, наш король примерно в это время, а то и раньше уже им сообщил и дал полные указания по эвакуации. Точно такие же ты сейчас получишь и от меня.

— Слушаю внимательно! — с должным подобострастием вставил Зар Ди Кле.

— Но учти, перед своей эвакуацией ты обязан подорвать все здания с заложниками. Сделаешь взрыв одновременным. Все это ты мне будешь транслировать по прямой связи через крабер. Потом тебе следует с телом принцессы и тремя помощниками подняться максимум за четверть часа на крышу высотного здания и включить свой личный краберный маяк. Капсула материализуется рядом, на дистанции трех метров от твоего маяка, поэтому сопровождающие тебя люди должны стоять вокруг тебя вплотную, чтобы их не придавило случайно. Затем у вас будет всего лишь две минуты на загрузку, фиксацию в креслах и герметизацию. Скафандры тоже не забудьте поставить в режим максимального обеспечения. Вот вроде все сказал. Ну и немедленно пусть начинают минирование зданий с заложниками. Для отвода всем говори, что это делается для усиления политического нажима на режим Реммингов. Генералу тоже даны приказы о минировании, но все дублирующие системы взрыва будут находиться у тебя, и окончательный подрыв произведешь ты лично. Все понятно?

— Так точно!

— Надеюсь, ты понимаешь, что когда ты вернешься домой в целости и сохранности, а заложники так и останутся невредимы, то даже я не смогу тебя пристрелить из жалости. Пелдорно лично будет тебя резать на кусочки, потом сшивать, потом снова резать, и так до бесконечности. Ну и мне за поручительство над родственником достанется.

— Не сомневайся, Де, я не подведу! — прохрипел начальник особого отдела вторжения.

Про уголовную молодость Моуса Пелдорно он благодаря своей должности знал немало и прекрасно понимал, что прозвучавшая угроза была более чем актуальна. Король Пиклии и так прослыл человеком страшным, гневным и жестоким.

Хотя и роль графа Де Ло Кле в жизни королевства его внучатый племянник осознавал прекрасно. Так что догадывался: ссылка на его злобное величество — конкретная угроза лично от директора управления безопасности. Если кто и будет резать и пришивать, то только с разрешения и попустительства самого графа.

А тот уже в который раз с какой-то маниакальной, пьяной настойчивостью акцентировал на неукоснительном взрыве заложников:

— Ты постарайся все так подгадать с уничтожением, а потом взобраться на верх в момент сжатия облака, чтобы мне показать взорванные и горящие здания. Еще лучше, если ты в начале связи покажешь в прямом эфире уничтожение Старого квартала.

— Все прекрасно понял! Выполню!

— Ну а сейчас доставай эту скользкую принцессу! Ну, хотя бы идентифицируемые части ее тела. Я уже говорил… — Граф с громким стоном замученного судьбой человека вздохнул и уточнил: — Сколько тебе на все надо времени?

— Два — два с половиной часа.

— В течение трех часов жду от тебя сообщений о завершении минирования и пленения принцессы. Потом сразу запускаю программу возвращения в капсулах. До связи!

Экран крабера погас, загорелся сигнал отбоя. А граф Де Ло Кле задумался о самом наболевшем: вызвать секретаря с помощью сигнала и заставить его поставить новую бутылку с вином на стол или самому встать и пройти к бару? Победил второй вариант, но не потому, что нежелательно было секретарю видеть своего хозяина настолько выпившим, а потому что вдруг захотелось сделать парочку глотков чего-нибудь более ядреного. Но вот разум пока не мог сообразить, что конкретно ему хочется. А уже в баре взгляд сам зацепится за самое желаемое для желудка.

Встал, прихватил крабер и доплелся до бара. Только там сообразил, что забыл на столе бокал. А другие стояли чуть осторонь от бара, и туда сразу шагнуть мешал сдвинутый при последнем отдыхе диван.

— Ерунда какая!..

Открыл бар, и рука сама потянулась к бутылке с ромом. Три глотка прямо из горлышка, и сразу расслабленность потекла по всему телу вниз, прошлась по дрогнувшим ногам и вернулась в голову. Только и осталось сил, что шагнуть к дивану и с блаженством завалиться на него боком. Последняя мысль мелькнула: «Крабер настроен на максимальную громкость, разбудит».

Секретарь был предупрежден, что даже при штурме заговорщиков или убийстве всех в округе никто не имеет права побеспокоить сон или отдых графа Де Ло Кле.


Тогда как его родственник еще минут пять сидел возле своего крабера словно окаменевший и лихорадочно размышлял. И ему очень, ну очень не понравилось полученное задание. Уничтожение заложников выглядело полным маразмом и кощунством. Причем кощунством по отношению в первую очередь к королевству Пиклия. Если в столице Оилтонской империи произойдет такое массовое убийство — тотальной войны не избежать. И как бы звездное королевство ни защищалось, в любом случае огромная, мощная империя нанесет непоправимый урон как в экономическом плане, так и в уничтожении человеческих ресурсов. То есть широкомасштабное противостояние окажется гибельным.

И самое главное, Зар Ди Кле не верил в какие-то возвратные капсулы. Сильно, сильно не верил. Именно этот аспект его сейчас волновал больше всего:

«Капсулы?.. Только четыре?.. И каждая только для пятерых?.. Хм! И как это они будут материализовываться из подпространства? И самое смешное, таинственное и несуразное — почему мне про капсулу Де не рассказал раньше? Ведь последнему дикарю понятно, что я бы в таком случае действовал еще более верно, целенаправленно и резко. Ведь мы все здесь последние сутки прекрасно понимаем: нам крышка, нас списали в расход. А тут вдруг такая радость! И только для избранных! И только после того, как будут уничтожены ВСЕ заложники. Однако!.. Еще и показать надо результаты уничтожения предварительно. И только потом появится какая-то капсула. Бред! Причем полный и окончательный! Представляю себе: стою это я на крыше с принцессой под мышкой, вокруг все рушится, горит, а я… все стою и стою. М-да. Кто-то очень сильно будет смеяться, но вот уж мне и всем десантникам, кто к тому времени в живых останется, будет ой как не до смеха. И так вон оилтонцы своими воззваниями и разъяснениями всю душу перевернули, а уж что они сотворят с нами после гибели заложников. Брр!»

Начальник особого отдела схватился руками за голову, не в силах сообразить: как же тут выкрутиться из такого немыслимо сложного положения? И умирать не хотелось, и приказ выполнять надо, но и здравый смысл советовал все как следует взвесить и обдумать. Причем воображение с готовностью выдало немаловажное предупреждение: вдруг кто-то еще имеет крабер прямой связи с графом Де Ло Кле? Конечно, командир особого отдела вроде бы должен знать о таком, но мало ли что! Доложат, подскажут, а там глядишь, и новоиспеченного полковника пустят в расход за невыполнение приказов. Поэтому для начала все-таки следует немедленно приступить к выполнению полученных приказов, а уж там видно будет. Где три, там и четвертый час большой роли не сыграет, а за это время очень многое может случиться.

И Зар Ди Кле отдал приказ о тотальном минировании зданий с заложниками, сводя все управляющие сигналы взрыва на его боевой коммуникатор связи. Причем тут же его помощник доложил о текущих событиях вокруг площади Петрокса:

— Господин подполковник, там наступило странное затишье, хотя наши силы продолжают подтягиваться и готовиться к окончательному штурму. Противник неожиданно объявил о начавшихся переговорах по сдаче оружия и сохранению жизни всем военнопленным.

— Что за переговоры?! С кем?!

— Понятия не имею.

— Ну-ка дай мне срочную связь с нашим генералом, — занервничал начальник особого отдела. — Надо с этим делом срочно разобраться.

## Глава двадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

На начальной стадии операции все пошло как по маслу и все задумки сработали. Прекращение огня со стороны своих и некоторая растерянность в рядах противника, когда те услышали сообщение о начавшихся переговорах, позволили шестерым разведчикам проскочить первые, наиболее опасные пятьсот метров. Чего только на этом первом участке не пришлось обходить. И баррикады, и заторы из покореженных флайеров, и развороченные взрывами провалы проезжей части, и дозоры со снайперами и банальными засадами. Но лучше всего в передвижении помогло не затишье, а густой, клубящийся туман, который вдобавок принизывали уже довольно крупные градины.

Град явно увеличивался в размерах. Если в таких пропорциях и дальше продолжится, то уже через парочку расширений багровой тучи может и огромными ледяными глыбами забросать. Но пока ничего опасного, кроме неприятного грохота по шлемам да весьма помогающего в продвижении шума, не происходило.

А когда туман стал редеть, проваливаясь в канализацию и опять втягиваясь в тучу, группа уже находилось внутри расположения вражеских подразделений. Вот тогда и пришлось действовать со всей наглостью и бесшабашностью. Заметив, как одно отделение пиклийцев в количестве десяти человек, двигаясь колонной по одному, пробежало чуть ли не в ногу в сторону «линии фронта», Парадорский и свою пятерку боевых товарищей построил в колонну и средним бегом отправился прямо к цели. Как это ни оказалось смешно, но подобная «деловитость плюс целеустремленность» сработала на все сто. Кто только не встречался на пути, понимал, что воины торопятся выполнить какое-то задание и нечего их останавливать бессмысленными восклицаниями, вопросами или тем более приветствиями. Хотя к лицам кое-кто из встреченных моусовцев и присматривался. Но зеленоватая косметика на лицах пока держалась и не текла от пота. Хоть и с чужого плеча, но скафандры отлично справлялись с внутренним охлаждением. Так что затея с изменением цвета кожи теперь казалась самым главным козырем: вряд ли хоть кто-то из вражеских командиров, пусть даже узнавший по нашивкам воинов из своего подразделения, остановит с такой целеустремленностью движущуюся группу. Ведь сразу видно: земляки. С оружием. И однозначно торопятся выполнить важное задание.

Разведчики только один раз остановились для короткого отдыха в покосившемся, готовом вот-вот рухнуть здании. Отдышались, осмотрели друг другу лица, оправились, да и помчались дальше. Причем чем ближе приближались к вражескому штабу, тем больше старались примечать открытые и закрытые канализационные люки. Мало того что самим могут пригодиться при неожиданном отступлении, так еще и за противником присматривали, который, похоже, решил освоить подземные коммуникации столицы. То ли грядущего града с небес опасались, то ли вообще решили уходить в глубокое подполье в случае полного поражения на городских улицах. Но самое неприятное, что моусовцев было очень много. А к площади Петрокса стремились все новые и новые подразделения.

Переговариваться на галакто через трофейную связь было крайне опасно, поэтому обменивались мнениями прямо на ходу, используя язык жестов:

«Готовятся к новому штурму».

«Как бы предупредить наших?»

«В любом случае, в батальоне готовы к отражению атаки, а нам следует поторопиться со своими делами».

За полчаса отсутствия тумана приблизились к зданию, в котором, по имеющимся данным, располагался особый отдел, но именно там и начались основные трудности. Перед зданием стояла почти сплошная цепь охраны, а позади этой цепи вдобавок прохаживались поодиночке те самые элитные, которых называли «точечными».

Танти еще издалека все это подметил и плавно свернул к соседнему зданию, словно цель их забега находилась именно там. Прорываться внаглую через цепь именно сейчас было бы верхом безрассудности. Но и соседнее здание оказалось огорожено какой-то странной баррикадой. Входные двери здания тоже казались намертво заперты снаружи приваренными крест-накрест полосками стали. Зато на самих баррикадах кое-где сидели группки десантников и вроде как отдыхали, совмещая это дело с поглощением сухого пайка.

Решили этим воспользоваться и оилтонцы. Перешли на шаг, выбрали место, откуда до ближайшей группы пиклийцев было в обе стороны не менее двадцати метров, да и сами расположились словно для короткого ужина. Достали по банке вяленого мяса, по сухарю, приоткрыли забрала и принялись делать вид, что интенсивно насыщаются. Но сами только и посматривали по сторонам да держали здания под наблюдением. Ну и, отключив внутреннюю связь, тихонько переговаривались. Решили дождаться опускающегося тумана, а уже потом действовать.

Первым нечто важное заметил Армата:

— А ведь в этом здании гражданские! И много! Смотрите, через окна выглядывают.

Действительно, восьмиэтажное здание, окна которого в большинстве остались застекленными, было полным-полно народу. Причем здание явно административное, весь нижний этаж которого, скорее всего, использовался как закрытая стоянка наземного транспорта. А второй этаж был на высоте метров восьми, не меньше. То есть так просто вниз не спрыгнешь, да еще и эти странные баррикады вокруг. Из окон наружу выглядывали как дети с женщинами, так и мужчины в гражданской, порой весьма истрепанной одежде. И столько читалось в их взглядах ненависти, страха и отчаяния, что сомневаться в категории данных людей не приходилось: заложники! Скорее всего, именно те горожане и гости столицы, которых моусовцы собрали по окрестным зданиям.

— Вот гады! — заволновался Николя. — Неужели здание заминировали?

— С этих тварей станется! — Малыш только делал вид, что усиленно жевал, потому как аппетит у него пропал окончательно. — Кстати, туман прямо на глазах опускается. А кто-то до сих пор минами кидается.

Действительно, где-то не так далеко, с другой стороны от штаба, слышались глухие хлопки работающих минометов. Враг без остановки продолжал обстрел какого-то городского квартала. Даже снижающийся туман их не останавливал.

— О! Вот и первые градинки сыпанули, — констатировал Гарольд. — Пора герметизироваться! И куда бы нам в укрытие?

— Идеальным было бы вместе со всеми в здание штаба… — размечтался Танти.

Все шестеро привстали, оправляя оружие и закрывая шлемы. Но не отрывали теперь взгляда и от остальных пиклийцев. Те дружно зашевелились и стали разбредаться к близстоящим зданиям. Но к штабу так никто «из посторонних» и не двинулся. Тогда как сама линия оцепления, не нарушая свою целостность, попятилась, оказавшись под стенами. Выступающие козырьки и фронтоны строения давали вполне надежную защиту от постепенно усиливающегося града. Так что даже огромные сосульки, падающие с неба, вряд ли ранят кого-либо из охраны.

Пришлось и разведчикам сдвинуться с места, дабы не привлекать бездействием к себе внимания. Благо хоть видимость падала с каждым шагом, и вскоре пошедшие по большой дуге воины далее чем на один-полтора метра от себя не видели. Зато уверенно выдержали направление и теперь зашли к цели с противоположной стороны. По крайней мере, пиклийцы, стоящие здесь в оцеплении, не могли заранее их видеть и наблюдать маневр перемещения. Так что в любом случае стоило попытаться словно нечаянно наткнуться, якобы заблудившись в тумане, а потом уже с боем прорваться в здание. Шумно получится, но иного варианта пока не предвиделось.

Уже, по предположениям, до цели оставалось метров пять, когда впереди идущего Парадорского догнал Армата, остановил касанием в плечо и несколькими жестами объяснил свою задумку:

«Батареи до сих пор работают! Может, мы немного их огонь скорректируем по иным целям?»

«А справимся? Тут совсем рядом, как бы нас самих собственными подарочками и не накрыло?»

«Легко! Даже град нам не помешает!»

Группа тут же двинулась обратно, понимая, что после разрыва нескольких мин возле самого здания попасть внутрь окажется намного проще. Ведь осколки летят в стороны и уж наверняка посекут стоящую под стенами охрану. А затем, в суматохе и панике, на прячущихся от обстрела «своих» вряд ли обратят пристальное внимание.

То есть сам момент прорыва теперь разбился на три этапа. Первый этап прошел буднично, словно на тренировке. Подошли к совершенно не обращающим на них внимания вражеским расчетам в количестве восьми человек и просто, без всяких затей свернули врагам головы или пробили забрала одиночными выстрелами в упор. В грохоте увеличившегося града никто на возню и выстрелы не обратил внимания.

Второй этап: быстрая перенаводка Арматой минометов в нужном, хотя и несколько приблизительном направлении. Как только он выставил первый из четырех, Гарольд стал методически опускать в трубы лежащие рядом мины. А настройщик скачком перемещался к следующему миномету. Вначале было очень страшно, уж слишком свист падающих мин казался близким и заполошным. Но рвануло, а потом разрывы участились в воистину верном, словно до миллиметра выверенном месте. Все-таки Армата даже в густом тумане и под сыплющимся градом показал высочайший профессионализм, лишний раз доказывая, что он лучше всех разбирается в современном вооружении. Первый миномет из четырех успел забросить десяток мин, последний — только две. Но и этого хватило, чтобы расслышать со стороны вражеского штаба вопли ярости и отдаваемые через внешние громкоговорители команды. Слова неслись на пиклийском, но даже без перевода было понятно, что большая часть из них нецензурная. В штабе явно подумали, что минометные расчеты допустили жуткую ошибку при наводке на новые цели.

Ну а потом пошел третий этап: проникновение в штаб. По небольшой дуге принимая влево, дабы не столкнуться с наверняка бегущим к брошенным минометам десантникам, разведчики ринулись к зданию. Расчет и точный минометный обстрел сделали свое дело: возле одного из входов царила полнейшая суматоха. Оттаскивали раненых, оказывали первую помощь контуженным, но при этом всех без разбора заносили внутрь. Оилтонцам здесь не слишком повезло, ибо им, как самозваным санитарам, досталось всего одно тело. Да и того пришлось предварительно оглушить, потому как он двигался вполне самостоятельно и пытался отказаться от любой помощи. Не повезло бедняге, санитары оказались слишком уж настойчивыми.

Только вот в холле туман почти не мешал, и там на шестерых воинов, резво несущих распластанное тело, прикрикнул какой-то офицер с открытым забралом. При этом он рукой ткнул в направлении офисных столов, на которых уже пытались оказать первую помощь пятерым раненым. Разведчики дружно сообразили, что от них требуется, и закинули свою ношу на стол, самый крайний и близко расположенный к ведущему внутрь здания коридору. Как ни странно, такое размещение тела офицера не удовлетворило, он разразился возмущенной речью, подбежал следом и стал тыкать рукой на второй стол. При этом он слишком напряженно, прямо с глубокими морщинами на лбу стал присматриваться к лицу недоуменно разводящего руками Феликса. Затем неожиданно затих, сделав еще шаг вперед. Все могло быть возможно, данный офицер заведовал кадрами и знал чуть ли не каждого в лицо, но все равно так рисковать простым отданием чести и банальным побегом не стоило.

Всего один жест, и высокий Гарольд вместе с несколько тщедушным по сравнению с ним Арматой зашел офицеру сзади, внимательно осматривая холл, а Танти вместе с Николя просто впечатали врага лицом в пол, попутно ломая ему с хрустом позвоночник. Затем с той же поспешностью подхватили труп с помощью Феликса и Малыша за руки и ноги и деловито поволокли его в коридор. Два бойца прикрытия еще пару мгновений стояли на месте, напряженно вглядываясь в царящую в холле суматоху и готовясь пустить в ход оружие. Но инцидент так и остался иными моусовцами незамеченным. Не воспользоваться таким подарком судьбы было бы просто непозволительно, и Гарольд с Арматой поспешили за своими товарищами.

Те как раз уже двигались в конце коридора, но на перекрестке им преградили путь сразу двое «точечных», с криками возмущения бросившиеся навстречу и наверняка вопрошающие, зачем раненого волокут именно внутрь здания. Но они тут же удивленно притихли, как только стали присматриваться к офицеру. Что они еще там спросили, уже было неважно: тело рухнуло им под ноги, а четыре «санитара» в два счета скрутили элитных воинов и затолкали их в первое же попавшееся помещение. Там оказались еще сразу трое пиклийцев, которые занимались настройкой или ремонтом какого-то летающего разведывательного зонда. Этим техникам повезло еще меньше: на них пожалели батареи парализаторов и просто пристрелили в упор из пистолетов.

Тут же следом чуть приотставшая пара «санитаров» внесла подхваченное в коридоре тело офицера. Бросили его к остальным трупам и присоединились к экспресс-допросу пленных. В такой обстановке что-то вкалывать или действовать болью практически бесполезно и некогда. Поэтому схваченных «точечных» растащили по разным углам комнаты и просто душили. Без всякой жалости и поблажки. Душили как диких, злобных зверей, но стараясь не перейти ту грань, после которой пленных спасет только спешная реанимация.

Жить хотят все, даже когда все равно уверены, что их сейчас убьют. Не оказались исключением и допрашиваемые враги. С выпученными и покрасневшими глазами, судорожно втягивая воздух, они уже через пять минут независимо друг от друга выдали одну и ту же информацию: начальник особого отдела находится на третьем этаже, в главной диспетчерской внутреннего периметра.

Схема здания у каждого разведчика в памяти зафиксировалась отменно. Так что после добивания противника и последующей герметизации помещения они компактной группой уверенно двинулись уже к более конкретной цели. Причем тот самый летающий зонд был тоже прихвачен в качестве отвлекающего предмета.

Но уже после следующего перекрестка порядок движения несколько изменили: впереди шли, сгибаясь под тяжестью зонда, Николя, Феликс и Армата. Тогда как Малыш им якобы помогал. А метрах в двадцати сзади шли Танти и Гарольд. Причем перед собой они несли по внушительному креслу, прикрывая ими готовые к выстрелам парализаторы. То есть и тут все как бы оказались при важном деле, и заподозрить их в безделье не смог бы даже самый строгий офицер-самодур. Ну а если заподозрит, то как от подобных крикунов отделаться — опыт имелся солидный.

На второй этаж поднялись без проблем, без боя разминувшись с несколькими снующими туда-сюда посыльными. А вот уже на третьем этаже пришлось попотеть. Вначале навстречу попались два техника с чемоданчиками. Причем по их выражениям лиц и глухой бы догадался, что они до глубины своих черствых душ возмущены переноской зонда в непонятном направлении. Видимо, летательное устройство было им хорошо знакомо, да и номер у него хорошо просматривался на корпусе. Пришлось техников убирать. А заодно еще троих десантников с открытыми головами, которые на свою беду как раз вышли из какой-то комнаты прямо на Гарольда и Тантоитана. Причем все трое чуть ли не сразу заметили валящихся с ног техников и странную возню возле них, а назад даже оглянуться не успели. За что и были наказаны. Правда, кресла после этого выглядели уже несколько изломанными и с бурыми пятнами крови на ткани обивки. Но кажется, носильщики этому факту не придали никакого значения.

Непосредственно возле диспетчерской, прямо у больших окон, выходящих наружу, стояли два снайпера и два воина пулеметного расчета. Так как туман еще не сошел, то окна были плотно закрыты, а все четыре пиклийца просто стояли себе, чем-то закусывая и переговариваясь между собой. На работающих в поте лица коллег они бы и внимания, может, не обратили, если бы один снайпер не решил бросить явную шутку. Они-то все засмеялись, а вот смешки оилтонцев в ответ явно оказались не к месту. Видимо, шутка, или оскорбление, была брошена слишком уж односторонне. Все тот же снайпер зарычал что-то злобное и даже потянулся к висящему у него на поясе пистолету.

Но тут опять, как никогда вовремя, вмешались носильщики мебели, использовав парализаторы. А потом еще и уложили все четыре тела так, словно те дисциплинированно заняли свои позиции, несмотря на закрытые окна. Вряд ли они после максимального по силе удара очнутся.

Затем настала пора вломиться уже и в саму штабную комнату особого отдела. Причем делали это в том же порядке, разве что пара с креслами подтянулась вплотную к впередиидущим. Еще и дверь сама открылась, являя куда-то спешащего посыльного. Тот даже приостановился, придерживая ее с некоторым недоумением и рассматривая, как четыре бойца пытаются внести внутрь разведывательный зонд. Даже спросил на галакто:

— На кой он тут нужен? Кто приказал?

Это были его последние слова. Бежал бы себе дальше, пожил бы дольше, а так пострадал из-за собственного любопытства. Четверка буквально ввалилась в диспетчерскую, бросила зонд перед собой и сразу стала стрелять из парализаторов на среднем режиме поражения. Посыльного ударом по голове затолкали внутрь носильщики мебели, сразу присоединяя свое оружие для зачистки. Но их помощь в окончательной победе уже и не понадобилась. В самом штабе оказалось всего четыре человека, и все они уже ватными куклами лежали на полу. Задняя стена комнаты была полностью прозрачная, открывая вид на гигантские стеллажи с флайерами общественного транспорта и столичного такси, и это, пожалуй, являлось наибольшим фактором риска. Если на этих стеллажах находятся моусовцы, то обязательно кто-либо из них заметит происходящее в диспетчерской. Но с другой стороны, какого лешего агрессорам в данный момент торчать на бесполезных из-за багровой тучи летательных устройствах?

Пока никто стрелять не начал, силуэтов не видно, так что следовало как можно скорее хотя бы приблизительно воссоздать в штабе некую рабочую обстановку.

— Армата, Феликс! За дверь, на пост! — распоряжался Парадорский нервным шепотом. — Малыш, встань у окна и пристально рассматривай стеллажи! Этих усаживаем обратно за столы! Живей! И естественней, естественней! Ржавчина! Кто из них подполковник?!

Один из бессознательных типов сразу отсеивался, простой связист. Его и усадили довольно удачно обратно, словно и не прекращал работать. Второй, представитель или один из офицеров «точечных». Его вообще сразу сложили пополам да запихнули под стол. А вот остальные двое, с франтоватыми погонами полковников на плечах, вызывали сомнения именно своими званиями.

— Оба полковника? А где же подполковник?

Их усадили на пол рядышком, прислонив к столу с противоположной от окна стороны. По логике получалось, что желанного объекта похищения здесь нет, хотя по описанию внешности очень подходил более молодой. Да и техники на нем имелось не в сравнение больше: видимый в расстегнутом вороте скафандра крабер, краберный маяк на поясе да выделяющийся на боку боевой коммуникатор. О таком упоминали все пленные.

— Но звание не сходится! — досадовал Парадорский, не зная, что предпринять, и чувствуя, как стремительно убегает ужасно драгоценное время.

Помог очнувшийся посыльный, которого тут же безжалостно стал душить Николя, а Гарольд захрипел пленному прямо в ухо:

— Кто из них Зар Ди Кле?

Посыльный несколькими тычками руки указал на более молодого, с коммуникатором и крабером. Чего, в общем-то, оказалось достаточно для принятия командиром окончательного решения:

— Берем обоих! В случае опасности старого бросаем! Малыш, давай на стеллажи и выбирай два средних такси. По четыре человека они потянут легко!

Часть прозрачной стены, сбоку, имела вид двери, от которой перекидной мостик вел прямо к флайерам, и вскоре уже Малыш с присоединившимся к нему Арматой выискивали и пытались опробовать нужные летательные устройства. Благо к тому времени багровое облако сжалось окончательно, туман пропал, и только град оставил после себя на земле и на крышах толстый слой тающего льда. Сантиметров двадцать нападало, хотя атмосферное недоразумение над городом так до сих пор и не уменьшилось. Но попробовать улететь отсюда хоть каким-то образом следовало немедля. Хоть на край площади! Хоть вне этого здания!

— Есть! — доложил Малыш о готовности. Теперь в любом случае хранить молчание не было смысла. Да и галакто все-таки некоторые из пиклийцев употребляли, а это хоть немного, но задержит немедленную атаку. — Пока заводятся и гудят нормально. (Это он про такси и отлично работающие двигатели.) Да только пять бакланов на плантациях пасутся. Буду кормить с рук.

Последние фразы тоже были весьма условными и понимались так: пять человек следят за работой Малыша и Арматы. Исходя из этого, переноска тел по мостику будет сразу воспринята наблюдателями как тревога. Поэтому пилоты подлетят за пассажирами прямо к окну диспетчерской.

— Бакланов мы сейчас работать заставим, — ответил Танти, подразумевая, что постараются мешающих наблюдателей снять. — Давай!

Но прежде чем дернуть за рычаг открытия главного выпускного створа, чуть наклонился к окну и поискал взглядом тех самых непрошеных бакланов. В самом деле, пятеро моусовцев на лестничном повороте второго этажа, где имелась такая же прозрачная стена, с некоторым удивлением наблюдали за двумя пилотами, которые уже выводили пару средних такси из внутренностей стеллажей.

Рычаг вниз, створ стал раскрываться. Но при этом раздалась предупредительная прерывистая сирена. Неприятный, а самое главное, никак неуместный звук не привлек внимания к створу только глухого или ленивого. Но сожалеть или рассуждать было поздно, летающие устройства уже грациозно приближались с обеих сторон мостика.

— Феликс! Сюда! И делай как я!

Танти вышел первым на мостик, за ним товарищ, а потом они совершенно неожиданно для пялящихся на них коллег открыли огонь из автоматов по пятерке десантников. За их спинами пронеслись Гарольд и Николя, неся на себе по полковнику, и бесстрашно спрыгнули в резко от этого просевшие такси. Командиру и Феликсу пришлось прыгать вниз каждому на свою сторону чуть ли не с пятиметровой высоты. Но это позволило еще на пять секунд выиграть время, необходимое для набора высоты.

— Держимся! — в один голос воскликнули оба прыгуна, со всеми силами хватаясь за поручни. Чуть раньше носильщики с телами просто упали на боковые сиденья, которые тут же захлестнулись страховочными ремнями. Вовремя и правильно.

После этого такси лихо нырнули вообще к самой земле, развернулись и с ускорением устремились к раскрывшемуся уже наполовину створу. При этом пилоты старались хоть частично оставлять корпуса своих устройств под прикрытием нависающих из стеллажей флайеров. Причина была проста: сразу по ним начал стрелять как минимум один человек. Когда вылетали из створа, стреляло уже несколько автоматов. Но самое страшное оказалось снаружи. Видимо, кто-то дал общую команду по внутренней связи скафандров. Не успели юркие такси пересечь еще и половину площади, как по ним начали вести огонь чуть ли не все находящиеся снаружи десантники. И наверное, спасло только то, что такси успели набрать максимальную скорость и летели так низко, что многим автоматчикам пришлось инстинктивно присесть от страха. Остаться с проломленной головой тоже ведь мало кому захочется. Да и стрелять друг по дружке опасались.

Но все равно урон от пуль оказался невероятным. А в последовавшей вскоре аварийной посадке даже багровое облако оказалось ни при чем. Прямо перед лицом сжавшегося Тантоитана вдруг образовались в корпусе сразу три дырки, обломками основательно ударило по забралу, но это было только начало. Дальше пули вырвали с корнем один из поручней, второй не выдержал веса висящего на нем тела. Удар о борт, а затем такое вжатие в дырявый пол, что показалось: пол провалится и тело просто выпадет на мостовую площади. Затем пули банально подбросили ткань скафандра, выбивая дух из легких, впиваясь с прочной тканью в плоть и накрывая волной жгучей боли.

Сиденья данного такси удачно защитили лежащего на них Николя с телом одного из плененных полковников. Зато изрядно досталось Малышу. Ему разнесло вдребезги забрало, ранило в руку, ногу и седалище, и он сам в госпитале с круглыми глазами удивлялся, каким чудом ему удалось еще протянуть по двум улицам и паре переулков и только потом рухнуть на руины какого-то почти сгоревшего здания.

Армата, получивший всего одно касательное ранение в плечо, протянул свой аппарат на две сотни метров дальше. Но зато он перелетел ничейную полосу и рухнул, а вернее, практически врезался в стену здания уже в расположении оилтонцев. При этом он здорово приложился головой о ту же стену и надолго лишился сознания. Досталось и его пассажирам: Феликс получил сразу два ранения, а Гарольд умудрился просто сломать ногу. Но зато именно его грозные ругательства и раздаваемые во все стороны приказы быстро охладили пыл многочисленных желающих захватить в плен врагов-моусовцев.

— Я тебе, собачья самка, покажу, как на меня автоматом замахиваться! — проорал он, нависая над упавшим полицейским, но тут же поднялся и обратился к остальным с грозным рыком: — Вы что, капитана Стенеси не узнали?! Вас же предупреждали: ни по ком не стрелять! Тугодумы недоделанные! А ну бегом ко второму такси и вытащить оттуда майора Парадорского с ребятами и пленным! Бегом! А то сейчас сам догоню! — Рык его сорвался от боли, гигант наступил неудачно на сломанную ногу. — У-у-у!

Но это завывание еще больше придало скорости ринувшимся на помощь полицейским из сборного батальона. Они успели до подхода моусовцев и начала минометного обстрела все восемь человек эвакуировать в ближайшее здание. А потом подвалами и дворами — непосредственно в «Георг-4». И уже там стали разбираться с ранами и подсчитывать полученный урон телесных оболочек.

## Глава двадцать первая

3595 г., 7 июля, Старый квартал

Какими страшными раны ни смотрелись на первый взгляд и насколько ни казались изломанными бедные косточки после удара пуль, но все разведчики, а также оба плененных полковника оказались вне опасности смерти. А майор Парадорский получил только одну кровоточивую рану: в бицепс левой руки. Хоть и трофейные скафандры, но выдержали. Да и корпус такси все-таки основательно снизил убийственную скорость пуль. Так что оказать помощь остальным своим товарищам командир лично не смог. Зато на его долю выпало ведение допроса и почти одновременно с этим доклады в общий штаб и даже в ставку императора.

Практически никем не санкционированная вылазка вызвала со стороны командования массу порицаний, угроз и ругательств. Короче — полный скандал. Несмотря на всю молниеносность операции и положительный итог, на голову майора вылилось столько обвинений и укоров, что первоначально складывалось впечатление: по ошибке выкрали из стана врага двух единственных, глубоко законспирированных разведчиков-резидентов. Вначале главный полицейский города возмущался. Потом адмирал контрразведки кричал и раздавал нагоняи с приказаниями. После адмирала коротко и деловито пожурил Парадорского от имени императора сам маркиз Винселио Грок. Причем он сразу дал полный карт-бланш в ведении допроса и поддержал инициативу о неведении наступательных действий. Затем стали что-то требовать и ругаться из объединенного штаба по экстренным ситуациям.

Но если все еще как-то себя хоть сдерживали в общении с героем, то уж командир дивизиона, чуть припоздавший при возвращении с передовых позиций, отчитывал по полной программе. Как только он не называл прошедшую вылазку: ребячеством, бессмысленной затеей, показушничеством, безответственным разгильдяйством, глупой провокацией, банальной бессмыслицей, глупым самодурством, негативным примером для остальных и так далее, и тому подобное. Словосочетаний почти одинаковых и по смыслу, и по звучанию нашлось до удивления много.

Но все они оборвались после того, как капитан Ланьо, прильнувшая к уху своего жениха, утешила его несколькими словами:

— Это он просто завидует твоей воинской удачливости и славе!

Серджио Капочи словно подслушал, а может, и догадался о сути сказанного самой, по его мнению, недисциплинированной девушкой в подразделении, потому что затих на время, словно подавившись ругательствами. Зато потом выдавил из себя с угрозой:

— Ладно, ладно! Я посмотрю, как вы будете перешептываться на закрытом ведомственном слушании о нарушении своих полномочий.

Парадорский на это отмалчиваться не стал:

— Уверен, господин полковник, что мои действия любая комиссия или даже трибунал признают правомочными и правильными. Даже тот момент, что мы оставили особый отдел вражеского десанта без высшего руководства и личного порученца самого Де Ло Кле, оправдывает все затраченные на это усилия. А если мы еще и чего-нибудь конкретного от полковников добьемся в плане сотрудничества в сдаче оружия — это будет невероятная заслуга моих боевых товарищей.

— Как же, как же, — не удержался от язвительности лучший воин современности. — И их бравый командир откажется от очередного ордена! Или не откажешься?

— Если наградят, то чего отказываться? — перешел на самый простодушный тон майор. — У меня вон свадьба на носу, лишняя денежка никогда не помешает.

При вручении орденов, как правило, шло сопутствующее, пусть и небольшое, денежное поощрение для героев. Но уж в случае грядущей свадьбы Парадорского командир дивизиона знал много чего секретного и пикантного, поэтому не смог удержаться от непонятного для собеседника ерничества:

— Так это ты ради лишней пачки галакто стараешься? Ха! Уж поверь мне как старому приятелю: все равно твоих сбережений для такой суженой не хватит! Зря стараешься и собственной шкурой рискуешь!

Тантоитан уже давно был уверен, что Капочи знает не только про его прибавленный к возрасту год, но и всю подноготную семьи капитана Ланьо. И это его неприятно задевало. Но ничего иного, как и самому в ответ немного съязвить, у него не получалось:

— Старый приятель? Да полно вам, господин полковник! Вы ведь еще совсем молодой, сильный! — Не сдержался и почти беззвучно добавил: — Сравнительно, конечно.

Но командир дивизиона опять или расслышал, или догадался по движению губ:

— Сравнительно, говоришь? Ну ничего, только раны залечишь, я тебе опять спарринг устрою. Попрыгаешь ты у меня, со своими «танами»! — А дальше он ответ майора по его глазам прочитал: — Что молчишь? Или наглости хватит сказать, что ты меня и одной правой уложишь?

— Никак нет, господин полковник! Столько наглости у меня нет. Поэтому разрешите на пару минут отойти для очередной перевязки и проконтролировать, как ведется допрос пленных.

И опять Серджио Капочи повысил голос:

— Тебе ведь уже приказали вести допрос напрямую перед крабером? Почему не выполняешь? Тут уже и аналитики собрались слушать ответы и давать соответствующие рекомендации.

— Прошу прощения, но я уже пояснил господину адмиралу контрразведки, что все остальные сведения на военную и научную тематику из полковника Зар Ди Кле, который, кстати, дает добровольные показания без всякого домутила, наши ведомства получат позже. У меня просто людей не хватает, моусовцы опять начали отчаянную атаку. Сейчас важно немедленно договориться о перемирии и сдаче оружия. Иначе десятки тысяч горожан окажутся под угрозой уничтожения. Осмелюсь также напомнить, что его императорское величество полностью одобрил наши инициативы и дал командованию сборного батальона полную самостоятельность в этом вопросе.

— Ишь ты, «командованию»! А если у вас не получится? Все-таки опытные аналитики могут правильно и подсказать, и условия дальнейшей адаптации военнопленных в нашей империи определить.

— Опять-таки, мы не стеснены рамками обещаний и заверений. Именно благодаря этому полковник Зар Ди Кле и его предшественник на посту начальника особого отдела Тел Зу Рбан готовы не только к сотрудничеству, но еще и сами сейчас кровно заинтересованы в правильном составлении готовящегося обращения.

— Хм! А не слишком ли опрометчивые обещания вы им даете, раз эти продажные полковники так стараются?

— Вряд ли. Тем более что оба полковника довольно здравомыслящие и рассудительные люди.

— Вот так сразу они и стали с первого слова с вами сотрудничать? — не поверил Серджио. — Нонсенс!

— Почему же! — даже обиделся Парадорский. — Вначале пленные сильно сомневались в наших обещаниях, но наш великий, сообразительный Алоис Полсат совместно с капитаном Ланьо убедили их очень быстро. Особенно после того, как Клеопатра рассказала о собственном пребывании в плену и в двух словах описала собственное спасение. После этого был преодолен последний рубеж недопонимания и полковники поверили каждому нашему слову.

— Ах, вот оно что… — слишком многозначительно протянул полковник. — Тогда готов поверить. И напомнить свои же слова: старшего лейтенанта Алоиса Полсата нельзя посылать в бой. Он должен только думать и анализировать. Да и помощница у него… хм… под стать.

Этих последних пререканий Клеопатра уже не слышала, опять убежала этажом выше, где велись допросы-переговоры с плененными полковниками. Но командира дивизиона больше всего интересовала и стратегическая инициатива, которую одобрил император: «Только обороняться! Никаких атак! И при этом вести усиленное вещание о том, что ведутся переговоры об окончании вооруженной агрессии и сдаче оружия».

Поэтому и последовал главный вопрос обруганному перед тем герою. Но делалось это уже совсем иным, доверительным тоном:

— Слушай, может, это неверно? Наше преимущество в войсках десятикратное, как только рассветет, мы легко сметем этих моусовцев одним решительным ударом.

Танти оглянулся на Лидию Шелди, которая одна оставалась в штабной комнате и сейчас была полностью погружена в информационный боефикатор, после чего с тяжелым вздохом повернулся опять к краберу:

— Какой там удар! Мы собственными глазами видели целое здание с заваренными выходами, где скопились тысячи заложников. Так что пока нам лучше просто защищаться. Тем более что явно заметно: пиклийцы даже на нашем участке атакуют спустя рукава. Энтузиазма у них давно нет, и по всем понятиям они только и ждут какого-нибудь конкретного, пусть даже слегка завуалированного приказа от своих командиров. Фанатиков там тоже хватает, но если поступит ожидаемый приказ о сдаче, то фанатиков свои же земляки и затопчут.

— М-да? — Капочи тяжело вздохнул и потер свой квадратный подбородок. — Ну если именно так стоит вопрос, то и я не буду настаивать на немедленной атаке.

— Правильное решение, господин полковник. Концентрация сил и время в любом случае работают на нас. Да, и самое главное, командиры особого отделения подтвердили: силам вторжения помощи ждать не приходится. Все они обречены на бой до последнего патрона. В воззвании, кстати, об этом тоже будет сказано.

— И когда воззвание будет готово?

— Думаю, что к рассвету управимся. Если меня так часто отвлекать не будут, — посетовал Парадорский. — Уже пятый разговор с высшим командованием.

Тон у Серджио Капочи опять стал язвительным:

— Да-а-а, господин майор! Совсем дисциплина в подразделении ослабла, совсем. Ну ничего, после свадьбы ты у меня совсем иначе себя вести будешь! Повертишься! Ха! Додуматься до такого: высшее командование ему служить мешает! Ладно, не кривись так, а то артистом станешь. Беги. И жду текст воззвания! Имею я право его просмотреть, перед тем как его оглашать станут?

— Конечно, господин полковник!

Тантоитан со всей поспешностью убежал из штаба, оставив крабер Лидии Шелди, но по пути наверх так и возмущался:

«Чего он мне все время свадьбой не то попрекает, не то угрожает? Наверняка что-то очень неприятное для меня выяснил, а теперь злорадствует заранее. А потом и после свадьбы намекает на издевательства. Хм! Чтобы это такое могло быть? Надо будет, как выдастся свободная минутка, все-таки на Клеопатру надавить. Если в ее биографии тоже есть некоторые порочащие ее моменты, то следует к разоблачению этих моментов нам подготовиться сообща. Но с другой стороны, вдруг Капочи хочет поведать во всеуслышание о моем истинном возрасте? Как я тогда буду себя чувствовать перед любимой? Да она меня… — Думать, что засмеет, не хотелось. Да и с другой стороны, по большому счету что здесь такого страшного? — И в самом деле, признаюсь ей и перестану мучиться. Все, решено! А то веду себя словно малолетний школьник, а Клеопатра для меня самый близкий и доверенный человек. Ей наверняка будет даже приятно иметь более молодого мужа. Ха! Она ведь всегда утверждала, что старые мужчины ей не нравятся».

С такими мыслями он ворвался в комнату допросов, где оба полковника, одетые только в нижнее белье и халаты, ожесточенно спорили со своими тюремщиками по поводу каждой строчки воззвания. Вернее, спорили они только с двумя: активно подпрыгивающей от нетерпения Клеопатрой да с не менее активно дергающимся в инвалидной каталке Алоисом. Еще один раненый, капитан Стенеси собственной персоной, сидел несколько в стороне, на внушительном высоком кресле с пистолетами в руках и угрюмо следил за плененными им лично людьми. Представители особого отдела получили сравнительно легкие ранения и могли не только передвигаться самостоятельно, но и при желании рискнуть да попытаться вырваться на свободу. Хотя у обоих по одной руке находилось в лубках: переломы и ранения. Конечно, следовало бы еще одного стрелка посадить для подстраховки, но людей и в самом деле не хватало катастрофически. Вот и приходилось использовать одного, но самого проверенного — Гарольда. Но уж этот точно не заснет и не промажет.

— Ну как? Готово? — прямо с порога воскликнул Парадорский. — Уже скоро рассвет! А бессмысленная атака все еще ведется.

Алоис устало откинулся на спинку инвалидной каталки:

— Если не придираться к каждому слову, букве или запятой — то готово!

— Отлично! — Майор схватил листок в руки и стал быстро пробегать глазами текст.

— Но с другой стороны, и каждая запятая очень важна! — возмутилась Клеопатра. — Обращение будет звучать десятки раз, оно просто въестся в память, и все несуразности со временем станут выпяченным гротеском. Я уже не говорю про историю. За каждую ошибку нас потом имперские грамотеи будут пинать до самой смерти. А если еще и Галактика…

— Да плевать на Галактику! — оборвал свою невесту Парадорский как раз на середине ее пафосной речи. — Нам надо немедленно спасать десятки тысяч невинных заложников! — Он резко пригнулся к сидящему на стуле Зар Ди Кле: — Для любого десантника воззвание доступно и понятно?

— Более чем!

— Двояких толкований не будет?

— Нет ни единственного! — убежденно отвечал дальний родственник самого опасного человека в иерархии королевства Пиклия. — Только я бы все-таки добавил эту вот фразу словами: «Считать каждого сдавшегося воина военнопленным и не обвинять его в преступлениях военного периода». Должна ведь у каждого быть уверенность в полной амнистии и уверенность, что после допросов и карантинного периода у каждого будет возможность начать жизнь с нуля в любом уголке Галактики. Ведь большинство даже не подумают о возвращении на Пиклию.

Если Алоис только соглашательски кивнул на эту речь, то Клеопатра запылала нешуточным гневом:

— Военные преступники, выгонявшие гражданских лиц на баррикады, должны быть наказаны! Нельзя покрывать такие поступки и прощать оголтелым убийцам!

Второй полковник, хоть и втянул голову в плечи, поддержал своего коллегу:

— И все-таки следует объявить полную амнистию. Пульты взрыва зданий могут оказаться в чьих угодно руках.

Заметив, что его невеста и дальше намерена спорить, Парадорский просто прижал ее к себе здоровой правой рукой и шепнул на ухо:

— Не горячись! А лучше подумай о десятках тысяч людей, которые сейчас в заминированных зданиях с ужасом и надеждой ждут рассвета. Мало того, я намерен тебе в ближайшие часы рассказать о себе неприятную тайну. Я тебе давно уже вру, а вот сейчас решил сознаться в этом. Но это чуть позже.

После чего громко обратился первым делом к Алоису:

— Дописывай нужные слова и выводи все на чистовик крупными буквами.

— Да у меня хорошее зрение, — успел похвастаться Зар Ди Кле.

— Все равно у нас нет лишнего времени на перезапись обращения в случае сбоя. Приступаем!

А потом взял и лихо подмигнул Клеопатре, которая смотрела на него настороженно и с подозрением:

— Расслабься! Настолько неприятных тайн у меня нет: я не женат и внебрачных детей не имею.

Пока за столом заканчивали дописывать и выводить на принтере обращение, девушка решительно оттащила своего жениха чуть в сторону:

— Ты мне уши не заговаривай! Признавайся немедленно!

— А почему бы и не сейчас? — с готовностью и бесшабашно откликнулся Тантоитан. — Будет тебе информация к размышлению, да и от ситуации немного отвлечешься. Так вот, для того чтобы поступить в космодесантное училище вместе со всеми, я прибавил себе год и десять дней. За что и получил в свое время тяжкое взыскание в личное дело от всезнающего Капочи. Все! Признался, покаялся! Теперь можешь надо мной смеяться и подначивать.

Как это ни странно, но девушка выглядела жутко разочарованной.

— И это все? — протянула она с обидой. А потом фыркнула: — Тоже мне страшная тайна! Да я еще в интернате поняла, что ты что-то со своими данными нахимичил! Я думала, ты мне и в самом деле признаешься в…

Она замерла, подбирая нужное слово. Но теперь обиделся Парадорский:

— В чем?! Что я незаконнорожденный сын Дирижера? Или бастард нашего императора Павла?

— Только этого мне бы не хватало! — испугалась Клеопатра и тут же с любовью во взгляде улыбнулась: — Ладно! За вранье я тебя прощаю и ничего не имею против твоего малолетнего возраста.

— Началось.

— Но про мои секреты все равно пока не признаюсь. Только на свадьбе или накануне. Ты ведь обещал!..

— Да ладно. Твои проступки я уже давно простил, — улыбнулся Танти. — Хотя тоже со времен интерната подозреваю, что у тебя с датой рождения что-то не в порядке.

— Мм? — Любимая как-то неестественно нахмурилась: — Неужели тебе удалось выяснить, что я себе целый год скостила?

То есть теперь как бы получалось, что она на целых два года старше своего будущего супруга. Но того на таких противоречиях провести было трудно:

— Да мне уже все равно! Будь ты хоть на три года меня старше. Раз обещал жениться, то женюсь даже на такой старухе.

Хорошо, что Алоис подозвал майора к столу, а не то капитан Ланьо стала хмуриться и сердиться уже совсем не понарошку.

## Глава двадцать вторая

3595 г., 7 июля, Старый квартал

Как только стало светать, а из багровой тучи низверглись лавины чуть ли не убийственного града, вещательные громкоговорители единовременно разбили сравнительную утреннюю тишину. Туман только рассеивался, проваливаясь в канализационные решетки и втягиваясь опять на небо, а четкие, раздельные слова полковника Зар Де Кле уже разносились над позициями десантников вторжения.

Каждое слово, каждое предложение оказалось выверенным, правильным и доходчивым. В конце прозвучал приказ немедленно прекратить все боевые действия и приступить к сдаче оружия. Недовольных или противящихся приказу уничтожать на месте или пленять насильно.

Затем те же самые слова прозвучали на главном языке королевства Пиклия.

После чего оба варианта обращения уже транслировались беспрерывно.

И буквально через пять минут после выдачи приказа на двух языках показались белые флаги и первые покинувшие свои позиции с поднятыми руками пиклийцы. Они шли по колено в ледяной крошке, обходя по дороге наиболее высокие сугробы из крупного града. И по тому, как сдающиеся десантники посматривали с опаской на небо, казалось, что они мечтают оказаться как можно дальше от этого атмосферного бедствия. Последняя бомбардировка градом и в самом деле была едва ли не самой убийственной для тех, кто оказался на открытых пространствах.

Еще через полчаса, в течение которых в некоторых местах началась и сразу умолкла усиленная перестрелка, капитуляция интервентов приняла массовый характер. Разве что на четверть часа сдача прекратилась по причине новых осадков и тумана из багровой тучи. А на освобождаемые позиции стремительной рекой спешили подразделения оилтонской армии. Причем в первых рядах двигали саперы с боевыми роботами-установками. Хоть от пиклийцев и слышались заверения, что здания разминированы, а заложники отпущены на свободу, предосторожности по этим вопросам предпринимались огромные. Следом за армией в город вошли бронетанковые войска. За ними огромные вездеходы, предназначенные для десанта. Именно на них стали массово вывозить из столицы раненых, женщин и детей. Все-таки багровое облако до сих пор не вызывало к себе доверия, а многие ученые так до сих пор окончательно не определились, что от атмосферной аномалии ожидать. Вдруг осколки Лунманских прыжков осядут вниз и начнут затягивать в свои глубины высотные здания? Вдруг потом и до меньших зданий очередь дойдет?

В общем, первые этапы эвакуации начались немедленно.

Через полтора часа бронетехника достигла центральной части города. А еще через полчаса в плен сдались командиры сил вторжения, генерал и оба его заместителя. Причем этому очень способствовал прямой разговор начальника особого отдела с самим генералом. В разговоре Зар Ди Кле рассказал открыто про якобы чудесные капсулы спасения, обещанные своим лживым родственником, и о том, что три единицы этого чуда научной мысли должны прибыть за высшими войсковыми командирами. Генерал только посмеялся над этим и признался, что король Моус Пелдорно и словом не обмолвился о шансе на спасение. Только и требовал, чтобы каждый солдат сражался до последнего патрона и последней капли крови. Такого нигилизма к своим воинам командир десантников не поддержал. И даже пожалел, что не сам лично дал приказ о капитуляции.

Ближе к полудню поток воинов дивизиона затопил площадь Петрокса, и над ней грянуло дружное, расслабленное и выстраданное «ура!». Почти трое суток кровавых, изматывающих боев остались позади, и пришла пора оплакивать павших, а потом и чествовать выживших героев. Полицейские, отряд Парадорского, воины народного ополчения устроили на площади непроизвольный митинг, в котором радость победы перемежалась слезами о невозвратимых утерях. Очередной град разогнал всех в здания, и уже там коллеги по оружию открыто и без всякого стеснения поздравляли героев обороны. Среди них оказался и майор Минри Хайнек собственной персоной. Он обнял по-братски не только Тантоитана, но и всех остальных его товарищей, а потом как-то странно прикипел с разговором к капитану Ланьо. Да так и не отходил от последней больше чем на три шага в сторону. Скорее всего, заместитель командира дивизиона вознамерился выведать именно у девушки все подробности геройских деяний команды Парадорского.

Только вот самому Тантоитану подобное внимание к его невесте не очень понравилось. В один из моментов он попытался приказать Клеопатре, чтобы она следовала только за ним, запоминая и записывая мелкие поручения, но был весьма удивлен раздавшимся отказом:

— Да нет, я ногу сильно натерла, еле передвигаюсь, так что я тут с майором пока пообщаюсь.

При этом она хоть и вздыхала, но постаралась подбодрить своего любимого улыбкой, словно намекая: все хорошо и обо мне не беспокойся. Но когда бравый герой через полчаса опять вернулся в штабную комнату, то был ошарашен неожиданной новостью: почти все женщины отряда, а с ними и капитан Ланьо были эвакуированы из столицы по распоряжению самого императора. Конечно же, изворотливого солдафона Хайнека тоже не оказалось в здании, ему якобы поступил приказ сопровождать героинь лично.

Танти не просто расстроился, он очень сильно расстроился. Еще и на ни в чем не повинного Гарольда наорал, который, прыгая на одной ноге, сразу же появился в штабе:

— Да что это такое творится?! Ты куда смотрел?! Раненых до сих пор не эвакуировали, а вот за женщин смотри как они распереживались! Такое впечатление, что для Хайнека или маркиза Грока они не меньше чем родные сестры и любимые дочери!

— А чего ты на меня орешь? — поднял свои плечи старый друг. — Я-то чего недоглядел? Да если бы твоя Клеопатра не захотела уехать, ее бы и танком не уволокли. А значит, и в самом деле последовал приказ из самого верха.

— О-ох! Я сейчас им всем…

После этих слов рассерженный майор бросился к краберу и стал немедленно требовать связи и с Серджио Капочи, и с маркизом Гроком. Но увы, война кончилась, и это стало понятно уже через полчаса бесполезных восклицаний и ругани. Никто ни с кем соединять не спешил, и какие-то мелкие штабные офицеры отфутболивали настырного героя друг к другу, нисколько не стесняясь врать в глаза, что командир дивизиона вообще недоступен для связи. А маркиз Грок и того личность, стократно больше занятая свалившимися на столицу бедствиями. Так что не обессудьте, рады бы помочь, но…

Только после этого Тантоитан выяснил, что во время его беготни по дому и к полицейскому блокпосту увезли в неизвестном направлении и обоих плененных полковников.

— Нет, ну ты посмотри! — возмущался он уже среди большинства собравшихся вокруг товарищей. — Мы горбатились, таскали на себе тела и допрашивали, лишая себя сна, а тут кто-то приехал на все готовое, забрал, а меня как командира, отвечающего за пленных, даже не поставили в известность! Это же наглость! Неслыханная и несправедливая! Пожалуюсь самому императору!

— Э-э-э, когда ты его еще теперь увидишь, — протянул совершенно расслабленный Алоис. Его кто-то угостил крепким напитком из своей фляги, так что он время от времени то впадал в дрему, то порывался петь бравурные песни. — Разве что когда нам будет вручать награды его императорское величество, вот тогда и сможешь пожаловаться, не раньше.

Тут же разговор перешел на возможные награды и их примерный уровень, а мысли Тантоитана переключились на это дело полностью. Он сразу засел за составление списка представляемых к наградам, который у него получился невероятно длинным и начинался именем самого юного, десятилетнего героя. Правда, кроме имени Михаил, там ничего не стояло, но остальные данные были приписаны сбоку, и по ним разыскать мальчика будет не сложно.

Также в списке оказалась и масса гражданских лиц, которые своим беспримерным героизмом помогли приблизить общую победу над врагом. И на одном из первых мест красовалось имя Освалии Эроски. Бодрая тетушка собственноручно пристрелила из своей снайперской винтовки трех человек вражеского пулеметного расчета, тем самым сорвав прикрытие очередной атаки противника. И для этой женщины Парадорский ходатайствовал ни много ни мало: высшую награду империи, Изумрудный Листок. А чтобы канцелярские чинуши меньше чинили препятствий, а сам император не смог пойти на попятную, дописал, что уже сам осмелился наградить героиню тем орденом, который у него имелся по праву героя хаитанских событий.

За этими делами пролетел еще час, и горячий обед, доставленный из прибывших походных кухонь, показался фантастически вкусным и невероятно своевременным. После приема пищи наконец-то эвакуировали и всех раненых товарищей, после чего командир со спокойной совестью позволил себе поспать вместе с оставшимися в строю воинами.

Ну а когда окончательно стемнело, атмосферная аномалия в своем действе достигла невероятных сил и страшных преобразований. Молнии и сопровождающий их грохот разбудили даже тех, кто на радостях изрядно напился алкоголем. Ну а удары громадных глыб льда, достигающих в диаметре до полуметра, и в самом деле напоминали жуткую бомбардировку. Причем туман с градом продолжался не привычных четверть часа, а почти всю ночь. И только к утру город стал затапливать обильный ливень. А затапливать потому, что на всех улицах лед лежал почти двухметровым слоем. Такого удара разбушевавшейся атмосферной стихии в летописях планеты не существовало. И это еще хорошо, что вся столица с пригородами возлежала на возвышенностях, которые, в свою очередь, стояли на слегка наклонном плоскогорье. Иначе пришлось бы отстраивать город заново.

И так треть зданий оказались с проломленными весом льда крышами, а то и несколькими значительно пострадавшими верхними этажами. И в дальнем пригороде, с южной стороны города, практически начисто снесло страшным селевым потоком не просто несколько поселков, но и десятка два крупных замков, дворцов, а то и дворцовых комплексов. Хорошо, что оттуда еще накануне успели эвакуировать всех жителей до единого. Все-таки основные предсказания ученых и синоптиков сбылись. И в ночь с седьмого на восьмое июля багровая туча как таковая перестала существовать. К утру над частично разрушенным городом висели лишь белые дождевые облака, а к обеду неожиданно поднявшийся сильный ветер значительно разогнал и эти остатки атмосферной аномалии. И Старый квартал осветился первыми лучами Миндаля.

К тому времени уже окончательно стало ясно, что багровое облако рассосалось и бояться его больше нечего. А когда с неба опустились первые грузовые автоматические флайеры, открылось и воздушное сообщение. На улицы города ринулись аварийные роботы и роботы-уборщики, а оставшиеся в своих домах горожане уже не желали эвакуироваться даже после настоятельных просьб. По мере своих сил и возможностей горожане первым делом отдали дать павшим родственникам, погибшим как на баррикадах Старого квартала, так и от рук агрессора при боях и массированных минометных обстрелах. Жертв оказалось слишком много, и в течение еще двух последующих суток скорбные дымы вились над зданиями городских крематориев, а в дальние пригороды, где находились стены с погребальными урнами, тянулись похоронные процессии.

Да и по всей Оилтонской империи был объявлен трехдневный траур. Оплакивали павших воинов, скорбели по невинно пострадавшим жителям и гостям столицы, поминали тех, кто с оружием в руках пал на баррикадах.

А потом Старый квартал начал свое восстановление.

Несмотря на многочисленные жертвы, коснувшиеся очень многих семей, горожане постарались окунуться в заботы с головой. Ведь как бы ни было прискорбно прошлое, трудно настоящее, все верили в счастливое будущее.

## Глава двадцать третья

3595 г., 10 июля, тренировочная база дивизиона,

Манмоут

В этом древнем городе издавна находились наиболее знаменитые ремонтные заводы, на которых давали вторую жизнь кораблям большого космоса. Но был и гигантский армейский полигон на окраине с невероятно огромным комплексом административных зданий, казарм, своими медицинскими центрами, оружейными мастерскими, лабораториями и целой системой глубоководных, крытых бассейнов. Здесь, ко всему прочему, обучали элитарных, глубоководных диверсантов-водолазов.

Именно на этот полигон ранним утром десятого июля и перебросили остатки отряда Парадорского, как официально было заявлено: для поправки здоровья, обследований и психологической релаксации. Но самое смешное и непонятное, что если оставшиеся без тяжких и средних ран женщины прибыли другим транспортом, то вот капитана Ланьо и двух ее боевых подруг среди личного состава не оказалось. После нервных и настойчивых вопросов выяснилось, что Клеопатру вместе с майором Хайнеком вызвали в ставку императора, да там и оставили по каким-то служебным делам. Естественно, что такое положение дел возмутило Тантоитана до глубины души:

— А ей, значит, не нужен отдых?! И ей, значит, не нужно тщательное обследование?! Да она допрос под домутилом перенесла! Да у нее несколько раз шоковое состояние было!

Из самых близких друзей возле него оставались только Армата и Николя. Но если первый все еще больше помалкивал после удара головой о стенку при аварийной посадке, то второй старался шутить и балагурить за троих:

— Да ты радоваться должен, уж всяко в ставке ее медицинские светила быстрей на крыло поставят. Да и последние новости она из самых информированных каналов получит и не сегодня завтра все нам перескажет.

— Как завтра? Неужели ты не понимаешь?! У нас именно на сегодня было намечено торжественное бракосочетание! На сегодня! А Клеопатры рядом нет!

— Чего ты так нервничаешь? Вон бери пример с Арматы, спокоен как удав.

— Посмотрел бы я на тебя, — не преминул отозваться лучший специалист по современному вооружению, — если бы твоя шея не могла шевельнуться.

— Главное, что башка думает! И ты, Танти, думай: что для тебя главное?

— В смысле?

— Что Клеопатра тебя любит. А уж регистрация вашего брака — дело наживное и допустимое в любое свободное от войны время.

— Но я ведь обещал!

— Что за трагический тон? Или ты не уверен в своей невесте? Боишься, что она от тебя сбежала?

— Не боюсь!.. И уверен.

— Ну так в чем дело? Попытайся ей дозвониться по обычной связи и выясни, когда она с тобой встретится. Ведь не на каторгу или в тюрьму строгого режима ее забрали.

— Скажешь тоже! — буркнул Парадорский и бросился связываться со своей любимой. Целый час бесполезно потратил на это дело. Совсем разнервничался. Но еще через полчаса ему дозвонилась по визору сама Клеопатра. Выглядела она просто потрясно в новой, с иголочки парадной форме капитана дивизиона.

— Привет, дорогой! Как ты там без меня, скучаешь?

— Моя принцесса! Да ты надо мной издеваешься? У нас ведь свадьба сегодня! Или твои планы в отношении меня изменились?

— Тебе не стыдно? — сразу рассердилась девушка. — Я давала повод так думать?

— Тогда почему ты не со мной?

— Тот же самый вопрос переадресую тебе! Ответишь?

— Ну… так я ведь… это… приказ… — замялся Тантоитан.

— А я, значит, императрица и мне никакой приказ не указ?! — кипятилась Клеопатра. — Он, видишь ли, подчиняется, как дисциплинированный герой, а я, значит, должна на приказы командования огрызаться, спорить и получать взыскания? И зачем, спрашивается? Только для того, чтобы мой любимый мог меня защищать и ограждать от самодурства командиров. А потом еще и жалеть. Правильно?

— Постановка вопроса неверная! — перешел майор на официальный тон. — Доложите, капитан, немедленно: когда я могу вас увидеть и воспользоваться своей командирской властью?

— По первому вопросу докладываю: скорее всего, встретиться сможем только завтра. А вот по второму категорически заявляю: больше своей властью над беззащитной военнослужащей ты пользоваться не сможешь.

— Странно, всегда мог, а почему завтра не смогу?

— Ну, завтра, может, еще что-то и успеешь, — игривым тоном согласилась Клеопатра. — А вот дальше… Дело в том, что, находясь непосредственно в кругу самых информированных людей, мне удалось узнать, что для меня уже готово внеочередное звание майор. За боевые заслуги во время борьбы против интервентов. Вот так! Кончилась ваша власть, господин майор! Как и всякие там неуставные отношения.

— Однако! — Парадорский не мог удержаться от счастливой улыбки. — Тебе самой не будет жалко остаться без тех самых отношений?

— С чего ты взял, что их больше не будет? Будут! Только командовать буду я.

— По каким таким привилегиям?

— Да потому что я тебя старше на два года! По праву старшинства теперь будешь выполнять все мои прихоти и пожелания.

— Э-э-э… Да ты мне уже лгать научилась? Никогда не поверю, что ты такая старая.

— Ну и правильно, — легко согласилась Клеопатра. — А я со временем вообще постараюсь подделать документы так, чтобы считаться года на три тебя моложе. Крепче любить будешь.

— Куда уж крепче, моя принцесса?! И вообще, сейчас подаю рапорт и постараюсь быть возле тебя уже сегодня.

— А как же твое ранение?

— Ерунда! Забыл про него, словно ничего и не было.

— Это хорошо. — Секундная заминка, улыбка и воздушный поцелуй. — Если тебя отпустят, буду рада тебя видеть и обнять.

На том и распрощались. Ну и счастливый майор сразу же помчался к местному командованию с желанием получить увольнительную на несколько дней. Да только его остановил в приемной полковник, замкомандира полигона по режиму:

— Майор, как удачно вас выловил. Срочно пройдите в пятую лабораторию на втором уровне! Там вас ожидает профессор Сартре.

— Кто? — не поверил своим ушам герой.

— Да откуда я знаю, кто он такой, — пожал плечами полковник. — Ученый вроде. Но у него полномочия от самого императора. Так что мы все у него чуть не в подчинении теперь. И беги скорей, он тебя уже и так целый час дожидается.

Танти было заикнулся про увольнительную, но полковник уже вышел из себя и рявкнул, что без разрешения того самого ученого ни один человек не имеет права покинуть расположение части.

Сурово. Но тем не менее Танти уже вприпрыжку мчался в указанную лабораторию. Если все упирается в Сартре, то с ним он наверняка быстро договорится. Ведь, несмотря на большую разницу в возрасте, они во время пребывания на Нирване стали если не друзьями, то уж отличными приятелями точно. Да и про отношения с Клеопатрой ученый знал и явно парочке симпатизировал. Если узнает, что сегодня уже сорвалась ранее запланированная свадьба, обязательно отпустит.

Но благодушие и оптимизм сразу испарились, когда майор ворвался в лабораторию. Там уже все было приготовлено как минимум к тщательному медицинскому тестированию всех физических данных организма. А это не меньше чем на два часа. И спорить или ругаться бесполезно. Ведь несколько месяцев инициированный процесс физической саморегуляции проходил, а вернее, завершился без всякого контроля. По собственному самочувствию Парадорский уже давно вернулся в норму и даже стал замечать за собой постепенное усиление мускулов, большую подвижность и лучшую ориентацию в пространстве при любом положении тела. То есть таинственную, желанную ИПФС можно было считать состоявшейся и адаптировавшейся.

Но одно дело — думать самому подопытному кролику, а совсем другое — проверить все это создателю ИПФС на своих приборах. Вот теперь и стало понятно пребывание именно на этом полигоне, задержка со свадьбой и оброненное Клеопатрой словно невзначай: «Если тебя отпустят». Наверняка она, в меру своей чрезвычайной информированности, знала о грядущем тестировании. И промолчала?

С невестой разобраться следовало обязательно. Но потом. Потому что уже через пять минут, одновременно и приветствуя профессора, и делясь с ним самыми последними новостями, Тантоитан оказался раздет, уложен на высокую кровать и облеплен с ног до головы датчиками, новыми маяками и тяжелыми, прилипающими кусками не то пластилина, не то странного металла. От этих кусков к приборам тянулось еще больше проводов и направленных мини-антенн. Так что подопытный вскоре стал похож на одетого в маскхалат ежика и рассудительно радовался, что ему хоть оставили возможность слышать, видеть и разговаривать.

Справившись со своими делами, несколько научных сотрудников Сартре удалились, а сам профессор придвинулся на стуле ближе к кровати, еще раз удовлетворенно окинул взглядом сонм регистрирующих приборов и приступил к доверительному разговору. Причем начал с самого наболевшего:

— Ты за свадьбу не переживай, никуда она от тебя с твоей… хм… принцессой не денется. А как человек государственный, ответственный, невероятно лояльный, состоящий на службе у Оилтонской империи, наделенный немалым авторитетом и имеющий завидные полномочия, должен думать не только о своем тихом семейном очаге.

— Полномочия? — возмутился Парадорский. — Да меня ни в грош не ставят! Вон даже в увольнительную не могу вырваться. Прижали как рядового-первогодку. И к чему эти слова про очаг? Я что, собрался демобилизоваться? Или бросаю службу в связи с женитьбой?

— Ты меня не так понял… А может, это я неправильно выразился. — Сартре в извиняющемся движении скривился, почесывая свою редкую шевелюру. — Наверняка мне разговор следовало начать с благополучно пройденного тобой первого этапа. Ведь не станешь возражать: инициация процесса физической саморегуляции прошла успешно?

— Не стану. Жизненный тонус повысился, мышцы усилились. Не скрою, во время вторжения мне это очень помогло.

— Прекрасно! Значит, в таком случае ты не будешь сомневаться или колебаться и перед вторым этапом?

— Блокировка сознания? — погрустнел Танти. — Да вроде не сомневаюсь. Но к чему такая спешка? Неужели нельзя это сделать после свадьбы?

— Хм! Конечно можно! Да, скорее всего, и проведем блокировку через неделю, а то и две. Но все дело в том… — Профессор смешно закрутил у себя перед глазами своими тонкими, ухоженными пальцами, раздумывая и подбирая правильные слова. — Видишь ли, как человек очень хорошо знакомый с императором, я уполномочен несколько заранее ввести тебя в курс неких планов в отношении твоей личности.

Он сделал паузу, но, убедившись, что пациент слушает со всем вниманием и не пытается перебивать, продолжил:

— При нажитой славе, знаменитости, авторитете и умении отлично организовать, а потом и завершить любое дело на тебя появились несколько бо́льшие виды, чем просто оставить тебя служить. Пусть даже и в дивизионе. Как я понимаю, конкретно тебя постараются выдвинуть на несколько иной уровень бытия, на котором твои обязанности станут многократно значительнее, многоплановей и шире в политическом аспекте. Естественно, что и ответственность при этом возрастает адекватно твоему росту.

Парадорский не выдержал:

— При чем тут политика? Меня что, собираются отправить полномочным послом в иное государство?

— Кстати, а если и отправят, справишься? Причем вот так, с ходу, без всяких дополнительных курсов дипломатии?

— Трудно сразу что-то утверждать, если не попробовал. Но с другой стороны, нас семь лет учили не только приседать и гранаты кидать. Так что приложил бы все свои знания, усилия. Мог бы и справиться.

— Вот и все остальные, кто о твоем переводе на иной уровень ратует, тоже так думают, что справишься. А это, я тебе скажу, очень огромная оценка твоих заслуг. Согласен?

— Спорить с таким утверждением не стану. Но может, ты мне все-таки сразу скажешь, что к чему? — перешел на приятельский тон Парадорский. — А то так издалека начинаешь, что пока до сути дойдем, меня пора будет в омолаживающее устройство закладывать.

Сартре чуток задумался, а потом пожал плечами:

— Да я уже все предварительные фразы сказал. Только и осталось самое главное на тебя вывалить.

— Так чего ждать? Если меня градом из тучи не завалило, то тем таинственным «главным» не придавит.

— Бравируешь? — Глаза ученого хитро блеснули. — Ну ладно, посмотрим чуть позже на твою психическую устойчивость. Итак, ты знаешь, что блокировка уже проведена удачно на мне. Совсем недавно она удачно проведена и на втором человеке. Ты вскоре поговоришь с ним на эту тему конкретно. Но в связи с тем, что у тебя скоро начнется новая жизнь, тебе просто придется узнать много таких невероятных секретов нашей империи, что только само это знание в голове — огромный риск для всего государства. То есть вначале требуется твое добровольное согласие сделать тебе блокировку сознания в самое ближайшее время.

— Всего лишь? Да я, по-моему, уже давно его дал! — воскликнул Тантоитан. — Зачем сто раз одно и то же переспрашивать?

— Ну, мало ли что? Война, например, кровь, ранения, стрессы и переживания.

— Для воина это не причина отказываться от своего слова.

— Отлично! — Профессор потер своими ладошками. — Да я в тебе и не сомневался. Значит, я готовлю свою клинику для операции, а ты будь готов в любое время. — Заметив мимику сомнения на лице своего пациента, он сразу поинтересовался: — Что волнует?

— Сколько в клинике придется проваляться?

— Сутки! А потом гуляй как хочешь и впитывай в себя разные секреты.

— Ха! Так все просто и легко?

— Конечно. Ну… разве что придется в течение двух недель захаживать на рутинную проверку элементарного процесса усвоения. Да потом, при взаимном согласовании, выбрать через месяц время и пройти пробный допрос под воздействием домутила. Так сказать, контрольный штрих по завершению второго этапа.

Парадорский облегченно вздохнул, но тут же спросил:

— А что, есть еще и третий этап?

— Хо-хо! — обрадовался ученый. — Ты такой же, как Серджио! Готов заполучить сразу все и много.

Из чего стало окончательно ясно, что второй человек, получивший блокировку, не кто иной, как командир дивизиона. Да в этом бравый майор и так не сомневался.

Тогда как профессор продолжил свою мысль:

— Конечно, некие задумки у меня есть. Но все они настолько туманны, расплывчаты, неопределенны, что даже заикаться про них пока не стоит. Наблюдения за тобой я намерен проводить несколько лет и только потом подбирать очередных кандидатов для ИФПС. Тогда как блокировка будет проводиться только единицам и только тем, кто будет связан непосредственно с наивысшими тайнами Оилтонской империи.

— Да это понятно, — попытался кивнуть Тантоитан, но опутанная датчиками голова только дернулась. — Но ты мне так и не сказал: в какую дыру и на какую должность меня прочат? И насколько мне там будет комфортно с супругой?

Сартре опять чуть не рассмеялся, но обошелся только сердечной улыбкой:

— Сразу оговорюсь: с супругой тебе там будет очень хорошо. Но! Все остальное будут с тобой оговаривать, ставить условия, а может, даже и торговаться другие люди. То есть в компетенцию которых и будет входить творить твое будущее.

— Тут я сразу готов возразить и поторговаться. — Парадорский прекрасно понимал, что его собеседник знает все и до конца, но ни в коем случае не проболтается. Что немного напрягало и обижало: ведь в любом случае уже согласился на блокировку. Потому и хотелось сразу защитить свою внутреннюю свободу. — Творить собственное будущее может только сам человек. Так что если я посчитаю поставленные передо мной условия неприемлемыми, то сразу отвергну навязанное мне будущее. Право окончательного выбора своей судьбы я в любом случае оставляю за собой.

Ученый зацокал в восхищении языком и захлопал в ладоши:

— Браво! Как пафосно и величественно! Жаль, не велась запись на голограмму. Ты был неподражаем. Браво!

— Издеваешься?

— Нисколько! Просто радуюсь твоей наивности, молодости и житейской глупости. Потому что ты и сам не осознаешь все превратности судьбы, которые совокупно с привязанностями и мечтами иных людей влияют на твою стезю в жизни. Вот скажи, например: твоя невеста тебе дорога?

— Что за вопрос!

— И неужели ты не пойдешь ей навстречу, если понадобится вдруг твоя помощь при защите ее усадьбы, дома или имения?

— Еще как пойду!

— А если ей понадобятся твои знания при решении вопросов хозяйствования? Твои дипломатические способности при устранении трений с соседями? Твои умения наладить сравнительно экономное хозяйство и уменьшить текущие расходы?

— О чем разговор! — уверенно пробасил герой. — Для своей любимой я постараюсь сделать все, что угодно, и устроить рай в любом выбранном ею месте.

— Вот видишь! Значит, ты уже теряешь часть своей независимости. Значит, ты уже будешь обязан заниматься тем, чем совершенно не собирался. И всему этому только одна-единственная причина: ты полюбил другого человека. Но этот человек тебе близок, дорог, и ты уже сам готов поменять собственную судьбу по усмотрению, в данном случае твоей супруги.

Парадорский, хмуря брови и морща лоб, задумался. Хоть ученый и был весьма убедителен, но так полностью и сразу терять иллюзии относительно собственной свободы и права окончательного выбора не хотелось. Да и нарастающий ком тайн и секретов вокруг него нравился все меньше и меньше. Эти недоговорки, намеки, какая-то подспудная напряженность в отношениях многих людей чувствовались, но никак не прояснялись. Так и хотелось вколоть всем подряд домутил и выспросить все, что надо.

Именно с таким, чисто исследовательским интересом майор взглянул на своего приятеля ученого. Но сразу же припомнил, что никакими средствами секреты из своего собеседника не вытянешь.

Кажется, и Сартре догадался по взгляду о мыслях своего пациента. Потому что не выдержал и опять захихикал:

— Ну у тебя и взгляд! Словно хочешь меня рентгеном просветить и все мои мысли по третьему этапу выведать! Ха-ха!

— Больно надо! Понадобятся добровольцы — сам прибежишь и еще просить будешь. А вот сейчас бы лучше намекнул: что это мне с Клеопатрой светит в ближайшем будущем?

— Опять ты за свое? Нет, ну точно допросить хочет! Вот каков! Может, тебе шприц с домутилом подать?

— А поможет? — угрюмо спросил Танти.

— Над тобой поиздеваться? Запросто! Я тебе такого наговорю, что… Что мало не покажется. Ладно! Завершая разговор, еще раз тебя предупреждаю: ничему не удивляйся и будь готов к разговору на любую тему с самыми значительными людьми нашего государства. И помни о своих обещаниях!

— Склерозом еще не страдаю.

— Прекрасно, тогда за оставшийся час расскажи мне хоть немного, как вам там в Старом квартале сражалось? Поговаривают, что ты и там отличился больше всех?

Парадорский вздохнул:

— Да не так чтобы очень отличился. А вот другие — да! Полно у нас героев. Вот, например, один мальчик, Михаилом звать.

И с увлечением стал пересказывать самые яркие эпизоды недавних событий и сражений.


На тестирование своего тела майору пришлось потратить чуть ли не три часа. Поэтому пока он привел себя в порядок, пока затолкал в себя давно пропущенный обед да пока разыскал командира полигона, дело уже близилось к вечеру. Потом еще пришлось давить на весьма своенравного, слишком уж придирчивого генерала и буквально с боем выдирать у него увольнительную. Причем складывалось впечатление, что здешний «отец родной» просто банально и нагло затягивает время. То вначале он стал согласовывать отлучку Парадорского с профессором Сартре, то с лечащим врачом, которого обязали подтвердить, что рана не опасная, а перед тем еще раз провести медосмотр. Напоследок просителя выставили в приемную, и генерал долго и нудно с кем-то советовался и запрашивал какие-то данные.

В итоге только в наступающих сумерках желанная увольнительная на целых три дня была выдана в руки. Причем в действие она вступала только с завтрашнего утра. И самое смешное, странное и несуразное: в одну увольнительную было вписано еще два имени. Арматы и Николя. Невзирая на протесты адъютанта, Тантоитан опять ворвался в кабинет командира полигона и, стараясь не сорваться на крик, зашипел:

— Я отправляюсь к своей невесте! Мне не нужны провожатые! По какому праву вы их вписали в один документ?!

Генерал откинулся на спинку кресла и с минуту, сложив перед собой ладони домиком, изучал настырного майора. Потом вздохнул и пояснил спокойным, как у флегматика, голосом:

— По нескольким причинам. Первое: ваши друзья тоже просили дать им увольнительную. И я просто не вправе делать поблажки одним, при этом ущемляя других. Второе: как выяснилось, в катакомбах под столицей и ее пригородов до сих пор отсиживаются самые оголтелые и опасные моусовцы, которые не сложили оружие. Потенциальная угроза, хотя за ними и отправили сонмы боевых роботов. Так что пока приказ императора обязателен для всех: любым воинам, а тем более офицерам передвигаться группами не менее трех человек и обязательно с личным оружием. Ну и третье: хочу вам напомнить, господин майор, что приказы старших по званию не обсуждаются и не оспариваются. И ваше счастье, что за вас ходатайствовали несколько весьма уважаемых мною человек. Иначе уже завтра с самого утра занимались бы строевой подготовкой с новобранцами. Вам все понятно?

— Так точно!

— Тогда идите. И не забудьте получить в арсенале оружие еще сегодня. Также можете выбрать в пятом ангаре флайер для служебного пользования.

Последнее распоряжение еще наподдало плохого настроения. Наверняка в том самом пятом ангаре, который и внешне выглядел как развалюха, только устаревшие, давно списанные летательные устройства. Если такое и долетит до столицы, то не раньше полудня. Не иначе как генерал решил напакостить настойчивому просителю по максимуму.

Ничего не оставалось делать, как отправиться на поиски друзей, а потом уже с ними спешить в арсенал полигона. Причем по пути выяснилась странная вещь: Николя вообще не просился в увольнение, по причине полной неизвестности о месте пребывания своей супруги Зарины. Тогда как Армата только и обмолвился ненароком при разговоре с адъютантом генерала:

— Было бы неплохо на денек вырваться в увольнительную и развеяться.

А ему вообще три дня нагрузили. Зато Николя сообразил сразу:

— Танти, ты теперь в еще большем фаворе и почете. Так что нас наверняка приставили твою персону охранять.

— Может, и в самом деле какие недобитые моусовцы в катакомбах прячутся? — сомневался Армата.

— Не смеши меня! — Лучший пилот всей своей мимикой показывал, что он и на мизинец не верит в такую сплетню. — Если там внизу и осталась парочка пиклийцев, то эти несчастные там просто заблудились, давно побросали оружие и теперь будут просто счастливы, если их к свету выволокут сердобольные спасатели.

— Так что, император специально такой указ издал?

— Зачем специально? Может, его еще седьмого июля издали, когда сдача оружия была в самом разгаре. А отменить, знаешь, когда спохватятся? Так что и генералу врать не надо. Гаркнул «строиться!» и «шагом марш!».

Парадорский прислушивался к разговору друзей, а сам всеми силами старался развеять в себе злость на весь мир за такую несправедливость. Удавалось с трудом.

Но когда оказались в арсенале, выпала хоть маленькая, но возможность отвести душу и хоть как-то прищемить заносчивого генерала. Когда офицеры предъявили свои удостоверения личности, интендант вооружения выложил перед собой приказ, сверил имена и фамилии, а потом с полным равнодушием буркнул:

— Что будете брать?

— А что можно? — вкрадчивым голосом уточнил Танти.

— Да что угодно. В приказе стоит: «на усмотрение офицеров». Так что можете хоть дивизионный миномет брать. Ха! Если унесете. Ну и потом сдать обратно придется.

— Ага, это правильно. — Майор переглянулся с друзьями, подмигнул им и решительным голосом проговорил: — Тогда начнем с меня. Для начала дайте мне игломет с полным комплектом игл. Потом парализатор последней модели «Треск-четыре»…

В итоге уже ночью три товарища вышли из арсенала, увешанные самым современным и действенным оружием. Но если Армата еще как-то радовался и весело перебрасывался с Парадорским шутками, то Николя откровенно недоумевал:

— Зачем нам столько? Да мне бы на все вторжение этого хватило! Этак и загнуться можно, столько железа на себе таская.

— Ты чего так ослаб? Мы вон раненые и то не ропщем.

— Зачем?! — уже с настойчивостью вопрошал лучший пилот, которого гораздо больше интересовало любое летающее устройство, чем висящий на боку у майора редчайший и желанный для любого воина игломет.

— А пусть будет! — со злорадным упорством настаивал Тантоитан. — И на душе спокойнее, и генерала проучили, да и в столице покрасуемся. А то Клеопатра уже погоны майора примеряет и небось только с одним пистолетом ходит. А тут мы являемся, во всей красе и воинской мощи! Красота, восторг! Все красавицы нам смотрят вслед и рыдают от желаний!

— О-о-о, голубчик! — затянул Николя, который и сам хранил своей жене верность от и до. — Да тебя уже на сторону потянуло? Пора тебя сдавать с потрохами, пора. Сегодня же постараюсь дозвониться кому надо и все высказать боевой подруге как на духу.

— Да ты не только предатель, но еще и фантазер? — рассмеялся Парадорский. — Покрасоваться — это совсем не то, что ты себе подумал. Но! Если уж ты решил фантазировать и наговаривать на своего друга, то давай, я не против. Мне самому будет интересно, как на твои инсинуации отреагирует моя будущая супруга.

— А не боишься? Она ведь стреляет чуть ли не лучше всех.

— Не боюсь. Лучше уж сейчас погибнуть, чем когда у нас будет пятеро детей и они останутся сиротами.

Они прошли еще чуток, но не повернули к казармам, а стали поворачивать в противоположную сторону.

— Куда это мы? — удивился Армата.

— Вон к тому ангару с номером пять. Себе игрушки выбрали, теперь еще флайер под руку Николя выберем. Пусть он тоже возрадуется.

Но лучший пилот тоже обратил на искомый ангар внимание еще днем.

— Пятый? Который самый ржавый и перекошенный? Моя гордость лучшего пилота не позволяет даже войти в такой сарай.

— Да ладно тебе, — утешал друга Парадорский. — В любом случае быстрей долетим, чем на перекладных или на общественном транспорте. Ты, главное, движки сразу проверь и погоняй немного. Мало ли что.

— Представляю себе!..

На воротах уже интендант летного состава проверил документы, сверил с имеющимся у него приказом, удивленно осмотрел офицеров с ног до головы и озадаченно покрутил головой:

— Как это вас сюда впустили? Да еще с полным допуском?

— Больно надо было! — проворчал Николя. — На такой рухляди позориться!

Чем вызвал еще большее удивление интенданта:

— Небось, столичные? Да из героев?

Признаваться, что над ними генерал поиздевался, не хотелось, поэтому Армата только строго нахмурился, перед тем как сказать:

— Да нет, мы из простых стажеров.

— Мне-то что, — явно не поверил дежурный на воротах. Открыл из малого помещения калитку внутрь ангара и проворчал, приглашая жестом за собой: — Стажеры, так стажеры. Только как вы на этом летать сумеете?

А трое друзей шагнули внутрь и не смогли удержать отвисших челюстей. Около сорока боевых флайеров разных мощностей и модификаций восхищали, манили и завораживали своими силуэтами. Причем опытный взгляд сразу выхватывал такие модели, которые только-только появились в производстве или закупались в иных государствах. А то и непосредственно у Доставки. Пожалуй, даже у самого командира дивизиона, а то и у маркиза Грока не было подобных летательных устройств в личном распоряжении.

Первым на нервно подрагивающих ногах устремился вперед Николя. Вторым, поглаживая сталь из сплавов с титаном, двинулся Парадорский. И только Армата остался на месте, хмыкая себе под нос:

— Вот тебе и центр обучения водолазов-диверсантов!

## Глава двадцать четвертая

3595 г., 11 июля, Карласкен, пригород Старого квартала

Утро выдалось замечательным. И уже на подлете к столице яркий свет Миндаля создал воистину летнее, праздничное настроение у всех троих друзей. А скоростное, комфортное путешествие на уникальном флайере «Ирридана-9» вообще приносило физическое и эмоциональное удовольствие. Только само прикосновение к внутренней обшивке да стремительное мелькание редких облаков за бортом, вызывало желание петь, смеяться и молоть бравурную чепуху. И офицеры, приближаясь к цели, более живо стали строить планы хотя бы на сегодняшний вечер.

— Танти, — вопрошал Армата, по-барски разлегшийся в обтекающем тело кресле. — А если твою невесту сегодня не отпустят со службы, может, мы тогда сами где-нибудь в ресторане что-то вкусненькое отведаем?

— Ну, если не отпустят… — Майор так и не смог больше дозвониться любимой девушке, поэтому в самом деле предвидел такой вариант. — То обязательно пристойно поужинаем вместе. Говорят, в Карласкене замечательная и своеобразная кухня.

— Да уж! — поддакнул Николя. — Я сам не был, но Малыш несколько раз о своих загулах в тамошней ресторации повествовал с неописуемым восторгом. Особенно о ресторане «Пастораль» распространялся: дескать, там самые лучшие и самые красивые художницы собираются. В дальнейших его рассказах все больше о девицах было, но и про кухню он только с закрытыми от восторга глазами вещал.

— Девицы — это интригует! — признался Армата. Но после косых взглядов обоих товарищей расхохотался: — Завидуйте, несчастные! Я свободен как ветер и независим словно протуберанец! Имею право не только разглядывать любых красавиц, облизывая слюнки, но и совращать как этих красавиц, так и просто симпатяшек к взаимному удовольствию. Э-эх! Что смотрите на меня, как телята? У-у-у! Чувствую, с вами каши не сваришь. Вот если бы сейчас с нами дружище Стенеси был, вот тогда бы мы с ним оторвались.

— Конечно, Гарольд, когда ногу срастит, своего не упустит, — согласился Парадорский, скептически поглядывая на размечтавшегося товарища. — Но он-то в самом деле ловелас еще тот. А вот ты? Насколько я помню, ты до сих пор девственником считаешься? Даже Инга Байцел утверждала во всеуслышание: «Старший лейтенант Виньек совсем еще нецелованный мальчишечка!»

Армату на пару моментов удалось смутить, и он даже покраснел. О его кратком романе с Ингой все знали, и это служило поводом для многих подначек, но парень и сам участвовал всегда в шутливой пикировке, поэтому знал, что ответить по теме:

— Языком болтать — не ракету разбирать! Балаболке Инге верить — себя не уважать. И кто, как не она, ко мне остальных девушек на пушечный выстрел не подпускал?

— Было дело, — степенно согласился Николя. — А сама только и стремилась в твоей комнате переночевать. Наверное, знала, что ты девственник, и за свою честь не опасалась?

— Вот именно! Так что за меня, ребята, не переживайте, на ночь обязательно отыщу очаровательную, тепленькую грелку во весь рост.

Посмеялись, глядя через бронированный пластик на панораму приближающейся столицы. Старый квартал приходилось облетать по большой дуге, стремясь в Карласкен, где сейчас располагалась ставка императора. Но даже издалека видны были частично разрушенные здания и кое-где выгоревшие остовы небоскребов, поэтому настроение не то чтобы ухудшилось, но разговор стал более деловым и конкретным. Причем сам Николя уже в который раз высказал свою озадаченность такими неожиданными льготами, выпавшими на их долю. Ему не давал покоя сам факт управления таким удивительным летательным устройством, как «Ирридана-9».

— При всех домыслах и натяжках ну никак не могли нам дать такую роскошь для служебного пользования. Тем более что мы и не по служебным делам летим, а в банальное увольнение. Здесь что-то не то. Может, это подстава? Или провокация?

Армата с вожделением погладил рукоять своего парализатора:

— С таким оружием нам никакие провокации не страшны.

Тогда как сам Парадорский, помня вчерашний разговор с профессором Сартре, все больше начинал переживать по поводу: «Куда же меня и Клеопатру пытаются втянуть?» Друзьям он пока об этом не обмолвился ни словом, ни полусловом. Но сам понимал, что взаимосвязь между предупреждениями ученого и такой неслыханной щедростью командира полигона просматривается весьма очевидная. Ну никак не мог совершенно незнакомый, можно сказать, чужой генерал так «случайно» выдать какое угодно оружие и перепутать вдобавок номер ангара. Не иначе кто-то из столицы, а то и ставки самого императора надоумил, подсказал и направил командира армейского полигона в Манмоуте.

Но лучшего пилота следовало хоть как-то успокоить.

— Скажу по секрету: моей невесте уже известно о внеочередном присвоении ей звания майор. Причем она только про себя говорила. Но! Раз ей такие поощрения перепадают, то, может, и нам что-нибудь обломится? Все-таки мы во время вторжения успели показать себя с самой лучшей стороны.

— Такое простое объяснение?

— Есть еще проще. Представь, что кому-то в ставке захотелось получить дополнительный игломет и несколько самых уникальных по мощности парализаторов. Плюс новейший боевой флайер, неважно какого размера. Зная наши запасливые натуры — дается приказ генералу полигона: обеспечить! Мы перегоняем эту ласточку и привозим кучу оружия, у нас это все забирают под расписку и назад отправляют пешком с одной рогаткой в кармане. Не слышал о таких случаях?

— Еще и не в таких махинациях приходилось участвовать, — признался с фырканьем Николя. — Но в данном случае ты проявляешь больную фантазию и притягиваешь факты за уши. Если понадобится, то генерал полигона сам по первому свистку сядет на какой угодно флайер и пригонит его полнехоньким оружия хоть в ставку, хоть в дивизион. Зачем для этого использовать троицу израненных офицеров? Пусть они хоть трижды герои!

Справедливость такого суждения трудно отрицать. Поэтому Танти только вздохнул:

— Чего гадать? Вот сейчас сделаем посадку, и все прояснится.

Флайер уже ждали, и после обмена позывными диспетчер разрешил посадку на площадку с загальским асфальтом под номером три. Причем получалось, что площадка эта занята примерно такими же по качеству, новизне, роскоши или штурмовой мощи летательными аппаратами.

— Вот это да! — не скрывал своего восхищения Армата. — Да мы никак среди самой элитной техники умудрились оказаться! Неужели на других площадках места не оказалось? Или нас с кем-то перепутали?

— Вряд ли. О перелете именно сюда мы еще при взлете сообщили и согласовали, — напомнил пилот, останавливая шумящие двигатели и отключая полетный боефикатор. — Другой вопрос, что встречающие явно не осведомлены о скромности прибывших пассажиров.

И в самом деле, к флайеру спешили сразу шесть гвардейцев, выряженных в форму почетного императорского караула. Они успели выстроиться у трапа, а когда Парадорский коснулся ногой покрытия из загальского асфальта, офицер караула, в звании старшего лейтенанта, невозмутимо отдал честь и поприветствовал:

— Господа, добро пожаловать в Карласкен! — Хотя его невозмутимость при ближайшем рассмотрении казалась напускной. И он, и воины его отделения округлили глаза при виде такого количества качественного оружия на теле прибывших офицеров. — Вас ожидают в здании терминала. Прошу следовать за нами!

Отметиться по прибытии и получить хоть какие-то инструкции в любом случае следовало именно там. Да и поиски Клеопатры Тантоитан собирался начинать именно от служебного здания терминала, но такой встречи он, признаться, не ожидал. Явственно начинали проступать крутые берега, между которыми судьба и в самом деле могла нестись только в одном направлении. Хочешь не хочешь, но после такой встречи и необсуждаемого приглашения собственной инициативы уже не проявишь.

Только Николя оглянулся с сожалением на флайер, словно прощаясь, и прикосновением ладони к наружному дисплею убрал трап и задраил вход.

— Так не доставайся же ты никому! — чуть слышно пробормотал он себе под нос. Чем вызвал нервный смешок у Арматы:

— Еще бы и оружие таким образом внутри скафандра припрятать.

В здании терминала офицеров и в самом деле ждали. Два человека в сугубо, скорее даже показательно-гражданской одежде и миловидный, чуть ли не с женской внешностью капитан сил контрразведки. Он и вел в основном разговор:

— Здравствуйте! Как долетели?

— Прекрасно! И вам доброе утро! — наехал, словно танк, Парадорский. — Но у меня мало времени, мне надо срочно разыскать свою невесту. Так что говорите, в чем дело, и мы побежали.

— Ну что вы, господин майор! — с сердечным радушием воскликнул капитан. И явно попытался пошутить: — От контрразведки еще никто не убегал.

— Это потому что она никого не в силах догнать, — без малейшей паузы последовало в ответ. — И все ваши дела приходится решать простым армейским воинам. Ну? Так что у вас там к нам имеется? Я ведь уже предупредил, что спешу.

Шесть гвардейцев явно в растерянности топтались рядом, да и капитал сразу скис лицом от такой наглости. Но вот один из типов в гражданском, который выглядел возрастом лет за сорок, попытался показать свою значимость:

— Майор, чего вы так пренебрежительно относитесь к нашему ведомству? Мы ведь можем и совсем иначе с вами поговорить, и в другом месте.

— Как заслужили, так и отношусь, — в тон ему продолжил все более злящийся Тантоитан. — А в другое место вы меня как хотите заманить? Пряником или силой? Так я вас тут сейчас и без игломета в блин раскатаю.

— Не дерзите! — Это уже второй мужчина в гражданской одежде решил показать свою строгость. — А не то…

Больше он сказать ничего не успел. По условному знаку Парадорского Николя и Армата сдвинулись в стороны, беря под прицел своего оружия и гвардейцев, и тройку якобы контрразведчиков. Сам майор включил батарею игломета и снял его с предохранителя. И все трое, словно ежедневно это репетировали, в один голос рявкнули на весь холл терминала:

— Руки в стороны! Не двигаться! — А потом уже сам Парадорский добавил: — Кто такие?! Документы!

Причем готовность к стрельбе была воистину боевая, о шутке никто не подумал, так что все встречающие с бледнеющими лицами развели руки в стороны и замерли на месте. Первым попытался заговорить более старший мужчина в штатском:

— Мы тут…

— Молчать! Тебя никто не спрашивает! Капитан! Не мычать! Отвечать на вопрос!

Со сторон к месту происшествия стали подтягиваться представители наружной охраны и несколько офицеров. Причем все на ходу тоже доставали, приводили в готовность оружие.

— По приказу генерала Грока… — стал мямлить капитан, заикаясь почти на каждом слове. — Мы уполномочены пригласить вас на собеседование, здесь недалеко, в замке…

— Так по приказу или по приглашению?! — вызверился на него майор. — И где документы?

Трясущейся рукой капитан передал свое удостоверение, а на гражданских типов нервно кивнул:

— Эти господа из контрразведки Адмиралтейства, мои коллеги. Просто хотели по пути к господину маркизу задать вам несколько вопросов. Я за них ручаюсь и давно с ними знаком.

— Вот с этого всегда и надо начинать! — раздалось громкое нравоучение. Затем, отдавая удостоверение и ставя игломет на предохранитель, Парадорский обратился к невольным свидетелям этой сцены: — Все в порядке! Можете разойтись! — И вновь вперился взглядом в нерадивого капитана: — А чем докажете, что меня и в самом деле пригласили на собеседование к такому важному и чрезвычайно занятому человеку, как Винселио Грок? Есть письменный приказ? Прямая связь по краберу? Ну?

— Да как-то о приказе никто не подумал. Но меня тут все знают!..

— Мы вас не знаем и совершенно не доверяем! Все остальные нам тут тоже незнакомы. Но они хоть к нам не пристают. Может, вы все в сговоре? Или переодетые шпионы Моуса захватили терминал? — Пока покрасневший капитан что-то пытался из себя выдавить, обвинения закончились решительным пожеланием: — Счастливо оставаться!

Танти двинулся первым к переходу до транспортных тоннелей, а его друзья, часто оглядываясь назад, направились следом. Но как только повернули в переходе, то вниз по эскалатору спускаться не стали, а сразу прошли во внутренние, служебные помещения терминала. Но пока они не скрылись из глаз, оба человека в гражданской одежде благоразумно помалкивали и не двигались, хотя было заметно, насколько сильно им хочется стереть пот со лба. Никто за прибывшими офицерами, обвешанными оружием с ног до головы, следом выступить не решился. Хотя женоподобный капитан уже пытался кому-то дозвониться по обычному телефону.

— Слушай! — зашипел в спину товарища Николя. — А ты не перебрал, часом, с такими действиями? Свои ведь, не враги.

— Чем докажут? Мы вон тоже в форму пиклийцев переодевались и творили среди них что угодно. И опять-таки, ни приказа, ни предъявления документов. Чего это я им должен верить? Очень подозрительные типы.

— Все равно слишком борзо ты себя повел. Считай, что тройку личных врагов уже нажил. Да и маркиз на твой отказ к нему прибыть может такое устроить, что белый свет в овчинку покажется. Он ведь и так слывет самым строгим радетелем за дисциплину и поборником борьбы с любыми нарушениями.

На это отозвался Армата:

— Знаем. Мы его за время учебы раз пять лично видели на построениях. Так он только и надрывался, убеждая, что пересажает всех, кто при неуставных отношениях будет девушек обижать. Все о равенстве твердил да о недопущении.

— Однако! — удивился лучший пилот. — Что-то он к вам явно неравнодушен. К нам он, сколько мы ни учились, никогда даже не заглядывал. Да и к другим, по рассказам коллег. А ведь и у нас женского пола не меньше трети всегда обучалось.

Троица друзей поднялась на второй этаж, предъявила свои документы дежурному и вскоре заняла изолированную комнатку с многополосным аппаратом связи. И функции сразу были распределены:

— Армата — пытаешься связаться с нашими ранеными и выяснить, что у них да как. А мы с Николя начинаем разыскивать Клеопатру.

Полчаса ушло у офицеров на это дело. С госпиталем удалось связаться довольно быстро, и вскоре уже Малыш отчитался за всех сразу и по каждому в отдельности. Больше всех, по его словам, рвался «на волю» Гарольд. Гигант просто уверен был, что оставшиеся на ногах друзья уже вовсю развлекаются, расслабляются и празднуют победу. И грозился сбежать от врачей если не сегодня, то завтра. Все остальные тоже вполне быстро и уверенно выздоравливали, тем более что для лечения воинов использовали самые современные омолодители третьего поколения. А в них переломанные кости срастались за несколько суток.

Напоследок Малыш пообещал скорую встречу и строго наказывал не вздумать проводить свадьбу до тех пор, пока все друзья не смогут на ней присутствовать. Иначе обещал, что как минимум проклянут и здороваться перестанут. Ну и подтвердил все ранее сказанное Николя по поводу ресторана «Пастораль».

А вот с самой виновницей предстоящего свадебного торжества связаться никак не удавалось. На вопросы настырных офицеров, где же капитан Ланьо и как ее отыскать, дежурные, дневальные и прочие неизвестные лица отвечали что угодно, как угодно, ни ничего конкретного или обнадеживающего. Многие о такой военнослужащей не знали, а те, кто знал, отвечали расплывчато, однообразно талдыча, словно по шаблону:

— Капитан Ланьо находится сейчас при исполнении.

— По причинам секретности отвлекать или разыскивать запрещено.

— Обратитесь в департамент информации и подайте им официальный запрос.

Пришлось и в департамент запрос дать, и тем, кто хоть что-то мог знать, оставлять ответную информацию:

— Капитана Ланьо экстренно разыскивает ее жених, майор Парадорский. Просьба ей срочно откликнуться либо на борт флайера (код и номер такой-то), либо пусть сегодняшним вечером приходит в ресторан «Пастораль».

Но в конце концов обзванивать надоело, да и мест уже не осталось, где бы информация о розыске не осталась зарегистрирована. Поэтому решили выходить из терминала и прогуляться по улицам городка. Заодно и присмотреться, где нужный ресторан находится. Да и время уже было обеденное, следовало перекусить, а вернее, плотно пообедать.

Теперь уже точно спустились к транспортным тоннелям и по одному из них, по несущейся дорожке уже через десять минут были в старой части Карласкена. И первое впечатление оказалось весьма благотворным. Тенистые улицы, довольно древние, построенные в разных архитектурных стилях здания. Очень много различных кафе и ресторанов, парковые зоны с прудами, по которым плавали лебеди.

Война сюда и краешком багрового облака не достала. И все здесь дышало пасторальным покоем, мирным величием и нерушимой стабильностью. Действительно, было приятно понаблюдать за гуляющими с детьми мамашами, стайками подрастающей молодежи, роскошными, порой весьма фривольно одетыми молодыми девушками и прилично одетыми, чинно восседающими на скамейках пенсионерами.

Правда, все они чуть ли не замирали на месте и как-то странно посматривали на трех максимально вооруженных офицеров. И Николя не выдержал первым:

— Ребята, мы здесь смотримся, словно дикие орангутанги, обвешанные гранатами. Мне кажется, нас боятся.

Парадорскому пришлось согласиться:

— Да-а… Педставляю, какой у нас видос со стороны. И мне кажется, генерал меня все-таки обманул с приказом императора. Уже пару раз мы видели одиноких офицеров, у которых наверняка даже пистолетов не было.

— Ага! — согласился Армата. — И видели, какими глазами те офицеры на нас косились! Может, мы хоть часть нашего оружия куда-то на хранение сдадим? Не возвращаться же сейчас к флайеру.

— В приличных ресторанах, — подсказал Николя, — должны быть сейфы для хранения вещей посетителей.

— Тогда ищем самый приличный, — согласился майор. — Кстати, давайте мы хоть спросим, далеко ли тот самый пункт сбора местного бомонда художниц.

Спросили — оказалось, что недалеко. Только и пройти минут пять до конца следующей улицы. Поэтому друзья прибавили шаг, решив в прославленном ресторане еще и пообедать. А уж тем для обсуждения на ходу имелось предостаточно.

— Как ни дорого, но мне для связи с Клеопатрой придется личный крабер покупать, — вздохнул Танти. — Уже сколько раз собираюсь, да все средств или не хватает, или в самый притык.

— Ну нет, дружище, с этим ты немного погоди, — осадил его Николя. — Не отбирай у меня, Малыша и Алоиса наше право сделать тебе свадебный подарок. Мы ведь уже давно решили подарить от нашей боевой троицы тебе именно крабер.

— Ты хоть знаешь, сколько он стоит?

— А ты хоть знаешь, какие нам премии выплатили за уничтожение главной базы пиратов в нашем пограничном секторе, где мы служили?

— О! Неужели так много? — поразился Армата. — Так вы богатенькие, как барон Монклоа? А на ресторан после покупки крабера останется?

Николя задумался, припоминая огромную стоимость этих универсальных приборов связи, и без лишней рисовки признался:

— Да из нас каждый может по пять краберов купить, а потом еще год только в ресторанах питаться. Но вот с бароном Монклоа ты явно загнул.

В ответ друзья одновременно присвистнули. Цена одного крабера приравнивалась к стоимости малого боевого флайера, а то и выше. Так что бывшие пограничники могли считаться весьма и весьма обеспеченными людьми. Но в любом случае, их и в самом деле не стоило даже отдаленно сравнивать со знаменитым бароном Монклоа. Тот считался самым богатым человеком в Галактике. Владея целым поясом астероидов под названием «Железный поток» и гигантской, искусственной планетой, которая являлась единым заводом по производству самых уникальных и передовых кораблей большого и малого Космоса. Причем как боевых кораблей или исследовательских, так и личных космических яхт, которые заказать было по карману только Дирижерам Доставки да правителям особо богатых звездных империй.

Такие воспоминания о знаменитых людях напомнили Армате о том, что Малыш тоже сильно скрывает свое истинное происхождение. Хотя в его принадлежности к аристократам или древнему дворянскому роду никто не сомневался. Но разговоры про эту тайну нет-нет да и возобновлялись.

— Может, и капитан Агнер Ллойд — это не кто иной, как родной племянник владельца «Железного потока»?

— Ни в коем случае! — возразил лучший пилот, поднимая голову и рассматривая оригинально оформленную вывеску искомого ресторана. — Иначе Малыш (истинный патриот!) приложил бы все усилия, чтобы уговорить такого родственника принять несколько заказов от нашего Адмиралтейства.

Вопрос и в самом деле был для Оилтонской империи неразрешимый. Несмотря на невероятную стоимость кораблей, строящихся на планете-заводе, дать заказ хоть на парочку линкоров или эсминцев было гиблым делом. Очередь была расписана на десятилетие вперед, а окружающие барона Монклоа посредники и доверенные просили такую мзду за продвижение заказа, что он троекратно увеличивался в стоимости. Дешевле обходилось построить самим нечто более простое, но сердитое и многочисленное.

Теперь уже все трое остановились и любовались действительно произведением искусства. И Армата не скрывал своих мечтаний:

— Если и художницы, которые рисовали эту вывеску, такие же прекрасные, то мне здесь уже очень нравится. Лишь бы денег хватило на оплату угощений.

— Сегодня плачу я! — твердо заявил Николя. — В честь победы.

— Только не заводи опять старую песню! — не менее твердо оборвал его Тантоитан, начиная движение к входу в ресторан. — Вот когда мы совсем без денег останемся, тогда и заплатишь.

Всегда подобные посещения офицеры по неписаным правилам и традициям оплачивали из своего кармана. Каждый за то, что лично для себя выбирает. И платить за кого-то или даже предлагать такое считалось дурным тоном. Поэтому лучшему пилоту ничего не оставалось, как разочарованно вздохнуть и двинуться следом за друзьями.

Внутри их в роли распорядителя встретила очень представительная, но с обаятельной улыбкой дама. Не удалось сдержаться от улыбки и посетителям в ответ на ее слова:

— Рады видеть у нас доблестных защитников империи! Но сразу хочу обратить ваше внимание, что тира у нас, к сожалению, нет. Только отменная пища, классическая музыка и приятная компания.

— Как раз то, по чему мы сильно соскучились, — шагнул вперед Армата. — И раз пострелять не получится, то в какой сейф мы можем пока сложить наше табельное оружие?

Кажется, дама умела отличить табельное, личное оружие от полного боевого комплекта уходящего на длительную войну воина.

— Вижу, что ваши командиры вообще совесть потеряли: так заставлять надрываться своих подчиненных. — И жестом позвала за собой: — Прошу сюда.

В комнате, расположенной слева от холла, оказало сь несколько вместительных сейфов, в один из которых офицеры и сгрузили почти все свое оружие. С особой жалостью и сомнениями Тантоитан положил внутрь свой игломет и комплектацию к нему. У каждого осталось по парализатору «Треск-4», но этого неспокойным сознаниям казалось чересчур мало. И когда друзья вернулись в общий зал, то чувствовали себя хоть и сильно облегченными, но страшно беззащитными.

— Хорошо хоть сейф недалеко, — проворчал еле слышно Николя.

— Да уж, совсем мы от гражданских прелестей жизни отвыкли! — поддакнул ему Танти.

Один только Армата выглядел счастливым и активным, мило беседуя с распорядительницей и выбирая наилучшее, по его мнению, место. В этом вопросе он взял всю инициативу на себя. Так как в ресторане в это время оказалось не так уж много посетителей, то офицеры уселись в самом «густонаселенном» месте. Справа от них оказался столик, занятый двумя молодыми женщинами, выделяющимися строгими, деловыми костюмами. А вот слева сидели три весьма молодые девицы, по виду которых сразу становилось ясно: они-то как раз и есть те самые знаменитые художницы местного бомонда.

Так что лучший специалист по вооружению уже вовсю пускал слюнки и стрелял по сторонам глазами, пытаясь как можно быстрей определиться с направлением первой атаки. Пока рассматривали карты с меню и выбирали блюда с напитками, парень прошептал прерывистым голосом:

— Это мы удачно попали! А то бы сидели сейчас в какой-нибудь кафешке.

— К твоему сведению, — тоже шепотом стал поучать его Николя, — в кафешках девушки и попроще, и посговорчивей. А порой и посимпатичнее. Так что не сильно перышки расставляй.

Но Армата уже был невосприимчив к здравым доводам рассудка. Расправил плечи, выпрямил спину и, так как столик слева оказался к нему почти вплотную, обратился к пестро одетым девушкам с первым вопросом:

— Мы тут впервые, но здесь просто великолепно. А особенно нас поразило панно над входом. Не подскажете, кто это так изумительно нарисовал название ресторана?

Как ни странно, но девушки не знали. Но сразу познакомились. Мало того, и профессии у них оказались весьма далеки от живописи. Однако разговор завязался весьма интенсивный, интересный для двух сторон. Причем в процесс обмена мнениями незаметно втянулся и Николя, потому что одна из новых знакомых оказалась работником конструкторского бюро, разрабатывающего летательные устройства. А тема подобного разговора для лучшего пилота всегда являлась наиболее животрепещущей.

Один Парадорский вначале остался как бы в стороне. Но когда он съел два вида поданных на холодное салата и залитую соусом рыбу, к нему неожиданно обратились с вопросом соседки справа:

— Вы, случайно, не из столицы прибыли?

— Только полтора часа, как прилетели из Манмоута, — начал Танти. Но сразу же решил, что скрывать особо нечего и никакой военной тайны он не разболтает. Поэтому признался: — Хотя все три дня вторжения пришлось провести именно в столице.

Обе деловые женщины сразу придвинулись ближе к майору и стали засыпать его лавиной вопросов. Причем самое смешное, что после знакомства оказалось: именно они самые настоящие художницы и занимаются портретной живописью. Пришлось выразить искреннее восхищение в ответ и признаться, что сам всегда с восторгом и уважением относился к тем, кто умеет рисовать. А уж тем более портреты. В общем, и с соседками справа завязалась самая дружественная, непринужденная беседа.

## Глава двадцать пятая

3595 г., 11 июля, Карласкен,

ресторан «Пастораль»

Так прошел целый час, по истечении которого вокруг стали происходить несколько странные вещи. Вначале Николя, казалось бы полностью увлеченный разговором с девицами, наклонился к майору и шепнул:

— Те два парня, что расположились у входа, мне на глаза попались еще в момент нашего выхода их подземного транспортного тоннеля.

Потом и сам Парадорский заметил несколько подозрительное трио: две женщины и мужчина, которые уселись с другой стороны от входа в общий зал. Вроде бы и люди как люди, но уж слишком их фигуры, мягкость в движениях и явно скрываемая мощь выдавали в них если не военных, то уж профессиональных спортсменов точно. Оружия ни у них, ни у парочки парней заметно не было, но мало ли что умеючи можно спрятать под одеждой!

Именно в тот момент Тантоитан пожалел, что оставил в сейфе взлелеянный игломет, и стал подумывать, как бы за ним сходить. Но тут вообще чудеса пошли. Вначале в ресторане, и тоже в военной, хоть не боевой форме, показался с каким-то коллегой не кто иной, как майор Хайнек собственной персоной. Он не стал делать вид, что незнаком с офицерами, шумно поприветствовал их от самого порога, подошел, пожал руки, похлопал по плечам и восторженно удивлялся от всей души:

— Вот здорово! И вы здесь обедаете? Отличное место! Хотя я и не знал, что вы в Карласкене! — Затем со странным ехидством окинул взглядом пятерку женщин, участвующих в беседе с офицерами, и добавил: — Не буду вам мешать, приятного аппетита!

Да так и не представив своего попутчика, уселся за отдаленный столик возле противоположной стены. Конечно, с такой поддержкой уже не следовало опасаться никаких шпионов или странной слежки. Все-таки хоть и солдафон, хоть и личная неприязнь между ними не угасала, но в предательстве заместителя командира дивизиона заподозрить было нельзя. В любом случае, он многократно и жестко доказал свою лояльность и верность Оилтонской империи.

Но между собой друзья по поводу такой встречи весьма изумленно переглянулись и обменялись жестами, обозначающими немалое недоумение. Как оказалось, это были еще только цветочки. Через пять минут в ресторане нарисовались те самые представители «высокой встречающей стороны»: женоподобный капитан и двое его коллег по контрразведке в гражданской одежде. Они сделали вид, что никого не знают, и скромно присели за самым крайним к выходу свободным столом.

Пока троица друзей на них косилась и интенсивно обдумывала происходящее, явились самые неожиданные здесь фигуры. В легких боевых скафандрах и тоже с парализаторами на боку, уверенной поступью внутрь зала прошли три девушки, за спинами которых как-то слишком нервно металась солидная дама-распорядительница. Но на даму уже никто не глядел, потому что девушки оказались более чем хорошо знакомыми: Инга Байцел, Лидия Шелди и… Клеопатра Ланьо собственной персоной. Причем каждая из них повела себя совершенно по-разному.

Лидия скромно кивнула в приветствии и как-то слишком уж боязно присела на краешек стула, придвинутого ей вскочившим на ноги Николя.

Инга беззаботно и со смехом уселась на колени прямо к Армате и, обняв его за шею, несколько раз поцеловала в губы. Приговаривая при этом томным голосом:

— Как хорошо, милый, что ты меня дождался и не отправился в гостиницу. Тем более что и я не откажусь вначале вкусно пообедать.

Ну а капитан Ланьо выставленными вперед ладошками остановила бросившегося к ней Танти, нахмурилась и строго спросила:

— Может, вначале познакомишь со своими новыми подругами?

— А может, мы вначале поцелуемся? — изумился жених такому поведению невесты.

Но та даже щечку подставить не спешила, переведя уже свой сверлящий взгляд непосредственно на художниц.

— Так вы развлекаетесь с самого обеда? А ведь мне оставил сообщение, что будете здесь только на ужин.

— Но и пообедать надо, — с железной выдержкой в голосе ответил майор. — И чего ты ко мне с такой холодностью? Что-то случилось?

При этом он отступил на шаг и сделал довольно удачную паузу. Что-то объяснять или тем более оправдываться казалось совершенно бесполезным, тем более что вины за собой он не чувствовал и поводов к ревности не давал. Кажется, Клеопатра это поняла, несколько запоздало пожалела о своем поведении, но все-таки ни извиняться, ни сразу кидаться с приветственными поцелуями не стала.

— Конечно случилось! Опоздала к визору всего лишь на пять минут, а тебя уже и след простыл. Хорошо, что Лидия предложила сразу к ресторану прогуляться.

Судя по увеличившимся глазам упомянутой девушки, она явно ничего такого не предлагала, но все-таки на требовательный взгляд подруги покорно кивнула.

— Вот и мы решили напроситься на угощение, — продолжила та.

— Так присаживайтесь к нашему столу, — указал Парадорский ладонью с церемонным поклоном. — Хотя сразу готов познакомить с нашими собеседницами.

После чего быстро представил всех друг другу. И все равно Клеопатра не улыбалась и не садилась на приготовленный для нее стул.

— Но нас же много, а стол совсем маленький! — решила она взять бразды правления в свои ручки. Тут же повернулась к стоящей чуть осторонь распорядительнице: — Вон тот стол свободен? Тогда перенесите туда все эти блюда, а для меня с подругами подайте то же самое.

Тотчас проворные официанты сменили сервировку, перенесли блюда, и вся компания переместилась на новое место в самом дальнем углу ресторана. Правда, майор весьма вежливо раскланялся с дамами и от имени своих друзей поблагодарил за приятно проведенное время. Хотя стоило видеть глаза всех пятерых женщин: в них было полно иронии, язвительности и некоторого сожаления.

Кажется, это сожаление заметила и оглянувшаяся капитан Ланьо. Потому что не захотела сесть рядом со своим женихом, а принципиально уселась за столом с противоположного края. Инга Байцел продолжала себя вести все так же бесшабашно, но сразу было заметно, что она нервничает и явно переигрывает. Такое поведение ей было не присуще.

Не менее странно смотрелась и Лидия Шелди. Кажется, она была запугана или чем-то сильно смущена, потому слишком усиленно молчала, часто краснела и очень часто косилась на свою старую подругу. А та вновь потребовала отчета от своего любимого:

— И все-таки, о чем это вы так оживленно беседовали с вашими соседками?

— Обо всем. — Парадорский степенно отпил коньяк из своего бокала и продолжил тоном, каким обычно детям читают сказку на ночь: — Одна из них весьма здорово разбирается в строении флайеров, а две оказались настоящими художницами-портретистками. Ну и всех очень интересовало: какие и насколько большие разрушения произошли в Старом квартале. Также выяснилось, что у одной из девушек в столице погиб родной дядя. Поэтому успели также вместе со всеми выпить за павших.

Как раз принесли холодные блюда и салаты для девушек, а их бокалы наполнили вином, и старшая лейтенант Байцел с чувством предложила:

— Давайте и мы помянем наших товарищей, отдавших жизнь за Оилтонскую империю.

Встали, выпили. Хотя и проделали это под скрестившимися на их столике взглядами всех присутствующих. Потом женщины приступили к салатам, а мужчины не менее сосредоточенно приступили к мясным блюдам. Первым не выдержал молчания за столом уже значительно подвыпивший Армата. К тому, что его рядом с собой почти силком усадила Инга, он отнесся философски. Мол, не повезло сейчас с новой девушкой завязать роман, так всегда успеется в скором будущем. А сегодня можно и со старой подругой покувыркаться в постели. Тем более что еще не вечер.

— Ох, девчонки, — начал он с интригующей таинственностью. — Вы наверняка обзавидуетесь, когда узнаете невероятную новость!

— Неужели ты решил сделать мне предложение? — игривым тоном успела вставить Байцел. Но смутить приятеля ей не удалось.

— Очнись, Инга! Не ты ли утверждала, что лучше в монастырь уйдешь, чем еще хоть раз постучишься в мою комнату? Так вот! Мы сюда прилетели не общественным транспортом… — Он сделал эффектную паузу. — А на среднем боевом флайере «Ирриадна-девять»! — И пропел музыкальные такты музыкального гимна: — Па-па-па-па!

— Подумаешь! — с фырканьем обломала его Клеопатра. — Мы вон вчера с девочками на пятом «Самсоне» летали. И не кричим об этом на каждом углу.

Названный флайер вообще использовали только для перевозки членов семьи императора и особ, ну очень к Реммингам приближенных. Но Армата по инерции все-таки продолжил:

— У Тантоитана игломет есть.

— Ха! Каждому отличившемуся в стрельбе воину дивизиона выдают такое оружие. Забыл, что ли?

Про парализатор «Треск-4» хвастунишка благоразумно промолчал: у всех девушек имелось еще более совершенное оружие. Только и выдавил из себя:

— Так ведь мы сюда прилетели с простого армейского полигона. И уж никак перед охраной ставки не опозорились.

И Николя, пытаясь поддержать товарища, принялся живописать, как они выбирали себе оружие и летательное устройство. Обстановка за столом несколько разрядилась и все больше и больше напоминала дружескую.

Только один Парадорский усиленно работал ножом и вилкой, хмурился все больше и все чаще и чаще посматривал то на майора Хайнека, то на тройку контрразведчиков. Мысленно он пытался уловить в событиях последних дней и последних часов закономерность, но сильно мешали воспоминания о холодной встрече с любимой и обида, что они даже не поцеловались. Может, по этой причине в душе копились какая-то неуверенность, необоснованные опасения и предчувствие очередных неприятностей. А все это вместе провоцировало раздражение, увеличивало и так уже ярко проявляющуюся злость. Но пока внешне удавалось себя держать в рамках приличия.

Только вот его невеста сразу заметила ухудшающееся настроение Тантоитана. И запоздало пожалела, что так себя повела. Но в данный момент вроде как идти на попятную и самой бросаться на шею ей было не с руки. Тем более в новом амплуа, о котором теперь знали и обе подруги. Да что там подруги! Майор Хайнек тоже знал, как и его провожатый. Контрразведчики и дополнительные силы прикрытия, которые разместились в дорогущем ресторане и теперь делали вид, что весьма интенсивно пытаются допить стакан сока или маленькую чашечку кофе, тоже знали. И вообще, эту встречу она себе представляла совсем иначе и в совершенно другом месте. Ведь для того, что предстояло сделать, надо было ой как тщательно подготовить своего любимого, все ему разжевать, намекнуть, подстраховаться и перед раскрытием самой главной тайны на всякий случай выпросить дополнительное прощение.

Естественно, что прощение уже имелось давно, четкое и безоговорочное. Но вот данная ситуация за столом ну никак не способствовала так желаемому взаимопониманию. Если рассерженный Парадорский вдруг себе что-то втемяшит в голову, может получиться крупный скандал. Уж кто-кто, но любящая его девушка это лучше всех осознавала.

Поэтому решила надавить на чувство ответственности и воинской дисциплины. А для этого были самые серьезные поводы. И, немного утолив свой голод холодными блюдами, перешла к укорам:

— Ладно, то, что вы нагрубили людям из контрразведки и пугали их оружием, еще куда ни шло. Что взять с раненых, нервных воинов? — При этом она строже всего посмотрела на самого здорового, на Николя. — Но вот скажите мне: почему вы не выполнили прямой приказ маркиза Грока явиться к нему для собеседования?

Майор вопрос проигнорировал полностью, продолжая есть, что уже насторожило и его товарищей. Поэтому, раз обвиняют всех троих, попытался ответить Армата:

— Прямой приказ передается из уст в уши. Или в письменном виде. В крайнем случае, есть краберы или визоры. Ничего такого незнакомые, подозрительные люди нам не предоставили.

— Глупости какие! — возмутилась капитан. — Вы не в тылу врага, а рядом со ставкой императора. Здесь все свои. К тому же именно в приемной маркиза Грока и я в то время сидела, ожидая вашего прибытия.

— Тем хуже для этих олухов, — насупился и Николя, демонстративно откладывая вилку в сторону и собираясь спорить. — Почему сразу не рассказали? Почему не предъявили все трое свои документы? Почему начали с дурацких шуточек, а затем перешли на угрозы? Наши камеры скафандров все записали для протокола. Так что наши действия полностью правомочны.

Но Клеопатра Ланьо и не думала отступать:

— В любом случае господин маркиз вас не поймет. И за невыполнение его приказов обязательно накажет!

— Да на здоровье! Чего бы нам тех олухов жалеть! — Николя даже рукой ткнул в сторону контрразведчиков. — Сами заслужили.

— Что ты меня все с толку сбиваешь? — рассердилась девушка, но тут же капризно надула губки и уставилась на Тантоитана: — А ты чего молчишь?

Тот сосредоточенно отложил вилку, вытер салфеткой рот и сделал очередной глоток коньяка. А затем строгим взглядом уставился в глаза своей невесты и задал неожиданный вопрос:

— Что здесь делает Хайнек?

— Ну-у-у… — Клеопатра не выдержала и отвела глаза в сторону. — Кушает, наверное. Что, не имеет права?

— Может, и не имеет! И почему он ничего толкового не заказал, раз настолько голоден, что бросил свою обязанность охранять императора и его детей?

— Во-первых, Хайнек не обязан перед тобой отчитываться! А во-вторых, у Павла Ремминга уже давно не дети! Они уже давно взрослые и вполне самостоятельные люди.

— Но это не значит, что они не нуждаются в круглосуточной охране!

— Вот если дорастешь до должности командира дивизиона, тогда и будешь распоряжаться: кого и как охранять! — повысила голос девушка. — А сейчас вспомни о дисциплине и подчинении приказам!

— С чего это ты…

Парадорскому очень захотелось и самому повысить голос в ответ, но он оборвал себя на полуслове. И вовсе не потому, что посчитал себя неправым: его удивило поведение Инги и Лидии. Обе боевые подруги сидели окаменев, а приоткрытыми ртами и с каким-то нездоровым ажиотажем, страхом и восторгом следили за Ланьо. И это сбило с мысли окончательно: так на хорошо знакомую подругу не смотрят. Значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. И в этом «нечто» следовало разобраться немедленно.

Майор шагнул в сторону и наклонился к уху Лидии:

— Признавайся: чем это она вас так запугала?

Старшая лейтенант Шелди не раз хвасталась своей психологической выносливостью. Раздайся сейчас у нее над ухом выстрел, она бы и не дернулась, скорее, поступила бы как должно при боевой обстановке. А тут она от простого вопроса подпрыгнула смешно на стуле и сразу покрылась испариной. И только через минуту полного молчания с трудом из себя выдавила:

— С чего ты взял?

Но Танти теперь уже смотрел только в глаза своей невесты:

— Что случилось?

Та нервно вскочила на ноги:

— Ничего не случилось! Только и хотела с тобой поделиться своими секретами да рассказать о семье. Но раз ты себя так отвратительно ведешь — разговор окончен! Отправляйся немедленно к маркизу Гроку! Я лично передаю тебе его приказ! А мы уходим. Девочки, за мной!

Что Инга, что Лидия безропотно вскочили на ноги и бегом бросились догонять свою подругу. Как только они втроем покинули ресторан, с не меньшей поспешностью за ними устремились Хайнек с приятелем и связка «две дамы — кавалер». Но на это три друга уже не обратили должного внимания. Минуты три только изумленно переглядывались да озадаченно чесали макушки. Первым версии стал выдвигать Армата:

— Вдруг создали чисто женский дивизион, а командовать им назначили капитана Ланьо? Тогда как Хайнека приставили за ней приглядывать.

Николя покачал головой:

— Какой в этом смысл? Здесь что-то другое.

Тогда как Парадорский уже в который раз за сегодня воскликнул:

— Но при чем здесь Хайнек?!

— А мне кажется, — стал рассуждать Николя, — что следует немедленно отправляться в приемную маркиза Грока. Конечно, если он еще не отдал приказ привести нас под конвоем. И уже там наверняка мы получим хоть какое-то объяснение происходящему.

Опять Армата первым согласился с такими доводами, принявшись интенсивно-показательно выедать свой десерт. По его глазам было видно: оптимизм не пропал, и грядущая ночь с грелкой во весь рост никуда от парня не денется.

## Глава двадцать шестая

3595 г., 11 июля, Карласкен

Доедали обед как перед пожаром. Потому что при всем понимании, что выходить надо немедленно, оставлять такие деликатесы, которые готовили на здешней кухне, душа не позволяла. Особенно после трех дней полуголодного существования на баррикадах. Причем за десять минут умудрились слопать и те порции горячего, которые принесли для девушек. А также их десерт. Ага, и компот тоже.

С некоторым трудом вылезший из-за стола Армата пожалел боевых подруг:

— Вначале следует поесть плотно, а уже потом…

Николя тоже придерживал живот руками, пока добирались до сейфа:

— Мне кажется, они и голодными не были. Небось, с императорского стола питаются. Что для них наше офицерское угощение?

— Ну не скажи! — Тантоитан первым навесил на себя все записанное на него оружие и не позабыл поблагодарить распорядительницу: — Мы в восторге от ваших блюд! Передайте вашим поварам наши самые сердечные благодарности.

— Мы тоже очень рады таким бравым офицерам и истинным гурманам! — вполне искренне улыбалась дама. — Но обязательно заходите вечером, именно к концу дня наши лучшие повара готовят самые вкусные фирменные блюда нашего ресторана.

— О-о! Да это только у них разминка? — Несмотря на спешку, майор коротко задумался. — Хм! А и в самом деле, может, и придем. Столик надо резервировать?

— Для вас он уже зарезервирован! — последовал твердый ответ. — К тому же у нас всегда отыщется отдельный кабинет, где можно поужинать при свечах.

Такой соблазн заставил непроизвольно вздохнуть. Ведь в конце концов в любом случае непонятная ссора наверняка окажется пустяком, все недоговоренности прояснятся, и если уж не большой компанией, то вдвоем с невестой можно будет и наведаться еще раз в это чудесное заведение.

На улице Тантоитан попытался заставить перейти товарищей на легкий бег:

— Заодно и разомнемся чуток.

Но был встречен дружным бойкотом боевых соратников:

— Чего еще надумал? Мы в увольнении!

— И после такого обеда? Шутишь!

— Если бы повоевать да пострелять… мы бы согласились.

— Ага! Тем более что и олухи контрразведчики под трибунал пойдут, если нас не догонят. Бедняжки.

В самом деле, троица встречающих старалась не отставать от офицеров больше чем на сорок метров. Но именно после оглядывания на них майор предпринял последнюю попытку воздействия:

— А спорим, что вы сейчас так ослабли, что вас даже эти охламоны догонят?

— Имей совесть, Танти! — Николя уже стал возмущаться всерьез. — Мы и так быстро идем, а побежим — сократим наш путь минут на пять, не больше. Так что в любом случае этот кусочек времени на нашу судьбу не повлияет. Если маркиз о нас забыл, то надолго, а если пенится и злится, то хоть чуток остыть успеет.

Оставалось только самому в ответ возмутиться:

— Что только с людьми полный желудок не делает! Хорошо, хоть оружие согласились на себя навесить.

— Вот ржавчина! — запоздало спохватился Армата. — А ведь могли преспокойно в сейфе оставить! Чего раньше не подсказал?

Так и шли, лениво переругиваясь и укоряя друг друга в разных грехах. Но приближение к ставке сразу отметили по появлению выряженных в белую форму воинских патрулей. У первого же из них поинтересовались, где приемная Винселио Грока. Стоило видеть, как патрульные вначале напряглись от вида таких ходячих груд оружия, а после проверки документов весьма буднично указали правильную дорогу. Кажется, героев конкретно узнали или были предупреждены заранее. Потому как никто из последующих патрулей не сделал попытку остановить и опять проверить документы. В любом случае, троица друзей двигалась верно и вскоре уже подошла непосредственно к раскинувшемуся по огромному парку дворцовому комплексу. Именно в этой вотчине одного из герцогов в последние три дня и разместилась временная ставка императора. Столичный дворец оказался разрушен настолько, что при всем желании ремонтникам понадобится на восстановление и реставрацию не меньше нескольких месяцев.

Но при осмотре комплекса снаружи Николя засомневался в безопасности:

— Слишком тут все призрачно и хрупко. Неожиданный вражеский налет нескольких внешнекосмических истребителей «Гузер», и все будет разрушено до основания.

— Не сомневаюсь, бомбоубежище здесь догадались вырыть, — успокоил Армата и себя, и товарищей. И чуть позже его предположения подтвердились на четыреста процентов. Предки нынешнего герцога оказались настоящими параноиками и упрятали под землю не просто пару, а все десять этажей не только бомбоубежищ, но и громадного жилого комплекса со всеми составляющими и сопутствующими дополнениями. Мало того, нижние уровни напрямую и с помощью тоннелей сообщались с катакомбами и подземными пещерами. Так что размещение ставки именно здесь более чем соответствовало максимальной безопасности.

Строгости начались уже на первом периметре охраны. Досмотр, проверка документов, проверка идентичности на лайзмере. Но там хоть оружие не отобрали. А вот уже на первом подвальном уровне потребовали отдать все. Хорошо, хоть там уже стояли на посту воины дивизиона, причем некоторые из них знали героев в лицо или были с ними знакомы. Поэтому требования неслись вместе с шутками, подковырками и дружескими похлопываниями по спинам:

— Как? Еще не навоевались?!

— Разоружайтесь ребята, отдыхайте!

— Расслабьтесь, здесь все свои!

— И зачем вам столько? Небось, все трофейное?

— В любом случае оружие не понадобится: вас генерал Грок одной левой уделает!

Последнее утверждение рассмешило всех, хотя доля относительной правды в нем имелась немалая. Уже от места разоружения троице выделили провожатого, исполнительного лейтенанта внутренних войск, который и сдал гостей прямо на руки адъютантов, сидящих в приемной. Теперь уже те с показательной строгостью проверили документы, указали на диваны и стулья вдоль одной из стен и посоветовали набраться терпения:

— Ждать придется обязательно, а вот сколько — неизвестно. Господин маркиз — очень и очень занятой человек.

Делать нечего, раз уж сдались да без оружия — много не повоюешь. Хотя, удобно разместившись, друзья сразу озвучили главную мечту:

— Да-а, после такого сытного обеда…

— …и не вздремнуть?

— И какое счастье, что мы не прибежали сюда…

— …взмыленные как лошади. Ладно, можно и подождать.

Оба сложили руки на животе и прикрыли глаза. Словно их ничего больше в жизни не волновало и не беспокоило, кроме заслуженной послеобеденной дремы. Парадорский вначале думал было возмутиться, а то и поругаться, пристыдить товарищей, а потом вдруг подумал:

«В самом деле! Ведь в законном увольнении! Тем более нас сюда, скорее всего, именно “пригласили” на собеседование. И как небезосновательно я подозреваю, пригласили только меня. Так чего ребята страдать должны? Пусть расслабляются. А может, и мне вздремнуть?»

Но ожидание чего-то весьма важного да плюс странные мысли, мечущиеся в голове, никак не давали ни расслабиться, ни тем более вздремнуть. Глаза непроизвольно следили как за адъютантами, так и за каждым, кто хоть мельком заглядывал в приемную. Стоило сказать, что возле другой стены восседали еще несколько посетителей, явно людей гражданских, к военному делу непричастных. У одного имелся большой тубус не то с чертежами, не то с эскизами. Двое держали в руках красивые, но весьма пухлые папки, еще один с помощью книги пытался бороться со скукой ожидания.

Также весьма интересны оказались и те, кто заглядывал в приемную лишь одним глазком. Тут опять произошла непонятная чехарда.

Вначале заглянул тот самый женоподобный капитан из контрразведки. Он лишь обменялся с одним из адъютантов непонятными знаками и сразу испарился. Видимо, тут существовал свой, особенный язык для глухонемых. Затем заглянул уже прямо-таки приевшийся за сегодня майор Хайнек. Он отыскал взглядом Парадорского и показал ему в приветствии кулак. В любом случае это означало только одно: «Держись, все будет отлично!»

Не успел майор подивиться такому дружескому пожеланию от этого солдафона, как мелькнуло в дверях личико Лидии Шелди. После чего дверь сразу же закрылась снаружи. Судя по реакции адъютантов, данную женщину здесь знали, ей не удивились. Зато они повели себя очень странно, когда так же коротко мелькнуло следующее лицо: подобрались и попытались встать. Благо, что Клеопатра Ланьо заглянула так же скоротечно и только, видимо, для того, чтобы взглянуть на своего жениха.

Нехорошие, сумбурные и разные прочие мысли замелькали в голове Парадорского с еще большей скоростью. И чтобы хоть как-то их выстроить и упорядочить, он решился на громкий вопрос к ближайшему адъютанту маркиза, стол которого располагался всего на расстоянии двух метров:

— Эй, капитан, а кто это такая только что заглядывала?

Тот немного подумал, оглянулся на коллег, которые замерли, словно заговорщики, и только потом глубокомысленно, с тщательно скрываемым ехидством ответил:

— Так ведь это, господин майор… невеста ваша. Или я ошибся?

Ничего не оставалось, как только скривиться и внутренне крякнуть от досады. Вот уж уел, так уел! Не откажешь в сообразительности бюрократу. Все знают! Но, чуток поразмыслив, Тантоитан решил продолжить рас спросы. Но уже более тихо и пристойно, не привлекая внимания остальных:

— Чего она тогда так тут разгуливает, словно… у себя дома?

— Это не в моей компетенции, — сразу отмежевался капитан.

— А что входит в ее обязанности? — Так как ответа сразу не последовало, пришлось уточнить: — Ну, чем она занимается? Мы в последние дни не виделись, так что я даже не в курсе ее последнего назначения.

— Мм? — словно онемел капитан. Но потом все-таки из себя выдавил: — На этот вопрос я тоже затрудняюсь ответить.

Хотя любому было ясно по его хитрой физиономии, что он знает все и даже чуточку больше. Но ведь не встряхнешь ушлого штабиста за ворот и не вколешь ему дозу домутила! А от строгого, угрожающего взгляда на себя офицер просто отвернулся, а потом и загородился словно невзначай туманным виртуальным экраном.

Парадорский уже стал раздумывать: а не выглянуть ли самому в коридор? В любом случае, ожидание продлится еще неизвестно сколько, а перекинуться хоть несколькими словами с Клеопатрой не помешает. Но тут в приемную грузным, усталым шагом вошел Винселио Грок. Встал возле вытянувшихся в струнку адъютантов и обвел взглядом посетителей. По сравнению с последним разом, когда его видел Танти, правая рука императора сильно сдал и постарел. Видимо, перипетии последних дней отразились на нем самым негативным образом. Под покрасневшими глазами отечные мешки, кожа серого оттенка, лоб еще глубже прорезали озабоченные складки. Явный кандидат на немедленное омоложение. Да только наверняка не находит, вернее, не позволяет потратить на это даже частицу своего времени.

Заходя в свой кабинет, буркнул:

— В порядке очереди!

Тотчас следом устремился один из гражданских визитеров с папкой. Опять появилась у майора мысль выглянуть в коридор, но маркиз Грок решал дела с невероятной скоростью. Похоже, просто давал окончательное добро на то или иное действие подрядчиков или глав различных ведомств. Так что уже через четверть часа все три офицера, разогнав дремотное состояние на своих лицах, вошли в просторный кабинет и доложились по всем правилам.

— Вольно, вольно, — ответил маркиз, приближаясь к офицерам и протягивая руку для рукопожатия. — Молодцы! Герои! — начал он с Николя, стоящего по центру, а потом сдвинулся к Армате на левый фланг. — Горжусь, что наша империя имеет таких доблестных и отважных защитников! И сразу порадую: вы представлены к награждению Изумрудными Листками! Так что готовьтесь в ближайшее время побывать на приеме у его императорского величества! — После этого он уже по-отечески похлопал обоих офицеров по плечам, при этом словно не замечая Парадорского. — Очень рад, что вы выжили в этом смертельном аду, преодолели все трудности и обеспечили нашим войскам окончательную победу! — Затем отступил на шаг, расправил плечи и с душой произнес: — Послужим Оилтонской империи!

— Сердцем, умом и умением! — дружно ответили все трое.

Но маркиз и дальше обращался только к Николя и Армате:

— Вы мне больше не нужны. Отдыхайте, расслабляйтесь, хотя оружие советую все-таки оставить на борту вашего флайера. Нечего людей на улицах пугать. Идите!

Друзья несколько растерянно стали продвигаться к выходу, оглядываясь на замершего Парадорского.

— Идите, герои, идите! Там вам выпишут отдельные увольнительные, и гуляйте, как вам вздумается. А с этим господином у меня будет отдельный разговор. До свидания!

Ничего не оставалось, как взглядами поддержать своего друга и отправиться за дверь. После чего хозяин кабинета несколько расслабился, прошел за стол, уселся в свое кресло и махнул ладонью на гостевое:

— Да ты тоже присаживайся, разговор долгий будет.

Парадорский аккуратно присел, предчувствуя, что очередной поворот в его судьбе именно сейчас и начнет прорисовываться. Причем неизвестно: сумеет ли он при желании на этом повороте остановиться или сменить направление?

Тогда как Винселио Грок тяжело вздохнул и совсем безобидным тоном поинтересовался:

— Ну и зачем ты этот цирк устроил?

— Какой цирк? — удивился майор.

— Да с контрразведчиками? Хоть и оплошали ребята, но ведь вполне нормальные, делу преданные, а ты? Вот так сразу готов пустить в ход дармовой игломет? А если тебе более глобальное оружие в руки доверят, тоже начнешь для устрашения или от плохого настроения в красную кнопку пальцем тыкать?

— Так ведь они…

— Только не надо мне тут словоблудие разводить про шпионов и скрытых врагов! — осерчал маркиз. — Где твоя выдержка? Где твоя хваленая рассудительность? Или в мирное время ты становишься несообразительным?

Тантоитану действительно стало стыдно за свое ребячество в здании терминала, поэтому он потупил глаза и благоразумно промолчал. Что, кажется, несколько порадовало господина Грока.

— Раз осознаешь свою вину, значит, еще исправим. Значит, еще не поздно тебя учить и воспитывать. Поэтому перейдем от шуток к делу. О! Правильно насторожился: мол, если маркиз так только шутит, то что будет, когда он станет говорить серьезно? Логично. Да только отныне и тебе придется забыть про шутки курсантов и взвалить на свои плечи огромную ответственность.

— Вы меня… хм… пугаете, — признался Парадорский. — А может, я не хочу никакой «огромной» ответственности? Вы у меня спросили согласия?

— Постой! — Маркиз живо изобразил на своем лице изумление. — Ты что, жениться передумал?

— Ни в коем случае! Но при чем здесь моя женитьба?

— Хороший вопрос! В точку! Вот именно об этом мы сейчас и поговорим!

## Глава двадцать седьмая

3595 г., 11 июля, Карласкен

Перед тем как перейти к самому основному пункту в ведущемся разговоре, Винселио Грок куда-то послал команду по внутреннему переговорному устройству:

— Как только дам сигнал, пусть заходит! — И только потом поднял вновь глаза на Парадорского: — Так вот, парень, ты не обратил внимания, что я уже давно слежу за твоей судьбой?

— Обратил. Только недавно вспоминал все ваши визиты и выступления.

— А все почему? — Посетитель только кивнул в ответ, словно переспрашивая. — Да потому что мне твоя невеста знакома давно. С самого младенчества. И я за нее всегда и очень много переживал.

Тантоитан немного откинулся назад и не сдержал облегченного вздоха. Теперь хоть что-то стало проясняться.

«Не иначе как маркиз лично знаком с отцом Клеопатры! — пришла догадка. — Отсюда вытекают и все наущения и предупреждения о наказаниях за неуставные отношения и прочее, прочее, прочее. Как это мне так повезло влюбиться в такую красавицу и за это не схлопотать распределение на дальнее пограничье? Неужели моя девушка за меня заступилась с самого начала? Тогда и тот протекционизм, который она сейчас получает при дворе императора, становится понятен. Друг семьи, а возможно, даже и родственник, маркиз имеет огромное влияние при дворе и может протолкнуть свою любимицу на какой угодно пост. Ну и меня как прицеп к ее супружеской жизни на какую-то должность определить. Хорошо ли это? Как для своей любимой, то я бы предпочел, чтобы она всегда находилась в наиболее безопасном месте. Нечего ей по таким планетам, как Нирвана, шляться или полосу препятствий в дивизионе преодолевать. Лучше пусть детей рожает. Но вот что это дает лично мне? А мне это, чего уж там скрывать, не нравится! Только этого еще не хватало, чтобы кто-нибудь бросил мне обвинение, что звание или орден я получил по протекции! Сам всю жизнь всего добивался и дальше не собираюсь пользоваться ненужной помощью!»

Кажется, все эти мысли каким-то образом промелькнули у него в глазах, а может, опытный маркиз оказался слишком хорошим психологом. Потому что в упор спросил:

— Что тебя смущает?

— Да как сказать.

— Так и говори!

Тантоитан решился:

— Хорошо. Вы ведь меня знаете: никогда не стремился вырвать льготы или поблажки. И сейчас стремиться не собираюсь.

— А тебе их никто и не навязывает! — осадил его хозяин кабинета. — Тебя я только и предупреждаю, чтобы ты не смел свою невесту и словом обидеть. И старался поддерживать, направлять и помогать во всех ее делах и начинаниях. Это тебе понятно?

— Ну так это и так подразумевается при женитьбе, — несколько растерянный от такого напора, пробормотал майор. — Я даже согласен, если вдруг у нас не сложится служба, уехать с ней в дальний гарнизон на молодую планету и там…

— Да кто вас туда пустит? И с чего ты решил, что твоя невеста имеет возможность жить в какой-то глуши?

— Не понял? Такую возможность имеют все… при желании.

— А вот и не все! Вот скажи мне, герой, если вдруг мне сейчас взбредет в голову бросить все дела и отправиться на покой на какую-нибудь курортную планету, у меня это получится?

— Ну, не знаю. Если император согласится.

— А ты бы на его месте согласился? — упорствовал маркиз. — Или другой пример: ты решил идти пленять полковника Зар Ди Кле, а твой заместитель Гарольд заявляет: не пойду, спать хочется. Как тебе такое?

— О! Там совсем другое дело, — возмутился Танти. — Как можно сравнивать военные действия и пожелания человека в престарелом возрасте?

Кажется, он сморозил какую-то глупость. Потому что Грок возмущенно замычал и сжал кулаки:

— Ну ты нахал! Давно в глаз не получал? Это кто престарелый?

— Прошу прощения! Это я так… образно… для сравнения.

— И вообще, с тобой трудно разговаривать! Пусть с тобой дальше твоя невеста разбирается! — В сердцах воскликнул хозяин кабинета и ткнул какую-то кнопку.

Уже примерно догадываясь, кто сейчас сюда заявится, Парадорский поспешил спросить:

— Извините, ваше сиятельство, а кем конкретно вам капитан Ланьо приходится? Родственницей или…

— Или! Она моя именница!

Теперь связь между этими двумя людьми определилась окончательно. Издавна существовала традиция, когда младенца нарекают выбранным родителями именем. Делает это по их поручению на семейном празднике по поводу рождения кто-нибудь из ближайших друзей. Неважно, мужчина или женщина. Ну и потом этот человек всегда старается поддержать своего именника или именницу по жизни, а в случае смерти родителей, как правило, забирает ребенка в свою семью. То есть выступает этаким гарантом опеки и даже воспитания своих подопечных вплоть до их окончательного становления как личностей. Можно сказать, практически становясь близким родственником. Сами именники всегда в кругу семьи или друзей обращались к своим попечителям хабби или хабба.

Вот и получалось, что капитан Ланьо имела мощную поддержку от своего хабби на все случаи жизни. Оставалось только выяснить, какая примерно должность или назначение для Клеопатры намечается.

— И чем моя невеста собирается заниматься?

Но тут и она явилась. Без всякого доклада или приглашения уселась во второе кресло для посетителей и только спросила у маркиза чисто по-родственному:

— Ты ему уже все рассказал?

— Только то, что ваши судьбы уже предначертаны и что ты моя именница. Остальное ты уже сама, как и хотела. Хотя сразу тебе скажу: тяжело тебе с таким индивидуумом придется. Он в любом случае своего добиваться будет.

— Потому я его и выбрала, — заулыбалась девушка и, вставая, схватила своего жениха за руку. — Пошли со мной!

Пришлось с некоторыми колебаниями ей подчиниться, даже не попрощавшись с господином маркизом. Руку своего суженого девушка не выпустила и в приемной, хотя у замерших адъютантов от этого явно перехватило дыхание. И, уже пройдя по нескольким коридорам и входя в какую-то анфиладу комнат, Танти додумался спросить:

— Куда ты меня ведешь?

— Знакомить с отцом и братом.

— Так они тоже здесь?

— Ну а как же! Они ведь обещали присутствовать на свадьбе? Обещали! Так что давно ждут с тобой встречи. Кстати! — Они как раз оказались в совершенно безлюдном месте, и Клеопатра, резко развернувшись, прижалась всем телом к любимому. — Ты меня прости, я в ресторане была не права. А? Простишь?

— Давно простил, моя принцесса! — не удержался Танти от ответной улыбки, за что и получил пылкий поцелуй. А потом и второе поощрение:

— За твое терпение получаешь право выбора. С кем первым хочешь увидеться: с моим братом или с отцом?

— Серьезный вопрос, — признался суженый. — И если честно, то с отцом как-то…

— Боишься?

— Нисколько. Просто… может, вначале с твоим братом познакомлюсь?

— Хорошо! — И опять двинулись дальше. — Только я еще сразу хочу тебя предупредить и напомнить: в империи траур, на носу война с Пиклией, вся Галактика стоит на ушах — именно поэтому нашу свадьбу, возможно, и отложат на какое-то время. И не смотри на меня такими глазищами, по этому вопросу будешь разбираться с моим отцом! Обещаю подчиниться любому вашему решению.

Парадорского опять обуяла злость:

— Никакие уговоры на меня не подействуют! Свадьба — в следующую субботу!

— Вот так и скажи моему папе! Я только счастлива буду, если он с тобой безропотно согласится. Договорились?

Чувствовалось, что она что-то недоговаривает, скрытничает и уходит от откровенных, полностью прозрачных ответов. Но остановиться и расспросить, выяснить все нюансы не получилось. Они уже спустились на этаж ниже, прошли мимо двух постовых воинов дивизиона, которые только приветливо кивнули парочке, и вошли в ничем не примечательную дверь. За ней оказалась вполне нормальная прихожая, какие обычно предшествуют гостиничным апартаментам, и стало понятно, что здесь можно жить лишь временно.

Девушка остановилась перед второй дверью, ведущей наверняка в кабинет. Вначале предупредительно постучала, а потом и воскликнула:

— Мы пришли! К тебе первому! У тебя все готово?

— Входите! — послышался странно знакомый Тантоитану голос.

Открывшееся помещение и в самом деле оказалось кабинетом. Причем опять-таки очень просторным. Только все пространство терялось из-за огромной, массивной, плотно уставленной мебели — высокими стеллажами до самого потолка, каких-то горшков с пальмами и иными растениями. Всюду стояли на штативах прожекторы, максимально освещая часть комнаты с вошедшими. Тогда как внутри помещения за широким столом виднелась фигура сидящего на стуле человека. Да еще и две лампы от него светили в сторону двери. Словно в преддверии психологического допроса.

Пока Парадорский пытался всмотреться в темень, вдруг сбоку еще кто-то вышел и радостно воскликнул:

— Танти! Рад тебя видеть!

Бравому майору пришлось отступить на шаг и нервно сглотнуть, прежде чем ответить:

— Здравия желаю, ваше высочество!

— Да ладно тебе! Что за официоз! — возмутился принц Януш, пожимая негнущейся от волнения рукой руку гостя. — Ты, я слышал, жениться собрался?

— Да вот… давно…

— Ну тогда поздравляю от всей души!

Тогда как мысли в голове у Тантоитана опять дали сбой:

«Ее брат работает в секретной лаборатории!.. Знает лично Сартре!.. Так почему бы ему и не работать с принцем Янушем?! Верно! Зато теперь понятна вся та таинственность вокруг него и высокие заработки, позволяющие купить сестре крабер. Вон он там за столом таится, а своего высокопоставленного шефа попросил присутствовать при встрече! Боится… э-э… научный работник!..»

После чего на лице прорезалась несмелая улыбка:

— Спасибо.

— Э-э! Так не пойдет! — вдруг обиделся Януш, как-то странно пытаясь развернуть гостя лицом к более яркому свету. — Мы ведь с тобой старые друзья, ты мне жизнь не раз спасал. За что ж тогда такое неуважение?

— А-а?

— Я говорю: почему на свадьбу не приглашаешь?

— Так это… приглашаю… обязательно… Вот только день определим… сейчас… с ним.

И он кивнул в сторону затемненного стола. Рядом раздался вырвавшийся у девушки смешок, да и сам принц отчего-то давился смехом:

— Ты о ком? С кем это «с ним»?

Ощущая себя последним дураком и стараясь сконцентрировать разбегающиеся мысли, Парадорский теперь ткнул уже рукой в сторону стола:

— Да вот, с братом своей невесты хочу переговорить.

— Неужели? Так говори, чего же ты замолчал.

Капитан Ланьо уже подпрыгивала от восторга и рвущегося из нее смеха. То есть тут имелся какой-то крупный розыгрыш. Но в голове никак не укладывалось, как в банальном розыгрыше может принимать участие наследник престола? Какая роль отведена его высочеству, ученому с мировым именем, весьма серьезному представителю семьи Реммингов при банальном знакомстве? Он что, нанюхался веселящего газа и поэтому потерял всю солидность?

Танти присмотрелся к глазам принца: блестят от смеха, но и только, зрачки не расширены, капилляры не полопались. Оглянулся на закрывающую рот двумя ладошками Клеопатру, которая буквально давил ась от смеха. Нахмурился. А потом решительно сделал несколько шагов в сторону стола. И наконец-то рассмотрел: там на спинке высокого кресла висела обычная куртка, а подголовник венчало некое подобие берета. При слепящем свете очень походило на замершего в кресле человека.

Пятясь задом, Парадорский вернулся обратно и нервно спросил у изнемогающей от смеха любимой:

— И где твой брат? Зачем ему прятаться?

— А он и не прячется, — со стоном произнесла девушка. — Рыцарь мой! Помнишь, я тебя предупреждала, что обязательно зафиксирую всю твою мимику и каждое движение во время встречи с моим братом? Так что все снято на десяток камер, и мы потом будем показывать это нашим внукам!

— Внукам? Хм! Внукам… Это хорошо. — Несчастный жених нервно подергал себя одновременно за обе мочки ушей, пытаясь разгадать, в чем прикол. — Ну а брат-то где?

После этого вопроса что его высочество, что любимая девушка зашлись прямо-таки в истерическом смехе. И только через минуту Януш вдруг умудрился из себя изречь:

— Патрисия, сестричка… раньше твой Танти был гораздо сообразительней.

Глаза у майора Парадорского стали вываливаться из глазниц, а челюсть отвалилась чуть ли не на грудь. И как раз в этот момент порозовевшая от восторга невеста подхватила его под локоть и со стоном произнесла:

— С моим братом ты уже поговорил!.. Теперь идем на встречу с папой!..

Видеокадры получились уникальные, таких еще в Галактике не существовало. Жаль только, что представители широкой общественности и киношные фанаты эти кадры так и не увидели. Эту привилегию — любоваться своими предками — получили только потомки императорского рода.

## Глава двадцать восьмая

3595 г., 11 июля, Пиклия

Монарх звездного королевства Пиклия еще ни разу так крупно и громко не ругался со своим соратником, главной опорой его власти, графом Де Ло Кле. Да что там ругался, они практически поскандалили между собой, дойдя до грязных ругательств, вульгарных оскорблений, и только маленького шага не хватило до рукоприкладства или применения оружия. Практически уже и этот шажок стали делать, да ситуацию спасло сообщение по внутренней связи от секретаря:

— Ваше величество, министр внешних сношений прибыл с докладом!

Этот доклад ждали, и как раз по его теме в основном и возник скандал. О приходе министра король распорядился заранее, поэтому секретарь и воспользовался односторонней связью для оповещения.

Но сразу вот так, с раскрасневшимися лицами и трясущимися губами, первым лицам государства не пристало принимать посетителя, пусть он даже трижды министр и прекрасно обо всем осведомлен. Поэтому Моус Пелдорно несколько раз протяжно вдохнул и выдохнул, стараясь вначале хотя бы голос выровнять, и, нажав кнопку, распорядился:

— Пусть заходит через пять минут.

И, отойдя к окну, стал успокаиваться окончательно. Тогда как граф решил подлечить расшатавшиеся нервы более кардинальным способом. В дальнем закутке королевского кабинета он открыл неприметный шкафчик и, достав оттуда самый крепкий по шкале градусов ром, нацедил себе граммов пятьдесят в хрустальную рюмашку. Опрокинул в рот и только затем задышал свободно и размеренно. Последние три дня он практически впервые в своей жизни не выходил из запоя. И только сегодня с утра с трясущимися внутренностями вернулся к исполнению прямых обязанностей. Естественно, что такое отсутствие основного рулевого у штурвала власти весьма негативно сказалось на всем: и на внутренней обстановке в государстве, и на экономике, и на волнениях личного состава космического флота. И хуже всего — на внешнеполитических связях. Про внешнюю разведку и говорить не приходилось. Все управление ею пало как раз на министра внешних сношений, а он хоть и весьма неплохо разбирался в дипломатии, но вот слабо отличал обычного диверсанта или саботажника от главного резидента.

Но все-таки работа в нужном направлении кое-как шла, и кое-какие сведения все-таки собирались. Именно по этой причине, как только Де Ло Кле вышел из запоя и с раннего утра бросился наверстывать упущенные возможности и разгребать рухнувшие дела, министру и было дано указание собрать все самое важное по Оилтонской империи и явиться с докладом. Соратники сошлись в ожидании в кабинет, но мирного ожидания не последовало. Моус с проклятиями и бешенством в глазах припомнил графского родственника-предателя, сам граф ткнул короля носом в его полную безграмотность в делах руководства армией и разведкой, а там и понеслось. Оба пожизненных приятеля облили друг друга словесной грязью с ног до головы, вспомнили все старые обиды, и только сообщение секретаря не позволило им перейти последнюю грань здравого рассудка. Хотя с другой стороны, по мнению большинства людей в Галактике, здравый рассудок у этой присно известной пары подельников отсутствовал уже давно. А вот злой гениальности у них хватало на целый полк негодяев.

Через пять минут тишины в кабинете короля воцарился относительный мир и спокойствие. Покраснение с лиц спорщиков сошло, дыхание выровнялось, и, когда министр вошел и поприветствовал его величество, Пелдорно уже смотрелся строгим, невозмутимым как скала. А дышащий перегаром граф Де Ло Кле сел несколько в стороне, где и света было поменьше. Не слишком ему хотелось демонстрировать мешки под глазами и обвисшие от непроизвольной диеты щеки.

— Все готово по Оилтону?

— Так точно, ваше величество!

— Тогда приступайте к докладу.

Министр покосился на молчащего шефа разведки и директора Управления безопасности Пиклии, прокашлялся и стал зачитывать самые последние новости и донесения:

— Имея на руках все последние данные, сводки и сообщения, мы можем составить отчетливую картину происходящего, отчитаться по оставшимся в Старом квартале резидентам. Их осталось всего трое да еще восемь человек непосредственного подчинения. Всем им удалось остаться в живых и нигде не зафиксировать свою помощь силам вторжения. На данный момент они ведут себя очень осторожно, но в то же время продолжают интенсивно собирать и передавать нам информацию. По первому дню, а вернее, о событиях за час до начала вторжения стало известно следующее: наша смешанная группа вела визуальное, плотное наблюдение за группой героев хаитанских событий. Почти всем из них удалось даже разместиться в том самом общественном заведении, где собрались праздновать все сорок воинов под командованием майора Парадорского. К немедленному уничтожению группы, которая, как казалось на первый взгляд, совершенно неготова к бою, наши люди тоже подготовились не наилучшим способом. Естественно, никто из них даже и краем сознания не подозревал, что среди развлекающихся оилтонцев в военной форме находится и принцесса Патрисия. Но хуже всего, что сигнал всеобщей атаки с максимальным применением оружия застал наших разведчиков и диверсантов врасплох. Тогда как противник оказался более чем наготове. Как только наши воины стали доставать оружие, по ним совершенно неожиданно открыли ураганный огонь из личного оружия все сорок человек сработанной группы. Все, кто находился в кафе с нашей стороны, были безжалостно, зверски уничтожены. Уйти удалось лишь наружному наблюдателю, который, ко всему прочему, успел заснять через прозрачные стены заведения течение всего инцидента. В дальнейшем агент сообразил затесаться среди местных обывателей и только после прекращения огня и позорной сдачи наших десантников сумел добраться к себе домой и переправить нам сообщения и запись.

Король не выдержал и со злостью повернулся в сторону своего подельника:

— Ведь были сомнения в подаче сигнала всего за три минуты, были.

Граф на это только кивнул, хотя перед ним уже висела виртуальная консоль информатория, и он уже просматривал, скорее всего, ту самую запись прервавшейся гулянки. Тогда как докладчик, не дождавшись ни вопросов, ни иных реплик, продолжил:

— Затем началось вторжение, о котором вашему величеству и вашему сиятельству все прекрасно известно. Хочу только добавить, что действия особого отдела были в каждом случае и в любой ситуации совершенно верными. Так подсчитали наши аналитики. Просто в некоторых моментах не хватило элементарной удачливости, а в других помешал человеческий фактор. Причем фактор, действующий со стороны нашего врага. Ну и наибольшую ошибку допустила следственная бригада, которая при допросе случайно плененной принцессы допустила непоправимые ошибки и преступное разгильдяйство. За что и была наказана ворвавшейся прямо на место допроса штурмовой группой все того же пресловутого Парадорского.

— Откуда настолько точные данные? — буркнул шеф всей разведки, совершенно не заглядывавший последние три дня в недра своей вотчины.

— Один из наших наблюдателей сумел оказаться в группе городских ополченцев, через которых совершала свой отход штурмовая группа после отсидки в парке аттракционов. Именно он и видел Парадорского с его воинами, переодетыми в боевые скафандры нашего десанта. Даже слышал короткий разговор самой принцессы с лидерами ополчения. Тогда наш человек тоже не догадывался, кого видит и кого слышит. Это уже потом, когда слухи, догадки и россказни распространились по всей вражеской столице, наш агент сопоставил все вместе и сделал правильные выводы.

— А почему он сразу не расстрелял эту самую штурмовую группу? — рассерчал Моус Пелдорно. — Или у него руки тряслись?

— Осмелюсь доложить, ваше величество, что данный агент числится как уникальный наблюдатель, ни в коем случае не воин. Да и оружия у него в той ситуации при себе не было. В остальном он себя зарекомендовал как один из самых лучших наших разведчиков.

— Продолжай. И еще раз уточни действия особого отдела: чего им не хватило?

— По совокупности данных, им не хватило банальной осмотрительности. Как раз перед самой окончательной, массовой атакой на узел сопротивления, в котором находилась Патрисия Ремминг, все лучшие силы стянулись к этому узлу и ждали только окончательной команды. Тогда как очередная штурмовая группа, а скорее всего, та же самая, что отбила принцессу, прорвалась к штабу особого отдела и с чрезвычайной, превосходящей здравый рассудок наглостью ворвалась внутрь. Пользуясь опять-таки нашей формой, они загримировали себе лица зеленой краской и сумели добраться до обоих полковников. Дальше они использовали для вылета наружу городские такси и чудом, на изрешеченных устройствах, сумели дотянуть до временно нейтральной полосы. Там тоже наши передовые части, введенные в заблуждение постоянной агитацией о прекращении огня и ведении переговоров о сдаче, упустили удобный момент для захвата оилтонцев и освобождения пленников. И оилтонцы сумели спасти всю группу вместе с пленными. Причем, по всем данным, никто из штурмовой группы не погиб. Также остались целы и захваченные полковники. Именно они, а может быть только и один из них, составили обращение к нашим десантникам на обоих языках, опорочили в этом воззвании честь нашей родины, а напоследок отдали приказ о сдаче. Некоторые наши офицеры попытались воспротивиться этому приказу, но в результате междоусобной перестрелки с предателями оказались уничтожены. По этой самой причине остался не выполнен и самый последний приказ об уничтожении заложников.

Дальше у министра шла строчка в докладе: «Но благодаря именно этому факту, по мнению всех аналитиков без исключения, пока так и не началась полномасштабная война с Оилтонской империей…» Докладчик был весьма смел, но не совсем безумен: уж он прекрасно знал, кто отдал такой приказ, почему, и даже втайне его ненавидел за это. Но высказать обвинение вот так прямо или косвенно не смог. А вернее, благоразумно воздержался и сразу перескочил в докладе дальше:

— В данный момент пришло несколько подтверждений, что майор Парадорский и принцесса, ранее скрывавшаяся под иным именем и фамилией, в самом деле очень близки в интимном плане. Скорее всего, они и в самом деле должны пожениться!

— Собачья самка! — вспылил Моус Пелдорно. — Мало того что она выскользнула из наших рук, так еще и замуж собралась выскочить!

Тогда как граф уже высмотрел дополнительную информацию:

— То есть подозревают, что она под именем Клеопатры Ланьо участвовала в хаитанских событиях? И теперь считается одной из национальных героинь?

— Так точно, ваше сиятельство!

— У-у-у-у! — не сдержался шеф разведки от злобного завывания. — Выходит, в тот раз сквоки не только принца, но сразу обоих детей Павла Ремминга упустили! Вот уж фатальное невезение!

Король тоже выглядел опешившим:

— То есть она уже тогда служила космодесантницей и с помощью своего… мм… любовника спасла собственного братца из лап горбатых пьяниц?

И тут докладчику ничего не оставалось, как подтвердить с полупоклоном. Тогда как Де Ло Кле мотал головой с явным отчаянием:

— В самом деле… картина маслом! Юную шлюшку засунули в солдатскую казарму, и она совершенно случайно оказывается на Хаитане! Шок! И скорее всего, ее свихнувшийся на науке братец потому и решил побывать в подземных джунглях планеты, что там проходила службу его двинутая на всю голову сестричка. А вся наша разведка, все наши дознаватели и платные информаторы оказались в глубоком… навозе! Никто даже и предположить не мог, что наследники Реммингов болтались на волосок от своего плена, а то и окончательной гибели! Да… обыграли нас по всем статьям, обыграли.

Как ни странно, но Моус Пелдорно не стал язвить вдогонку или оскорблять так и рвущимся с языка сарказмом. С настороженностью прислушиваясь и присматриваясь к своему подельнику, он вдруг забеспокоился о его психическом состоянии. С такой болью и отчаянием Де Ло Кле еще ни разу не реагировал на жизненные неурядицы. А потому возникло справедливое опасение: если граф уйдет в дальнейший запой, то что может быть хуже?

Следующий, вполне естественный вопрос появился такого плана: если графа Де Ло Кле вдруг не станет на политическом небосклоне Пиклии, то сколько времени продержится на троне монарх, «обожаемый народом» и особенно своими приближенными? Ответ был более чем очевиден: очень мало.

Поэтому Моус вложил в свой голос максимум уверенности и громко возразил:

— Граф, вашей вины в чрезмерной засекреченности в стане нашего врага нет! Этого до сих пор даже сквоки не знали, а ведь им удалось при допросах обитателей обоих научных городков узнать просто невероятную кучу информации. И кстати, они наверняка так всей этой информацией с нами и не поделились. Ну и естественно, никакой аналитик не мог просчитать тягу юной, ранимой и хрупкой девушки к пребыванию среди тяжкого воинского быта. Наверно, у нее с детства извращенные понятия о нравственности и взрослении настоящей дамы. Впрочем, как и у всех ее родственников. Так что даже трудно представить эту солдафонку в роли супруги монарха звездного королевства. Но меня теперь все больше и больше интригует ваш план, граф, в котором вы хотите окончательно и бесповоротно очернить так званых героев хаитанских, а теперь уже и остальных событий. Как мне кажется, это будет самым правильным нашим действием в сложившейся ситуации. Только вот вопрос: когда можно ждать первых результатов в этом направлении?

Министр, естественно, был в курсе вышеупомянутого плана, как и в некоторых деталях его разработки, но прекрасно понял, что вопрос задан не ему. Так и замер в позе почтительного внимания. Тогда как граф и в самом деле несколько оживился при воспоминании о своем проекте. Хотя и это его детище после разгрома и уничтожения четырех пятых всей разведывательной сети в Старом квартале, можно сказать, дышало на ладан. Следовало его срочно реанимировать и несколько подкорректировать направление усилий. А для этого не хватало больше всего только одного.

— Мы упустили время! — зло воскликнул Де Ло Кле после долгой паузы. Но теперь он уже не выглядел удрученным или разочарованным. — И теперь результаты могут ожидаться не ранее чем через год, два, а то и три.

— А куда нам спешить? — покладисто вопрошал король, разводя ладони. — Вначале надо восстановить силы десанта. Потом удвоить и продублировать агентурную сеть на Оилтоне. И не стоит забывать, что следует теперь приложить все силы во избежание агрессии на наше королевство. А пока суд да дело, обязательно очередная гениальная идея озарит вашу голову, граф, и мы ударим в отместку за нашу поруганную честь.

— Конечно ударим, куда денемся! — Шеф разведки вновь деловито копался в своем виртуальном информатории. — К тому же идеи новые уже появились, теперь только бы их реализовать. Да! А что там с агрессией? Как нам лучше ее избежать?

Вот теперь уже вновь следовало отвечать министру внешних сношений, потому что это уже была чисто его дипломатическая епархия:

— Уже сейчас требования Оилтона просто немыслимы. И если бы дело касалось только огромной компенсации за экономический урон и выплаты семьям погибших защитников столицы. Они требуют тотальной смены правящей династии в королевстве Пиклия и открытого процесса над всеми виновниками вторжения. Мало того, большинство средств массовой информации Галактики ими подкуплены или введены в заблуждение. Потому что в этом вопросе поддерживают только официальный Оилтон.

При этом не было названо конкретное имя узурпатора, но и так становилось ясно: Моусу не отделаться простым выступлением, что, дескать, он ничего не знал и все это творилось у него за спиной. И если средства на компенсации родственникам погибших и на постройку новых зданий отыскать большого труда не составит, то вот с политическими требованиями следовало разбираться более радикально. Причем немедленно.

Злой гений Де Ло Кле и тут показал себя во всей ужасающей красе.

— Немедленно распорядитесь об аресте главнокомандующего нашими десантными войсками, — распорядился он для министра. — А также с ними вместе следует взять под стражу и нескольких его заместителей. Срочно составить и проработать легенду о готовившемся заговоре за спиной монарха. Цель заговора: как уничтожение рода Реммингов, так и его величества Моуса Пелдорно. В течение часа объявить по всему королевству, что я и король находились в плену у группы мятежных офицеров, которые заставляли выступать монарха с провокационными воззваниями. Для большего успокоения общественности в Галактике пообещайте допустить на судебный процесс представителей хоть всего Союза Разума.

От такого приказа Моус Пелдорно вытаращил глаза, а у докладчика папка чуть не выпала из рук:

— Но… ваше сиятельство… это же…

— Да мне плевать, что и как оно будет смотреться и думаться на самом деле. Меня никто в выступлениях не видел, мой родственник может трепаться сколько угодно, на него компромата отыщется больше всех. Король и в самом деле из дворца не выходил, приемов не давал и с зарубежными послами не встречался. Так что немедленно запускайте сенсацию под заголовками: «Его величество чудом спасся из рук бунтовщиков! Заговор раскрыт!» Все остальное будем дорабатывать прямо на ходу. Ну? Чего встал?! Бегом!!!

Последнее наущение уже неслось вслед закрывающему дверь с той стороны министру. Но когда первые люди Пиклии остались наедине, Моус Пелдорно не сдержал своего восторга:

— Всегда тебе поражался! Умеешь найти выход из самой смертельной ловушки или проигранной ситуации. Феноменально! Вроде бы. Но не слишком ли круто? Вдруг процесс не получится? Вдруг командующий не согласится быть козлом отпущения?

— Куда он денется! У него куча детей и три кучи внуков, и он всего в полушаге от пенсии. За гарантии безопасности для своей семьи и за возможность спокойно прожить старость на каком-нибудь малообитаемом острове он согласится на все. Он реалист, я его знаю. Уж ты мне поверь!

Ничего давнему подельнику не оставалось, как тяжело вздохнуть, пожать плечами и… поверить. В любом случае покидать основательно пригретый трон очень не хотелось.

## Глава двадцать девятая

3595 г., 11 июля, Карласкен, ставка императора

Тантоитан Парадорский после осознания всего с ним происходящего впал в какой-то умственный ступор. Причем он прекрасно все понял, общая картинка у него обрела окончательную резкость, глубину и колорит. Он даже совершенно не обиделся за сам розыгрыш, потому что чувство юмора у него было преотменное. И его даже не сильно покоробило известие, что брат невесты — это наследник Оилтонской империи, а ее папа — это сам император все той же самой, с детства любимой империи.

Больше всего майора вводило в ступор неведение: как отнестись теперь к своей любимой девушке. И ладно бы она сменила имя, фамилию и оказалась на год младше, чем раньше декларировала. К этому можно довольно быстро привыкнуть. Та же судьба разведчика Бровера, старого школьного друга, наверняка еще тяжелей: ведь ему приходится где-то в далеком тылу врага называть свою любимую Магдалену даже наедине совершенно иным именем. Возможно, именем неприятным, чуждым, а то и противным. А вот как отнестись к той, которая еще четверть часа назад была обычным воином, пусть даже офицером элитного дивизиона, а теперь стала вдруг принцессой? Ну и как отнестись к тому, что от нее такой вопиющий во весь голос титул умудрялись скрывать чуть ли не восемь лет?

Конечно, теперь, оглядываясь на свое прошлое, становилось до обидного больно, что не заметил, не сопоставил и не проанализировал таких очевидных фактов. Вначале в школе-интернате: любимый конь и явный телохранитель-конюх. Потом это странное нападение диверсантов, при котором пришлось уничтожить почти всю группу заговорщиков. Потом масса недомолвок и странная награда за спасение кого-то «из знатного рода». Да и потом, уже в космодесантном училище: стоило только держать глаза шире открытыми, ушки на макушке, мозги вдали от любовного сюсюканья, как все явные несоответствия могли подсказать правильные выводы. В том, как вели себя в отношениях между собой принц Януш и его сестра на Хаитане, только слепой взлелеет в себе банальную ревность. Ну и так далее, и тому подобное. То есть сокрытие правды, ничем иначе, чем собственной, беспросветной тупостью, объяснить было нельзя.

Но если на второй вопрос мозги со скрипом дали должное объяснение, то вот на первый продолжали тупить. Как теперь относиться к «своей принцессе»?

Стоило отдать должное и любимой. Отсмеявшись и порадовавшись, она все-таки вовремя обратила внимание на странную окаменелость своего жениха. И принялась довольно успешно приводить того в желаемую кондицию. Для начала она при помощи своего брата усадила Тантоитана на стул, а потом бесцеремонно уселась ему на колени, обвила шею руками и засыпала поцелуями. Причем поцелуи чередовались со словами любви, предложениями расслабиться, не переживать и все воспринимать без лишних негативных эмоций.

— Чего ты такой напряженный? Это ведь я, любящая тебя принцесса. А ты — все тот же мой рыцарь, готовый защитить меня в случае любой опасности. Ведь ничего не изменилось. Правда? Ты ведь готов меня защитить и дальше?

— Угу… — скорее непроизвольно вырвались первые звуки в ответ.

— Или ты обиделся за наш розыгрыш? Вряд ли! Ты ведь, как и я, любишь шутки и веселье. Значит, на Януша зла не держишь? Вот и молодец! А всю остальную вину я беру на себя. Ну сам согласись, у нас бы ничего не получилось, если бы я тебя сразу отвела к папе. Ты бы сразу стал закомплексованным, зажатым, какое тогда веселье? А так сам потом будешь собой любоваться и радоваться.

— Чему радоваться?

— Как потешно ты выглядел! Такой милый, нерешительный, растерянный и открытый. Я тебя таким очаровательным даже представить не могла. Прямо так и хотелось тебя схватить и затискать в объятиях с поцелуями.

— Почему же не схватила?

— Не могла, мой рыцарь. Честно, не могла. Потому что еле стояла на ногах от смеха. Ты вот потом просмотришь, меня поймешь. А уж если и друзья наши увидят…

— Еще чего!

— Как скажешь, любимый.

В общем, на уговоры, признания, поцелуи и разъяснения у парочки ушло гораздо больше, чем один час. Где все это время находился принц Януш, осталось для истории неизвестно. Но как он сам потом признавался, разлегся в своей спальне и старательно прислушивался к разборкам. Его высочество как никто лучше знал, на что способен майор Парадорский, если вдруг тому что-то решительно не понравится. А сестренка накануне и целое утро уговаривала помочь, посодействовать и лично поучаствовать в процессе первого знакомства Тантоитана с будущими родственниками. Если его психика выдержит первый удар с действительностью, то и дальше все пойдет как по маслу.

Психика выдержала. Потому что к повторному предложению отправиться «к папе» жених уже отнесся вполне нормально. Разве что спросил со вздохом:

— Как это все будет происходить? Опять все будет сниматься для истории?

— Да нет, что ты! Отец на такое мальчишество не согласился, хотя я и предлагала. Все-таки решил, что для него это будет как-то не солидно.

— Хоть один здравый человек в семье будет.

— Ага! Значит, ты и себя к нашему братству шутников приписываешь? — обрадовалась девушка. — Значит, нас будет большинство.

— Да нет, Патрисия. — Новое, еще совсем чужое имя любимой Тантоитану удавалось произнести с большим трудом. — Ты ведь знаешь, что для меня все зависит от важности обсуждаемого вопроса.

— Знаю. Поэтому все время нашего с тобой знакомства только и делала в окружении родственников, что расписывала твою рассудительность, основательность, взвешенный подход к любому вопросу. Ну и про другие твои положительные качества не забыла.

Парадорский вдруг вспомнил всех близких к семье Реммингов людей, представил себе, как в их окружении молодая девушка пытается отстоять и защитить свою любовь, и заглянул Патрисии в глаза:

— Тяжело было бороться с ними всеми? Пробовали тебя переубедить?

Она его поняла:

— Бесполезно! Если я что-то решила, добиваюсь обязательно.

— Бесспорная аксиома.

— Тем более что по большому счету, после того как ты спас меня при первой экстренной ситуации на Хаитане, тебе стали симпатизировать все. Ну а уж после конфликта со сквоками и спасения Януша все окончательно смирились с моим выбором. Но именно после награждения тебя орденом Изумрудный Листок отец категорически заявил: свадьба будет только после нашего поступления в дивизион. Вот поэтому нам и пришлось пройти такую длинную дорогу к этому дню. Зато теперь, имея два высших воинских образования за спиной, я смело могу возглавить все военные силы нашей империи. Только и достаточно будет добавить для солидности одно, максимум два очередных воинских звания.

Тантоитан выхватил в этом длинном монологе самое для себя главное:

— То есть твой отец не против, чтобы мы все-таки поженились в самое ближайшее время?

— Совершенно не против, и его принципиальное согласие уже получено. Но ты ведь сам видишь, что творится в данное время. В любом случае придется наше бракосочетание на какое-то время отложить. А более веские причины этого уже папа хотел бы оговорить с тобой лично.

— Прямо сейчас? — Сомнения на бравого героя нахлынули с новой силой.

— А чего тянуть? Ты ведь знаешь, сколько у императора дел. Но я с ним договорилась, мы сразу к нему придем, как только ты закончишь повторное знакомство с Янушем.

— Знакомство? — запоздало спохватился жених. — Так ведь мы почти не общались. Он не обидится?

— Что за глупости! — дернула плечиками Патрисия. — Ты ведь знаешь, какой он классный парень и лучший брат.

— Ага, подозреваю. Но у меня еще к тебе столько вопросов…

— Мой рыцарь, сегодня ты… — Она сделала короткую паузу. — Ночуешь в моих апартаментах. Так что спрашивать будешь, чего твоя душа пожелает. Договорились?

— Хм… А как же ужин при свечах? Может, все-таки отправимся в тот же ресторан и уже сами поужинаем в одной из кабинок. Там есть, я узнавал.

— Отличная идея! — радостно согласилась девушка. — А то меня эти подземелья без окон и света уже в меланхолию вводят. Хоть прогуляемся вечером по городу. Пошли!

Она соскочила у него с колен, подбежала к небольшому зеркалу и заправила растрепавшиеся от объятий волосы. После чего придирчиво осмотрела и своего любимого, чуть расстегнула замок комбинезона, пригладила и так короткую прическу и повела знакомиться, вернее, общаться уже по-родственному со своим отцом.

Как это ни странно, но ни робости, ни излишнего волнения к тому времени Парадорский уже не ощущал. Где-то глубоко в подсознании сработали нужные предохранители, защищая рассудок и заставляя его теперь работать в режиме: «Ну и что тут такого, если моим тестем будет сам император? В любом случае моя любимая останется со мной!»

Тем более что встреча, как стало известно, не будет проходить в официальном месте или в каком-то роскошном помещении. Для первого общения Павел Ремминг заранее предложил малую столовую, которая располагалась рядом с его спальнями. То есть предполагалось устроить некое подобие чаепития, с легкой закуской и обсуждением насущных вопросов. Никого из посторонних при этом не будет, да и сама принцесса призналась:

— Я с вами только немножко посижу, а потом отправлюсь готовиться к ужину. Ты ведь любишь, когда я надеваю платья?

— Обожаю!

— Не сомневалась. А вы с папой спокойно все здесь обсудите и обговорите.

Они уже вошли в ту самую столовую, где на столах стояло угощение в виде пирожных, печенья, нескольких сортов джемов в вазочках и варений. На отдельном столе располагались приготовленные емкости с кипятком и заваренным чаем, отдавала теплом готовая к работе кофеварка. Особую интимность обстановке прибавляло несколько аквариумов вдоль стены с плавающими сонмами декоративных рыбок. Только за их перемещениями можно было любоваться часами.

Пока бравый майор выбирал себе место и усаживался, Патрисия проворно приготовила кофе на двоих, подала его на стол, не замолкая при этом ни на секунду:

— Понятно, что изначально при разговоре хотели присутствовать еще два человека. И тебе будет нетрудно догадаться, кто именно. Но я вначале уговорила своего хабби провести с тобой предварительный разговор, на что он согласился с большой неохотой.

— Почему?

— Ну так всем известен девиз маркиза Грока: «Или все, или ничего!» Очень он не хотел оканчивать ваш разговор намеками и недоговоренностями. Но свою миссию выполнил, немного тебя подготовил и признался, что я его именница.

— Вот именно, что немного.

— Мой рыцарь, не будь таким привередливым! — сделала строгое замечание принцесса. — Расскажи он все без утайки, любые наши с Янушем приготовления пропали бы втуне. И что мы будем показывать нашим внукам?

Парадорский не удержался от улыбки:

— Ладно, за внуков я тебе прощаю все.

— Попробовал бы только не простить! Тогда за тебя бы точно взялся полковник Капочи. Между прочим, Серджио весьма настаивал на своем присутствии в этой столовой. Утверждал, что он, дескать, хорошо знает твое неумеренное упорство и легко подскажет, как его сломить.

— Как?

— Теперь можем только гадать. Папа отказался от такого помощника наотрез. Тем более что он и сам умеет убедить любого собеседника, прекрасно аргументируя и мотивируя свои рассуждения. — Неожиданно она нахмурилась. — Тебе не нравится, как я приготовила кофе?

— Нравится. Просто тебя заслушался.

— Пей, а то остынет.

Вот в такой милой беседе и уточнении сути предстоящего разговора пара провела еще полчаса. Все-таки руководить Оилтонской империей — это не праздное времяпрепровождение. Просто сидеть и ждать, пока его будущий зять соблаговолит наговориться со всеми, императору было не с руки, иных забот хватало. Но как только он немного освободился, так сразу и прибыл на чаепитие.

Причем вошел несколько неожиданно, быстро и сразу шагнул к вскочившему на ноги майору, протянул руку для приветствия и поспешил остановить его:

— Только без официоза! Мы тут вроде как все свои, так что можем вести себя как одна семья. Рад тебя видеть в полном здравии!

— Я тоже рад. — Парень все-таки немного растерялся и чувствовал себя скованно. Одно дело — видеть императора только в официальной, торжественной обстановке, а совсем другое — вот так буднично пожимать ему руку в такой вот скромной, но уютной столовой.

— Давай садись. — Они расположились вокруг круглого стола, хотя император тут же попросил дочь: — Мне чай, большую кружку. А ты что пьешь?

— Кофе уже напился, пожалуй, тоже чай.

— И тебе в большую кружку, — улыбнулась Патрисия, — вы любите пить чай одинаково.

— Ага, значит, все-таки жениха себе выбирала по моему образу и подобию! — похвастался Павел Ремминг.

— Нет, папа. Ты столько раз не отожмешься и стреляешь из рук вон плохо. — Она поставила чай на стол и уселась вплотную, соприкасаясь плечами со своим любимым. — Берите пирожные, пока они окончательно не засохли. Да и печенье вот с этим повидлом — просто замечательное. Пробуйте!

Когда немного посидели, перекусили, обмениваясь ничего не значащими фразами, принцесса первой решила перейти на серьезный тон:

— Папа! Вот тут народ хочет срочно знать: когда у твоей дочери будет свадьба?

Император не спеша допил свой чай и только потом с видом философа стал рассуждать по теме заданного вопроса:

— Как вообще должна выглядеть свадьба моей дочери и одного из самых прославленных героев нашей империи? Понятно сразу, подобное незаурядное событие мы просто не имеем права провести в какой-то маленькой пивнушке при стечении пяти или шести десятков друзей и близких. Тем более что мой старший сын в ближайшее время совершенно не собирается жениться. Он даже себе еще и пару подыскивать не начал. Следовательно, хотим мы этого или нет, но свадьбу Тантоитана Парадорского с Патрисией Ремминг мы просто обязаны провести с необычайным, достойным императорского рода размахом и величием. И это не просто наше желание порисоваться, это высокая, совсем не зависящая от нас политика. А что для вышеупомянутого бракосочетания требуется?

Видно было, что вопросы в этом монологе задаются только для того, чтобы сам податель на них и отвечал. Но нетерпеливый майор уже примерно догадался, к чему будет клонить его будущий тесть, поэтому с некоторой наглостью ответил:

— Только наличие жениха и невесты! Ну, может, еще большой шатер в чистом поле да накрытые в этом шатре столы.

— Это даже не смешно, — нисколько не обиделся император и был опять перебит.

— Столов можно поставить очень много. В том числе и для дипломатов.

— Хм! В самом деле, как это я не подумал? — Павел Ремминг даже плечами пожал в искреннем недоумении. — Тогда самый главный вопрос будет считаться решенным. Я в принципе тоже ничего против луга не имею.

Такое легкое и скорое согласие Тантоитана обрадовало несказанно. Да только вот его невеста, прекрасно знающая умения, способности своего отца в дипломатии, совсем не поверила в быструю победу. Потому что нахмурилась и попыталась настаивать на более конкретном ответе:

— Отец! Мы люди взрослые, поэтому давай все-таки не будем ходить вокруг да около.

— Ты права, доченька. Поэтому давай мы с Танти сами обсудим все дальнейшие нюансы вашего предстоящего бракосочетания? Если бы мы советовались о военных действиях, то твое присутствие было бы несомненным, а так…

Патрисия вопросительно посмотрела на своего любимого, но тот лишь успокоительно кивнул. Он уже был уверен, что основной этап пройден и ему осталось только обсудить подробности. Еще и добавил:

— Раз мы собрались ужинать в ресторане, то иди готовься.

Император на это решение только одобрительно вздохнул:

— Да, ужин при свечах — это по-настоящему романтично… — Зато, когда его дочь вышла, тон императора стал резким, сухим и повелительным: — Тантоитан! Отныне ты входишь в нашу семью, а значит, и наивысшие государственные секреты тебе становятся доступны. Готов ли ты справиться с этой тяжелой ношей?

Не совсем понимая, к чему все идет, Парадорский тем не менее считал: никаких секретов он не боится. Десятком больше, десятком меньше, большой роли это для него не играет. Главное, чтобы Патрисия всегда оставалась с ним рядом. Поэтому и ответил не бахвалясь:

— Я крепкий, выдержу.

— Вот и отлично! И мы, между прочим, нисколько в тебе не сомневались. Как видишь, основную тайну нашей империи доверили рассказать мне лично. Хотя она касается меня больше всех, и в ее существовании виноват опять-таки только я.

Вот тут уже инстинкт подсказал майору, что впереди некая опасность.

— Вы так переживаете. Это связано со здоровьем Патрисии? Ей грозит опасность?

— Ни в коей мере! Ну а опасность нам всем грозит постоянно, и ты знаешь почему. Но с ней можно бороться… сравнительно, конечно. Как ты знаешь, моя супруга погибла во время покушения.

— Знаю, сочувствую.

Они с минуту посидели молча, отдавая дань памяти погибшей императрице.

— А возвращаясь к здоровью Патрисии, благодарю судьбу, что она уже давно не знает такого слова, как «болезни». Вся беда, а вернее, громадные проблемы заключаются в другом человеке. В ее брате, принце Януше.

И затем Павел Ремминг поведал будущему зятю о самой наболевшей семейной тайне. Начал с того, что его высочество уже давно и наотрез отказался от наследования императорского титула. Никакие уговоры, наущения, воспитание и даже угрозы на молодого принца не подействовали. Он целиком окунулся в науку и категорически отвергал любые попытки всучить ему бразды правления Оилтонской империей. Даже заявил, что в любом случае, что бы ни произошло, отречется от престола.

Естественно, что такое положение вещей в наследственной иерархии просто недопустимо. Официальный наследник или преемник должен быть в любом случае. И если от этого титула отказывается один ребенок, то титул переходит на второго. Но все дело в том, что второй ребенок — это дочь. А по законам она имеет право находиться на троне в случае непредвиденной смерти или гибели отца только один год. В дальнейшем она обязана выйти замуж и в течение ближайших четырех лет родить нового наследника. Пусть даже этот наследник и займет трон только к своей глубокой старости.

Вот и пришлось обращаться тогда еще к малолетней дочери и взывать к ее патриотизму. Понятно, что уже весьма ответственно относящаяся к своим обязанностям и долгам Патрисия от своего права наследования отказываться не стала. Но когда ее попытались начать готовить по намеченным программам, неожиданно показала характер и заявила: методы подготовки, категорию образования и основные приоритеты всего остального обучения она выбирает сама. Можно было бы и обломать строптивицу, заставить ее выполнять волю императора, но что тогда бы из нее получилось? Смогла бы она тогда управлять таким огромным государством, как Оилтонская империя? Семейный совет постановил: не смогла бы.

Поэтому всю свободу выбора предоставили Патрисии.

А потом схватились за голову, когда она устремилась поступать в училище космодесантников.

— Ну а дальше ты уже и сам знаешь, — прервал свое повествование император. — Сейчас я просто хочу поинтересоваться у тебя: ты понял, на какую стезю готовится встать твоя будущая супруга?

Прежде чем ответить, Тантоитан долго молчал. Одно дело — быть мужем принцессы и заниматься пусть и государственными, но не настолько уж важными делами. С этим постулатом герой уже кое-как смирился. И совсем иное дело — стать консортом, законным мужем императрицы. При открывающихся реалиях хотелось зажмуриться, схватить Патрисию в охапку и сбежать с ней куда угодно. Хоть в джунгли Хаитана, хоть в ледяные пустыни Нирваны, хоть опять вернуться на баррикады или сутками преодолевать полосу препятствий на разгромленной бомбардировками кафедре. В любом случае, это казалось проще, безопаснее и гораздо спокойнее.

А вот править великой, независимой империей — дело совсем иное. Пусть даже не править, пусть только помогать в этом императрице, своей законной супруге. Пусть даже это случится еще и не скоро: Павел Ремминг выглядел крепким, здоровым мужчиной, который еще лет сорок усидит на троне и легко справится со своими обязанностями. Но ведь когда-то подобное все равно случится! Причем, зная натуру своей любимой, Тантоитан нисколько не сомневался: львиная доля обязанностей ляжет именно на его плечи. Да и в любом случае он никогда не откажет в помощи и добровольно окунется куда угодно, пусть даже в политику, так им нелюбимую.

Да и ответственность! Невзирая на свою сиротскую долю, невзирая на свое явно не дворянское происхождение, Парадорский прекрасно осознавал, насколько это тяжело, когда твой каждый шаг расписан по минутам, каждый твой жест замечают толпы народа, а каждое твое слово, пусть оброненное невзначай, может смертельно отразиться на судьбах очень и очень многих людей. Такова доля любого — нормального, сознательного и ответственного за своих подданных — правителя.

Но сколько ни раздумывай, иного выхода не существовало, обратной дороги не было. Потому что отказываться от своей любимой Тантоитан был не намерен. И в то же время понимал, что Патрисия тоже никогда не отречется от престола.

И тут в голову пришла одна шальная, но весьма оригинальная идея:

«Стоп! Пусть Януш пока и отказался от наследования престола, но ведь он до сих пор не сделал это официально! Значит, эта тайна до сих пор находится в ведении всего… ну да, шести человек. А ведь любой человек с возрастом меняется. Особенно если на определенные уговоры имеется достаточно времени. Да и мы с Патрисией можем к процессу перевоспитания ее братика приложить максимум своих усилий. Глядишь, пройдет пять — десять лет, Януш женится, у него появятся дети, в сознание придет повышенная ответственность за империю, и он постепенно склонится к мысли, что управлять государством нет ничего плохого или постыдного. Хотя я до сих пор точно не знаю причин его отречения. Вдобавок и я с принцессой, и наши дети, и его будущая супруга, совместно с его детьми, приложим все усилия для помощи, поддержки и защиты наследника престола. И куда он в таком случае денется? Правильно! Будет вынужден согласиться с нашими доводами и поддаться нашему многолетнему влиянию!»

Но на вопрос императора следовало отвечать, потому что пауза слишком затянулась.

— Представляю. Стезя и в самом деле такая, какой бы я ей никогда не пожелал. Но…

У него на лице непроизвольно появилась тень хитрой улыбки, которую напряженно на него смотрящий император сразу заметил:

— Что тебя так обрадовало?

На такой вопрос следовало отвечать со всей откровенностью. Поэтому Парадорский без утайки пересказал все свои недавние мысли по поводу перевоспитания принца Януша. Во время пересказа брови Павла Ремминга все время в изумлении вздымались вверх, а под конец он не сдержал своей искренней похвалы:

— Да ты, оказывается, великий специалист по закулисным махинациям! Честно говоря, я уже махнул рукой на своего сына и в душе окончательно признал его отречение. Но если составить тщательный план, да очень грамотно, маленькими, уверенными шажками провести его в жизнь, то вполне может что-то и получиться. А если получится, то я тебе обещаю поставить памятник при твоей жизни!

— Да он мне так нужен…

— И не спорь с императором! Тем более что тебе и так полагается!

— За что?

— Есть такое правило: дважды награжденному Изумрудным Листком ставят памятник во весь рост в родном городе.

— Так ведь я…

— Твое повторное награждение, за подвиги во время вторжения, я вчера подписал. Так что… А там, глядишь, и третий Листок получишь, за перевоспитание Януша, вот тогда можно тебе монумент отгрохать прямо в столице: где ты на коне, с поднятым перед собой мечом. Ну и площадь, соответственно, твоим именем назовем.

Но герой после таких обещаний не выглядел довольным. Наоборот, слишком подозрительно нахмурился. Так что Павел Ремминг забеспокоился:

— Понимаю, что ты скромный и не за награды воевал, но что тебя смущает?

— Когда конкретно будет наша с Патрисией свадьба?

— Ах вот оно что! — Император облегченно вздохнул и стал давать пояснения: — Вижу, что ты и сам уже сообразил, насколько это дело хлопотное и ответственное, особенно в политическом плане. А так как ты вполне реально смотришь на жизнь, то давай сразу расставим все точки над «i». Как будет выглядеть ваша свадьба, когда столица империи лежит в руинах?

— Нет, ну это понятно, отстроить все надо и восстановить.

— Вот ты, как самое заинтересованное лицо, помимо выполнения остальных своих воинских обязанностей этим и займешься. Назначаю тебя главным куратором и своим личным порученцем по вопросам реконструкции. Тем более что новые здания будут возводиться с тайными, совершенно уникальными приборами и ходами в своих внутренностях. О них вообще будут знать только три человека: я и двое, которые имеют блокировку мозга, установленную профессором Сартре. Серджио первый, ты — второй на очереди. С этим все ясно!

— Куда уж яснее, — пригорюнился Парадорский.

— Идем дальше! Как откликнется все дворянство, знать и аристократы империи, если принцесса выйдет замуж за человека из простого сословия?

— А мне все равно!

— О-о-о! Шкала твоей ответственности на моих глазах резко упала! — Император немного повысил голос. — Мне лично ты милей и лучше, чем все эти чванливые графы и герцоги, которые ждут не дождутся, пока явится из подполья так долго и упорно прячущаяся дочь. А тут вдруг она появляется — и раз, уже замужем! И кому нужны проблемы с бунтующими аристократами? Тебе ведь потом придется лично топить в крови всех недовольных, которые начнут устраивать заговоры. Ты этого хочешь для своей любимой императрицы?!

— Ну да, тут я не подумал. Прошу прощения.

— Так что нужно как следует все подготовить и наградить тебя как минимум баронским титулом. Естественно, вместе с частной собственностью в виде нескольких планет, а то и чего побольше. Иначе нас и во всей остальной Галактике будут высмеивать.

Тантоитан прекрасно осознавал, насколько долго может затянуться процедура его возведения в бароны, а то и чего похлеще, поэтому печально вздохнул:

— Так что мне теперь, с невестой только по ночам видеться?

— Ни в коем случае! Будешь при ней состоять личным телохранителем, и плевать мы все хотели на взрыв сплетен или слухов. Запустим свою встречную пропаганду, и в том ворохе непоняток, противоречий и загадок запутаются любые сплетники и репортеры, славящиеся своим злословием. Так что по этому вопросу можешь не переживать и радоваться.

От такой «радости» герой не сдержался от второго печального вздоха:

— И это все?

— Конечно нет. Пока наша империя находится в состоянии войны с Пиклией, о церемонии бракосочетания тоже не следует даже заикаться. Подданные нас просто не поймут. А нам нужны еще и народные бунты?

Если бы рядом не находился сам император, Парадорский бы не сдержался от протяжного стона. А так он чуть ли не до посинения пытался удержать в себе рвущийся из легких воздух. И только чуть позже пробормотал:

— Да мы так с вашей дочерью только на собственной пенсии поженимся.

— Ну зачем так утрировать?! — бодрым, полным оптимизма голосом воскликнул будущий тесть. — Самое главное, что вы с Патрисией вместе, ну а уже немножко потерпеть до свадьбы, вернее, до вашего официального единения — дело политически нужное и весьма ответственное. Да и вы еще так молоды! Какие могут быть мысли о преклонном возрасте!

Ничего не оставалось, как еще раз вздохнуть и согласно кивнуть.

## Глава тридцатая

3595 г., 11 июля, Карласкен

Романтический ужин в ресторане «Пастораль» и в самом деле оказался чудесным. Если, конечно, забыть о проблемах империи, отложенной на неопределенное время свадьбе и совершенно иной ипостаси любимой девушки.

Вначале просто сидели молча, наслаждаясь уютом, ароматами свечей, непривычной гражданской одеждой и запахами удивительных закусок. И только после основательного утоления голода принцесса не выдержала и стала допытываться о состоявшихся переговорах.

— Наверняка отец придумал что-то не совсем для тебя приятное. — Она нежно дотронулась до руки Танти. — У тебя нет-нет да и накатывает на лицо кислое выражение.

— Увы! Твой отец ничего не придумывал, а просто открыл мне глаза на некоторые нюансы. Ну и, естественно, поведал о самой большой вашей тайне.

И подробно пересказал всю суть разговора. Потому что отныне быть подслушанными шпионами или недружественными газетчиками можно было не опасаться: везде, где собиралась побывать ее высочество, очень тщательно проверяли любое помещение специалисты дивизиона и личной охраны.

Патрисия тоже сильно опечалилась. Хотя сама и попыталась найти в данных вопросах самое лучшее:

— Не все так страшно, когда ты со мной рядом. Мне теперь любая проблема кажется легкоразрешимой. А уж твоя идея по поводу перевоспитания моего братика и в самом деле великолепна. Если долго и равномерно оказывать на него определенное воздействие, то он и сам не заметит, как согласится стать наследником. Особенно если мы его удачно женим на той, которая будет с нами во всем сотрудничать.

Над последним утверждением Тантоитан задумался:

— Найдем ли мы такую?

— М-да, это будет нелегко. Он в последнее время вообще девушками не интересуется.

— Кстати, вдруг Януш до сих пор девственник?

Хоть их никто и не подслушивал, но Патрисия непроизвольно перешла на шепот:

— С этим все нормально. Пока он еще был в возрасте семнадцати лет, парочка придворных красавиц успели его не просто на поцелуи соблазнить. Догадываешься, насколько много желающих побывать в постели наследника престола? Ну а потом у него с третьей или с четвертой подружкой что-то резко не заладилось. Она слишком много о себе возомнила и стала требовать совместного появления на людях. Он от нее и шарахнулся как от прокаженной. С тех пор Януш старательно избегает любую смотрящую на него с вожделением девицу. Хотя пару раз, по донесениям службы безопасности и охраны, был замечен с совершенно незнающими, кто он такой, женщинами.

— Уже легче. Хотя желательно процесс сватовства поставить под должный контроль. Не хватало только ему в жены какой-то корыстной истерички.

Принцесса рассмеялась:

— Браво, мой рыцарь, браво! Ты уже проблемы нашей семьи воспринимаешь как свои собственные. Только вот Януш еще тот норовистый парень. Да ты и сам представь: как бы я отреагировала, если бы мне стали выбирать и незаметно подсовывать выгодную партию?

Тантоитан мгновенно сообразил, как хоть немного отомстить за устроенный розыгрыш при знакомстве с братом невесты. Поэтому притворно вздохнул, тоже перешел на шепот и, словно заговорщик, спросил:

— Разве отец тебе не раскрыл эту тайну?

— Какую? — Уголки губ девушки дернулись от неприятного предчувствия.

— Ну… ту самую? Что со мной, как с лучшим кандидатом тебе в мужья, договорились заранее? Мне только и оставалось, что вести себя соответственно стандартам, разработанным аналитиками.

Патрисия уже стала догадываться, в чем дело, но все равно еще с подозрением хмурилась:

— И когда с тобой договорились?

— Еще в интернате, до твоего туда прибытия. Сама понимаешь, по всем опросам, физическим показателям и умственным тестам я подходил тебе больше всех. Так что иные варианты даже не рассматривались.

Теперь его невеста еле сдерживалась от радостного смеха, но старалась говорить строго и размеренно:

— Придется устроить страшный скандал! Так меня подставить, так мною воспользоваться! Такой доверчивой и наивной! Ужас! Кошмар!

Парадорский, разочарованный, что больше разыграть не удалось, не выдержал:

— Переигрываешь, все равно тебе не верю.

— Во что не веришь? Что устрою страшный скандал?

— И в этом тоже. Но вообще нелепо тебя воспринимать как доверчивую и наивную. Слишком много нам пришлось пройти за восемь лет нашего знакомства.

— А вот и зря. Потому что скандал я устрою тебе. И знаешь за что? Потому что ты мне сразу не признался о своем договоре.

— М-да? Можно подумать, ты бы отреагировала на это с полным равнодушием.

— Конечно нет. Но как бы я поиздевалась над аналитиками, над теми, кто с тобой договаривался, и над…

— Понятно, дальше догадываюсь по глазам: я бы этот список твоих жертв возглавил.

— Правильно. Но в любом случае я бы все равно выбрала тебя. Конечно, изрядно перед тем помучив.

Теперь уже смеялся Тантоитан:

— То есть уповаешь на инстинкты? А если бы я испугался твоих мучений и сбежал?

— Сам-то думаешь, что спрашиваешь? — Принцесса перешла на томный шепот: — Я еще тогда, когда мы в конюшне с тобой за каурого сцепились, поняла, что ты меня не только поколотить хочешь. Потому тебя все время и провоцировала.

— Да! — Парадорский озадаченно помотал головой. — Недаром говорят, что женщины взрослеют и созревают для секса гораздо раньше мужчин.

Вот так, мило вспоминая прошлое и мечтая о будущем, пара и просидела в ресторане не менее трех часов. Но уже к финалу перешли к более насущным проблемам. Одна из них состояла в том, как ввести в круг своих секретов ближайших друзей. Император разрешил самолично выбирать: кого, когда и до какой степени. Да и весьма интересно было.

— А как именно Инга и Лидия узнали, что ты принцесса?

Девушка расстроенно пожала плечами:

— Увы, так все буднично и неинтересно получилось. Как только мы прибыли в ставку, я даже одна не успела остаться, как навстречу выскочил секретарь отца и с выпуклыми от счастья глазами затараторил: «Ваше высочество! Вы живы! А мы так переволновал и сь! Его величество вас ждет немедленно!» Естественно, девчонки это услышали и чуть в обморок не попадали. Так до сих пор и пялятся на меня, словно на ожившую статую.

— Ну, с ними понятно, и поздно что-то менять. А вот Гарольда, Армату и всех остальных наших друзей следует хоть как-то разыграть.

— Как? У меня ничего в голову, кроме видеокамер, не приходит, — призналась Патрисия. — Или, может, мне одеться в самый роскошный наряд и вызвать их для личной беседы как ее высочество? А ты вынесешь меня на аудиенцию на руках. А?

— Хм, камеры — это неплохо, но вот с платьем…

Судя по тому, как майор скривился, таким способом на его друзей не слишком подействуешь.

— О! Придумала! — Теперь глаза его невесты уже искрились весельем. — Завтра с утра первым навестим Гарольда в госпитале и сделаем так…

## Глава тридцать первая

3595 г., 12 июля, Карласкен

С самого утра капитан Стенеси устроил своему лечащему доктору маленький скандал. Начал с того, что на ногу ему ступать совсем не больно и он может смело покинуть госпиталь. В ответ получил замечание, что следует еще двое суток ходить на костылях, и только потом будет возможна выписка. Гигант на это стал слезно обещать, что будет прыгать на костылях и ездить в инвалидной коляске целую неделю, своевременно являться на осмотр и все такое, лишь бы его выпустили на свободу немедленно.

Невозмутимый врач даже голос в ответ не повысил:

— Будете ругаться, скандалить — задержу еще на сутки.

Повернулся и вышел. Так что некоторое время Гарольд только и мог, что высказывать свою ругань в сторону неодушевленной двери. Палата была одиночная, а стоящие в кувшине цветы на ругань совершенно не реагировали. Раненый уже собирался перебраться в свою коляску и поездить по больничным коридорам, с целью хоть какой-то разминки для рук, как к нему в палату ввалились Тантоитан и Клеопатра. Отчаяние сразу сменилось бурной радостью, а хорошее настроение зашкалило за верхнюю отметку. Но после первых обменов репликами о здоровье и самочувствии Стенеси не удержался и стал жаловаться:

— Вы уж мне помогите! Что это за издевательство, держать полностью здорового офицера в этом удушливом заведении?

— Как? — раздался ответ в два голоса.

— Ты, как командир, можешь меня потребовать для какого-нибудь срочного задания, а ты, подруга, как особа приближенная к высшим людям в ставке императора, помоги своему жениху надавить на кого следует.

Вот тут двое визитеров к раненому другу и закручинились.

— Ты знаешь, Гарри, — Танти выглядел весьма расстроенным, — что военное время кончилось, и меня никто уже за вашего командира не считает. Мало того, по приказу императора меня назначили в отдел реконструкции и строительства столицы.

— А меня выперли из охраны, — пожаловалась девушка.

— Но хуже всего, что мы сами пришли к тебе за помощью.

Гарольд сразу подобрался и потянулся за костылями:

— Так это я — мигом! Только помогите до камеры хранения добраться и оружие там забрать!

— Да нет, дружище, оружие здесь не поможет. Дело гораздо сложней, и… Как бы это сказать деликатнее. Понимаешь, вчера имел аудиенцию с его величеством, так помимо моего нового назначения меня обрадовал решением малого совета: в награду за мои подвиги, лояльность и отвагу меня как самого лучшего воина решили женить на самой высокопоставленной девушке нашей империи. Догадываешься на ком? Вижу, что нет. На Патрисии Ремминг!

Капитан Стенеси, при всей своей огромной массе мускулов, ожирением мозга никогда не страдал. С сообразительностью у него было все в порядке:

— За дурака меня держите? Или шутите?

— Да нет, честное слово! Вот и она подтвердит!

Притихшая принцесса печально кивнула.

Но все равно Гарри так просто не купился и потребовал от друга клятву, которой они всегда клялись в случае особо пикантных ситуаций:

— Поклянись!

— Клянусь нашей дружбой! — без зазрения совести выпалил Танти. — Что сам император отдал мне руку своей дочери.

Это уже было серьезно. Гарольд задергался, с жалостью поглядывая на парочку влюбленных и не в силах сообразить.

— Чем же я могу помочь?! Это ты сам должен кричать, возражать и ставить в известность о своей невесте! Ты ведь не товар на рынке, который можно купить, обменять или подарить кому угодно! Да и вообще, ты чем думал во время аудиенции у императора?

— Да ты понимаешь, такая сложилась политическая обстановка, что иначе никак. Долг, честь, ответственность — все вместе наслоилось. Поэтому мы и хотели попросить у тебя: напиши несколько рапортов на имена императора, маркиза Грока, командира дивизиона, в которых ты выражаешь свой протест таким методам женитьбы и требуешь немедленной свадьбы Тантоитана Парадорского с Клеопатрой Ланьо. А? Будь другом? А мы их уже сами отнесем и вручим кому надо.

Капитан Стенеси сильно рассердился на друга. Еще несколько раз, вопросами с разных сторон, он выяснил некоторые дополнительные нюансы брака и не сдержался от ругани. Причем во всем винил только Тантоитана и страшно жалел несчастную Клеопатру. Девушка от этого даже прослезилась.

Но затем все-таки уселся строчить рапорты на принесенных листках чистой бумаги. Парочка его на это время оставила и поспешила к остальным раненым. Малыш, Граци, Феликс и Бергман согласились и сели писать рапорты сразу. А вот Алоис проявил завидную осведомленность и стал спорить:

— Что-то тут не так! Такого не может быть в любом случае. Это запрещают законы империи, это совсем не похоже на взвешенные поступки и рассудительность императора и совсем не согласуется с твоим поведением, Танти. Если ты не захочешь, то тебя правители и всей Вселенной не заставят. Тем более, зная твою любовь и постоянство в этом вопросе, можно просчитать, что Клеопатру ты никогда по своей воле не бросишь. Да и она находится возле тебя и смотрит за тобой влюбленными глазами. Даже порой пытается улыбаться. А значит, логически напрашивается только два вывода. Конечно, если не считать такие, как твое частичное умственное помешательство.

Чернокожий аналитик сделал паузу, во время которой непроизвольно поглаживал свои заживающие после ранений ноги. Парадорскому стало очень интересно: до чего додумается эта живая аналитическая машина?

— Давай свои выводы!

— Первый: это банальная шутка, розыгрыш или нечто подобное.

— Я уже клялся Гарольду. Вот рапорты Николя и Арматы, которых мы разыскали с утра раньше всех. Ну и напоследок поклянусь тебе: я и в самом деле женюсь на принцессе Патрисии. И что теперь? Каков второй вывод?

— Элементарно! — Алоис перевел внимательный взгляд на девушку и стал припоминать, словно рассуждая про себя: — Сходства с покойной императрицей — очевидные. Возраст? Так лишний год запросто и приписать можно. Эта странная близость к ставке императора и чрезмерная опека со стороны высшего командования… — И затем уже более твердо, уверенно добавил: — Все говорит за то, что рядом с тобой, Танти, находится не кто иной, как принцесса Патрисия. Извините, ваше высочество, не могу вас приветствовать стоя, доктор еще не разрешает вставать.

Два визитера после этого нахмурились, шагнули к раненому и, словно сговорившись заранее, положили ему руки на плечи.

— Да ты очень опасный тип! — воскликнул Парадорский.

— И очень, очень сообразительный! — поддакнула ему девушка.

— Прав был Серджио, когда утверждал о твоей незаменимости.

— Так что теперь придется к тебе приставить дополнительную охрану: чтобы шпионы или диверсанты не выкрали. Столько нагородить на ровном месте! Кошмар! — строго сказала девушка, но потом не смогла удержаться от улыбки: — Неужели ты и в самом деле догадался?

Алоис хмыкнул, потом заморгал глазами и попытался выдавить из себя улыбку:

— Нет, я только предположил.

— Ладно, гений ты наш антрацитовый! — воскликнул Тантоитан, тормоша товарища обеими руками за плечи. — Молодец! Не поддался на наш розыгрыш, и поэтому твои рапорты, увы, не украсят наши фамильные альбомы.

В ответ Алоис начал нервно хихикать, и время от времени из него вылетали слова:

— Надо же, вон как головоломка сложилась… голова вроде правильно сработала… глаза тоже… а все равно… не верится!

— Но за то, что ты оказался самым сообразительным, — торжественно провозгласил Парадорский, — тебе и будет предоставлено право лично сообщить каждому из друзей, в чем они заблуждались. Только чур, делать это лишь после того, как соберем рапорты вот в эту папочку. Договорились?

Затем коротко оговорили некоторые детали, помогли товарищу перебраться в комфортное инвалидное кресло да поехали собирать рапорты. Гарольд к тому времени даже на чистовик свои рапорты накатал. Причем оформил свои рассуждения довольно дипломатически, понимая, к кому они идут на стол. Просто напирал на то, что сердца любимых разъединять нельзя и в любом случае майор Парадорский, дескать, не будет счастлив с запуганной, никогда не видевшей света принцессой. Только эту одну грубость и позволил в одном из рапортов. Да и то на имя полковника Капочи. Мол, военный военного поймет и никогда не выдаст.

Когда пара прочитала бегло рапорты, дав просмотреть и лучшему аналитику, вместо благодарности девушка громко фыркнула и, укладывая листки в папку, пригрозила:

— Я тебе это припомню! Ха! Друг называется! Так осмелиться меня обзывать!

Гарольд уставился на боевую подругу круглыми глазами:

— Когда это я тебя обзывал?

Вот тут и вмешался Алоис:

— А кто написал, что наша прекрасная принцесса — запуганная и света боится?

— Мавр, ты мне зубы не заговаривай! Если я что и написал, то к данной девушке это не относится. Правда, Клеопатра?

Та сделала обиженный вид и молча отвернулась в сторону. Тут вмешался Танти, с укором посмотревший на своего друга:

— Нет, ну так и в самом деле нельзя. Мы тебя попросили посодействовать нашему браку, а ты мою невесту такими нехорошими словами описываешь. Нехорошо!

Гарольд скривился, словно от зубной боли:

— Слушай! Ты на ком жениться собрался?

— На ней! — Парадорский подошел к невесте и обнял ее за плечи. — Неужели непонятно?

— Так почему вас так принцесса волнует? — искренне недоумевал гигант.

Опять взялся пояснять Алоис:

— Да потому, мой белокожий друг, что сообразительности у тебя маловато. Ну сам посуди: твой друг кого любит? Можешь не отвечать, просто указывай рукой и кивай. Так ты умней выглядишь.

Гарри демонстративно хмыкнул, но подчинился непонятным требованиям. Ткнул рукой и кивнул. Хотя стал после этого ну очень задумчивым. Видимо, пытался в голове просчитать все варианты розыгрышей, при которых данная другом детства клятва оставалась действительной.

— А его кто любит? — продолжил аналитик, требуя в ответ жесты и кивки. — А за кого хочет отдать император свою единственную дочь? Молодец, тоже верно показываешь! Ну а теперь подумай, почему они вот так просто стоят и обнимаются? А вывод простой — выполняют волю его императорского величества. — Дальше Алоис перешел на речитатив спортивного комментатора: — Вот! Глазки стали расширяться, рука замерла на полпути… неужели догадался? Неужели сейчас бросится на колени перед ее высочеством и начнет просить прощения? Нет, недавние раны, которые он получил, спасая ее высочество из рук моусовцев, не позволяют кающемуся воину рухнуть на пол! Разве что только плашмя! Но это не выход! Вот Гарри Стенеси озирается в поисках: кого бы использовать вместо костыля?! Его глаза мутнеют от жажды крови! Но ваш покорный слуга вовремя включает движок на своем транспортном средстве и лихо откатывает в сторону! Овации! Занавес!

Гарольд, когда все осознал, попытался вначале обидеться. Но Тантоитан жестко стоял на своей позиции: клятву я не нарушал! Гигант немного подумал, а потом резво двинулся прыгать на одной ноге, пытаясь отобрать папку с рапортами. Естественно, что за здоровой, полной сил Патрисией ему было не угнаться. Она со смехом бегала вокруг огромной кровати. Потом все-таки дала себя поймать, но в последний момент перебросила папку Парадорскому. Капитану Стенеси вдруг стало стыдно, и он, все так же цепко удерживая принцессу за плечи, стал просить прощения. Причем сразу по двум поводам: за свои неосторожные слова в рапорте и за нахальные поцелуи в щеки, которыми он сейчас будет рассчитываться с ее высочеством за оскорбительный розыгрыш. Прощение было получено, Патрисия оказалась зацелованной так, что это даже вызвало некоторую ревность у Тантоитана. Но зато после этого Гарольд стал выглядеть вполне умиротворенным и быстро согласился отправиться на объезд остальных раненых товарищей.

В итоге веселье растянулось на добрых два часа, было все тщательно заснято на несколько видеокамер и тоже стало достоянием семейного архива будущей супружеской парочки.

Завершилось все в палате у Малыша, который не мог еще ходить, где друзья втайне от медперсонала распили две бутылки отличного коньяка из запасов, подаренных когда-то бароном Аристронгом.

## Глава тридцать вторая

3595 г., 12–13 июля, Зулисон

Но как только Парадорский вместе с Патрисией покинули госпиталь, ему навстречу уже спешил командир дивизиона. И соврал прямо с ходу:

— Еле тебя нашли! Обыскались уже.

Как будто вездесущая охрана не докладывала о каждом шаге наследницы престола. Следом за Капочи легко скрывалась сухопарая фигура профессора Сартре:

— Ваше высочество! Мы намерены на недолгое время забрать у вас бравого майора.

— С какой стати? — с видом собственницы ухватила Патрисия своего жениха за локоть. — У нас еще масса других дел.

— С его величеством небольшая отлучка майора уже согласована, — строго посмотрел на девушку командир дивизиона.

— Зато не согласована со мной!

— Это явно лишнее!

Начинающийся спор миролюбивым тоном прекратил профессор:

— Ваше высочество, у Парадорского довольно опасное осложнение на раненом плече. А он вместо лечения и обследования в моей клинике устраивает пьянки со своими друзьями в госпитале.

Они не только знали, где искать, но еще и явно выжидали какое-то время, дабы не помешать той самой пьянке. Но Патрисия на такие мелочи внимания не обращала. Зато всю свою строгость теперь перенесла на любимого:

— Ты почему молчишь?

— Не молчу.

— Я по поводу твоей раны! Как тебе не стыдно?

— Но у меня ничего не болит, — пытался оправдаться Тантоитан, замечая усиленное подмаргивание Сартре. — Ну разве что совсем немножко.

— Все понятно! — стала распоряжаться принцесса с видом главной вселенской сестры милосердия. — Отправляемся немедленно! Где ваша клиника, господин профессор?

Тот ответить явно не успел, потому как к группе приблизился очередной «тяжелый крейсер», за которого в любом случае мог сойти маркиз Грок.

— Вот вы где! — И, оглянувшись вокруг, стал отчитывать свою именницу: — Сколько можно тебя ждать?! Император требует тебя немедленно к себе!

— Но Танти… — растерялась девушка.

— Что с ним случится? Заблудится или потеряется без тебя? Уже большой, да и вон Серджио ему дорогу подскажет. Пошли!

Патрисия тяжело вздохнула, но уж такое требование проигнорировать не смогла. И, пожав незаметно ладонь любимого, поспешила за маркизом.

Полковник Капочи раздосадованно посмотрел ей вслед и набросился на своего подчиненного с напоминаниями:

— Обещал, что буду именно тебя наказывать за ее непослушание?

— Ну и что? — тут же нашелся Парадорский. — Я теперь тоже боюсь полусловом возразить ее высочеству.

— У нас мало времени, — стал сердиться Сартре. — Поговорите в пути.

Развернулся и поспешил первым в сторону ближайшего подземного транспортного тоннеля. Как понял чуть позже Тантоитан, они спешили к посадочной площадке номер три. Поэтому решил уточнить у задумавшегося Серджио:

— Далеко летим? И с кем?

— Летим с твоими друзьями на вашей «Ирридане-девять». Они уже ждут. Ну и плюс пяток наших ребят прихватим, чтобы скучно в пути не было. Потому как часа четыре в пути потратим.

— На полюс летим?

— Ближе. В город Зулисон. Клиника в императорском дворце накрылась, как ты понимаешь, а все остальное оборудование имеется только в Зулисоне.

— А зачем вместе летим?

— Ха! Мне ведь тоже надо сделать плановый осмотр да плюс кое-какие тесты провести, — с охотой пояснил полковник. — Сам ведь знаешь, насколько наш великий экспериментатор любит крепких и выносливых подопытных кроликов.

Сартре на эти слова покосился назад и воскликнул:

— Ну-ну! Недолго кроликам осталось напраслину на волка гнать.

Николя и Армата ждали пассажиров, нежась под солнышком на выдвижных сходнях. Но как только стали грузиться, поинтересовались у Парадорского:

— Где наши рапорты?

Видимо, тоже поняли, что над ними будут подшучивать еще долго, и решили потребовать компромат обратно.

— Какие рапорты? — искренне поразился Тантоитан. — Вы о чем?

Зато диалог услышал Серджио Капочи:

— Что за рапорты? Почему не знаю?

— Ребята чуток перегрелись, заговариваются, — отмежевался от подробных объяснений майор.

После чего попытался отыскать самое удобное место внутри флайера. В любом случае поспать в дальнем пути, да еще после расслабляющего алкогольного напитка было самое то. Да и бессонная ночь, проведенная в покоях у принцессы, сказывалась.

Но командир дивизиона явно обеспокоился. Усевшись за спинами пилотов, он решил докопаться до истины:

— Так о чем речь? Может, вам служба не мила и вы решили расторгнуть контракт?

— С чего бы это? — буркнул немного расстроенный Армата.

— Вот и я думаю: зачем? Герои, лучшие, орденоносцы! К тому же и на вас подписаны ходатайства о награждении орденом Изумрудный Листок. И на звания внеочередные за подвиги во время вторжения. Так что до генеральских званий совсем чуть-чуть осталось.

— Радует, — улыбнулся Николя. Потом оглянулся на уже прикрывшего блаженно глаза Тантоитана и признался: — Со службой у нас все в порядке. Это просто наш товарищ любит разные розыгрыши.

Затем оглянулся и на пятерку офицеров сопровождения.

— Эти уже в курсе, за кого выходит замуж принцесса, — правильно понял его обеспокоенность Капочи.

— Вот-вот! И принцесса тоже в розыгрыше постаралась. А остальное, при всем нашем уважении и дисциплине, узнавайте у этой сладкой парочки.

Серджио думал недолго:

— Примерно уже догадываюсь, как они вас разыграли. Весело было?

— До сих пор ухохатываемся! — не соврал Армата, пряча улыбку. — Правда, делаем это мысленно.

Они еще о чем-то оживленно спорили и переговаривались, но Тантоитан уже ничего не слышал. Провалился в сон.

Пять часов перелета позволили полностью телу восстановиться, так что в Зулисоне, вылезши на маленькой посадочной площадке, огороженной высоким забором, майор несколько расстроился:

— Раньше разбудить меня не могли? Ни разу над этим городом не пролетал.

Николя и Армата, остающиеся при флайере, собирались ночевать в здании с другой стороны площадки. Как и пять коллег из дивизиона. Так что на вопрос товарища они лишь пожали плечами и махнули на прощание.

— Завтра, когда будем улетать, полюбуешься, — чуть ли не за руку тащил его за собой профессор в какие-то подземелья. — Мне по краберу доложили, что все готово к немедленной операции, а ведь тебе еще и потом придется всю ночь под наркозом пролежать.

— Чего так долго?

— Радуйся, что оборудование здесь самое современное. Серджио двое суток у меня под присмотром валялся.

Но как только приблизились к операционной и рассмотрели ее через прозрачную стену, оба «подопытных кролика» не сдержали своих восклицаний:

— Что это за монстр? Разве такие бывают?

— В самом деле. — Капочи и сам был поражен. — В Старом квартале такого чудовища не было.

— А он пока только в единственном экземпляре, — похвастался с гордостью ученый. — С его помощью можно не только тонкие операции производить в области мозга, но и послеоперационную адаптацию проводить в самом благоприятном, омолаживающем режиме.

Практически вся операционная состояла из единого не то прибора, не то робота, вокруг которого хлопотали уже хорошо знакомые офицерам помощники Сартре. А внутри этого медицинского монстра-конгломерата виднелось сразу два операционных стола.

Хотя Капочи почему-то решил, что на эти столы он сегодня не попадет. Двигаясь в комнату для раздевания и подготовки, он шепнул Сартре на ухо:

— Хорошо, что я уже пережил блокировку.

— Зато теперь ты будешь лежать рядом, — обрадовал его профессор, жестами руководя иными помощниками, которые быстро раздевали пациентов и начинали готовить их к операции. — И тоже под наркозом. Мне надо сделать сравнительные замеры, а это следует делать только здесь и только на вас обоих.

Дальше он пустился в какие-то словесные дебри про высшую нейрохирургию, но Тантоитан его перебил.

— А зачем мне бреют голову? — вопил он с возмущением. — У меня и так короткая стрижка.

— Тем более переживать не о чем.

— Меня невеста не узнает!

— Подберем тебе парик. Ведь у Серджио ты ничего не заметил?

Майор осторожно вывернул голову, присматриваясь к скромно затихшему полковнику. Тот и в самом деле оказался зеркально лыс, а его парик уже лежал вместе с остальными вещами. Парадорскому ничего больше не оставалось, как воскликнуть:

— Цирк! И два новых клоуна на манеже!

— Но, но, но! — тут же прикрикнул старший по званию. — Совсем к командованию уважение потерял?

— Как можно, господин полковник! Это я себя имел в виду, и… — Он осекся, наткнувшись на ироничный, но весьма многообещающий взгляд профессора. Но потом все-таки выкрутился: — И второй раз тоже себя.

Еще через десять минут оба пациента лежали на столах и с фатальным отчаянием продолжали бравировать и шутить.

А потом все накрыл туман наркоза.

Очнулся Парадорский все на том же операционном столе, но в довольно неприятном состоянии. Страшно хотелось пить, жутко затекло все тело от неподвижного лежания, основательно болела голова. Словно в черепную коробку вонзили сразу несколько горячих стержней. Кругом царил полный мрак и что-то монотонно гудело. Хотел пощупать руками бедра и только тогда понял, что прочно прикреплен к ложу многочисленными ремнями. Из-за ремня и голова не поворачивалась. Пошевелил губами и решил кого-то позвать:

— Эй! Кто-нибудь! Отзовитесь или дайте напиться!

— Да чтоб тебя ржавчина съела! — послышался изумленный голос профессора в невидимых динамиках. — Ты почему проснулся?! Тебе еще час следовало спать!

— Выспался, вот и проснулся. Да и пить жутко хочется.

— Лежи и не шевелись! — умоляюще восклицал ученый. — Мы сейчас все уладим.

В темноте невидимого пространства послышались шумы беготни, восклицаний, скрип и шелест передвигаемых устройств. Потом опять раздался голос:

— Тебе не должно хотеться пить! Твою жизнедеятельность поддерживает прототип омолаживающего устройства.

— Значит, ваш прототип сломался. Пить хочу, тело отлежал, башка болит!..

— Не стони! — уже сердито восклицал профессор. — Ведешь себя словно девственница… перед родами.

Вскоре системы жизнеобеспечения и в самом деле заработали. По спине прошлась волна тепла, кожа перестала чесаться, боль в голове стихла. По столу пошли вибрирующие волны, способствующие массажу тела. Чуть позже и во рту исчезла неприятная, горчащая сухость.

Да и комментарии продолжились:

— Сейчас выводим тебя полностью из-под режима послеоперационной регенерации. Минут через пять уже и свет увидишь. Только глаза вначале прикрывай. А все остальное мы уже сами сделаем.

Действительно, полуавтоматический медицинский монстр вскоре стал открывать целые секции, отводить их в стороны и освобождать проходы к операционному столу. Натяжение ремней ослабло, а потом они вообще спали. В поле зрения появился сам Сартре с двумя помощниками и освободил тело окончательно. Затем помогли встать, проводили в другую комнату, где хранилась одежда и личное оружие, и там усадили в кресло, рядом со столиком с чайниками и кофейным агрегатом.

— Горячий, бодрящий чай тебе пойдет на пользу, — разрешил ученый, ни на минуту не прекращая визуальный поиск только ему одному известных симптомов. — Пей-пей, мне это не мешает.

— Зато мне мешает! Как я могу пить, когда мне светят в зрачок слепящим лазером?! И где Серджио?

— Еще на столе, его только через четверть часа будить надо. А уже только потом ты должен был просыпаться.

— Что-то пошло не так?

— Понятия не имею! Может, калибровка на устройствах чуток сбилась? Такое иногда бывает.

Но при этом профессор повел глазами в сторону заскочившего в комнату помощника, давая понять, что остальные обсуждения стоит проводить только наедине. Танти понял, продолжив интенсивно прогревать горло бодрящим напитком. Затем его прикрыли теплым пледом и отправились выводить из-под наркоза полковника Капочи. Тот вскоре и появился, но его состояние было не в пример лучше и боевитей. Он посмеивался, громко шутил, бодро поигрывал всеми мускулами и выглядел, словно и самом деле прошел очередной курс омоложения.

— Танти! А ты чего сидишь как сонная курица? — пророкотал он своим командирским голосом. — Где твоя радость бытия?! Где жизнеутверждающий пафос?

Парадорский скривился:

— Мне пить не давали, тело не массировали, ремни затянули чрезмерно.

— Но ведь ты выжил! И это самое приятное. Жизнь прекрасна!

Он пристроился рядом со столиком, налил себе кофе и набросился на стоявшее в стороне печенье. Они остались одни, поэтому майор спросил:

— Господин полковник…

— Мы ведь договорились в неофициальной обстановке на «ты», — напомнил тот.

— …А тебе при операции тоже досталось? Как себя чувствовал после?

— Точно так же, как и сейчас: превосходно!

— И голова не болела? Хм! А мне вот опять хуже стало. Словно после полосы препятствий, весь измотан. И опять голова заболела.

Капочи явно заволновался:

— Почему? Что случилось! Где этот… — Он уже собрался звать профессора, но Танти его остановил:

— Не надо кричать. Наш гений намекнул, что хочет поговорить на эту тему без лишних ушей. Так что подождем.

Четверть часа они болтали на отвлеченные темы, которые в основном касались строительства нового здания и казарм дивизиона. А также реконструкции знаменитой полосы препятствий, на которой новички элитного соединения так ни разу себя и не опробовали.

— Полосу следует восстановить в первую очередь, — не иначе как приказывал полковник. Причем он прекрасно знал, кого и почему император назначил главным куратором по восстановлению. — Потому что жить можно и в палатках, а вот поддерживать боевую форму следует обязательно и ежедневно. Причем обязательно добавим несколько усовершенствований. Раз уже там все раскурочено…

— Совершенствование — это хорошо. Были бы только средства, строительные роботы да материалы.

— Все будет. Я с тобой последнюю новость не обсудил, потому что ты спал в дороге, а она нам пришла в пути. Так вот, Пиклия уже почти согласилась на выплату полной дистрибуции.

— А что с Моусом? — оживился Парадорский. — Неужели его сами пиклийцы и сместят?

— Вот это как раз и есть главная новость: узурпатор на всю Галактику вопит, что его взяли в заложники заговорщики из среды военных и прямо-таки насильственными методами, применяя пытки, заставляли произносить крамольные речи в сторону Оилтонской империи. Именно военные, войдя в сговор с кучкой ученых-отщепенцев, и затеяли неожиданный десант на Старый квартал, пытаясь насадить впоследствии военную диктатуру как в королевстве, так и в империи. Штаб бунтовщиков взят штурмом силами безопасности, король Пелдорно освобожден, среди военных произведены массовые аресты, и виновные уже дали первые признания своей вины. По всем каналам только и транслируют покаянное выступление главнокомандующего космодесантными войсками. Причем в центре Галактики, и в частности в Союзе Разума, вдруг стали раздаваться крики в поддержку узурпатора. Мол, бедный, несчастный Моус ни в чем не виновен. Короче, полный маразм и беспредел устроил этот уголовник со своим подельником Де Ло Кле. Полнейший!

— Вот сволочи! — досадовал и майор, прекрасно осознавший, что таким способом Моус и его клика могут и выкрутиться. — Как подло и мерзко они все перекрутили. И ведь наверняка не допустят наблюдателей к суду арестованных военных?

— В том-то и дело, что сразу заявили: пустят. Уже пригласили. Да что толку, если того же главнокомандующего просто заставили взять всю вину на себя. Шумный, показательный процесс. Потом каторга якобы, а на самом деле безбедная жизнь где-нибудь в глухом месте. Спокойная, сытая старость и твердая уверенность в благополучии остальных родственников.

— М-да… При желании такое и в самом деле можно устроить. Вот уж скользкие гады! — Но сокрушаться даром было не в правилах майора. — А что, если все-таки просто устранить эту пару узурпаторов физически? Неужели у нашей империи для этого не хватит сил и сообразительности?

— Подробности выдавать не имею права, но скажу: определенные действия в этом направлении уже предпринимаются. Как и в направлении охраны настоящего наследника короны Пиклии, Сте Фаддина Пелдорно.

— Вот как? Разве его нашли?

— Да. — Серджио держал в руке печенье, да так им и ткнул не совсем вежливо в сторону собеседника. — Кстати, скорее всего, именно тебе, как полномочному представителю императора, вскоре придется к нему отправиться для переговоров и составлению предварительного соглашения. Заодно проверишь и наладишь по своему усмотрению всю систему безопасности вокруг Сте Фаддина. У тебя это здорово получается.

— Барон Аристронг нахваливал?

— Он самый. А возвращаясь к строительству и реконструкции, придется и тебе и мне попотеть на возведении дворца. Мы тут с императором продумали несколько уникальных комплексов для повышенной безопасности. В том числе и на случай захвата заложников или нежданного бунта.

Парадорский искренне удивился:

— Неужели лично будем заделывать потайные дыры пластиком или бетоном?

— Наивный! А роботы для чего? Только и надо, что на определенных этапах задавать строительным агрегатам иной план работ, а потом тщательно эти планы уничтожать из их оперативной памяти. И еще: так тобой любимый, да и не только тобой, отель «Рока»[1] уничтожен почти до основания.

— Вот гады! А отель им чем не угодил?

В этом роскошном отеле у Тантоитана с Патрисией была первая ночь близкого интима. Да и не только у них, как рассказала недавно принцесса. Павел Ремминг тоже в этом же отеле устраивал брачную ночь со своей супругой.

— Да там пиклийцы наладили некое подобие склада для своих мин, а те и рванули изрядно при попадании нашей ракеты вовнутрь здания. Так что придется и его отстраивать с самого ноля. Попутно и там кое-какие надо будет построить тайные помещения и отделения для разной аппаратуры. Ну и ход сообщения с дворцом сотворить. Так, на всякий случай.

— М-да, чуть ли не всю столицу придется возводить заново.

## Глава тридцать третья

3595 г., 13 июля, Зулисон

Вскоре вернулся профессор. Плотно закрыл за собой дверь и тоже придвинул стул к чайному столику.

— Уф! Почти всю ночь на ногах, забегался. Своих именитых лаборантов загрузил по максимуму, так что подслушать они нас не могут никак.

— Так все серьезно? — насторожился Тантоитан.

— Серьезней некуда, — признался ученый. — Я только что проверил: самопроизвольный сбой в программах даже в теории невозможен. То есть уже сразу могу утверждать: налицо явная диверсия или саботаж.

— Так чего тут раздумывать? — нахмурился Капочи. Веселость с него сдуло как дуновением ветра. — Всех немедленно допрашиваем под домутилом, и через час-полтора виновник станет известен.

Сартре скривился, словно надкусил лимон:

— Да вроде как люди все многократно проверенные, честные. И самое главное, как гении — весьма и весьма ранимые душевно. Вести такими методами допрос — так я вообще без помощников останусь.

— Полный абсурд! — возразил Капочи. — Они сами после пяти минут беседы со мной добровольно согласятся на введение домутила. Кстати, насколько они осведомлены о сути здесь производимых действий? Нам только утечки о блокировке в большой мир не хватает.

— К счастью, все процессы и окончательные цели известны только мне. Под моим контролем и полное программирование уникального центра. Так что помощники знают только одно: здесь проходят и будут проходить омоложение наиболее важные фигуры нашей империи. Ни о какой ИПФС или блокировке они и духом не ведают.

— Но как тогда могли вредить этой ночью?

— Без всяких затей достаточно слегка сбить регулировку системы жизнеобеспечения. При явной и пристяжной недвижимости это может привести к очень негативным изменениям в организме и сорвать всю операцию по установке блокировки. В самом худшем случае вообще сделать человека неполноценным.

Тантоитан непроизвольно вздрогнул:

— Так я мог вообще не проснуться?

— Как видишь, с тобой все в порядке.

— А головная боль?!

— Со временем все пройдет. Все-таки параметры завершения у тебя почти в норме.

— То есть задумка злоумышленника не удалась? — уточнил Серджио.

— Можно и так сказать. — Ученый скорбно вздохнул и продолжил откровенничать: — Но виной этому не отменная работа остальных систем устройства, а укоренившийся в теле Танти процесс физической саморегуляции. Он каждые пять минут запускал самостоятельно волну прокачки всех мышц и мускульных сокращений. В противном случае… — Он печально понурил голову. — Меня бы ждала пожизненная каторга.

Что-то примерное и случилось бы, останься жених Патрисии Ремминг неполноценным дебилом или превратившись в хладный труп. Так что ситуация выглядела более чем серьезной. Если это не банальная ошибка или сбой испорченного оборудования, а саботаж, то… Да в любом из этих случаев карьера, да и сама жизнь ученого пошла бы насмарку. А в таких случаях командир дивизиона не колебался:

— Помощники не могут сбежать?

— Исключено! Выход из подвалов охраняют твои люди.

— Тогда немедленно созови всех четверых сюда. — Не переставая говорить, Серджио встал и метнулся к шкафу с одеждой. Молниеносно оделся, достал оба парализатора, проверил их на готовность и один передал Парадорскому. Второй положил рядом с собой на стол и накрыл пледом. — Допустим, под предлогом чаепития. Или, еще лучше, я притворюсь, что мне плохо. Пусть бегут все дружно оказывать мне помощь. А уж мы с Танти с ними в любом случае справимся.

— А если пострадают невиновные? — сомневался ученый.

— В подобных операциях мы сбоев не даем, — многозначительно похвастался полковник. — Майор, ты готов?

— С момента, как проснулся, господин полковник, — угрюмо ответил Танти, прикрывая пледом свой парализатор, лежащий у него на коленях. — Пусть только выясним, кто это!

— Тогда приступим.

Скорбно вздыхая и собрав свою волю в кулак, Сартре двинулся к двери, немного постоял возле нее, а потом резко раскрыл и выкрикнул:

— Полковнику плохо! Все немедленно сюда! И прихватите комплект реанимации!

Если бы стало плохо майору, наверняка бы злоумышленник запаниковал и мог бы натворить глупостей. А так четыре помощника вскоре вбежали в комнату со средствами скорой помощи. Но там их встречал Капочи в полном здравии и сознании и без лишних грубостей выстраивал прямо под стенкой. Затем встал чуть ближе к двери, контролируя выход, стараясь не перекрывать обстрел для Парадорского, и начал словесную обработку:

— Империя в опасности! На носу война! Но с этими трудностями наш император и доблестная армия справятся. А вот всё ли вы готовы сделать для своей империи?

Все четверо как-то неуверенно кивнули.

— Значит, вы прекрасно понимаете, что для проявления лояльности порой следует добровольно идти на ущемление собственной свободы, на усмирение своей гордыни. Тем более что вы люди талантливые и гениальные, и вам лучше всех понятно, как маленькая оплошность может привести к жутким трагедиям и принести неисчислимые жертвы. Как ученые, вы должны нести ответственность за подобные ошибки, а уж если они сделаны преднамеренно… — Громкость голоса резко возросла. — То вы обязаны сделать все от вас зависящее, чтобы ваше честное имя осталось незапятнанным. Вы с этим согласны?

Теперь уже только трое кивнули сравнительно уверенно, тогда как четвертый просто дернулся чуток всем корпусом. При этом глаза у него странно забегали, все больше косясь в сторону двери. То есть чуть ли не сразу стал определяться человек с нечистой совестью. При всей их гениальности помощники профессора явно ни в диверсанты, ни в разведчики не годились. Да тем более при таком громогласном моральном давлении превосходящего всех по габаритам командира дивизиона.

Теперь следовало только еще чуток надавить морально, и, скорее всего, даже не придется допрашивать всех четверых.

— Поэтому сразу предлагаю признаться тому, кто сбил калибровку устройства, в котором проходил омоложение майор Парадорский. — После чего спокойный голос полковника вдруг перешел в рев: — Ну-у-у!!!

Не вздрогнул разве что Тантоитан, психологически приученный и не к таким стрессам. Наоборот, он только напрягся, следя за каждым движением подозрительного типа. И тот дрогнул. Перепугался. Но видимо, за мгновение до того понял, что убежать через дверь — бесполезное дело. И решил свести счеты с жизнью. Для таких ранимых натур общественный позор, тотальное порицание окружающих гораздо хуже смерти.

Да вот только рука у него слегка запуталась в халате, да и бравый майор реакции не утратил. Парализатор сработал как надо, и злоумышленник замершей куклой завалился на стену. Вместе с ним зашатались, стали падать и два стоящих рядом помощника, но этих успел подхватить на руки метнувшийся к ним Капочи. Все-таки рассеивание луча малой мощности даже на таком малом расстоянии весьма существенное.

Под скороговорку раздаваемых Серджио распоряжений к нему на помощь поспешили как сам Сартре, так и четвертый, не пострадавший помощник. Они бережно уложили коллег на пол, а затем занялись вплотную и самим злоумышленником. Первым делом в руке у него обнаружили раздавленный пакетик с зеленоватым порошком, который профессор определил только по одному виду:

— Смертельный, моментально действующий яд. И… этот сам его умеет произвести.

Хотя при этом его глаза были полны гнева и отчаяния. Видимо, никак не ожидал от давно проверенного, преданного последователя такого подлого предательства.

Затем Капочи резко и бесцеремонно раздел саботажника догола, приковал в сидячем положении к стулу и проверил каждый шов его одежды. Там ничего не обнаружилось, но ответы коллег показали, что у предателя имеется крабер. Полковник понимающе хмыкнул:

— Ну, тогда становится ясно: как сюда и какое конкретно поступило приказание.

— Но кто мог знать? — недоумевал профессор.

— Да полно тебе. Нас троих вчера видели толпы людей и наверняка догадались, куда мы отправились.

— Значит, основной заказчик находится в ставке?

— Или где-то рядом, — подтвердил Капочи, доставая крабер и выходя на минутку из комнаты. Там он стал с кем-то тихо переговариваться, тогда как последний из молодых гениев только сейчас осознал весь ужас происшедшего. Трясущимися губами он спросил у Парадорского:

— И что теперь будет?

— Да ничего страшного для вас или обидного. Честные люди всегда могут жить спокойно и открыто смотреть в глаза окружающим их людям. А вот у предателей доля всегда тяжелая, незавидная и короткая. Мало того что сами изначально постоянно трясутся от страха и переживаний, так и судьба их почти всегда настигает дланью справедливости. У таких людей не только нет будущего, но и аннулируется все прошлое. Они как бы не живут вовсе, а просто существуют как ядовитое, вредоносное растение. Растение вырвут и пустят на перегной, а жизнь продолжает идти своим чередом.

Во время этого монолога стали приходить в себя невинно пострадавшие. Благодаря их немного приторможенному сознанию убедить их не терять присутствие духа оказалось еще легче. Да еще и чаем их напоили.

Ну а потом вернулся полковник Капочи в сопровождении Николя. Лучший пилот остался в операционной, как было сказано: «Для помощи господину Сартре. Вдруг чего перенести надо?!» Также туда отправили и троих пока не подозреваемых помощников. Ведь вполне могло оказаться, что у предателя имелся сообщник и у того просто более крепкие нервы. Как раз для присмотра Николя пригодился.

Командир дивизиона достал ампулу с домутилом и сделал инъекцию предателю. Причем стал его весьма действенно приводить в сознание сразу после этого.

— Время! Сейчас самое главное — успеть схватить заказчика! — озабоченно бормотал он.

Тогда как Парадорский не скрывал своих сомнений:

— Вполне возможно, что этот малый действует без сообщников? Только и хотел, что подгадить своему шефу? Зависть, желание овладеть дополнительными тайнами, мелкая месть своему учителю.

— Из-за такого не травятся!

— Тогда, скорее всего, он ошибся и хотели навредить тебе. Все-таки такая фигура, как командир дивизиона, не ровня какому-то майоришке.

— Сам себе цену набиваешь? — с ехидной улыбкой оглянулся Серджио. — Да ты теперь не только трижды больше прославленный герой, чем я, но еще и вхож в семью Реммингов. А уже только одно подозрение на это сразу тебя ставит в списке возможных покушений чуть ли не на первое место. Причем положение не изменится и после твоей женитьбы. Ну разве что вы очень быстро нарожаете кучу наследников. Причем некоторые наши скрытые оппоненты могут попытаться тебя уничтожить лишь в силу превентивных мер. То есть руководствуясь принципом «Как бы чего не вышло!».

— Веселый у них принцип! — возмутился Тантоитан. — Ни за что человека убивать!

— О-о! Вот погоди, я тебя с некоторыми делами ознакомлю только по нашим, внутренним процессам. Взвоешь, когда узнаешь, сколько мне заговорщиков пришлось просто уничтожить, давя в сортире или устраивая несчастные случаи. В основном на этих направлениях нашему дивизиону и приходится работать!

Каждое слово у него вылетало со злостью и остервенением, которые коллега не совсем понимал.

— Неужели так все плохо?

— Хуже некуда… порой. Такие страсти в кулуарах императорского двора разгораются, что почище Армагеддона будут. Да плюс ко всему наши враги. Неужели ты думаешь, что сквоки или служба разведки графа Де Ло Кле тебе простят практически все сорванные их планы? Ведь по большому счету именно ты — тот самый пресловутый винтик, который своей крепостью раскрошил их феноменальные по задумке, грандиозные по исполнению механизмы начала войны.

— Ну, эти… Да пусть ко мне подкрадываются! Сам как бешеных шакалов отстреливать буду! Да и друзья всегда помогут.

Капочи похвально кивнул:

— В этом ты тоже молодец. Такую отличную команду вокруг себя собрал… О! Очнулся, шельмец! — Он нанес две легкие пощечины привязанному мужчине, которого теперь уже язык не поворачивался назвать научным сотрудником. — Ну! Открывай глазки, червяк! Открывай!

Домутил уже стал действовать, и допрашиваемый в явном отупении постарался открыть глаза как можно шире.

— Не так сильно! Главное — отвечай четко и ясно на каждый мой вопрос. Начали! Какие изменения без разрешения профессора Сартре ты внес в наладку аппаратуры?

В ответ последовало монотонное перечисление каких-то технических параметров.

— Хватит! Тебе заплатили за эту работу?

— Да.

— Сколько тебе заплатили?

— Сто тысяч галактов.

— Наверняка только аванс. А потом еще сколько обещали добавить?

— Еще сто тысяч.

— Кто платил тебе деньги?

— Отто Шалагинов.

— Кто такой Отто?

— Родной брат Мерчеллы Станх.

— Кто такая Мерчелла?

— Доверенный человек маркиза Эхни, его любовница.

— У-у-у, мразь! — не сдержался от вырвавшегося восклицания полковник. — Долго ты от себя удары отводил, но теперь не открутишься! — По краберу набрал номер, дождался соединения и сунул его в руку Парадорского, чтобы тот держал и картинку на допрашиваемого и звук. — Хайнек! Немедленно отрядить людей для ареста маркиза Эхни и всех его приспешников. Обязательно позаботьтесь о наручниках для Мерчеллы Станх и ее родного брата Отто Шалагинова. На связи оставляешь аналитика и оператора боевой связи! Выполняй!

Через две минуты на том конце связи остались затребованные люди дивизиона, которые принимали каждое слово допроса и в дальнейшем, по ходу действия и поступления новых данных, корректировали операцию задержания заговорщиков.

К сожалению, допрашиваемый все-таки оказался банальным исполнителем чужой воли. Польстился на солидные деньги и возомнил о себе великом, что он сможет незаметно провернуть свои махинации с порчей устройства. По сути дела, его та самая Мерчелла Станх и соблазнила три года назад, а потом время от времени подкармливала своим роскошным телом и мелкими денежными подачками. Видимо, заговорщики не одного такого ученого пытались взять на крючок на всякий случай. Но именно за такой долгий срок предателю и удалось узнать более подробно, кто такая Мерчелла и чем занимается ее братец. А там и связи с маркизом Эхни определились.

Но больше ничего допрашиваемый рассказать не смог. Когда вопросы пошли уже по третьему кругу, опытный Капочи устало выдохнул:

— Ну все, с него только и толк теперь как со свидетеля. — Вколол арестованному антидот и проверил крепость наручников. Потом взглянул на майора: — Ты как?

— Да вроде лучше. Голова почти перестала ныть, и жажда совсем не мучает. Ну а тело так вообще словно огурчик, все в пупырышках.

— Значит, возвращаемся в ставку или будешь ждать повторной проверки?

— Проф намекал, что ему долго теперь этого монстра отлаживать, — сообщил Парадорский. — Да и мне ну совсем не хочется опять на тот стол громоздиться. Так что в любом случае ждать нет смысла. В другой раз.

— Хорошо. Тогда одевайся и догоняй меня у флайера.

После чего командир дивизиона, словно пушинку, подцепил одной рукой арестованного и поволок его наружу. Разве что в операционной громко попрощался с ученым и его уже тремя помощниками:

— Счастливо оставаться! Николя, за мной!

Пока Тантоитан, ощущая легкое головокружение, одевался, вошел профессор Сартре и с покаянным выражением стал просить прощения:

— Извини! Это все только моя вина. И лаборанта как следует не воспитал, и за устройством не уследил.

— Да ладно, главное, что все хорошо окончилось. Или нет?

— В принципе блокировка внедрилась в твое сознание полностью. Другой вопрос, как восприняло ее сознание. При отвлекающих факторах могли появиться нежелательные побочные эффекты, которые впоследствии могут тебе сильно мешать при умственной нагрузке.

Парадорскому такие предупреждения сильно не понравились:

— Так, может, мне сразу остаться и пройти полное тестирование.

— Сейчас в этом нужды нет. А вот потом я тебя не раз еще просканирую самым тщательным образом. Особенно когда в столице свою лабораторию реставрирую. Ну и не забывай про испытания под воздействием домутила. Наверняка император лично захочет проверить, как ты будешь себя вести при допросе. Подозреваю, какие тайны тебе отныне придется узнать.

— Да уж! Лучше бы я про их существование так и не догадывался.

На том майор и распрощался с профессором. Но, выйдя наверх, еще раз ощутил не совсем понятную слабость во всем теле и в голове, словно какой-то туман перекатывался. Но жаловаться не стал вопросительно на него взглянувшему полковнику Капочи:

— Все в порядке, готов к транспортировке.

— Неужели за ночь так и не выспался? — поразился Армата. — Вон как у полковника силенка через край хлещет.

— Ха! Кто ж будет соревноваться с лучшим воином современности? — чистосердечно удивился Тантоитан, снова занимая такое удобное для сна сиденье. — Да и вообще перечить и показывать, что ты сильнее командира, — моветон.

На это заявление рассмеялись все: и пилоты с Серджио, и пятеро воинов дивизиона. Они прекрасно знали, насколько майор Парадорский мечтает доказать, что он, по крайней мере, не хуже, чем легендарный Капочи.

## Глава тридцать четвертая

3595 г., 13 июля, Карласкен

За пять часов обратного пути из города Зулисона в ставку императора Тантоитан проспался окончательно и почувствовал себя значительно лучше. Ему даже не помешали в пути постоянные переговоры полковника со ставкой и его порой слишком уж нецензурные выражения по поводу той или иной детали ведущихся арестов и первых допросов. Как следствие, уже при посадке майор с оптимизмом улыбался, шутил вместе со всеми, любовался чудесным закатом и радовался предстоящей встрече с невестой. Ему казалось, что эту ночь он преспокойно и вполне заслуженно проведет со своей любимой и никакие заговорщики этому не помешают.

Зря казалось! После приземления выяснилось, что Павел Ремминг с частью двора и своей дочерью отправился за противоположный край столицы, где с южной стороны и произошли самые сильные разрушения во время селевого потока. Естественно, он не собирался ночевать вместе с бесприютными людьми в воинских палатках, но морально поддержать своих подданных было просто необходимо. Потому что материальная помощь уже наплывала огромными потоками со всей империи. Ну и заодно впервые на официальном мероприятии его величество решился показать всему миру свою единственную дочь. И что самое главное, мнения у самой дочери по этому вопросу никто не спрашивал. Поздняя ночевка намечалась в одном из замков, сохранившихся в тех пригородах столицы.

Стоило видеть разочарование на лице Парадорского, когда после прибытия в ставку он узнал о неожиданном вояже императора. Правда, полковник Капочи не дал ему времени для бессмысленных стенаний или неуместной печали.

— Ты себе просто не представляешь, какая сеть заговора перед нами вскрылась! Поэтому бери десяток своих друзей и срочно мчись в один из поселков. Там у этого маркиза Эхни склад с незарегистрированным оружием. Постарайтесь его захватить без лишнего шума и осмотреть до прибытия интендантского взвода с транспортом. Все понятно? Выполнять!

Ничего не оставалось, как грузить в свой быстроходный флайер еще десяток офицеров, с которыми они одолели обучение на кафедре, а потом прошли бои в Старом квартале. Три женщины и семь мужчин, среди которых, как всегда, выделялся своими габаритами Безразмерный. Он хоть и получил за три дня вторжения наибольшее количество ран, но все они чудом оказались касательными. Поэтому еще накануне вырвался из лап врачей, а теперь был вновь беспредельно рад оказаться среди боевых товарищей.

— Здорово, орлы! Ха-ха! Что, майор, недолго в тиши отсиживаться пришлось?

— Да нам на судьбе крупными буквами написано: «Не скучать!», — отозвался Танти со смехом. — А тебя что, в госпитале кормили плохо? Никак похудел?

— Издеваешься? Лишних пять килограммов набрал! — сетовал гигант, с трудом втискиваясь в отдельное сиденье и затягиваясь ремнями. — Ты лучше скажи, кого это мы потрошить собрались? Заставили вооружиться как на войну.

Подобный вопрос волновал и одну из боевых подруг:

— Неужели и в самом деле где-то недобитые остатки моусовских десантников из канализации вылезли?

— Да нет, про моусовцев ничего не слышали, — встрял в разговор Армата. — А что?

— Мы только что узнали, что полтора десятка пиклийцев поймали в полусотне километров от столицы. Кажется, у поселка Стивны. Представляете? Они уже и одежду гражданскую нашли, и наземный транспорт им кто-то предоставил.

— Именно предоставил? — удивился Парадорский.

— По крайней мере, никто ни о похищении, ни об ограблении не сообщал, — уточняла подруга. — Поэтому всех армейских погнали на широкомасштабную облаву. Подозревают, что еще такие группы имеются и теперь пытаются выйти на связь со своими резидентами.

— Хм! Только этого нам не хватало, — обеспокоился командир группы, доставая врученный ему перед вылетом крабер. — Как, ты говоришь, поселок называется? — Затем связался со штабом и стал уточнять: — Что там в этих Стивнах произошло? И сколько это километров от нашего объекта? Ага, понятно. Действительно, большой кусок по карте, спасибо! — А потом поведал подчиненным, уже сравнительно успокоившись: — Эти Стивны чуть ли не в сорока километрах ближе к столице, чем наша цель, замок Эхни, возле одноименной деревни. По имени рода название. Хотя вряд ли позже это имя еще будет встречаться в нашей географии. Обязательно переименуют. Ну и моусовцы по катакомбам вряд ли так далеко смогут пробраться. В любом случае запутаются и потеряют ориентировку. И так удивительно, как это они от голода до сих пор не вымерли.

— А как штурмовать будем этот замок? — подал голос Николя.

— С наскока, дружище. Арестованные на допросе показали, что там всего лишь пяток припухших от пьянки сторожей, да и те не знают толком, что охраняют. У них и ничего, кроме пистолетов, нет. Резко снижаешься прямо во двор, и при подстраховке пулеметов врываемся вот в эту караулку. — Танти включил пространственный боефикатор, внутри которого возникло изображение замка Эхни. — Возможны засады вот в этом донжоне и вот в этих чердачных помещениях. Вроде трудностей с захватом быть не должно, но вот последующий осмотр следует провести более чем тщательно. Потому что арестованные, давшие показания, уточняли: склады формировал еще отец нынешнего маркиза. Он погиб в прошлом году, где-то на одной из далеких планет пограничья. И даже сам нынешний владелец еще ни разу там не проводил полную инспекцию. Только и видел через обзорную камеру пару помещений, а вот вскрывать и менять коды доступа на дверях не стал.

— Так у нас и коды есть?

— Естественно! Да и не было бы, даром, что ли, столько взрывчатки набрали?

— И не только взрывчатки, — самодовольно отозвался Армата. — Я успел целую горку мин в пятый отсек трюма загрузить.

— То-то, я смотрю, мы так тяжело летим! — возмутился Николя, управляя штурвалом. — И когда только успел?

— Пока ты с Танти у полковника Капочи задание получал, ко мне интенданты подвалили и спросили: «Че надо?» Ну я и не стал холить свою скромность, а побаловал запасливую натуру.

Настроение в группе было отличное. Задание казалось — проще не бывает. Всего-то и дел, что спеленать нескольких сторожей да осмотреть замок.

Через полчаса оказались на месте. Вечер уже вступил в свои права, но орбитальные отражатели давали освещение чуть больше половины от дневного. Да и сканирующие радары на «Ирридане-9» стояли самые современные.

Прошли вначале на большой высоте и чуть в стороне. Но ничего подозрительного не заметили. Ушли за горизонт, там сделали разворот, снизились до самой земли, и Николя мастерски повел флайер к цели. Создавалось впечатление, что брюхо устройства обязательно заденет выступающие участки или деревья, но истинный профессионал показал наивысший класс. Только и сделал маленькую горку, перелетая через высокий, метра под четыре, забор. А потом флайер плюхнулся на двор, и восемь человек ринулись на выход. Трое остались у пулеметов, подстраховывать товарищей, а пилот за штурвалом. Мало ли что, да и без него прекрасно справятся.

Но как только пробежали первые метры по плитам двора, как зачастили пистолетные выстрелы. Били в упор из четырех стволов, но малый калибр на одетых в средние скафандры воинов не оказал никакого влияния.

— Вот шустрые! — только и воскликнул по рации Танти. — Словно нас ждали. Пулеметы!

Но еще чуть раньше, чем пулеметчики отыскали окна, из которых стреляла охрана и открыла по ним ураганный огонь, застрекотали сразу три автомата. Здесь уже опасность оказалась многократно выше. Нападающие шарахнулись в стороны, уходя от огня, но при этом три человека все-таки получили значительные ранения.

Оставшиеся на ногах по команде командира применили гранаты, забрасывая как укрепленные двери, так и окна, которые оказались застеклены. Да только стекло было бронированным! Его даже штурмовые пулеметы с борта не брали, а медленно летящие гранаты просто отшвырнуло обратно во двор. При этих отскоках осколки разлетались так сумбурно, что среди восьмерки штурмующих оказался еще один раненый.

Да только отскочивший к боковой двери Парадорский ни раненых не заметил, ни стонов их не услышал в грохоте боя. А бегущий впереди Армата сразу приклеил на двери четыре взрывателя и прильнул к стенке. Командир только успел упереться шлемом с другой стороны, как грохнул взрыв и дверь выпала наружу. Да так неудачно выпала, что бросающий внутрь гранату Армата получил удар в бедро и отлетел метра на три назад.

Тогда как Тантоитан после взрыва гранат внутри заскочил в широкий коридор и, поливая огнем из своего игломета все, что шевелится, рванул внутрь здания. У него до сих пор в сознании сидела мысль, что следует только чуток надавить на врага и всякое сопротивление будет сломлено. И только когда на пятом шагу пол под ним провалился и он полетел в полную темень, осознал, насколько глупой и опрометчивой оказалась атака. А потом его шлем ударился о какие-то конструкции с острыми углами и раскололся. Причем сразу же в подвальное помещение хлынул хорошо известный Парадорскому газ, флурин. Редкостная и страшно дорогостоящая вещь, но тем не менее существующая. От флурина, даже не вдыхая, а только соприкасаясь кожей, человек терял сознание. Да и запах у этого сонного средства считался на редкость специфическим, потому сразу и узнавался.

И вот только в этот момент удалось расслышать отчаянные вопли Николя:

— Тан! У нас четверо раненых и Армата хромает! А с чердака высовываются дула спаренной зенитки.

— Чарески! Слушай мой приказ! — Когда он уже по фамилии обращался к друзьям в бою, значит, даже сотой доли секунды не давалось на обсуждение или обдумывание приказа, только немедленное исполнение. — Срочная эвакуация. Меня не спасти, мне гайка… — И, уже почти теряя сознание, прошептал: — Позже отомстите за меня.

К тому времени остающиеся на ногах воины заволокли раненых во флайер. При этом недюжинная сила Безразмерного сыграла решающую роль: они успели прикрыться корпусом летательного устройства от начавших все кромсать снарядов зенитки.

— В кресла! — заорал Николя, заталкивая отставшую боевую подругу внутрь закрывающимся трапом.

И тут же совершил резкий взлет, потом крутой вираж, и пара нырков с поворотами смешала незакрепленных воинов в одну кучу, и с минуту они только ругались со стоном. И только когда Николя стал делать доклад в штаб, все поняли, кого среди них конкретно не хватает.

— Нас вымели ураганным огнем, — скороговоркой отчитывался Николя. — Пулеметы и спаренная зенитка, сразу после взлета следом пошла ракета, остановил облаком магнитной стружки! Только что вторая взорвалась о торчащую скалу! Пытаюсь оторваться над самой поверхностью в юго-западном направлении! У противника возможно и более тяжелое вооружение, сканер показал поднимаемые крыши конюшен, где могут находиться как ракеты, так и флайеры! Требуется максимальная помощь! В том числе и с орбиты! Наши потери: майор Парадорский! Последним приказом он заставил нас убираться. Про себя сказал, что с ним… очень плохо.

Только последние слова лучший пилот выговорил сорвавшимся на хрип голосом. А потом вновь перешел на гневные восклицания, суть которых сводилась только к трем словам:

— Нам тоже досталось! Падаем!

Два двигателя из четырех отказали в один момент, да плюс сразу же загорелся третий. Все-таки обстрел из зенитки в упор сделал свое черное дело. Поэтому пилоту ничего больше не оставалось, как совершить не просто экстренную, а невероятно рискованную и жесткую посадку между высоченными деревьями небольшого соснового бора. Ни в сторону отвернуть, ни протянуть чуть дальше он просто не успел. Так что оставалось только удивляться, как при ударе о толстенные стволы летательное устройство не взорвалось или не разлетелось на мелкие кусочки сразу. А когда упало на грунт, то сверху вдобавок свалился огромный ствол с густой кроной. От горящего мотора хвоя сразу вспыхнула и пошла палом. Так что выбираться сквозь огонь из покореженной и еще совсем недавно уникальной «Ирриданы-9» пришлось в наглухо задраенных скафандрах. Словно отчаявшиеся пожарники, постыдно убегающие от пожара.

Хорошо, что раненых успели сразу на себе унести, потому что лишь вырвались на открытое, свободное от огня пространство и пробежали метров пятьдесят, как сзади рвануло с такой силой, что все зарылись шлемами в землю, сметенные с ног взрывной волной. Взрывная волна фактически уничтожила весь бор, а кусками дымящейся древесины и пылающих веток забросала все окружающее пространство. К счастью, обломки стволов при падении никому из двенадцати человек повреждений не нанесли. Хотя опять пришлось срочно подыматься на ноги, вскидывать на себя стонущих раненых и передвигаться от бушующего пожара еще дальше — дымящиеся ветки так и продолжали падать с неба.

И лишь перебежав небольшой луг с зеленой травой и углубившись в густой кустарник, капитан Чарески, как самый старший по званию, дал команду залечь и по возможности максимально замаскироваться. И после этого оказать помощь раненым.

Армату тоже пришлось сюда нести, потому что удар по бедру оказался страшным, скорее всего, сломало кость. От ужасной боли он еще во дворе по плитам катался. Потом внутренний анализатор сам вколол ему обезболивающее средство общего свойства. Но теперь, хоть сильно заплетался язык, голова разболелась от осознания потери, и лучший спец по вооружению набросился на коллегу с вопросами:

— Что! Что он тебе успел сказать?

Николя слово в слово повторил последний приказ Парадорского. И уже от себя добавил:

— Правда, он не стонал, не скрипел зубами, а просто затих на полуслове.

Угрюмость всех остальных товарищей чувствовалась даже при полном молчании. Разве что минутой позже, уже когда закончили оказывать помощь раненым, Безразмерный пробормотал:

— Да, Танти такой. Сам будет терять сознание, но других спасет.

Действительно, не отдай командир команду на немедленный взлет, явно превосходящий по численности противник уничтожил бы всю группу до последнего человека прямо на месте. И так чудом удалось уйти, не попасть под ракеты и выжить при крушении флайера. Но тогда сразу вставал вопрос: а на кого же они нарвались в этом проклятом замке Эхни? Но только попытались решить этот вопрос, как над горящими деревьями недавнего бора показался маленький частный флайер. Причем он только совершил вокруг столба дыма быстрый круг и на максимальной скорости умчался обратно. Как раз в сторону пресловутого замка.

— Никак кто-то из этой банды прилетал, — констатировал Николя. — Если бы кто из наших, обязательно бы поискал тела, постарался бы оказать помощь и вызвать спасателей.

— Скорее всего, — согласился Армата. — Жаль только, что не успели рассмотреть, что там они в конюшнях прятали. Если ракеты, то вряд им это поможет. А вот если летательные устройства, то до прихода наших основных сил могут и уйти.

— Вряд ли. И с орбиты тут уже сосредоточили все внимание, все армейцы наверняка спешат к замку как оглашенные. Только вот успеют ли спасти Тантоитана?..

За себя никто не переживал. В любом случае столб дыма привлечет внимание спасателей и уже минут через пять сюда кто-нибудь да заявится. А с близкого расстояния легко поймают сигналы с переговорного устройства скафандра.

А вот за своего друга и командира переживали все страшно. Никому не хотелось верить, что бесстрашный, уникальный по силе и боевому умению герой погиб.

## Глава тридцать пятая

3595 г., 14 июля,

в ста километрах на север от замка Эхни

Герой не погиб. Хотя с такими тошнотворными порывами приходил в себя, что чуть внутренности не вывернулись наизнанку. Причем судорогам весьма мешали ремни, которыми пленник оказался намертво прикручен к декоративной спинке огромной кровати. И тут же послышался удивленный голос:

— Ты смотри! Как это он так быстро очухался? Шеф сказал, что не ранее чем через два часа мекать начнет.

— Меньше болтай, больше дело делай! — Второй голос принадлежал не меньше чем прославленному певцу. Этакий сочный, приятный баритон. Вот только команду он отдал ну совсем неприятную: — Вкалывай домутил!

Удалось проморгаться от выступивших слез, и глаза рассмотрели приблизившегося тощего доходягу. Тот деловито подготовил ампулу и вколол средство прямо в шею. И в голове заметались панические мысли:

«Что они от меня хотят узнать? Неужели знают, кто я такой? Но это вряд ли. А если вся эта ловушка именно на меня была рассчитана? Вот ржавчина! А ведь тесты или пробу на действенность блокировки я еще не испытывал! Надо же, в какой обстановке придется это делать! Неужели не смогу управлять своей волей? Так, что-то со мной происходит… все тело словно чужое… хотя и так рвотные судороги измотали. Ага, вот и боли в ноге, боку и руке перестал чувствовать. Явно средство начало действовать. Интересно, что я себе сломал: ногу или руку? А если все вместе? Да бок недаром настолько затек. Неужели селезенка лопнула? М-да, тогда я точно долго не протяну… — Тем временем в поле заметно потускневшего зрения появился кроме представительного “певца” и “тощего” одетый в скафандр “Гратя” представительный мужик с кустистыми бровями. — О! А вот и никак сам шеф пожаловал».

Причем сразу память услужливо подсказала, где недавно это личико попадалось и на кого оно схоже. Мужчина очень походил на своего сына и являлся старшим в роду Эхни. Тем самым маркизом, который, по всем данным, погиб в прошлом году на дальнем пограничье. А оказалось, что жив, испепели его протуберанец! Да еще и незаметно вернулся в свой замок так, что ни одна живая душа из окружения его сыночка об этом не ведала. Вернее, может, и ведала, но до этой подленькой души следователи еще не добрались или начали допрос с явным опозданием.

Как бы там ни было, в ближайшее время определится: как долго осталось прожить в роли допрашиваемого пленника. Особых иллюзий по поводу своей дальнейшей судьбы Танти не питал. Только и радовался за ребят, которые наверняка успели выбраться из замка, да сожалел о собственной тупости:

«Так глупо подставиться может только курсант первого года обучения! Да и то сомневаюсь, что в те годы я был настолько безалаберным. Но зато хоть только сам и пострадал. Хотя утешение все-таки слабое. Может, и еще кого-нибудь схватили?»

Тем временем «певец» доложился прибывшему:

— Господин маркиз, пленник очнулся раньше времени, но уже подготовлен и «поплыл». Поэтому я и осмелился вас побеспокоить.

— Отлично! Сейчас узнаем, чего это воины дивизиона позарились на мою собственность и куда делся мой сынок.

«Ага! Так они еще не знают о всей сути начавшихся арестов?! — обрадовался Парадорский. — Что же мне теперь им отвечать? Ну да, пусть вначале начнут спрашивать! И как положено спрашивать! Главное — не забывать о правильном поведении в случае допроса под домутилом».

Тогда как маркиз лично приступил к допросу:

— Отвечай: как тебя зовут?

— Грег Маршавски.

— В каком ты звании?

— Нет звания.

— Да чтоб тебя разорвало! Вот выкручивается! Последний раз спрашиваю: какое твое воинское звание?

Если вопрос не соответствовал прямому ответу или, например, подобный вопрос о звании был бы задан почтовому писарю, тот бы ответил лишь неразборчивым мычанием. Что Парадорский и проделал. От злости маркиз нанес резкую пощечину и заорал еще громче:

— Чего мычишь, животное?

Понятно, что опять ничего, кроме мычания, он не добился. Но тут вмешался тот самый тип с приятным голосом оперного певца:

— Ваше сиятельство, осмелюсь напомнить, что вопросы надо задавать по строгой логичной системе. Если позволите… — Получив благосклонное рычание, он приблизился к пленнику и сам стал спрашивать. Причем сразу чувствовалось, что он немалый специалист в этом деле. — Ты воин дивизиона?

— Нет.

— На тебе твоя форма?

— Нет.

— Вы ее украли, купили или вам ее выдали?

— Выдали.

— Кто выдал эту форму?

— Наш шеф, бургомистр Палзени.

Своего тела Парадорский уже не чувствовал совершенно, но затаившееся и неподвластное домутилу сознание прекрасно справлялось с речевым аппаратом. При этом мысли оставались четкими и ясными.

— Так это Палзени отправил вас сюда?

— Да.

Только что названный бургомистр считался сообщником младшего Эхни, которого тайно арестовали почти перед самым вылетом группы на задание. Но майор об этом знал и решил хоть как-то использовать свою осведомленность. Да и самих заговорщиков не помешает лишний раз стравить или хотя бы поссорить между собой.

— Зачем бургомистр организовал нападение на замок Эхни?

— Он решил захватить склад и вывезти оттуда все самое ценное оружие, которое там хранится.

— Кто ему сообщил о хранящемся в замке оружии?

— Некий адвокат по имени Бевучари.

Про искомое лицо Парадорский тоже знал. Как знал и то, что адвоката пытаются арестовать как сообщника заговорщиков, но нигде не могут найти.

После этого признания глава рода Эхни не сдержался и разразился руганью:

— Так вот кто тут всю воду мутит! — Затем скомандовал тощему заморышу: — Поднимай и готовь вторую группу! И пусть сразу пошлют парочку разведчиков к тайному логову этого подлого адвокатишки. Через час выступаем!

Подчиненный пулей вылетел из комнаты, а «певец» продолжил допрос:

— Что вам приказали сделать с охраной замка Эхни?

— Всех до единого уничтожить, а трупы потом сжечь и взорвать так, чтобы не было сомнения в случайном пожаре.

Маркиз опять влез со своими комментариями, которые в принципе хорошо помогали Тантоитану ориентироваться при своих ответах:

— Этот ублюдок, наверное, и не подозревает, что я тайно вернулся на Оилтон. Вот будет для него сюрприз, когда часика через три мы атакуем его резиденцию, а его самого заставим сожрать собственные кишки. Не иначе как этот Палзени и сына моего то ли схватил, то ли…

Он посерел лицом, но его подельник с оптимизмом в голосе воскликнул:

— Не стоит переживать преждевременно! Мне кажется, что ваш сын просто вовремя почувствовал опасность и благоразумно залег на одной из своих запасных точек. Да мы сейчас и об этом поинтересуемся. — И вновь склонился к пленнику:

— Грег, что тебе известно о маркизе Эхни? Отвечай подробно!

— Молодой маркиз где-то прячется.

— Но за что маркиза ищут?

— Его люди очень насолили бургомистру Палзени, убили нескольких наших людей. Ну и какая-то большая махинация с деньгами.

— Ха! Узнаю своего сынка! — теперь уже радовался глава вымирающего рода. — Спокойно ему не сидится! Ладно, раскручивай этого олуха дальше, а я пойду лично готовить первую группу для захвата бургомистра. Если выпытаешь что-то важное, срочно мне звони.

— Понял, ваше сиятельство. Не сомневайтесь, раскручу. — И когда маркиз отправился на выход, «певец» продолжил: — Грег, знаешь ли ты систему обороны поместья бургомистра Палзени?

— Не знаю.

— Почему не знаешь?

— Никогда там не был.

— А где базировалась твоя группа?

— В городке Сарьолла.

— По какой схеме контракта вы работали на бургомистра?

— Нас нанимали время от времени.

Допрос продолжался еще часа два, и майору пришлось мысленно постараться, чтобы в ответах не появилось явных противоречий. Сидящее внутри неподконтрольного тела сознание изрядно потешалось над заговорщиками и порядочно наслаждалось тем потоком дезинформации, который с радостью впитывали в себя бандиты. Как бы там ни было, но своими ложными ответами Парадорский изрядно, если не кардинально поменял все планы нежданно воскресшего главы рода Эхни. В любом случае, заговорщики теперь наделают фатальных ошибок, и их будет гораздо легче повязать службам имперской безопасности.

Но увы! Вся сложность, трагичность положения заключалась лично для Тантоитана в том, что с каждой минутой он все больше и больше понимал: живым его не оставят в любом случае. Смерть неизбежна. Себя жалко не было, жизнь прожил не зря. А вот Патрисию… Даже в последний раз, при расставании, и не попрощались толком. И теперь душу рвала запоздалая ностальгия по любимой. Так хотелось к ней хоть еще раз прикоснуться! Так хотелось в последний раз услышать любимый голос!

Горькое сожаление, печаль и грусть.

Но вот и допрос закончился. В помещение опять вошел маркиз, выслушал ворох малозначительной информации, покрутил носом в раздумье и скомандовал:

— Ладно, пошли!

— А с этим что делать? — «Певец» указал на пленника.

— Да пусть сидит! Не будем лишать его элементарных удобств. Сколько он еще проживет?

— Часа четыре.

— Ну и на здоровье! Не будем же мы еще на него антидот тратить. А если наемник понадобится для дальнейшего допроса, пошлем кого-то из наших, он его уколет и заберет. Для иных причин сюда мы больше не вернемся.

— Я бы его сразу добил, — сомневался «певец». — Хотя и так странно, что он до сих пор от своих ран не скончался. Крепкий мужик.

— Фу! Какой ты кровожадный! — мерзко захихикал маркиз. — За мной!

Когда они ушли, назначенные четыре часа растянулись на целую вечность. Но когда время все-таки истекло, показалось, что пролетел всего один миг. Такой длинный и такой кратчайший миг.

Какой бы ни была блокировка, как бы ни помогал процесс физического саморегулирования, любой человек, прошедший допрос под воздействием домутила, без спасительного антидота погибал. Кто на девятом часу, кто чуть раньше или позже, но смерть наступала обязательно. Но хоть не мучительная и не судорожная. Человек просто проваливался в забытье, терял сознание и впадал в сонливую прострацию.

Потерял сознание и Тантоитан. Несмотря на то что вся его умственная сущность находилась несколько в ином, обособленном мирке. Но даже туда факторы наружного мира перестали проникать. А потом навалился сон: он стоит с Патрисией на верхушке гигантского небоскреба и обозревает какой-то город. Знакомый и в то же время несколько чужой. Хотя все-таки местами просматриваются неповторимые здания, дворцы и фонтаны Старого квартала. Потом любимая поворачивается и еле слышно спрашивает:

— Ты меня любишь?

— Не сомневайся в этом никогда, моя принцесса!

— Тогда почему ты меня не обнимешь?

Непроизвольно улыбаясь, Тантоитан пытается обнять свою единственную и самую прекрасную девушку, но… руки не слушаются! Словно их вообще не стало. Тогда он попытался сделать полшага к своей самой желанной женщине и с еще большим ужасом осознал, что и ноги ему не подчиняются.

А голос Патрисии крепчал:

— Обними меня! — Она почти перешла на крик: — Докажи свою любовь! Обними! Иначе я брошусь вниз!

Волна горячего страха прокатилась по всему телу, укалывая внутренности миллионами иголок, и Тантоитану удалось слегка пошевелиться. Но и только. Зато тело стало заваливаться вперед, прямо на Патрисию, а ее огромные, требующие глаза вдруг стали близкими и невероятно огромными. Словно две звезды, затягивающие своим притяжением.

Последней мыслью сна было:

«Пусть лучше так! Пусть лучше я утону в любимых глазах, чем просто умру».

## Эпилог

3595 г., 16 июля, Карласкен

Туман. Вначале серый и беззвучный. Потом белый, колеблющийся и насыщенный странным не то шуршанием, не то шипением.

И при этом — никакого осознания бытия, никакого осознания собственного тела. Вата, кругом белая вата. Хотя нет! На вату это не похоже. Неужели потолок? Ну да! Идеально белый, стерильно свежий потолок. А что за шуршание? Надо напрячься и прислушаться, потому что зрачки не шевелятся и сдвинуть взгляд в сторону не получается. Зато веки двигаются легко: вот он был потолок, вот его нет!..

А вот шипение… О! Вроде стало похоже на говор! Точно! Кто-то спрашивает о чем-то. И голос такой знакомый, знакомый… Хм… а точнее?

Сознание стало срастаться с иным подсознанием, появились ассоциативные образы, воспоминания.

Да это ведь голос Гарольда! Его нельзя ни с кем спутать! И что это он там бормочет? Очередное напряжение слуха и слухового идентификатора. И вдруг — чудо! Послышались четкие слова:

— …В самом деле! Сколько можно прохлаждаться и лежать в спячке, словно медведь? Врачи уже давно сказали, что опасность миновала, жить будешь. Мозги тоже в порядке, если, конечно, лениться не будешь и заставишь себя хоть иногда извилинами пошевелить. А ты только глазками моргаешь, словно… О! Вроде уже и зрачками стал шевелить. Ну-ка, ну-ка! — Вдруг потолок заслонила огромная голова самого старого и верного друга. — Хоть моргни, если меня узнал!

И почему бы не моргнуть? И почему бы не улыбнуться старому товарищу? Но с другой стороны, зачем так громко орать? Словно медведь озверевший.

— Ха-ха! Он меня узнал и отреагировал! Пошла жара! Оживает! — Лицо чуток дернулось в стороны и продолжило сыпать вопросами: — Коньяк пить будешь?

Сразу вспомнился и ясно предстал перед мысленным взором барон Аристронг.

— А бонбули в собственном соку для тебя заказывать?

Память подсказала вкусное, с облачком пара блюдо, и рот наполнился слюной. Пришлось громко глотнуть.

— И чего это ты мне завидовать стал? — продолжал допытываться Гарри. — Понравилось, как я в колясочке с моторчиком езжу? Потому и себе ногу сломал? И руку заодно… Что, падать разучился? Так сейчас Хайнек придет и тебя живо на полосу препятствий выгонит!

«Хайнек? Причем тут замкомандира дивизиона?» — появилась первая, четко осознанная мысль.

А потом память к Тантоитану вернулась вся и сразу. Припомнилось, как он умирал, как умер и как ему снился сон с Патрисией. Естественно, после такой лавины воспоминаний даже губы зашевелились, выдавливая из охрипшего горла первые два слова:

— Где она?..

— Да почти двое суток от тебя не отходила, — восторженным тоном вещал старый друг. — И только недавно свалилась от усталости. Сейчас отсыпается в соседней комнате. Позвать?

— Нет, не буди.

— Тоже верно, на ней лица не было, пока часов пять назад врачи не подтвердили, что ты ожил и скоро очнешься. Что они с тобой только не вытворяли! В какие омолодители не засовывали! — Гарри покачал головой и сочувствующе вздохнул: — Ох, дружище, и перепугал ты нас всех.

— А как?

— О! Это длинная история. Ты вначале хоть головой вращать начни да руками шевелить. Еще наслушаешься о своих подвигах да о чужих. Тут такое творилось! Мы до сих пор не поймем, что это ты старшему Эхни наплел, что он прошерстил всех своих подельников, до которых служба безопасности не добралась. Видимо, тебя вначале без домутила допрашивали?

Этот вопрос Парадорский оставил без ответа. Зато спросил сам:

— Ребята?..

— Все живы! Хоть и не без ран.

После чего лицо капитана Стенеси пропало из поля зрения, голос его сразу смолк, но зато вместо него появилось осунувшееся, встревоженное, заплаканное… Но такое родное и близкое личико Патрисии. И раздался ее ангельский голос:

— Тан, ты меня так напугал!.. Я чуть от страха сама не умерла.

— Прости меня, любимая, я больше так не буду.

Длинная фраза потребовала максимума усилий от ослабленного тела, и Тантоитан Парадорский, проваливаясь в бессознательность, только и успел услышать от своей принцессы:

— Теперь мы с тобой никогда не расстанемся!

# Примечания

1

Рока — в переводе с испанского «Скала».