# БИТВА ЗА ЗВЕЗДЫ

Эдмонд Гамильтон

Эдмонд Гамильтон, признанный классик жанра «космической оперы», представлен в настоящем сборнике произведениями, до сих пор не переводившимися на русский язык. В этих романах, гаписаггых в острой, увлекательной манере, показаны люди, которые без страха противостоят опасностям и угрозам отдаленного будущего, которые участвуют в невероятных сражениях с удивительными, фантастическими противниками. Яркость и выразительность, увлекательно построенный головоломный сюжет и единственно возможная, поразительная развязка — отличительные признаки творчества Гамильтона, которые определили выпуск его произведений в серии «Фантастический боевик».

## ЗВЕЗДА ЖИЗНИ

Глава 1

Он был более одинок, чем кто бы то ни было прежде.

Он был один и мертв.

Хотя сердце билось. Глаза видели, уши слышали, и он чувствовал. И еще, думал Кирк Хэммонд, он был мертвецом и всегда находился в своей могиле - сфероиде из магния и стали, этот пузырь из воздуха и света молчаливо летел через глубины космоса, в огромных и неограниченных океанах ночи.

Это было забавно. Это было так забавно, что солнце, луна и звезды захлебывались от беззвучного смеха. У великой нации были амбиции и многие сотни блестящих людей, обеспокоенных взмокших от пота, и многие миллионы долларов были потрачены на то, чтобы обеспечить Кирку Хэммонду похороны, которых никто не удосужился прежде.

Он рассмеялся.

Он зарыдал.

Радио жужжало, последние скучные закодированные звуки, которые доносились с Земли. Скоро, очень скоро пуповина звука, который связывал его с родным миром, оборвалась и он стал для Земли мертвым.

"Канаверал - "Эксплореру-19", 17:44. Президент объявил о награждении Кирка Хэммонда Медалью Чести Конгресса. Президент добавил: "Это благодарность всей нации герою". Конец послания".

Чудесно, подумал Хэммонд. Я герой. И получил медаль. Они могли бы назвать ее посмертной наградой. Каковой она и является на самом деле.

Радио взорвалось снова, почти тотчас.

"Канаверал - "Эксплореру-19", 17:47. Весь мир молится за вас, Хэммонд. Каждая церковь, каждый верующий, отслужили специальные службы.

Конец послания".

Поминальная молитва, подумал он тупо. Прекрасно. Замечательно.

Он мог представить себе огромную эмоциональную волну, прокатившуюся по миру, ужас и сожаление о его судьбе. Эти люди его не знали. До пожара на "Эксплорере-19" они ничего не слышали о нем. Но теперь, когда он угодил в западню и был пропащим человеком, их эмоции были необыкновенно сильны.

Хэммонд устал. Сотни часов он сидел скрюченный в кресле своей небольшой сферы, и тело его свела судорога и оцепенение. Его ум тоже оцепенел. На него обрушилось слишком многое за слишком короткое время.

Потрясение от возгорания. Обморок. Приход в чувство, борьба за дыхание, мысль дотянуться до передатчика и сообщить, что он все еще жив. Страх и понимание безнадежности, а затем благодарение Господу, когда раздался грохот ракет второй ступени, после которого он потерял сознание. Очнулся он слабый и больной, но внутри все было целым. И затем пришло напряженное ожидание, ожидание третьей вспышки, которая должна была вывести маленькую оболочку корабля Хэммонда на расчетную орбиту. Орбиту, которая понесет Кирка Хэммонда, первого из людей, вокруг Луны и затем назад на Землю.

Годы после тысяча девятьсот пятьдесят седьмого и первого русского спутника они посылали свои аппараты. Начав запускать на околоземную орбиту необитаемые механизмы, их усовершенствовали до такой степени, что стали посылать людей. Затем первый беспилотный спутник вышел на орбиту вокруг Луны. Теперь человек собирался не приземлиться на Луну, а облететь вокруг нее и приземлиться - если все сработает как надо - безопасно на Землю. И Хэммонд был тем парнем, который ожидал, когда сработает третья степень и он направиться на Землю по расчетной траектории.

Очень скоро! Он быстро определил по взрыву третьей ступени, что происходит что-то не правильное, что она сработала раньше времени. Это произошло преждевременно. Кривая была слишком крутой и орбита отклонилась от заданной. "Эксплорер-19" не прошел так близко от Луны, как планировалось. Он прошел дальше, чем необходимо было, и лунное притяжение не достало до него в полной мере. А это означало…

Это значило, что спутник не обогнет Луну, а пройдет мимо и так будет продолжаться раз за разом.

Радио снова взорвалось.

"Канаверал - "Эксплореру-19", 18:02. Ваш часовой доклад запаздывает на две минуты. Пожалуйста, сделайте сообщение. Конец послания".

Хэммонд невесело усмехнулся. Это был Джон Уиллинг. Он мог представить Джона Уиллинга там внизу, в зале Управления, потного, полного претензий к нему, показывавшего ему, что все рутина. Он переключился на приборы, отметил расстояние, плотность пыли, радиацию, температуру на солнечной и теневой стороне. Прежде чем продолжить, он обернулся. Алюминиевая рама катапульты сидения, сидение, в котором он находился все это время, легко провернулось в креплениях и он глянул в затянутый стеклянным фильтром иллюминатор.

Гигантский затененный череп глянул на него, заполняя усеянный звездами темный небосклон. Это его немного отвлекло и он не мог не видеть, что стал меньше, чем за час до этого. Луна становилась меньше и меньше по мере того, как "Эксплорер-19" удалялся от нее. Он поглядел на Землю. Она оставалась огромным размытым зеленым шаром. Попробовал снова думать каким великим является то, что первый человек улетел так далеко от нее.

Он устал. О, Боже, ну почему ему так достается? Иной раз человек должен умереть, но никто не умирал еще подобным образом, один в темной безжизненной пустоте за миллионы миль от его родины. Теплое и печальное понимание Земли, всех ее путей, которые он всегда считал само собой разумеющимися, нарастало в Хэммонде. Ласковый дождь весенней ночью, старые деревья у спящей фермы, грубая, обрывистая толкотня людских звуков на улицах больших городов, приливы и отливы моря, тропы ветра, волн и птиц. У вас так много всего, пока вы живы, что не думаете обо всем этом, пока не подступит смерть. Может ли мертвец думать? Он мог. Он - Кирк Хэммонд.

Он сжал кулак и унял дрожь в пальцах, прежде чем послал последние замечания в доклад, на основе зрительных реакций. Ответ пришел быстро:

"Канаверал - "Эксплореру-19", 18:24. Доклад получен. Не теряйте надежды, Хэммонд. Совет астронавтов считает, что существует вероятность неизвестных гравитационных факторов, способный вернуть вас назад на расчетную орбиту. Конец связи".

Хэммонд вымучено улыбнулся.

"Эксплорер-19" - Канаверал, 18:33. Не думайте, что вам следует приободрять меня, Уиллинг. Я достаточно хорошо изучал астрономию на Базе, поэтому в состоянии рассчитать, что корабль вернется на орбиту по прошествии очень долгого времени. Конец связи"

Да, не скоро. Вычисления, отчаянные наброски на листках, которые медленно уточняли его судьбу, были все еще на его колене. С холодной окончательностью математики, они говорили ему, что его ждет.

"Эксплорер-19" далеко ушел от Луны, очень далеко. Его орбита была огромным вытянутым эллипсом и означала, что где-то очень далеко она повернет и обернется вокруг Солнца как комета. Через столетие или два он пройдет вблизи от Земли.

Через столетие… Запас воды и пищи Хэммонда был рассчитан на шестидневное путешествие вокруг Луны и обратно. И эти шесть дней уже подходили к концу. Он глянул вниз, на рычаг катапульты, которая должна была в безопасности вернуть его назад. Теперь уже она не нужна. Он не собирался возвращаться.

"Канаверал - "Эксплореру-19", 18:55. Ваши ответы слабеют, но мы все еще можем работать с вами. Исправны ли ваши батареи? Есть сообщения? Конец связи."

Да, подумал Хэммонд, у него есть сообщение для них. Он хотел послать его, прокричать, прореветь. Он хотел сказать, чтобы его вытащили из этой маленькой мерцающей могилы назад на Землю, как угодно. Но способа не было.

Помощь не могла его достигнуть. Не было никакого пути. Когда-нибудь, в будущем, появятся управляемые корабли, но не сейчас. Все, что человечество могло сделать, это ждать и беспомощно слушать как "Эксплорер-19" нес его неотвратимо в темноту и смерть.

Хэммонд почувствовал как паника быстро нарастает в нем. Он не должен позволить страху овладеть собой всецело. И не поможет ему, даже если он будет изливать его по радио. Он взялся сам за эту работу, знал, что она опасна и он должен принять свой конец как мужчина, а не как хнычущий сосунок.

Но он себе не доверял. Рано или поздно истерика могла овладеть им и заставить причитать во весь голос.

Приняв решение, Хэммонд передал:

"Эксплорер-19" - Канаверал. Да, мои аккумуляторы выходят из строя.

Это будет мой последний контакт. Не дайте этому происшествию прекратить дальнейшие попытки в будущем. Удачи всем ребятам, которые последуют за мной. Конец связи".

И после того, как он закончил, Хэммонд сильным ударом кулака сокрушил передатчик. После этого он неловко сидел. Аккумуляторы были в порядке, а радио нет. Никакой возможности обратной связи. Теперь опасность его не сломает и не заставит устроить спектакль. Там, на Земле, они думают, что это было героическое сообщение, они не узнают, что паника овладела им.

Теперь он был один. По настоящему один.

Он глянул через иллюминатор прямо пред собой на мерцающие звездные цепи. Он собирался умереть здесь, где до него не умирал ни один человек.

Ладно, некоторое отличие было в этом.

Хэммонд чувствовал крайнюю усталость. Это было странно, что со смертью вырисовывающейся, вы могли чувствовать утомленность. Но это так и было. Он сидел в тесном сидении внутри корабля более чем ста часах и его тело болело, а мозг оцепенел. Он прошел долгий путь от мальчика в Огайо, который кричал в восхищении при известии о первом спутнике. Неужели так важно было стремиться ко всему этому через техническое училище, бессонные ночи занятий, планов и трудов.

Он устал представлять, что там говорят о нем сейчас на Земле. Слава Богу, там не осталось никого, кто бы слишком горевал о нем. Причиной этому было то, что его родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад, и он знал, почему Уиллинг выбрал его из большой группы добровольцев. Но что же теперь говорит Уиллинг радио и телеобозревателям? Не имеет значения.

Когда он сломал радиопередатчик и оборвал последнюю цепь, связывавшую его с Землей и людьми, все потеряло смысл.

Он был Кирком Хэммондом, единственным во Вселенной и вскоре ушедшим из живых.

Как скоро?

Хэммонд изучал показания измерителя кислорода. Кислорода осталось на часа два, даже учитывая небольшой запас бака катапульты. Он пожалел, что осталось так мало времени. Он боялся, ужасно боялся, что обезумеет перед смертью.

Но к чему гадать?

Голос звучал внутри его усталого мозга. К чему ждать ужасных мук удушья? Все что он должен сделать, это открыть люк и безвоздушный холод люка положит конец всем его мучениям.

Хэммонд положил руку на тяжелую рукоять люка. Уверен ли он, что это приемлемый выход, чтобы избежать безумия и удушья?

Внезапно в голове у него ожили невозможные надежды.

"Не делай этого! Не открывай люк! Может быть, корабль вернется назад… Может быть кто-то придет на помощь… может…"

Безумие, невозможно, он знал, что это несбыточные надежды. Это были его подсознательные причины не пускаться в последний полет. Хэммонд подавил неумные голоса. Он должен проделать все быстро, или не сумеет сделать этого вовсе. Неровными движениями он стал открывать люк.

С громким "пам" люк отошел и образовалась крохотная щель. Воздух с шумом стал вырываться наподобие ракетного двигателя через микроскопическое отверстие. Хэммонд не открывал его больше, так как опасался резкого перепада давления. Он сел назад, его плечи поникли. Он проделал длинный путь и очень устал.

Внезапно он ощутил ужасное и агонизирующее ощущение холода, охватившего все его тело. Такая смерть не была болезненной, как он и ожидал!

Это была его последняя мысль.


Глава 2

Раньше была только темнота, а теперь появилась еще и боль.

Он желал бы, чтобы боль прошла и перестала терзать его удобное не-существование, его не-чувствование. Однако боль не проходила. Наоборот, она становилась сильнее. Каждый раз, когда он пытался вздохнуть, он попадал в огненную, разрывающую агонию.

Как же он мог дышать, если уже мертв? Такова была первая ошеломляющая и ужасающая мысль Хэммонда. Это было невозможно. Да, его легкие судорожно сокращались, требуя воздуха, которого не было.

Мозг безвольно пытался разрешить эту проблему. Он захотел открыть глаза, но не смог. Не мог пошевелить даже мускулом. Не мог чувствовать. С каждым мгновением пылающая агония возрастала и ползла по телу. Он чувствовал также, что кисти его, лежащие на металлических подлокотниках катапультирующего сидения, покрывались волдырями.

Он также мог слышать. Где-то очень близко около ушей раздавался тонкий шипящий, визжащий шум, который звучал все время на одной и той же ноте.

Очень скоро боль превратилась в пытку, которую было страшно вытерпеть. Он задыхался, должен был снова умереть. Очень несправедливо, что ему приходится снова умереть. Он сделал конвульсивную попытку, и его тело дернулось.

Глаза открылись.

Он смотрел, как бы, сквозь красную дымку. Он все еще сидел на катапультирующем кресле спутника. Выходной люк слегка треснул и визжащий звук шел оттуда. Разреженный воздух, настолько наполненный озоном, что он не мог им дышать, струился сквозь трещину. Воздух или жалкое подобие воздуха был чрезвычайно холодным. Однако металл спутника скручивало от жара.

Хотя Хэммонд пришел в сознание только на одну треть, он знал, что умирает от недостатка кислорода. Тренировка там, на Ракетной Базе, глубоко въелась в память и одна фраза вспыхнула в угасающем мозгу. Длительность времени Полезного Сознания, за которое человек при утечке кислорода должен был спасти себя. Даже в верхних слоях атмосферы у него было менее двух минут в запасе. Еще выше в космосе счет шел на секунды. Его секунды уходили. Вспомни тренировку…

Он вспомнил. Руками, налитыми свинцом, он стал искать кислородную трубку катапультирующей капсулы. Взял ее в рот, а затем начал искать клапан. Пальцы почти не подчинялись. Руки были похожи на лапы собаки.

Наконец, он открыл клапан.

Благословенный воздух начал проникать в его изголодавшиеся перегретые легкие и тело его затряслось.

Он сидел, дыша и дрожа, непонимающими глазами смотрел на усеянное звездами небо, которое ускользало в то время, как спутник медленно вращался. Затем, неспешно и величественно покачиваясь, какой-то серо-зеленый объект закрыл весь передний иллюминатор. Туманная поверхность проплыла вдоль стекла, затем какой-то кривой отросток и опять звезды.

Хэммонд тупо наблюдал все это. Через минуту все повторилось.

Первый слабый отблеск любопытства возник в его отупевшем мозгу.

Кислород начал оказывать свое действие и он мог думать и изумляться. И его этот серо-зеленый объект удивил. Он повернул кресло на кардановой подвеске, чтобы получше рассмотреть этот объект.

Хриплый крик вырвался у Хэммонда. В звездном пространстве под спутником вращалась огромная серо-зеленая масса.

– Земля…

Он прошептал это слово, но сделал это автоматически. Он все еще не мог поверить.

Стекло жгло лицо. Спутник с каждой минутой нагревался, но он не мог убрать лицо, пока эта обширная масса полностью не появилась в иллюминаторе. В этом не было сомнений. Сознание внезапно пробудилось. На этот раз он провопил название своей планеты. Хэммонд ожидал, дрожа и все еще не веря, пока вращение спутника не привело Землю в иллюминатор снова.

Теперь он изучал ее поверхность более тщательно. Он понял, что Исследовательский Центр Девятнадцать находился не более чем в сорока милях над поверхностью Земли и вращался вокруг нее со скоростью более двадцати тысяч миль в час. Хэммонд направлялся в открытый космос Солнечной системы.

Он был уверен, что будет все дальше и дальше удаляться от Центра.

Казалось, было невозможно вернуться на Землю. Но все же он вернулся.

"…по неизвестной причине факторы гравитации могут привести вас обратно на орбиту…"

Он вспомнил это сообщение из Канаверал. Он подумал тогда, что они просто пытаются облегчить его конец, дать маленькую надежду. Но, может быть, они были правы? Одно очевидно. Центр Девятнадцать упал обратно к Земле и в тесной спирали вращался вокруг нее.

Но было еще кое-что более загадочное. Он искал быстрой смерти, открыв люк в космосе. Он умер тогда, и все же был жив.

Как человек может замерзнуть, а затем снова ожить?

Торжественно и величественно Земля снова появилась в иллюминаторе. Он жадно сосал кислород и глядел. Тело было сплошной болью, а испепеляющее дыхание раскаленного металла и ледяной поток разреженного воздуха, который с визгом просачивался через приоткрытый люк, мгновенно обожгли и заморозили его.

Судорожно размышляя, Хэммонд пытался понять причину своего удивительного пробуждения. Может быть, он не умер по-настоящему, а был только в состоянии ультра-гипотермии? Гипотермия или катастрофическое понижение температуры было обычным методом медицины и хирургии в эти дни.

Первые эксперименты в сороковых и пятидесятых показали, что можно просто заморозить человека, а потом вернуть его к жизни, правильным образом разогревая его. Еще во времена первого спутника американские ученые замораживали собак, а затем снова оживляли примерно через час. Считалось, что русские делали то же самое с людьми, а затем заявили, что гипотермия дала удивительные результаты.

Гипотермия… А что, подумал Хэммонд, если все это сделалось мгновенно, как это не делали прежде в лабораториях, а сейчас это сделал космос? Настоящая супергипотермия, которая действует с ужасающей скоростью, замораживая каждую клеточку в теле прежде чем какой-нибудь орган разрушится. Возможно, сейчас, когда спутник упал к Земле в разреженный воздух верхних слоев атмосферы, увеличивающееся тепло от трения спутника возродили его.

Все это пронеслось в голове Хэммонда, типичная попытка человека двадцатого века найти рациональное объяснение невероятного. А затем он позабыл это. Ибо внезапно осознал, что как бы то ни было он вернулся к жизни для того, чтобы быстро умереть, если он ничего не предпримет.

Спутник раскалялся с каждой минутой. Хэммонд не мог больше выносить прикосновение раскаленного металла. Спутник вращался в верхних слоях атмосферы и трение раскаляло Центр Девятнадцать. Вскоре он сгорит, как падающий метеор.

И сгорит вместе со спутником, если не выберется из него.

До этого мгновения он был настолько изумлен и парализован, что не думал об этом. Но теперь инстинкт самосохранения привел его ум в лихорадочное состояние. Вследствие каких-то загадочных космических факторов Центр Девятнадцать вернулся к Земле. Теперь от Хэммонда зависело как выбраться. Его тело все еще было словно налито свинцом, голова раскалывалась, но он начал тщательно обдумывать создавшуюся ситуацию.

Внизу находилась освещенная сторона Земли, большая часть покрыта облаками. Ему показалось, что он узнал Иберийский полуостров. Если это так, то он двигался над Тихим океаном по направлению к Северной Америке, которая была на теневой стороне. Он должен точно определить время катапультирования из спутника, когда будет над Землей.

Неуклюжими пальцами он трогал рычаги и переключатели. Неожиданно ему на ум пришла очень смешная мысль.

"Неужели они не удивятся, когда их мертвый герой спустится на парашюте живым?"

Кресло Хэммонда было подвешено таким образом, что он висел внутри пластиковой чаши внутри спутника. Теперь, когда заработал пульт управления из-под Хэммонда поднялись другие пластиковые секции и запаковали кресло и пульт экстренного катапультирования.

Хэммонд не выпускал кислородной трубки изо рта, вглядывался сквозь пластик и стекло иллюминатора, чтобы определить, где находится Девятнадцатый.

"О чертовы облака! Не смогу увидеть огней городов."

Спутник несся к теневой стороне Земли, которая была почти полностью закрыта облаками.

Внутри пластиковой сферы становилось все жарче. Внезапно он увидел, что алюминиевое ребро иллюминатора начало слегка светиться и коробиться.

Центр Девятнадцать приближался к критической точке нагрева от трения.

Хэммонд едва удержался, чтобы тут же не дернуть рычаг катапультирования. Он находился где-то над Атлантикой, была ночь и его не смогут найти в течение длительного времени.

Нет, ждать, пока он не убедится, что находится над твердой землей.

Но мог ли он ждать? Зловещее слабое красное пламя покрывало всю поверхность спутника и у него от жары кружилась голова. Он сцепил зубы и стал ждать. Он не мог видеть, с какой скоростью и на какой высоте летел.

Мог только предполагать. Однако считал, что летит уже над побережьем.

Подождать еще немного, чтобы полностью удостовериться…

Хэммонд дернул один из двух рычагов. Ничего не произошло.

Его снова охватила паника. Если не сможет открыть люк катапультирования, то не выберется. С неистовством он тянул рычаг.

В этот рычаг заработал. Со скрежетом нижняя часть спутника отделилась и взорвалась. Теперь Хэммонд мог прямо сквозь пластик прямо под ноги. Его пальцы ухватили другой рычаг, на котором была буква "К". Рычаг был так раскален, что его едва можно было держать. Хэммонд не мог больше ждать.

Конечно же, он был над твердой землей.

Хэммонд потянул рычаг "К".

Его страшно дернуло, когда катапульта выбросила капсулу. Тело Хэммонда, налитое свинцом, мотало из стороны в сторону, в то время как капсула крутилась вокруг своей оси. Кислородная трубка выпала у него изо рта. Он начал шарить вокруг, но огненная дымка не давала ничего увидеть.

Стало трудно дышать. Боль в легких заставила его еще судорожнее задвигать руками. Наконец пальцы нащупали раскачивающуюся трубку. Он сунул ее в рот, а потом едва не выронил снова при очередном рывке. Через некоторое время в голове слегка прояснилось. Капсула перестала вращаться. Он поднял голову и увидел небо, усеянное звездами. Первый раз после пробуждения. Прямо над ним висел парашют капсулы. Он раскрылся как раз вовремя. Хэммонд опускался на ночную поверхность Земли.

От облегчения его слегка передернуло. Все, что он делал до этого момента, он делал механически, благодаря своей тренированности.

Он почувствовал некоторое возбуждение.

"У меня получится…"

Кровь пульсировала в венам. Он почувствовал ужасную слабость, но новое состояние вымыло из него свинцовую тяжесть. Хэммонд с жадностью взглянул вниз. Там плыли только свинцовые облака. Пока он их не пролетит ничего не увидит.

Прошло много времени, прежде чем он спустился под облака. Сердце неистово застучало, когда он вынул изо рта кислородную трубку. Она была больше не нужна…

Он продолжал всматриваться вниз, ловя какие-нибудь огни.

Никаких огней не увидел. Вокруг была плотная, ужасающая темнота и он не был даже уверен что пролетел сквозь облака. Но он же должен уже что-то видеть! Затем, внезапно, глаза уловили какое-то слабое свечение. Он с ужасом осознал, что свечение было не далеко под ним, а очень-очень близко и понял, что это такое.

Это было море. Он ошибся и катапультировался раньше времени.

Пластиковый шар ударился о воду и его подняло на гребень волны.

Хэммонд вспомнил о парашюте и нажал отцепляющее устройство. Капсула катапультирования была сконструирована и для посадки на воду. Сейчас она поднималась вверх и опускалась вниз и спасенный почувствовал себя маленьким в плавающей бутылке. Он расслабился, чувствуя себя ужасно и заснул.

Когда он проснулся, то подумал, что прошло несколько часов. Над морем дул ветер и облака рассеялись. На всем небе сияли звезды. Хэммонд взглянул на запад. Конечно же он не может быть далеко от побережья. Там, где звезды соприкасались с океаном, он увидел темную низкую полосу. Он почувствовал уверенность в том, что это побережье и ветер гонит капсулу в нужном направлении.

Хэммонд взглянул на небо. Казалось невероятным, что он вернулся оттуда, пережив ложную смерть в космосе, снова пробудившись, когда по какой-то странной и загадочной причине спутник вернулся к Земле. Что же послужило этому причиной?

Но вопрос этот вылетел из его головы, когда он пристально взглянул на звезды в северном направлении.

Что-то странное произошло со звездами, странное до сумасшествия.


Глава 3

Хэммонд отлично разбирался в созвездиях. Тщательное их изучение было частью астронавигационного курса, который им вдалбливали до прибытия на Канаверал. Северные созвездия, мерцавшие низко над морем, были не такие как положено. Большая Медведица, Дракон и другие медленно вращались вокруг небесного северного полюса. Но центром этого движения была не Полярная звезда. Он был тусклее и Хэммонд узнал ее - это была Дельта Лебедя, которая находилась на много градусов дальше, чем бывшая Полярная звезда.

Сначала он не мог поверить своим глазам. Но по мере того, как капсула перекатывалась по направлению к суше, а Хэммонд продолжал следить за звездами, у него исчезли все сомнения. Он был сильно озадачен.

"Но ведь это означает, что прошли сотни лет. Нет, не сотни, а тысячи."

Небесный северный полюс постоянно менял свое местоположение на небе из-за прецессии равноденствий. В течение двадцати семи тысяч лет полюс описывает небольшой круг на небе.

Если полюс был сейчас около Дельты Лебедя, значит он совершил одну треть круга. А это означает, что прошло около десяти тысяч лет с того времени, как Хэммонд в последний раз наблюдал северные звезды.

Десять тысяч лет? Это было слишком смехотворно. Слишком фантастично.

Или это была какая-то аберрация света или что-то случилось с его глазами.

Невозможно было представить, что прошло такое огромное количество времени с тех пор, как он умер, с тех пор…

На смену раздраженному неприятию в голову ему пришла мысль, от которой он похолодел: может, было какое-то объяснение, о котором он не предполагал, нечто потрясающее. Сон в замороженном состоянии, состояние ультрагипотермии, в которой он находился. Даже не подумав, он считал, что это состояние длилось недолго. Несколько дней, неделю, но не больше. Но на каком основании он так думал? Абсолютный и постоянный холод заморозил все клеточки в его теле, когда он открыл люк. Он мог быть в этом состоянии как день, так и год. Или даже тысячу лет.

Сколько же времени он провел в замороженном состоянии?

Мерцающие стрелки звездных часов дали ему ответ, но он не мог принять этот ужасающий ответ.

Но все же это объясняло, почему Центр Девятнадцать вернулся к Земле.

Когда Хэммонд открыл люк, чтобы избежать ужасного конца, спутник находился за Луной в направлении космоса по огромной эллиптической орбите, Хэммонд вычислил, что спутник вернется на орбиту через много лет и, возможно, попадет в гравитационное поле Земли. Если произошло именно так, если звездные часы показывали истинное время, то Хэммонд сидел в течение столетий замороженный в капсуле, пока спутник не подошел так близко к своей планете, что попал в гравитационное поле Земли и тепло от трения в атмосфере пробудило его.

Голова ходила кругом. Он не мог, не хотел поверить этому. Если это на самом деле было так, то с тех пор как он стартовал с мыса Канаверал, бесчисленные поколения людей родились и умерли на Земле. Если это было именно так, то как свечи на ветру появились и исчезли целые народы и империи, а он, замерзший, находился в это время в коме, как ему казалось, кратковременной. И если это было именно так, все, кого Кирк Дуглас знал на Земле, давным-давно умерли и прах их развеялся по ветру, а память о них давно позабыта.

Джон Уиллинг и Барнет, и Крэй, и та девушка из Кливленда, и…

Нет. Было какое-то другое объяснение, должно было быть. Он все узнает, когда доберется до суши. Потом будет смеяться над такими фантастическими мыслями. Все они будут смеяться.

Хэммонд внимательно всматривался в приближающуюся землю. Он хотел как можно быстрее достичь ее, чтобы избавиться от этих кошмарных мыслей.

Темная толстая линия побережья возвышалась под звездным небом. Вскоре под ней он увидел белую спектральную линию и понял, что это прибой.

Беспокойство охватило его. Прибоем капсулу может швырнуть о скалы. Его тревога возросла, когда он приблизился к берегу и увидел темные пятна скал, о которые бился прибой. Он ослабил ремни и приготовился выбираться из капсулы и плыть к берегу. Однако ничего страшного не произошло. Прибой приподнял капсулу между двумя утесами и мягко опустил ее на песок. Хэммонд мгновенно выбрался из нее. Едва ноги его коснулись песка, он упал лицом вниз и рот его наполнился песком. Ноги не держали. Он позабыл сколько времени просидел в полубессознательном состоянии в спутнике, не говоря уже о том, сколько времени провел в космосе в замороженном состоянии.

Не в состоянии двигаться, он лежал на песке. Он сдался.

Затем холодный поток воды накрыл тело и озноб, охвативший его и страх быть смытым в океан заставил сделать новую попытку. Ноги не держали его и он пополз на четвереньках дальше по берегу, пока не достиг скалы, к которой мог прижаться. Через несколько минут Хэммонд ухватился за скалу и с трудом встал на ноги. Держась за нее, он все же мог стоять. Не отпуская скалу, он снова направил свой взор вверх, чтобы посмотреть на эти непонятные северные созвездия.

Но подняв голову, он увидел огоньки, похожие на светлячков.

Их было несколько штук высоко над освещенным звездами морем. Они кружились и вращались по большой площади. Хэммонд понимал, что это не могли быть светлячки. Значит, это бортовые огни самолетов. Но огни не были похожи ни на какие самолеты.

И вдруг без всякого предупреждения его схватила чья-то мощная рука.

– Какого черта! - воскликнул Хэммонд, пытаясь повернуться.

Но не смог сделать этого. Правая рука была захвачена в замок и закручена за спину. Не в состоянии повернуться, Хэммонд судорожно пытался освободиться, чтобы взглянуть на напавшего.

Человек, который держал его, был грузным и крупным. На нем был темный пиджак свободного покроя и брюки. Он был выше Хэммонда на добрый фут.

Блестящие черные волосы были коротко подстрижены. Их частично плотно закрывал тюрбан. Но Хэммонда изумило его лицо. Оно было массивным и напоминало лицо бывшего боксера, на вид вовсе не противное. Но глаза его смотрели на Хэммонда враждебно и подозрительно. А самым поразительным был цвет лица.

Оно было голубое.

Держа Хэммонда как ребенка, голубой человек незанятой рукой указал на огоньки светлячков вдалеке и начал что-то резко говорить. Хэммонд не мог понять ни слова. Это не был английский или какой-то другой язык, который он когда-либо слышал. Стоя здесь на казалось бы знакомом побережье Америки и глядя на этого человека неведомой расы и языка, Хэммонд внезапно с ужасом почувствовал уверенность, что звездные часы показывают правильное время и он веками носился в космосе в замороженном состоянии.

Голубому человеку явно не понравилось то, что Хэммонд ничего не понимал. Кроме того, незнакомец был чем-то озадачен. Он показал на голову Хэммонда, потом на свою собственную, затем снова на мерцающие светлячки над морем.

– Врамэн, врамэн! - повторил он резким тоном, в котором было либо подозрение с вызовом, либо предупреждение.

Хэммонд ничего не понял. Снова человек вопросительно показал на свою собственную голову, а затем на голову своего оппонента.

Хэммонд посмотрел на него более внимательно. Он увидел, что тесный тюрбан, который частично покрывал череп голубого человека, был сделан из сверкающего металла.

– Врамэн! - внезапно завопил он, показывая на восток.

Хэммонд посмотрел туда и увидел, что светлячки расходятся. Один из них все еще висел низко над морем, а остальные плыли на запад, быстро приближаясь к берегу.

Лицо голубого человека выражало неуверенность и сомнение. Наконец он, казалось, пришел к какому-то решению. Он резко пригнул Хэммонда к земле и потащил в глубокую черную тень утеса. Хэммонд сердито сопротивлялся, но голубой человек без всяких усилий легко удерживал его и яростным движением подавил всякое сопротивление.

Хэммонд взглянул вверх и увидел, что один из светлячков приближается к ним на низкой высоте. Он летел почти бесшумно и с большой скоростью.

Хэммонд мог различить длинный прозрачный фюзеляж. Луч света из него все время двигался, что-то отыскивая, и Хэммонд понял, почему принял эти огни за светлячки. Голубой человек сзади него перестал его держать, отмотал часть металлического тюрбана и тонким ножом отрезал этот кусок. Это было так непонятно, что Хэммонд, позабыл о том, что свободен, раскрыл от изумления рот.

Внезапно прямо у себя в голове Хэммонд услышал чистый голос. В голосе звучали повелительные интонации и действовал он гипнотически.

"Выйди из укрытия и покажись, - скомандовал голос. - Сообщи нам свое местонахождение".

Хэммонд совершенно механически поднялся на ноги и направился из тени к освещенному звездами берегу. Голубой человек схватил его за лодыжки и опрокинул. Затем обмотал голову Хэммонда куском металлической ткани, который отрезал от тюрбана. Гипнокоманды прекратились.

Тело Хэммонда неистово тряслось, как будто его оттащили от края бездны. Все то, что он только что перенес, не было похоже на земные переживания. Он лежал в тени, дрожа, как загнанное животное.

Что же это за Земля, на которую его забросило?

Но его компаньон, казалось, воспринимал все как само собой разумеющееся.

Голубой человек припал к земле, внимательно глядя на аппарат-светлячок, который вертелся туда и обратно. Эти молчаливые летательные аппараты все время прочесывали побережье. Хэммонд начал кое-что понимать. Этот странный мысленный приказ исходил из этого аппарата и, поскольку он был мысленный, не было никаких языковых барьеров. Напрямую посланная мысль не требует перевода. Металлический тюрбан был изготовлен из материала, который обеспечивал защиту от гипнотической атаки. И голубой человек носил тюрбан именно по этой причине, а обрезанный кусок обеспечил защиту Хэммонду.

Голубой человек хмыкнул удовлетворенно. Все остальные светлячки летели теперь обратно к тому, который остался вдали, высоко над морем.

Они, по всей вероятности, прекратили поиски.

Выпрямившись, голубой человек посмотрел на Хэммонда.

Он все еще был настороже, но в нем было больше интереса и любопытства, чем враждебности. Наконец, он коснулся своей груди и заговорил.

– Рэб Квобба, - сказал он.

По крайней мере, это было понятно. Хэммонд коснулся своей груди и назвал свое имя.

– Хэммонд? - повторил человек со странным акцентом. Он глядел на Хэммонда с озадаченным видом, затем указал на темную землю на западе и спросил:

– До рурума?…

Это не означало ничего. Хэммонд пожал плечами, показывая, что ничего не понял.

Рэб Квобба нахмурился. Он был крупным и интересным мужчиной, но явно не относился к интеллектуальному типу. Он вновь показал вглубь земли и повторил:

– Рурума? Дэл врамэн?…

Хэммонду показалось, что он спрашивает, не прибыл ли Хэммонд, с того направления которого прилетела эскадрилья светлячков. Он не был уверен, но решил попытаться и покачал отрицательно головой.

Квобба нахмурился, встал и, казалось, принял решение. Он сделал знак Хэммонду, чтобы тот сопровождал его и направился вдоль берега к югу длинными шагами. Какое-то мгновение Хэммонд колебался, а потом пошел за ним. Он не имел ни малейшего представления, куда они направлялись и кто был этот крупный голубокожий человек. Хэммонда забросило на какую-то Землю, которая была непонятна ему также, как чужая планета. Но он почувствовал что-то угрожающее в гипнотической атаке, которой подвергся. А Рэб Квобба был настроен дружелюбно. По крайней мере, до настоящего момента.

Он прошел с десяток шагов, а затем остановился, покачиваясь. Ноги были слабые и словно налитые свинцом. Он не мог даже стоять. Квобба быстро обернулся и вернулся к нему. Казалось, голубой человек понял, что Хэммонд слаб. Он хмыкнул и одной рукой обнял Хэммонда.

Квобба старался все время находиться в тени валунов, которые покрывали берег. Он быстро пересекал незатененное пространство и настороженно смотрел на светлячков над морем. Казалось, он очень торопится добраться до того места, куда они направлялись. Голова Хэммонда была в тумане. Силы его уходили и он передвигал ногами, как плохо изготовленная механическая кукла. Он все больше повисал на мускулистой руке Квоббы. На мгновение он вздрогнул и вышел из оцепенения.

Далеко на западе вверх взметнулся столб огня. Он был похож на чудовищную молнию, оставляющую после себя яркий огненный след. Когда след исчез, вдали раздался взрыв.

Квобба в ответ на вопрошающий взгляд Хэммонда показал на запад, а потом вверх по направлению к звездам. Хэммонд был изумлен. Огненная вспышка выглядела как след от запускаемого космического корабля. Если в самом деле прошли столетия, люди, наверное, полностью покорили космос?

Возможно, даже межзвездное пространство?

Но если это было так, почему некоторым людям с Земли приходилось прятаться и от кого?

Хэммонд качался из стороны в сторону и понял, что не может дальше идти. Наконец Квобба остановился. Они стояли в тени большого валуна далеко от побережья в глубине суши.

Голубой человек тщательно оглядел все звездное небо, затем заговорил резким тоном:

– Шау таммас! Квобба - абэн!

Часть огромного валуна сдвинулась вовнутрь, открыв темное отверстие.

Сначала Хэммонд подумал, что его подводят глаза. Затем он понял, что весь валун был полым. У него было мало времени, чтобы оглядеться, так как Квобба торопливо втащил его внутрь. Послышалось что-то вроде вздоха, когда отверстие закрылось за ними. Они очутились в полной темноте. Затем в глобусе над ними зажегся свет.

Хэммонд стоял, покачиваясь и осматривая все. Внутренняя часть ложного валуна состояла из небольшой комнаты. В ней было трое мужчин, тоже одетых в темные пиджаки и брюки. Двое из них были обычными людьми примерно его возраста. Третий человек, которого Квобба называл Таммас, выглядел совсем необычно. Это был сморщенный человечек со сморщенным золотисто-желтым лицом и выпуклыми черными глазами. Однако в лице его не было ничего от человека восточного типа. Он удивленно вскрикнул, увидев Хэммонда, остальные глазели в изумлении.

Хэммонд перевел свой взгляд с людей на большой прибор, который занимал большую часть комнаты. Он выглядел как шестидюймовый телескоп, установленный на тяжелом постаменте. Однако на нем были детали, которых не могло быть на телескопе. Хэммонд заметил, что секция потолка была тоже выдвижная, чтобы большую трубу можно было выдвинуть в небо. Неизвестный прибор, предназначенный неизвестно для каких целей, привел Хэммонда в еще большее изумление.

Квобба снял тюрбан с головы Хэммонда и потянул к отверстию колодца, которое зияло на одной из сторон комнаты. Узкая спиральная металлическая лестница вела вниз этого вертикального ствола. Хэммонд стал спускаться по ней. Голубой человек шел спереди, поддерживая его. Ссохшийся человечек по имени Шау Таммас шел за ними с проворством обезьяны. Внизу был виден яркий свет и они шли прямо к нему в большую комнату, выдолбленную в скале.

Комната была большая и выглядела величественно. Блестящие белые глобусы на потолке давали освещение почти без тени.

Вдоль стен стояли незнакомые станки, столы с приборами, блестящие металлические части машин в сборе. Множество людей работало на этих станках. Большинство из них были мужчины, но были и женщины в рубашках и шортах. У этих людей был абсолютно знакомый вид, но несколько человек выглядели так же необычно, как Квобба и Таммас - несколько плотных мужчин с красными черепами, тощий мужчина с впалыми глазами и с лицом серого цвета. Они оторвались от работы и взглянули на Хэммонда с удивлением и тревогой.

Хэммонд тоже глядел на них и видел их лица как во сне. Он чувствовал, что почти теряет сознание. Он опустился бы на пол, если бы Квобба не поддерживал его, когда вел через зал. Следом за ним шли возбужденные мужчины и женщины и говорили что-то громкими голосами. Они пришли в небольшую комнату. В ней висели полки странных книг в металлических переплетах, карты астрономических диаграмм, стояли столы с разбросанными вещами.

– Эз Джон Уилсон, лэнф до ноос хоомен, - сказал Квобба Хэммонду, указывая на мужчину, который шел навстречу.

Джон Уилсон был пожилой человек. Он очень напомнил Хэммонду кого-то.

Внезапно он вспомнил. Это был человек по имени Джон Браун из Хэрпер Фэрри.

Резкий фанатичный лидер. Хэммонд видел его фотографии и вспомнил, что этот человек был похож на Брауна.

То же самое узкое и худое, как бы вырубленное лицо, те же самые волосы стального цвета, те же самые глубоко посаженные глаза. Все было похоже, кроме бороды.

Около него стояла стройная девушка. Черные волосы ее ниспадали до плеч. Она смотрела на Хэммонда внимательно и с беспокойством во взгляде. И была очень красива. Глаза ее широко открылись от изумления.

– Эз ан до врамэн? - спросила она Рэба Квоббу.

– Нан, Ива! - сказал голубой человек.

На лице у него была написана искренность, когда волнуясь и показывая вверх, он давал объяснения. С каждой минутой Хэммонду казалось, что это сон. Все покрывалось дымкой. Он держался на последнем волевом усилии. Ему казалось, что на него падает гора. Он старался держаться.

Вдруг он понял, что происходит перебранка. Высокий человек с суровыми глазами и волосами песочного цвета что-то быстро говорил Джону Уилсону, жестикулируя и указывая на Хэммонда, глядя на него с подозрением. С подозрением и ненавистью.

– Дито, эз фа врамэн! - сказал человек с песочного цвета волосами и толпа одобрительно загудела. Но Квобба отрицательно и сердито покачал головой.

– Эз нан, Лунд!

Но человек с песочного цвета волосами только повысил голос.

Все предельно ясно, подумал Хэммонд. По крайней мере некоторые из этих людей считали его шпионом или союзником их врагов, которых они называли врамэны. А он не знал языка и ничего не мог им объяснить.

Еще более важным было то, как он заставит их поверить сказанному.


Глава 4

Взгляд Хэммонда упал на астрономические карты на стене и в голову ему пришла интересная мысль. Неуклюжими шагами он подошел к картам.

По-видимому, большинство из них были звездными картами Галактики, но одна была диаграммой солнечной системы, на которой были изображены все планеты.

Хэммонд взял карандаш и быстро нарисовал на карте небольшую картинку. Он нарисовал крошечный спутник, который ракета выводила с Земли. Внутри спутника была фигурка одного человека.

Хэммонд указал на спутник и на маленькую фигурку в нем, а затем указал на себя. Но от этого враждебность толпы не уменьшилась.

"Как же, черт возьми, я сумею объяснить им, что я спал в спутнике в течение столетий?" - подумал Хэммонд.

Затем он заметил карту, на которой были изображены северные созвездия так, как они были видны с Земли. Небесный полюс был в звезде Дельта Лебедя. Он подошел к карте и нарисовал несколько линий у Полярной звезды.

Он указал на Полярную, затем снова на спутник, покидающий Землю и на себя. Он надеялся, что они поймут, что он покинул Землю, когда Полярная звезда была звездой полюса, но если они не поняли, он не знал, что еще сможет сделать.

Некоторые из них поняли все сразу. Джон Уилсон понял. Враждебное выражение на его лице сменилось выражением невероятного изумления. Он взглянул на Хэммонда и казалось, хотел уже выразить вслух свое скептическое отношение, но что-то во внешности космонавта остановило его.

В его глубоких глазах появилось выражение крайнего ужаса.

– До франн? - сказал он. В голосе его было недоверие и неуверенность.

Он, девушка Ива и другие смотрели теперь на Хэммонда с изумлением, а не с подозрением. Человек по имени Лунд резким тоном возражал, а Квобба отвечал ему громко и возбужденно, но Хэммонду было уже безразлично.

Казалось, что вся комната потемнела и стала крутиться вокруг его.

Квобба побежал к нему и вместе с темноволосой девушкой подхватил его.

Джон Уилсон пошел впереди, а они вели Хэммонда по коридору в другую комнату. Это была небольшая спальня, выдолбленная в скале, как и другие комнаты этого странного подземного убежища. Сквозь туман Хэммонд чувствовал, как его положили на узкую койку и чем-то накрыли. Затем он провалился в сон.

Ему приснился кошмарный сон.

Снилось ему, что он совсем не спит, но полностью заморожен и безжизнен. Только так, как бывает во сне, он взглянул вокруг и увидел себя, Кирка Хэммонда, сидящего с ледяным достоинством как на троне внутри металлической капсулы. А трон, на котором сидит этот замороженный Хэммонд, находится далеко от Земли. Он двигается сквозь гигантскую темень, поворачивая то туда, то сюда. Замерзшие глаза глядят ничего не видя, на планеты и луны, которые появляются из этой тьмы, а затем опускаются позади него. Глаза видят бледное великолепие комет со струящимся светом и яркое грандиозное мерцание дальних звезд. А затем на слепые глаза падает яростная радиация солнца, когда трон-капсула, где он сидит, поворачивается, чтобы лететь обратно. Да, он был императором пространства и времени, ибо какое значение имеет время для усопших? Из года в год, из века в век он поддерживал свое ледяное императорское состояние. И все было замечательно, пока, наконец, он не услышал полный отчаяния голос: "О, Боже, я мог бы скакать в скорлупке от ореха и считать себя императором бесконечного пространства, вот только если бы у меня не было плохих сновидений!". А затем ореховая скорлупка-спутник раскрошился вокруг него и он одинок в космосе, и совсем не император, а усопший человек, который должен возродиться снова. И Хэммонд проснулся неистово вопя ту самую строчку из "Гамлета" и борясь с руками, которые пытались удержать его.

Затем пришла боль в руке и наступил сон без сновидений.

Он просыпался наполовину снова и снова, а затем наступило время, когда проснулся полностью. Он чувствовал страшную слабость но, наконец, не чувствовал больше тошнотворного головокружения. Несколько минут он лежал, глядя на гладкий потолок скалы, на котором мягко излучал свет один глобус.

Тот ночной кошмар не был просто сновидением. Это были те глубокие воспоминания, которые сохранило его физическое тело, каждая нитка его естества, сохранило то, что позабыл мозг.

При этой мысли от страха, охватившего его, Хэммонду захотелось заплакать. Он взглянул на свои руки и подумал о тех руках, замороженных и безжизненных, которые лежали на подлокотниках катапультирующего кресла в то время, как спутник тащился по бесконечной орбите, пока не попал в сферу притяжения Земли. Проходили годы, десятилетия, века. Как же человек мог пройти сквозь это и все же сохранить в себе человеческое естество? Как ему выбросить ледяной холод космоса из своих костей? Как сохранить душу от ночных кошмаров? Они будут приходить снова и снова и он сойдет с ума от них и…

Хэммонд не ощущал, что сидит на койке и неистово вопит, пока Квобба не вбежал с девушкой Ивой в комнату. Голубой человек силой пытался уложить его в постель, разговаривая с ним громко и оживленно, как с перепуганным ребенком. Ива пронзительно глядела на него, грустная и перепуганная.

Хэммонд перестал сопротивляться и откинулся на постели. Он тупо повторял: "Все в порядке, все в порядке…". Затем осознал, что они ничего не понимают и заставил себя улыбнуться и кивнуть головой.

Теперь он прочел на их лицах облегчение. Квобба с горячностью сказал:

– Эз нан до, врамэн!…

Он прошел в угол комнаты и вернулся с какими-то предметами, которые хотел показать Хэммонду. Он выглядел как защитник в суде, который выиграл дело.

Хэммонд узнал свою куртку и всякую мелочь, которая была у него в кармане. Книга с астронавигационными таблицами, небольшая линейка, полупустая упаковка с таблетками-стимуляторами. Лицо Квоббы расплылось в улыбке, когда он демонстрировал все это Хэммонду. Ива тоже улыбалась, но с некоторым ужасом в темных глазах. А когда Джон Уилсон торопливо вошел, чтобы сделать Хэммонду укол, у него был вполне дружелюбный вид.

Хэммонд понял, что они поверили ему. И внезапно он все понял. Эти простые предметы - ткань его куртки, книга на давно мертвом языке - предметы далекой старины. Все в нем, начиная с пломб в зубах и кончая пуговицами на брюках, служило бы доказательством для любого ученого.

Никакие слова не были бы так эффективны и убедили бы их в том, что он говорит правду и что он не враг, не врамэн.

Он подумал, что нужно еще подтвердить это и сказал:

– Врамэн, - отрицательно и яростно тряся головой. Затем он указал на них и спросил:

– Врамэн?…

Ива тоже отрицательно покачала головой. Ее глаза сверкали.

– Нан! Син до хумэн!

Хумэн! Как себя называли эти люди? Это звучало, как "хомо". Он хотел бы узнать больше, но Ива прижала его крепко к подушке. Она говорила с ним и он понял, что она приказывает ему спать. Он боялся заснуть, боялся, что ночной кошмар повторится вновь и его снова унесет в мертвое одиночество.

Но он не мог сопротивляться лекарству, которое ему дали. И он заснул без сновидений.

Проходило время, которое он ощущал как периоды сна и бодрствования.

Он чувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему. У него не было аппетита, и хотя питательные желе, которые давали ему, не вызывали энтузиазма, он выздоравливал. Он хотел уже вставать, но Джон Уилсон и Ива, которая была его дочерью, не разрешили. Они также не позволили много разговаривать, и ему ничего не оставалось, как лежать глядя в потолок и размышлять. Он думал о друзьях, которые умерли века назад, обо всех обычаях, языках, нациях и народностях и ужасное одиночество охватывало его. Бывали моменты, когда он чувствовал, что только одна вещь удерживает его от сумасшествия.

Это было его любопытство. Он постоянно хотел знать что это за странная Земля будущего, в которую его выбросило. Он хотел знать, кто такие врамэны и кто такие хумэны, и почему они прятались, и что здесь делали и почему некоторые из них не земляне. Он хотел знать, был ли то космический корабль, чей грохот он слышал. Он хотел знать о них все, но нужно было выучить язык.

Долгими часами Ива обучала его, когда он уже сидеть. Она объясняла ему жестами и картинками, терпеливо увеличивая его словарный запас. Язык несколько напоминал языки его прошлого и общая структура, казалось, была похожа и это помогало ему. Но Квобба и желтый человечек Таммас не помогали совсем. Казалось, они говорили на каком-то диалекте или пользовались жаргоном и в конце концов Ива запретила им обучать Хэммонда.

Но когда Хэммонд научился задавать Иве простые вопросы, он обнаружил, что это не очень помогает. Иве было неудобно и она сказала:

– Мой отец все объяснит тебе.

– Когда? - потребовал он. - Как скоро?

– Скоро, - уклончиво сказала она. - Ты еще плохо говоришь. Нужно выучить больше слов.

Это возбуждало любопытство Хэммонда. Он был в мире, который коренным образом отличался от того, который он знал и языковый барьер не давал ему возможности узнать больше. Ему хотелось выучиться.

Наконец он потерял терпение и потребовал, чтобы его выпустили из подземной камеры.

– Я хочу солнца, - сказал он. - Я хочу выйти наружу.

Ива выглядела подавленной.

– Погоди, - сказала она и вышла из комнаты.

Она не вернулась. Вместо нее пришел Джон Уилсон.

Он стал глядя на Хэммонда и у Хэммонда снова появилось странное ощущение, что он был Джон Браун из Потаватами и его глубоко посаженные глаза испытующе глядели на Хэммонда. Он был убежден, что Уилсон был человеком, для которого важны идеи, и что он готов пожертвовать любым человеком и самим собой во имя идеи.

– Ты не можешь еще выходить, - сказал он. - Тебе повезло, что ты остался жить. Мы сперва думали, что ты не выживешь.

Хэммонд спросил:

– Сколько…

Затем он остановился и не смог сформулировать вопрос.

Сколько времени я был мертв? Сколько веков мое замерзшее тело носилось в темноте и молчании?

Как можно сформулировать такой вопрос? Но Джон Уилсон понял. Он сказал:

– Твое тело и твои вещи говорят о том, что ты родился очень давно. По старой хронологии в двадцатом или двадцать первом столетии.

– Я родился в 1949 году, - прошептал Хэммонд.

На мгновение Уилсон задумался.

– Тогда по той хронологии, которой мы больше не пользуемся, сейчас 12094 год.

Значит, все было правильно и звездные часы не обманывали. Но истинность эта была ужасающей для восприятия.

– Но как я мог снова вернуться к жизни? Я слышал об опытах по гипотермии, нечто подобное…

Уилсон пожал плечами.

– В нескольких словах я не могу описать тебе современную науку.

Большинство терминов и слов ты просто не поймешь. Давным-давно в первый период покорения космоса мы узнали, что человека, погруженного в глубокую гипотермию космоса можно оживить. Обычный холод, обычное замерзание прекращает доступ крови к мозгу и его клеточки разрушаются до наступления полной гипотермии. А космический холод замораживает клеточки, не разрушая их. Все органы замерзают без повреждений. Выяснилось, что постепенное нагревание тела замороженного таким образом восстанавливает жизненные процессы.

Джон Уилсон прервал свою речь и задумчиво посмотрел на Хэммонда.

– В старое доброе время начала покорения космоса сказали бы, что тебя выбрало провидение. Когда спутник попал в атмосферу Земли, он начал разогреваться от трения и это привело к тому, что ты вышел из гипотермии.

Хэммонд охватил свою голову руками и закрыл глаза. Затем, поборов себя, он сказал:

– Ты говоришь, в первое время покорения космоса. Значит, космос покорен?

– Да, - сказал Уилсон.

– Звезды тоже?

– Да.

– Ну, а Квобба и Таммас…

– Квобба родился на одном из миров Веги, а Таммас с Мизара. Земляне колонизировали некоторые далекие миры, Хэммонд.

Хэммонд чувствовал, как тяжело бьется пульс. Значит, мечта его времени сбылась и за первыми попытками, обреченными на неудачу, как его собственная, последовали другие и океаны космоса открылись людям.

Хэммонд произнес это и Джон Уилсон рассмеялся. Это был резкий ужасающий звук и Хэммонд увидел глубокую горячую искорку в его глазах.

– Нет, - сказал он. - Ты ошибаешься. Космос покорили люди типа меня и типа моих предков. Но он не принадлежит ни нам, ни тебе. Космос принадлежит врамэнам.

Хэммонд сказал:

– Кто такие врамэны?

– Они те, из-за которых ты не можешь выйти, - сказал Уилсон. - Они наши враги и твои враги тоже. Они все еще прочесывают все побережье. Их радары засекли твой спутник, когда он падал на Землю, а их аппараты обнаружили твой парашют в море. Они охотятся за тобой, Хэммонд.


Глава 5

Хэммонд лежал без сна и груз тысячелетий давил на него. Была полночь, хотя он знал это только потому, что лампочки на потолке светили чуть тусклее, а гул в других комнатах прекратился. Он лежал в темноте и в молчании и лихорадочно обдумывал все то, что сказал ему Уилсон, а тысячелетия давили на него как снежный обвал.

Джон Уилсон рассказал ему многое. Впервые он тщательно и подробно отвечал на каждый вопрос Хэммонда. Уилсон спокойно спал, потому что все это было так знакомо ему, было нормой, статус-кво. Но Хэммонд не мог спать. Мозг его представлял собой яркий калейдоскоп, а образы, которые породили слова Уилсона, вертелись в калейдоскопе, пока в голове его не зашумело. Фантастические, прекрасные видения.

Земля посылает свои корабли, справляет по ним траур и продолжает упрямо посылать корабли снова и снова, пока один из них не возвращается.

Кто-то, подумал Хэммонд, был более счастливым, чем я. Затем корабли стартуют гордые и уверенные в себе и берут детей Земли на необжитые планеты, наполняют их жизнью и юностью, и так до тех пор, пока дети Земли не расселяются по всей Галактике. Теперь они рождаются под чужими солнцами на бесчисленных чужих планетах. Они изменились как Квобба и Таммас, чтобы соответствовать окружающей среде, но все равно они остаются детьми Земли и космос принадлежит им.

По всем правам и законам космос принадлежит им. Но они им не владели.

Им владели врамэны.

Странно, подумал Хэммонд, но он уже начал ненавидеть это имя. Он никогда не видел врамэна. Он знал только историю, которую рассказал ему Уилсон. И если она была не просто скопищем лжи, то по крайней мере так украшена фантастичными предрассудками, что ей невозможно было поверить.

Хэммонд повторял себе, что легко получить от этих людей целую кучу предубеждений просто потому, что они относились к нему хорошо и нравились ему и у него не было другой информации, чтобы оценить все то, что они ему рассказали. Даже имя их "хумэны" было просто семантической ловушкой, которая автоматически объединяла его с ними и настраивала против не-людей врамэнов.

Но как он не старался быть справедливым, говоря, что не должен принимать решения по этому или тому факту пока не получит больше информации, все равно он чувствовал слепую ненависть при мысли о врамэнах.

В какой степени на него влияли чувства людей, его окружавших. Но в большей мере это было его собственное ощущение и он знал, почему. Причиной тому был космос. Он принял скромное участие в его завоевании, отдал за это свою жизнь. Чудесным образом жизнь вернулась к нему и его приводило в ярость, что новая странная порода, которая появилась именно в результате завоевания космоса, стала нагло между человеком Земли и тем, что он завоевал.

У Хэммонда было чувство собственника по отношению к космосу и к космическим полетам. И то и другое были его личной мечтой и он им бросал личный вызов. И его личным убеждением было то, что космос должен быть настолько свободным, насколько он был огромным.

Но врамэны, по словам Уилсона, так не думали.

Так кто же были эти врамэны, которые нагло захватили господство над космосом? Между ними и людьми было только одно существенное отличие.

Врамэны не умирали.

В сотый раз Хэммонд возвращался мысленно к истории, которую рассказал ему Уилсон. Это была невероятная история, но Хэммонд понимал, что если бы древний римлянин проснулся в двадцатом веке, он тоже посчитал бы атомную энергию чем-то невероятным.

Появились врамэны, по-видимому, случайно. Примерно две тысячи лет назад ученые исследовали район под названием Трифиды, который находился в самой плотной и наименее изученной части Галактики. Это был район с двойными и другими более сложными звездами. Ученые двадцатого столетия называли его Туманностью Трифид. И где-то среди звездной дикости Трифид в мире под названием Альтар они обнаружили тайну бесконечно длинной жизни.

– Что за тайна? - полускептически спросил Хэммонд. - Разве такое может быть?

– Считают, - сказал Уилсон, - что они обнаружили мир с радиоактивными излучениями, не похожими ни на что, нам известное. Ты ведь понимаешь, какое влияние оказывает на нас радиация. Но мы не знаем, что они обнаружили. Что бы они не обнаружили на Альтаре, это не давало вечной жизни обычному смертному организму. Врамэнам можно нанести рану, но они не подвержены болезням и возрасту. Никто не знает, сколько живет врамэн, ибо никто не видел врамэна умершего от преклонного возраста.

Первые врамэны открыли тайны врамэна в Трифиде. Их число увеличивалось за счет тщательно отобранных мужчин и женщин для отправки туда в загадочный мир под названием Альтар. Когда их стало, как они считали, достаточно, все кончилось. Больше к Альтару не пускали никого и в Трифид тоже. Человечество оставалось таким, каким было прежде, то есть с очень коротким сроком жизни.

– Является ли долголетие наследственным? Наследуют ли его их дети?

– У врамэнов нет детей, - ответил Уилсон. - Они также не женятся в нашем понимании этого слова. Хотя они сходятся друг с другом на длительный период и, возможно, совокупляются.

Поскольку все врамэны были выбраны из ученых и срок их обучения был неограничен, им нетрудно было сначала противостоять неорганизованным попыткам хумэнов выудить у них их секрет, а затем уничтожить их из чистой ревности. Они сделались неуязвимыми с помощью мощного оружия и обороны, а затем в течение десятилетий спокойно устанавливали контроль над всей цивилизованной жизнью Галактики. Официально они не участвовали в правительственном учреждении - Федерации Солнц, но их научные знания были так велики, так постоянно росли и их вклад в общественное благополучие так велик, что с неохотой хумэны вынуждены были подчиниться их теневому властвованию. И хумэны отдали врамэнам через посредство Федерации Солнц одну-единственную привилегию, которая была им нужна - право осуществлять непрямой контроль над межзвездными кораблями.

Именно это привело Хэммонда в ярость.

– В соответствии с законом, - объяснил ему Уилсон, - любой звездный корабль был оснащен тайным не поддающимся расшифровке устройством, которое устанавливали на нем врамэны. Оно может взорвать корабль, если он сунется в Трифид, который закрыт всем кораблям, кроме врамэнских. Кроме того, в любой солнечной системе имеются врамэнские станции для радарного контроля любого звездного корабля. Вот почему они так охотятся за твоим аппаратом.

Они не успокоятся, пока не найдут его и тебя.

Хэммонда очень обеспокоила мысль об этом. Ему до сих пор было страшно вспомнить свой контакт с врамэнской мощью, когда гипноусилитель чуть не заставил его сдаться, если бы Квобба не спас его. От этого его ненависть к врамэнам еще более усиливалась. У него было старомодное убеждение, что ум человека и исходящая из него свобода являлись нерушимым правом. В его историческом прошлом большие войны велись за это право. Он не собирался пожертвовать этим правом самозваным суперменам.

И вот именно тогда Уилсон кинул последнюю бомбу.

– Я хочу сказать тебе еще одну вещь, Хэммонд, и тебе потом придется решать, что ты будешь делать. Грубо и откровенно могу сказать тебе, что у тебя небольшой выбор, но я хотел бы рассказать тебе все, что могу.

Тебе очень хочется узнать, что мы делаем здесь, в этих ужасных катакомбах, почему мы прячемся и не высовываем носа наружу. Все очень просто. Мы занимаемся незаконными делами, и если нас поймают, мы получим высшую меру наказания.

Он помолчал, а затем добавил спокойно:

– Мы строим звездный корабль.

Хэммонд молчал. Он не понимал, почему эти слова так поразили его.

Наверно, потому что сама идея космического корабля, законный он или незаконный, была для него поразительной.

– Звездный корабль?

– Да. Но без врамэнского устройства в нем. Им будет управлять тщательно выбранная команда. Все мы космонавты и добровольцы и, возможно, сможем достичь места назначения.

У Хэммонда снова начало стучать в висках. Он наклонился вперед.

– Альтар?

– Альтар. Скрытый мир врамэнов. Это будет попытка самоубийства, Хэммонд. Все мы знаем это.

Глаза Уилсона, снова выражением похожие на глаза Джона Брауна, были беспощадные и возбужденные.

– Но если попытка удастся, мы подарим всему человечеству бесконечно долгую жизнь, избавив их от тирании врамэнов и тирании времени. Мы считаем, что стоит рискнуть.

Он встал, глядя на Хэммонда.

– Я не знаю, думаешь ли ты так или нет. Но мы надеемся, что ты присоединишься к нам. Но ты должен решить сам.

Хэммонд глядел на него с изумлением.

– Но зачем я вам нужен? Какой смысл? Ну, предположим, все это верно, но мне все равно не верится, почему именно я? Я не знаю ни звезд, ни звездных кораблей. Я не знаю вашу технологию. По сравнению с вами я примитивен, какая от меня будет польза?

– Нас ожидает великая борьба, - сказал Уилсон. - Даже если мы достигнем Альтара, сообщим секрет врамэнов всей Галактике, только тогда и начнется битва. Народы Галактики привыкли жить под управлением врамэнов и им будет тяжело сбросить это иго. И поэтому ты нам нужен, Хэммонд. Как только мы докажем всем, что ты есть тот, кто ты есть, один из первых старинных космонавтов, ты станешь символом старинной свободы космоса, которую мы хотим вернуть.

Хэммонд хмыкнул.

– Понимаю. Пропаганда имеет силу. Мне следовало бы самому догадаться.

– Не принимай пока решения, - закончил свою мысль Уилсон. - Обдумай все. Поговори с Квоббой, Таммасом и другими. Затем принимай решение.

И вот Хэммонд лежал, обдумывая без сна и покоя в тускло освещенной комнате, вырубленной в скале. У него раскалывалась голова от мыслей, но он должен был решить, что делать.

А что он на самом деле намерен был делать? Он хотел бы вернуться в свое время и послать к дьяволу это сумасшедшее время, эти разговоры о звездных кораблях и о людях, которые не умирают. Не стоит об этом думать.

Обратно вернуться невозможно. Он находится в этом времени и нужно использовать его как можно лучше. Но как разобраться, что самое лучшее?

Во-первых, Уилсон может лгать. Возможно, эти люди просто преступники, которые прячутся от закона. Но нет, он не мог этому поверить. Они здесь что-то строят, он видел, как они работают. Но даже если это был звездный корабль, не было доказательств, что целью его полета будет обнаружение тайного мира врамэнов. Как обрести уверенность?

"Они…"

Слово, которое он произнес, ничего не говорило Квоббе. Наконец, он смог его объяснить.

– Так ты думаешь, они негодяи, - сказал Хэммонд. - Почему?

– А кто хочет умирать? - спросил Квобба. - Никто. Мы бы тоже не умирали, если бы врамэны открыли нам их тайну. Они живут и живут, а мы стареем и слабеем, болеем и умираем. Они говорят нам: "Вам лучше не жить столько, сколько живем мы. Вам это не понравится, вы будете себя плохо чувствовать. Для вашего блага вам не следует владеть этой тайной." Для нашего же блага! Это просто…

Он снова употребил слово, которого Хэммонд не знал, но ему показалось, что он понимает его значение. А глядя на Квоббу, невозможно было поверить, что он лжет. Значит, это означало, что по крайней мере часть того, что рассказал Уилсон, было правдой. Хэммонд подумал, что эти врамэны и в самом деле грабили по большому счету, что они монополизировали и контроль над космосом, и тайну вечной жизни.

Квобба сел на угол койки, которая заскрипела под его весом. Хэммонд спросил его неожиданно:

– А ты в самом деле с Веги?

Голубой человек удивился этому вопросу.

– Конечно. С Веги-четыре.

– А какая она?

Квобба пожал плечами.

– Очень хороший мир. Однако не похожий на здешний. Я до сих пор еще не привык к желтому или красному свету и зеленой траве и ко всему другому.

С моей стороны было глупо покидать свой мир, но я помешался на космосе.

Десять лет я летал на космических кораблях, а затем Шау и я познакомились с Уилсоном и решили последовать за ним.

Хэммонд попытался представить, каково это родиться в мире голубого солнца, а провести свою жизнь на звездных путях. Трудно было себе представить. И все таки он чувствовал некоторую гордость от мысли, что он давным-давно прокладывал этот путь.

И гордость его возрастала, когда он беседовал с Квоббой в тусклом свете ночными часами, когда Квобба рассказывал о звездных путях и о людях, которые летали по ним. Голова его кружилась, когда он слушал рассказы веганца о жизни звездолетчика, о сумрачных космических туманностях, в которые корабли почти не осмеливались заходить, о катастрофах и гибели на неисследованных окраинах Галактики, о странных автохтонных расах, которые колонизировали земляне на далеких мирах, когда расы эти впервые там высадились. Думающие скалы Ригеля Два, города-амфибии подводного мира Арктура, деревья-мудрецы Алгола Девять - обо всем этом и о многом другом рассказывал Квобба. Хэммонду трудно было разобраться, что было действительностью, а что было космической легендой. А он, Хэммонд, который так давно мечтал стать первым человеком, облетевшим Луну, может теперь путешествовать по всей вселенной.

Однако существовали врамэны. Они всегда появлялись в рассказах Квоббы, приказывали кораблю лететь этим курсом и не следовать этим, и у Хэммонда создавалось впечатление, что над землянами господствовала высшая раса, олигархия сверхдолгожителей. Они царствовали над всеми звездными путями и для них хумэны умирающие поколение за поколениями были просто ничто. Хэммонд чувствовал, что разделяет ненависть Квоббы к врамэнам.

На следующее утро, когда пришел Уилсон, Хэммонд сказал:

– Я с вами, если все, что вы сказали, правда.

Со всей серьезностью Уилсон сказал:

– Это правда. Но прежде, чем я назову тебя одним из наших, остальные должны это одобрить. А пока оставайся здесь.

Когда несколько позднее Ива принесла ему завтрак, он взглянул на нее и спросил:

– Ты тоже мой охранник?

– Конечно же, нет, - сказала она. - Я никогда не верила, что ты - шпион врамэнов. Я сказала Гурту Лунду той ночью, что врамэны никогда не стали бы использовать в виде шпиона такое слабое и беспомощное существо.

Хэммонд засмеялся впервые за много веков, а темноволосая Ива вспыхнула.

– О, я не хотела тебя обидеть. Естественно, после всего того, что ты пережил, ты был очень слаб.

Спустя некоторое время пришел Квобба и широко ему улыбнулся.

– Ты вляпался в это дело. Пошли.

Хэммонд с Квоббой и Ивой пошел в небольшую комнату, которая служила Уилсону кабинетом и была центром подземного сооружения. Лидер хумэнов находился там вместе с Лундом, песчановолосым человеком, которого Хэммонд хорошо помнил, и двумя другими.

Лунд встал и пошел навстречу, протягивая руку. Вся враждебность сошла с его юного квадратного лица.

– Тебя приняли и теперь все в порядке, - сказал он. - Я надеюсь, ты не питаешь ко мне злобы?

– Конечно, нет. Если бы кто-нибудь пришел ко мне с подобной историей, я бы тоже ему не поверил.

– Итак, ты стал одним из нас, - сказал Джон Уилсон. - Я не могу не считать, что судьба заслала нам тебя из прошлого. Ты спасся как будто бы специально, чтобы стать полезным.

Лунд сказал:

– Тебя, конечно, не нужно предупреждать, если мы потерпим поражение, тебя ждет то же наказание, что и нас.

– Ты хочешь сказать, что врамэны убьют нас, если поймают?

Ответил ему Уилсон.

– Врамэны не имеют никакой официальной власти. Они давят с помощью своего научного престижа. Они просто передадут нас в ближайший суд Федерации Солнц, который и осудит нас за нарушение законов о звездных кораблях.

Затем они повели его по рабочим цехам, и он увидел, как живо шла работа. Хэммонд задал несколько вопросов, ничего не понял и просто стоял, наблюдал и слушал. Он не понимал и десятой части, так как не знал технической терминологии и технических значений. Он понял, что источником энергии была атомная энергия, но машины для него были так же непонятны, как радио готтентоту.

Он ожидал увидеть хотя бы корпус звездного корабля, но тот еще не был готов. Корабль изготовлялся небольшими секциями. Когда наступит время для сборки, стены разных комнат будут вырезаны и вся площадь будет превращена в подземный ангар.

– А когда корабль будет готов, мы просто вырежем крышу и стартуем ночью.

– Но разве вас не поймает радар в Руруме? - спросил Хэммонд.

Лунд сказал:

– Об этом позаботятся. Будет ложный корабль, а мы стартуем во время.

Врамэны ничего не заподозрят, пока мы не будем в глубоком космосе на пути к Трифиду и Альтару.

Глубоко посаженные глаза Уилсона засияли.

– Впервые за века свободный корабль полетит снова в космос. Корабль, который врамэны не смогут уничтожить.

Хэммонд познакомился со всеми членами команды. Это были тридцать два мужчины и тринадцать женщин. Все были техники или астронавты, тщательно отобранные для участия в этом проекте. Кроме Квоббы и Таммаса, которые несли службу наблюдателей снаружи, там было еще четверо уроженцев других звездных систем - два краснокожих инженера с Бетельгейзе, плотный маленький пилот с Альтара и угрюмый техник с кожей сероватого цвета и впалыми глазами откуда-то с Алгола. Хэммонд смотрел с изумлением, которое служило доказательством того, как далеко распространилась по космосу земная раса. Только позднее он заметил, что они смотрели на него с еще большим интересом.

– Для всех нас, - сказал Уилсон, - ты являешься чем-то невероятным.

Время, из которого ты прибыл, является для нас зарей истории, от которой осталось очень мало следов.

Внезапно торопливо появился Томмас. Он сказал:

– Квобба обеспокоен. Врамэнский аппарат кружится над нами. Квобба боится, что он обнаружит место расположения.

На худом лице Уилсона появилось выражение озабоченности.

– Не думаю, что они смогут, но выйду наверх.

Вместе с Таммасом и Лундом он стал подниматься наверх по спиральной лестнице. Хэммонду очень хотелось взглянуть на небо и он пошел за ними.

Никто не возражал. Оглянувшись, он увидел, что все прекратили работу, передавая друг другу тревожное сообщение и собираясь в небольшие группы, наверху на наблюдательном пункте в комнате внутри ложного валуна был Квобба и еще один человек. Наблюдательный был очень мал и Хэммонд едва втиснулся в него.

– Посмотрите, как аппарат кружится над этим местом, - сказал Квобба Уилсону.

Уилсон и Лунд прильнули к тщательно замаскированным щелям. Через некоторое время Хэммонд обнаружил еще одну щель и стал глядеть сквозь линзы крошечного отверстия. Линзы давали возможность широкого обзора.

Было яркое солнечное утро. На синих волнах пенились белые барашки.

Все выглядело таким знакомым, таким милым, таким мирным.

До тех пор, пока он не увидел врамэнский аппарат.

Тот внезапно появился в поле зрения, похожий на торпеду без крыльев и ракетных двигателей. Аппарат был слегка прозрачным. Он летел медленно и довольно низко, замкнутыми кругами.

– Они не могли нас обнаружить, - сказал Уилсон. - Их лучи-разведчики не могут проникнуть сквозь наше защитное поле.

Однако в голосе его звучала озабоченность. Врамэнский аппарат подлетал кругами все ближе и ближе, наконец неподвижно завис в воздухе всего в нескольких сотнях футов над замаскированным наблюдательным пунктом. Уилсон застонал.

– Теперь все ясно. Нужно сбить его пока он не позовет сюда еще врамэнов.

На лице Квоббы сияло возбуждение.

– Я собью его! Открой потолок, Таммас!

Таммас быстро сдвинул в сторону подвижную секцию потолка ложного валуна. Квобба уже находился у основания прибора, похожего на телескоп и Хэммонд внезапно понял, что это - оружие.


Глава 6

Квобба ухватился за рычаг и послышалось мощное жужжание. Оно исходило из основания "телескопа". Квобба быстро огляделся и нажал кнопку.

Из конца трубы вырвался клуб сверкающего пара. Хэммонд подумал, что если это было оружие, то оно производило впечатление. Но он быстро понял, что это не так. Небольшой клуб пара быстро понесся вперед, почти мгновенно изменил форму и размер, превратился в крутящийся сверкающий вихрь, который за доли секунды становился все больше и больше.

Врамэнский аппарат сделал внезапно судорожный рывок прочь, но на секунду опоздал. Один конец вихря коснулся хвоста аппарата и тот превратился в пыль. Аппарат рванулся на восток, но вихрь закружился еще выше и выше, сверкая и разрастаясь. С ужасом Хэммонд увидел, как вихрь исчез. Только после этого Хэммонд взглянул на врамэнский аппарат, который упал на землю в сотне ярдов от наблюдательного пункта и начал катиться по земле, пока не ударился о массивный валун.

– Я достал его, - сказал Квобба, глаза которого сверкали яростным возбуждением.

Уилсон сказал:

– Гурт, Рэб, уничтожьте все следы аппарата, пока другие не обнаружили их здесь.

Он распахнул дверь, скрытую сбоку замаскированного наблюдательного пункта и выбежал с Лундом и Квоббой под солнечный свет. Хэммонд удержался от того, чтобы не побежать за ними.

Ноги под ним слегка дрожали, но солнце сияло так приветливо, а ветер с моря, чистый и холодный, обдувал его лицо. Он увидел, что передняя часть аппарата была полностью покорежена, некоторые части корпуса и фюзеляжа были прозрачными, а другие из темного и серебристого металла.

Квобба оторвал дверцу, которая висела как сломанная челюсть. Он влез внутрь разбитого аппарата с Уилсоном и Лундом, направляясь в нос корабля.

– Они оба погибли, - крикнул веганец.

Хэммонд залез за ними, взглянул из-за их плеч на двух мужчин, погребенных под кусками металла. Он хотел пробираться за ними дальше, когда услышал сзади шорох.

Он обернулся и замер от изумления. Сзади в полутемном отсеке аппарата поднималась с пола какая-то фигура. Это была женщина, так как он увидел пепельные волосы и изгиб белого колена, когда она с трудом поднималась с пола. Она была молодая и на ней был такой же костюм, как и у хумэнских женщин - юбка и шорты.

Широко открытыми голубыми глазами, все еще затуманенными шоком, она глядела на Хэммонда и на хумэнов. Хэммонд подумал, что лицо ее даже сейчас, когда она была в шоке, было одно из самых прекрасных, какие он когда-либо видел, и одно из самых сильных. По мнению Хэммонда, что сила происходила от красоты, он сразу возненавидел эту женщину, ибо мгновенно понял, что она во многом превосходила его и всегда будет превосходить.

Хэммонд продолжал смотреть на женщину с изумлением, а женщина глядела на него и в глазах ее были боль и шок. Затем Лунд обернулся. Сначала он заметил только Хэммонда.

– Иди назад в…

Затем на мгновение наступило молчание и Лунд сказал два слова:

– Тайан Марден.

Уилсон резко обернулся.

– Марден! Забери ее, Лунд… не причини ей вреда… берегись!

Последние слова прозвучали резким предупреждением и люди сзади Хэммонда ринулись к нему. Казалось, что голос Лунда внезапно вывел врамэнскую женщину из оцепенения. Она прыгнула к шкафчику в стене и вцепилась в его дверцу. Дверь заклинило и она не открывалась.

Из резкого предупреждения Уилсона Хэммонд понял, что это была опасность, что бы женщина не хотела достать из шкафчика. Это угрожало им всем. Он неуклюже прыгнул и схватил ее. Через мгновение Хэммонд почувствовал, что схватил дикую кошку. В ее женском теле была огромная физическая сила, а он был такой слабый, что почти не мог ее держать.

Однако он держал ее и его лицо было прижато к ее душистым светлым волосам, как будто два любовника сошлись в неистовом объятии. Наконец, Квобба добрался до них и схватил женщину своими мощными руками.

– Свяжите ей руки, - сказал Уилсон.

– Быстро, быстро!

Лунд оторвал кусок тонкого провода, торчавшего рядом, и связал ей руки. Потрясенный Хэммонд тяжело дышал. Женщина перестала сопротивляться, но ее глаза сверкали яростью и негодованием. Она ничего не сказала.

– Заберите ее в наблюдательный пункт, - сказал Уилсон Квоббе. - Гурт и я взорвем энергетические камеры. - Он добавил сердито Хэммонду:

– Уходите с ними! Убирайтесь отсюда!

Квобба поднял женщину, как ребенка, и выбрался из аппарата. Хэммонд следовал за ним. Голубой человек торопливо шел по скале к ложному валуну.

Когда они вошли, то увидели Иву Уилсон, которая с нетерпением их ждала.

Она с глубоким изумлением взглянула на них.

– Тайан Марден, - сказала она.

– Ты знаешь ее? - спросил Хэммонд.

Ива кивнула головой.

– Конечно. Эта врамэнская женщина была в Руруме задолго до того, как я появилась на свет.

Это глубоко потрясло Хэммонда. В своем возбуждении он позабыл, как долго живут врамэны. А теперь, рассматривая эту женщину, он думал, что это утверждение. Просто смехотворно. Ее потрясающая красота несла в себе неосознанную силу и чувство превосходства. Физически она выглядела не старше Ивы.

Тайан обрела присутствие духа. Она стояла прямая как стрела и глядела на них. С неприязнью Хэммонд подумал, что вот так разъяренный взрослый глядит на порочных несовершеннолетних преступников. Она все еще продолжала молчать.

– Сейчас конец аппарату! - ликующе воскликнул Таммас.

Хэммонд обернулся и увидел, что Уилсон и Лунд выходят из сбитого аппарата и прячутся за большим валуном. Внутри аппарата сиял яркий белый свет. Затем через несколько секунд он превратился в тихий беззвучный взрыв света и энергии, который закрыл весь аппарат. Хэммонд с изумлением увидел, что аппарат полностью исчез и осталось только темное пятно песка. Лунд и Уилсон подбежали к нему и забросали его свежим песком. Затем стерли все свои следы и поспешили в наблюдательный пункт.

Тяжело дыша, Уилсон закрыл дверь. Он даже не глядел на Тайан Марден.

Он подошел к одной из щелей и посмотрел наружу.

– Если они успели передать сообщение в Руруму прежде, чем мы их сбили, врамэны прилетят через несколько минут. Подождем и увидим.

Они начали ждать.

В тесной душной комнатке, где было много народа, все молчали.

Наконец Уилсон сказал:

– Никого. Они не передали сообщение.

Квобба, все еще держа женщину за руку, вздохнул с облегчением.

Уилсон подошел и стал перед Хэммондом. Он резко сказал:

– Почему ты пошел за нами? Я сказал Гурту и Квоббе следовать за мной.

Хэммонд почувствовал раздражение.

– Я хотел пойти. Разве я вам не помог?

Уилсон взглянул на него сурово.

– Ты был прав, ты в самом деле примитив. Но пойми одно, каким бы анархическим не было то время, откуда ты появился, в данном времени ты должен подчиняться приказам, если ты один из нас.

Хэммонд почувствовал раздражение, но сдержался. Уилсон повернулся к врамэнской женщине, и только тогда Хэммонд заметил, что гнев моментально сошел с ее лица. Она с глубоким вниманием следила за их разговором, а теперь смотрела на Хэммонда как зачарованная.

И сейчас она в первый раз заговорила.

– Кто это? - спросила она, не спуская глаз с Хэммонда.

– Твой народ узнает это, - сказал Уилсон твердо. - Очень скоро об этом узнает вся Галактика.

– А что это ты говорил о времени, из которого он прибыл?

Уилсон проигнорировал вопрос.

– Я хочу задать тебе вопрос, Марден. Как вы обнаружили наше убежище, которое полностью защищено от ваших лучей-шпионов?

Марден глядела с молчаливым презрением.

– Возможно, - сказал Лунд задумчиво, - сам факт подземного пространства, полностью недоступного лучам-шпионам, дал ей ключ.

Уилсон упрямо сказал:

– Наша антилучевая защита была устроена как естественная залежь металлов с большим сопротивлением.

Лунд кивнул головой.

– И это обмануло большинство врамэнов. Но не забудь, что Марден - одна из самых высококлассных врамэнских ученых в этой системе. Она может выяснить истину там, где не могут другие.

Хэммонд, стоя с Ивой у стены, только частично понимал этот разговор о лучах-шпионах и о защитных полях. Но его это интересовало меньше, чем сама женщина. Она была первой из ненавистных врамэнов, кого он видел, и он подумал, что понимает, почему их так ненавидят. В самом деле трудно жить в этом мире, в этой солнечной системе, во всей Галактике, вместе с людьми, которые глядят на нас так, как эта женщина глядела на хумэнов. Это был не взгляд презрения. В нем сквозило крайнее нетерпение от того, что нужно было выносить такую глупость.

Странно было то, что когда бросала взгляды на Хэммонда, когда Лунд и Уилсон разговаривали, в них был глубокий интерес. Казалось, что эти бриллиантовые синие глаза пытаются проникнуть вглубь его и им это не вполне удается. Хэммонд понял, что он заинтриговал ее, но не как личность, а как проблема, которую она не могла решить.

Уилсон указал ей на лестницу и сказал:

– Вниз, Марден.

– Может ты прекратишь нести вздор и поедешь со мной в Руруму. Ты ведь знаешь, что очень скоро сюда прибудут другие искать меня.

– Они не такие умные, как ты, - сказал Уилсон. - А ты теперь у нас - заложник. Иди.

Ненависть в глазах Уилсона, как в зеркале отражалась на лицах других.

Особенно на лице Лунда, на котором отражалась смертельная ненависть, когда он смотрел на врамэнскую женщину.

Тайан пожала плечами и начала спускаться по лестнице. Все последовали за ней, кроме Таммаса и еще одного человека, которые остались на наблюдательном пункте. Когда они спустились в подземные залы, Хэммонд заметил, что пленница вызвала возбуждение у всех остальных хумэнов. Они глядели на нее с ужасом и ненавистью. Уилсон кратко все объяснил. Затем повел всех в маленькую комнату, откуда он всем управлял. Холодные голубые глаза Тайан не упустили ни одной детали из машин и из того, что делалось в этой комнате. А астрономические карты на стене Уилсона особенно привлекли ее внимание.

– Так вот почему вы покинули Руруму и спрятались здесь, - сказала она. - Вы пытаетесь нелегальным образом построить звездный корабль.

– Не пытаемся, - ответил Уилсон, - а строим.

Тайан нахмурилась.

– Но вы только начали это. Это не тот незаконный корабль, который появился на наших радарах некоторое время тому назад. У вас есть еще один.

Уилсон указал на Хэммонда.

– Это его корабль вы выследили. Хочешь узнать, откуда он прибыл?

– Да.

Уилсон рассказал ей. Это заняло несколько минут и Хэммонд все время ощущал, что глаза женщины ощупывали каждую деталь его внешности. Но на лице ее было написано полное недоверие, когда Уилсон кончил свой рассказ.

– Я не знаю, чем занимается в твоем заговоре этот человек, - сказала она, - но все это глупый обман.

– Нет, не обман, Марден, - сказал Уилсон. - Ты знаешь все о гипотермии. Он на самом деле из того времени. Тому имеются все доказательства.

– Откуда тебе знать? - спросила Тайан. - Даже мы знаем очень мало об этом далеком времени. А что же будет делать среди вас, стоящих вне закона?

– Он - один из нас, - сказал Уилсон. - И когда будет построен корабль, он полетит с нами к Трифиду и Олтару.

Наступила тишина. Тайан не изменилась в лице, но Хэммонду показалось, что оно скрывало глубокие и мощные эмоции.

– Нет, - сказала она наконец тихим голосом. - Вы никогда не полетите к Альтару!

– Обязательно полетим, - спокойно сказал Уилсон. - И мы обязательно узнаем тайну жизни, которую вы прячете. Узнаем для себя и всех хумэнов.

– Вы - малые дети, - прошептала Тайан. - Вы говорите о вещах, которых не знаете. Если бы знали, что на самом деле находится в Альтаре…

– Ты знаешь, - сказал Уилсон. - Вот поэтому ты и представляешь для нас особую ценность. Когда наш корабль отправится туда, на нем не будет взрывчатого устройства и мы избежим одной опасности. А ты поможешь нам избежать других опасностей, рассказав нам, где они находятся и что собой представляют.

Синие глаза Тайан засверкали.

– Я ни за что ничего не скажу. Вы достаточно хорошо знаете врамэнов.

Лицо Уилсона оставалось спокойным и непроницаемым.

– Ты скажешь нам и скажешь всю правду. Ты скажешь это, находясь под энцефалопробой.

Хэммонд не знал, что означает это слово, но Тайан его наверняка знала. Ее лицо посуровело и она сказала:

– У вас нет аппарата.

– Мы можем построить. Среди нас есть работники многих областей, включая психотехников. Они достаточно хорошо знакомы с энцефалопробой, и если ты будешь сопротивляться, тогда…

– Вы можете уничтожить мой ум, но вы ничего не узнаете, - сказала Тайан и горько добавила:

– Энцефалопроба - это единственное, что дала вам врамэнская наука.

Уилсон не обратил внимания на то, что она сказала. Он сказал:

– Некоторое время потребуется на то, чтобы изготовить энцефалопробу.

У тебя будет это время, чтобы передумать. Пойми меня правильно. Мы подвергнем тебя этому испытанию и если ты попытаешься сопротивляться, все, что произойдет, будет по твоей воле.

Он резко обернулся.

– Квобба, запри ее в пустом маленьком складе в конце северного коридора. И у дверей поставь часового.

Хэммонд почувствовал себя несколько угнетенным, когда наблюдал, как уводили Тайан. Он вышел в коридор и поглядел вслед ей и Квоббе. Ива вышла тоже и он спросил ее:

– Что означает разрушить ум? И что такое энцефалопроба?

– Это прибор, которым пользуются психотехники, - сказала Ива. - У него длинное название, но люди называют его так. Он считывает все, что происходит в мозге.

Хэммонд взглянул на него с недоверием.

– Да, это так, - сказала Ива. - Я не ученый, но это известно всем.

Прибор сканирует синергические модели живого мозга и переводит их в закодированные символы. Конечно, не все можно просканировать в мозгу человека, но проба может отыскать то, что отпечатано в глубинах памяти, доминантные эмоции и отношение к вещам.

– Да, но как проба может уничтожить ее ум?

– Если подопытный сопротивляется пробе всей своей волей, могут разрушиться его основные синапсы и потрясти рассудок.

Хэммонд почувствовал холодок ужаса.

– Это звучит чудовищно. Я уверен, что твой отец не сделает этого.

– От этого может зависеть наша жизнь и судьба всех хумэнов, - сказала Ива. - Да, он использует пробу.

Она с вызовом посмотрела на него и спросила:

– Тебе не нравится эта идея, потому что Тайан такая красивая?

Хэммонд улыбнулся.

– Она красива. Но она не человек, как все мы, - сказала Ива. - Врамэны не знают любви и не имеют детей. Их заботят только знание и власть, не обманывайся ее ангельской внешностью.

Хэммонд видел, что у Ивы раскраснелось лицо, а ее темные глаза сверкали от какого-то чувства.

– Ну, Ива, ты как будто ревнуешь, - сказал он и улыбнулся.

Но она не приняла это как шутку.

– Если ты так думаешь, - огрызнулась она, - мозги твои все еще отупелые от долгого сна.

Она резко отвернулась и ушла, но Хэммонд успел заметить сердитые слезы в ее глазах. Он поглядел ей вслед, покачал головой и чертыхнулся про себя.

Перед тем как наступила темнота во внешнем мире, Таммас сменился и пришел с неприятными новостями.

– Два врамэнских аппарата прошли вверх над побережьем час назад, а затем вернулись. Они уже ищут Марден.

Уилсон угрюмо кивнул головой.

– Передай всем приказ так чтобы поняли. Никто ни по какой надобности не должен выходить на поверхность.

Глядя на него, Хэммонд испытал холодное сомнение. Он усомнился, знает ли он вообще хумэнов. Ему казалось, что он знает их. Во время долгого периода его выздоровления и обучения они стали для него привычными друзьями. Они были для него как народ его времени. Уилсон был похож на упрямого прямого человека, которого Хэммонд знал в доброе старое время, человека, который несгибаемо боролся за то, во что верил. И все же теперь Уилсон собирался подвергнуть врамэнскую женщину такой пытке, отчего Хэммонд морщился с отвращением.

Но он принял решение и был прав. Он пойдет вместе с хумэнами и будет воевать на их стороне. То, что врамэны владели всем космосом, было несправедливо. Слишком много людей даже в его двадцатом веке погибло, завоевывая космос. Сейчас Хэммонд ощущал, что хотя он перенес бездну космоса физически, он был и всегда будет чужеземцем среди этих людей, одиноким, выброшенным навсегда из своего собственного мира.


Глава 7

Неожиданное произошло четыре дня спустя. Все это время у Хэммонда все увеличивалась клаустрофобия. Он не мог сидеть в замкнутом пространстве, он должен был выйти наружу. Просто ужасно было видеть эти комнаты в скалах после того, как вернулся из бескрайнего космоса, с берега смерти. Но Уилсон категорически запретил всем выходить из наблюдательного пункта.

– Аппараты врамэнов прочесывают это побережье в поисках Марден и ее летательного аппарата, - сказал он. - Они так просто не сдаются. Поиски будут продолжаться в течение длительного времени.

– А что же мне делать? - требовательно заявил Хэммонд. - У всех здесь есть работа.

– У тебя будет много работы, - сказал Уилсон. - Но только тогда, когда ты подучишься больше. Ты не умеешь ни читать, ни понимать символы и устройство наших станков. Учись.

И Хэммонд начал проводить долгие часы с Ивой и книгами. Ему нравилась хумэнская девушка, но он в слишком беспокойном состоянии, чтобы получать удовольствие от уроков, а когда не было уроков, жадно глядел на солнечный свет и звезды из наблюдательного пункта. Внутри скал в комнатах продолжалась бесконечная работа по сборке секций корабля.

Два человека оставили свою прежнюю работу и получили новое задание.

Один из них был обычный хумэн, а другой, Норт Абель, был алголиец. Это был высокий человек с кожей серого цвета и угрюмым лицом. Они собирали устройство, которое напоминало Хэммонду электрический стул очень сложной конструкции. Он узнал, что это энцефалопроба.

Глядя на это устройство с неприязнью, Хэммонд спросил:

– Это правда, что эту штуку изобрели врамэны?

– Правда, - ответил Абель. - Но они отдали его просто так. А почему бы и нет. Это им на пользу. Наши суды используют эту испытательную установку на тех, кто подозревается в заговоре против врамэнов. Ошибок при этом никогда не бывает.

– Но Ива сказала, что если кто-нибудь будет сопротивляться, напрягая всю свою волю, его ум будет разрушен, - возразил Хэммонд. - В таком случае волевого человека нельзя так допрашивать.

Абель презрительно фыркнул.

– Врамэны не отдают так просто свои изобретения. Я слышал, что ты уже немного испытал на себе их гипноусилитель. Используя его, они подавляют энцефалопробу.

– Но у вас такого нет, - сказал Хэммонд. - Так что…

Алголиец пожал плечами.

– Да, если Марден будет сопротивляться, ее мозги разрушатся. Я надеюсь, что этого не будет. Если это случится, тогда мы проделаем большую, но бесполезную работу.

Его деловая бессердечность привела Хэммонда в раздражение, но он уже достаточно хорошо знал отношение этих людей к врамэнам и не стал протестовать. Он также надеялся, что Марден не будет сопротивляться. Ему не хотелось, чтобы чей-то мозг раскололся на части. Он надеялся, что она заговорит и они смогут закончить сооружение корабля и выбраться из этой скалы в Альтар или еще куда-нибудь, лишь бы не оставаться здесь.

Именно тогда Хэммонд был сильно удивлен. Он пошел к Уилсону, чтобы спросить, как идут дела с врамэнской женщиной. Уилсон разговаривал с Лундом и сразу же обратился к Хэммонду.

– Я хотел за тобой послать. Произошла странная вещь. Марден хочет поговорить с тобой.

Хэммонд удивленно смотрел на него.

– Со мной? Ради Бога, зачем?

Лунд прервал его.

– Все равно мне это не нравится. Ты не знаешь врамэнов. Это какой-то хитрый ход.

– Возможно, - сказал Уилсон. - Но она не хочет говорить с нами. Может быть, Хэммонд убедит ее не сопротивляться энцефалопробе.

Он повернулся к Хэммонду.

– Ты ее очень заинтересовал. Она думает, что твое утверждение, что ты из прошлого - обман. Но она не уверена. И очень хочет разобраться. Все врамэны интересуются древней историей. Если ты сможешь убедить ее, что ты из давнего времени и она с тобой разговорится, ты, может, сможешь убедить ее, что мы решительно собираемся использовать энцефалопробу.

Хэммонд почувствовал страшное возбуждение.

– Но она может догадаться, к чему я веду.

– Конечно же, она догадается, - сказал Уилсон ледяным тоном. - У врамэнов много недостатков, но они не дураки. Не забывай, что у каждого из них опыт множества прожитых жизней.

Охранник перед дверью комнаты Марден осторожно открыл дверь и впустил Хэммонда внутрь и быстро закрыл дверь.

Излучающий мягкий свет шар освещал маленькую внутрискальную комнату.

Врамэнская женщина встала, когда он вошел. В комнате была только койка и стул. Марден не выглядела сейчас сверхчеловеческим господином космоса. Она выглядела как замечательно красивая юная блондинка с умными глазами и с фигурой, при виде которой Хэммонду следовало бы присвистнуть от восхищения. На ней были белые короткие шорты. Хэммонду не хотелось присвистнуть. Он испытывал некоторую робость.

Тайан жестом указала ему на стул.

– Присаживайтесь. И чего вы на меня так глазеете?

Хэммонд пожал плечами и сел.

– Не знаю. Думаю, потому что никогда в жизни не разговаривал с неумирающей женщиной.

Тайан издала сердитый насмешливый звук.

– Неумирающей? Та же старая детская сказка. От того, что мы обладаем долголетием, о котором вы, хумэны, так хлопочете… - Затем она остановилась. - Но я ведь забыла. Ты же вроде не хумэн, не так ли?

– Да, я не хумэн. - Он смотрел на нее как зачарованный. - А сколько же вы живете? Сколько тебе лет?

– Чуть больше двухсот.

Хэммонд был потрясен. Его чувства отразились на лице, потому что Тайан сказала:

– Почему у тебя такое выражение на лице? Если ты говоришь правду, что ты живешь уже десять тысяч лет…

– Не живу, - сказал Хэммонд. - Не совсем живу.

– Ты ничего не помнишь об этом времени? - спросила она скептически.

Я помню только сновидение. Сон человека, который сидел в маленькой капсуле, как король на троне с замороженным лицом и слепыми глазами, обращенными в ледяное царство космоса, в котором вечно двигался.

– Ничего, - сказал Хэммонд почти шепотом.

Лицо Тайан изменилось. Некоторое время она молчала, глядя на него проницательным взглядом. Затем сказала:

– Да, ты не выглядишь обманщиком.

– Я молил бы Бога, чтобы я был обманщиком, - произнес Хэммонд.

– Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?

– Задавай.

Она начала задавать их. Это были быстрые, ищущие, острые расспросы о двадцатом столетии. Некоторые из были как бы видоизмененные прошлые вопросы и внезапно Хэммонд осознал, что она делает ему что-то вроде перекрестного допроса, быстро и по-научному. Особенно много вопросов она задавала по поводу первых попыток полетов в космос. Когда она остановилась, то выглядела крайне озадаченной и необычайно возбужденной.

– Я почти полностью поверила, что ты из далекого прошлого, - сказала она. - Мы, врамэны, гипотетически реконструировали это далекое время, но ни один хумэн не знаком с нашими исследованиями. Все твои ответы, кроме нескольких, совпадают с нашими разработками. А эти исключения могут быть ошибками с нашей стороны.

– Гипотетическая реконструкция, - повторил Хэммонд. - Разве из архивных документов вы не знаете, каким было наше время?

Она покачала головой.

– Не осталось никаких документов. В Межпланетных войнах двадцать третьего столетия они были уничтожены. На Марсе и Венере, а также на Земле.

– Межпланетные войны? - спросил Хэммонд. Затем с грустью добавил:

– Отлично. Так вот ради чего мы работали, ради чего рисковали жизнью.

Замечательный век космоса. Межпланетные войны и врамэны, владеющие космосом. И люди, пытающиеся сбросить их ярмо. Вот во что превратился наш замечательный проклятый Богом век космоса.

Тайан глядела на него, ее глаза возбужденно сияли.

– Ты или талантливейший обманщик, или история твоя чистая правда. Все совпадает. Это парашютное устройство, которое мы нашли - ничего подобного не делали веками…

Она остановилась, затем сказала:

– Послушай, Кирк Хэммонд, не ввязывайся в заговор хумэнов. Ничего не получится, а тебя могут убить.

– Очень трогательно, что ты обо мне заботишься, но это звучит неубедительно, - кисло сказал Хэммонд.

В ее глазах засветилось нетерпение.

– Ты думаешь, меня беспокоит то, что случится лично с тобой? Если твоя история правдива, ты являешься настоящим кладом с информацией об отдаленном прошлом. А я не хочу, чтобы эти знания пропали.

По крайней мере в это Хэммонд был склонен поверить. До сих пор информация исходила от него, а теперь он попытался все сделать наоборот.

– Опасности не будет, - спокойно сказал Хэммонд. - Когда мы завершим постройку нашего корабля, мы полетим к Альтару и выясним, отчего вы, врамэны, так долго живете.

– У вас нет даже одного шанса на миллиард, что вы достигнете Альтара, - сказала она. - Мы очень тщательно охраняем весь Трифид. Даже если вы ускользнете от врамэнов…

Внезапно она остановилась.

– Ну? - сказал Хэммонд.

Тайан затрясла головой.

– О, нет. Они не получат от меня информацию. Ни с помощью уловок, ни при помощи энцефалопробы.

– Даже для того, чтобы спасти свой ум, чтобы не сойти с ума?

– Нет, никогда, - ответила она и в голосе ее Хэммонд услышал абсолютную твердость. - Поверь мне, их поиски абсолютно безнадежны. Я ничего не могу поделать, если они выбирают самоубийство, но я хочу спасти тебя и все знания, которыми ты обладаешь.

Искренним жестом она положила свою небольшую ручку на кисть Хэммонда.

Хэммонд слегка отодвинулся и мгновенно выражение Тайан изменилось.

– Значит, ты уже подхватил ненависть хумэнов к нам? - сказала она, пытливо глядя ему в лицо. - Ты тоже думаешь, что мы не люди.

Он хотел найти слова, чтобы отрицать это, но Тайан отвернулась от него. Она выглядела усталой и опустошенной. И в первый раз Хэммонд почувствовал симпатию к ней.

– Ты в самом деле так глупа, что позволишь им разрушить твой ум? - спросил он.

– Я не скажу ничего, что могло бы помочь хумэнам добраться до Альтара, - сказала она, не поворачивая головы.

– Но они. Но мы собираемся сделать это, - сказал Хэммонд. - Так что ты могла рассказать нам кое-что.

– Почему тебя беспокоит то, что случится с кем-то, кто не является человеком? - сказала она и вдруг она повернулась, подошла к нему и стала близко глядя ему в лицо.

– Разве я в твоих глазах такая уж чужеземка, так отвратительна?

Она глядела на него снизу вверх и на ее вздернутом белом лице провоцирующая шутливая невинность. От тонкого аромата ее блестящих волос у него сильно забился пульс. В глазах ее прыгали маленькие насмешливые чертики, которые не соответствовали мягкости ее лица и голоса. Она подняла свои небольшие ручки и цепко взяла его за плечи, а ее алые губы приблизились к нему.

– Отвечай же, Кирк Дуглас!

Хэммонд ясно осознавал, что она творила. Однако никогда в жизни он не смог бы отказаться от поцелуя, который она ему предлагала. Ее полураскрытые губы были так странно прохладны и сладки, а ее уступчивое тело было упругим и эластичным в его объятиях и Тайан глядела на него презрительно-триумфально.

– Кажется, я не противна. Но ты мне противен, как будто меня коснулось животное, как будто меня коснулся тупой неотесанный мужлан!

Через мгновение Хэммонд сказал:

– О'кей, я оскорбил твои чувства, а ты хотела оскорбить меня. Теперь мы квиты?

С лица Тайан исчезли презрение и гнев. Она сказала:

– Ты прав. Я привыкла ненавидеть хумэнов, но ты из другого времени и твои поступки обижают меня. На мгновение я была маленькой злобной девочкой.

Это признание было таким искренним, что Хэммонд не мог не восхищаться ею. А тонкий аромат ее духов был все еще в его ноздрях.

Он сказал:

– Я сказал то, что собирался сказать, Тайан. Мне ужасно не хочется, чтобы разрушили твой ум.

– Я не могу и не хочу помогать этим людям, - сказала она. - Так и передай им. И… приходи еще, если они тебе это позволят. Я хочу еще многое спросить у тебя об отдаленном прошлом.

Охранник осторожно выпустил Хэммонда из комнатушки. У него было о чем подумать, пока он ходил по рабочим комнатам в поисках Уилсона.

Уилсон с напряженным вниманием слушал то, что Тайан сказала об Альтаре. Он медленно все повторил.

– Мы тщательно охраняем весь Трифид. И даже если бы ускользнули от врамэнов… Это означает, в Альтаре нас ожидают другие препятствия кроме врамэнов, и она ничего к этому не добавила?

– Ничего. Она резко остановилась, как бы поняв, что дает информацию.

– Врамэны редко делают ошибки, - скептически сказал Уилсон. - Ее информация может быть ложной.

– Я могу снова поговорить с ней, - предложил Хэммонд. - Как мне кажется, она очень хочет видеть меня теперь, когда практически убеждена, что все, что я говорю - правда.

Странно, подумал он, почему я так жду ответа Уилсона, жду так, как будто бы от этого зависит очень многое. Он не понимал, почему он чувствует именно так. Но он не знал, что ответ Уилсона так ошеломит его.

– Норт Абель сказал, что энцефалопроба будет готова к завтрашнему вечеру. Послезавтра утром мы применим ее и если она будет сопротивляться, это ее собственная вина.

– Но если она будет сопротивляться, вы ничего не узнаете, - сказал Хэммонд. - А если бы я смог убедить ее не сопротивляться, вы бы узнали все.

Наконец Уилсон Кивнул головой.

– Можешь попробовать снова. Я скажу охраннику, чтобы он впустил тебя завтра после обеда.

Он взглянул на Хэммонда проницательным взглядом и добавил:

– Ты воспринимаешь энцефалопробу как нечто ужасное, не так ли? Тебе отвратительна мысль, что ее надо применить?

Хэммонд кивнул в знак согласия.

– Мне не хотелось бы видеть, что даже у врамэна будет разрушен ум.

– И мне не хотелось бы, - сказал Уилсон. - Я не похож на Лунда и других, хотя у них достаточно оснований для их ненависти. Но, нравится это или не нравится, будущее всех хумэнов зависит от этого и это придется сделать. Попытайся убедить ее, чтобы она поняла.

На следующий день, когда он вошел в комнату-тюрьму, он принял решение.

Хэммонд не знал, нравится ли ему Тайан или она ему неприятна, но подобно Уилсону, ему не хотелось бы, чтобы ее мозг был разрушен. И так искренне, как он мог, он сказал ей об этом.

Она покачала головой.

– Я не поддамся пробе.

– Что было бы ужасно, чтобы простые хумэны, мужчины и женщины обладали бы долголетием? - с презрением спросил он ее.

Тайан ответила:

– Да, это было бы ужасно.

– Но почему?

– Я не могу сказать тебе этого. Я не скажу этого никому, даже если меня подвергнут энцефалопробе!

Хэммонд почувствовал беспомощность и злость.

– Ладно, - сказал он резко. - Мне не хотелось бы, чтобы это случилось с кем бы то ни было. Но если для тебя верность кастовым устоям выше здоровья твоей психики, мне ничего не остается делать.

Тайан ответила не сразу. Ее ясные глаза изучали его лицо и затем она сказала:

– Ты не хочешь, чтобы я стала идиоткой.

– Я сказал тебе, что не хотел бы, чтобы это случилось с кем бы то ни было.

– Ты можешь предотвратить это, если захочешь, - сказала она. А затем, когда он хотел возразить, она быстро добавила:

– Нет, нет, я не прошу тебя помочь мне бежать. Я знаю, что ты этого не сделаешь.

– Тогда что же?

Она быстро заговорила:

– Энцефалопробу изобрели врамэны. Мы научили хумэнов изготавливать эти установки, но они используют наш первый вариант, когда генерируется ультравысокая электромагнитная радиация, которая проникает в ткани и сканирует тонкие электрические импульсы человеческого мозга. У пробы, которая построена для меня, будет такая же диаграмма проводки.

Хэммонд глядел на нее непонимающим взглядом.

– Ну?

Тайан сказала:

– На задней стенке прибора под крышкой находится плата. К ней подведено двенадцать проводов. Изменить проводку очень легко: провод два нужно подсоединить к клемме четыре, провод четыре - к клемме шесть, а провод шесть нужно вообще отсоединить.

Хэммонд начал понимать.

– И что же получится?

– Изменится качество радиации пробы. Тогда я смогу сопротивляться, а мозг не будет разрушен.

Хэммонд встал.

– Я присоединился к хумэнам в их борьбе. Я верю в их дело, хотя не понимаю почему врамэнам нужны космос и долгая жизнь. А теперь ты предлагаешь мне предать их.

– Похоже, что так, - согласилась Тайан. - Но они все равно не получат от меня информации. Это просто спасет мой ум. Я могла бы потом притвориться, что ум разрушен.

Хэммонд покачал головой, раздосадованный и сердитый.

– Нет, я не могу сделать этого. Мне больно от того, что они хотят сделать с тобой и мне больно, что ты так слепо и тупо упряма. Но я за это не в ответе.

Неожиданно Тайан сказала:

– Да, ты за это не в ответе. Конечно, я не могу винить тебя. Я бы только желала, чтобы когда судьба занесла тебя сюда из прошлого, пусть бы она занесла тебя к врамэнам, а не к хумэнам.

И вдруг неожиданно она улыбнулась.

– Поскольку на завтрашний день ничего нельзя изменить, забудем об этом. Я хочу еще послушать о том, как первые люди покидали Землю. Так давно…

Проходили часы, а она все расспрашивала его и больше ни разу не упомянула о том, что должно случиться. Только, когда Хэммонд собрался уходить, она подошла к нему и сказала:

– Думаю, что следует сказать "прощай", Кирк Дуглас. Я хочу попросить об одном одолжении. Я думаю, хумэны сделают это по твоей просьбе.

– Ничего не получится, Тайан, - сказал он. - Они решительно настроены сделать эту пробу. Я не могу их отговорить.

– Я не об этом, - сказала она. - Но когда все кончится, ты можешь попросить их уничтожить мое тело? Я живу очень долго, но не хочу жить без ума.

Он не знал, что ответить ей. Он взглянул на нее, повернулся и постучал в дверь.

В эту ночь Хэммонд не мог спать. Он обратился с просьбой к Уилсону не делать пробу, но тот жестко отказал ему. Он думал, спит ли Тайан. Ему все же казалось, что спит, хотя завтра ее ум перестанет существовать. И она, как личность, тоже.

Он ненавидел свою судьбу, которая привела его из его времени в этот сумасшедший век.

Эти люди далеко ушли в научном прогрессе от его века, они покорили звезды. Жаль, что у них, особенно у Марден, не хватило здравого смысла.

Он умывал руки от всего этого дела. Это не было его виной. Пусть все случится, он не мог ничего остановить. Он будет спать.

Однако сон не шел.

Через некоторое время он тихо поднялся и не надевая туфель вышел украдкой в коридор.

– Я - дурак, - сказал он себе.

Ладно, он был дураком. Но он был таким дураком, который не мог позволить, чтобы произошел этот кошмар.

Он был с хумэнами. Он не мог позволить Тайан убежать и привести врамэнов сюда. Но эта проба, которая сделает идиоткой без всякой пользы, была слишком дорогой ценой.

В главной лаборатории и в комнатах-цехах никого не было. Огни тускло горели, все спали, кроме часового на наблюдательном пункте. Хэммонд направился прямо к электропробе. Описание Тайан было точным. За несколько минут он поменял провода, вернулся в постель и заснул.

Когда он проснулся на следующее утро, он был удивлен, что не чувствует себя виноватым. Он почувствовал облегчение. Он понял, как все это дело давило на него.

Несколько позже Ива сказала ему:

– Они повели Марден на пробу.

– Ты ведь не собираешься присутствовать при этом? - спросил Хэммонд.

Ива покачала головой. Лицо ее было бледное.

– Я не могу. Я ненавижу врамэнов, я ненавижу Марден, но это… не хочу видеть.

Хэммонд покинул ее и пошел в главную лабораторию. Только немногие из хумэнов разделяли чувства Ивы - пришли почти все.

Тайан спокойно пришла с Лундом и Нортом Абелем. Случайно ее взгляд упал на Хэммонда, но она не кивнула головой и не заговорила.

– Твое последнее желание, Марден, - сказал Уилсон сурово. - Сопротивляйся пробе, и все, что случится, произойдет по твоей вине.

Она не ответила. Абель с некоторой неуверенностью указал ей на сиденье, вокруг которого находился сложный аппарат пробы. Когда Тайан молча села, видно было, что алголиец испытал чувство облегчения. Каменным взглядом она смотрела вперед, когда на голову ей одевали большой металлический шлем. Часть лица, не покрытая шлемом, была бледной, холодной и без всякого выражения.

– Не сопротивляйся, расслабься, - сказал ей Абель. Затем повторил:

– Расслабься.

Он подошел к пульту управления и начал поворачивать переключатели.

В группе наблюдающих была гробовая тишина. Затем в тишину прорвался гул машины.

Абель осторожно повернул реостат. Тайан слегка зашевелилась и неожиданно закрыла глаза.

– Я начинаю, - сказал Абель.

Он щелкнул переключателем и бумажная лента начала выползать из щели кодирующего устройства машины.

Хэммонда потрясла его мысль. А вдруг он ошибся и женщина получит полный удар от пробы? Ее лицо было очень белым и странным, он, возможно, ошибся в проводах и…

Абель, наклоняясь над лентой, внезапно сказал с озадаченным видом:

– Я не понимаю, что получается…

Хэммонд глубоко вздохнул. Он не ошибся. Тайан просто притворялась.

Часовой появился на лестнице из наблюдательного пункта, что-то крича, и все повернули головы.

– Наш радар на наблюдательном пункте ловит отсюда мощный поток радиации! - закричал он. - Что вы делаете?

Все глядели на него с недоверчивым видом.

– Ты, наверно, ошибся, - сказал Уилсон. - Радиация здесь недостаточно высокой частоты, чтобы проникнуть сквозь нашу защиту.

– Я не ошибся, - сказал часовой. - Найдите утечку, пока врамэнский аппарат не прилетел сюда.

Внезапно Лунд выбежал вперед и закричал Абелю:

– Выключи пробу, быстро!

Ничего не понимая, тот повернул переключатель. Гудение прекратилось.

Тайан Марден открыла глаза.

– Ты сказал, что проба работает не правильно, - яростно сказал ему Абель. - Это единственно возможный источник утечки радиации.

Абель яростно затряс головой.

– Невозможно. Я сам подключал и проверял ее.

И как падающая скала Хэммонд все осознал - фатальное, неизбежное осознание. Когда он перевел взгляд на Тайан, в груди у него бушевали ярость и боль.

– Проверь аппарат, - сказал Уилсон Абелю.

Абель снял заднюю крышку. Он взглянул на провода и поднял голову. На лице его было написано отчаяние.

– Проводку поменяли специально, чтобы пошел сигнал к врамэнским радарам.

Хэммонд встал и начал пристально глядеть на Тайан, а она спокойно смотрела на него из-под шлема.

– Ты… - начал он и голос его прервался от нахлынувшей ярости.

Лунд увидел его и услышал.

– Вот предатель, - сказал он, указывая на Хэммонда. - Поглядите на Хэммонда. Посмотрите на него. Я говорил вам о том, что произойдет, если за него возьмется Марден. Я говорил вам…

Он ринулся к Хэммонду и схватил его за глотку.

Хэммонд сопротивлялся, в ушах его стоял шум ревущей толпы. И внезапно в голове Хэммонда раздался чистый холодный голос. Это был тот странный голос в голове, который говорил с ним той ночью, когда он и Квобба притаились за валуном, прячась от кораблей-светлячков.

– Сложите оружие, все, - сказал чистый голос в голове.

Хэммонд взглянул вверх, когда Лунд отпустил его. По спиральной лестнице спускалось из наблюдательного пункта человек десять. Двое из них держали предметы, похожие на большие фонарики, из которых исходила энергия или свет, обволакивая всех хумэнов в пещере.

Это были гипноусилители - оружие для гипноатаки.

Хэммонд посмотрел на людей, спускающихся по лестнице, затем на Тайан и услышал, как застонал Уилсон.

– Врамэны, это…

Больше никто ничего не сказал. А в мозгу Хэммонда прозвучал другой холодный гипноприказ:

– Спать! Спать…

Все хумэны опускались на пол. Мозг Хэммонда охватила темень.


Глава 8

Когда Кирк проснулся, он был полон необыкновенного ощущения силы и бодрости. Впервые с момента необычного оживления в будущем он не чувствовал неприятной слабости. Редко, на самом деле, он вообще себя так не чувствовал.

Он огляделся в недоумении. Он лежал на мягкой низкой лежанке. У его ног находился прибор, напоминавший лампу, чья спиральная стеклянная колба проецировала на него поток радужного света. Он мимолетно заинтересовался, не этот ли свет смыл его прежнюю усталость? Затем мысль погасла, он оглядел комнату. Она была небольшая. Пол, потолок и три стены были из вещества, напоминавшего зеленый фарфор. Четвертая стена, слегка изгибающаяся, была совершенно прозрачной и беспрепятственно изливала сверкающий солнечный свет.

– Боже милосердный! - воскликнул Хэммонд, память внезапно вернулась к нему. - Врамэны…

Теперь он вспомнил все, и в памяти хранился болезненный шок. Тайан сделала из него идиота с легкостью, как с ребенком. Она перехитрила его, переделав зонд в сигнальное устройство, которое призвало врамэнов в подземное убежище. Он мог вспомнить, как они использовали гипноусилители, приказав спать, и теперь… это.

Хэммонд поднялся на ноги и пошел к двери. Она была закрыта и все его попытки открыть ее не дали результаты. Озадаченный, он повернулся и пошел к изогнутой прозрачной стене, являвшейся на самом деле огромным окном.

Он глянул в него и остолбенел.

Он находился высоко в городе. И город этот был такой, что ни Хэммонд, ни кто бы то ни было еще в его время, подобного не видели. Это не была гигантская метрополия, как можно было бы предположить. В этом городе было не более сотни зданий. Но они напоминали гигантские, колоссальные пилоны, каждый высотой в милю. Каждый из гигантских пилонов выглядел как стоячий пакет округлых стеклянных стержней, сложенных так, чтобы обеспечить максимум солнечного света в интерьере, с юркими флайерами, снующими туда-сюда. Пилоны потрясали воображение.

– Рурума, - прошептал Хэммонд. - Город Рурума, который описывали хумэны… А это означает…

Его присутствие здесь означает трагедию. Это значит, что он и все его друзья хумэны захвачены врамэнами, и находятся здесь, чтобы подвергнуться наказанию за конспиративную деятельность.

Кирк почувствовал страдания от осознания собственной вины. Было жгучей насмешкой, что он, так глубоко сочувствующий желаниям хумэнов сделать космос свободным снова, стал тем, кто разрушил все их надежды. Где теперь Йон Уилсон и Ива, да и остальные тоже?

Он резко развернулся, когда открылась дверь. Когда он увидел, что это была Тайан Марден, горячая, неистовая ярость бросила его к ней с вытянутыми руками.

Тайан говорила быстро, но спокойно, поигрывая маленькой пластиковой трубкой в руке.

– Я могу парализовать тебя, если ты меня вынудишь.

Хэммонд остановился, потрясенный и негодующий. Но даже в ярости он отметил про себя, что врамэнка даже сейчас была невероятно красива. Она была одета в рубаху и шорты из черного шелковистого материала, который хорошо подчеркивал изящные формы ее тела. На ее груди был странная карточка из мерцающих драгоценностей, а украшенная драгоценностями лента стягивала ее светлые волосы. Ее лицо было совершенно спокойно, голубые глаза серьезно изучали его.

– Что ты сделала с Уилсоном, Квоббой и другими? - свирепо потребовал он.

Не колеблясь, Тайан ответила.

– С ними все в порядке. Как и тебя, их здесь держат уже четыре дня в ожидании суда.

– Четыре дня? - переспросил Кирк, удивление сменило гнев. - Ты хочешь сказать, что это тянется так долго?

Тайан кивнула.

– Когда наши медико-технические специалисты обследовали тебя, они определили, что твое тело все еще страдает от глубокого переохлаждения.

Они рекомендовали держать тебя под воздействием терапевтического излучения все это время.

Мысли Кирка вернулись к друзьям.

– Ты говоришь, что с Уилсоном и другими все в порядке. Откуда мне знать, что ты не лжешь?

– Мы - врамэны. У нас не принято лгать.

– А разве ты не использовала против меня лживый трюк?

– Я сказала, что если ты изменишь проводку, то мой мозг не будет поврежден. Разве это не так?

– Ты не сказала мне, что подашь сигналы своим друзьям, - выпалил он.

– А это рассматривается как ложь.

Снова Тайан Марден проявила неожиданную честность.

– Да, это так, - сказала она. - Тем не менее, это была крайняя необходимость. В любом случае, это позволило предотвратить поход хумэнов на Альтар.

– Ты играешь на моей симпатии к тебе, - сказал Кирк. - Но приличная женщина-человек не стала бы использовать подобный трюк. Хотя это и вполне подходит для того, кто не является женщиной на самом деле, это приличествует двухсотлетнему существу без настоящих эмоций.

Он хотел как можно больнее задеть ее и преуспел в этом. Тайан вздрогнула, и когда заговорила вновь, голос ее был полон боли.

– Ты прав, заявляя это. - Она неотрывно смотрела на него. - Но теперь, когда ты это сказал, будешь ли ты заинтересован узнать, зачем я пришла сюда?

– Чтобы сказать мне, что я буду осужден и наказан вместе с другими? - сказал он. - Ладно, я готов.

– Ты не будешь наказан, если не перестанешь быть крайне несговорчивым, - ответила Тайан. - Тебя тщательно исследовали в наших лабораториях во время сна. Мы знаем теперь, что твоя история о возвращении из прошлого правдива, мы изучили твой мозг при помощи энцефалографа.

Кирк Хэммонд почувствовал новый приступ ярости.

– Вы использовали эту дьявольскую штуковину на мне?

– Его всегда используют на стадии предварительного следствия, - ответила Тайан. - Врамэнские психотехники с гипноусилителями могут его использовать без малейшего сопротивления.

– Я надеюсь, вы получили удовольствия от того, что я чувствую по отношению к врамэнам.

– Мы нашли многое. Но прибор не может исследовать все в человеческом мозгу, только доминирующие воспоминания и эмоции. Мы получили мучительные фрагменты, наброски из твоего отдаленного времени, от которого - как я уже говорила раньше - не осталось других записей.

Она подошла ближе и говорила очень искренне.

– Ты мог бы добавить многое к нашим знаниям о грандиозном периоде начала освоения космоса. Если ты согласен помогать в наших исследованиях, всецело сотрудничать с нашими историками и психотехниками, мы попросим хумэнское правосудие воздержаться от осуждения тебя за подпольную деятельность.

– Никаких дел, - огрызнулся Хэммонд. - Я не буду ничего делать для вас и вашей маленькой шайки суперменов. Я остаюсь с Уилсоном и моими друзьями.

– Это потому, что ты не знаешь правды, - сказала Тайан. - Они ненавидят врамэнов, и тебя заразили своей ненавистью. Они ненавидят нас несмотря на то, а это истинная правда, что врамэны никогда не вредили людям, а лишь всячески помогали им.

– Если вы хотите помочь человечеству, почему бы не дать им возможность жить столько же, сколько живете вы? Или это было бы слишком уж большой помощью?

Тайан выглядела немного растеряно.

– Я вижу ты не хочешь слышать о причине. Ты зазубрил предрассудки людей. И ты обижаешься на меня еще и потому, что любишь меня.

– Люблю… - Кирк быстро глянул на нее и сказал:

– Боже, ты в действительности веришь в то, о чем говоришь? Что подсказало тебе эту безумную идею?. Все это для того, чтобы я почувствовал свою вину?

Тайан улыбнулась.

– Я говорила тебе об энцефалозаписях твоих доминирующих мыслей и эмоций. Я просмотрела все записи и они ясно говорят, что ты влюбился в меня с самого первого момента, как увидел, хотя твои предубеждения против врамэнов, навязанные этой кучкой заговорщиков, заставляют тебя быть подозрительным.

Прежде чем Хэммонд успел хоть что-то сказать в ответ, Тайан повернулась и вышла из комнаты.

Хэммонд замер в прострации и злости. То, что он думал, так это сколько же им удалось считать с него информации? Он чувствовал физическую привлекательность Тайан, любой человек почувствовал бы. И она сама, не человек, и не способна разобраться в человеческих эмоциях, что и привело ее к выводу о том, что он влюбился в нее. Влюбился в двухсотлетнюю врамэнскую женщину! Он рассмеялся.

Часом позже дверь открылась и вошли двое людей. Это были чисто выбритые молодые люди в черной униформе с эмблемой из скопления золотистых дисков. Хэммонд знал от Квоббы, что это знак правительства Федеративных солнц. И поскольку врамэны официально не входили в правительство, эти люди были хумэнами.

Один из них спокойно произнес:

– Пожалуйста, подойдите к нам, мы вас забираем для суда.

Ни у одного из них не было видно оружия, но он не сомневался, что оно у них имеется. Он пожал плечами и пошел с ними.

Коридор был широким и извилистым, его стены и потолки были из вещества, похожего на холодное зеленое стекло, которое светится изнутри.

Там была и небольшая группа людей - полдюжины мужчин в униформе и все мужчины и женщины из группы Уилсона, массивная голова Рэба Квоббы возвышалась над всеми. Хэммонд пошел к ним.

– Уилсон… Ива… с вами все в порядке? Я боялся…

Слова уперлись в глухую стену молчания. Уилсон смотрел на него с непробиваемой враждебностью. Гурт Лунд смотрел на него так, словно хотел тут же прикончить его. Даже Квобба и маленький Таммас избегали смотреть ему в глаза. Ива невесело уставилась в пол.

– Послушайте, - обратился к ним Кирк. - Я знаю, что вы обо мне думаете. Я не виню вас за это. Но пожалуйста…

Офицер охраны подошел к нему.

– Здесь говорить нельзя. Суд ждет.

Их провели по коридору в маленькую металлическую комнату, оказавшуюся лифтом, который внезапно понесся вниз с огромной скоростью. Хэммонд оказался возле Ивы Уилсон.

– Ива, разве вы не понимаете, что Тайан Марден обманула меня, что все вышло случайно?

Она быстро глянула на него и отвела взгляд.

– Они говорят, что ты это сделал по доброй воле… ты предал нас ради Тайан Марден.

Лифт остановился и их провели в огромную и изысканно обставленную залу. Пол напоминал озеро из гладкой черноты. Стены над ним были сумрачно серыми с чисто белым контрастом сводчатого потолка. В помещении присутствовало большое количество мужчин и женщин, сидящих на полукруглых сидениях. На возвышении, лицом к ним, сидел мужчина с эмблемой звездного скопления, а на стене над ним висела точно такая же увеличенная эмблема Федеративных солнц. Хэммонд не видел присяжных, скамейки для обвинения и защитника, ничего похожего на суд двадцатого века. Он видел, что одна из передних скамеек была занята Тайан Марден и тремя мужчинами с такими же карточками, как и у нее.

– Чертовы врамэны здесь, чтобы убедиться, что наше наказание соответствует нашему прегрешению, - услышал он шепот Рэба Квоббы, обращенный к Таммасу.

Когда Хэммонда и его товарищей-заключенных подвели к возвышению судьи, он услышал бормотание голосов зрителей и внезапно осознал, что все смотрят на него. Вероятно, известие о его необычной истории распространилось. Даже хумэнский судья, суровый мужчина средних лет, оценивающе окинул его пристальным взглядом. Затем он обратился ко всем:

– Вы обвиняетесь в попытке создать нелегальный звездолет. Во время этой деятельности и как ее прямой результат, вы явились причиной смерти двух врамэнов, чей патрульный флайер был уничтожен при помощи вихревого ружья, нелегального оружия. В дальнейшем вы ограничили передвижение и угрожали нанести фатальные повреждения другому врамэну. - Он развернул свиток бумаги. - Это официальные записи энцефалограмм вашего мозга. Можете их проверить. Вы оспариваете что-либо из этих записей?

Уилсон сузил глаза и заявил.

– Мы их не оспариваем.

Судья взглянул на Тайан.

– Тайан Марден, как личность, свидетельствующая в пользу обвинения, вы также имеете право проверить записи. Есть ли у вас возражения против какой-либо из их частей?

– Нет, - ответила Тайан.

Как стало очевидно Хэммонду, который обратил внимание на скорость, с которой проходили формальные процедуры, никто не ожидал подделки энцефалопроб. Как можно было подделать точнейшие, выверенные записи человеческих мыслей? В этом суперсовременном суде не было место для адвокатов и крючкотворов.

Судья снова обратился к обвиняемым.

– Вы знаете, что нарушили основной закон Федеративных солнц, когда попытались построить запрещенный звездолет. Вы знаете, что правительство заключило договор с врамэнами о том, что ни один звездолет не может быть построен без их ограничительного устройства.

Уилсон отвечал с резкой страстностью:

– Мы не считали, что соглашение распространяется на всех хумэнов, которые будут рождаться после его подписания. - Он развернулся, чтобы посмотреть на людей, которые его слушали. Мы не видим причины, по которой врамэны ограничивают нас в долгой жизни, которой наслаждаются сами.

Кирк услышал гул шепота, пробежавшего по сидениям. По всей видимости большая часть хумэнов разделяла это заявление Уилсона. Звук в зале напоминал низкий гул рассерженного животного. Тайан и трое его спутников сидели с совершенно спокойными лицами.

– Пригодность нашего соглашения с врамэнами не обсуждается здесь, - заявил судья. - Оно было сделано добровольно, как маленькая плата за все те прибыли, которые врамэны предоставили человечеству. Разорвав его, используя враждебность к врамэнам и разжигая ее, вы совершили государственное преступление. Поскольку вы не можете предложить оправдывающих вас обстоятельств и согласны с энцефалограммами, ваша вина не подлежит сомнению. Вы приговариваетесь к ссылке на штрафную планету Спики.

С совершенным достоинством Уилсон сказал:

– Мы не ожидали иного правосудия. Но придет день, когда доминирование врамэнов над всей нашей цивилизацией закончится. И тогда мы узнаем тайну долгой жизни у них.

Снова грозное бормотание пронеслось по залу. Оно было перекрыто голосом судьи.

– Наш приговор относится ко всем задержанным за исключением того, кого зовут Кирк Хэммонд, - сказал он. - Я понимаю, что представители врамэнов здесь желают просить изменения приговора.

Он глянул на Тайан Марден. Врамэнка встала и взглянула на непроницаемое лицо Хэммонда.

– Таким действительно было наше предложение, - сказала она, - но человек по имени Кирк Хэммонд категорически отказался от сотрудничества с нами, поэтому мы отзываем свое прошение.

Судья глянул на Кирка и нахмурился.

– Не повезло. Ваша история нам известна. Как человек, чудом попавший из далекого прошлого в настоящее, вы вызываете восхищение и являетесь почетным гостем среди нас. Но в соответствии с вашей энцефалограммой вы действовали в полном осознании того, что нарушаете наши законы. Известные обстоятельства личной истории не могут служить оправданием вашего добровольного нарушения закона Федеративных солнц. Только если представители врамэнов захотят, я могу отменить приговор.

– Мы все еще хотим поддержать помилование, если мужчина Хэммонд согласится помогать в наших исторических исследованиях, - спокойно заявила Тайан.

Судья обратился к Хэммонду.

– Я бы посоветовал вам прислушаться к этому заявлению, - серьезно сказал он.

Хэммонд взглянул на Тайан. Волна ярости захлестнула его. Именно она поставила его в подобное положение. Ярость обратилась на всех врамэнов, распространивших свое влияние на всю вселенную, на космос, который он попытался завоевать и который отправил его в изгнание из собственного мира. И весь его нерастраченный гнев вылился в короткий ответ.

– Черт бы меня побрал, если я это сделаю!

– Тогда вы должны будете отправиться на Куум, штрафную планету Спики, - сказал судья. - До тех пор, пока не перемените свое решение и не примете предложения врамэнов.

Хэммонд вышел из помещения суда в состоянии шока. Все прошло так быстро и гладко, что он не осознал того, что отправляется в тюрьму.

– И никакого обжалования? - спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. - И никакого досрочного освобождения за хорошее поведение…

Холодный голос Уилсона ответил ему с расстояния.

– Каждые десять лет они проводят новые пробы. Если те показывают, что заключенный реабилитирован - другими словами говоря, не повторит преступления - его могут вернуть в общество. Но это тебя не должно беспокоить, Хэммонд.

– Ты же слышал Марден, как и мы. Для тебя ворота открыты в любое время.

Наступила тишина, нарушаемая только их шагами по коридору.

Затем Уилсон сказал помягче.

– Было ли это частью ее обещания тебе, Хэммонд… частью платы за предательство?


Глава 9

Давным-давно мальчик из Огайо закричал: "Я очень хочу однажды улететь в космос". И он улетел, навстречу самой странной судьбе в истории.

И вот теперь Хэммонд снова был в космосе. Но на этот раз не в крошечном спутнике, а в огромном звездном корабле, направлявшемся к необъятным глубинам межзвездного пространства.

Слишком необъятным, - подумал он, - посмотрев в иллюминатор и почувствовав тяжесть во всем теле. - Слишком необъятным, слишком далеким.

У него по-прежнему немного кружилась голова от всего, что произошло.

Его самого и его товарищей - заключенных из зала суда, посадили в сопровождаемые охранниками машины и несколько часов везли по улицам Рурумы. Зеленевшие парками огромные гладкие и холодные опоры, между которыми они проезжали, возвышались над ними, произвели на него ошеломляющее впечатление. Но только в космическом порту на него по-настоящему обрушился весь груз перемен, произошедших за десять тысяч лет.

Он подумал о базе на мысе Канаверал, крошечной, но отчаянной ракете, маленьком спутнике, который она должна была попытаться вытолкнуть на орбиту вокруг Луны. Какой ничтожной казалась память обо всем этом сейчас, когда он стоял на бетонированной площадке, протянувшейся на мили до самого горизонта и смотрел на бесконечный упорядоченный хаос, в котором смешались стартовые площадки, мастерские, краны, склады.

И корабли.

Какими непохожими на беспомощные ракеты двадцатого века были эти огромные лайнеры, бороздящие межзвездные просторы. Их огромные корпуса, подобно грозовым тучам нависли над крошечными людьми и машинами сновавшими вокруг них. Сейчас корабли отдыхали, но это был отдых гигантов, побывавших на далеких берегах бесконечности, познавших пути далеких солнц и миров, гигантов, на телах которых остались шрамы от течений невидимых туманностей, и которые вскоре оттолкнутся от маленькой планеты, лежащей под ними и вернутся во тьму и сияние космоса, который и был их домом.

Когда их повели к одному из кораблей с эмблемой Федеративных Солнц на корпусе, Хэммонд увидел толпы, носящиеся по космопорту. Хумэны со всех уголков галактики, с красной кожей, с зеленой кожей, с розовой, голубой и серой кожей, их пигментация и внешность изменились через поколения, прожившие под чужими звездами, но все они были плодами, которые дали семена давным-давно разбросанные матерью-Землей.

Корабль взлетал совершенно не так, как взлетали старые шумные медлительные ракеты. Хэммонд кое-что узнал об этих звездных кораблях, задавая множество вопросов в пещерах. В основе их движения лежал сильно усовершенствованный принцип ионного привода, предложенный еще в его собственное время. Цезий испарялся и его ионы, ускоряясь напряжением огромных генераторов, давали обратный толчок через плазменные двигатели.

Затем наступала очередь фотонной тяги, которая толкала корабль со скоростью многократно превосходящей скорость света, выбрасывая его немного из обычного трехмерного пространства, чтобы избежать ограничивающего отношения Эйнштейна.

Хэммонд и другие сидели в откатывающихся креслах в главной каюте опечатанной тюремной палубы корабля. За громким ревом генераторов последовало неожиданно появившееся чувство веса, которое все нарастало и нарастало, однако это происходило плавно что ни на мгновение не стало невыносимым. Казалось, что другие, находящиеся рядом с ним даже не обратили на это никакого внимания. Джон Уилсон погрузился в угрюмое молчание. Квобба спорил с Таммасом. Все они были звездолетчиками или людьми, привыкшими к звездным кораблям. Они даже не удосужились выглянуть наружу. Но Хэммонд сделал это.

Он все еще смотрел в иллюминатор.

Он знал, что это отверстие в стене не совсем иллюминатор. На самом деле ты смотришь не через него, ты смотришь в него, как в древний телевизор. Это был сканер, с механизмом, более сложным, чем любой телевизор трансформирующим искаженные световые лучи, которые никто не мог бы увидеть в имеющую смысл картинку, и казалось, что ты смотришь прямо в космос.

Хэммонд видел космос раньше: звездное войско, неустанно шагающее по черным полям небес, горящие компании горячих желтых, дымных красных, снежно-голубых и зеленых, бредущие рыцари туманности, лабиринт света, такой огромный, что трудно думать о каждой яркой точке как о мощном солнце, кипящем атомным огнем и несущемся с окружающими его планетами сквозь бесконечность. Хэммонд видел все это раньше, но очарованный смотрел как звезда Сол и ее планеты оставались позади. Он не мог оторвать глаз от этого зрелища.

Он смотрел и смотрел и вдруг ему показалось, что окружавшие его стены корабля исчезли. Он был один на один с космосом, только он и звезды. Они наблюдали за ним своими яркими и безжалостными глазами, а он смотрел на них и не видел, потому что сидел в маленьком спутнике, замерзший, слепой, подобный мертвецу, тысячелетия следуя по своей одинокой нескончаемой орбите.

"…считал бы себя королем бесконечного космоса, если бы не дурные сны".

Это был всего лишь сон наполовину живого - наполовину мертвого Хэммонда, которого разбудили, чтобы продолжать жить. Он никогда не проснется, он будет двигаться вперед вечно…

– Кирк!

Умоляющий голос возле его уха, пальцы, тянущие его за руку… И вдруг заклятие спало, и он снова оказался в корабле, больной и трясущийся, рядом с ним была Ива Уилсон, которая пыталась оторвать его от сканера.

– Твое лицо, - прошептала она. - Я не могла этого вынести. Это было ужасно.

Он заговорил с усилием.

– Мой старый кошмар снова ко мне вернулся. Думаю, это самогипноз.

Спасибо, Ива.

Позади раздался резкий голос Джона Уилсона.

– Оставь его, Ива.

Хэммонд повернулся, все еще мокрый от холодного пота. Уилсон и Гурт Лунд подошли к нему, за ними стояли другие, и на всех лицах, кроме лиц Квоббы и Таммаса было враждебное выражение.

– Подожди минутку, - проговорил Хэммонд. Его все еще трясло, но он заставил себя открыть рот. - Я не виню вас за то, что вы сердиты. Из меня сделали дурака, и я сов решил дурацкую вещь. Но я не предавал вас намеренно.

Изможденное лицо Джона Уилсона не дрогнуло.

– Я могу простить ошибку, - сказал он горько, - даже если из-за нее рухнуло все то, ради чего мы работали. Но я не думаю, что это была ошибка.

Я думаю, ты намеренно подал сигнал по просьбе Марден.

– Отец, но ты ведь не можешь и вправду так считать! - запротестовала Ива.

Гнев стал одерживать верх над слабостью. Хэммонд сказал:

– Черт побери, если я сделал так, как ты сказал, то почему же я отказался помогать врамэнам, хотя это означало мою свободу?

– Вот это, - ответил Уилсон, - я и хочу узнать. Если только врамэны не подослали тебя к нам в качестве шпиона.

– У тебя нет ни намека на доказательство такого обвинения, - горячо возразил Хэммонд. - Ты…

– Есть, - ответил Уилсон. - Я - вождь осужденных и моей обязанностью является ознакомиться с записями, сделанными при помощи энцефалозонда перед судом.

Лица Квоббы, Лунда и других стали озадаченными. Но внутри Хэммонда словно что-то оборвалось. Он догадался, что сейчас скажет Уилсон.

– В записях, сделанных с твоего мозга, Хэммонд, я обнаружил четкие указания на то, что ты любишь Тайан Марден.

Стоявшие за Уилсоном заревели от гнева, а голос Лунда четко и безжалостно произнес:

– Он предал нас ради нее.

Он бросился на Хэммонда. Тот, удивленный этим неожиданным нападением, пропустил удар. Кулак Лунда попал ему в челюсть. Удар оглушил его, сбил с ног, и Хэммонд почувствовал, что обе руки Лунда сомкнулись у него на шее, лишили его дыхания, а лицо Лунда повисло над ним в темноте, безжалостное и напряженное как морда тигра. Неимоверным усилием Хэммонд согнул колени и сбросил с себя Лунда.

Уилсон схватил Лунда и удержал его от нового нападения.

– Нет! Это только привлечет внимание стражников и нас всех запрут в наших каютах.

Хэммонд поднялся на ноги. Не обращая внимания на Лунда и остальных он обратился прямо к Уилсону.

– Я не предавал тебя. Не намеренно. И я не люблю Тайан Марден, независимо от того, что говорит зонд.

– Человек может лгать, - произнес Уилсон. - Человек может ошибаться, но зонд никогда не лжет и никогда не ошибается. Намеренно ты послал этот сигнал или нет, человеку, который любит врамэна, нельзя доверять.

Он повернулся, уводя за собой Иву. Другие последовали за ним. Хэммонд смотрел им вслед со злостью и отчаяньем. Ну и черт с ними, подумал он.

Если они такого о нем мнения, то он может принять предложение врамэнов.

Но когда он подумал о Тайан Марден, то понял, что никогда этого не сделает. Он не доставит этому ледяному нечеловеческому подобию женщины такое удовольствие. Его могут возмущать подозрения хумэнов, но врамэнов он активно ненавидел. Наверно он чувствовал их превосходство, но так или иначе, ему все равно не нравилось их доминирование в космосе и их монопольное обладание секретом жизни.

Хэммонда снова обожгла мысль о том, что в этом времени он никогда не найдет себе места. Он никогда до конца не поймет психологию этих людей, слишком велика была пропасть между его происхождением и их. Но он старался не давать этому чувству овладеть им. Если он только допустит это, одиночество и неприкаянность столкнут его в бездну безумия. Он должен прожить свою жизнь в этой чужой новой вселенной как можно лучше.

– И я прекрасно взял старт, - с горечью подумал он. - Единственные друзья, которые у меня здесь были, теперь ненавидят меня и не доверяют мне.

Мягко прозвенел звонок, и динамик сообщил, заключенным что пришло время еды. Они потянулись вперед, не обращая внимания на Хэммонда. Он не хотел есть и остался там, где стоял, не шевелясь, пока не услышал позади чьи-то шаги.

Он резко повернулся. Это была Ива Уилсон. Ее темное красивое лицо было несчастным.

– Кирк, я вернусь… Мне жаль, что так получилось.

– Значит, ты не веришь, что я совершил намеренное предательство?

– Конечно, нет, - сказала она быстро. - Это все подстроила Тайан Марден. Она помолчала, потом продолжила. - Правда, что ты влюблен в нее?

– Нет, черт возьми, - взорвался он. - Она красива. И она меня привлекала. С каким мужчиной этого не произошло бы? И это попало в записи, и они приняли это за любовь. Это правда.

Ива вздохнула с облегчением.

– Я была уверена, что все именно так. Потому что слишком невозможно, чтобы хумэн влюбился в врамэна.

– Твой отец сказал, что врамэны никогда не женятся и не имеют детей, - сказал Хэммонд. - Значит ли это, что у них нет настоящих чувств?

– Мы не знаем, что на самом деле представляют собой врамэны эмоционально, - ответила Ива. - Они странные, не такие как люди. Кирк, со временем остальные поймут, что ты не предатель. Мы будем на Кууме долго, у отца и у других будет время подумать. Не спорь с ними сейчас и они вернутся.

– Надеюсь, так и будет, - произнес Хэммонд с сомнением. - Но я не мог предположить, что Гурт Лунд набросится на меня. Почему он меня так ненавидит?

– Он ужасно ненавидит врамэнов, - ответила Ива. - Девушка, которую он любил умерла от болезни несколько лет назад. С тех пор он вбил себе в голову, что если бы хумэны обладали секретом жизни, она была бы жива. То же и с моим отцом. Именно смерть моей матери придала ему эту яростную решимость заполучить секрет жизни, которым владеют врамэны.

Она показала в сторону неба, густо усеянного звездами, в сторону мерцающей дикости солнечных скоплений и туманности.

– Что бы ты чувствовал, если бы видел, как умирает человек, которого ты любишь больше всего на свете, зная, что существует секрет жизни, который мог бы этому помешать?

Хэммонд не отрываясь смотрел на сияющее великолепие далеких столпившихся звезд.

– Значит, Трифид там?

– Трифид… и Альтар, - кивнула Ива.

Хэммонд чувствовал, что он отлично понимает горечь Лунда и фанатичную решимость Уилсона. Неудивительно, что они ненавидели врамэнов. Он взял Иву за руку.

– Спасибо за то, что ты веришь в меня. Неважно, что говорят другие. Я все равно с тобой, всегда.

Ива покачала головой.

– Битва закончена. Для нас, - она отвернулась. - Я лучше пойду, пока никто меня здесь не увидел. Отец очень рассердится.

Ее ладонь все еще лежала в руке Хэммонда. Поддавшись какому-то внезапному порыву, он наклонился и поцеловал девушку.

Ее губы были теплыми, ждущими, дорогими. И все же - какой дьявол подкинул ему эту мысль? - он не почувствовал той электрической дрожи, которую почувствовал, прикоснувшись к холодным губам Тайан Марден.

После того, как она ушла, он долго смотрел на отупляющую дикость далеких звезд и светящегося газа. Мощные бастионы и валы, образованные многочисленными солнцами пылали жарким огнем, подобно стенам вечного пламени, охраняя - что? Что такое находилось там, что давало врамэнам почти бесконечную жизнь? Альтар. Имя, которое ни о чем не говорит. Что скрывалось за этим именем? Внезапно, забыв о своем собственном положении, Хэммонд с сокрушающей силой почувствовал тайну и удивительность галактики, все волшебство, чудеса и загадки, которые существовали внутри этого огромного колеса звезд, неустанно катящегося по бесконечности.

Он не отступал от своего решения и мужественно не обращал внимания на враждебность своих товарищей по несчастью в течение следующих "дней". Рано или поздно, когда их первое негодование стихнет, он сможет убедить их, что он не предатель. Но он вынужден был признать, что пока с трудом выносил в этом замкнутом пространстве тот остракизм, которому его подвергли.

"Дни" шли своим чередом, и внутри корабля они разделялись только звонками, призывавшими ко сну и регулярными проверками, осуществлявшимися ответственным капитаном Полиции Федеративных Солнц.

Но если внутри корабля никаких изменений не происходило, то этого нельзя было сказать о окружавшем его космосе. День за днем общая картина созвездий менялась, что служило доказательством той невероятной скорости, с которой фотонная тяга толкала их через галактику. Хэммонду трудно было представить, что другие корабли тоже мчались среди звезд, спеша через эти необъятные просторы к красному Антаресу, зеленому Сириусу или тусклому Алголу. Он все еще не мог полностью осознать величину галактической цивилизации, созданной за десять тысяч лет.

Дважды Хэммонд просыпался в холодном поту, отчаянно пытаясь вырваться из повторяющегося кошмара, возвращавшего его назад в спутник, в котором он, замерзший, носился по неменяющейся орбите. Ему казалось, что он никогда от этого не избавится, во всяком случае, пока он в космосе. Он с ужасом ожидал окончания "дня" и приближения периода сна, в страхе перед преследовавшим его кошмаром.

Настало время, когда корабль поменял курс и открыл пылающий белый шар Спики, видневшейся впереди. Неземная скорость перебросила их через десятки парсеков, и теперь они приближались к месту назначения по мере того как корабль углублялся в ослепительное сияние Спики. По прихоти космоса это огромное белое солнце имело всего одну планету, Куум. Было очевидно, что необычная изолированность этого мира и послужила причиной того, что его выбрали в качестве планеты, куда отправляли осужденных.

Куум для их глаз была черно-белой планетой. Она была не больше Земли, с маленькими молочно-белыми океанами и континентами, покрытыми сине-черными джунглями, в которых изредка попадались участки, заросшие бледно-серой травой. Когда корабль зашел на посадку, они увидели большую расчищенную площадь земли, десятки миль длиной, окруженную черными джунглями. На этом участке находились возделываемые поля и небольшой городок с металлическими домами. На некотором расстоянии от городка был виден космический порт, но вся площадь, занимаемая космопортом была окружена высокой стеной бледного мерцающего света.

– Значит, это Куум, - произнес Рэб Квобба. - Это один из немногих миров, в которых я не бывал и не хотел побывать…

– У них здесь чертовски серьезная охрана, - пробормотал Шау Таммас. - Посмотрите на эту силовую стену вокруг космопорта.

– Я вижу, - сказал Джон Уилсон. Голос его звучал невыразимо устало и уныло. И я понимаю, почему ни один заключенный никогда не убегал с этой планеты.


Глава 10

Хэммонд сидел под сверкающим, как бриллиант, солнцем. Он протянул руку и выдернул из-под ноги пучок травы. Листья травы были толстыми, каждый листочек был причудливо усыпан черными и белыми крапинками и казался серым даже на небольшом расстоянии. Комок почвы, приставший к корням, был черным как сажа.

– Не Земля, - подумал Хэммонд. Он снова повторил эти слова. - Я не на Земле. Я на другой планете.

Попробуй осознать разницу. Вдохни ее, вместе с теплым влажным воздухом, имеющим любопытный едкий горький запах, который нельзя назвать ни ароматом, ни вонью. Почувствуй ее благодаря странной легкости своего тела, вызванной слегка другой силой тяжести. Посмотри вверх и тебя ослепит эта разница, флуоресцирующее неголубое небо, в котором плавает слишком большое, слишком яркое, слишком белое солнце.

Он медленно оглянулся. Он сидел на скамейке напротив длинного низкого металлического барака. Это здание было одной из двенадцати одинаковых структур, вдоль протянувшейся за бараками черной мощеной улицы стояли аккуратненькие металлические коттеджи, обсаженные гладкой серой травой и незнакомыми цветами. Вдали виднелась черная полоса: это поля, окружавшие маленькое поселение смыкались с темными дикими джунглями.

Хэммонду оно казалось совсем непохожим на колонию для осужденных. Он поразился впервые увидев этот поселок: аккуратные домики, женщины, болтающие у дверей, дети играющие на улице.

В тяжелых грузовиках возвращались с дневной работы в джунглях мужчины, пестрая толпа хумэнов со всех уголков Галактики. Они кричали своим женам и детям или с любопытством смотрели на вновь прибывших, и совсем не были похожи на заключенных. Хэммонду потребовалось некоторое время, чтобы понять, что понятие тюрьмы изменилось, и что цивилизация Федеративных Солнц была слишком просвещенной чтобы применять суровые наказания. Куум был планетой, на которую ссылали осужденных, а не местом наказания. Даже охранников не было видно.

На самом деле именно охранники и были по сути заключенными, на этой планете. В направлении, о котором Хэммонд думал как о востоке, виднелась верхушка самой высокой башни космопорта. Между ним и башней в воздухе наблюдалось любопытное постоянное свечение. Это был высокий барьер почти невидимого излучения, сплошной стеной окружавший космопорт, здания, в которых располагалась охрана, бараки и склады. Когда осужденные впервые ступили на поверхность Куума после посадки корабля, офицер охраны, хумэн, показал им на этот защитный барьер и объяснил, что он представляет собой электродинамическое поле, постоянно генерируемое в зданиях охраны.

– Если вы к нему прикоснетесь, оно вас не убьет, - сказал он, - но вы долгое время будете находиться без сознания. Не приближайтесь к нему ни сейчас, ни в будущем.

Он подал знак в сторону высокой бетонной башни, и узкий участок барьера неожиданно исчез. Осужденные толпой прошли через образовавшуюся щель, и барьер сомкнулся вновь.

– Его можно выключить только в башне, находящейся внутри него, - проревел Квобба. - Замечательно. Просто замечательно.

Затем Хэммонд понял. С этой планеты можно убежать только в космическом корабле. А звездные корабли совершали посадку только на территории космопорта, от которого заключенных отделял электрический барьер. Так что осужденные были свободны в этом мире, но не могли его покинуть.

В этом городке им предоставлялось жилье. Семьям - отдельные коттеджи, одиноким мужчинам - бараки. Вновь прибывшие едва успели осмотреться, как вернувшиеся с работы в джунглях столпились вокруг них и начали задавать вопросы. Шум разговора, взволнованные расспросы о далеких звездах и галактических портах, о которых он никогда не слышал, приводили Хэммонда в замешательство. Он сбежал от всего этого на эту скамейку, чтобы посмотреть, поудивляться и попытаться понять, что он находится совсем в другой части Галактики, далеко от Земли.

Из барака вышел мужчина и сел рядом с ним. Хэммонд быстро повернулся, готовый защищаться, но человек был ему незнаком. На его странного серого цвета лице светились очень умные глаза. Точно такой цвет лица был у Норта Абеля, но хотя на лице незнакомца не было морщин, он каким-то необъяснимым образом казался намного старше и намного более зрелым чем Абель.

– Меня зовут Тол Ор, - сказал он. - Ты - Хэммонд с Земли?

Хэммонд кивнул.

– А ты случайно не с Алгола?

– Это так. Но я уже довольно долго нахожусь здесь на Кууме, - продолжал Ор. - Там говорят, что ты шпионишь для врамэнов.

Сердце Хэммонда оборвалось. После короткой паузы он ответил:

– Это не правда. Но я не могу их в этом убедить.

Он чувствовал себя ужасно беспомощным. Он надеялся, что рано или поздно неприязнь исчезнет, и они прислушаются к голосу разума, но этого не произошло. Никто, даже Квобба не станет говорить с ним напрямую. Никто, казалось, даже не замечал его. Так было во время всего путешествия, тоже повторилось и здесь на Кууме.

Проклятая Тайан Марден. Он винил ее, не хумэнов. Шутка, которую она с ним сыграла, поставила его в это положение. У него возникло дикое желание отплатить ей и всей расе врамэнов за это.

Тол Ор смотрел на него с глубоким интересом.

– Они также говорят, что ты прибыл из далекого прошлого. Мне кажется, в это гораздо труднее поверить.

Хэммонд объяснил, не особенно переживая, верит ли ему собеседник или нет. Когда он закончил, Тол Ор покачал головой.

– Невероятная история, и все же с научной точки зрения вполне возможная. Я хочу услышать все это поподробнее. Я припишу тебя к своей рабочей бригаде.

Он объяснил, что всей работой на Кууме руководили сами осужденные.

Федеративные солнца платили фиксированную зарплату мужчинам за расчистку джунглей, окружавших поселение. У них были мощные бульдозеры, грузовики и другие машины, но ничего такого, что можно было бы превратить в оружие.

Охранники их не беспокоили, только офицер охраны каждый вечер являлся в поселок для краткой инспекции.

– Тебе будет не так трудно, если ты будешь работать в моей бригаде, учитывая враждебность, которая тебя окружает, - добавил алголиец.

– Значит, ты не веришь, что я врамэнский шпион?

Тор Ор улыбнулся.

– Врамэнам не нужны шпионы. Это всего лишь старая ненависть хумэнов к ним.

– Непохоже, чтобы ты их особенно ненавидел, - Хэммонд с любопытством посмотрел на Тола.

Тот пожал плечами.

– Именно врамэны отправили меня сюда. Но с другой стороны им было гораздо легче меня убить, но они этого не сделали. Когда-то я был довольно известным физиком. Мой энтузиазм вел меня вперед. Я занимался исследованиями поля, в маленьком корабле, и подобрался слишком близко к Трифиду.

Хэммонд посмотрел на него с неожиданным пристальным интересом.

– Ты охотился за Альтаром?

– Нет, вовсе нет. Я изучал космическую радиацию и обнаружил какие-то странные спектры излучений в окрестностях Трифида. Я ужасно заинтересовался и подлетел слишком близко. Врамэны вполне законно могли взорвать наш корабль, но они этого не сделали. Меня приговорили к пожизненному пребыванию на Кууме, а члены моей наемной команды получили по пять лет. Я подумал, что это довольно мягкий приговор.

Солнце село, и сумерки стали переходить в безлунную ночь. В небе ярко горели незнакомые созвездия, а вдали, за огнями маленького городка подобно странной ауре светился барьер, окружавший космопорт. Тол Ор встал и потянулся.

– Мы встаем рано, - сказал он, - поэтому тебе лучше поспать как можно дольше.

Хэммонд неохотно последовал за ним в главную хозяйственную комнату барака, с ненавистью думая о том, что его там ждет. Все шестьдесят или семьдесят жильцов собрались вокруг новеньких в одном конце комнаты. Войдя, он услышал раскаты голоса Квоббы и по взволнованным замечаниям остальных понял, что тот рассказывает им о сорвавшихся планах Джона Уилсона.

– Ради всех солнц, жаль что ты этого не сделал! - закричал толстый розовокожий мужчина. - Если бы в руки хумэнов попало то, что находится…

– Пока хватит об этом, - оборвал его Гурт Лунд.

Он смотрел на Хэммонда, и глаза всех остальных также повернулись к нему. Хэммонд подумал, что раньше никогда не видел такого количества враждебных лиц, обращенных к нему. Он хотел поговорить с ними, снова попытаться убедить их, что он не предатель, не шпион, но понял, что они не станут даже слушать его. Он повернулся и пошел в маленькую спальную комнату, предоставленную ему.

Лежа в темноте, Хэммонд чувствовал, как его гнев медленно превращается в дикую решимость. Эти хумэны ненавидят и подозревают его, потому что его глупость разрушила их мечту о достижении Альтара. Ладно. Он заставит их проглотить эти ненависть и подозрение. Он добьется этого, вызволив их и себя из этой планетной тюрьмы, чтобы они могли осуществить свой план. Он не знал, как он это сделает, но как-нибудь он это сделает, рань или поздно. Он покажет им, как сильно он любит врамэнов!

На следующее утро Хэммонд съел свой завтрак молча, никто не разговаривал с ним. Но когда объявили список рабочих бригад, Тол Ор выкрикнул его имя.

– Ты можешь сесть со мной в кабину управления, - сказал Ор, когда они направились к ожидавшим их грузовикам. Люди уже забирались в них. Хэммонда не прельщала перспектива ехать вместе с ними, но он сказал:

– Они и к тебе будут также относиться, если ты будешь разговаривать со мной.

Тол Ор улыбнулся.

– Не думаю. Я здесь уже слишком давно. Но все равно я рискну. Я хочу поговорить о прошлом.

К тому времени, как они пересекли расчищенный участок и достигли джунглей, сияющий шар Спики уже высоко поднялся в небо. Теплый влажный воздух приносил с сумрачных полян в лесу сырой туман. Хэммонд никогда не видел ничего похожего на эти черные джунгли. Это был лес, созданный воображением какого-то больного, одержимого дьяволом, художника: беспорядочное переплетение блестящих черных деревьев и кустарника, на эбеновых членах которого торчали огромные массы бледно-серых листьев.

Здесь были и свисавшие кольцами черные лианы и огромные чисто-белые цветы; странные птицы, лишенные перьев и голоса, порхали с ветки на ветку.

Деревья и кусты предстояло выкорчевывать при помощи бульдозеров.

Как только расчищался маленький участок, его глубоко вспахивали и в почву вносились химикаты, подавлявшие рост мощных растений и позволявшие серой траве взойти вместо них.

– Держи цепь, - сказал Хэммонду Тол Ор. - Деревья побольше мы вырываем при помощи нашей главной силы.

Хэммонд обнаружил, что работает, подчиняясь приказам алголийца, вместе с остальными хумэнами, составлявшими маленькую пеструю бригаду.

– Закрепи свою цепь вокруг этого дерева, нет, ниже, - кричал Ор. - А теперь стань в сторону.

Бульдозер, приводимый в движение тяжелым атомным двигателем, взрывая своими усыпанными шипами гусеницами почву, дернул дерево. Стаи огромных насекомых, похожих на гигантских стрекоз сорвались с его ветвей, когда оно упало. Солнце жгло еще сильнее. Ползучие лианы, свисавшие с деревьев, обвивались вокруг тела Хэммонда, крошечные сосущие корешки пытались прилепиться к его рукам и лицу. Он отрывал от себя эти жуткие растения. К полудню Хэммонд пропотел насквозь и ужасно устал, но чувствовал, что вошел в ритм работы. Но еще он обнаружил, что ему еще многое надо узнать о джунглях Куума.

Он тащил одну из цепей в густой кустарник впереди бригады, когда почувствовал своеобразный тяжелый мускусный запах. В следующее мгновение он натолкнулся на круглый черный холм, слегка возвышавшийся над ним.

Черный холм неожиданно ожил. Он чуть-чуть приподнялся, из-под него вылезла огромная рогатая лапа и схватила Хэммонда.

Раздавленный, оглушенный, он почувствовал, что его тянут назад к холму который, как он теперь понял, был огромным покрытым панцирем, похожим на черепаху существом. Хэммонд находился возле туловища животного, когда тащившая его лапа остановилась. Она все еще не отпускала его, но вдруг резко задрожала, задрожало и все огромное тело.

Теряя сознание, не в силах даже позвать на помощь, сжатый сокрушающей хваткой этой чудовищной лапы, Хэммонд чувствовал, что им овладело отчаянье. Остальные были вне поля зрения, за густым кустарником. В голове у него потемнело, все пошло кругом и единственное, о чем он мог думать, это то, что было настоящим безумием пережить все то, что он пережил, чтобы умереть в лапах этого зверя на этой далекой планете.

По огромному телу пробежали новые более сильные волны дрожи.

Громадная лапа ослабела и разжалась. И тут Хэммонд увидел нечто, заставившее его усомниться в здравости своего ума. Весь рогатый панцирь раскалывался. Отползая в сторону от существа, Хэммонд увидел отвратительный конечный этап невероятного превращения. Из-под осколков тела выползло гораздо более маленькое существо точно такого же вида.

– Тол Ор! - завопил Хэммонд, поднимаясь на ноги и ковыляя прочь.

В ответ на его крик алголиец направил свой бульдозер прямо через кусты. Маленькое черное существо, выползшее из-под расколовшегося тела большой твари поспешно скрылось в джунглях.

– Болотный феникс, - сказал Тол Ор. - Он тебя ранил?

Хэммонд рассказал ему о том, что произошло, и алголиец присвистнул.

– Тебе повезло. Ты натолкнулся на эту тварь как раз в момент ее возрождения, только это и спасло тебя, - объяснил он. - Болотный феникс асексуален и воспроизводится по непонятному циклу неожиданной смерти и возрождения. Они опасны, когда достигают полной силы. Разве никто не предупредил тебя, что мускусный запах означает, что одно из этих существ где-то рядом?

– Нет, они меня не предупредили, - коротко ответил Хэммонд.

Теперь он знал, как сильно они его ненавидят. Они намеренно позволили ему подойти к этому чудовищу.

Их враждебность еще усилилась, когда они все вернулись в поселение.

Мужчины обсуждали дневную работу, собирались в маленьких барах, приветствовали друзей в сгущавшихся сумерках. Но когда Хэммонд проходил мимо них, никто с ним не разговаривал, и ему доставались только недружелюбные взгляды. В двери коттеджа он увидел Иву Уилсон, но она опустила голову, отвернулась от него и вошла внутрь. Он понял, что Джон Уилсон запретил какие-бы то ни было разговоры с ним.

Только Тол Ор разговаривал с ним, давал ему книги и помогал научиться письменному языку. Но Хэммонд подозревал, что он делает это исключительно из глубокого научного интереса к истории Хэммонда и тому, как он выжил. У остальных не было подобного интереса и ничто не могло нейтрализовать их ненависть.

Ну и пусть они ненавидят его, думал Хэммонд. Они имели на это право.

Подождем, пока предоставится возможность, возможность отомстить Тайан и всем врамэнам. Он предатель и врамэнский шпион? Он заставит их проглотить эту идею.

Поддерживаемый этим решением, Хэммонд вынашивал планы побега. Ни один осужденный еще никогда не убегал с Куума. Главной причиной этого было то, что очень немногие корабли залетали на этот мир, да и те всегда садились в районе, окруженном защитным барьером, через который осужденные не могли пройти.

Он снова и снова натыкался на это непреодолимое препятствие, отбрасывая из-за него один план за другим, и вдруг понял, что он один из всех находящихся здесь заключенных имеет возможность пробраться на звездный корабль. Внезапно все стало ясным. Во время своих долгих одиноких часов, которых у него было в избытке, он обдумывал все детали побега, пока не настал момент, когда он был абсолютно уверен, как все должно произойти.

Затем он понял, что есть еще одно препятствие.

"Мой план не сработает, если другие не последуют за мной, - подумал он. - А они этого не сделают. Они даже не станут меня слушать. Они подумают, что я заманиваю их в ловушку, подготовленную врамэнами."

Этим все и кончилось.

Недели, проведенные в джунглях закалили Хэммонда, его кожа покрылась темным загаром, и еще он привык к постоянному одиночеству. Он научился водить бульдозер, и как раз вел один из них вдоль края джунглей к тому месту, где его ждал Тол Ор со своей бригадой, когда услышал захлебывающийся крик из гущи кустарника.

Вопль оборвался. Но в нем прозвучал такой отчаянный призыв, что Хэммонд развернул машину и направил ее через заросли.

Холодный мускусный запах ударил ему в нос, и впереди он увидел огромную покрытую панцирем черную тушу болотного феникса, почти такого же огромного, как тот, от которого ему удалось убежать в первый день работы.

Чудовищные лапы как раз подтягивали человека к туловищу. Хэммонд бросил тяжелую машину прямо на зверя, стараясь не задеть человека, но отбросить от него мерзкую тварь. Удар при столкновении выбросил его из сидения прямо в кусты. Он встал на ноги и увидел, что бульдозер успел проехаться по болотному фениксу, прежде чем автоматический контроль безопасности остановил его.

В нескольких шагах от него, человек, освобожденный из ужасных лап, пытался подняться на ноги, и Хэммонд увидел, что это Рэб Квобба.

Облепленный грязью, - покрытый слизью, он не пострадал и теперь стоял, уставившись на него с выражением необычайного изумления.

– Хэммонд, - произнес он. И помолчав, продолжил. - Спасибо. Я… - он снова замолчал, глотнул, подошел к Хэммонду, схватил его за руку. - Какой же я дурак.

– Понимаю, - резко ответил Хэммонд. - Только потому что мне довелось спасти твою шкуру, я вдруг перестал быть врамэнским шпионом.

Квобба переступил с ноги на ногу и с раскаянием произнес:

– Я никогда в это не верил, по правде говоря. Я просто взбесился от того, что ты позволил этой врамэнской девке разрушить все наши планы.

Хэммонд перестал сердиться.

– У тебя есть на это право, - сказал он. И вдруг понял, что ему предоставляется возможность, которой он так долго ждал. Он решил не упускать ее. - Квобба, послушай. Убежал бы ты и остальные отсюда и попытались бы вы снова добраться до Альтара, если бы смогли?

– Попытались бы, - ответил Квобба. Его глаза прищурились, взгляд стал горячим и пристальным. - Но как?

– Для этого потребуется помощь Уилсона и всех его людей. Они умеют управлять кораблем, если нам удастся заполучить таковой. Но они не станут мне доверять. Они пойдут за тобой.

– А какова твоя идея?

– Скоро сюда прибудет корабль… - начал Хэммонд.

– Нет. Не раньше, чем через месяц. Последний грузовой корабль был здесь совсем недавно, - перебил его Квобба.

– Я могу заставить корабль прибыть сюда в любое время, которое выберу, и не обязательно грузовой корабль.

– Ну, - сказал Квобба, - продолжай.

Он слушал, а Хэммонд говорил и говорил. Лицо Рэба становилось все длиннее, а когда Хэммонд закончил, он покачал головой.

– Это будет нелегко. И больше всех рискуешь ты, - некоторое время он молчал, потом сказал, - но это может сработать.

– Ты согласен?

– Я - человек звезд, - улыбнулся Квобба. - Мне никогда не нравилось ковыряться в грязи. Что должен делать я?

– Я начну действовать немедленно, - сказал Хэммонд. - Ты поговори с остальными, пусть будут готовы последовать за тобой в проем. Просто не упоминай моего имени и все. Скажи им, что у тебя есть план, но ты пока не хочешь о нем говорить.

– Я выведу их на старт. Но Хэммонд, тебе лучше остерегаться. То, что ты собираешься сделать сегодня вечером настроит остальных еще больше против тебя.

– Я знаю, - ответил Хэммонд и пошел прочь.

Когда этим вечером офицер охраны как обычно обходил барак, Хэммонд вышел вперед и обратился к нему.

– У меня есть просьба, - сказал он и увидел, как мгновенно все остальные повернулись в его сторону.

– Что это, Хэммонд? - спросил офицер.

– Когда мне зачитывали приговор, - вежливо сказал Хэммонд, - суд сообщил мне, что как только я захочу сотрудничать с врамэнами в области их исторических исследований, мое наказание будет отложено. Сейчас я готов к этому. Вы уведомите об этом власти и также Тайан Марден, главного представителя врамэнов на Земли?

Офицер был лояльным служащим Федеративных Солнц, но он был хумэном и обладал предрассудками хумэнов. Он слегка напрягся и посмотрел на Хэммонда недобрым взглядом.

– Очень хорошо. Я отправлю сообщение на Землю немедленно.

Когда он ушел, Гурт Лунд и другие придвинулись к нему.

– Значит ты собираешься перестать шпионить и вернуться к своим врамэнским друзьям, не так ли? - спросил Лунд.

Хэммонд не ответил. Комната была настолько пропитана ненавистью к нему, что он чувствовал, что одно единственное, произнесенное им слово приведет к взрыву.

Через три часа офицер вернулся.

– Твою просьбу приняли представители Федеративных Солнц на Земле.

Тайан Марден немедленно прибудет на Куум. Она допросит тебя и если будет удовлетворена твоей искренностью, ты будешь условно освобожден.

– Спасибо, - сказал Хэммонд.

Офицер ушел.

В бараке стояла напряженная тишина. Хэммонд направился к своей комнате. Подходя к ней, он взглянул на обращенные к нему лица и подумал, что теперь каждое мгновение должен быть начеку. А еще он подумал, что ему ужасно повезет, если в ту минуту, когда прибудет корабль, он будет еще жив.


Глава 11

Звук, глубокий словно глас божий, заполнил залитые солнечным светом небеса, громоподобный рев, который погрузил черные джунгли в тишину и многократным эхом прокатился над джунглями. Люди, взбиравшиеся в грузовики, остановились и устремили взгляды вверх, щурясь от белого сияния опускавшегося к горизонту солнца.

Хэммонд с напряжением смотревший в небо, увидел, как закипели и забурлили низкие редкие облака. Затем появились и разлетелись в стороны клубы пара, а из них вылетело длинное черное тело и стало быстро-быстро падать в сторону космического порта.

Тол Ор посмотрел на него из кабины грузовика.

– Это он?

– Думаю, да, - ответил Хэммонд. Он начал задыхаться от волнения. - Надеюсь, он.

– Скоро узнаем, - произнес алголиец, и завел двигатель.

Грузовик покатился по краю джунглей, затем через поля, и Хэммонд чувствовал, как с каждым метром нарастает охватившее его напряжение. Он много дней ждал этот корабль, этот момент. И это были нелегкие дни. Только Квобба знал правду, все остальные смотрели на него как на несомненного предателя. Он чувствовал, что Лунд и многие другие убили бы его, если бы им предоставился случай. В джунглях Хэммонд был очень осторожен, чтобы не дать им такой возможности. Даже Ива Уилсон, когда он встречал ее, смотрела на него с ледяным презрением.

Чувство, которое Хэммонд вызывал у остальных было единым. И только Тол Ор представлял исключение. Алголиец только сказал:

– Итак, ты собираешься сотрудничать с врамэнами? Возможно, это к лучшему.

– Непохоже, чтобы ты ненавидел врамэнов также сильно, как большинство людей, - сказал Хэммонд. - Хотя они и отправили тебя сюда.

Тол Ор передернул плечами.

– Ну, я - ученый. А врамэны - величайшие из ученых. Изобретения, которые они сделали в прошлых веках дали хумэнам возможность распространиться по всей Галактике.

– Но у тебя не вызывает негодования то, что они хранят секрет неограниченной жизни только для себя?

– Не знаю, - ответил алголиец. - Думаю, что неосознанно я действительно испытываю это чувство. Уверен, что если бы я умирал, то ненавидел бы их страшно. С другой стороны, врамэны ведут такой суровый, посвященный трудам, скучный образ жизни, что я не завидую их бессмертию.

Но Тол Ор был единственным, в своей терпимости. Остальные ненавидели врамэнов и ненавидели Хэммонда как их пособника. Исключение составляли Квобба и Таммас, знавшие правду. Маленький мизарианец, всегда тенью следовавший за своим огромным другом был посвящен в секрет Хэммонда и дважды Хэммонд находил возможность тайно поговорить с ними. Он задавал им множество вопросов, особенно о неубивающем, но вызывающем шок оружии и о механизме, управляющем электродинамическим барьером. И Квобба сказал ему, что подготовил самых отважных к прорыву, не упоминая имени Хэммонда.

Сейчас медленно нараставшее за последние дни напряжение приближалось к своему пику, и Хэммонд, когда они шли к поселению, понял, что нервы его натянуты до предела. Когда он вошел, в бараке его ждал офицер охраны. Он заговорил с Хэммондом без особой любезности.

– С Земли прибыл корабль. Тайан Марден, представляющая врамэнов, прилетела сюда, чтобы допросить тебя. Следуй за мной.

Сердце Хэммонда забилось быстрее. Когда он направился следом за охранником, его провожали полные ненависти взгляды. Он со значением посмотрел на Квоббу, и тот стал разыгрывать свою роль. Он выскочил в коридор вслед за Хэммондом, яростно ругаясь.

– Ну и скатертью дорога! - завопил он. - Надеюсь, что больше никогда не увижу твоего проклятого, лица, предатель!

Оказавшись в коридоре, Квобба перешел на шепот и поспешно спросил:

– Сейчас? Сегодня ночью?

Хэммонд быстро кивнул.

– Пусть Уилсон и другие подойдут к барьеру. Я сделаю все, что в моих силах.

Охранник оглянулся, и Квобба снова принялся выкрикивать проклятия в адрес Хэммонда.

На улице их ждала маленькая наземная машина, за рулем которой сидел еще один охранник. Они сели в нее, и машина помчалась по аккуратному городку в сторону далекого космопорта. Белое пламя Спики взлетало над горизонтом, блестящими белыми языками вырывалось из-за серебристых металлических крыш. Люди на улице смотрели на проезжавшую мимо машину.

Стоявшая в двери коттеджа Ива Уилсон тоже смотрела ей вслед, затем повернулась и вошла в дом. Он знал, что она видела его. Ему пришло в голову, что если его попытка окажется неудачной, она так никогда и не узнает, что на самом деле он не отправился служить врамэнам.

Неожиданно усталость и напряжение этих пропитанных ненавистью недель, подействовали на Хэммонда, и он подумал: А почему бы не перейти к врамэнам? Почему бы и нет? И к черту всех этих людей, готовых назвать его шпионом и даже хуже.

Нет. Он не мог. Хумэны были не его народом, хотя они были ближе к нему, чем врамэны. Но дело было не в лояльности к какой-то конкретной группе. Для Хэммонда это была лояльность по отношению к идеалу, которому было десять тысяч лет. Он рисковал жизнью, и он едва не потерял ее чтобы завоевать звезды для людей, завоевать свободу. И никому, если только это от него зависело, не позволит он отнять или ограничить эту свободу. Ни врамэнам, ни кому бы то ни было другому. Он пойдет до конца по этому пути.

Он подумал, что, наверное, глупо с его стороны противостоять почти бессмертным, доминирующим в Галактике. Они обладали обширным знанием вещей, о который он даже никогда не слышал. Но он может попробовать, просто попробовать, осуществить свой план несмотря на все это.

Он сделает это или умрет, хотя бы для того, чтобы удовлетворить пусть детское, но очень сильное желание увидеть, как Уилсон, Лунд и остальные, включая Иву будут просить у него прощение.

Машина приблизилась к мерцающему барьеру и остановилась. Охранник вылез наружу и сделал знак в сторону высокой башни. Снова, как в тот день, когда Хэммонд прибыл сюда, узкий участок стены исчез. Машина быстро закатилась внутрь через образовавшийся просвет, и паутина силовых линий тут же сомкнулась над ними.

Кровь стучала в висках Хэммонда, подобно молоту, когда они помчались в сторону комплекса зданий. За зданиями, на широкой посадочной площадке космопорта возвышался черный звездный корабль сравнительно небольшого размера. Его основание находилось в тени, но верхушка поднималась достаточно высоко и сверкала в последних лучах заходящего солнца, похожая на огромную темную руку, хватающуюся за умирающий свет.

Эта рука может схватиться за Альтар и величайший секрет бесконечности, подумал он.

Главное здание находилось впереди, трехуровневое продолговатое белое строение с квадратной башней на одном конце, которая поднималась еще на несколько уровней вверх. Вершина башни представляла собой комнату, все стены которой были прозрачными, и светилась в темноте. Входя с двумя охранниками в здание, Хэммонд безразлично взглянул на нее. Это, должно быть, центр управления космопортом. Владения коменданта находились в башне под ним, если только информация, которую Квобба собрал, была верной.

Она была верной. Хэммонда провели по коридорам к лифту, который плавно скользнул вверх. Он вышел в другой коридор, жадно посмотрел на две лестницы, ведущие вверх. Одна из них должна служить дорогой в центр управления.

Комендант Куума был высоким мужчиной со слегка зеленоватой кожей хумэна с Сириуса. Но войдя в комнату, Хэммонд едва посмотрел на него. Его глаза принадлежали только Тайан Марден.

Тайан отвернулась от окна, возле которого стояла, ее голубые глаза быстро осмотрели его лицо. Он подумал, что забыл, как она красива. В черных шортах и черной рубашке, подчеркивающих бледность ее кожи и пепельно белые волосы, с украшенной драгоценными камнями эмблемой Федеративных Солнц на груди, она была просто ослепительной.

– Теперь ты хочешь сотрудничать с нашими историками, чтобы обрести свободу? - спросила она.

– Я мог бы, - кивнул Хэммонд. - Все равно хумэны считают меня предателем.

Горечь в голосе далась ему легко.

– Если ты ответишь на несколько предварительных вопросов, чтобы проверить твою искренность, - продолжала Тайан, - я заберу тебя назад на Землю. Там ты будешь работать со специальной группой врамэнских историков.

Хэммонд посмотрел на коменданта.

– Сначала я хочу оговорить некоторые условия. Но… это предназначено только для твоих ушей, Марден.

Комендант покачал головой.

– Правила не разрешают… - начал он.

– В этом нет никакой опасности, - перебила его Тайан. - Дайте мне ваш шокер и подождите за дверью.

Комендант все еще колебался, но поклонился и произнес:

– Очень хорошо, если вы этого хотите.

Из висящей на поясе кобуры, он достал маленькую черную пластиковую трубку и протянул ее Тайан. Затем вышел из комнаты и закрыл дверь.

Держа шокер перед собой, Тайан спокойно сказала Хэммонду:

– Стой на этом расстоянии и говори, что же это за условия, которые требуют такой конфиденциальности.

Хэммонд взял себя в руки, зная что теперь ему предстоит сыграть самую сложную часть роли. До сих пор все шло хорошо. Но теперь все зависело от следующих несколько минут.

– Тайан, дело не только в свободе. Я делаю это… - ради тебя. Я хочу видеть тебя, снова быть рядом с тобой.

Она посмотрела на него холодным циничным взглядом.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю, - ответил Хэммонд. - Я первый дурак во всей вселенной, но я ничего не могу с собой поделать.

Он ожидал, что она рассмеется, рассердится, как-то проявит свое презрение или назовет его лжецом. Но она ничего этого не сделала. Он подумал, что ему удалось придать своему голосу подлинную убедительность, потому что она посмотрела на него неожиданно странно и напряженно.

– Нет, - произнесла она наконец. - Это невозможно. Никогда впредь не говори о любви между мной и тобой.

– Почему? - спросил он. - Возможно, ты бессмертная, или почти бессмертная, но все равно ты ведь женщина. И я люблю тебя.

– Ты не понимаешь, что говоришь. - Ни один врамэн не может любить или вступать в брак в том смысле, который вкладываешь в эти понятия ты, - особенно что касается хумэнов. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что стоит между нами.

Хэммонд почувствовал воодушевление. Она не сомневалась в его словах, ни капельки. Он сделал свою ставку на это, на то, что она примет данные записей энцефалозонда, в которых физическое влечение отождествлялось с любовью. Он бессовестно лгал, говоря о своей любви к ней, но эта ложь была всего лишь платой за то, что она сделала с ним. Он надеялся, что она сработает.

Он сделал шаг вперед и распахнул руки, призывая ее в свои объятья, говоря со всей страстью, которую только мог изобразить.

– Тайан, то, что ты говоришь, нелепо. Почему врамэн не может вступить в брак с хумэном?

Ее лицо исказилось от боли, а голос, когда она заговорила, был таким тихим, что Хэммонд едва различал слова.

– Я не могу сказать тебе почему, но можешь мне поверить: тебе легче было бы перенестись назад в то время, из которого ты пришел, чем преодолеть то, что нас разделяет.

Застывшая перед ним со странным выражением сомнения и боли, она никогда еще не была такой красивой, как в этот момент. Хэммонду было легко, очень легко изобразить страсть. Он сделал еще шаг вперед.

– Тайан, послушай меня. Что бы не разделяло нас, мы сможем преодолеть это…

Она покачала головой, в глазах появилось что-то очень жалкое, а Хэммонд сделал еще один шаг.

Он выбросил кулак и со всей силой ударил ее в подбородок.

Тайан упала, не издав ни звука. Он успел подхватить ее и удержать, прежде чем она коснулась пола, но пластиковый шокер выпал из ее разжавшейся ладони и покатился по полу. Хэммонд опустил женщину и быстро бросился к оружию. Затем остановился на мгновение, переводя дыхание, пытаясь унять дрожь и глядя вниз на белое лицо Тайан.

Его трюк удался. Он смог отвлечь Тайан и сделать то, что хотел. Но он как-то не ожидал, что она отреагирует на его признание в любви таким образом. Ему почти показалось, что она…

Он оборвал свои мысли на эту тему и назвал себя дураком. Глупо было стоять вот так, теряя драгоценные секунды. Он быстро осмотрел шокер.

Законы Федеративных Солнц разрешали использовать только такое несмертельное оружие, такие орудия уничтожения как вихревой автомат Джона Уилсона были категорически запрещены. Из того, что рассказал ему Квобба, он понял, что шокер - это всего лишь конденсатор, обладающий определенным электрическим зарядом. Переключатель на трубке освобождал часть этого заряда, которая испускалась в виде волны электромагнитной энергии, настроенной таким образом, чтобы перегрузить электроэнцефалические цепи человеческого мозга и вызвать потерю сознания. Недостатками этого оружия были крайне небольшой радиус действия и то, что при пользовании заряд расходовался очень быстро.

Хэммонд зажал шокер в руке и направился к двери. Он открыл ее резким движением.

В комнате находилось три человека: адъютант, комендант и доставивший его сюда охранник. Они повернулись и, увидев Хэммонда с шокером в руке, быстро бросились к нему.

Но все же недостаточно быстро. Хэммонд сдвинул переключатель на трубке вперед. Он ничего не увидел, но шокер зашипел, как рассерженная змея. Хэммонд неуклюже двигал переключатель вперед и назад.

Трое ринувшихся к нему мужчин споткнулись и с грохотом упали на пол.

Все произошло так быстро, что Хэммонду потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он их уже отключил и только попусту расходует заряд шокера. Он поспешно сдвинул переключатель назад.

И что теперь?

Лестница. Одна из них должна вести в центр управления, расположенный наверху.

Он осторожно высунул голову в коридор. Услышал разные голоса, доносившиеся из других комнат, но в самом коридоре никого не было. Он перебежал к ближайшей лестнице и бросился наверх.

Сердце его колотилось, но он чувствовал прилив какой-то головокружительной энергии.

Он никогда не делал ничего подобного раньше, он занимался наукой и никогда не был солдатом или человеком действия, во всем, что он делал сейчас, было что-то восхитительно порочное, и осознание это пьянило его.

Лестница кончалась закрытой дверью. Она могла вести в центр управления или в осиное гнездо, к охранникам. Возбужденный, Хэммонд не особенно раздумывая рванул на себя дверь.

Это был центр управления. Прозрачные стены выходили на четыре стороны темного космопорта и на мерцающее сияние электродинамического барьера. В центре комнаты находилась - имеющая форму подковы панель управления с переключателями, сканерами и многочисленными мигающими огоньками. Внутри этой подковы сидел охранник, вглядывавшийся во что-то, по виду напоминающее экран радара. Еще один охранник стоял у правой стены и смотрел наружу. Спины обоих были обращены к Хэммонду.

Он нацелил шокер в спину стоящего и сдвинул переключатель. Трубка зашипела, и человек упал.

Человек, сидевший у экрана, повернул испуганное, недоумевающее лицо в сторону Хэммонда. Тот направил на него шокер.

Но на этот раз шипения не последовало, и Хэммонд вдруг понял, что в результате своего неумелого обращения с оружием он израсходовал весь заряд.

Человек у экрана схватил микрофон и заорал в него:

– Вызывает башня! Сбежавший заключенный…

Хэммонд подбежал и ударил по голове черной пластиковой трубкой шокера. Он еще никогда никого не бил по голове таким образом и ожидал, что охранник сразу же упадет на пол, но этого не произошло. Вместо этого он завыл от боли и ярости, попятился назад, прикрывая голову, но не переставая кричать слова тревоги в микрофон. Отчаявшись, Хэммонд схватил его за волосы и изо всех сил стукнул головой о панель. На этот раз человек упал.

Где-то внизу главной части здания раздались звонки.

– Черт возьми, - застонал Хэммонд.

Он уже не чувствовал того удивительного возбуждения, как несколько минут назад. Он все испортил, он был всего лишь жалким неудачником и не умел делать такого рода вещи.

Скажем, у него есть меньше минуты до того, как кто-нибудь появится здесь. Закрытая дверь? Но в двери не было замка, не было необходимости устанавливать его в здании, куда никогда не пускали посторонних. Сколько секунд у него было на то, чтобы найти нужные переключатели? Не много.

Возможно, меньше чем необходимо.

Он с отчаяньем скользил взглядом по панели, всматриваясь в подписи под переключателями. Большую часть из них он не мог понять. Ива и Тол Ор научили его письменному языку, но не всем техническим терминам. Он и не пытался прочесть все. Он искал конкретную подпись, означавшую "Управление Генератором Поля", Квобба вбил ему ее в голову. Но, возможно, Хэммонд не сможет найти ее среди всего этого…

Он нашел ее.

Она находилась под большим реостатом с рукоятью, в его руку длиной и с кнопкой на конце. Хэммонд вцепился в нее и передвинул на противоположный конец к символу, означавшему ноль.

Перебегая от панели управления к ближайшей стене, он услышал, как по лестнице затопали ноги.

Посмотрев на космопорт, Хэммонд издал радостный вопль. Казалось, снаружи стало раз в шесть темнее, чем прежде, потому что исчез сияющий барьер, окружавший космопорт. И из двух, трех, нет, четырех или пяти разных мест бежали люди. Рэб Квобба сдержал свое слово: заключенные были готовы и они десятками вваливались на территорию порта. Звонки истерически разрывались, охранники, ошеломленные первым в истории планеты мятежом, выходили наружу. Но уже по крайней мере сотня заключенных находилась на площадке, а еще прибывали все новые и новые.

За спиной Хэммонда распахнулась дверь, он начал поворачиваться, но послышался шипящий звук, вселенная взорвалась и его окутала тьма.

Ничего.

Неопределенное время ничего вообще. Затем голос произнес:

– К нему возвращается сознание.

Что возвращается? Он возвращается? Снова возвращается? Его отправили в космос, но он не может вернуться домой, он может только вращаться по одной и той же орбите сотни и сотни лет, возвращаясь в ту точку, откуда начал свое бесконечное вращение…

Хэммонд?

Этот голос был ему знаком. Он попытался открыть глаза и не смог.

Через минуту снова попытался и открыл.

На него смотрел Тол Ор. За лицом алголийца он увидел изогнутый металлический потолок, с которого исходил свет. Он уже видел такой потолок раньше. Он слышал такой же тяжелый рев, который стал слышать сейчас.

Он попытался прошептать.

– Я подумал, что нахожусь в космосе.

Тол Ор кивнул.

– Так оно и есть, - и быстро добавил. - Попытайся говорить не слишком много и не вставай. Твоя нервная система уже начала оправляться после удара шокера, но потребуется еще некоторое время.

Шокера? И тут Хэммонд вспомнил. Он внимательно посмотрел вверх и на этот раз за спиной Тола Ора увидел Иву Уилсон, которая смотрела на него, радостная, возбужденная, улыбающаяся.

– Кирк, мы захватили космопорт, - сказала она. - И захватили корабль.

Они снова опустили барьер, но было слишком поздно, слишком много заключенных уже находились внутри. Только после схватки мы узнали от Квоббы, что это ты убрал барьер.

– Вы захватили корабль, - повторил он. - Значит, это…

– Мы на нем, - ее глаза сверкнули. - Мы на пути к нашей цели. Уже много часов. На пути к Трифид.

На мгновение, хотя он еще был ужасно слаб, Хэммонд почувствовал невероятный подъем. Затем он о чем-то вспомнил, и похолодел.

– Нас на борту тридцать четыре человека, - продолжала Ива. - Все те, кто работал и строил планы в пещерах и несколько других. И после того, что ты сделал, мы бы ни за что не оставили тебя там.

Силы Хэммонда возвращались. Он сел, придерживаясь за поручни.

Посмотрел на Тола Ора и спросил:

– Ты тоже полетел. Почему?

Алголиец пожал плечами.

– Они решили, что зная кое-что о Трифид, я помогу провести этот корабль к нему. В любом случае, Куум мне несколько наскучил. Если нас снова поймают, то меня отправят назад на эту планету, а тем временем, что я теряю?

– Ты отлично знаешь, что ты можешь потерять, - сказал Хэммонд. - Жизнь. Этот корабль - совсем не то, что люди Ивы строили в пещерах. В этот корабль, как и во все врамэнские корабли встроен детонатор, не так ли?

– Да, - кивнул Тол Ор.

– И если нас обнаружат, они могут нажать на кнопку и разнести нас на кусочки, не так ли?

– Могут, - снова кивнул Тол Ор. Но Уилсон и другие не думают, что они это сделают.

– Почему бы нет?

– У нас с собой заложник, - ответила Ива. - Врамэн - Тайан Марден.


Глава 12

Жил-был однажды человек по имени Годдард, который смотрел, как его маленькие ракеты уносились вверх в небо Нью-Мексико и мечтал о дне, когда они полетят дальше. Жил-был однажды человек по имени Оберт, который планировал первое покорение космоса. Собака по имени Лайка умерла, человек по имени Кирк Хэммонд все равно что умер, и многие другие люди двадцатого века отдали свои знания, труд и жизнь, для того, чтобы человек свободно чувствовал себя в космосе.

И именно ради этого ими и были принесены все эти жертвы, ради корабля, на котором сейчас находился Хэммонд. Он уже бывал на корабле подобном этому раньше, но опечатанной палубе для заключенных. Теперь же он находился в рубке пилота звездного крейсера мчавшегося сквозь бесконечность. Он был рад, что судьбе было угодно оставить его в живых, чтобы он увидел все это. Он сожалел о том, что другие люди, те, которые работали с ним на Канаверал, все люди, которые мечтали об этом, не могли быть рядом с ним, и видеть то, что видел он.

– Захватывает, не так ли, - не поворачивая головы сказал Квобба, сидящий в кресле пилота.

– Да, - ответил Хэммонд несколько неуверенно.

На этот раз поражало не только зрелище, открывавшееся через передние смотровые экраны. Общая картина дикости галактики лишала дара речи.

Колоссальные воинства разбросанных и сбившихся в кучки солнц вставали перед ними, созвездия, похожие на гигантские звездные ульи, жарко пылали или светились сквозь уходящие в бесконечность подобно горящим в туманности кострам инквизиции. Слева показалось темное облако. Звездный свет за ним образовывал вокруг него сияющий ореол. Чуть-чуть впереди справа повисла удивительная двойная звезда, которую составляли бледно-желтое и дымчато-красное солнца, размеры этих двух солнц увеличивались прямо на глазах Хэммонда.

Но теперь Хэммонда больше всего потрясал корабль. Особенно эта рубка пилота, эта крошечная набитая приборами комната, в которой мозг хрупких маленьких людей двигал ревущую груду металла через вселенную так, как им этого хотелось. Квобба был окружен панелями, с многочисленными циферблатами, дисками ручками и кнопками. Время от времени на одном из дисков высвечивалось число или символ, и Квобба мгновенно переводил ручку в новое положение. Глухой рев двигателя звучал неизменно ровно и одинаково.

Хэммонда сюда привел Тол Ор, и теперь алголиец рассказывал ему о корабле.

– Технически такой центр управления - атавизм. Я имею в виду, что фактически космическим кораблем может управлять большой компьютер, который ты видел в вычислительном центре. Да он и ведет корабль, когда тот находится на автопилоте, он использует ультра-радар и зрение ему ни к чему. Но психологически людям необходимо чувствовать, что это они сами управляют кораблем, вот почему мы все еще используем подобные декорации.

Квобба посмотрел по сторонам. На его мужественном голубом лице светилась улыбка.

– К счастью для меня, единственное, что от меня требуется, это справляться с ручками настройки, а курс прокладывает компьютер. Хочешь попробовать?

– Я? - переспросил Хэммонд. - Ну, нет, я не могу, я…

– Я буду стоять за тобой, - сказал Квобба, поднимаясь с кресла.

Вперед. Видит Бог, ты заслужил это.

Все еще не веря, Хэммонд скользнул в кресло. Когда загорелись числа и символы, Квобба стал показывать ему, как устанавливать ручки настройки.

Хэммонд сидел в кресле и слушал, как Квобба и Тол Ор разговаривают с ним о курсе, об Альтаре. Но их голоса постепенно растаяли и он слышал только равномерный рев двигателя. Не существовало ничего, только звезды, космос, корабль и он.

"Ты заслужил это право". Да, он заслужил его. Многие другие тоже, еще на заре космической эры. Но судьба решила, что именно он доживет до этого времени. И вот теперь мечта стала зримой и реальной, наконец надежды и чаяния многих людей дали замечательные плоды. Его пальцы ласково прикасались к ручкам настройки. Он сидел и вел корабль, и смотрел вперед на звезды.

Он смотрел слишком долго. Потому что вдруг его восторг перешел в странный самогипноз. Он смотрел на это сияющее войско и не мог отвести глаз. Как он мог это сделать, если его тело промерзло и стало твердым как железо. Он не шевелился много веков и не сможет пошевельнуться никогда он будет сидеть, замерзший, в маленьком спутнике и нести свою вечную и ужасную вахту в космосе…

Хэммонд почувствовал, как чудовищный кошмар снова овладевает им. Он боролся, но тщетно. Затем, вдруг, он сдался. Перестань пытаться выбросить его из своего мозга, сказал он себе. Помни его осознай его, прими его. Да, ты был мертв, почти в полном смысле этого слова. Да, ты был замерзшим телом, двигавшимся подобно космическому обломку десять тысяч лет, пока одно поколение сменяло другое. Это было одновременно ужасно и замечательно. Ни один человек никогда не был да и не будет так долго частью космоса как ты. Не содрогайся при воспоминании о своей мнимой смерти. Гордись тем, что именно тебе было суждено слиться с необъятностью космоса, и звезд. Посмотри звездам в глаза, как ты делал на протяжении десяти тысячи лет и назови их своими сестрами.

Медленно гипнотическое напряжение покинуло мозг Хэммонда, и он без страха взглянул в яркие горячие глаза звезд. Ощущение кошмара исчезло и он подумал, что больше оно уже никогда не вернется.

Тол Ор сказал за его спиной:

– Мне придется оставить тебя. Мы должны провести военный совет и мне необходимо кое к чему подготовиться.

Хэммонд все еще находясь в полусне, не расслышал его слов и не повернулся. Рэб Квобба улыбнулся.

Совет состоялся намного позже в большой кают-компании корабля. Чуть больше сорока мужчин и женщин со многих миров собрались здесь все те, кто был свободен от дежурства по кораблю. Джон Уилсон вместе с Лундом и Квоббой сидели за столом. Хэммонд сидел рядом с Ивой среди остальных, все еще обиженный тем, как его приветствовал Уилсон.

– Давай говорить начистоту, Хэммонд, - сказал Уилсон. - Мы обязаны тебе нашим побегом, этой последней возможностью достичь Альтара. Мы чувствуем, что можем доверять тебе во всем, за исключением одного.

– Чего именно?

– Марден, - произнес Уилсон мрачно. - Ты больше не будешь встречаться с ней наедине. Да-да, мы знаем, как ты обошелся с ней на Кууме, но учитывая запись энцефалозонда, мы не хотим, чтобы ты с ней разговаривал.

И протянув руку, добавил:

– Во всем остальном, ты снова один из нас.

Хэммонд с неприязнью подумал о том, что они могли бы и забыть об этой чертовой записи, после всего того, что он сделал. Затем он заинтересовался четким объяснением их положения, которое давал Уилсон.

– Математическая вероятность того, что мы успешно войдем в систему Трифид, очень низка, - сказал он. - С другой стороны, наши шансы выше, чем когда-либо у хумэнов, поэтому, мне кажется, нам следует попытаться. С этим все согласны?

Послышался одобрительный шум. Не было возбуждения, не было бравых возгласов, просто каждый кивнул головой и произнес одно-два слова.

– Сколько у нас времени? - спросил Таммас, и Уилсон повернулся к Лунду.

– Ты занимался этим, Гурт.

Лунд кивнул и взял со стола листок бумаги.

– Прежде чем покинуть Куум, мы уничтожили телерадиопередатчик и все запасные части к нему. Они не могут послать сигнал тревоги, и у них нет корабля. Но их молчание, отсутствие ежедневных отчетов, несомненно приведут к началу расследования, и это произойдет в течение двадцати четырех часов.

Он посмотрел на листок.

– Ближайшая к Кууму полицейская база Федеративных Солнц находится на Альто-4, его несомненно отправят для проведения расследования. Это существенно сократит имеющееся в нашем распоряжении время, возможно, даже до одного дня.

При этом сообщении лица слушавших вытянулись. Но Хэммонд думал о другом.

– Предположим, мы доберемся до Трифид, - сказал он. - Как я понимаю, мы столкнемся со врамэнами где-то внутри системы, когда они засекут нас?

– Именно так и случилось со мной, - ответил Тол Ор. - Я неожиданно получил вызов по телеаудио и приказ оставаться там, где находился, и ожидать ареста, или наш корабль будет взорван.

– Что мы будем делать, если получим подобный приказ? - спросил Хэммонд.

Он думал о том, что ему сказала Ива, о том, что у них на борту в качестве заложницы находится Тайан Марден. Он видел, как Ива быстро взглянула на него.

Джон Уилсон нахмурился.

– Если мы покажем им, что у нас на корабле Тайан Марден…

– Это не остановит их. Они взорвут нас, - спокойно сказал Тол Ор.

Поверьте мне, врамэны не колеблясь пожертвуют одним из своих, чтобы помешать нам добраться до Альтара. Мой способ - единственный способ.

– Какой способ? - озадаченно спросил Квобба.

– Тол Ор приготовил кой-какую аппаратуру, которая может помочь нам, - уклончиво ответил Уилсон и повернулся к Лунду. - А теперь приведи Марден.

Хэммонд почувствовал, как по спине поползли мурашки. Они что, снова собираются вспомнить историю с энцефалозондом? Ему это совсем не нравилось, во всяком случае, он не понимал, какой от этого может быть толк.

Лунд вернулся с Тайан Марден. На ее маленьком подбородке виднелся синяк. Проходя мимо Хэммонда, она пристально на него посмотрела, и ее взгляд удивил его. В этом взгляде не было яростного негодования, которое он ожидал увидеть, это был мрачный, почти озабоченный взгляд. Тол Ор встал и вежливо показал на свой стул. Тайан села лицом к Уилсону, повернув свой четкий профиль к Хэммонду и остальным. Прежде чем кто-нибудь произнес хоть слово, она заговорила с Уилсоном тихим голосом.

– Я умоляю вас, прислушайтесь к моим предупреждениям, о которых я вам уже говорила. Вы не можете достичь Альтара. Вы, наверняка, погибнете, если попытаетесь, все до одного.

– Вы хотите сказать, я полагаю, что этот корабль будет взорван? - спросил Уилсон.

– Вы не можете добраться до Трифид, не будучи обнаруженными врамэнскими радарами, - устало проговорила Тайан. - И пожалуйста, не тешьте себя иллюзиями относительно того, что мое присутствие на корабле помешает врамэнскому офицеру исполнить его долг.

Уилсон взглянул на Тол Ора, и алголиец мягко заговорил с Тайан.

– Предположим, у нас есть способ преодолеть это препятствие?

– Такого способа нет. Конечно же, вы знаете, что если попытаетесь извлечь детонатор, он взорвется автоматически.

– Мы это знаем, - ответил Тол Ор. - Но тем не менее способ есть. Вы не можете нас остановить, Марден. Но вы можете нам помочь.

– Помочь вам достичь Альтара? - переспросила она скептически.

Тол Ор продолжал засыпать ее вопросами, Тайан отвечала с все большим и большим презрением. Хэммонду казалось, что вопросы не имели никакого смысла. Они были совсем не по существу, и он начал было думать, что Тол Ор несколько глупо ведет допрос.

Но неожиданно Тайан посмотрела на Тола Ора очень пристально и сказала:

– Все эти не имеющие никакого отношения к делу вопросы имеют за собой какую-то определенную цель. Мне больше нечего сказать.

Уилсон кивнул Лунду.

– Отведи ее назад в ее каюту, Гурт, - сказал он.

Когда она ушла, Тол Ор снова сел в свое кресло, и Уилсон с нетерпением спросил его:

– Ты получил то, что хотел?

– Думаю, да, - ответил Тол Ор. - Но все висело на волоске. Марден не глупа. Еще бы минута и она бы догадалась, что мы задумали.

– А что черт возьми, вы задумали? - спросил Квобба.

Тол Ор подошел к металлической стене каюты, в нескольких ярдах от своего кресла. Он сдвинул в сторону маленькую пластину, до сих пор невидимую. В углублении за ней находился компактный, похожий на камеру аппарат.

– Это стереовидеомагнитофон, - сказал он. - Я взял его на базе охраны на Кууме, подумав, что он нам обязательно пригодится.

– Для чего пригодится?

– Он записывал на стереовидеопленку каждое сказанное Марден слово. Я задавал ей такие вопросы, что в ответе она должна была произнести определенные слова. Теперь мы отредактируем пленку, разрежем ее на отдельные слова и соединим их на новой пленке, которая покажет, как Тайан произносит определенное предложение.

Следующие несколько дней Тол Ор проводил все свое время в центре коммуникации. Хэммонд не мог понять всего того, что он делал. Он видел, как Тол Ор разрезал и заново склеивал пленку, как устанавливал аппаратуру так, чтобы телерадиопередатчик представил запись как живую речь Тайан Марден.

– Это сработает только в том случае, если последует официальный вызов, - озабоченно произнес Тол Ор и добавил, - опасность заключается в том, что если будут задавать вопросы, требующие подробных ответов, ни одна заранее записанная пленка не сможет поддерживать разговор.

– А если мы пропустим вызов? - спросил Хэммонд.

Алголиец показал на аппаратуру в одном из углов.

– Вызов придет с Альтара. Это очень мощный и чувствительный определитель направления. По обращению врамэнов он должен определить местонахождение Альтара внутри системы Трифид.

Через шесть дней после того, как Хэммонд пришел в себя, корабль стал огибать темное облако, которое подобно унылому занавесу опустилось, преграждая их путь.

Перед ними находилась система Трифид.

Она выглядела довольно впечатляюще на астрономических фотографиях, которые Хэммонд видел еще в двадцатом веке, тогда ее называли туманностью Трифид. Но с такого близкого расстояния она просто ошеломляла.

Огромные звездные облака сверкали вокруг них, скопления звезд белевшие в Млечном Пути в районе Стрельца, делая такими красивыми летние ночи далекой Земли. Но за всем этим раскинулось море света, пылающее словно горнило, в котором выковывались звезды, разбредавшиеся по космосу.

Группы двойных и множественных звезд светились внутри этой протянувшейся на большое расстояние туманности, некоторые из них были ослепительно яркими, другие тусклыми и бледными. И вся эта сияющая масса Трифид была расколота тремя огромными трещинами, на самом деле представлявшими собой световые годы, которые пролегли словно расчищенные дороги к ее невообразимому нутру.

Свет Трифид озарил их лица, когда они замерли у экранов рубки управления, Таммас за пультом, Джон Уилсон, Квобба и Ива за спиной Хэммонда. Хэммонду было интересно, испытывают ли они тот же благоговейный страх, что и он. Ибо сейчас, когда гигантская система Трифид повисла перед ними, превращая звезды в карликов, ему показалось, что они дерзнули приблизиться к самому трону Господа.

Напряженный голос Уилсона разрушил чары.

– Мы можем получить вызов в любое время. Пойду посмотрю, готов ли Тол.

Хэммонд повернулся и последовал за ним. Он больше не хотел смотреть на Трифид. Он подумал, что если бы он остался у экрана, все его мужество покинуло бы его.

Тол Ор был в коммуникационном центре. В ответ на вопрос Уилсона он спокойно кивнул головой.

– Все готово, - сказал он. - Запомните, никто не должен заговорить или оказаться в пределах видимости телерадиопередатчика.

Они стали ждать. Генераторы гудели, корабль мчался вперед. Они смотрели на экран телерадио, но ничего не происходило.

Резко зажужжало телерадио, и Хэммонд нервно вздрогнул.

– Это они, - сказал Уилсон. - Будьте уверены…

– Спокойно, - произнес Тол Ор тоном взрослого успокаивающего нервного ребенка и прикоснулся к переключателю.

На приемном экране телерадио появилась голова человека. Это был красивый молодой человек, за его спиной находилась незнакомая Хэммонду аппаратура. Он был похож на любого другого приятного знающего свое дело молодого человека. Он был врамэном, и Хэммонд ненавидел его.

– Сообщите принадлежность вашего корабля, - произнес он.

Тол Ор прикоснулся к другому переключателю. Заработал стереовидеопроектор. Он создал прямо перед окуляром передатчика имеющий обычную как в жизни величину, трехмерный образ, от реальности и материальности которого у Хэммонда перехватило дыхание. Это была Тайан Марден.

Изображение быстро заговорило.

– Возвращаемся для специальной консультации. На этом корабле нет никого кроме врамэнов.

Речь ее была слегка отрывистой. Хэммонд подумал, что это может убедить любого. Он надеялся, что это убедит врамэна на экране. Если нет, то человеку надо только нажать кнопку и они никогда не узнают что с ними произошло.


Глава 13

На экране глаза молодого врамэна загорелись от удовольствия.

– Мы будем рады видеть тебя здесь снова, Тайан. Прошло много времени.

Пролетай.

И экран потемнел.

Тол Ор повернул переключатель и такой реальный стереовидеообраз Тайан исчез. И Хэммонд вдруг осознал, что все это время его грудь стягивало железное кольцо, которое наконец пропало. Они посмотрели друг на друга с облегчением и торжеством и Уилсон сказал:

– Отличная работа, Тол. На этот раз мы провели врамэнов!

Тол Ор покачал головой.

– Ненадолго. - Теперь врамэны ждут, что Тайан Марден прибудет на их базу Альтар, где бы она ни находилась. Когда этого не произойдет, они поднимут тревогу и начнут поиски.

– К этому времени, мы, надеюсь, куда-нибудь попадем, - пробормотал Уилсон. Он подошел к Норту Абелю, алголийцу помоложе, который все это время ссутулившись изучал данные определителя направления в углу комнаты.

– Ты знаешь место, Норт?

– Да, я засек кое-что. Но мне надо поработать, прежде чем я смогу нанести его на карту.

Маленькая комната была полна народа. Лунд, Абель, Уилсон и Тол, все собирались около стола. Хэммонд заглядывал из-за их спин, но масса символов и графиков, которые они анализировали, не имела для него ни малейшего смысла.

– Вот оно, - сказал Абель наконец. - Если только они не пользовались ретранслятором, то Альтар должен находиться в этом направлении.

Все посмотрели на Уилсона. Он нервно дергал себя за губу, уставившись на листы бумаги, усеянные символами. Наконец он произнес:

– Мы должны отправиться по этому пути. Может быть, врамэны знают и более лучший путь, но нам он неизвестен. По крайней мере, так мы сможем довольно долго следовать вдоль трещины, прежде чем нам придется врезаться в туманность.

Суровое лицо Лунда слегка помрачнело.

– Прорываться через туманность будет трудновато.

– Да, - поддержал его Уилсон. - Но это наш единственный шанс.

Хэммонд воспользовался возникшей паузой и спросил Тола Ора:

– Почему лететь через туманность будет трудно? Я всегда думал, что вещество туманности такое разреженное, словно его и вовсе нет.

– Это действительно так, - кивнул Тол Ор. Трифид кажется сплошной пылающей массой, но на самом деле это все отражение света от многочисленных звезд внутри нее. Пыль, из которой она состоит едва ли плотнее любого используемого в лаборатории вакуума. Она не создаст никаких трудностей для корабля.

– А что же создаст эти трудности?

– Магнитные поля. Облака пыли внутри Трифид находятся в движении, они клубятся и сталкиваются друг с другом. Столкновение этих облаков создает самые интенсивные магнитные поля, которые к тому же постоянно меняются. Ты можешь представить, как эти поля повлияют на наш фотонный двигатель.

Шло время, а корабль по-прежнему спешил к Трифид. Хэммонд ел и спал, и на этот раз не боялся кошмара, преследовавшего его долгое время. Кошмара и не было, однако, когда он проснулся, то вспомнил, что видел другой, странно взволновавший его сон. Ему казалось, что он снова держит Тайан Марден в своих объятиях, и что неожиданно она рассмеялась ему в лицо и исчезла, и он понял, что это был всего лишь стереовидеообраз, который материально никогда не существовал.

Ему стало интересно, как она чувствует себя там, в своей запертой маленькой каюте. Напугана ли она? В этом он сомневался. Ее можно было назвать высокомерной, но мужества у нее было не отнять. Он подумал, что наверно, она ужасно сердится. Надеялся, что так оно и было. Он спросили себя, какого черта он вообще о ней думает, встал с койки и вышел из каюты.

Зрелище, которое открылось ему на экранах в рубке управления поразило его, словно удар тока. Трифид заслонила собой все небо. Сияющее великолепие непостижимых размеров. То там, то здесь горели звезды и звездные группы, их свет отражался крошечными редкими пылинками. Огромные черные трещины, видимые даже с Земли теперь казались колоссальными расселинами, которые тьма пробила в этом континенте света. Корабль направлялся ко входу в одну из этих громадных трещин.

Шау Таммас повернул к Хэммонду свое желтое лицо и улыбнулся.

– Красиво, правда? Только чертовы врамэны захотели бы жить в подобном месте.

Спустя некоторое время, когда корабль вполз в широкую темную расселину, на боковых экранах тоже возникли сплошные стены света. К этому времени за пульт управления вернулся Рэб Квобба. Их курс пролегал вдоль одной из этих сияющих стен.

Они двигались вдоль побережья света, подобно пылинке, движущейся рядом с солнцем, мимо пылающих как горнило, мысов, которые могли бы уместить в себе всю Солнечную Систему, мимо огромных заливов тьмы, уходивших далеко вглубь туманности. Мозг Хэммонда не выдерживал. Он, все еще дитя двадцатого века, маленькой Земли, и это чудовищное облако не подходящее место для человека. Шедший от него свет падал на лица Ивы и Таммаса вглядывавшихся в туманность вместе с Хэммондом, и он видел в их глазах тот же благоговейный страх.

В рубку вошел Джон Уилсон.

– Вам лучше пристегнуться к креслам, - сказал он. - Скоро нам придется повернуть в туманность, двигаться дальше на автопилоте.

Ива ушла, а Квобба показал на одно из пустых кресел и Хэммонд сел в него и пристегнулся.

"Перейти на автопилот" - послышался из динамика голос Лунда.

– Автопилот, - ответил Квобба и добавил, - думаю, эти чертовы вычислители знают свое дело.

Он повернулся и сухо улыбнулся Хэммонду.

– Вот, где хорошо учиться. Вести корабль по любой туманности - дело хитрое, но Трифид…

Он не договорил. Компьютеры, расположенные в вычислительном зале, думающие быстрее, чем любой из людей, приняли управление кораблем на себя.

Им дали цель, линию, глубоко уходящую в облако, прокладывающую путь к Альтару. Защелкав и зажужжав, они за несколько секунд проделали необходимые вычисления. Они заговорили, но не звуковой речью, а электрическими импульсами, которые отдавали приказы механизму автопилота.

Расположенные глубоко внутри генераторы заревели громче. Автопилот повернул корабль и швырнул его прямо на сияющую стену.

Хэммонд видел, как они приближаются, эти капельки света, вечно висящие в звездном небе. Он приготовился к удару, которого, он знал, не будет. Он был прав. Когда они ворвались в туманность, удара не последовало. Только свет теперь был со всех сторон, не такой яркий, каким казался со стороны, скорее похожий на лунное сияние. Они мчались сквозь это преддверие ада, и вокруг них, казалось ничто не менялось до тех пор, пока, наконец, впереди справа не показались тусклые огоньки тройной звезды. Внезапно корабль затрясся, затем успокоился, потом задрожал, снова и снова. Сильные магнитные течения туманности неожиданно овладели кораблем и мгновенно отнесли его в сторону, и Хэммонд увидел, как вся огромная сияющая туманность и три пылающих солнца завертелись вокруг них.

Генераторы гудели еще громче. Автопилот яростно сопротивлялся.

Бездумный мозг компьютера обнаружил изменение курса и мгновенно принялся отдавать приказы. Корабль вырвался из лап магнитного поля и шарахнулся в сторону от трех солнц, затем снова оказался в плену. Хэммондом стала овладевать уверенность, что это безумное пересечение магнитных полей кончится тем, что затащит их в одну из этих звезд, которые уже пугающе увеличились в размерах и теперь ярко горели сквозь сияние туманности, две были теплыми желтыми, а одна горячей бело-голубой.

Но компьютер не сдавался. Там, где человеческому мозгу не хватило быстроты, действовало и сражалось его творение. Хэммонд подумал, что был прав, и здесь не место человеку, что только механический интеллект, не имеющий нервов и чувств, мог бы побороть слепые яростные силы облака.

Три солнца скрылись за их спинами. Некоторое время они двигались вперед относительно спокойно. Затем Хэммонд увидел, что сигнальные огоньки на контрольной панели яростно замигали, словно открывались и закрывались маленькие яркие рты, беззвучно крича о смерти и опасности окружавших людей.

Он не мог понять о чем сообщают эти огоньки, но Квобба мог.

– Течение окружает нас со всех сторон, этого нам только не хватало, - застонал он.

До сих пор компьютер выходил победителем. Хэммонд думал о нем с небольшой завистью. Но теперь, казалось, он в состоянии справиться, потому что он ведет себя так, словно сошел с ума.

В течение нескольких следующих минут он швырял корабль во всех возможных направлениях. Людей удерживали только ремни, смазанное изображение на экранах вращалось с такой скоростью, что начинала кружиться голова. Затем впервые, Хэммонд услышал звук удара, стук градин по корпусу, бьющих то в один, то в другой борт мечущегося корабля. Перекрикивая оглушительный рев генераторов, работающих с максимальной нагрузкой, Квобба успокаивающе заорал:

– Это течение, маленькие крупинки, система наших радаров не даст нам налететь на что-то большое.

Предупредительные сигналы, казалось, разорвут их на маленькие кусочки, потому что корабль вращался и крутился и дергался, чтобы уклониться от ударов течения. К тому времени, как сигнальные огоньки погасли, Хэммонду стало совсем плохо.

А они полетели дальше вглубь туманности Далекие звезды мерцали в светящейся пыли, словно затонувшие огоньки, и сдвигались назад. Снова волны магнитного поля отнесли их в сторону, и снова компьютер с высокомерным упрямством вернул их на прежних курс.

В конце концов Хэммонд заснул под своими ремнями. После всего что он увидел, им овладело не физическое, а умственное и нервное истощение.

Он проснулся от изменения тембра гула, не стихавшего на корабле. Он потер глаза, чувствуя себя усталым и разбитым. Прежнее дикое движение прекратилось, но что-то было не так. Он вопросительно посмотрел на Квоббу.

– Мы притормаживаем, - ответил Квобба. - Радар засек звезду впереди по курсу. У нее есть планета, мы думаем, что это может быть Альтар.

При этом имени Хэммонд окончательно проснулся. Он с жадностью стал вглядываться в передний экран. Он увидел лунное сияние, и прямо по центру перед ними в нем что-то было, слабое пятнышко более яркого света.

Лунд и Уилсон тоже стали всматриваться в экран. Пятнышко становилось все более и более ярким, но это происходило так медленно, что Хэммонд подумал, что пока он спал, корабль, должно быть, очень сбавил ход.

– Тол Ор и Норт следят за показаниями приборов, регистрирующих течения. Любой обломок, летающий в космосе возле этого солнца, может послужить нам укрытием от их радара.

В комнату с листком бумаги в руке быстро вошел Норт Абель.

– Вот данные о ближайшем течении.

Уилсон взглянул на листочек бумаги, затем протянуть его Квоббе.

– Неплохо. Если тебе удастся влезть туда, то может нас не заметят.

Дымка перед ними становилась все более и более редкой. Конечно, подумал Хэммонд. Гравитационное поле звезды очистит окружающее ее пространство от крошечных частичек материи, и потому что впереди находился прозрачный участок туманности, звезда казалась его глазам очень яркой.

Она, казалось, слегка флуоресцировала, переливалась, играла разными цветами, и Хэммонд предположил, что это потому, что он смотрит на нее сквозь слабую дымку. Он слышал, как случайные крупинки царапают корпус корабля, но никто из них не обращал на это никакого внимания.

Они все, Уилсон, Квобба, Абель и Лунд вглядывались в экран так же пристально как Хэммонд. И теперь, когда корабль пролетел сквозь последние клочки дымки, одинокое солнце предстало перед ними четко и ясно. Оно вращалось здесь, в глубинах Трифид, солнце с одной-единственной планетой, которая казалась немного меньше Земли, и эта планета вполне могла быть Альтаром, к которому так давно смотрел на планету. Они смотрели на звезду.

– Клянусь всеми богами космоса, - пробормотал Квобба. - Я никогда не видел солнца подобного этому.

Никто ему не ответил. Никто и не мог ответить, тем более Хэммонд. Он мог только во все глаза смотреть на экран.

Эта звезда казалась странной не в результате какой-либо причуды отражения. Сейчас, когда они смотрели на ее обнаженное великолепие, она переливалась еще более зловеще. Казалось, нельзя было увидеть какой-нибудь один определенный оттенок. Красный, зеленый, фиолетовый и золотисто желтый цвета переплелись в ее цвете, подобно сверкающим цветам огромного огненного опала. Вращавшаяся здесь в самом сердце туманности, купающая свою маленькую планету в искрящемся меняющемся свете, она была жуткой, гипнотической.

Тишину нарушил Уилсон.

– Я думал, что знаю все типы звезд, но эта…

– Такого типа никогда и не существовало, - сказал Норт Абель. Он был потрясен, кожа на его бледном лице как-то странно обвисла. - Я скажу об этом Толу.

Хэммонд посмотрел на остальных.

– Эта планета - Альтар?

Глаза Уилсона сверкнули.

– Может быть, - произнес он.

– Значит, мы будем готовиться к посадке на него? - спросил Квобба.

– Да. Но нам придется оставаться под прикрытием течения как можно дольше. Гурт, заложи это в компьютер.

Лунд вышел. Хэммонд, Уилсон и Квобба остались смотреть на переливающуюся звезду. Ее фантастическое сияние менялось по мере того, как они приближались к ней. Непрерывное движение цвета в ее сиянии немного загипнотизировало Хэммонда. Эта звезда была непохожа на звезды его собственной галактики. Она была настолько чужой, словно возникла для того, чтобы освещать невообразимо странные миры в какой-то далекой галактике, расположенной в другой части вселенной. В рубку вошла Ива и взглянув на экран, воскликнула:

– Она прекрасна, но немного пугает…

– Тол хочет тебя видеть, - сказал Норт Абель Уилсону. - Прямо сейчас.

Он что-то обнаружил.

– Что?

У Абеля был такой вид, словно глаза его сейчас выскочат из орбит от волнения, но он пытался казаться спокойным.

– Он сам скажет тебе. Он хочет поговорить с тобой немедленно.

Уилсон резко взглянул на него, повернулся и вышел. Ива и Хэммонд последовали за ним, девушка с удивлением, а Хэммонд с волнением, от которого кровь застучала у него в висках.

Тол Ор находился в навигационной каюте, когда они вошли, он оторвался от спектроскопического прибора, который навел на переливающуюся звезду.

Хэммонд никогда не видел алголийца таким. Руки Тола дрожали, а на лице застыло напряженное странное выражение.

– Ты знаешь, что я был специалистом по излучению? - И что меня отправили на Куум, потому что я сунул свой нос слишком близко к Трифид, увлекшись изучением вспышки необычной радиации?

– Да, мы это знаем, - нетерпеливо ответил Уилсон. - А сейчас я хочу знать как можно больше об этой звезде. Это солнце Альтара?

– Я пытаюсь рассказать тебе, - продолжал Тол Ор. - Неизвестное излучение источник которого я пытался определить несколько лет назад, исходит из этой звезды с большой силой. И это особый вид излучения, никогда ранее не обнаруживаемый.

Он замолчал, явно стараясь изложить словами что-то такое, что трудно было сообщить. С изумлением, Хэммонд вдруг понял, что Тол Ор боится.

– Предполагалось, что может существовать излучение, частота которого намного выше, чем частота так называемых космических лучей. Теория указывала на то, что электромагнитные колебания такой высокой частоты могут непредсказуемо влиять на ткани человека. И из этой звезды исходит именно такое излучение.

– Предположим, ты прав, - сказал Уилсон, - какой значение это…

Он неожиданно замолчал. Лицо его странно побледнело. Он взглянул на переливающуюся звезду, затем снова на алголийца.

Тол Ор кивнул.

– Именно это я и имел в виду. Думаю, что тебе не придется искать секрет жизни врамэнов. Думаю, этот секрет перед тобой.

Он показал на необычно сияющую звезду.


Глава 14

С самых первых дней вечности, огромное облако Трифид охраняло тайну.

Какая странная химическая реакция, какая невообразимая слепая игра космических сил создали ее? Это выходило за пределы человеческого понимания. В самой глубине громадной туманности, родилось нечто такое, чему не было аналога во всем космосе. И затем, две тысячи лет назад и через восемь тысяч лет после завоевания космоса, в туманность прибыли корабли, управляемые людьми, и люди обнаружили тайну.

Обнаружили - звезду?

Нет, подумал Хэммонд. Это слишком чудовищное нарушение привычного слишком невероятное. Что бы они не нашли здесь, давшее им бесконечную жизнь и сделавшее их врамэнами, не может быть ею.

Или может?

Тол Ор продолжал говорить. Он говорил уже несколько минут, и в его голосе звучала страсть, которой Хэммонд никогда не слышал раньше. Разговор шел об излучении и о тканях, о том, что может сделать с клетками энергия высокой частоты, как она может стимулировать и значительно усилить регенеративные процессы, заставить клетку обновляться, так что клетка не будет стареть или умирать. Снова и снова Тол показывал на переливающуюся звезду, и когда он смотрел на нее.

Джон Уилсон поднял руку, призывая к тишине.

– Давайте подумаем! Если все так, как ты полагаешь…

Глаза Квоббы расширились.

– Если это так, то излучение этой звезды, просто свет от нее, может дать нам всем бесконечную жизнь! - воскликнул он. - Сделать нас врамэнами!

Это невозможно, говорил разум Хэммонда. Этими людьми так долго владело это дикое желание, что они готовы ухватиться за химеру. Но хотя его здравый смысл противился этому, глаза не отрываясь смотрели на звезду, а сердце в груди кричало ЖИЗНЬ, ЖИЗНЬ, ЖИЗНЬ!

Неожиданно весь корабль наполнился гулом голосом и топотом, мужчины и женщины толпились у дверей, пытаясь войти в рубку управления, пробраться к экранам и посмотреть на звезду.

То ли Абель, то ли кто-то еще другой разболтал новость и людей охватило волнение, близкое к истерике. Всю свою жизнь ты прожил, зная о том, что смерть висит над тобой подобно мечу, и до тех пор пока все умирали в свое время, ты принимал эту истину. Но жить, стареть и умирать в одной вселенной с другими мужчинами и женщинами, которые во всем были подобны тебе, но не старели и не умирали, уходить в небытие, в то время как немногие бессмертные продолжали жить, и наконец проделать огромную работу, осмелиться и увидеть своими глазами этот громадный пылающий фонтан бесконечной жизни. Для всех этих людей это было даже большим потрясением, чем для Хэммонда.

Дисциплина сменилась истерикой и скоро корабль будет подобен сумасшедшему дому. Но не случайно Уилсон был избран их вождем. Раздался его голос, он приказывал им, ругал их и практически сбросил их с высот их экзальтированного возбуждения.

– Нет еще никакой уверенности относительно этого, - прокричал он. - Вы слышите, никакой! Излучение звезды может быть тем секретом жизни который мы ищем, а может и не быть. Если вы будете вести себя как дети, то никогда не получите возможность проверить это. Вспомните о том, что заложено в наш корабль.

Это отрезвило их. Напоминание о детонаторе, который в любое мгновение мог превратить их в отдельные атомы. Теперь, когда, возможно, бесконечная жизнь находилась в пределах досягаемости, смерть стала казаться еще более ужасной.

– Отправь их назад вниз, - сказал Уилсон Лунду. - И приведи сюда Марден, побыстрее.

– Мы почти вышли из нашего укрытия, - предупредил Квобба. - Что теперь?

Хэммонд посмотрел на маленькую зеленоватую планету, купающуюся в лучах блестящей звезды. Уилсон сделал то же самое, и в его глубоких глазах сверкнула решимость.

– Направляйся прямо к планете, - сказал он.

– Радары врамэнов засекут нас как только мы выйдем из течения, - предупредил Квобба.

– Ну и пусть. Они все равно еще некоторое время будут думать, что это приближается корабль Марден.

Компьютер уже рассчитал траекторию полета, и корабль быстро помчался вперед. Теперь он двигался не на автопилоте, и Хэммонд видел, как большие руки Квоббы время от времени прикасаются к кнопкам и переключателям.

Генераторы снова громко загудели.

Тайан вошла в маленькую каюту сопровождаемая Гуртом Лундом. В первое мгновение она не посмотрела ни на Хэммонда, ни на остальных. Ее взгляд устремился к экрану, к потрясающему изображению переливающейся звезды и ее маленькой планеты. Белое лицо девушки было лишено какого-бы то ни было выражения.

– Это Альтар, не так ли? - спросил Уилсон.

Она посмотрела на него, но не отвечала.

– Слишком поздно молчать, Марден! - сказал Уилсон. - Мы в любом случае собираемся сесть на эту планету.

Ее лицо еще больше побелело, а когда она заговорила, ее голос звучал почти как шепот.

– Не делайте этого. Я умоляю вас, поверните и останьтесь здесь.

Сейчас. Немедленно.

Лунд рассмеялся. Тол Ор вышел вперед и нетерпеливо спросил:

– Излучение высокой частоты и есть секрет жизни, так ведь?

Тайан посмотрела на него, потом на Уилсона, затем неожиданно на Хэммонда. Ему показалось, что в ее глазах было нечто похожее на агонию, а от выражения ее лица у него пошел мороз по коже.

– Да, - наконец произнесла она.

Уилсон тяжело выдохнул, выдох человека, который всю свою жизнь взбирался на гору и наконец увидел ее вершину.

– Сколько необходимо времени? - спросил ее Тол Ор. - Сколько времени наши тела должны находиться под лучами этой звезды, чтобы стать подобными вашим?

Она не отводила глаз от Хэммонда.

– Много дней. Слишком много. Вы столько не проживете, если сделаете посадку на Альтаре.

Она неожиданно отвернулась от Хэммонда и обвела взглядом всех находившихся в рубке. Когда она заговорила снова, в ее голосе звучал страстный призыв.

– Не делайте этого. Вы цепляетесь за жизнь, но еще не знаете, что получите вместе с ней. Это излучение - ужасная биологическая ловушка. Если оно будет воздействовать на ваши тела в течение слишком долгого времени…

– Пожалуйста, Марден, - оборвал ее Джон Уилсон, - не пытайся запугать нас как детей. Если бы это излучение имело какой-нибудь разрушительный эффект, вы, врамэны, не жили бы так долго.

Плечи Тайан опустились.

– Безнадежно, - пробормотала она. - Вот почему врамэны никогда не говорили вам правду. Мы знали, что это безнадежно, что вы никогда не поверите.

– По крайней мере, - вмешался Хэммонд, - мы можем выслушать то, что она хочет сказать.

Лунд повернул к нему горящие глаза.

– Именно этого я от тебя и ждал. Я говорил им, что тебе нельзя доверять, ни сейчас, ни когда бы то ни было.

– Послушай, черт тебя возьми, ты никогда не оказался бы здесь, если бы не я! - взорвался Хэммонд.

Джон Уилсон рявкнул на обоих как старый рассерженный лев.

– Хватит! Во имя Господа, мне сейчас не нужны ссоры.

Он снова повернулся к Тайан.

– Где находится главный центр врамэнов на этой планете?

– Он находится высоко в горах, в северном полярном районе Альтара.

Если вам удастся сесть, то это должно произойти там. Нигде в другом месте Альтара вы не будете в безопасности.

– В безопасности? - переспросил Лунд и снова рассмеялся. - О да, в безопасности. В руках врамэнов.

– Вы не понимаете! - почти закричала она. - Мы, врамэны, контролируем только ограниченный район северного полюса. Почти на все остальной части Альтара господствует другая раса, Третьи Люди. Вы не должны садиться там, где можете попасть им в руки.

– Что толку слушать все это? - зло перебил Лунд. - Конечно, она пытается одурачить нас.

– Значит вы не станете садиться в Шаранне, в центре врамэнов? - в последний раз с отчаяньем спросила Тайан.

– Мы что дураки? - ответил Уилсон.

Она обвела их взглядом и остановилась на лице Хэммонда.

– В таком случае все остальное не имеет значения. Мы долго не проживем. Прощайте, Кирк Хэммонд.

Она ушла с Таммасом, а ее "Прощайте, Кирк Хэммонд" волнующим эхом все звучало в его ушах. Лунд взглянул на Хэммонда, затем обратился к Уилсону.

– Ты знаешь, что она имела в виду, когда сказала, что мы долго не проживем?

Уилсон кивнул.

– Это очевидно. Должно быть, врамэны уже поймали нас на своих радарах. Если мы совершим посадку не на их базе, а в каком-нибудь другом месте, они заподозрят неладное и взорвут корабль.

Квобба повернулся к ним, его массивное лицо было покрыто капельками пота.

– Что же теперь?

– А теперь направляйся прямо в район северного полюса, затем, когда мы начнем спускаться, сделай так чтобы корабль немного закрутило в несколько раз бросило из стороны в сторону, потом неожиданно соверши посадку в другом месте. Пусть выглядит так, словно у нас возникли какие-то неполадки в оборудовании.

– Ты думаешь, это остановит их и они не взорвут корабль? - с сомнением спросил Хэммонд.

– Во всяком случае у нас появляется шанс, - невесело ответил Уилсон.

– Они могут попытаться сначала связаться с нами и даже выслать спасательный отряд.

– А если они найдут нас?

– Думаю эта находка доставит им много неприятностей. Мы быстро выйдем из корабля, забрав все что сможем вынести. Мы наденем шлемы, защищающие от излучения, и если врамэны явятся с гипноусилителями, то у них ничего не выйдет. Мы возьмем шокеры, которые прихватили на Кууме и сможем противостоять им.

– И как долго? - спросил Тол Ор скептически.

– Возможно, довольно долго, - ответил Уилсон. - Мы можем получить помощь. Если у врамэнов здесь есть враги, то они могут стать нашими друзьями. Ты слышал, что Марден говорила о расе, которую врамэны называют Третьими Людьми.

– Ложь, которой она пыталась запугать нас и толкнуть в руки врамэнов, - презрительно фыркнул Лунд.

– Может быть, - сказал Уилсон. - Но все же еще на Земле, помнишь, что она сказала Хэммонду "И даже если вы справитесь с врамэнами…". Это подразумевает, что на Альтаре есть еще кто-то кроме них. Кто знает, какая другая раса кроме людей обнаружила этот мир, эту звезду жизни?

Такая мысль никогда не приходила в голову Хэммонду и поразила его подобно молнии. Было что-то шокирующее в том, что возможно, издалека из галактики, находящейся гораздо дальше Трифид, сюда в поисках бесконечной жизни могли прилететь представители других рас. Огромный магнит, притягивающий гуманоидов и негуманоидов из далеких миров, которые подобно мотылькам слетелись к огню этой звезды поселились на Альтаре и ревниво сражаются друг с другом…

Громкий голос Уилсона изгнал эти дикие размышления из головы Хэммонда.

– Мы должны двигаться дальше, допуская, что врамэны скоро взорвут этот корабль, - говорил Уилсон. - Все должно быть готово к высадке на поверхность, как только мы сядем. Я хочу чтобы с корабля забрали все, что можно, - все запасные атомные генераторы, инструменты, все запчасти к оборудованию, а также все оружие, приборы, аккумуляторы и пищу. Подготовь все это, Гурт, и поскорее!

Корабль охватил шум лихорадочной подготовки к высадке на планету.

Лунд и Тол Ор определяли, что должно быть разгружено в первую очередь.

Бряцали ключи, это люди спешно отвинчивали аппаратуру, назначение которой оставалось для Хэммонда загадкой. Потные мужчины тащили их к грузовым отсекам, другие под руководством Лунда собирали импровизированные механизмы, которые могли бы помочь выгрузить тяжелое оборудование, когда корабль совершит посадку. Хэммонд обнаружил, что вместе с Абелем переносит плоские картонные коробки с пищевыми капсулами, которые Ива Уилсон вытаскивала из кладовой. Во всех коридорах толпились и спешили люди. Эхо взволнованных голосов заглушало порой рев генераторов.

Когда Хэммонд брал из рук Ивы очередную коробку, она спросила его:

– Что сказала Тайан Марден?

– Много всего. Большей частью то, что могло бы нас напугать и заставить повернуть от Альтара.

Она посмотрела на него и неожиданно сказала:

– Слушай ее, когда она предупреждает тебя о чем-то, Кирк. Возможно, ее не волнуют остальные, но я не думаю, что она хочет, чтобы умер ты.

Он вздрогнул.

– Ива, ты, должно быть, сошла с ума; если хочешь сказать что…

Он не договорил. Воздух снаружи корабля заревел неожиданно громко, и тут же по всему кораблю завопили динамики:

– Всем пристегнуться!

Послышался топот, все спешили к креслам. Хэммонд и Ива влетели в кают-компанию и чуть не свернули шеи, пытаясь увидеть, что показывает сканер.

Он показывал вид, открывавшийся впереди корабля, залитая солнцем часть планеты, повисшая перед ними. На ней не было морей, но накатывающаяся поверхность была неровной от каких-то лесов. Они были темно-зеленого цвета, с ярко-желтыми пятнами, что напомнило Хэммонду горы Нью-Мексико осенью, когда золотые осины горели на фоне сосен. Поверхность планеты неожиданно ворвалась на экран, затем показалось, что корабль встал на хвост и упал, покатившись.

Ремни, удерживавшие Хэммонда, впились в его тело, он услышал испуганный крик Ивы. Они вращаясь летели вниз, и Хэммонд подумал о том, пытается ли Квобба, следуя указаниям Уилсона, сделать так, чтобы казалось, что корабль терпит катастрофу, или это действительно была катастрофа. Он решил, что все-таки все было по-настоящему, потому что вращение было слишком диким, чтобы быть обманчивым. Воздух ревел все громче и громче. На сканере он увидел, как на них стремительно надвигается лес, густой лес, гротескно неуклюжих темно-зеленых растений. За бортом корабля послышался треск и хруст, и Хэммонд подумал, что это безумие умереть вот так. Затем последовал удар, а за ним то, что было самым поразительным за время всего полета.

Тишина. Ни звука, ни движения, впервые с тех пор как они покинули Куум.

Динамики мгновенно нарушили эту тишину.

"Наружу! Все наружу! Вытаскивайте оборудование!"

Хэммонд помог Иве освободиться от ремней и они побежали вместе с другими по полным людей коридорам, вниз к грузовым отсекам. Люки отсеков уже были открыты и снаружи они увидели сияние ослепительного солнца, косые лучи которого падали на высокие, странного вида кучи зелени. Воздух ворвался внутрь корабля, теплый, легкий и сухой.

Грузовые отсеки быстро превратились в организованные сумасшедшие дома, полные активности и шума. Были спущены трапы, и мужчины торопились привести в действие мощные машины, которые должны были отсоединить от корабля большие атомные генераторы и выгрузить другое тяжелое оборудование. Другие, в том числе Хэммонд, Ива и Абель, переносили запасы продовольствия, складывая их в кучу подальше от корабля, у края небольшого возвышения. Только когда Хэммонд бежал за второй коробкой, он нашел время взглянуть на дикий лес, поднимавшийся вокруг них. Джон Уилсон, стоявший возле корабля, руководил работой.

– Быстрее! Корабль может взорваться в любую минуту! Сваливайте все на кучу, не оставляйте ничего ближе.

Где-то на этой планете врамэн мог нажать кнопку, и они превратились бы в пыль. Они знали об этом, и это подстегивало их, ключи грохотали, люди задыхались и покрывались потом, тяжелые машины отъезжали от корабля.

Наконец, все они стояли посреди гор их безумного грабежа, все покинули корабль и впервые получили возможность перевести дыхание и осмотреться.

Со всех сторон их окружали зеленые холмы. Это были не деревья, это были мхи, похожие на гигантские подушки, поднимавшиеся на двадцать-тридцать футов вверх и еще больше в диаметре. Между этими огромными холмами рос ковер темного мха, в котором то тут, то там виднелись участки настоящей травы, ярко-желтого цвета. Хэммонд с удивлением посмотрел на бесцветное небо. Сияние заходящего солнца было скрыто от него ближайшим мохом, но его лучи дрожали в небесах подобно лучам дневной звезды. В этом мрачном лесу не летали птицы, даже насекомых не было. Ни один звук не нарушал глубокую нависшую надо всем тишину. Они стояли между страхом и восторгом, на планете своей мечты.


Глава 15

На Альтар опустилась ночь, но эта ночь была абсолютно непохожа на те, которые довелось видеть Хэммонду. На небе не было темных участков, не было и звезд, оно было похоже на светящийся лист, небо туманности, испускающее мерцающее, почти не дающее тени излучение на огромные темные мхи. Хумэны собрались в плотную группу возле кучи машин и припасов, и хотя солнце село уже час назад, они не зажигали огни. Некоторые из них, вооружившись шокерами, ходили взад и вперед, остальные спали.

Хэммонд не мог спать. Тайан Марден тоже. Он смотрел в сторону, где она сидела, совсем недалеко от него. За девушкой довольно близко от нее сидел Шау Таммас, и Хэммонд знал, что похожий на обезьянку мизарианец постоянно держит ее под прицелом своего шокера. При этом жутком призрачном сиянии Хэммонд видел белое пятно ее лица. Он очень хотел поговорить с ней.

Он решил, что так и сделает и к черту Лунда и приказы Уилсона.

Он встал. Весь мир вспыхнул ослепительно белым светом, озарившим испуганные лица и возвышавшиеся над людьми мхи, послышался раскат грома и волна горячего воздуха ударила Хэммонду в спину.

Он покачнулся, удержал равновесие и быстро повернулся. Когда гром затих, стали слышны изумленные возгласы.

– Корабль! - вопил Квобба басом.

Развернувшись, Хэммонд увидел столб пара, поднимавшийся над тем местом, где находился корабль. Вокруг него все еще витало дыхание обжигающе горячего воздуха.

Джон Уилсон вскочил на ноги и пробежал несколько шагов вперед, но быстро остановился и его суровый голос загремел, перекрывая общий шум:

– Стойте на месте! Врамэны взорвали корабль. Мы это ожидали.

Спина Хэммонда покрылась холодным потом. Это вполне могло произойти в тот момент, когда они были на корабле, в любое время с того мгновения, как они приблизились к Трифид. Это его так потрясло, что он вдруг возненавидел врамэнов больше чем когда-либо, потому что понял, что они обладают властью над жизнью и смертью любого корабля в галактике.

Уилсон повернулся и направился к Тайан. Она встала, при этом сумрачном сиянии Хэммонд не мог определить выражение ее лица.

– Твои друзья сделали это, - резко обратился к ней Уилсон. - Почему они взорвали корабль вместо того, чтобы прийти тебе на помощь?

– Мой народ не придет в эту часть Альтара. Это слишком опасно. Я пыталась вам это сказать.

– О, да, - фыркнул Лунд. - Третьи Люди. Ложь, предназначенная для того, чтобы толкнуть нас в руки врамэнов.

– Я думаю, - сказала Тайан, - что они уже идут. В Шаранне, врамэны следят за радаром. Они обнаружили вражеские флайеры, ищущие этот корабль, и взорвали его немедленно.

Ее голос звучал безнадежно, но неожиданно ее слова превратились в страстный призыв.

– В последний раз, умоляю вас, уничтожьте металлические инструменты и машины, которые вы сняли с корабля! Если они попадут в руки Третьих Людей…

– Естественно, ты хочешь, чтобы мы остались без какого-либо оружия и оборудования, - угрюмо перебил ее Уилсон. Он повернулся и громко приказал:

– Всем быть настороже и держать шокеры под рукой. Но не применять их, пока я не скажу.

У Хэммонда тоже была маленькая, лишающая человека сознания, трубка.

Он не считал ее оружием, если дело дойдет до настоящего сражения, и сказал об этом.

– Драться совсем необязательно, - сказал Уилсон. - Этого не произойдет, если я смогу помешать. Кем бы ни были эти другие люди, если они являются врагами врамэнов, то логично предположить, что они могут стать нашими друзьями. Я не хочу, чтобы кто-нибудь запаниковал, и лишил нас этой возможности.

– Слышите?! - воскликнула Ива.

С сияющего неба послышался резкий звук, прерывающийся и очень высокий, который то исчезал, то возникал снова, еще громче чем раньше.

– Флайеры, - произнесла Тайан. - Они, наверно, увидели вспышку взрыва.

– Следи за ней, - сказал Уилсон Шау Таммасу. - Смотри только на нее, не своди глаз, чтобы не случилось.

Он поспешил с Лундом к остальным хумэнам, которые сбились в кучу возле одного из гигантских мхов, и задрав головы, смотрели в небо. Идущий оттуда звук превратился в непрерывный свист.

Тайан посмотрела на Хэммонда.

– Вы должны быть очень счастливы, - сказала она. - Вы сделали то, о чем мечтали, о чем веками мечтали хумэны. Вы достигли Альтара, и со временем излучение звезды сделает вас бессмертными, как мы, врамэны, и вы будете счастливы, как мы.

В ее словах звучали с убийственной горечью. Они больно резанули по нервам Хэммонда, и он подошел ближе к девушке.

– Тайан, что это? Чего ты ждешь?

Она издала безрадостный звук.

– Ничего, - ответила она. - Я не жду ничего, совсем ничего. Я просто рассказываю очередную ложь.

Она замолчала и Хэммонд услышал, что свист, звучащий в небе, стал громче и ниже.

– Это летят ваши новые друзья, - сказала Тайан. - Бегите к ним.

Приветствуйте их. Потому что они наверняка помогут вам справиться с ненавистными врамэнами!

Скрежещущий рев заглушил бы все, что собирался сказать Хэммонд. Он посмотрел вверх и увидел как над ними сверкнули четыре длинные сигары, черные на фоне сияющего неба. Свист усилился до одуряющей высоты, затем резко ослабел. Четыре флайера сделали круг и вернулись. На этот раз один из них летел гораздо ниже остальных. Три флайера снова пронеслись над головами хумэнов, а четвертый скользнул вниз и сел вне поля их зрения, за возвышенностью.

Они ждали их, сжимая шокеры и дрожа от нарастающего напряжения. Никто не появлялся и ничего не происходило, кроме того, что три флайера снова просвистели над их головами. Прислушиваясь и вглядываясь вдаль, Хэммонд чувствовал, как усиливается тревога, не покидавшая его с того момента, как он услышал горькие слова Тайан. Он подошел к Уилсону, стоявшему немного впереди всех лицом к возвышенности.

– Мне это не нравится, - обратился к нему Хэммонд. - Пока мы ждем вот так, они могут окружать нас.

– Схватки не будет. В этом нет необходимости, - упрямо сказал Уилсон.

Вождь хумэнов сделал несколько шагов вперед и закричал. Его голос покатился в призрачную ночь, мимо темных мхов, уходящих в светящееся небо.

– Мы друзья!

Несколько секунд никто не отвечал. Не было слышно ни одного звука, кроме свиста флайеров, кружащих где-то вверху. Затем, из-за низкой возвышенности, холодный, сильный голос с восходящей интонацией повторил последнее слово.

– Друзья?

– Мы хумэны, не врамэны, - громко произнес Уилсон. - Мы не знаем, кто вы, но нам кажется, что вы тоже не врамэны.

На этот раз ответ прозвучал быстрее на том же универсальном галактическом языке, и Хэммонду показалось, что на этот раз в холодном, чистом голосе была ирония.

– Нет, мы не врамэны, - произнес он. - О, нет! Врамэны нам не друзья.

– Нам тоже, - поспешил уверить его Уилсон. - Они охотились за нами, они пытались помешать нам попасть на эту планету, они уничтожили наш корабль. Мы взяли одного из врамэнов в плен.

– Пленный врамэн? - вопрос прозвучал со скоростью захлопывающегося волчьего капкана.

– Да. Так что если вы враги врамэнов, вы не можете быть нашими врагами.

Последовала пауза, и в этот напряженный момент Хэммонду показалось, что он слышит тихое перешептывание за невысокой возвышенностью. Затем снова раздался холодный чистый голос.

– Я - Мар Канн, Третий Человек. И я выхожу к вам без оружия. Нет причин мешающих нам быть друзьями.

Хэммонд, вместе с другими всматривавшийся вдаль, увидел, как из-за низкой возвышенности вышел человек. Его темная фигура застыла на фоне светящегося неба, огромная, но совершенно человеческая по форме. Он направился к ним, и только теперь они поняли, что этот человек имел полных семь футов роста, и был великолепно сложен. Он был одет в облегающую темную тунику, руки и ноги его были обнажены. На голове тоже ничего не было, и его совершенно лишенный волос череп блестел при мягком свете. Он шел к хумэнам большими твердыми шагами. Теперь они видели его очень четко.

Какая-то женщина в толпе хумэнов издала нервный звук, что-то между смешком и стоном. Рэб Квобба сделал долгий громкий выдох. Ива подошла к Хэммонду, и ее маленькие пальцы неожиданно впились в его руку.

Хэммонд тоже был в шоке. Первый же взгляд на фигуру подходящего отмел прочь все его смутные раздумья о чужеродных негуманоидных существах, которые могли собраться возле этой звезды жизни. Он почувствовал облегчение, но тут увидел лицо человека. Это было лицо, лишенное каких бы то ни было волос. На нем не было ни бровей, ни ресниц. Черты были правильными и красивыми, но глаза были полностью лишены теплоты сострадания. Это было холодное, похожее на маску лицо безразличного бога.

Человек остановился в нескольких ярдах от них, и устремил пристальный взгляд в их сторону. Но он впился глазами не в хумэнов, а в сваленные в кучу запасы и машины, стоящие за ними. Долгое время он стоял не двигаясь, обводя всех взглядом. Хэммонд ощутил этот взгляд как физическое прикосновение.

– Дайте мне посмотреть на пленного врамэна, - произнес холодный голос.

Уилсон повернулся и кивнул в сторону Тайан Марден, стоящей немного позади него. Глаза Мара Канна остановились на ней. Мгновение спустя он сказал:

– Я не знаю ее. Я надеялся, что она может быть кем-то очень дорогим для меня.

– Меня обошел этот позор, - произнесла Тайан, и хотя Хэммонд не мог понять смысла ее слов, ненависть и отвращение, прозвучавшие в них, были очевидны.

– Будьте свидетелями несправедливости врамэнов, - проговорил Мар Канн шутливым тоном. - Все эти века они ненавидели нас, тех, кого должны были бы любить больше всего на свете.

Джон Уилсон не понял иронии, но одна фраза привлекла его внимание и на его суровом лице, когда он повторил ее, появилось жадное выражение.

– Все эти века? Значит вы тоже… вы, те кого называют Третьими Людьми обладаете нескончаемой жизнью?

– Ну конечно, - ответил Мар Канн. - Врамэны очень огорчены этим, но все живущие под лучами нашего солнца, живут очень долго.

– В том числе и любимые дети Третьих Людей, - сказала Тайан.

Упоминание о детях было непонятно Хэммонду, но он увидел, что Мар Канн понял его, потому что иронично веселое выражение сошло с нечеловечески красивого лица и его глаза бросили на Тайан взгляд, полный яростной ненависти. Но Уилсон снова вернулся к своей теме о вечной жизни, не обращая внимания ни на что другое.

– Значит, лучи этой звезды могут дать и хумэнам нескончаемую жизнь?

Он с напряжением ожидал ответа, и Хэммонд увидел, что все остальные тоже слушают затаив дыхание. Мгновенная вспышка гнева прошла, и Мар Канн обвел хумэнов пристальным взглядом.

– Так вот почему вы прилетели на Альтар, - пробормотал он. - О, да.

Ну, вы прибыли сюда не напрасно. Пробыв несколько недель под лучами нашего солнца, каждая клеточка вашего тела изменится и болезни и старение будут изгнаны навсегда.

Его голос зазвучал громче. Он обращался ко всем хумэнам.

– Вы можете помочь нам, а мы можем помочь вам. Отправляйтесь с нами в Вонн, наш главный город, и там поговорим обо всем этом.

Прежде чем кто-либо успел открыть рот, Тайан быстро проговорила:

– Не доверяйте Третьим Людям. На самом деле они хотят…

– Замолчи, женщина, - сказал Мар Канн ледяным тоном и сделал шаг к ней.

Хэммонд увидел, как Тайан взглянула на Мара Канна, и как напряглось и изменилось ее лицо. Ее голос затих, а в глазах появилось безразличие.

Казалось, ее стройное тело обмякло, и она стояла как марионетка, не имея воли ни двигаться, ни говорить.

– Что ты с ней сделал? - бросился вперед Хэммонд.

Мар Канн повернулся к нему, и Хэммонд почувствовал прикосновение его лишенных ресниц глаз.

– Я не причинил ей никакого вреда. Я просто заставил ее замолчать, отдав мысленный приказ.

– Никакой гипноз не подействовал бы так быстро, - сердито сказал Хэммонд. - Ты использовал какое-то оружие.

На лице Третьего Человека появилось презрение.

– Врамэнами легко управлять мысленно. Посмотри на нее. И все же эти люди держат Третьих Людей пленниками на этой планете.

– Пленниками? - повторил Джон Уилсон изумленно. - Я не понимаю…

– Вам все объяснят в Вонне, - мягко ответил Мар Канн. - Я уверен, мы можем быть союзниками. Нам не нужны ваши люди, но нам нужны некоторые из инструментов и машин, которые у вас есть. Они сделаны из элементов, которые очень редки на этой планете.

Уилсон посмотрел на него, затем резко развернулся и обратился ко всем наблюдавшим за происходящим хумэнам.

– Мы отправимся в Вонн! Если эти люди - враги врамэнов, то этого достаточно.

– Ты сделал мудрый выбор, - кивнул Мар Канн. - Нам потребуется большее число флайеров, чтобы перевести вас и все эти ценные вещи.

Подождите, я сообщу, чтобы из Вонна прислали необходимое количество этих машин.

Он повернулся и пошагал назад к возвышенности, его силуэт снова затемнел на фоне светящегося неба, и исчез. Все кроме Хэммонда проводили его взглядом.

Хэммонд подошел к Тайан. Он взял ее за руку, заговорил с ней. Она не ответила, ее глаза смотрели на него невидящим безразличным взглядом. Тол Ор тоже подошел к девушке и внимательно посмотрел на нее.

– Думаю, с ней все в порядке, - сказал он. - Но что это за люди. Люди которые имеют такую мысленную власть даже над врамэнами?

– Ты мог испортить все и лишить нас возможности стать союзниками Третьих Людей, заступаясь за эту проклятую женщину, - сердито набросился на Хэммонда Лунд.

– Интересно, - насколько равноправным будет наш союз с людьми, которые превосходят даже врамэнов.

– Я думал об этом, - нервно кивнул Джон Уилсон. - И все же в чем-то врамэны должны их превосходить, вы слышали, как он сказал, что они держат их пленниками этой планеты. Ну, без корабля, мы тоже пленники, а мы хотим со временем вернуться назад и раскрыть секрет этой звезды всей Галактике.

Поэтому лучше всего нам работать вместе с этими Третьими Людьми.

Послышался общий шум одобрения, но в нем не было особого энтузиазма и радости. Когда Хэммонд отступил назад, к нему подошел Квобба и спросил:

– Кто такие, черт возьми, эти Третьи Люди?

Хэммонд покачал головой.

– Хотелось бы мне знать, - сказал он. - А еще мне хотелось бы знать, что собиралась сказать нам Тайан, хотя это могло быть всего-навсего ложью.

Они добрались до охраняемой планеты, которую на протяжении многих веков мечтали отыскать хумэны, и все же Хэммонду казалось, что они запутались в каких-то темных тайнах, лишивших их триумф радости. И хотя Альтар был планетой жизни, к которой стремились все люди, он казался мрачным, угрюмым, безрадостным миром.

– Ты видел его руки? - спросил Квобба.

– Его руки? Нет, а что? - сказал Хэммонд. - Он все время держал их внизу, прижатыми к бокам.

– Я знаю, - кивнул Квобба. - Но я был близко, когда он поворачивался, и я видел их. Они шестипалые. Этот Третий человек, возможно, похож на людей, но он вовсе не принадлежит к нашему виду.


Глава 16

Хэммонд стоял у окна, через которое ему на лицо падали горячие лучи переливающегося солнца.

"Что это значит "жить неопределенно долго"? Как я буду чувствовать себя через сто лет? Через тысячу?" - подумал он.

Пусть эта мысль овладеет твоим мозгом. Покрути ее туда-сюда, посмотри на ее форму со всех сторон. Невозможно, чтобы Кирк Хэммонд, уроженец Земли, волею случая, обрел практически вечную жизнь. Солнечный свет, падающий на тебя - не просто солнечный свет. Это излучение звезды, уникальной во всей Галактике, возможно, во всем космосе, звезды, которая является гигантским генератором электромагнитных сил, неизвестных в других местах. Ее невидимые лучи самой высокой частоты в этот момент отыскивают каждую клеточку твоего тела, их поляризующий эффект со временем полностью перестроит цитологическую структуру. Каждая клетка приобретет регенеративную способность до сих пор неизвестную в высших животных, сможет противостоять разрушительному действию возраста или болезни. Через несколько недель благодаря кумулятивному эффекту этой радиации ты изменишься. Ты станешь практически бессмертным.

Хэммонд, пытаясь сбросить с себя тяжесть этой мысли, слышал голоса сидящих в комнате как сквозь сон. Они все еще разговаривали, собравшись за длинным, стоящим посреди комнаты, столом. Они разговаривали с тех пор, как хумэны прибыли в город, Уилсон и десяток хумэнов с четырьмя своими новыми друзьями. Они говорили о непонятных вещах, но именно уверение в том, что все хумэны обретут бесконечную жизнь, заставило Хэммонда встать из-за стола и подойти к этому открытому окну. Ему было необходимо время, чтобы осознать это.

Почти невидящими глазами он посмотрел на Вонн. Это был черный бетонный город, расположенный на открытой желтой равнине, его эбеновый цвет не стал светлее от сияющего потока света, изливающегося из играющего цветами солнца. Город был небольшим, но выглядел солидным и массивным.

Почти все здания в нем имели в сечении квадрат и были расположены вокруг мощного центрального строения из окна которого выглядывал Хэммонд, согласно какому-то строгому геометрическому рисунку. В этом городе были улицы и здания, похожие на лаборатории и фабрики, остальные же явно были жилыми домами. Внизу находилась мощенная площадка, на которой стояли штук двадцать флайеров. Здесь они совершили посадку, когда прилетели в город.

Хэммонд подумал об этих флайерах. Они были для него неожиданностью.

Они были сделаны не из металла, а из пластика и использовали энергию не атомных генераторов, как почти все те машины, которые он видел во внешнем космосе, а приводились в движение обыкновенным, использующим химический источник энергии, двигателем, который был не металлическим, а керамическим. Глядя на них, Хэммонд увидел внизу нескольких мужчин и женщин, и квадратные блестящие фигуры мехов. Он уже столкнулся с мехами, когда прилетели в Вонн, и они ему не понравились.

На его глазах два флайера с жужжаньем поднялись вверх и скользнули в сторону. Хэммонд проследил за ними, но они быстро скрылись из виду, исчезнув в сиянии солнца, направляясь к огромному лесу, окружавшему равнину, на которой был расположен город. Интересно, куда они летят, подумал Хэммонд? Интересно, куда в конце концов прилетел я?

– Хэммонд, - говорил Джон Уилсон, его голос звучал нетерпеливо, почти раздраженно. - Ты не вернешься к нам?

Хэммонд повернулся и подошел к столу. Он был сделан из черного пластика, стулья тоже, стены и потолок были приятного серого цвета.

Хэммонду пришло в голову, что эти люди не любят цвета, ни в тканях, ни в мебели, ни в чем.

Он сел назад на свой стул. С ненавистью думал он о том, что снова придется встретиться с холодным изучающим взглядом четырех людей, сидевших в конце стола. Ну их к черту, подумал он. Смотри им прямо в глаза. Он так и сделал.

– К этой мысли тяжело привыкнуть, - сказал ему Холл Гормон приятным голосом. - Но ваше прибытие на Альтар ускорило развитие событий, которые давно назревали, поэтому мы не хотим откладывать наш разговор. Мы хотим, чтобы вы все поняли.

Холл Гормон был одним из директоров. Хэммонд не имел ни малейшего представления, что означал этот титул, но предположил, что Гормон занимает высокое положение в правительстве, каким бы оно не были у Третьих Людей, и что то же самое можно сказать о Маре Канне и о двух других гигантах, сидящих на конце стола. Хэммонду было не по себе от того, что все четверо были очень похожи. На этой планете не было возрастных признаков, которые помогли бы отличить одного от другого. Казалось, они все стоят на пороге зрелого возраста, все одинаково крупные и сильные, и у всех одинаково мрачные холодные лица. Сидевшие вдоль стола хумэны, разные по возрасту, размерам и даже цвету казались рядом с ними пестрой толпой.

– Вы говорили, - произнес Джон Уилсон, бросив раздраженный взгляд на Хэммонда, что хотите поделиться секретом жизни со всеми хумэнами Галактики.

– Да, - ответил Холл Гормон. - У нас нет ни малейшего желания быть монопольными обладателями бесконечной жизни. Это дело рук врамэнов.

Конечно, было бы невозможно доставить сюда на Альтар все неисчисляемые триллионы людей. Но мы уверены, что уникальное излучение нашего солнца со временем может быть повторено искусственно, и таким образом станет доступным всем вашим народам.

– Я забочусь не о себе, - восторженно произнес Уилсон. - Но если я смогу увидеть, что это произойдет, увидеть, как жизнь всех хумэнов станет бесконечной…

– Это вполне возможно, - сказал Гормон. - И так будет. Долго и ревниво охраняемая тайна врамэнов теперь, наверняка, будет открыта всем.

Потому что ваше прибытие явилось ключом.

Он посмотрел на сидевших за столом, и Хэммонд снова вздрогнул от прикосновения этого ледяного взгляда. Не очень-то ловко себя чувствуешь, когда знаешь наверняка, что говорящий с тобой человек может, если захочет, действовать на тебя гипнотически, как Мар Канн подействовал на Тайан Марден. Интересно, она все так же находится под действием гипноза, подумал Хэммонд. Ее оставили под присмотром кого-то из хумэнов в одной из комнат, отведенных им в этом здании, и у Хэммонда не было возможности повидаться с ней.

– …и для Третьего Человека Альтар - родная планета, мы родились на ней, и всегда были бессмертными, с самого начала, - продолжал Гормон. - Но мы никогда не имели возможности покинуть этот мир, несмотря на то, что в научном отношении ушли далеко вперед… Потому что в этом мире нет металла.

И неожиданно Хэммонд понял, что он действительно не видел ни кусочка металла, ни во флайерах, ни где бы то ни было в этом здании.

– Вы хотите сказать, что построили всю вашу цивилизацию на неметаллической основе? - с изумлением спросил Тол Ор.

Гормон кивнул.

– Нам ничего другого не оставалось. Особой неметаллический состав нашего солнца, которому оно обязано своим уникальным излучением, повторился в Альтаре, его планете. Нам пришлось научиться использовать пластмассы, керамику, бетон, вместо металла. Но существует одна вещь, которую нельзя построить без металла. Это межзвездный корабль. Необходим металл для его каркаса, для атомных генераторов и их топлива, для магнитных ограждений, необходимых в атомных реакторах. Поэтому у нас нет межзвездных кораблей. Единственные такие корабли на этой планете, это те, на которых прилетают врамэны, но они совершают посадку только в одном месте, на своей охраняемой базе в Шаранне, в северных горах. И они никогда не подпустят нас к этому месту, потому что не имеют желания выпустить нас в Галактику, чтобы мы рассказали людям о секрете вечной жизни.

Он замолчал и с искренним сожалением развел руками.

– Вы видите, что я предельно честен с вами. Металлические инструменты и атомные генераторы, которые вы сняли с корабля, прежде чем его взорвали, здесь имеют огромное значение. Использовав их, мы сможем начать процесс построения элементов в результате которого мы получим все недостающие материалы. А имея их, мы очень быстро сможем создать оружие, более мощное, чем то при помощи которого Шаранна правит Альтаром.

Уилсон подался вперед.

– Давайте говорить начистоту. За наше оборудование и нашу помощь, что вы предлагаете?

– Секрет звезды жизни будет разнесен по всей Галактике кораблями; которые мы сможем в таком случае построить, - поспешно ответил Гормон. А еще мы предлагаем вам защиту от врамэнов, при помощи оружия, которое мы сможем создать. Потому что когда они узнают, что мы планируем, вам понадобится такая защита!

Он встал.

– Подумайте об этом и обсудите между собой. Каким бы ни было ваше решение, вы наши гости. Мы надеемся, что вы также станете нашими союзниками.

– Думаю, вы можете считать нас союзниками уже сейчас, - сказал Уилсон мягко.

– Приятно это слышать, - угрюмо ответил Гормон. - Но все равно вам надо отдохнуть и обсудить все это.

Фактически он их прогонял, хотя сделал это вежливо, проводив до двери. На прощанье он сказал:

– Мы еще многое должны вам рассказать, но это может подождать. Вы первые, кто когда-либо прилетал к нам, и все мужчины и женщины приветствуют вас.

Эти слова напомнили Хэммонду о непонятной колкости, которой Тайан Марден вывела из себя Мара Канна, и он спросил:

– Мужчины и женщины. Мы видели только их. Разве у вас нет детей?

Гормон ответил:

– Наши дети живут не здесь, а отдельно от нас, по причинам безопасности, которые станут вам ясны позже.

Он прикоснулся к пластинке и дверь скользнула в сторону. За нею стоял один из мехов. Хумэны уже узнали, что эти штуковины просто отлично разработанные, неметаллические роботы, питаемые химической энергией.

Внешне они совсем не были похожи на человека. Стоящий за дверью был подобен остальным, которых видел Хэммонд: тяжелый черный пластмассовый куб с ребром в четыре фута, с сочлененными пластмассовыми руками, заканчивавшимися щипцами для простых манипуляций. Куб передвигался а маленьких колесах. Фотоэлектрические линзы, которых было две и которые располагались в нескольких дюймах друг от друга, обеспечивая восприятие глубины, наделяли робота элементарным зрением. Благодаря им, казалось, что у этого существа вытаращенные стеклянные уставившиеся на тебя глаза, что очень не понравилось Хэммонду.

– Проведи этих людей в коридор четыреста двадцать девять, - приказал Гормон.

– Пожалуйста, следуйте за мной, - проговорил металлический голос из решетки на боку.

Мех повернулся и плавно покатился по коридору.

– Он отведет вас в ваши апартаменты, - сказал Гормон. - Мы соберемся снова после того, как вы отдохнете.

Мех докатился до конца широкого коридора, повернул в другой поуже, затем снова повернул и оказался на движущейся поднимающейся лестнице.

Каждый раз, меняя направление, он повторял: "Пожалуйста, следуйте за мной".

Они пришли в коридор, вдоль которого были открыты двери. Мех остановился и снова заговорил:

– Ваши апартаменты. Кнопка подачи пищи и сброса отходов рядом с дверью. Красная кнопка возле нее служит для вызова одного из нас.

Существо покатилось назад по коридору. Хэммонд последовал за Уилсоном и остальными через холл в самую большую комнату. Стоящий у закрытой двери Таммас, приветствовал их.

– Какие-нибудь проблемы? - спросил Уилсон.

Маленький мизарианин покачал головой.

– Ни малейших. Она не произнесла ни слова.

Хэммонд задумался. Находилась ли Тайан под воздействием гипнотического приказа? Он не видел ее после прибытия в Вонн, Уилсон позаботился о том, чтобы они совершили перелет в разных флайерах. Хэммонда угнетала мысль о том, что она все так же бессмысленно смотрит вперед, как в тот момент, когда он видел ее в последний раз.

Они прошли в большую общую комнату, где их ждали другие мужчины и женщины. Ива нетерпеливо подбежала к отцу.

– Ну? - спросила она.

Джон Уилсон обвел взглядом устремленные к нему лица.

– Все прекрасно. - Эти люди хотят быть нашими друзьями. Они так же, как и мы, жаждут покинуть этот мир и открыть секрет жизни всей Галактике.

Врамэны попытаются помешать этому, но мы будем союзниками в борьбе с врамэнами, - он замолчал и после короткой паузы добавил. - Они намного превосходят нас в научном отношении, и мы вовсе были ли бы им не нужны, если бы не две вещи: им крайне необходимы атомные генераторы и металлические предметы, которые мы спасли, и они хотят узнать от нас как можно больше о галактике. Думаю, нам повезло.

– Интересно, - произнес Хэммонд, - насколько нам повезло. Эти Третьи Люди с презрением говорят о врамэнах. Интересно, что они на самом деле чувствуют по отношению к нам?

Рэб Квобба с тревогой добавил:

– Они смотрят на нас так, что у меня мурашки идут по коже.

– Нам повезло и мы нашли сильных союзников, - сердито сказал Джон Уилсон, - а вы начинаете к ним придираться. Может, они о нас, хумэнах, и не очень высокого мнения. Ну и что из этого? С их помощью мы сможем дать бесконечную жизнь всем хумэнам. Вот что имеет значение!

Тол Ор, до этого молча слушавший, заговорил:

– Будет нелегко воспроизвести лучи этой звезды искусственно, чтобы использовать это излучение по всей Галактике, но я верю, что со временем это станет возможным.

– И длинная-предлинная жизнь, которой врамэны всегда хотели монопольно обладать, будет принадлежать всем, - с энтузиазмом воскликнул Уилсон.

– Я думаю, - медленно продолжал Тол Ор, - что было бы разумно, тщательно изучить действие этой радиации, прежде чем использовать ее в широком масштабе, фактически еще до того, как мы сами получим решающее количество.

– Что ты имеешь в виду? - спросил Уилсон. - Ты что сомневаешься, что излучение оказывает тот эффект, о котором они говорили?

– Я верю в то, что оно даст нам бесконечно долгую жизнь, как они и говорили, - ответил Тол Ор. - Но излучение может обладать и другими эффектами. Меня поразили слова Хэммонда о том, что здесь нет детей.

Намек не сразу дошел до слушавших. Но через некоторое время одна из женщин вскрикнула от ужаса.

– Ты хочешь сказать, что излучение может сделать нас стерильными? - воскликнул Лунд.

– Может, - произнес Тол Ор. - Излучение такой частоты может оказать самое сильное воздействие на гены.

– Чепуха, - сердито сказал Уилсон.

– Интересно, - пробормотал Квобба. - Никто никогда не слышал о том, чтобы у врамэнов были дети.

На мгновение Хэммонд вспомнил о Древе Жизни, и о том, почему человеку было запрещено пробовать его плоды. Но он тут же подумал о другом.

– Нет, - сказал он Толу Ору. - Я не верю в то, что это так. Тайан говорила с Маром Канном о детях Третьих Людей так, как будто они существуют в действительности.

– Более того, - подхватил Уилсон, - если бы секрету вечной жизни сопутствовала стерильность, врамэны несомненно рассказали бы об этом всей галактике. Это охладило бы пыл хумэнов, стремящихся обрести нескончаемую жизнь.

Алголийский ученый задумчиво кивнул.

– Я об этом не подумал, похоже, что дело не в стерильности, хотя я уверен, что такая радиация должна давать сильнейший генетический эффект.

Разговор продолжался и продолжался, он двигался по бесконечному кругу надежды, страха и тревоги, пока голова Хэммонда не стала кружиться вместе с ним. Он устал от этого мрачного мира, ради достижения которого они стольким рисковали. Он устал от бесконечных размышлений о том, что сделают врамэны и чего хотят Третьи Люди. Он устал и все.

Он прошел вдоль коридора к одной из строгих маленьких спальных комнат. Еще много часов будет довольно светло, но ему было необходимо поспать. Он растянулся на пластиковой койке и забылся в тяжелом сне. Ему снилось, что огромные шестипалые руки тянутся к нему, хватают его. Он проснулся, хрипя от отвращения и понял, что наступила ночь, что в комнате темно и что Ива Уилсон трясет его за плечо.

– Какого черта… - начал было он, но увидел, ее бледное напряженное лицо. Он вскочил на ноги. - Что случилось, Ива?

– Я хотела поговорить с тобой, - ответила она. - Я беспокоюсь, боюсь, и больше не могу разговаривать с отцом. Он столько лет был одержим этим секретом вечной жизни, что теперь и слушать меня не хочет.

Хэммонд подвел ее к открытому окну. За окном под ними раскинулся ночной город Третьих Людей. Голубоватый, непонятно откуда льющийся свет придавал зловещую завершенность угрюмым черным массивным зданиям. В одном из них, расположенном в противоположной части города вспыхнуло ослепительно белое сияние, вспыхнуло и погасло, а мгновение спустя до них долетел раскатывающийся лязг. Хэммонд никогда раньше не слышал подобного звука, он покатился, отдаваясь эхом над темным городом и затих под небом туманности.

Ива содрогнулась.

– Зачем мы вообще сюда прилетели? Мне страшно не нравится это место, а глаза этих людей, их глаза приводят меня в ужас.

– Я согласен, - сказал Хэммонд. - Может, они и выглядят как люди, но таковыми не являются.

Ива повернулась к нему, при этом призрачном свете ее милое лицо было бледным и искренним.

– Ты скажешь мне правду об одной вещи, Кирк?

– Конечно, о чем?

– Ты любишь Тайан Марден?

Хэммонд почувствовал раздражение.

– Ради всего святого, Ива, ты что собираешься начать все с начала, - спросил он зло. - Я уже не один раз объяснял, что эта сделанная зондом запись чудовищно далека от правды…

– Да-да, - кивнула Ива. - Но ты не убедил меня, не более, чем сама Тайан Марден может скрыть от меня, что она любит тебя.

– Тайан влюблена в меня? - воскликнул он. - Но, Ива, это безумие. Она ненавидит меня, презирает меня…

– Она тебя любит, я в этом уверена, - сказала Ива. - Я видела, как она смотрела на тебя, на корабле. И ее любовь должна быть очень сильной, чтобы заставить ее забыть, что она врамэн, а ты хумэн.

Хэммонд был ошеломлен, потрясен. Но в хаосе, царившем в его голове родилось убеждение, уверенность. Он все это время боролся с ней. Он заталкивал ее в подсознание, где ее смогли рассмотреть только энцефалозонд и зоркие глаза Ивы. Он обманывал даже себя. Но это была правда. Он любил Тайан со дня их первой встречи. Теперь он это знал, и это знание останется с ним на протяжении всей его жизни.

Казалось, Ива прочитала это саморазоблачение на его лице.

– Я была уверена, что это так, - проговорила она. - А раз это так, то я должна тебе кое-что сказать.

– Что?

– Кирк, пока ты спал, мой отец заключил окончательный официальный союз с Третьими Людьми. Он отдал им все машины и металлические предметы, которые мы спасли, и их отвезли в то здание - она кивнула своей темной головкой в сторону строения, в котором то и дело вспыхивало сияние, и из которого доносилось громоподобное лязганье.

Хэммонд вздрогнул, потом разозлился. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, Ива добавила:

– Третьим Людям также нужна была Тайан. Они сказали, что им жизненно необходимо допросить ее. Мой отец отдал ее им несколько часов назад.


Глава 17

На мгновение Хэммонду показалась, что он не может дышать, что только что произнесенные слова завязали все его нервы в тугой узел. Весь его ужас и неприязнь к нечеловеческим Третьим Людям сжались в полный агонии страх за Тайан. Затем ярость отступила и он протянул руки и грубо схватил Иву за плечи.

– Уилсон не имел права это делать! - прокричал он. - Я несу ответственность за захват корабля и Тайан, и все же не сказав мне ни слова, он позволяет им забрать ее.

Ива опустила голову.

– Он знал, что ты будешь возражать, поэтому и не позволил тебя будить, защищая его она добавила, - но хотя он и одержим секретом вечной жизни, он не жестокий человек. Он заставил их пообещать, что они не причинят ей вреда, ни физически, ни умственно.

– Много же значит обещание этих негодяев, - сказал Хэммонд мрачно. Он никогда раньше не испытывал такой ненависти и гнева за потрясение его осознанием того, как он в действительности относится к Тайан, так быстро последовало сообщение о том, что она в опасности, что он был в шоке.

– Пожалуйста, Кирк, - прошептала Ива. В ее глазах стояли слезы, и он понял, с какой неистовой силой сжимает ее плечи.

– Извини, Ива, - пробормотал он, отпуская ее. - Ты не виновата. Ты ведь пришла сюда и сказала мне об этом.

– Мой отец и Гурт считали бы меня предательницей, - сказала она. - Я не люблю врамэнов. Но еще больше я боюсь этих странных Третьих Людей. Я не могу не думать о том, что возможно, Тайан сказала правду, когда предупреждала об ужасной опасности, которую представляют эти люди.

Хэммонд попытался размышлять. Он никогда еще не чувствовал себя таким одиноким и беспомощным, и все же он был решительно настроен отправиться к Тайан, независимо от того, кто стоит на его пути.

– Ты знаешь, где она? - спросил он.

– Отец сказал, что они передали ее в той же комнате, в которой вы разговаривали этим утром, - ответила Ива. - Я не знаю, где это было.

– Я знаю, - сказал Хэммонд. Он быстро принял решение. Сначала убедился, что шокер по-прежнему, у него в кармане, затем спросил:

– Остальные спят?

Ива кивнула.

– Я ждала пока они заснут, чтобы пойти и рассказать тебе.

– Тогда подожди здесь, я посмотрю, могу ли я пробраться в ту комнату, - сказал он. - Если кто-нибудь проснется, не говори им что я ушел.

Он вышел в коридор и прошел мимо тихих комнат, в которых спали Хумэны. Он повернул за угол в следующий коридор, по которому они шли.

Посреди пути дорогу ему преградил мех. Квадратная машина вытаращилась на него своими выпученными линзами и заговорила бесцветным металлическим голосом.

– Каковы ваши пожелания? Если вы хотите куда-либо пойти, то согласно программе, я должен вызвать хозяев.

Хэммонд стоял на месте, а робот повторил те же слова. Когда он начал произносить их в третий раз, Хэммонд повернулся и пошел назад в комнату, в которой оставил Иву.

– Фактически, мы пленники, - сказал он ей. - Они оставили мехов, чтобы те нас охраняли.

На ее бледном лице появилось тревожное выражение.

– Значит, Третьи Люди нам не доверяют? Мне это не нравится.

– Зачем, о Господи, мы вообще сюда прилетели, - прошептал он. - Но я должен как-то спуститься вниз.

Он направился к окну. Город Вонн спал, освещенный странным ровным сиянием. С улиц доносились лишь отдельные резкие звуки, и только издалека раздавались лязгающие удары. Над городом висело невероятно великолепное небо туманности, испускавшее мягкое сияние на эту планету, рожденную в самом сердце огромной области Трифид.

Громадное здание, в котором они находились, казалось спокойным.

Хэммонд смог разглядеть одну или две темных фигуры, двигавшихся по мощенному двору, где стояли пластиковые флайеры, но больше никого видно не было. Он повернулся к Иве и быстро сказал:

– Я спущусь по стене. Помоги мне сделать веревку.

Они разорвали на полосы покрывало с койки, и вскоре сплели из них грубую, но вполне пригодную для задуманной цели, веревку. Хэммонд привязал ее к раме койки, проверил на прочность, затем выбросил в окно и перелез через подоконник. Ива выглянула из окна и посмотрела вниз на него. Ее бледное лицо казалось совсем белым в сиянии туманности. Он бросил на нее последний взгляд и скользнул вниз по гладкой черной бетонной стене.

Коснувшись ногами камня, он быстро присел, прижавшись к стене и держа шокер наготове, вглядываясь и прислушиваясь. Внизу никого не было, и через мгновение он уже крался вдоль стены, пока не наткнулся на дверь.

Он открыл ее, заглянул внутрь, затем быстро нырнул в здание. Он находился в мягко освещенном проходе, где-то в задней части дома. Он попытался сориентироваться. Если его несколько смутные воспоминания были верными, то комната, в которой они проводили совет, должны находиться где-то справа, в той части здания, которая расположена рядом с площадкой для флайеров.

Хэммонд двинулся вдоль коридора в этом направлении. Немного впереди находился другой коридор, пересекавший первый. Хэммонд осторожно осмотрел его, прежде чем пересечь. Когда он снова двинулся вперед, то услышал голоса, которые приближались к нему.

Хэммонд замер в нерешительности, не зная двигаться ли ему смело вперед и воспользоваться шокером или попытаться спрятаться. Один крик может стать роковым и он выбрал последнее. Бесшумно добежав до пересеченного раньше коридора, он повернул в него и помчался вдоль стены, пока не нашел открытую дверь. Он влетел в темный, тихий кабинет.

Согнувшись, возле двери, он услышал, как звук голосов стал громче и выглянув увидел на месте пересечения коридоров двух высоких Третьих Людей.

На мгновение их голоса стали очень четкими.

– Это плохая ночь для врамэнов, - сказал один весело.

– И для Четвертых Людей, - добавил второй мрачно.

Они пошли дальше и их голоса стихли, но Хэммонд не сразу выбрался из своего убежища, пораженный услышанным. Кто такие Четвертые Люди? Неужели на Альтаре есть еще одна раса, о которой он не слышал?

Времени на размышления не было. Он побежал к пересечению и снова вернулся на путь, по которому следовал до этого.

– Только бы не встретить мехов, - подумал он, вытирая пот со лба.

Он ужасно опасался передвигавшихся на колесах роботов, которые катились так бесшумно.

Хэммонд шел по коридорам спящего здания, и им стало овладевать отчаянье. Он не привык к такого рода делам, никогда в жизни он не пытался вот так крадучись пробираться по логову врага. Почему только он не запомнил дорогу получше!

Двигаясь вперед, он услышал низкий, равномерный звук. Он пошел медленнее, напрягшись и ожидая чего угодно. В конце коридора, по которому он шел, что-то двигалось. Мгновение спустя он устыдился своей собственной пугливости. Это двигалась лестница и равномерный жужжащий звук шел от нее.

С неожиданной надеждой Хэммонд узнал в ней ту лестницу, которая днем доставила их наверх. Если это было так, то теперь он знал дорогу.

Да. Это была именно та дорога. Через минуту он стоял напротив закрытой двери в комнату, в которой днем проводили совет с Третьими Людьми. Прижав ухо к двери, Хэммонд прислушался.

Ничего.

Он прикоснулся к пластинке у двери, и она скользнула в сторону.

Он увидел стол и стулья, но теперь на них никто не сидел, только в конце стола сидела связанная Тайан. Она сидела лицом к нему, и ее лицо уже не было той бесстрастной, безразличной маской, а имело измученное, невероятно усталое выражение. Ее голубые глаза широко открылись, когда она увидела, что хэммонд подходит к ней.

– Сзади! - закричала она.

Он почувствовал движение воздуха за спиной и быстро повернулся. Из угла комнаты к нему катился один из мехов.

– Сюда нельзя входить, - произнес он ненавистным безликим голосом. - Моя программа предусматривает смертельные действия после этого предупреждения. Удалитесь.

Хэммонд навел шокер и сдвинул переключатель. Он тешил дикую надежду, что электрический заряд замкнет цепи робота.

Но этого не произошло. Не повторяя предупреждения, мех быстро покатился к нему, его похожие на клешни руки вытянулись вперед, пытаясь его схватить.

– Наверх, Кирк! Забирайся на его верх! - закричала Тайан.

Хэммонд отпрыгнул, избегая сильных рук робота, но мех повернулся быстрее его и снова покатился к нему.

В отчаяньи он скользнул в сторону и затем прыгнул на плоский квадратный верх существа. В то же мгновение, похожий на ящик робот начал кружить по комнате с невероятной скоростью, поворачивая то в одну, то в другую сторону так неожиданно, что Хэммонду пришлось вцепиться в него, чтобы не упасть. Сначала он подумал, что мех специально пытается сбросить его, но затем понял, что тот просто быстро обыскивает комнату, снова и снова. Он был всего лишь машиной, и когда Хэммонд взобрался на его верх, он не смог увидеть его. Быстрый ум Тайан определил уязвимость этого существа.

Согнувшийся на верхней грани робота Хэммонд, вытянул руку, сжимавшую шокер и изо всей силы ударил им по одной из линз. Линза треснула и задрожала. Это было ужасно: словно выдавливаешь глаз живому существу.

Хэммонд сжал зубы и бил по другой линзе, пока она не раскололась. Сразу же, как он и надеялся, сработало реле самосохранения. Мех остановился и замер без движения.

Тяжело дыша, Хэммонд подошел к Тайан. Ее широко открытые голубые глаза не моргая смотрели на него, лицо было белым и имело странное выражение.

– Они причинили тебе боль? - спросил он.

– Нет, - покачала головой она. - Но я много часов находилась под гипнозом, пока они задавали мне вопросы.

Ее лицо исказила агония.

– Они никогда раньше не имели в руках пленного врамэна, и они много узнали от меня, слишком много!

Он наклонился и осмотрел путы, привязывавшие ее запястья к ручкам стула. На них не было замков и состояли они из спиральных полос очень тугого пластика, который обвивался вокруг рук и ручек стула. Хэммонд обнаружил, что раскрутить их труднее, чем толстую стальную пружину.

– Кирк, я должна сказать тебе это, - быстро проговорила Тайан. - Если ты освободишь меня, я должна попытаться добраться до моих людей в Шаранне и предупредить их о том, что планируют Третьи Люди.

Хэммонд снял одну пластмассовую спираль и принялся за другую. Не поднимая глаз, он спросил:

– Что они планируют?

– Нападение на Шаранну! Они неоднократно предпринимали подобные попытки и раньше, но теперь, имея оружие, которое они изготовят из материалов, которые дали им вы, хумэны, они могут добиться успеха. Поверь мне, они только используют вас, они смотрят на вас как на животных.

– Я верю этому, - пробормотал он, борясь с пластиковой спиралью.

– Они не должны выйти в галактику, Кирк! Именно этого мы всегда боялись. А они это сделают, если уничтожат нас и…

Она замолчала, но он вспомнил слова, которые подслушал в коридоре и потянув изо всех сил за вторую пластмассовую спираль, спросил:

– Кто такие Четвертые Люди, Тайан?

Казалось, она вздрогнула при этом вопросе.

– Как ты смог… Это еще одна раса на Альтаре. Сейчас нет времени объяснять. Те, кто меня допрашивал только вышли, чтобы доложить, они вернутся!

Он снял вторую спираль. Но прежде, чем Тайан успела встать, он схватил ее запястья и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты однажды меня провела, Тайан. Не хочешь ли ты снова сделать то же самое?

– Нет, - ответила она, не отрывая своих сверкающих глаз от его лица.

– Ты знаешь, почему я пришел за тобой, не так ли?

– Не говори об этом, - прошептала она.

– Почему? Я - дурак, дурак настолько, что хочу сказать: Я люблю тебя, Тайан, и надеюсь, что ты любишь меня.

Ее губы задрожали.

– Я люблю, но…

Он не ждал продолжения. Он поцеловал ее, и ее губы ответили ему почти с отчаянной страстью. Затем она отвела голову назад.

– Это безнадежно! Мы, врамэны, никого не можем любить. Я думала, что забыла о таких чувствах.

– Почему это безнадежно, Тайан? - спросил он страстно. - Что может помешать нам быть вместе?

– Пропасть, которая шире, чем космос и глубже, чем время, - ответила она, и на ее ресницах заблестели слезы. Она вырвалась из его объятий и встала на ноги.

В мозге Хэммонда бушевал вихрь эмоций. Он знал, какой крайней и ежесекундной опасности они подвергают себя, и в то же время каждое произнесенное Тайан слово укрепляло его уверенность в том, что в этом мире бесконечной жизни таится какая-то неизвестная ему угроза. И все равно, он мог думать только об одном, он любит женщину, которая не совсем такая как он, всем сердцем, и она отвечает на его любовь.

Настойчивый голос Тайан вывел его из задумчивости.

– У нас есть только одна возможность убежать - захватить флайер. Я умею ими управлять, в прошлом, мы не раз захватывали их.

Изо всех сил пытаясь вернуть своим мыслям ясность, Хэммонд отошел назад.

– Я не могу бросить своих друзей, Тайан.

– Разве ты сможешь помочь им, если останешься здесь и тебя убьют Третьи Люди? Ты можешь помочь им только в одном случае, если предупредишь врамэнов в Шаранне.

Он все еще стоял в нерешительности.

– Я уже однажды предал их ради тебя.

Она подошла и изучающе посмотрела ему в лицо.

– Ты думаешь, я лгу тебе сейчас?

Всего мгновение он смотрел на нее, но этого было достаточно. За это мгновение в его уме и сердце что-то произошло, спокойно и необратимо.

Ничто в мире больше не будет иметь для него такого значения, как женщина стоящая перед ним.

– Нет. Я больше не сомневаюсь. Пошли, - ответил он.

Божественно красивое небо струило на них свой мягкий свет, когда они бесшумно выскользнули из огромного здания. В коротком коридоре, по которому им пришлось пробираться, они никого не встретили, но Хэммонд, подумал, что если те, кто допрашивал Тайан должны скоро вернуться, то у них было мало времени. Они остановились, огляделись по сторонам, и затем побежали к широкой вымощенной площадке, на которой стояли блестящие пластиковые флайеры.

Возле машин никого не было. Хэммонд бросил быстрый взгляд в сторону массивного темного строения, закрывавшего часть сияющего неба, но никого не увидел. Они подбежали к ближайшему флайеру, и Тайан уже забиралась в кабину, когда за спиной Хэммонда раздался отрывистый знакомый металлический голос.

– Покажите разрешение, пожалуйста.

Хэммонд резко повернулся и оказался перед похожим на ящик мехом и его блестящими линзами. Робот снова заговорил.

– Пожалуйста, покажите разрешение. После этой просьбы я должен подать сигнал тревоги.

Из кабины флайера послышался голос Тайан:

– Стань подальше от крыла.

Хэммонд и мех находились прямо перед толстым, похожим на обрубок крылом флайера. Кирк подумал, что Тайан знает, что говорит и быстро отошел в сторону.

Мех двинулся за ним, но в то же мгновение из хвоста со свистом вылетел сноп огня и флайер резко дернулся вперед. Крыло задело меха и отбросило его в сторону. Он закрутился с дикой скоростью, потеряв контроль, налетел на другой флайер и упал на бок. Но он всего лишь получил повреждения, а не вышел из строя. С бездумной механической преданностью он подал резкий пронзительный сигнал тревоги.

После короткого прыжка вперед флайер остановился. Хэммонд взобрался в кабину.

– Держись, - прокричала Тайан из кресла пилота.

Вертикальные двигатели громко заревели под брюхом летательного аппарата, и он медленно стал подниматься в ночное небо. Пока Хэммонд неуверенно карабкался к креслу, расположенному рядом с креслом Тайан, девушка перевела флайер из вертикального в горизонтальный полет.

Раскачиваясь, и то и дело ныряя носом, он на полной скорости помчался над черными крышами Вонна. Почти сразу же город кончился, и они полетели над равниной. Скоро перед ними показались бесконечная цепочка серебристых в сиянии ночного неба холмов, это начинался своеобразный лес Альтара.

– Они последуют за нами, - сказала Тайан. - Смотри назад.

Хэммонд так и делал и через некоторое время заметил горсть блестящих искорок далеко за ними. Они продолжали мчаться вперед. Их флайер летел с такой скоростью, что его пластиковые стены стали горячими от трения. Они пролетали над лесом мхов на такой небольшой высоте, что от скорости начинала кружиться голова. И все равно через некоторое время преследовавшие их флайеры приблизились к ним.

– Они умеют управлять этими штуковинами лучше, чем я, и должно быть, уже засекли нас радарами, - сказала Тайан.

Хэммонд посмотрел на нее. В ее четком профиле, освещенном призрачным светом приборной панели, чувствовалось напряжение, но не было признаков страха, ее маленькие руки быстро скользили по рычагам и клавишам. Чувство огромной гордости заставило его забыть об угрожавшей им опасности.

Возможно, в этой женщине не все полностью человеческое, но для него она значила больше, чем любая обычная женщина, которую он когда-либо видел, и он завоевал ее любовь.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Мы не успеем добраться до Шаранны, скоро мы попадем в радиус действия их оружия, и они используют его. У нас остался единственный выход.

Хэммонд не понял ее слов и сказал ей об этом.

Она внимательно вглядывалась вперед.

– Черное озеро должно быть совсем близко. Если нам удастся убедить их, что они уничтожили нас…

Освещенный мягким светом лес мхов продолжал разворачиваться под ними с ужасающей скоростью, и тут немного впереди в этом фантастическом лесу сверкнула черная гладь воды.

– Вот оно! - сказала Тайан. - Открой дверь кабины и жди рядом с нею, пока я не включу автопилот.

Он сделал это, цепляясь за край открытой двери. Свистящий ветер бил ему в лицо, пытаясь сбросить вниз. Затем их скорость резко упала, флайер провалился вниз и оказался всего в нескольких ярдах над самыми высокими мхами.

– Возьми меня за руку и прыгай вместе со мной! - прокричала Тайан ему в ухо.

Хэммонду это казалось ужасно похожим на самоубийство, но его гордость и доверие, которое он испытывал к Тайан были так велики, что он не возражал. Он схватил ее маленькую руку.

– Сейчас! - воскликнула она и они выбросились из кабины.


Глава 18

Хэммонд ожидал сильного удара, когда они упадут на поверхность, но они не упали на нее. Они с Тайан провалились в большую мягкую, податливую массу, которая оказалась только в нескольких ярдах под ними. Это был один из огромных холмов-мхов. Тайан точно рассчитала правильный момент прыжка, чтобы попасть прямо на него.

Они покатились по мягкому мху, а пустой флайер полетел дальше над темными водами озера. Мгновение спустя преследовавшие их флайеры просвистели над их головами. Двигаясь с гораздо большей скоростью, они настигли брошенную машину над озером. Хэммонд не увидел и не услышал ничего, что говорило бы о применении оружия, но внезапно пустой флайер превратился в груду изломанного пластика. Он тяжело полетел вниз и со всплеском исчез в темной воде.

– Они подумают, что мы все еще в нем, - пробормотала Тайан, сжавшись в комок рядом с Хэммондом. - Если только они не заподозрили, что мы их провели.

Некоторое время флайеры кружили над местом, куда рухнули обломки.

Затем, словно те, кто находился в них удовлетворились тем, что никто не спасся после катастрофы, флайеры повернули и со свистом промчались назад по направлению к Вонну.

– Мы убежали от них, - с облегчением произнесла Тайан. Затем при сиянии неба он увидел как выражение ее лица стало грустным. - Но нам еще надо пройти до Шаранны неблизкий путь пешком, у нас нет другого способа.

Он помог ей сползти с огромного мха вниз. Когда они коснулись твердой почвы, Тайан уверенно направилась вперед.

– Мы должны обойти озеро, а затем двинуться прямо на север к горам, - сказала она. - Шаранна находится высоко в горах.

Путешествие по ночному лесу Альтара было фантастическим. Ковер, раскинувшийся над ними, бросал почти не дававший теней свет на неподвижные торжественные мхи. Черное озеро шуршало и шелестело водой по берегу вдоль которого они шли, и только эти звуки нарушали тишину. Не было никаких признаков животных или птиц.

– У нас мало времени, а мы находимся во многих часах пути от Шаранны, - сказала Тайан, ускоряя шаг.

– Даже если Третьи Люди создают оружие из материалов, которые мы спасли, им на это понадобится некоторое время, - проговорил Хэммонд.

Она покачала головой.

– Ты не понимаешь, какой интеллектуальной и научной мощью они обладают. И в то время, как в Шаранне находится сравнительно мало врамэнов, которые охраняют нашу базу, Третьих Людей много. Они долго ждали, пока им предоставится возможность нанести удар по врамэнам, да и по своим собственным детям тоже.

Слова Тайан озадачили Хэммонда.

– Ты говоришь так, словно они враги своих собственных детей. Кстати, где эти дети?

Тайан взглянула на него. Лицо ее казалось мрачным при ночном свете.

– Ты спрашивал о Четвертых Людях. Я расскажу тебе, кто они. Они дети Третьих Людей.

Хэммонд остановился, шокированный услышанным.

– Но почему их так называют? И почему они… - он взял ее за руку и заглянул ей в глаза. - Я чувствую, что этот мир скрывает какую-то ужасную тайну. Что это за тайна, Тайан? Теперь, я имею право знать.

– Да, - ответила она. - Имеешь.

И все равно, казалось, что некоторое время на не могла заставить себя говорить. Наконец она сказала:

– Что Третьи Люди рассказали вам о своем происхождении?

– Немного, - пожал плечами он. - Они сказали, что родились на этой планете.

– Это действительно так, - проговорила она. - Здесь они и родились.

Много веков назад. И их родителями были врамэны.

Чудовищность этого утверждения так поразила Хэммонда, что прошло время, прежде чем он снова обрел голос. Все это время Тайан смотрела на него, и на ее лице лежала тень старой трагедии.

– Эти непохожие на нас Третьи Люди - дети врамэнов?! - выговорил он наконец. - Тайан, но это невозможно!

– Хотелось бы мне, чтобы это было так, - печально сказала она. - Но это правда. Поэтому их так и называют. Хумэны - первые люди, первый человеческий вид. Мы, врамэны, вторые люди. Дети врамэнов - Третьи Люди. А их дети, в свою очередь генетически отличающиеся от них - Четвертые Люди.

Она взяла его за руку и потянула вперед.

– Мы не должны останавливаться, Кирк. Очень важно, чтобы мы добрались до Шаранны, как можно скорее.

Они шли вперед, а Тайан продолжала говорить. Ее слова складывались в голове Хэммонда в грандиозную и ужасную сагу.

– Это началось примерно две тысячи лет назад, когда какие-то ученые-хумэны, исследуя внутреннюю часть Трифид, впервые приблизились к этой звезде и этой планете. Они высадились здесь на Альтаре, чтобы изучать странное излучение этой звезды. Они провели недели под ее лучами, и уникальное излучение придало каждой клетке в их телах такую огромную силу биологической регенерации, что они перестали стареть, стали почти бессмертными. Они были первыми врамэнами.

– Джон Уилсон рассказывал мне что-то подобное еще в пещерах, - сказал Хэммонд. - А как они стали доставлять сюда других избранных хумэнов, чтобы они тоже стали врамэнами?

– Да, - кивнула Тайан. - Они мечтали со временем всех хумэнов превратить во врамэнов. Они доставляли людей сюда на Альтар, они построили в северных горах базу, Шаранну. А потом…

А потом, узнал Хэммонд, наступил день ужасного открытия.

Биологическая ловушка захлопнулась. В Шаранне у врамэнов начали рождаться дети, и они были непохожи ни на хумэнов, ни на врамэнов. Это был совершенно новый человеческий вид, крупные, с шестипалыми руками, обладающие мозгом и умственными способностями, намного превосходящими родительские. Это были Третьи Люди. И врамэны поняли, что хотя лучи этой звезды и дают бесконечную жизнь, они также сильнейшим образом воздействуют на гены, единицы наследственности.

Врамэны, знавшие, что интенсивная радиация приводит к генетическим изменениям, были готовы к незначительным переменам. Они провели тщательное исследование и убедились, что генетическая модель не будет нарушена настолько, что на свет могут появиться уроды. Но они не были готовы к резкой эволюционной мутации человека, которая создала новый вид из старого - как много раз происходило в прошлом с другими существами.

Хэммонд понял, что сначала врамэны ждали от этих богоподобных новых людей великих дел. Но по мере того, как Третьи Люди росли, надежда на это угасла. Потому что это был совершенно новый вид, с абсолютно другим психологическим складом. Чувства их родителей были им совершенно чужды.

Получилось так, словно слишком внезапный скачок прогрессивной мутации способствовал их умственному и физическому развитию за счет того, что можно было бы назвать развитием духовным. Потому что, когда Третьи Люди достигли зрелого возраста, оказалось, что они абсолютно и глубоко убеждены, что им судьбою предназначено доминировать над всеми в галактике и над врамэнами, и над хумэнами, которых они считали низшими по отношению к себе видами, не обладающими большим интеллектом.

– Вот так врамэны пришли к решению, - сказала Тайан. - Их дети, этот новый и чужой вид, представляют опасность для всех галактических народов, и им нельзя позволить когда-либо покинуть Альтар. Пока еще не было слишком поздно, врамэны пошли против своих сыновей и дочерей.

Какие мучения стоят за этими несколькими словами, подумал Хэммонд.

– И заставили их покинуть Шаранну. Третьи Люди, которым совершенно были чужды родственные чувства, основали новый город, Вонн. Там с течением лет их интеллектуальная и научная мощь быстро возрастала. Они уже собирались вернуться назад и попытаться осилить своих родителей, но их планы были нарушены новым поворотом событий.

Третьи Люди, похоже, тоже вступали в брак, и у них стали рождаться дети. Та же самая глубинная сила радиации, которая вызвала первую мутацию, теперь вызвала и вторую. Дети Третьих Людей были совершенно непохожи на своих родителей. Это был еще один новый вид человека - Четвертые Люди. И эти Четвертые Люди пошли еще дальше по дороге перемен. Они были ближе к чистому разуму, чем кто-либо из людей, склонные только к умственной деятельности и не имеющие ни способности, ни желания вести деятельный образ жизни. Им не было ни малейшего дела до раздоров между их родителями и родителями их родителей. Они желали только одного: проводить свою жизнь в спокойных размышлениях.

Их родители, Третьи Люди, предвидели, что их дети будут являть собой новый вид и заранее планировали использовать их возросшие умственные способности в своих целях. Но Четвертые Люди, ненавидящие активные действия и чуждые амбициям, не дали себя использовать. Когда они достигли зрелого возраста, они бросили своих родителей, удалились в другой район Альтара и основали странный новый город, отказавшись иметь какие-либо контакты с врамэнами и с Третьими Людьми.

– И там, - продолжала Тайан, - они живут с тех пор, занимаясь чисто умственными исследованиями, которые являются целью их жизни.

Хэммонда потрясла эта эпическая история мутаций, поразивших людей на этой планете бесконечной жизни.

– И что, Четвертые Люди продолжили эту цепочку мутаций? - спросил он.

– Нет, - Тайан покачала головой. - Четвертые Люди стерильны. Они - конечный продукт человеческой эволюции на этой планете. Но так как, подобно нам, врамэнам, и Третьим Людям, они обладают бесконечной жизнью, они и живут до сих пор.

Теперь многое стало понятно Хэммонду, словно освещенное вспышкой ужасной молнии. Он знал теперь, почему Мар Канн насмешливо сказал Тайан;

"Я надеялся, что она может быть кем-то очень дорогим для меня" и почему Тайан с горечью ответила: "Меня обошел этот позор". Теперь он знал, почему ее упоминание о "любимых детях Третьих Людей" так задело Мара Канна.

– Это и есть причина, - сказала Тайан мрачно, - почему мы, врамэны, не пускали хумэнов к Альтару, оберегая секрет жизни.

– Но Боже праведный, почему вы просто не рассказали всей галактике правду? - воскликнул Хэммонд. - Люди бы не захотели и частицы секрета нескончаемой жизни, если бы знали, что ей сопутствует.

– Неужели? - посмотрела на него Тайан.

И когда Хэммонд задумался об этом, он почувствовал меньшую уверенность. Желание жить было самым глубоким, самым сильным и человеке.

Предположим, вы обыкновенный мужчина или женщина и вы узнаете, что существует способ обрести бесконечную жизнь. Вам говорят, что это ловушка, что ваши дети будут отличаться от вас, что они будут крупнее и мозговитее, чем вы. Остановит ли это вас? И он вынужден был сам себе признаться, что нет. А когда у вас появились бы дети третьи люди, представители нового вида, он тоже захотели бы жить неопределенно долго и стремились бы к лучам звезды жизни, и таким образом произошла бы следующая мутация, и вы закончили бы четвертыми людьми, стерильной расой, которая стала бы тупиком человеческой цивилизации.

– Ты права, Тайан, - сказал он. - Они бы слетелись к этой звезде, как мотыльки к огню.

– И со временем этот огонь поглотил бы всех людей, - сказала она. - Прошло бы очень много времени, но в конце концов остались бы только Четвертые Люди, а после них, никого.

Мгновение спустя она добавила:

– Только в одном можно быть абсолютно уверенным, это в том, что Третьи Люди представляют опасность не только для врамэнов, но и для Четвертых Людей. Но еще существует возможность спасения.

Тайан замолчала, и они продолжали идти через лес мхов в тишине. Мозг Хэммонда так лихорадочно перерабатывал все то, что он услышал, что он даже не заметил ее молчания. Он снова подумал о Древе Жизни, плоды которого было запрещено пробовать человеку. Ему стало казаться, что не только в силу чистой случайности уникальная Звезда Жизни оказалась в глубинах огромной туманности, где ее трудно было найти. Но люди, к своему несчастью, нашли ее. И вот теперь, он, Кирк Хэммонд, тоже нашел ее, и это породило в его уме вопрос.

Прошло несколько часов, прежде чем Тайан остановилась и нарушила молчание.

– Нам надо отдохнуть. У нас впереди еще длинный путь.

Хэммонд подумал, что вполне вероятно, что она устала меньше его. Он сел рядом с ней под огромным мхом и посмотрел на ее четкий профиль. Затем она неожиданно повернулась и сказала:

– Теперь, когда ты знаешь, что я принадлежу к другому виду, твои чувства ко мне изменились?

Он был ошеломлен.

– Так вот о чем ты размышляла? Раз и навсегда, Тайан, нет!

Он обнял ее за плечи, но она отстранилась от него и покачала головой.

На ее лице было трагическое выражение.

– Нет смысла, Кирк. Ты - хумэн и ты захочешь иметь жену и детей, в привычном для хумэнов смысле. А ни один врамэн не может вступить в брак в таком смысле или иметь детей. Мы отказываемся от всего этого, когда выбираем лучи этой звезды.

– Но, Тайан… - начал он, но она перебила его. Я сделала этот выбор двести лет назад, и я знаю, что он за собой влечет. Врамэны, которые пригласили меня стать членом их касты, рассказали мне ужасную историю о том, что случилось две тысячи лет назад, точно так же как я рассказала тебе. Я понимала все, и отправилась с ними на Альтар и стала врамэном.

Он закрыл ей рот ладонью.

– Дай мне сказать. Ты кое о чем забываешь. Ты забываешь, что я тоже стану врамэном, прожив под лучами этой звезды определенное время.

– Нет, - прошептала она. - Ты не должен этого делать. Со временем ты пожалеешь об этом и станешь ненавидеть меня.

Он не ответил. Он обнял ее за плечи и прижал к себе. Над ними возвышался темный и торжественный мох, и окружала тишина фантастического леса, и мягкое сияние неземного неба. Странное место, и странная судьба, которая свела этих двоих из разных миров и разных времен.

– Тайан, Тайан…


Глава 19

База врамэнов, Шаранна, замаячила перед ними после полудня, когда Звезда Жизни низко повисла в западном небе. Ее потускневший свет падал на высокие вершины и единственный огромный возвышавшийся столб, окрашивая их в мрачный пурпурный, сердитый красный и ядовитый зеленый цвета. Хэммонд содрогнулся. Ему показалось дурным предзнаменованием впервые увидеть этот город в таком свете, словно над этим местом уже нависла тень уничтожения.

Чувствовала ли Тайан то же самое или нет, он не знал.

Ее лицо было застывшим и бледным, маска, которая не изменила своего выражения в течение всего этого длинного и горького дня. Она была так далека от него, словно находилась на другой звезде, и это отчуждение причиняло ему боль, и все же он чувствовал, что она держит себя так скорее потому что любит его, чем потому что не любит. Растерявшийся и несчастный, он много раз пытался разрушить этот барьер, но в конце концов ему пришлось отступить и следовать рядом с ней так же молча, как и она.

Теперь высокая башня Шаранны была перед ним, воздух был тяжелым от сгустков цвета, горы скрывались в кровавом тумане; бесстрастные зрители вокруг арены, на которой жертва ждала - как там звучала эта древняя фраза?

– момента истины.

Тайан пошла быстрее и быстрее, оставив его позади. Хэммонд прилагал все усилия, чтобы не отстать от нее. Перед ним раскинулся космический порт, в котором находилась около полудюжины кораблей и ряд зданий, над которыми возвышалась высокая и изящная радарная башня. Эта вышка находилась за портом в великолепной долине ее строгие линии сильно контрастировали с грубыми дикими скалами окружавших гор. Хэммонд не увидел никаких защитных сооружений, но неожиданно Тайан обратилась к нему, впервые за последние часы их путешествия, и положила ладонь ему на руку.

– Держись поближе ко мне. Теперь встань туда же, куда и я, точь-в-точь, Кирк!

Она держала его за руку, а он ходил за ней, словно исполняя какой-то ритуальный танец, столько-то шагов до этой точки, столько-то до этой, и понял, что она ведет его через нечто, что можно было бы сравнить с минным полем. Возможно, это просто его нервное воображение заставляло его чувствовать дрожание энергии в окружавшем ее воздухе. Рука Тайан была холодной, и ему стало стыдно, потому что его собственная ладонь была скользкой от пота.

Наконец она его отпустила. Теперь они находились близко от вышки.

Хэммонд быстро вытер руки о куртку, и увидел, что к ним бегут врамэны.

После этого события развивались очень быстро. Хэммонд не принимал в них участия, потому что это был мир Тайан, это были ее люди, но все равно он почувствовал их. Прежде чем, он успел осознать это, его потащили в башню, вокруг раздавались и отдавались эхом голоса, резкие и громкие в тихих коридорах, затем он оказался в вестибюле, с двумя врамэнами, которые смотрели на него, но не заговаривали. Он сидел, и чувствовал, что весь могущественный город-башня пробуждается и суетится вокруг него, наполнившись звуками шагов и звонков. Чудовищный свет заходящего солнца насмехался над ним, заглядывая в окно.

В соседней комнате, за белой дверью Тайан разговаривала с руководителями врамэнов.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем дверь снова открылась.

Наверно, немного. Тайан стояла в проеме, приглашая его войти.

За столом сидели пять врамэнов. Они казались старше тех, кого Хэммонд видел когда-либо раньше, не в смысле возраста, а в смысле зрелости, словно прошедшие века оставили глубокие следы на их лицах. Их глаза были очень мудрыми, даже пугающе мудрыми, но сейчас в них было что-то еще, кроме мудрости. Они смотрели на Хэммонда, как мужчины могут смотреть на упрямого ребенка, который поджег их дом, спичками, которые ему запретили брать.

– Очень тяжело, - сказал один из них, - не испытывать желания убить тебя.

Он неожиданно встал и повернулся спиной к Хэммонду, словно ему было необходимо взять себя в руки.

– Мне пришлось рассказать им, как это все произошло, - сказала Тайан.

Хэммонд ничего не сказал. Казалось, не существовало слов, которые могли бы оправдать его ошибку, и все же он чувствовал, что это была честная ошибка, в какой-то степени, совершенная им по вине самих врамэнов.

Очевидно, вставший из-за стола врамэн и сам так подумал, потому что снова повернулся к Хэммонду и резко проговорил:

– Думаю, рано или поздно это неизбежно должно было случиться.

Вероятно, это просто чудо, что этого не произошло раньше, - он пристально посмотрел на Хэммонда. - Тайан говорит, что мы должны благодарить вас за то, что вы помогли ей вырваться из рук Третьих Людей, иначе мы вообще не получили бы никакого предупреждения.

Когда она заговорила, ее голос звучал очень устало и она не смотрела на него.

– Я скажу тебе все это в первую очередь, Кирк, чтобы не произошло никакой ошибки. Твоя жизнь может зависеть от того, что ты выберешь. Мы немедленно поднимаем наши корабли с поверхности планеты, чтобы они не попали в руки Третьих Людей. Ты можешь отправиться на одном из них. Или можешь остаться здесь и…

– Что сделаешь ты? - спросил он, перебив ее.

– Останусь. Но ты…

– Я тоже останусь, - сказал он.

Она нетерпеливо покачала головой.

– Послушай меня, Кирк. Мы решили попросить помощи у Четвертых Людей.

На словах это легко, но на самом деле, это не так. Четвертые Люди не позволяют нарушать границы их города. Любой врамэн или Третий Человек, который это сделает, подвергается мощному психологическому воздействию, которое парализует его прежде, чем он подойдет достаточно близко к городу, не говоря уже о том, чтобы получить возможность с ними заговорить. Я подумала…

Она заколебалась, но сидящие за столом врамэны посмотрели на нее, и она, вздохнув, продолжила:

– Я подумала, что ты можешь быть нашей единственной надеждой на получение возможности войти в город. Если бы ты захотел попробовать.

– Я не совсем понимаю… - произнес Хэммонд.

– Твое прошлое, Кирк. Твое происхождение. Четвертых Людей интересуют все области знания. Они могут заинтересоваться тобой, тем, что они смогут увидеть в твоем мозге, и позволить тебе войти.

Один из сидящих за столом врамэнов сказал:

– Я не думаю, что мы, врамэны, или вы, хумэны, сможете выжить в качестве свободных индивидуумов без их помощи. Теперь Третьи Люди способны одержать верх над всеми нами. То, что мы не дадим им в руки наши корабли, только отодвинет сроки. Ваши друзья снабдили их металлами и атомной энергией. Они начнут процесс построения элементов и вскоре у них будут свои собственные корабли. Они вырвутся в галактику, и никакая сила не сможет им противостоять.

– Кроме Четвертых Людей, - сказал Хэммонд.

– Кроме Четвертых Людей. Если они захотят. Если мы сможем уговорить их сделать это сейчас, прежде чем ситуация перестанет зависеть и от них.

Им все равно, что случится с нами или с галактикой. Но возможно, их можно заставить побеспокоиться о том, что произойдет с ними.

Через высокое окно Хэммонд видел, как вспыхнули в сгустившихся сумерках белые огни космопорта. Он чувствовал чудовищную усталость, ностальгию, которая была подобна настоящей физической боли. Он пошел на все, чтобы попасть сюда и унести в галактику секрет жизни, отвоеванный у врамэнов. Победа превратилась в жестокий кошмар, все было впустую и он находился там, где ему вовсе незачем было находиться. Он устал. Он хотел домой, спрятаться под маленьким небом Земли и забыть о том, что кроме нее существуют другие миры.

Он неожиданно повернулся и поймал взгляд смотревшей на него Тайан.

Она покраснела и опустила глаза. Он улыбнулся, потому что знал что вопреки всему, она надеялась, что он скажет "Нет" и улетит на одном из кораблей туда, где по крайней мере еще некоторое время будет в безопасности, а возможно, и всю свою жизнь, потому что Третьим Людям понадобится некоторое время, чтобы покорить галактику.

– На самом деле у меня не слишком большой выбор? - сказал он руководителям врамэнов. - Кто-нибудь пойдет со мной или я должен попытаться сделать это один?

– Я пойду с тобой, - ответила Тайан и встала рядом с ним.

– Нет, - произнес главный врамэн. - Четвертые Люди могут пустить к себе в город двоих, но не больше. Вторым, это ясно, должен быть я. Они не станут вести переговоры ни с кем другим.

– Но, Ример, я думала… - сердито начала Тайан.

Ример покачал головой.

– Ты знаешь, как они не любят чувства. Боюсь, что им слишком не понравится ваша пара, ты и Хэммонд.

Это было так похоже на упрек, что Хэммонд взорвался и начал было что-то говорить. Но Тайан положила ему на руку ладонь и спокойно сказала:

– Удачи тебе, Кирк.

Она улыбнулась и вышла через белую дверь, ступая прямо и высоко подняв голову. Хэммонд позвал ее, но она не оглянулась и не замедлила шаг, уходя от него по комнате, заполненной кроваво-красным и черновато зеленым от света заходящего солнца воздухом, света, который может присниться только в дурном сне. Ее белая кожа и белокурые волосы некоторое время светились, но вскоре слились с сумерками, стали неразличимы. Словно исчез стереообраз на корабле, и Хэммондом овладел внезапный страх. Он прокричал ее имя и бросился за ней, но Ример преградил ему путь и сказал:

– У нас очень мало времени.

Меньше чем через четверть часа их флайер мчался на восток под светящимся небом туманности. Темные горы остались позади. Некоторое время Хэммонд видел огни башни и столбы пламени, когда корабли один за другим начали взмывать в небо. Затем все это исчезло. А где-то над темной землей вспыхивал голубой огонь и раздавалось похожее на гром лязганье, это в городе Вонне ковался меч, который должен был разрушить Шаранну. Он подумал, понимали ли хумэны, что они наделали. Он подумал, живы ли они еще и способны ли что-либо понимать.

А еще он подумал, останется ли кто-нибудь из них в живых завтра.

Ример встряхнул его и Хэммонд понял, что заснул помимо своей воли.

Флайер совершил посадку на голой равнине, пустоту которой не нарушали ни одинокая скала, ни отдельно стоящее дерево, только впереди возвышалась одна большая гора, скала с плоской крышей, неясная при ночном сиянии неба.

– Нам придется пройти оставшуюся часть пути пешком, - сказал Ример и добавил, - ту часть, которую нам суждено пройти.

Хэммонд предположил, что Ример боится разбить флайер, когда начнется умственная атака Четвертых Людей. Он вышел на равнину вслед за врамэном и озадаченно осмотрелся по сторонам.

– Я не вижу никакого города.

Ример показал на темную гору.

– Вон там. Внутри скалы. Тысячи туннелей, миллион нор. Они живут как муравьи в муравейнике, который нельзя разрушить, сжечь, на который нельзя наступить, он покачал головой с видом человека, который готовится совершить необходимое, но ненавистное действие.

– Идем, - сказал он. - Забудь Тайан, если можешь. Думай о своем прошлом, о мире и о людях, которых ты знал десять тысяч лет назад.

Сосредоточься как можно сильнее.

Они пошли по направлению к сале.

Хэммонд думал о Земле, старой Земле, которая была утеряна навсегда, о звуках, цветах, лицах, голосах, улицах, ракетах, стартовой площадке, жизни и смерти, переплетшихся вместе у холодной Луны. Но глубоко под этими мыслями, он помнил, где находится, помнил что он делает, и вкус страха, который он ощущал во рту, был подобен вкусу жидкой меди.

Он совершенно не был готов к тому, что произошло. Это был взрыв, ураган, землетрясение, перегрузка в миллион в обезумевшей ракете, вырвавшейся за пределы вселенной, и все это совершенно беззвучно, все это у него в голове. Он не мог этого выдержать. Он не мог сопротивляться этому. Он не мог сделать ничего, только слепо повернуться и, застонав, бежать, бежать, бежать…

Он упал и в его рту была грязь.

Флайер стоял одиноко на равнине далеко перед ним. Темная скрюченная фигура лежала примерно в десяти футах от него, и он увидел, что это Ример.

Вызывающий агонию шок прошел, но в его голове было что-то не так, было что-то чужое. Он чувствовал чье-то присутствие, кто-то листал его память, как страницы книги. Он сделал инстинктивную попытку встать и снова побежать, но обнаружил, что неспособен двигаться. Его затрясло от страха и отвращения. Ему было очень холодно.

Кто-то сказал:

– Тебе разрешается войти в город.

Хэммонд встал. Чужое сознание исчезло из его мозга, оставив после себя только тоненькую ниточку. Ниточка спокойно, но уверенно повела его по направлению к горе. Он пошел. Ример шел рядом с ним. Хэммонд слышал его тяжелое дыхание. Ни тот ни другой не произнес ни слова. Мысли Хэммонда странным образом перепутались. Он не был уверен ни в чем.

Стена возвышалась над ними, черная и непроницаемая. Нигде не было ни малейших признаков прохода, но Хэммонд и Ример без колебаний пошли к определенному месту. Небольшая часть стены тихо открылась.

Они вошли в город Четвертых Людей.

Пелена спала с глаз Хэммонда. Он заморгал и осмотрелся по сторонам.

Они с Римером находились в очень маленькой комнате с переливающимися стеклянными стенами. Она сильно давила им на ноги, и он понял, что это лифт, который поднимает их на более высокие уровни. Он подумал, что благодаря этому лифту, никто посторонний никак иначе не сможет проникнуть сюда, разве что он найдет эту единственную маленькую дверь и сможет открыть ее.

Неприступный муравейник, как сказал Ример. Но обстоятельства изменились. Там, в Вонне отливается молот, который разнесет эту скалу на маленькие кусочки.

Лифт остановился. Часть стены скользнула в сторону, и они вышли в коридор, с такими же сверкающими стеклянными стенами и освещенный таким же неизвестно откуда льющимся светом. Коридор, протянулся перед ними подобно бесконечной светящейся трубе. Он был слишком мал для Хэммонда. Он наклонил голову и поплелся по светящемуся полу. Ример последовал за ним, почти цепляя ладонями ступни ног.

Впереди в коридоре кто-то стоял.

Сначала Хэммонд подумал, что это ребенок. Футов четырех ростом, он был одет только в короткое платье. Тело имело стройную неоформившуюся красоту детства, возраста, когда пол еще не начал каким-либо образом его менять. По сравнению с телом голова была большой, но не намного больше, чем нормально для ребенка. Выражение лица было несколько холодным, но лицо было очень красиво. Только глаза были совершенно чужими, огромными и глубокими, странного бледного цвета, словно привыкли смотреть на вещи навечно скрытые от глаз человека.

– Уважаемый дедушка, - сказал маленький человек Римеру с ледяной иронией, - я - Клид.

Существо посмотрело на Хэммонда со значительным интересом.

– Это первый хумэн, которого я вижу. Его мозг недоразвит, но содержит уникальную информацию. Нам потребуется всего несколько мгновений, чтобы извлечь и записать ее. Тем временем, уважаемый дедушка…

– Тем временем, - сказал Ример резко, - вы лучше загляните в мой мозг и посмотрите, почему я привел этого хумэна сюда.

– О, - ответил Клид, - мы это уже проделали. Я как раз собирался сказать, что трое из нас выслушают тебя, пока мы будем заниматься этим хумэном. Пожалуйста, ступайте тихо. Шум очень мешает размышлениям.

Клид вел их по коридору, потом повернул в другой, двигаясь легко, как перышко. Хэммонд, чувствуя себя огромным и неуклюжим, следовал за Римером.

Теперь он заметил, что по обе стороны коридора в скале на равном расстоянии друг от друга расположены ячейки, края отверстий были покрыты блестящим похожим на стекло веществом, дверями служили прозрачные панели.

В каждой из этих, по размеру подходящих только ребенку, ячеек сидела маленькая фигура, погруженная в глубокие мысли.

– Так как мы общаемся исключительно телепатически, - прошептал Клид, - мы можем связать несколько наших блоков в одно целое для того, чтобы совместными усилиями решать более сложные проблемы. Большинство из нас этим и занимаются. Только немногие, проводящие индивидуальные исследования могут уделить вам время, да и то им мучительно тяжело оставлять свои занятия. Мы сделаем нашу встречу как можно более короткой.

Ример начал было убеждать его, но снова закрыл рот, так резко, что Хэммонд услышал, как щелкнули челюсти. Кирка это позабавило. Глава врамэнов, настолько превосходящий его самого, был в присутствии этого маленького существа робким и неуверенным.

Затем Хэммонд подумал - что, собственно, забавного во всем этом. Это было совсем не смешно. Было ужасно осознавать, что его жизнь, жизнь Тайан и жизни несчетного числа людей, как врамэнов, так и хумэнов, сейчас и в будущем зависели от прихоти этих холодных нечеловеческих умов. Он посмотрел на детские фигуры, сидевшие со сложенными руками и невидящими глазами в своих монашеских кельях, и его обожгло внезапное убеждение, что их нельзя будет сдвинуть с места, что они будут сидеть вот так до тех пор, пока мир в буквальном смысле слова не обрушится им на головы, слишком далекие от реальности жизни, чтобы понять и побеспокоиться о чем-то, пока не будет слишком поздно.

– Сюда, уважаемый дедушка, - сказал Клид, показывая на открытую панель в стене. Хэммонд увидел комнату, в которой сидели в ожидании три Четвертых человека. Ример посмотрел на Хэммонда, сделал глубокий вдох и вошел. Панель закрылась.

– Идем, - сказал Клид. На его маленькие губы легла тень, имеющая отдаленное сходство с улыбкой. Тебе нечего бояться. Тебе не причинят никакого вреда. Твои мысли совершенно ясны для меня. Тебе интересно знать, мужского я рода или женского. Тебе интересно знать, как можно вообще жить без секса, без любви, без чувств. Открой мне свой мозг и послушай, возможно, мне удастся тебе кое-что объяснить, совсем немногое, потому что твой мозг не сформирован, так ограничен…

Маленькая фигура пошла прочь от него по светящимися коридору, и Хэммонд последовал за ней. Она танцевала впереди, как блуждающий огонек, и Хэммонд легко плыл за ней, спокойно и без страха. Весь страх, все чувства покинули его, и только очень отвлеченно он понял, что пришел в довольно большой круглый зал, вдоль стен которого тянулись ряды ячеек, поднимавшихся вверх, один над другим, в каждой из ячеек была слабо видна погруженная в мысли фигура.

– Это наша группа памяти, - прошептал Клид. - Встань здесь.

Хэммонд встал и живой банк памяти опустошил его мозг, словно чашку.

Боли не было. Он не понял, когда все закончилось. Он не чувствовал ничего, пока не обнаружил, что снова идет по коридору, и рядом с ним кто-то еще.

Не Клид. О, да. Ример.

Они снова вошли в лифт, спустились вниз и вышли через каменную дверь, которая закрылась за ними и исчезла, словно ее и не было. Они двинулись к флайеру, не произнося ни слова. Ум Хэммонда был совершенно спокоен и ничего не хотел узнать.

Только когда они почти подошли к флайеру, дурманящее воздействие неожиданно исчезло. Словно Четвертые Люди держали их в этом состоянии, боясь что их потревожит шум, сопровождающий эмоции Хэммонда и Римера. Двое посмотрели друг на друга, словно люди, которые только что проснулись, и Хэммонд закричал:

– Что они сказали? Они помогут?

В голосе Римера была горечь и беспомощная ярость.

– Они сказали, что рассмотрят это. Они не любят, когда их беспокоят.

Это их чрезмерно раздражает. Но так как существует возможность, что Третьи Люди могут теперь представлять угрозу их привычному спокойствию, они рассмотрят это.

– Когда? - спросил Хэммонд с отчаяньем. - Что они сделают?

– Ничего, - ответил Ример. - Если не почувствуют, что это реально угрожает им. Они не любят, когда их беспокоят.

Он посмотрел на гору.

– Надеюсь, что мы их обеспокоили. Надеюсь, что они… Нет. Я становлюсь хуже хумэна. Я не знал, что после прожитых двух тысяч лет во мне осталось столько детских эмоций.

Он повернулся и побежал к флайеру.

– Две тысячи лет?

– Да, - ответил Ример. - Я был одним из первых. Моя кровь течет в Третьих Людях, а через них и в Четвертых. Я стоял у истоков.

Флайер мчался на запад, а за ним поднималась Звезда Жизни, наступал день.

На этот раз, по дороге обратно, Хэммонд не спал. Он сидел, подавшись вперед, напрягая зрение, чтобы поскорее увидеть башню Шаранны.

Путь казался длинным. Звезда Жизни ползла по небу во всем своем многоцветном великолепии, мили голой земли проносились под флайером. И все это время сердце Хэммонда билось медленно и тяжело.

Они добрались до Шаранны незадолго до полудня, и было уже слишком поздно.


Глава 20

В небе над самыми горами висел, дрожал, хлестал колоссальных размеров ятаган огня. Только рука Бога могла держать этот огромный сверкающий меч, но никакой руки видно не было. Лишь огромный клинок наносил удары по горам, и они содрогались, лавины камней скатывались вниз, а меч возвращался и снова обрушивал уничтожающий удар, сметая все на своем пути.

Даже после первого взгляда Хэммонд понял, что это сияние вызвано силой, которая каким-то образом способна разорвать невидимые связи между электронами и субэлектронами и таким образом разрушить решетчатую конструкцию из частиц и пустоты, которой и является материя.

Сверху из скрытых укреплений вокруг Шаранны било оружие врамэнов, дикие, ревущие полосы и сгустки силы, прыгающие ракеты, которые взрывались адскими цветами пламени. Но нависший над горами меч не обращал на них внимания. Должно быть, его порождало какое-то летающее устройство, но оно было вне досягаемости оружия врамэнов, защищенное разрушением, которое порождало. Третьи Люди не хвастали попусту, говоря, что имея необходимые материалы, смогут создать чудовищную вещь! Они претворили в жизнь свои так долго вынашиваемые планы, основанные на суперчеловеческой науке и выковали этот меч, который теперь кромсал Шаранну на меленькие кусочки.

Огромная башня, сама по себе являвшаяся городом, была рассечена надвое, она стояла, словно расколотый надгробный камень, окруженный обломками. А на нее снова обрушивался не знающий пощады сияющий ятаган, теперь уже разрезающий шатающееся здание на четыре части.

– О, Господи, заставь его остановиться, о, Господи! - закричал Хэммонд. - Тайан…

Но он не останавливался, он плясал в небе, снова и снова обрушивался вниз, пока горы не превратились в дикую усыпанную камнями равнину, на которой едва виднелись остатки крепости врамэнов. И только тогда сияющий меч растаял в небе.

– Ример, - проговорил Хэммонд. - Ример!

Ример сидел, безвольно опустив руки на кнопки управления флайером и его лицо было подобно каменной маске. Он видел разрушение Шаранны, его мира и эпохи, и он не мог слышать ни единого слова Хэммонда.

Хэммонд орал ему в ухо, затем выругался и принялся бить его кулаками и показывать на юг, где появилось что-то похожее на стаю черных мошек.

– Садись! - вопил Хэммонд. - Черт тебя побери, садись! Они прятались до сих пор, но теперь они летят!

Ример посмотрел на него абсолютно бессмысленным взглядом. Затем задвигал руками. Он направил флайер вниз к развалинам Шаранны. Он вел флайер с отточенным механическим совершенством, как вел бы его робот, и плавно сел на скалу прямо перед остатками башни.

Хэммонд выпрыгнул наружу. Мошки стали большими и черными, они начали кружить и резко снижаться, свистя словно ястребы. Хэммонд оставил застывшего, с побелевшими губами Римера возле флайера и побежал.

В воздухе пахло паленым. Почва была частично выжжена. Хэммонд прошел мимо странного пятна и понял, что это лужа расплавленной стали. Все было усеяно обломками, кусками камня и металла.

И телами.

Ни одно из них не было телом Тайан. По крайней мере ни одно из тех, которые можно было узнать. Хэммонд побежал дальше к башне. Он не знал почему. Она могла быть где угодно на равнине, где угодно под ужасным лезвием этого апокалиптического меча. Он бежал и всхлипывал. За его спиной с неба со свистом падали черные флайеры.

Он забежал в разрушенную башню.

Двери не было, но внутри он увидел футов сто высокого коридора, который уцелел. Среди всеобщего разрушения он производил любопытную иллюзию мира и целости.

Хэммонд увидел Тайан.

Она сидела совершенно одна в конце этого длинного и пустого помещения, прислонившись спиной к груде камней и металла. Она словно ждала его, и увидев его, улыбнулась и произнесла его имя. Она была чем-то похожа на сломанную куклу и посмотрев внимательнее, он увидел, что одна сторона ее тела полностью ввалилась внутрь и что Тайан прижимает ее к обломкам.

– Кирк, - произнесла она. Он опустился рядом с ней на колени и поднял ее на руки.

– Тебе нужна помощь, - сказал он. - Я сейчас найду кого-нибудь.

Он не знал, где он сможет найти кого-нибудь способного ей помочь в павшей Шаранне, да и кроме того, это было бесполезно, и он понимал это.

Только нечеловеческая жизнеспособность врамэнов так долго поддерживала ее жизнь.

Она прижалась к нему и аромат ее волос смешался с запахом гари.

– Мне нельзя помочь, - прошептала она. - Даже врамэны иногда умирают.

Я жила долго, но в моей жизни не было ничего хорошего, кроме самого конца, когда я встретила тебя и полюбила, как обычная женщина.

Он не мог произнести ни слова, только повторял ее имя, сжимая в своих руках так, словно таким образом удержать в ней жизнь, которая уходила с каждым вздохом.

– Как мне хотелось бы знать, что ты будешь в безопасности, - прошептала она.

– Со мной все будет в порядке.

– Кирк! - неожиданно вскрикнула она.

Ее лицо изменилось, оно больше не было гордым лицом Тайан, принадлежавшей к бесстрастным врамэнам, оно приобрело испуганное, застенчивое выражение маленькой девочки, которая изо всех сил прижималась к нему. Затем ее руки упали, он по-прежнему крепко сжимал ее, но знал, что уже ничего больше не удерживает.

Он сидел не двигаясь. Слышал, как свистят садившиеся флайеры, и знал, что Шаранна действительно пала, но Тайан была мертва, и рядом с этой потерей падение империй ничего не значило. Он тоже хотел умереть. Хотел бы навсегда оставаться на своем ледяном троне, слепо уставившись на звезды и никогда вообще не просыпаться. Он сидел в разрушенной башне, пока не послышался звук настолько странный, что вывел его из оцепенения.

Звук смеха.

Хэммонд медленно поднялся на ноги, пошел по коридору и вышел под сияние переливающегося солнца. Он услышал как закричал мужчина, затем снова послышался смех.

На ровном месте посреди развалин Шаранны стоял Ример и громким голосом посылал проклятия Третьим Людям. Он представлял собой гротескную, резко жестикулирующую фигуру, все достоинство, приобретенное за годы его долгой жизни улетучилось, и он стоял ревя от ярости и горя.

А Третьи Люди смеялись. Теперь в разрушенной Шаранне их было очень много, некоторые осматривали обломки, с деловитостью завоевателей, другие собрались вокруг немногих находящихся в оцепенении врамэнов, тех, кто остался в живых. Но часть из них стояла и смотрела на Римера. Высокие и похожие на богов, полные силы, полные уверенности. Это была минута их триумфа, и вершиной его был беснующийся от ярости, стенающий человек. Они счастливы. Они убили Тайан.

Хэммонд медленно, задумав недоброе, стал двигаться по направлению к ним. Он может убить одного, только одного, но и это будет кое-что.

Ример перестал кричать и бессмысленно посмотрел на Хэммонда. Третьи Люди тоже посмотрели в его сторону, и он увидел, что их лица стали угрюмыми и жестокими.

Затем он понял, что они смотрят вовсе не на него. Он повернулся.

Сзади, из-за разрушенной башни вышли четыре детских фигуры. Это были Четвертые Люди, и Хэммонд подумал, что один из них Клид.

Наступила тишина, Третьи Люди собрались вместе, а Клид и три его спутника направились к ним. Хэммонд не имел ни малейшего представления о том, как эти четверо прибыли в Шаранну. Должно быть, они посадили свой флайер за разрушенной башней. А может, подумал он, они владеют секретом телепортации.

Четыре маленьких фигуры подошли к толпе своих богоподобных родителей, Ример молча уставился на них, Хэммонд наблюдал за всем происходящим с того места, где остановился. Наконец, все четыре человеческих вида собрались на этой планете, а над их головами подобно павлиньему хвосту переливались лучи Звезды Жизни, которой не было ни малейшего дела до трагедии, причиной которой она стала.

Голос Клида звучал мягко и горько, и обращался к Третьим Людям.

– Вы счастливы. Вы ввергли Альтар в войну и хаос, и считаете, что это хорошо.

Ему ответил Хол Гормон.

– Наши дети пришли, чтобы учить нас, всем слушать, внимательно!

Он презрительно засмеялся и его глаза сверкнули.

– Мечтатели, дураки, одурманенные чрезмерными размышлениями, теперь пришла ваша очередь кое-чему научиться! Мы породили вас. Ваш мозг должен был служить нашим целям, так теперь и будет. С этой минуты вы будете нам служить с подобающей детям покорностью, или умрете. Отправляйтесь назад и скажите об этом своему немощному народу!

– В этом нет необходимости, - пробормотал Клид. - Мозг всех остальных Четвертых Людей в данное мгновение связан с моим. И мы все согласны. Вы наши отцы, но вы не должны уничтожать нас и самих себя, мир и мысль на Альтаре. Мы должны спасти вас от этого - сейчас!

Лицо Хола Гормона исказила ярость и он открыл было рот, чтобы закричать, но это произошло прежде чем он успел произнести хоть звук.

Хэммонд почувствовал, в своем мозге взрыв такой умственной силы, что ему показалось, что голова его разлетится на кусочки. И все же сопротивляясь этому удару, он понял, что до него долетели только отголоски этого взрыва, который имел совсем другую цель. Он закрыл глаза и прижал к ним ладони. Он знал, и это знание родилось не в его собственном мозге, это действие было совокупной результирующей неизмеримой умственной силы всех далеких Четвертых Людей, направленной через Клида и трех его спутников.

Этот мощнейший взрыв затих также быстро, как и возник. Хэммонд открыл глаза и изумленно заморгал.

Потому что ничего не произошло.

Ничего. Ему показалось, что теперь в поведении Третьих Людей появилось что-то странное.

Они больше не стояли с высокомерным и хозяйским видом. Некоторые из них бессмысленно смеялись. Другие сидели в пыли и играли с маленькими кусочками обгорелых обломков. Некоторые плакали или бродили, всхлипывая как очень маленькие потерявшиеся дети.

– О, Боже, - прошептал Ример. - Вы…

Клид повернулся к нему, и Ример остановился, словно получил удар в лицо.

– То, что мы сделали, мы сделали не ради вас! - сказал Клид с горечью. - Помните это, уважаемые дедушки, не ради вас!

В лице Клида был холодный и ужасный гнев, и он отражался в глазах его спутников, бледных и странных. Они смотрели на спотыкающихся, ползающих инфантильных существ, которые были Третьими Людьми. Хэммонд посмотрел на них и ему стало плохо.

– Мы не разрушали мозг наших отцов, - сказал Клид. - Мы только очистили его от ненависти и жажды власти, от всех надежд и всех воспоминаний. Они снова дети, умственно они такие же, как в тот момент, когда вы дали им жизнь, но теперь мы будем о них заботиться и учить их, и возможно, сделаем из них людей лучше, чем сделали вы. Но это ради них и ради нас, а не ради вас, врамэнов, чье стремление к бессмертию привело нас всех к вот этому!

Здесь на Альтаре вы причинили много вреда. Мы не потерпим здесь ни врамэнов, ни хумэнов. Отзывайте свои корабли, которые вы отослали с планеты и улетайте на них. И больше сюда не возвращайтесь.

– Но… - начал Ример.

Клид протянул руку и прикоснулся к щеке Третьего Человека, который как ребенок играл в пыли рядом с ним. В этом жесте удивительно соединились нежность и жестокая насмешка. Он не стал повторять то, что сказал, только пристально посмотрел на Римера.

Ример сделал шаг назад.

– Очень хорошо, - произнес он. - Мы улетим.

Клид улыбнулся. Он посмотрел на Звезду Жизни, ее переливающийся свет заиграл на его лице и отразился в его глазах жуткими вспышками.

– Это злая звезда, - пробормотал он. - Уже дважды люди находили ее, и найдут снова. Они будут стремиться к ней, пока ее лучи будут давать жизнь.

Но я думаю, мы можем положить этому конец. Пожалуй, нам будет не слишком трудно изменить ее гравитационное поле так, чтобы она притянула к себе пыль туманности, эта горящая пыль окутает ее и ее лучи потеряют свою силу.

И тогда у нас здесь наступит мир.

Он повернулся спиной к врамэнам и протянул руки к Третьим Людям, которые сидели в пыли рядом с ним.

– Идемте, - сказал он. - Пора домой.

После этого, время для Хэммонда остановилось. Он сидел в тени разрушенной башни и глядел в пустоту. Усталость овладела им. Корабли садились, подходили врамэны, что-то говорили ему, но он не отвечал.

Проходило время, другие подходили к нему и тоже что-то говорили голосами Ивы и Квоббы, Тола Ора, дрожащие и испуганные голоса рассказывали ему, как Четвертые Люди пришли в Вонн, и как оставшиеся там Третьи Люди стали вести себя как дети, а хумэнов отправили в Шаранну. Хэммонд слышал их, но они звучали как во сне, и видел все вокруг себя как сквозь серый туман.

Наконец туман рассеялся. Он находился в корабле врамэнов, мчавшемся через пространство, когда он посмотрел на сканер, то изображение было очень четким. Он увидел Звезду.

Она торжествующе сияла, изливая свой переливающийся свет на маленькую планету. Он подумал, что ей недолго осталось так сиять. Подумал, что если даже люди и найдут ее снова, то она окажется окутанной пылью, как обещал Клид, и вражда между хумэнами и врамэнами закончится. Люди больше не будут искать Альтар, и Тайан обретет вечное спокойствие.

– Хэммонд…

За его спиной послышался голос Квоббы. Он видел остальных. Ива открыто смотрела на него. Джон Уилсон сидел ссутулившись посреди обломков своих разбитых надежд. Только Квобба осмелился приблизиться к нему.

– Это еще не конец, - сказал он. - Они везут нас назад на Куум. Но учитывая, как все обернулось, думаю, что они нас скоро отпустят. Ты забудешь…

– Нет, - ответил Хэммонд.

Квобба вздрогнул.

– Ну, может быть, нет. Но вспомни, весь космос перед нами, и теперь он весь открыт для нас, теперь, когда врамэнам больше нечего прятать. А ты астронавт, один из самых первых. Ради этого стоит жить, Хэммонд.

– Правда? - спросил Хэммонд. - А было ли покорение космоса таким уж хорошим делом? Мы думали, что будет, еще в двадцатом веке. Но так ли это?

Он посмотрел на экран, на слепой свет и темноту вселенной, но там не было ответа на его вопрос. Да его никогда и не будет, потому что дело не в добре и зле. Теперь человек уже не может выбирать, он сделал свой выбор давным-давно, когда еще будучи получеловеком посмотрел на звезды и возжелал их. Он и в будущем будет смотреть с желанием на галактики и дали, недоступные современному восприятию, и будет пробиваться к ним, попадая в многочисленные космические ловушки подобные этой, и всегда будет стремиться обрести личное счастье, прежде чем погибнет в этой битве.

Хэммонду пришло в голову, что у него было это счастье, счастье, которое многие пытались ухватить, но промахнулись. Ему пришлось преодолеть время и пространство, чтобы найти его, и оно было с ним всего лишь час, день, но оно было, и у него осталось воспоминание о нем, и внезапно он почувствовал странное удовлетворение.

## БИТВА ЗА ЗВЕЗДЫ

Глава 1

Эта планета не была создана для людей. Бог сотворил человека из мяса, костей, крови и нервной ткани. Этот же мир состоял из огня, песка и радиации. Ступай домой, Человек! "Но я не могу сделать это, - с тоской думал Джей Биррел. - Не могу! От усталости я давно уже не сплю по ночам, меня мучают боли в ногах, и я очень хочу увидеть мою жену. И все же я должен высадиться на планету, где человеку так же уютно и хорошо, как муравью в доменной печи".

От этих мыслей Биррелу стало еще тоскливей. Он терпеть не мог эмоций, которые мешали делу. Сам себя он считал твердым, практического склада мужчиной, привыкшим выполнять любую трудную работу. Нет, он отнюдь не был суперменом, этаким видавшим виды космическим волком, но в свои тридцать семь лет он не зря был командиром Пятой Лиры - лучшей эскадры богатейшего сектора Галактики.

Биррел инстинктивно выпрямился - он привык отдавать приказы и любил, когда подчиненные смотрели на него снизу вверх, что было непросто при его среднем росте. "

– Как там радар?

– Ничего, - ответил Джо Гарстанг, не поворачивая головы. - Экран пуст.

Гарстанг был моложе Биррела, но раза в два массивнее, так что едва помещался в кресле на капитанском мостике. На его суровом лице обычно ничего нельзя было прочесть, но сейчас в голосе капитана "Старзонга" явно ощущалось недовольство. "Ему так же, как и мне, не нравится это задание, - подумал Биррел. - И еще больше то, что на борту его корабля находится непосредственный начальник. Что ж, старину Джо надо понять, я тоже был бы не в восторге, если бы гостем моей эскадры в какой-нибудь экспедиции был губернатор Фердиас. Но это все эмоции, сейчас не до них…"

Биррел сидел рядом с Гарстангом на капитанском мостике, который напоминал полутемный храм с металлическими стенами, куполом и пультом управления, чем-то похожим на алтарь. Около него тихо суетились двое техников - словно двое богобоязненных служек, изредка поглядывавших на своего сурового "епископа Гарстанга". Ну а он, Биррел, наверное, казался им самим кардиналом.

"Что ж, звучит неплохо - кардинал Звездной церкви", - с усмешкой подумал Биррел. Именно звездной - ведь они с Гарстангом вот уже какой час не отрывали глаз от обширного экрана, на котором серебрились россыпи созвездий, объединенных в скопление N-356-44 по Галактическому атласу. Это был настоящий улей из роящихся светил - бледно-зеленых и фиолетовых, белых и золотистых, зеленых и дымчато-красных.

Звезды сияли настолько ослепительно, что терялось обычное для космоса ощущение перспективы, все эти раскаленные миры будто выстроились в ряд, соприкасаясь и толкаясь друг с другом. Они извергали невидимые, но могучие потоки радиации и магнитных полей, способных закружить в своих вихрях любой корабль, словно щепку, и бросить его на дно, имя которому - смерть.

Любой торговый корабль повернул бы назад, испугавшись предстоящих навигационных трудностей. К сожалению, "Старзонг" не был торговым кораблем и не имел права уходить от опасностей.

В сияющем облаке виднелись черные прожилины и темные пятна, но лишь одно из них, лежащее в самом его сердце, могло провести корабль через скопление. Немногие звездолеты проходили этим путем, а еще больше никогда не вернулись обратно.

О чем думали их капитаны, приближаясь к этому мрачному туннелю, окруженному теснинами из сияющих скал? Наверное, вспоминали о родных, близких и проклинали свою опасную профессию… Перед глазами Биррела на мгновение всплыл образ Лиллин, которая терпеливо ждала его в тихом доме на Веге-4. Нет, астронавтам нельзя иметь семью…

– Что говорит радар? - вновь спросил он, не поворачивая головы.

Гарстанг посмотрел на округлый дисплей, расположенный рядом с креслом.

– Ничего, командор. Пока ничего. - Его мохнатые брови насупились. - Мне кажется, сэр, что мы неоправданно рискуем. Если Орион может устроить засаду, то мы должны были прийти сюда всей эскадрой.

Биррел покачал головой. Его тоже мучили сомнения, но подчиненным необязательно об этом знать. Он сам принял решение лететь на флагмане, без прикрытия и даже без экскадрильи разведывательных кораблей, и ни у кого не должно быть сомнений в его правоте.

– Этого-то и ждет от нас Соллеремос, - глухо сказал он. - В туннеле через скопление легко устроить засаду, и напавший первым получает огромное преимущество. Пятая Лира бесславно погибла бы, и сектор Ориона сумел бы воспользоваться этим преимуществом. Нет, в таком опасном походе одного корабля Е вполне достаточно.

– Слушаюсь, сэр, - сказал Гарстанг.

Биррел оторвал взгляд от экрана и посмотрел на одутловатое лицо капитана флагманского корабля. Серые глазки Гарстанга были непроницаемы, но Биррел прочел в них явное неодобрение.

– Мы не на плацу, Джо, - тихо сказал он. - Не надо мне демонстрировать готовность по приказу командира сесть задницей в крапиву. Скажите прямо, что вы думаете?

– Начальству всегда виднее, - после долгой паузы ответил Гарстанг. - Но когда вы поднялись на борт моего корабля, командор, и приказали лететь на эту чертову планету, я подумал: это не лучший день в твоей жизни, старина Джо.

Корабль вошел в туннель, конец которого был отмечен замечательной парой двойных звезд, расположенных по обе стороны от выхода из скопления. Неровные "стены" туннеля, казалось, едва ползли назад - и это несмотря на то, что космолет двигался со скоростью, во много раз превышающей световую. Его двигатель создавал чудовищную тягу, изменяя в очень широком диапазоне соотношение "скорость - масса". При разгоне масса корабля искусственным путем уменьшалась почти до нуля, так что значительное ускорение могло быть достигнуто при сравнительно небольшом расходе энергии. Во время торможения происходил обратный процесс - скорость как бы "перекачивалась" вновь в массу.

Биррел нетерпеливым взглядом смотрел, как иззубренные стены звездного туннеля медленно уходили назад. Казалось, ему никогда не будет конца. За любой из этих разноцветных звезд могла находиться в засаде эскадра Ориона…

– Не кажется ли вам, Джо, что стратегическое значение этого туннеля постоянно растет? - спросил Биррел. - С тех пор как Земля потеряла реальный авторитет, во всех пограничных областях типа этого скопления стало тревожно. Никогда не знаешь, чего и от кого здесь ждать. Корабли пропадают один за другим, а губернаторы только лицемерно разводят руками - мол, очередной несчастный случай, они здесь ни при чем Какие-то тайные механизмы пришли в движение, и похоже, что сектора вступают в незримый бой, хотя внешне все выглядит весьма благопристойно.

– Я давно знаю, что политика - грязное дело, - проворчал Гарстанг, покосившись на своего командира. - А еще хуже она становится, когда ты увязаешь в ней, словно муха в патоке.

Биррел промолчал, хотя думал точно так же. Навигационные компьютеры гудели от напряжения, решая сложнейшие задачи по компенсации воздействия гравитационных полей соседних звезд. Ошибись они хоть чуть-чуть, корабль был бы разбит вдребезги, словно стеклянная статуэтка под ударом молота.

Прошел час, другой, и наконец мимо проплыли две двойные звезды, злобно мигнув им вслед. "Старзонг" вышел из туннеля. Впереди сияло голубое солнце, окруженное многими парсеками пустоты.

На капитанский мостик поднялся Веннер - молодой подтянутый офицер из навигационной службы. Отдав честь обоим начальникам, он почтительно обратился к Биррелу:

– Командор, наш дальний радар обнаружил в этой системе пять планет. Только вторая из них земного типа. Прикажете направиться сразу к ней?

Гарстанг вопросительно смотрел на Биррела, но тот в ответ только пожал плечами.

– Если у Ориона на самом деле здесь база, то, конечно, она должна находиться на планете, сходной с Землей. Но Соллеремос может подготовить нам и сюрприз. Так что будем исследовать их одну за одной.

Гарстанг кивнул и, взяв в руки коммуникатор, стал отдавать приказы службам корабля. А Биррел, не сводя глаз с раскаленного гиганта, погрузился в размышления.

Верна ли была информация о базе Ориона в этом пограничном районе, примыкавшем к сектору Лиры? Или это лишь хитрость, попытка заманить эскадру Фердиаса в ловушку? Да, засады в туннеле не оказалось, но, быть может, ее надо ожидать здесь, в системе голубого гиганта? Или все обстоит совершенно иначе, и они с Фердиасом просто клюнули на дезинформацию, а Орион сейчас Предпринимает какие-то шаги в совсем другой части пограничной области?

Внезапно Биррел почувствовал себя старым и усталым. Начиная с семнадцати лет он служил в Пятой Лиры, пройдя путь от рядового астронавта до командора, и все двадцать лет службы его не покидало изматывающее нервное напряжение. Любая ошибка техника-двигателиста грозила гибелью крейсеру; промах же командора Биррела мог поставить под угрозу безопасность всего сектора, в который входили сотни звезд и тысячи населенных планет.

А ведь пару столетий назад все было иначе. Сектора лишь формально разделяли обитаемую часть Галактики - Объединенные Миры, в которых преобладало гуманоидное население. Губернаторы секторов назначались Советом, базировавшимся на Земле, а звездные эскадры были лишь частью могучего галактического флота. В те старые добрые времена борьба велась лишь с силами природы, однако это продолжалось недолго.

Возможно, причиной будущих потрясений стало то, что вновь открытые астронавтами с Земли планеты нередко оказывались заселенными разумными существами. И даже не гуманоидами, а людьми в полном смысле этого слова! Антропологи до сих пор ломали копья в бесконечных спорах: стало ли это следствием рассеивания через космос так называемых "спор жизни", несущих хромосомный набор хомо сапиенс, или некогда, в другом цикле развития, люди сами расселились по множеству галактических миров?

Большинство ученых в последнее время склонялись ко второй гипотезе, но реальных доказательств найдено не было. Конечно, цивилизации на различных планетах находились на различных этапах развития - от варваров каменного века до высокоразвитых культур, вплотную подошедших к решению проблемы межзвездных перелетов. Земляне лишь немного опередили своих собратьев из других звездных систем, но именно они стали основателями галактического братства. И не их вина была в том, что Совет Объединенных Миров с лавинообразной скоростью стал пополняться новыми членами, а граница ОМ с каждым десятилетием увеличивалась на десятки парсеков.

Поначалу Земля еще пыталась выполнить функции центра, однако огромные расстояния сделали эти потуги бессмысленными. На одной из сессий Совета были созданы пять секторов, объединявших громадные звездные скопления. Ныне существовали пять таких "звездных штатов": сектор Орион с губернатором Соллеремосом, Цефея с Верном, Лев с Гианеем, Персей со Стровом и Лира с Фердиасом. Лишь формально эти сектора входили в ОМ, а правители могучих звездных скоплений скромно именовались губернаторами.

На самом деле Совет ОМ давно превратился в атавизм, а под внешне дружескими отношениями между губернаторами скрывались ненасытная жажда власти и взаимная ненависть. Все правители жаждали новых звезд и новых парсеков пространства. "Даже Фердиас, - с грустью подумал Биррел, - мой друг и повелитель".

Губернатор Лиры давно играл в тайную игру со звездами, посылая свои эскадры из одной части Галактики в другую - словно переставлял пешки на шахматной доске. Он умело балансировал между миром и войной и с каждым "ходом" понемногу расширял свой сектор - то на незначительную туманность, то даже на одну-единственную звездную систему…

Миссия Биррела была частью этой тайной галактической схватки. Фердиас получил сведения от своих агентов, что Соллеремос основал базу в буферной зоне между Лирой и Орионом, нарушив тем самым соглашения между секторами. Такое случалось нередко, но пока конфликты не выходили за пределы "схватки под ковром". То там, то здесь при загадочных обстоятельствах исчезали корабли с сотнями людей, вымирали от таинственных эпидемий целые поселения на пограничных планетах, а в официальных сводках все это именовалось лишь "несчастными случаями". С каждым годом напряженность между секторами росла, так что Биррел не очень-то надеялся на мирный исход.

– Подходим к системе голубой звезды, - доложил Гарстанг сдавленным голосом.

"Старзонг" вздрогнул - это конвертер почти мгновенно погасил скорость корабля, преобразовав энергию кинетического движения в массу. На экране появилась безжизненная планета, испещренная кратерами вулкана и гигантскими трещинами. Было очевидно, что она лишена жизни, но корабль тем не менее сделал несколько витков, пока его сенсоры окончательно не подтвердили - планета пуста.

Второй мир оказался земного типа. Биррел почти не надеялся, что база Ориона именно здесь - слишком уж это было просто. Час спустя радары обнаружили большой город, а рядом - примитивный космопорт.

Здесь, на этой стороне планеты, царила ночь. Небо сияло миллионами звезд, бросавшими на песчаные дюны возле космопорта призрачный дрожащий свет. Город спал, не подозревая, что в нескольких милях над ним завис крейсер, ощупывая поверхность невидимыми лучами своих радаров.

Но на экранах не появилось ничего интересного - ни звездолетов Ориона, ни его базы, ни лагеря его легионов. Космопорт был пуст, как, впрочем, и пустыня на многие сотни миль вокруг.

– Это ничего не значит, - буркнул Гарстанг, недоверчиво глядя на экраны. - Соллеремос - хитрая лиса. Его корабли могут находиться на другой стороне планеты или где-то еще в этой системе. Командор, нутром чую - здесь нас ждет ловушка. Надо было Пятой прилететь сюда в полном составе.

– …чтобы встретиться на планете с наблюдателями из ОМ, которых Соллеремос предупредил об "угрозе с Лиры" и попросил лично убедиться в нашей агрессивности? - насмешливо подхватил Биррел, надевая свой парадный мундир в голубых и серебристых тонах. - Нет, Джо, в такую примитивную западню мы больше не попадемся.

Он спрятал в карман порто - портативный коммуникатор.

– Погодите, командор! - запротестовал Гарстанг. - Вы не сказали, сколько человек вам понадобится для сопровождения.

– Никого. Я пойду один.

Глаза Гарстанга расширились от изумления.

– Бога ради, сэр!

– Я знаю, что делаю, - раздраженно ответил Биррел. - Однажды я уже бывал на этой планете.

Командир "Старзонга" вздрогнул - за долгие годы совместной службы он так и не смог привыкнуть к сюрпризам своего начальника.

– Были здесь? Но зачем же мы тогда блуждали…

– Потому что базы Ориона здесь нет и быть не может, - спокойно объяснил Биррел. - Местное племя, что называется, бедное, но гордое. Оно свято чтит предания тех далеких времен, когда их короли правили всем звездным скоплением. Эти люди терпеть не могут чужеземцев и готовы принять не более одного-единственного гостя. Лет пятнадцать назад, когда я был простым техником на Пятой, старый командор Болланд именно меня послал на разведку в этот город. Пойду проведаю старых знакомых…

– Понятно, - произнес Гарстанг, недовольно качая головой. - Я же говорил вам давеча - с начальством не соскучишься. Но что, если ваши знакомые-аборигены тоже любят устраивать неприятные сюрпризы?

– На этот случай у меня есть порто, - ответил Биррел, похлопав себя по карману. - Слушайте меня внимательно, Джо. Через тридцать минут после того, как я войду в город, я вызову вас и дальше буду связываться с вами через каждые полчаса. Если хоть раз мой сигнал не придет, включайте двигатель и поскорее уносите отсюда ноги. Мстить этому племени - что высечь океан, толку все равно не будет. Нельзя давать Соллеремосу ни одного козыря, понимаете?

– Да Фердиас с меня голову снимет, если с вами что-то случится! - вспылил Гарстанг, побагровев. - И потом, неужели вы думаете, Джей, что я брошу так просто своего старого друга?

Биррел сурово посмотрел на капитана "Старзонга".

– Фердиас в курсе моего плана, - тихо сказал он. - Ему не впервой рисковать своими подчиненными. А вот я этого делать не хочу. Вам ясно, Гарстанг?

Капитан "Старзонга" кивнул с безнадежным видом.

– А теперь сажайте корабль, - велел Биррел и пошел к выходу. Когда двигатели смолкли и люк автоматически открылся, Биррел постоял некоторое время, вдыхая чужой колючий воздух, насыщенный непривычными запахами. Впереди под россыпями звезд были видны силуэты башен старого города. Лишь кое-где в домах горели огни, но они выглядели далеко не приветливо.

Гарстанг неприязненно смотрел на город, который больше напоминал огромную и мрачную крепость, чем столицу цивилизованного государства.

– Сэр, мне не очень нравится эта ваша идея насчет тридцатиминутных пауз между вызовами, - наконец решился сказать он. - Вы чего-то опасаетесь, верно? Неужели я не могу предпринять хотя бы простейшие шаги, чтобы попытаться вызволить вас?

– Ну что ж, попробуйте, - после некоторого колебания ответил Биррел. - Но если кораблю будет угрожать серьезная опасность, то без колебания возвращайтесь на Вегу. На этой планете царит глубокое средневековье, и каждый гражданин прекрасно владеет оружием. Фердиасу только не хватает серьезного конфликта в пограничной зоне! Представляю, как на это отреагирует Соллеремос…

– А я отлично знаю, что услышу от губернатора, если вернусь, без вас, - пробурчал Гарстанг. - Ладно, удачи, командор!

Биррел успокаивающе похлопал товарища по плечу и легко сбежал по пандусу. Ноги его по щиколотку увязли в песке - похоже, на этом космодроме действительно давно не садились корабли. Поеживаясь от ночного холода, Биррел зашагал к городским воротам.

Он вспомнил, как много лет назад шел этой же дорогой. Тогда он был юн, полон энтузиазма и жаждал геройских подвигов. Доверие самого командора Пятой наполняло его душу восторгом, и никакие опасности не страшили. Но теперь все изменилось. То ли сказывался возраст, то ли недавняя женитьба, однако рисковать головой ему ныне вовсе не хотелось. Да, Фердиас - его давний друг, но губернатор управлял огромным сектором Галактики, а командор эскадры был лишь пешкой в его игре, в которой человеческая жизнь не ценилась и на грош. Биррелу было не по себе от мысли, что Фердиас так легко поставил на кон его голову.

Очертания города стали проясняться. Теперь можно было разглядеть башнеподобные дома круглой и восьмиугольной формы, беспорядочно жмущиеся друг к другу. Их остроконечные крыши мерцали под светом звезд, а бесчисленные глазницы окон пристально вглядывались в непрошеного гостя из другого мира. Ветер бросал в лицо пригоршни колючих песчинок, и, кроме этого вечного голоса пустыни, Биррел не слышал ни одного звука. Казалось, город затаился, словно зверь, приготовившийся к прыжку.


Глава 2

Трое аборигенов встретили Биррела у ворот. Это были гиганты ростом более семи футов, одетые в серые балахоны, под которыми угадывались тонкие, как тростинки, фигуры. Они двигались изящной, легкой походкой, опираясь на длинные посохи из резной кости. Вытянутые, словно на картинах Эль Греко, лица были увенчаны пирамидальными прическами, слегка покачивающимися при ходьбе. Немигающие глаза, упрятанные под резко выдающимися вперед надбровными дугами, казались таинственными и бесстрастными.

– Что делает здесь чужеземец с далекой звезды? - спросил один из аборигенов на отличном галакто.

– Я хочу поговорить с властителем города о других чужеземцах, - уверенным тоном сказал Биррел.

– Здесь нет чужаков, кроме тебя, - ответил один из горожан, не проявив ни малейших эмоций. - Возвращайся на свой корабль, незнакомец, и немедленно улетай с Лидии.

Биррелу приходилось десятки раз общаться с гуманоидами на различных планетах Галактики, и он знал, как трудно достичь взаимопонимания. Но он знал и другое - упорству надо противопоставлять настойчивость, глухоте - ясные, понятные всем слова.

– Здесь есть другие чужеземцы, - мягко произнес он. - Властитель города знает об этом.

Туземцы переглянулись, смущенные его настойчивостью. Наконец один из них медленно наклонил голову:

– Твои речи темны, чужеземец, но наш правитель Седарх мудр и сможет понять твои тайные мысли - те, что лежат за пустой скорлупой слов.

Аборигены окружили Биррела и повели его через широко раскрытые створки ворот. Когда-то он уже шел этой дорогой, и вновь его удивил этот странный город, где не было ни улиц, ни тротуаров - только волнистые дюны между тесно стоящими зданиями-башнями. Ни один светильник не рассеивал мглу глубокой ночи, но шедший впереди абориген зажег маленький фонарь. Биррел украдкой взглянул на наручные часы, заметив момент, когда они прошли через ворота. Гарстанг начал отсчет первых тридцати минут - кто знает, что произойдет за это время?

Увязая по щиколотку в песке, Биррел едва поспевал за широкими шагами аборигена с фонарем - и одновременно ощущал спиной враждебные взгляды его товарищей. Мимо проплывали массивные стены, сложенные из грубо обтесанных камней, и узкие, словно бойницы, окна, темные и настороженные. Кое-где на пути встречались пыльные безлистные кустарники, настолько унылые, что их трудно было назвать "зелеными насаждениями". В прошлый свой приезд на Гинею Биррел слышал об обширных плантациях, разбитых в глубинах подземных каверн, но никогда не видел их.

Трудно было поверить, что этот скучный, беспорядочно сооруженный город был некогда столицей огромного звездного скопления. Впрочем, это могло быть лишь красивой легендой. Едва ли не каждый варварский мир привык хвастаться могучими предками, как правило, не оставившими никаких ощутимых следов своей титанической деятельности. Некоторые ученые даже усматривали в этом стандартном мифотворчестве доказательство единства происхождения всей человеческой популяции в Галактике, у которой тысячи лет назад была одна прародина, со своими легендами и преданиями.

Вскоре они подошли к приземистой башне, из широко открытой двери которой лился желтый свет.

– Желает ли чужеземец войти в жилище нашего правителя? Биррел с сомнением взглянул на здание, больше похожее на таверну, но без вопросов вошел внутрь. Его спина уже успела онеметь от недружественных взглядов провожатых. Да, здесь не любили чужеземцев, так что скорее всего его миссия напра… Он замер на пороге. Большая комната с голыми каменными стенами была едва освещена лампой, выточенной из крупного кристалла, похожего на кварц. За грубо сколоченным столом сидели четверо мужчин, потягивая вино из высоких кружек.

Это были не аборигены-гуманоиды, нет - это были люди, носившие комбинезоны астронавтов с эмблемами Ориона на плечах и со станнерами за поясами. Только один из незнакомцев был одет в обычный гражданский костюм без каких-либо знаков отличия. Заметив Биррела, он встал со стула и пошел ему навстречу - худощавый, невысокого роста мужчина средних лет, с массивной головой и настороженными карими глазами. Его движения отличались тигриной грацией, которая говорила о недюжинной силе.

– Вот и вы, командор, - скупо улыбнулся мужчина в гражданском. - Мое имя Таунцер. Это я назначил вам свидание и очень рад, что вы не заставили себя долго ждать.

Биррел никогда не видел этого человека, но его имя говорило о многом. Таунцер был известен как один из самых ловких и опасных агентов Соллеремоса, оставивший кровавый след на десятках пограничных миров.

Он криво усмехнулся.

– Выходит, я оказался в дураках? Таунцер пожал плечами.

– Не надо так переживать, командор. Просто каждый делает то, на что он способен. Прошу садиться. Правда, местная мебель, по обычаю, вытесана из камня, но я уж постараюсь, чтобы вам было удобно. Хотите вина? Местный херес, право, недурен.

Трое здоровяков за столом выразительно смотрели на Биррела, поигрывая тренированными мускулами, и он решил принять предложение. Кресло оказалось действительно жестким и неудобным; оно было рассчитано на двухметровых аборигенов, так что ноги Биррела немного не доставали до пола. Он бросил взгляд на дверь, однако туземцев и след простыл. На часы же он не решился взглянуть - Таунцер пристально следил за каждым его движением проницательными смеющимися глазами.

Остальные мужчины будто бы не обращали на него никакого внимания, хотя Биррел не питал на этот счет никаких иллюзий. Он не успел бы даже коснуться своего порто, как получил бы по заряду из каждого станнера. Что ж, надо выжидать подходящий момент, но времени на это оставалось немного, минут пятнадцать, не больше.

– Просто поразительно, Таунцер, как вы сумели столковаться с этим племенем, - сказал Биррел, недоуменно покачивая головой. - Насколько мне известно, они никогда не вступали в сговор с чужаками. Это противоречит всем их обычаям. Я бы никогда так просто не купился на вашу приманку, если бы хоть на грамм сомневался в их непробиваемом консерватизме.

– Все верно, командор, вы рассуждаете совершенно верно, - с довольной ухмылкой сказал Таунцер. - Только в одном вы ошиблись. Дело в том, что в моих жилах течет часть крови и этого племени. Однажды моя прабабка согрешила с одним из этих верзил и вписала этим позорную страницу в родословную моей семьи. Но, как видите, даже постыдный блуд с гуманоидом может пойти на пользу умному правнуку.

Биррел пожал плечами, испытывая сильное желание взглянуть на часы. Теперь он уже сожалел, что перед уходом дал слабину и предоставил Гарстангу относительную свободу действий. Кто теперь знает, во что может обойтись Лире его сегодняшний промах?

Таунцер пригубил вино и закрыл глаза, словно от наслаждения, затем вдруг небрежно произнес:

– Кстати, командор, я не зря зажмурился. Можете быстро взглянуть на свои часы, пока я вас не вижу.

Он хохотнул и одним глотком опорожнил кружку до дна. Лицо Биррела вспыхнуло от гнева. Агент Соллеремоса действительно был ловкой бестией, а сейчас явно испытывал удовольствие от того, что сумел поймать доверенное лицо Фердиаса на голый крючок. Что ж, придется рвать леску…

Биррел посмотрел на часы и спокойно сказал:

– Надеюсь, вы понимаете, Таунцер, что мои люди следят за каждым моим шагом? Они получили кое-какие инструкции на этот счет.

Таунцер произнес почти утешающим тоном:

– Не сомневаюсь в этом, командор. У меня было достаточно времени, чтобы изучить ваше досье и узнать кое-что о ваших методах действия. У губернатора Фердиаса есть одна скверная привычка: использовать в особо щекотливых ситуациях командующего Пятой Лиры как особо доверенного агента. Так что я ждал именно вас, Биррел, и рад, что не обманулся. Что касается ваших угроз, то от них есть очень простая защита: сидеть и ждать, ничего не предпринимая. Вот мы и подождем.

Биррел внутренне чертыхнулся. Кажется, Гарстанг был прав, стоило бы прийти сюда всей эскадрой.

– Рад слышать, что меня столь высоко ценят на Орионе, - после паузы сказал он. - Чем же я могу быть вам полезен, Таунцер?

– О, пустяки, командор, совершеннейшие пустяки, - добродушно усмехнулся агент. - Я хочу услышать ответ на один-единственный вопрос.

Он вскочил с кресла, подойдя к Биррелу, наклонился и тихо спросил, все еще продолжая улыбаться:

– Каковы планы Фердиаса в отношении Земли? Некоторое время Биррел изумленно смотрел на Таунцера. Он был готов к любым вопросам, кроме этого. Командующий лучшей эскадрой Лиры немало знал о тактических, даже стратегических планах Фердиаса, имел исчерпывающие сведения о диспозиции его основных сил, о секретных базах, о новых видах оружия - словом, о десятках вещей, которые могли бы весьма заинтересовать губернатора Ориона. Но это… Это не поддавалось объяснению.

Земля, несмотря на свое славное прошлое, давно уже была захолустной, потерявшей всяческое влияние планетой. Да, на ней все еще заседал Совет ОМ и базировался Объединенный космофлот, но это уже не имело никакого значения. Даже он, Биррел, побывавший почти во всех концах Галактики, никогда и на несколько парсеков не подходил к Солнечной системе. Правда, в его жилах бежала кровь земных предков - его прадед был выходцем из Соединенных Штатов, но сам он не испытывал ни малейшего интереса к своей прародине, которую никогда не видел.

В грандиозной игре, которую вели друг против друга губернаторы секторов, Земля не имела и не могла иметь никакого веса. Фердиас ни разу не упоминал ее даже в приватных разговорах с Биррелом, не опускаясь до масштабов, меньших, чем звездные скопления. Так что скорее всего вопрос Таунцера был очередной уловкой, отвлекающим маневром, попыткой сбить его с толку…

– Повторяю, Биррел, что замышляет губернатор Лиры в отношении Земли?

– Понятия не имею, о чем вы толкуете, приятель, - обезоруживающе улыбнувшись, ответил командор.

– Не исключено, - согласился Таунцер. - Но, знаете, я всерьез навожу справки по этому поводу и боюсь, вашего слова будет маловато. Кстати, где сейчас находится Кэрш?

Он выстрелил последним вопросом, явно стараясь застать пленника врасплох. Но Биррел глазом не моргнул.

– Кэрш? Это еще что за птица?

Биррел выпрямился, болезненно поморщившись.

– Ладно, пустые разговоры. Они только задерживают нас, командор, а мы с вами - люди занятые. Доу!

Один из астронавтов поднялся из-за стола и, повинуясь движению руки Таунцера, пошел в соседнюю комнату. Сердце Биррела тревожно забилось. До очередного вызова Гарстанга осталось не более десяти минут.

– У вас мало времени, Таунцер, - напомнил он. - Мы оба сделали ошибки, но ваша может иметь самые плачевные последствия.

– Я рад, что вы так заботитесь о моем благополучии, командор, - усмехнулся Таунцер, хищно поглядывая на пленника. - Боюсь, не смогу ответить вам тем же. Ваши люди не придут к вам на помощь, а вот мои, надеюсь, не подкачают.

– Вы слишком самоуверенны, Таунцер.

– Что делать, у всех свои слабости. Доу, ты можешь поторопиться?

– Все готово, сэр.

Доу вошел боком в комнату, неся треножник, на вершине которого был расположен прибор с широким раструбом. Во рту Биррела пересохло. Он видел подобную штуку не раз. Это был "детектор правды", который с помощью особого излучения подавлял человеческую психику, и пленник не мог лживо отвечать на вопросы.

Да, он не знал ничего о планах Фердиаса в отношении Земли и не имел ни малейшего представления, где сейчас находится Кэрш - правая рука правителя Лиры в тайной борьбе за звезды. Но он знал массу вещей, которые весьма могли заинтересовать Соллеремоса.

Сколько времени у него осталось? Десять минут или уже всего пять? Когда включат "ДП", будет слишком поздно. Надо как-то выкрутиться, как-то оттянуть время, но как?

Биррелу пришла в голову лишь простейшая идея, и он без раздумий пустил ее в ход. Внезапно он выпрыгнул из кресла и бросился на Доу, который устанавливал прибор. Командор не сомневался, что головорезы Таунцера не осмелятся пустить в ход станнеры, и оказался прав.

Ему удалось достичь "ДП" на долю секунды раньше, чем его смогли остановить. Сильным ударом он скинул прибор на пол. Тут же на него навалились трое дюжих молодцов, но Биррел не доставил им удовольствия помять ему кости. Он мгновенно перестал сопротивляться, экономя силы.

Его волоком вновь подтащили к креслу и усадили на жесткое сиденье, предварительно угостив парой увесистых оплеух. Доу тем временем, проклиная все на свете, поднял прибор и тщательно осмотрел.

– Больно вы прытки для своей солидной должности, командор, - побелев от ярости, процедил Таунцер. - Я уже говорил вам - бросьте рыпаться понапрасну, никто вам теперь не поможет. Надо уметь проигрывать, Биррел, вы же не мальчишка… Доу, черт тебя дери, как там прибор?

– Э-э…, кажется, все обошлось, сэр. Точно, все обошлось.

– Тебе же лучше, парень. А не то эта ошибка могла стать последней в твоей жизни, остолоп… А вы напрасно ухмыляетесь, Биррел. Если ваши люди вступят в игру, то они получат хорошую взбучку.

– А это еще почему? Неужели аборигены вступятся за честь вашей бабки-блудницы?

Таунцер ядовито улыбнулся.

– К сожалению, они наотрез отказались выступить с оружием на стороне Ориона. А представляете, какой это был бы замечательный скандал: агрессоры-убийцы с Лиры уничтожают мирных туземцев из пограничной области! Соллеремос мог бы нажить на этом солидный политический капитал… Увы, приходится бороться с вами более тривиальными средствами. Три моих крейсера скрываются за крупными астероидами невдалеке от планеты и в момент вашего приземления получили приказ лететь к городу. Они накроют ракетами ваш "Старзонг", даже не спускаясь с орбиты. Как вам это нравится, командор?

Хуже ничего не могло произойти. Биррел изо всех сил пытался сохранить на лице бесстрастное выражение, но, видимо, это плохо ему удалось, потому что улыбка Таунцера стала шире.

– Думаю, вы понимаете, что такой поворот событий невыгоден нам обоим. К чему устраивать бойню, если можно тихо-мирно решить все вопросы? А ведь во всем виновата ваша слава, Биррел. Всем известно, что вы в особом фаворе у Фердиаса, кому же знать его секретные планы, как не вам?

– Дружба - это одно, а знание политических тайн - другое, - горячо возразил Биррел. - Не путайте божий дар с яичницей. И потом, Таунцер, вы с сегодняшнего дня становитесь личным врагом губернатора Лиры, то есть бесспорным кандидатом в покойники.

– Возможно, - нахмурившись, согласился Таунцер. - Но сами понимаете, если я прилечу к Соллеремосу с пустыми руками, это тоже не пойдет на пользу моему здоровью. Итак, вы решительно не хотите добровольно рассказать нам о замыслах Фердиаса в отношении Земли? Доу, включай прибор, коммандор попросту тянет время.

Не успел техник коснуться кнопки, как со стороны пустыни раздался могучий грохот. Гарстанг все-таки поднял крейсер! "Молодец!" - с радостью подумал Биррел. Теперь кораблям Ориона так просто его не взять.

– Доу, болван, включай свою машину! - заорал Таунцер, впервые теряя самообладание. В этот момент в проеме наружной двери появились трое аборигенов - тех, что привели Биррела в ловушку. На их обычно бесстрастных лицах теперь была заметна растерянность. Командор быстро воспользовался этим:

– Горожане, одумайтесь! - закричал он на галакто. - Вас впутали в грязное дело! Мой крейсер уничтожит вас, если вы не поможете освободить меня от этих грязных чужаков! Передайте вашему правителю…

Один из людей Таунцера не выдержал и сильно ударил его в челюсть. Биррел рухнул, чувствуя, что теряет сознание. Его ход сработал…

Тем временем "Старзонг", развернувшись, прошел низко над городом. От рева двигателя проснулись все жители и, выбежав на улицы, едва не задохнулись в пыльном воздухе. Многие в панике рухнули на землю, закрыв голову руками. Женщины и дети испуганно завопили. Через несколько мгновений на город обрушилась ударная волна.


Глава 3

Небо раскололось от чудовищного грохота. Градом посыпались стекла из окон, многие куполообразные крыши снесло, словно от удара гигантского кулака. Вопли ужаса заполнили огромный город.

Затем грохот стал стихать, уходя на запад, и еще через минуту наступила тишина. Кое-кто из горожан стал подниматься на ноги, в страхе глядя по сторонам. А в таверне Таунцер, изрыгая проклятия, нещадно хлестал Биррела по щекам, безуспешно пытаясь привести пленника в чувство.

Крейсер вскоре вновь вернулся, пройдя над зданиями еще ниже. Казалось, Гарстанг всерьез рисковал распороть брюхо кораблю остроконечными шпилями башен. Воздействие ударной волны на этот раз было сокрушительным, словно орудийный обстрел. Опустевшие дома содрогнулись, стены многих из них треснули, крыши сдуло, словно ураганом, на людей посыпался град камней. Когда крейсер исчез за горизонтом, на пороге таверны вновь появились те трое аборигенов, что заманили Биррела в ловушку. На этот раз на их лицах был виден неприкрытый ужас.

– Вы обманули нас! - закричал один из туземцев, с ненавистью глядя на Таунцера. - Вы обещали, что изгоните с Гинеи всех чужеземцев! А вместо этого натравили их на наш бедный народ!

– Я всем сердцем хочу вам добра! - запротестовал Таунцер, побледнев. - Послушайте, Карн.

– Да, послушайте, - слабым голосом сказал Биррел, придя в себя после нокаута. - Послушайте, как мой крейсер вновь пройдет над городом. Он будет утюжить небо, пока вы не освободите меня от этих мерзавцев…

Таунцер хлестким ударом заставил его замолчать. Лицо Биррела залила кровь.

"Старзонг" вернулся, и на этот раз, казалось, в небе разорвалась ядерная бомба.

Когда все стихло, один из аборигенов с трудом поднялся на ноги, стряхнул с себя каменную пыль и, издав вопль отчаяния, подскочил к Биррелу. Схватив оглушенного командора за руку, он потащил его к выходу.

– Эй, не смейте… - пробормотал Таунцер, еще не отойдя от пережитого минуту назад ужаса. - Он мой пленник, и вы должны…

Высокий горожанин обернулся и в ярости воскликнул.

– Мы, дети звездных королей, ничего не должны такой жалкой полукровке, как ты! Немедленно убирайся с Гинеи, иначе мои люди будут гнать тебя через пустыню, словно дикого зверя!

Биррел подошел на негнущихся ногах к проему двери и увидел рядом с таверной растущую толпу разгневанных людей. Таунцер тоже заметил их и еще больше помрачнел. Демонстративно отряхнув пыль с колен, командор шагнул через порог.

– Не давайте ему уйти, сэр! - срывающимся голосом просипел Доу. - Губернатор будет недоволен нами…

– Что я могу сделать? - процедил сквозь зубы Таунцер. - Ничего, с этим вегианином мы еще посчитаемся…

Биррел прошел через возбужденную толпу, которая тем не менее расступилась перед ним. Чужака проводили взглядами ненависти, но никто не преследовал его. Выйдя из города, Биррел достал порто из кармана и связался с Гарстангом. А затем, больше не оглядываясь, торопливо пошел через пустыню в сторону космодрома.

Через четверть часа он уже поднялся по пандусу и, не отвечая на расспросы капитана, коротко приказал:

– Немедленно взлетайте! Скоро сюда прибудут три орионских крейсера. Только битвы в космосе нам сейчас не хватало…

Гарстанг кивнул и побежал по коридору в сторону капитанского мостика. Когда Биррел добрел туда же и бессильно рухнул в кресло, двигатель уже заработал. С предельной перегрузкой "Старзонг" ушел в небо. Гарстанг выбрал траекторию ухода, которая, как ему казалось, уводила их от кораблей Ориона.

– Когда мы подойдем к туннелю в звездном скоплении? - спросил Биррел, понемногу приходя в себя.

– Меньше чем через полчаса, - ответил Гарстанг, с тревогой глядя на экраны радара, на которых было пока пусто. - Я бы не прочь вступить в бой, командор, бежать - не в традициях флагманского корабля Пятой Лиры. Но с тремя крейсерами противника нам не справиться…

Биррел хмуро кивнул. Боевые корабли всех секторов были оснащены самонаводящимися ракетами с ядерными боеголовками. Никакой бронированный корпус тут не помог бы, поэтому единственным оружием защиты служили антиракеты и противорадары, мешающие наведению ракет противника на цель. Залпам с одного и даже двух крейсеров еще как-то можно было противостоять, но бой одного корабля против трех был бессмысленным.

Гарстанг отдал очередной приказ, и по коридорам прокатился вой сирены, предупреждая о переходе к сверхсветовой скорости. Сразу же вокруг всех кресел с членами экипажа возник невидимый силовой конус антигравитатора, гасящий смертоносное действие чудовищной перегрузки. И тем не менее все ощутили резкую головную боль и тошноту. Корабль прыгнул к звездному скоплению, нацелившись на пару красных двойных звезд, за которым начинался вход в туннель.

Обзорные экраны на мгновение погасли, а затем вновь зажглись россыпями бесчисленных созвездий. Казалось, они не двигались с места, но зловещая пара двойных звезд быстро приближалась.

– Сэр, корабли Ориона появились на экране радара, - напряженным голосом доложил Гарстанг. - Судя по их ускорению, это легкие крейсеры типа С-16. Их суммарная огневая мощь превосходит нашу всего лишь в полтора раза, однако максимальная скорость выше на одну восьмую…

– Это только цифры, - оборвал Биррел. - Вы же знаете, Джо, до открытой схватки между нашими секторами дело еще ни разу не доходило. А вот если Лира потеряет свой флагманский корабль, это может привести к галактической войне.

Гарстанг понимающе кивнул. Через несколько минут "Старзонг" миновал двойные звезды и вошел в туннель. Капитан сразу же отдал приказ снизить ускорение. Биррел понимал его - гравитационные поля внутри туннеля были настолько сильными и сложными по конфигурации, что при чрезмерно большой скорости силовая защита флагмана могла не выдержать, и он бы мгновенно рассыпался на куски. Конечно, корабли Ориона должны были поступить точно так же, но они были куда легче и могли позволить себе большее ускорение.

Биррел не вмешивался, несмотря на всю опасность ситуации, Гарстанг был опытным капитаном и не раз спасал свой корабль от гибели. Правда, ему ни разу до сих пор не приходилось бежать от противника…

Туннель постепенно сужался, оскаливаясь острыми клыками созвездий, которые, казалось, грозили разорвать крейсер Лиры в клочья. Но эта опасность была не единственной…

– Противник сокращает дистанцию, - хладнокровно доложил Гарстанг, не отрывая глаз от экранов радара. - Боюсь, мы попадем в зону обстрела, не дойдя до конца туннеля.

Биррел посмотрел на верхнюю часть экрана, где среди россыпей звезд появилось обширное темное пятно. Это была туманность, находящаяся в самом центре гигантского звездного скопления.

– Насколько я понимаю, у нас остается только один выход, - сказал он.

Гарстанг проследил его взгляд и протестующе воскликнул:

– Надеюсь, вы не имеете в виду этот угольный мешок, командор!

Биррел пожал плечами.

– У вас есть другая идея, Джо? Я готов ее обсудить. В любом случае это не приказ, вы - командир корабля.

– Разве? - с иронией спросил Гарстанг. - Если бы это было так, то "Старзонга" здесь не было бы. - Он наклонился к коммуникатору и хрипло произнес:

– Внимание, новый курс к зениту и на север на тридцать восемь градусов. Включить киберштурман и автопилот. Повторяю, новый курс…

Биррел подумал о том, как изменились, наверное, сейчас лица у парней в навигационном отсеке. Что поделать, кому нравится этот путь, но иного выхода нет…

Пульты ручного управления погасли, зато вспыхнули сотнями мигающих огней стойки компьютеров. Мириады звезд на обзорном экране медленно поплыли вниз, а на их месте появилось темное облако пыли, испещренное черными расщелинами космических течений. В глубине туманности едва тлели утопленные в космической пыли солнца.

Радар сообщил, что крейсеры Ориона находятся в туннеле, но "Старзонг" уже вошел в опасную, насыщенную пылью область, в которой его сложно было отличить от любого из мириадов каменных обломков.

Это был эффективный путь ухода от радаров противника, хотя чрезвычайно рискованный. В пыльном облаке вязли и лучи радаров самого "Старзонга", так что система противометеоритной защиты становилась крайне ненадежной. Автопилот попросту мог не успеть среагировать на обломок, обнаруженный радарами на небольшом расстоянии от корабля, так что шансы уцелеть были невелики. Но в схватке с тремя крейсерами их не было вовсе.

Биррел отключил противоперегрузочное поле и стал бесцельно ходить по капитанскому мостику. Экипаж был сейчас не у дел - настал час корабля, его радаров, двигателей, генераторов, компьютеров. Командование временно принял на себя киберштурман, а автопилот послушно выполнял все его приказы, проводя звездолет через космические течения.

Мимо, словно факелы в ночи, проплывали тускло горящие солнца, выбрасывая навстречу кораблю невидимые щупальца гравитационных полей, захватывая его потоками жестких лучей и расставляя ловушки в виде мощных магнитных вихрей.

Весь корабль наполнился мелодичной музыкой работы компьютеров, которые держали сейчас судьбу членов экипажа в своих чутких электронных руках. Малейшая ошибка в сложнейших вычислениях, сбой в системе управления могли бы мгновенно погубить крейсер, и никто - ни пилоты, ни штурманы, ни даже капитан не смогли бы ничего сделать. Только трижды за свою долгую службу в космофлоте Биррел проходил через подобное испытание, и каждый раз его охватывало острое чувство беспомощности и одновременно - благоговения, словно окутавший корабль огненный туман был остатком первичного облака раскаленной плазмы, из которого образовалась Вселенная.

Пространство и время, казалось, исчезли. Мельком Биррел подумал - рискнули ли крейсеры Ориона преследовать их в этом аду, - но тут же забыл об этом. Слишком величественное зрелище открылось перед ним на экране, так что все недавние заботы и тревоги казались мелочными и суетными.

Прошел час - или год? - прежде чем "Старзонг" внезапно вынырнул из туманности и оказался в открытом космосе, за пределами звездного скопления. И сразу стихла органная музыка компьютеров, погасли тысячи мигающих огоньков на контрольных панелях, а вместо этого ожили пульты ручного управления. Но только через несколько минут в коридорах вновь послышались голоса людей - уж слишком все были ошеломлены увиденным и пережитым. Биррел молча обнял Гарстанга за плечи, затем не спеша направился в радиорубку. Вернувшись, он сказал:

– Пятая движется нам навстречу. Можете дать максимальное ускорение?

Гарстанг в сомнении покачал головой, но, изучив показания контрольных приборов, доложил:

– Да, могу. В генераторах сохранился запас энергии еще для одного разгона.

"Старзонг" прошел последние одиночные звезды на периферии скопления, и теперь между ним и Плеядами не было ничего, кроме нескольких парсеков пустоты. Экипаж вновь занял места в противоперегрузочных креслах, и корабль начал новый разгон.

Вскоре из туннеля в скоплении вынырнули три сверкающие искры. Но расстояние до крейсера было столь велико, что преследование было бессмысленным. Развернувшись, корабли Соллеремоса убрались восвояси.

Биррел вспомнил об угрозах Таунцера и улыбнулся. Через несколько часов впереди на экранах радара появилась россыпь огоньков, двигающихся в четком строю. Их можно было принять за метеоритный поток, но Биррел знал, что навстречу движутся сорок четыре могучих звездолета Пятой Лиры. Сердце командора, как всегда, наполнилось гордостью за то, что его сектор Галактики обладает столь могучей эскадрой; и все же одновременно где-то в глубине души в который раз колыхнулось сомнение - имел ли он право управлять этим космическим титаном? Ведь ему еще не было сорока, и он, увы, порой совершал ошибки, как только что на Гинее…

В коммуникаторе послышался взволнованный голос вице-командора Брешника:

– Сэр, Пятая в вашем распоряжении. Я не совсем понял, вы сумели обнаружить секретную базу Ориона? Если это так, то мы…

– Нет, кроме трех кораблей Соллеремоса, мы ничего не нашли, - прервал его Биррел. - В системе голубой звезды меня ожидала ловушка, хотя я так и не понял, зачем же она была поставлена. Готовьтесь к торможению, Брешник.

Он пошел в свою каюту и, тщательно заперев дверь, сел за кодирующее устройство. В послании Фердиасу он коротко описал свою встречу с агентом Ориона.

"…ничем не могу объяснить интерес Таунцера к вашим планам в отношении Земли, - закончил он. - Возможно, этим маскировались другие цели, мне неясные. Жду инструкций".

Биррел вызвал главного радиста и приказал немедленно передать шифровку. Ответ не заставил себя долго ждать.

"Возвращайтесь немедленно на Бегу. К сожалению, отдыха не обещаю. Фердиас".

Эскадра совершила безукоризненно точный маневр разворота и, пропустив вперед флагманский корабль, направилась на маршевой скорости в сторону Веги. Весь оставшийся путь Биррел не покидал своей каюты, лежа на диване и глядя в потолок. Ему так и не удалось найти логичное объяснение происходящему, но в одном он был уверен - в большой игре за звезды был сделан какой-то важный ход.


Глава 4

В окрестностях Веги Биррела охватило приятное волнение. Это не было связано с главным миром сектора Лиры - планетой Вега-4, хотя она и отличалась приятным климатом, теплыми морями и вечным летом.

За свою жизнь командор повидал множество прекрасных планет, но так и не прикипел ни к одной из них сердцем. Его отец был офицером флота Лиры, так что вся жизнь Биррела-младшего прошла в бесконечных перелетах с одной базы на другую. Он быстро находил друзей и еще быстрее их терял, а в конце концов махнул рукой на свои бесплодные попытки пустить хоть какие-то корни в одном из десятков миров, где ему приходилось жить. Детство вспоминалось ему как калейдоскоп ярких, но холодных впечатлений, из которых ни одно по-настоящему не согревало сердце.

Сейчас же, наблюдая за пурпурным шаром, плывущим рядом с бело-голубой Вегой, он забыл обо всех своих тревогах. И все дело было в изящной, хрупкой женщине, которая стала главным в его жизни.

Они поженились три года назад, вопреки всем твердым предубеждениям Биррела. Уж он-то отлично знал, что человек его профессии не должен обременять себя семьей. Перед его глазами стоял печальный опыт родителей. Отец, которому не исполнилось и пятидесяти лет, погиб в космической катастрофе, а мать дожила до глубокой старости в тоске и одиночестве. Да, женщины хороши…, но не женщина. Биррел упорно придерживался этой точки зрения, пока не познакомился с Лиллин во время отдыха на фешенебельном курорте Веги-4. Поначалу он считал, что его ожидает очередной приятный и ни к чему не обязывающий роман, но неожиданно получил отпор. Народ этой планеты имел свои обычаи и традиции. Бравый космический волк раскрыл рот от изумления, когда в ответ на невинное предложение зайти к нему в отель "на чашку кофе" Лиллин неожиданно покраснела и сказала: "Хорошо, я готова выйти за вас замуж, Джей".

Биррел в ответ расхохотался, а затем, к собственному изумлению, согласился. И до сих пор не жалел об этом, несмотря на то, что молодые супруги виделись нечасто.

Планета быстро вырастала на экране, и вскоре можно было разглядеть обширные моря, затянутые дымкой облаков, и бесчисленные островные архипелаги. На одном из них располагался Вега-Сити - столица сектора Лиры, который, если отбросить лицемерие, был грандиозной Империей звезд.

Эскадра быстро снизилась и с грохотом прошлась над черным горным хребтом, направляясь к космопорту. Биррел стоял перед обзорным экраном и думал сейчас только об одном - слышит ли жена раскаты грома в небе, выбежала ли она на веранду их виллы, расположенной на самом берегу океана?

Пройдя на безопасной дистанции от города, Пятая миновала цепи высоких холмов и, сделав головокружительный вираж, стройными рядами села на своей базе.

Час спустя Биррел спускался по пандусу, щуря глаза от ослепительного света Веги.

Вокруг кораблей уже роилось множество машин техслужб, сотни механиков занялись осмотром крейсеров, уделяя особое внимание флагману. Командор постоял немного, наблюдая, как "Старзонг" готовят к послеполетному осмотру, а затем пошел к соседнему кораблю. Ему навстречу уже спешил Брешник, на ходу вытирая вспотевшее лицо.

Это был массивный, грубо скроенный человек с редкими белесыми волосами и по-бульдожьи отвисшими щеками. Опытный служака отлично разбирался в космотехнике, но в сложных стратегических ситуациях ему явно не хватало широты мышления. Характер у него был вспыльчивый, и Биррелу порой с ним приходилось нелегко.

Брешник неуклюже отдал честь, а затем после короткого и четкого рапорта вдруг взорвался:

– Что, черт побери, происходит, Джей? Разве это дело - бросать эскадру взад-вперед, словно мяч? Чего от нас хочет Фердиас?

– Понятия не имею, Род. Надеюсь, губернатор скоро просветит меня. Похоже, он даже отменит мой законный послеполетный отпуск.

– А-а, - протянул Брешник, помрачнев. - Значит, дело пахнет большой политикой. Как всегда в последние годы, кстати Скоро нам всем придется шить себе фраки, Джей, даже младшим кокам. А кто же будет заниматься боеготовностью сил Лиры и заботиться о безопасности ее границ? В странное время мы живем, командор…

Биррел не стал отвечать на эти риторические вопросы. Отдав своему заместителю необходимые указания, он пошел в сторону стоянки флиттеров.

Пролетая над холмами, командор размышлял над словами Брешника. Как ни крути, а подобную позицию разделяло большинство офицеров его эскадры, да и многие рядовые тоже. Сенат также не был в восторге от действий правительства и находился к нему в осторожной оппозиции, впрочем, не рискуя прямо выступать против указов Фердиаса. Законодательной власти больше пришлось бы по нраву, если бы Фердиас сосредоточился на решении многочисленных внутренних вопросов, но спорить с его агрессивной внешней политикой никто не решался.

Здесь скрывалась так называемая "психология звездолета", доминирующая среди жителей Галактики. В ее основе лежала глубокая, быть может, даже генетически закрепленная в умах людей уверенность, что лидер всегда прав. Так было, когда переселенцы с Земли и других обитаемых планет некогда начали заселять новые миры. Слово капитана корабля было законом для всех - и для экипажа, и для пассажиров. Только он один отвечал за выполнение задачи полета, за безопасность всех находящихся на борту.

Позднее эта беспрекословная уверенность в правоте капитана перенеслась на действия правителей секторов, но здесь-то все было не так просто и очевидно! Народы далеко не всегда понимали цели, к которым их ведет губернатор, оттого и роптали, но повиновались.

Фактический распад Совета ОМ только усилил позиции правителей пяти звездных империй. И началась борьба, неизбежная в ситуации, когда лидеры уверовали окончательно в свою безгрешность…

Биррел посмотрел вперед и увидел, как из-за горизонта стали подниматься здания Вега-Сити. Этот город разительно отличался от столицы Гинеи - дома здесь в основном были невысокими, с белыми стенами. Широкие улицы были полны автомобилей, но еще больше было пешеходных дорог, аллей и парков. Приятный, уютный город из стекла и металлов - такой же, как и на многих других планетах, где туземная цивилизация была поднята стандартной культурой пришельцев из космоса. Они сумели остановить жестокие межплеменные войны, веками терзавшие народ Лиллин, зато лишили его традиций, которые ранее передавались из поколения в поколение.

Пришельцы из других миров построили и деловой центр города - несколько сотен однотипных, сверкающих под солнцем небоскребов, которые так возмущали Лиллин и многих других коренных вегиан. В последние годы столица сектора Лиры постоянно принимала переселенцев из других миров, так что город стремительно рос.

Вот и сейчас Биррел заметил на окраине десятки новых зданий, не отличавшихся особым изяществом. Сенат не раз выступал против такого хаотичного расширения и без того огромного мегаполиса, но Фердиаса это вполне устраивало. Столице - больше жителей, сектору - больше звезд…

Вспомнив о цели своего визита в резиденцию губернатора, Биррел помрачнел. Отныне соперничество между Лирой и Орионом принимало опасный характер, и он, командир Пятой, вопреки своей воле мог оказаться в самом эпицентре событий.

Флиттер подлетел к центральному зданию в городе - резиденции Фердиаса, которая по своим масштабам и роскоши больше напоминала дворец короля. Сделав полукруг, кораблик сел на небольшом личном аэродроме губернатора. Пройдя несколько рядов охраны, Биррел поднялся на лифте на двадцать второй этаж. Здесь его пропуск еще раз проверили, хотя офицеры охраны отлично знали его в лицо, и только тогда командор Пятой в сопровождении секретаря вошел в кабинет Фердиаса.

Комната была небольшой и сравнительно скромно обставленной по сравнению с роскошью всего здания, словно Фердиас лишний раз хотел подчеркнуть, что вовсе не претендует на императорские привилегии. Палаты сената производили куда большее впечатление, но именно здесь, а не в залах законодателей, решалась судьба огромного сектора Галактики.

Фердиас сидел за обширным столом резного дерева и листал какие-то бумаги. Заметив Биррела, он, не чинясь, поднялся и пошел, чуть прихрамывая, ему навстречу. Фердиас получил эту серьезную травму еще в молодости, стремясь получить высший, девятый класс пилота космических кораблей. Катастрофа заставила его забыть о карьере космонавта, и всю свою недюжинную энергию Фердиас бросил в политическую деятельность. В секторе Лиры было немало амбициозных молодых людей, желавших со временем занять пост губернатора, но Фердиас оказался самым талантливым и целеустремленным. Он отбросил все лишнее - друзей, женщин, семью, развлечения и шаг за шагом поднимался по лестнице власти, не особенно церемонясь в средствах. Биррел считал, что сделал неплохую карьеру, став в тридцать четыре года командором, но Фердиас был всего лишь на шесть лет старше, а сумел добиться несравненно большего.

Это был невысокий мужчина, без особого лоска в манерах, нервный, импульсивный и до смешного подозрительный. Со стороны он казался личностью мелкой и незначительной, но стоило Фердиасу хоть немного обратить на вас внимание, как вы попадали под неотразимое обаяние его золотистых глаз, бархатного голоса, а главное - проницательного, блестящего ума. Нет, не случайно этот человек был одним из пяти самых влиятельных людей Галактики.

Фердиас, улыбаясь, первым протянул руку Биррелу, словно близкому другу. Да так оно и было, хотя с непредсказуемым правителем Лиры всегда следовало держаться настороже.

– Рад вас видеть, Джей, - сердечно сказал губернатор, будто ожидал от командора приятных сообщений. - А теперь расскажите поподробнее о ваших приключениях.

Биррел доложил во всех деталях о своей неудавшейся миссии на Гинею и о ловушке, которую агент Соллеремоса устроил ему.

На лице губернатора продолжала блуждать улыбка, но глаза стали куда холоднее.

– Вы сделали глупость, Джей, пойдя в город один, - сказал он. Биррел кивнул, соглашаясь. В этом был весь Фердиас. План действий разработал сам правитель, но за провал его, естественно, отвечал непосредственный исполнитель.

– Впрочем, нет худа без добра, - после многозначительной паузы продолжил губернатор. - Теперь я уверен в том, о чем раньше только подозревал. Соллеремос явно перестарался, пытаясь выведать мою тайну, и невольно выболтал свою.

Биррел озадаченно сказал:

– Не понимаю, о чем вы говорите, губернатор. Таунцер дважды спросил меня: "Что планирует Фердиас в отношении Земли?" Разве у вас на самом деле есть виды на эту заштатную планетку? Не отвечайте, если я прошу слишком много. Вы же знаете, я стараюсь держаться подальше от политики.

Фердиас заговорил не сразу. Он прошелся по комнате, сцепив руки за спиной, а затем вновь уселся за стол и впился в Биррела пронзительным взглядом.

– Ну к чему этот пренебрежительный тон: "заштатная планетка…" Вы же сами наполовину землянин, разве не так?

– Даже больше - на три четверти. Мой отец был землянином по крови, а родители матери происходили с Земли и Капеллы.

– Вот видите, - с укоризной сказал Фердиас. - Нехорошо забывать о таких вещах, командор. Неужели у вас не осталось никаких чувств к планете своих предков?

Биррел недоуменно хмыкнул.

– Но я ведь там никогда не был! Я родился на транспорте по дороге на Арктур и детство провел, по крайней мере, на двух десятках планет. К Земле же я ближе Проциона не подходил - случая не было, да я особо к этому и не стремился.

Фердиас кивнул.

– Знаю. А что вы думаете о Терре? Как-никак именно там базируется Совет Объединенных Миров. - Последние слова губернатор произнес с нескрываемой иронией.

– Х-м-м… Что я думаю? - немного растерянно ответил Биррел. - Освоение Галактики первыми начали именно земляне. В школе нам рассказывали, как Терра пыталась некоторое время управлять сообществом миров и как это кончилось прахом. Я немало слышал о Совете ОМ, об объединенном космофлоте, в основном из анекдотов. Такого типа: "Встретились около Сириуса два крейсера - из Лиры и с Земли. Второго из них долго после этого не могли найти, и только случайно обнаружили в кармане старшего боцмана-вегианина…"

– Очень смешно, - сказал Фердиас, нахмурившись. - Сейчас я вас еще больше развеселю - у меня есть сведения, что один из секторов собирается присоединить к себе Землю.

Биррел был поражен.

– Не может быть! Ведь Солнечная система объявлена территорией ОМ, и никто не имеет права…, да и кому может понадобиться это сокровище?

– Например, Соллеремосу, - сказал Фердиас. Биррел удивленно воззрился на губернатора.

– Вы хотите сказать, что правитель огромного сектора, в который входят десятки тысяч звезд, жаждет захватить Терру?

– Он много чего хочет, - многозначительно заметил Фердиас. - Поверьте моему чутью, Джей. Недавние маневры Ориона проводились с намерением скрыть истинную цель Соллеремоса - Землю!

Биррел был окончательно сбит с толку.

– Но зачем Ориону понадобилась эта незначительная планета?

– Незначительная? - Глаза Фердиаса вспыхнули. - Да, во всех отношениях это третьеразрядный мир, каких в Галактике миллионы. Однако Земля занимает в истории важное место. Психологическое воздействие ее громкого имени на сознание и еще больше - на подсознание людей может быть огромным. За два столетия кровь выходцев с Терры оказалась в жилах большинства обитателей Галактики. В их память генетически заложена информация о том, что некогда планета далеких предков была центром Галактики, и это не пустяк, нет! Вспомните, что вы рассказывали о встрече с аборигенами Гинеи - они до сих пор испытывают чувство гордости от того, что некогда их правители якобы были королями звездного скопления. Их даже не смущает полное отсутствие доказательств этому. Подобными красивыми легендами тешат себя народы почти всех обитаемых миров, но только земляне по крови твердо знают, что их славное прошлое - не вымысел! Конечно, Совет ОМ стал объектом всеобщих насмешек, но представьте, если место глупых болтунов займет могущественный губернатор и во весь голос заговорит обо всем этом? Да он тогда без кровопролитной войны может стать императором Галактики!

Биррел был ошеломлен пылкой тирадой Фердиаса. "Все-таки я настоящий младенец в политике, - подумал он. - Мне и в голову не приходило, что шаткое равновесие между секторами могло нарушиться таким путем. В душе я уже давно смирился с тем, что война за новый передел Галактики неизбежна. Все сектора, несмотря на миролюбивую риторику, наращивают свои силы, тайно разрабатывают все новые и новые виды оружия. Сдерживает губернаторов, конечно же, не архаичный Совет ОМ с его жалким "объединенным флотом", а понимание того факта, что победителей в титанической схватке просто не будет. Но, оказывается, завладеть Галактикой можно и другим путем, в результате необъявленной психологической войны… И крошечная Земля в этой невидимой игре козырной туз!"

Чем больше Биррел думал об этом, тем меньше все это ему нравилось. Он пытливо посмотрел в глаза Фердиасу и настороженно спросил:

– Насколько я понимаю, вы не собираетесь разрешить Содлеремосу сделать такую ставку в борьбе за звезды? Губернатор неожиданно расхохотался.

– Джей, вы так и не научились хитрить, даже став командором. В вашем вопросе явно слышится другой: "А не хочешь ли ты, Фердиас, сам стать таким путем императором Галактики?" Отвечаю совершенно искренне - нет, не хочу. Но и другим губернаторам не позволю, тем более старому пройдохе Соллеремосу.

Он вновь вскочил из-за стола и стал энергично ходить взад-вперед, слегка приволакивая правую искалеченную ногу.

– Соллеремос знает слишком хорошо, что я попытаюсь всеми способами остановить его. Вот почему Таунцер подстроил вам ловушку на Гинее. Соллеремос, конечно же, не верил, что вы в курсе моих замыслов по отношению к Земле. Руками своего глупца агента он лишь заинтриговал вас, надеясь, что вы, возвратившись на Вегу, вызовете меня на откровенность. Умно, умно…

Фердиас замолчал. Подойдя к стене, он коснулся кнопки, и тотчас перед ним зажглась объемная звездная карта.

Биррел был в смятении. От недавнего ощущения важности своей персоны не осталось и следа - здесь, в этом скромно обставленном кабинете, он был всего лишь пешкой.

Почему Фердиас до сих пор ни словом не обмолвился о начале новой, невидимой войны? Ведь они столько времени проводили вместе - на охоте, на яхте губернатора, да и просто у камина за бутылкой прекрасного вина… Десятки доверительных бесед - и, как оказалось, ни слова о главном. Конечно, Фердиас поступил мудро, послав его на Гинею, ведь никакой "детектор правды" не смог бы выудить у него то, чего он не знал. Соллеремоса это могло сбить с толку - ведь ему прекрасно было известно об особых отношениях Фердиаса с командиром Пятой Лиры.

Но…, но тогда выходит, что Фердиас попросту подставил его? Он догадывался о ловушке и хотел, чтобы ему, Биррелу, прозондировали мозг? Отсюда и его настойчивое желание, чтобы "Старзонг" летел в это чертово скопление один. Тогда получается, что они с Гарстангом спутали Фердиасу все карты… Каков же будет следующий ход губернатора, на какую клеточку поставят командира Пятой Лиры?…

Чувство негодования и обиды захлестнуло Биррела, но внезапно он вспомнил, что точно так же поступал с офицерами своей эскадры. Командор никогда не говорил им всей правды, однако всегда требовал полного доверия к себе и безукоризненного выполнения своих приказов. Почему же Фердиас должен чувствовать какие-то угрызения совести, когда сам Биррел никогда ничего подобного не ощущал?…

Он вздрогнул, почувствовав, что кто-то положил ему руку на плечо. Это был Фердиас, но уже совершенно в другом настроении - улыбающийся, почти беззаботный, словно они встретились на дружеской пирушке. Губернатор Лиры был переменчив, словно море, и к этому невозможно было привыкнуть.

– Джей, о чем это вы так хмуро думали? - весело спросил Фердиас. - Неужели я испортил вам настроение своими разговорами о политике? Выбросьте из головы все это, жизнь полна других, более приятных вещей! Подумайте, через какой-то час вы будете держать в объятиях свою очаровательную супругу - да вы просто счастливец!… Кстати, передайте Лиллин мой самый горячий привет. Четыре, нет, пять дней вы сможете наслаждаться отдыхом в семейном кругу на берегу моря…

– А что потом? - не выдержав, перебил губернатора Биррел, но тут же поправился:

– Простите, милорд, я слушаю вас.

– Потом будет еще один праздник, Джей, - подмигнув, сказал Фердиас и уселся, непринужденно развалившись в кресле, словно давая понять - официальная часть беседы кончилась. - У вас пошла удачная полоса, командор! Вместо скучного и опасного патрулирования где-то на границах сектора вы отправитесь на празднование в честь двухсотлетия первого звездного перелета. Я уже подписал приказ о назначении вас главой официальной делегации Лиры на этом мероприятии.

Биррел полагал, что сегодня его больше ничем нельзя удивить, но слова губернатора повергли командора в шок.

– Меня? - переспросил он, побагровев. - Вы, надеюсь, шутите, Фердиас. Какой из меня дипломат…

– А это мы еще посмотрим, - загадочно улыбнувшись, ответил правитель Лиры. - Вы не беспокойтесь, никаких особенных перемен в вашей жизни не произойдет. Вас будут сопровождать не чопорные чиновники из департамента внешних сношений, а крейсеры Пятой эскадры. И полетите вы не куда-нибудь в Тмутаракань, а в цитадель Объединенных Миров - на Землю. Совет ОМ недавно прислал мне приглашение, и я решил не огорчать стариков… Все-таки юбилей первого полета к звездам! - После долгой паузы Биррел нашел в себе силы ответить:

– Понятно. Если Соллеремос решит пойти ва-банк, то Пятая Лиры сможет защитить Землю?

– Приблизительно так, - сказал Фердиас небрежно. - Конечно, мы вступим в бой не по своей инициативе, что может быть неверно истолковано, а исключительно по просьбе Совета ОМ. Думаю, тут проблем не возникнет, даже эти очень большие политики не понадеются на силы своего Объединенного флота, когда к Солнечной системе двинутся армады Ориона.

– Слушаюсь, милорд.

– Не забудьте взять с собой полный набор вспомогательных судов, Биррел, - напомнил Фердиас. - До начала празднования еще немало времени, так что Пятой потребуются дополнительные ресурсы.

– Есть, милорд.

– Да, и вот еще что… - поколебавшись, добавил Фердиас. - Нехорошо отрывать экипажи кораблей на долгое время от своих семей, ведь дело идет всего лишь об участии в праздновании. Да и вам будет неудобно ходить на дипломатические приемы без супруги. Может, есть смысл вместе с Пятой послать транспорты с семьями личного состава, как вы считаете? Представляю, как рады будут детишки такому путешествию к легендарной Земле!

Биррел хмуро кивнул. Все было ясно. Прилет Пятой на Терру вместо делегации чиновников мог вызвать подозрение, и не только со стороны Соллеремоса. Но транспорты с женами и детьми могли рассеять сомнения у самых недоверчивых политиков. Прекрасное прикрытие, лучшего и придумать было нельзя.

Однако факт оставался фактом - в случае начала боевых действий женщины и дети с Лиры могли оказаться в самом пекле. И Лиллин в том числе…

Фердиас был верен себе.

– Все будет сделано, милорд, - хрипло сказал Биррел. - С чего я должен начать, прибыв на Землю?

– Естественно, начать нужно с официального представления, встреч с членами Совета, экскурсий по местным достопримечательностям и тому подобной чепухи. Через день-другой обязательно отправьтесь полюбоваться вашим родовым гнездышком.

– Чем-чем?…

– Домом вашего прадеда, - сухо сказал Фердиас. - Я приказал разыскать все данные о нем в архивах. Он находится в захолустном местечке Орвилле, что вблизи от Нью-Йорка. В этом же городе и здание Совета ОМ, так что никого не удивит, если вы с супругой захотите навестить дорогие для вашего сердца места.

– Там я встречусь с вашим агентом и получу от него дальнейшие указания? - начал понимать Биррел.

– Конечно. Вас будет ждать Кэрш.

Биррел всего несколько раз встречал этого серого, невзрачного человека с незапоминающимся лицом и бесцветными глазами. Кэрш был правой рукой в тайной борьбе Фердиаса с остальными секторами. Подобно Таунцеру, он был буревестником, появление которого на авансцене могло означать только одно - переход к открытой стадии борьбы за Галактику.

– Разве Кэрш сейчас находится на Земле?

– Да, уже несколько месяцев. Он-то и купил дом в Орвилле. Я полностью доверяю этому человеку, Джей. Вы должны беспрекословно выполнять все его приказы, он значительно лучше ориентируется в ситуации, чем я здесь, на Веге.

– Но если Орион…

– Не беспокойтесь, вы будете предупреждены, если Соллеремос двинет свои эскадры к Солнечной системе. И еще одно: думаю, не стоит говорить о том, что Пятая летит на Землю исключительно ради участия в юбилее, дорогом сердцу каждого астронавта. Только ради этого, понятно?

Фердиас сказал это мягко, с дружеской улыбкой, но Биррел достаточно хорошо знал, что отныне любая ошибка может стоить ему головы.

Когда флиттер нес командора в сторону моря, где на высоком холме располагалась его вилла, Биррел неожиданно подумал: а не делает ли ошибки сам Фердиас? Ведь с уходом Пятой сектор Лиры лишается своего самого мощного щита.

Не этого ли добивался Соллеремос?…


Глава 5

Голубое солнце коснулось вершин темных холмов, а небо подернулось пурпурной мглой, когда Биррел подошел к своему дому. Белое здание с полукруглым портиком утопало в пышной зелени. Далеко внизу плескалось море, накатывая на песчаные отмели пенистые волны. Биррел едва сдерживал нетерпение.

На обширной террасе Лиллин не было видно, она устала ждать мужа, высокая должность которого не позволяла ему сразу же после прилета нестись домой. Не было ее и в анфиладе комнат, полупустых, по вегианскому обычаю. Биррел нашел жену сидящей на скамейке в маленьком саду, расположенном во внутреннем дворе виллы. Без слов она бросилась ему навстречу и порывисто обняла. Как истинная вегианка, она лишь внешне была сдержанна и даже немного холодна; под личиной ледяной богини скрывалась страстная, в чем-то дикая натура, порой даже пугавшая Биррела. У Лиллин была тонкая, грациозная фигура, тяжелая копна волос с медным отливом и золотистая кожа такого удивительного оттенка, которого никогда не встретишь у людей с земной кровью.

По местному обычаю, молодая женщина была одета в пышный полупрозрачный хитон, казавшийся издалека облачком тумана.

Они долго целовались, сидя на скамье, но когда Биррел хотел было взять жену на руки и отнести в спальню, Лиллин резко отстранилась.

– Сначала расскажи о том, что хотел от тебя Фердиас. Ведь ты уже побывал у него, не так ли?

Это странное сочетание льда и пламени в жене всегда раздражало Биррела, но что поделать - уж таким народом были вегиане. Он коротко рассказал о предстоящем полете на Землю.

К его удивлению, на лице жены не отразилось и тени радости.

– Лететь к Земле, - прошептала она. - Только для того, чтобы отпраздновать юбилей, о котором у нас на Веге никто и не помнит? Как странно…

– Лиллин, что с тобой? - возмутился Биррел. - Сколько раз ты упрекала меня в моих долгих отсутствиях, а теперь тебе не нравится, что мы несколько недель пробудем вместе!

– Несколько недель - что это означает, Джей? Две недели или два месяца?

Биррел не знал и честно сказал об этом. Ему было не по себе от мысли, что Лиллин станет частью пестрой маскировки, которой Фердиас хотел прикрыть Пятую Лиры от недоверчивых взглядов других губернаторов.

Лиллин неожиданно улыбнулась.

– Хорошо, милый, я последую за тобой, куда ты захочешь. Тебе принести вина?

Они вышли на террасу и долго еще сидели, глядя на далекие огни города и изогнутую линию горного хребта на горизонте. Небо зажглось россыпями звезд, среди которых, словно ночные бабочки, мелькали десятки флиттеров. Ежедневное созерцание звездного неба было древней традицией вегиан, и Биррел покорно обнял жену и старался, как подобает в таких случаях, думать только о приятном. "А все-таки эта планета милее мне, чем все остальные, - мелькнула мысль. - Когда-то мне придется оставить космофлот и волей-неволей осесть в каком-то из миров. Почему бы не дожить последние годы на родине Лиллин? Своего-то дома у меня нет. Если не считать Земли, которой я никогда не видел. Земля…"

Биррел попросил жену подождать минутку, а сам пошел в кабинет и вызвал по закрытой линии связи вице-командора Пятой Вскоре на овальном экране появилось раздраженное лицо Брешника. Выслушав своего начальника, он кивнул головой:

– Да, я уже получил соответствующие распоряжения от секретаря Фердиаса. Мы должны работать днем и ночью, чтобы подготовить корабли к такому серьезному перелету. Больше всего возни с транспортами - они не приспособлены для того, чтобы перевозить сотни женщин и детей. Не завидую их капитанам, у них на борту будет настоящий ад! Только подумать, что мы идем на такие хлопоты ради дружеской вечеринки в какой-то богом забытой дыре…

– Что с вами, дружище? - спросил Биррел. - Неужто старый космический волк так относится к юбилею звездных полетов?

Брешник коротко и энергично ответил, как он относится к этому великому празднику, а заодно и ко всем остальным праздникам тоже.

Биррел невольно улыбнулся.

– Род, в глубине души я согласен с вами, но Фердиас хочет ублажить старичков из Совета ОМ и потому вместо делегации из белых воротничков решил послать людей, понюхавших космоса. Экипажи заслужили хороший отдых, и вовсе ни к чему, чтобы наше вино выпили какие-то чиновники. Придется попотеть. Переходите с этого часа на трехсменную работу. Я прилечу завтра утром. Все.

Вернувшись на террасу, он застал Лиллин задумавшейся. Что-то в выражении ее лица насторожило Биррела.

– Брешник закипел, как чайник, когда узнал о приказе Фердиаса, - весело сказал он, усаживаясь в кресло рядом с женой. - Ничего, пусть бурлит и булькает - работать-то все равно предстоит ему, да еще как! Что толку было бы в моем громком командорском звании, если бы нельзя было перевалить всю грязную работу на чужие плечи.

Лиллин не приняла его шутливого тона. Серьезно взглянув на мужа, она только сказала:

– Знаешь, Джей, я начинаю ненавидеть твою Землю. Биррел был настолько поражен, что поначалу даже не знал, как отреагировать на эти слова. За три года совместной жизни он так и не сумел привыкнуть к внезапным переменам в настроении Лиллин. От недавней покорности не осталось и следа, словно она и не обещала последовать за ним хоть на край света.

– Это еще почему? - наконец выпалил Биррел, с досадой хлопнув себя по колену. - Что за детские капризы? Ты никогда не видела эту планету и ровным счетом ничего о ней не знаешь. Она вполне может тебе понравиться.

Лиллин сказала, отвернувшись:

– Нет.

– Что значит нет?!

Некоторое время она не отвечала. В вечерней мгле очертания ее фигуры стали зыбкими и расплывчатыми. Внезапно она повернула к нему свое бледное лицо с влажными от слез глазами.

– Это твой мир, Джей, а земляне - твой народ! Мы были счастливы здесь, на Веге, но как все сложится на чужой для меня планете? Как ко мне отнесутся твои соплеменники и главное - как на меня будешь смотреть ты?

Биррел так рассердился, что долгое время не мог найти слов. Неожиданно для себя он схватил жену за плечи и грубо встряхнул ее:

– Мне стыдно за тебя, Лиллин. Как ты можешь думать так обо мне?…

Он едва удержался от более резких выражений. С вегианами нельзя было говорить на повышенных тонах - приходилось себя сдерживать. С трудом загнав внутрь раздражение, он произнес более спокойным тоном:

– Послушай, милая! Земля - вовсе не мой мир. Для меня это только название планеты, где родились мои предки. Почти все астронавты имеют частичку земной крови, видимо, это и тянет их в космос, в отличие от оседлых народов типа вас, вегиан.

– В тебе ее больше, чем во многих других, - холодно напомнила Лиллин.

– Да, это так. Мой отец был чистокровным землянином, хотя и родился на Сириусе. Еще в молодости он прилетел на Вегу, чтобы служить в ее космофлоте, и погиб на границе нашего сектора в катастрофе. Мой дед по матери тоже был выходцем с Земли, но всю жизнь проработал на вегианской космоверфи. Это тебя чем-то не устраивает?

Лиллин хотела возразить, но, как это не раз бывало, лед в ее глазах внезапно растаял, и она поцеловала мужа с неприкрытой страстью.

Больше этой ночью они ни о чем не говорили. На следующее утро Биррел размышлял о вечернем разговоре, летя во флиттере в сторону базы Пятой Лиры. Но, едва приземлившись на посадочном поле базы, он и думать забыл о своих семейных проблемах.

Его встретил Эвер - командир третьей эскадры, полный и никогда не унывающий человек с вечной улыбкой на круглом розовом лице. На этот раз он был непривычно мрачен. Крепко пожав руку Биррелу, Эвер тихо сказал:

– Джей, час назад из штаба флота сообщили, что Первая и Третья эскадры Ориона снялись со своих баз. И наши наблюдатели потеряли их из виду.

– Потеряли? Как это могло произойти?

– Пойдемте, Джей, я доложу вам обстановку.

Оба командира молча пошли к зданию штаба Пятой Лиры и поднялись на третий этаж, в зал заседаний. Одна из его стен представляла собой объемную карту сектора Лиры и примыкающих к ней областей. Это была лишь часть той области Галактики, которую освоили люди с Земли и других высокоразвитых планет, но и она содержала в себе тысячи звезд и туманностей и на порядок больше обитаемых миров. Рядом с каждым из них светились красные цифры, которые обозначали, какое население на нем преобладало - люди, гуманоиды или негуманоиды, а также каков уровень развития цивилизации.

Эвер взял в руки световую указку и очертил регион в восточной части сектора Лиры, затем обширную буферную зону, за которой находилась граница сектора Ориона.

– Наши секретные станции наблюдения находятся здесь, здесь и здесь, - сказал Эвер, указав на три далеко расположенные друг от друга потухшие звезды с мертвыми, необитаемыми планетами. - Эскадры Ориона вышли из своего сектора и, внезапно развернувшись, спрятались за одним из горячих водородных облаков. Оно излучает электромагнитные волны в таком широком спектре, что забило помехами все наши радары дальнего действия. Ясно, что это было сделано намеренно.

– И где же, по мнению штаба, находятся сейчас эскадры? - нахмурившись, спросил Биррел.

– Трудно сказать. Наблюдатели полагают, что где-то здесь… Эвер очертил световым лучом область между водородным облаком и Землей, которая по традиции отмечалась на картах голубым кружком.

Эта часть космоса была малообитаемой, хотя и сияла крупными звездными скоплениями. Она пользовалась среди звездолетчиков дурной славой. Безопасного пути через этот хаос не существовало. Между одними скоплениями протекали мощные космические течения, насыщенные пылью и каменными глыбами, между другими простирались реки холодного водорода. Но хуже всего были многочисленные газообразные облака - остатки сверхновой, некогда взорвавшейся в этом районе. Они до сих пор излучали потоки жестких лучей, которые могли за считанные минуты пробить даже надежную защиту крейсеров Пятой Лиры, не говоря уж о транспортах.

– Эскадры Ориона могут скрываться в этой области буферной зоны где угодно, - продолжал Эвер. - Трудно сказать, какую задачу они выполняют, но в штабе считают, что они могут в принципе помешать Пятой приблизиться к Земле. Хотя это только ничем не подтвержденная догадка.

Биррел хмуро кивнул. Он не любил спекулятивных рассуждений, куда лучше было иметь дело с конкретными данными и цифрами. И все же Первая и Третья эскадры Ориона были отборными силами Соллеремоса и никогда прежде не совершали рейса вместе. Значит, перед ними поставлена какая-то очень серьезная задача. Неужели…

– Эвер, я попрошу вас лично проследить за тем, чтобы отдел навигации подготовил расчет траекторий Пятой не позднее чем к завтрашнему утру. У меня, к сожалению, нет на это времени.

– Никаких проблем, Джей, - улыбнулся толстяк. - Тем более что штаб флота просил меня о том же.

Биррел попрощался с командиром Третьей Лиры, а сам торопливо вернулся к своему флиттеру и приказал пилоту везти к резиденции губернатора. Сообщение Эвера встревожило его настолько, что он решил на время отложить все текущие дела, положившись на опыт Брешника.

В резиденции правителя сектора Лиры на этот раз было многолюдно, так что Биррелу удалось лишь через час добиться аудиенции. Фердиас только что закончил длительное совещание с членами правительства и выглядел утомленным. Увидев Биррела, он указал ему рукой на кресло возле стола.

– Я знаю, что вас привело сюда, командор. Две эскадры Ориона приблизились к возможной траектории вашего полета к Земле. Похоже, Соллеремос пронюхал каким-то образом о наших планах и словно бы предупреждает - не вздумайте посылать в Солнечную систему военные корабли.

– Опасаюсь, что у него более серьезные намерения, - почтительно возразил правителю Биррел. - Соллеремос может всерьез напасть на Пятую. Случай уничтожить лучшую эскадру Лиры очень удобный - Орион обвинит нас в попытке захвата Земли, а себя постарается выставить как защитников мира в Галактике.

Фердиас пожевал губы.

– Может быть, и так, Джей, но я думаю иначе. Биррел выжидательно посмотрел на губернатора, однако тот не стал развивать свою мысль. Мол, понимай как хочешь, твое дело выполнять приказ.

На этот раз, впрочем, командир Пятой решил проявить настойчивость.

– С транспортами в арьергарде Пятая окажется в очень сложной ситуации, - сказал он, пытаясь все-таки вызвать губернатора на откровенность.

– Неужели мы будем это вновь обсуждать? - недовольно отозвался Фердиас. - Транспорты полетят вместе с эскадрой, вопрос решен. Совет ОМ не разрешит Пятой приблизиться к Земле в случае, если это можно будет расценить как демонстрацию силы. Корабли с сотнями женщин и детей - единственное средство преодолеть недоверчивость землян. Соллеремосу же этот ваш ход может спутать все карты.

Биррел кивнул с несчастным видом. Опять политика, одна только политика…

– Значит, жители Земли с недоверием относятся к нам? - спросил он.

– Еще с каким! По сообщениям Кэрша, агенты Ориона активно занимаются распространением самых мерзких слухов и сплетен среди землян. Знаете, что придумали эти подлецы? Они обвиняют меня - меня! - в коварных планах захвата Солнечной системы, а Соллеремоса, естественно, пытаются изобразить в розовых красках спасителя Галактики!

Биррел картинно поднял брови в изумлении, хотя сам минуту назад говорил об этом. Он отлично знал, что может влиять на губернатора только в ограниченных масштабах. Сегодня Фердиас был усталым, раздраженным и фактически не слушал командора.

Биррел поднялся и, изобразив на лице почтительную улыбку, сказал:

– Я сделаю все, чтобы выполнить ваш приказ, милорд. Фердиас чуть смягчился.

– Я знаю это, Джей.

Не выдержав, Биррел буркнул напоследок:

– И все-таки странно, что там, на Земле, мне придется подчиняться распоряжениям какого-то тайного агента, хоть и лучшего на Лире.

Фердиас недовольно сдвинул брови. Он не привык, чтобы его действия обсуждались кем-то из подчиненных.

– Я достаточно хорошо знаю людей, Биррел, и понимаю, кому из них можно доверять, а кому нет. Вы пока пользуетесь моим доверием, но не советую им злоупотреблять. Повторяю, на Земле Кэрш будет вашим непосредственным начальником. Все. Удачного вам полета, командор.

"Очень приятно услышать такое напутствие после всего сказанного", - мрачно думал Биррел, шагая по коридорам резиденции губернатора.

С каждым часом ему все меньше и меньше нравилась его миссия. А тут еще это неожиданное поведение жены… Конечно, все эти бабьи тревоги Лиллин глупы и надуманны, но…, но причина для беспокойства у нее была, и очень серьезная. Только говорить об этом нельзя.

Дома его поджидал приятный сюрприз. Гроза так же внезапно закончилась, как и началась, и Лиллин ждала мужа, одетая в свое лучшее платье. Ее лицо светилось от радостного возбуждения. Но первые же слова несколько разочаровали Биррела.

– Дорогой, нас пригласили сегодня вечером повеселиться в одной из приморских деревушек. Ты не будешь возражать?

Биррел рассчитывал провести эту ночь совсем иначе, однако, увидев счастливое лицо жены, не посмел перечить. Они сели во флиттер и поднялись в темно-синее предвечернее небо. Следуя вдоль береговой линии, они через полчаса оказались за цепью старых гор.

На склонах одной из гор сохранились остатки древнего города - белые полуразрушенные виллы, выщербленные колоннады, высокие арки, окутанные вьющимися растениями. Рядом располагалась небольшая деревушка, состоящая из нескольких десятков строений, сложенных из грубо обтесанных камней. Во двориках росли экзотические фруктовые деревья и крупные белые цветы, насыщавшие прохладный воздух густым пряным ароматом. Здесь жили только чистокровные вегиане, не принявшие культуру пришельцев с далеких звезд и сохранившие старый уклад жизни, древние обычаи и почти забытые туземные праздники.

Предзакатные часы они провели в саду-дворике одного из родственников Лиллин, пробуя чудесные фруктовые вина. Здесь собрались многие соседи со своими семьями. Они шумно говорили о чем-то на вегианском языке, который Биррел так и не удосужился выучить, но, заметив, что он прислушивается к беседе, повторяли для него свои слова на галакто. Ближе к ночи вино сделало свое дело, и о Бирреле почти забыли. Он не обиделся - вегиане нравились ему. Впервые за долгие годы странствий по десяткам миров он почувствовал, что нашел настоящих друзей. Правда, порой в вегианах проскальзывало что-то древнее, жестокое, делавшее их похожими на варваров, но это случалось нечасто, и Биррел научился не замечать этого. Вернее, ему хотелось думать, что он не обращает на это внимания.

Когда последние лучи Веги окончательно погасли за горизонтом, возбуждение среди селян еще больше возросло. Мужчины стали агрессивно что-то выкрикивать, угрожающе жестикулируя какому-то невидимому врагу, а женщины вообще были близки к истерике.

Наконец многие из них поднялись из-за стола и направились по улице к краю деревушки, ближе всего расположенному к морю. Биррел вопросительно посмотрел на жену. Та, казалось, находилась в сомнении - ей явно хотелось последовать за друзьями, но, взглянув на мужа, она помрачнела.

Все разрешилось очень просто. К Биррелу подошла одна из местных девушек, которая весь вечер не сводила с чужака зачарованных глаз.

– Почему ты сидишь? - спросила она на галакто. - Пойдем! Мы все идем на карнавал ворнов! Разве ты не хочешь их увидеть? Ведь это бывает только раз в году.

– Я мало слышал о них, - заколебавшись, ответил Биррел, глядя на задумчиво сидящую чуть в стороне жену. - Кто это?

– О-о, они такие старые, глупые и очень забавные! - со смехом ответила девушка и, схватив его за руку, силой подняла со скамьи. - Пойдем, там будет очень весело!

Биррел не раз слышал о древнем празднике ворнов, но ни разу не бывал на нем. Лиллин почему-то не хотела этого и отмалчивалась в ответ на его заинтересованные расспросы.

На этот раз она внезапно рассмеялась и, схватив мужа и огорченную девушку за руки, повела их вслед за возбужденной толпой в конец деревни. Там, за древней каменной аркой начиналось глубокое ущелье, ведущее к морю. Оно было окутано туманом, сквозь который проникал далекий плеск волн.

Около арки собрались сотни людей - многие из них прилетели в деревню из города на флиттерах. Посельчан же было на удивление мало. Похоже, они остались в своих домах.

Обернувшись, Биррел заметил, что свет везде погас, окна были закрыты глухими ставнями, двери плотно прикрыты. Казалось, деревня замерла, чего-то ожидая…

И это "что-то" вскоре пришло. Из тумана появилась странная фигура - ужасное ящероподобное создание ростом с человека, идущее на задних изогнутых лапах. Чешуйчатое тело влажно блестело при свете звезд, плоская змеевидная голова раскачивалась из стороны в сторону, сверкая затянутыми пленкой глазами.

– Ворн…, ворн…, ворн… - прокатилось по толпе. Раздались нервные смешки, но тотчас смолкли, словно ящер вызывал у вегиан страх.

Биррелу было ясно, что перед ними стоял селянин, одетый в костюм ворна, хотя все выглядело настолько достоверно, что по его спине пробежал холодок.

Задолго до того, как на Вегу-4 прибыли первые звездные корабли, вегиане победой завершили свою многовековую борьбу с рептилиями, жившими на берегах морей и океанов. Эти существа не обладали развитым разумом, но отличались коварством и жестокостью. Они совершали бесчисленные ночные набеги на поселения людей, и память об ужасных бойнях при свете звезд осталась в памяти вегиан. Поэтому Биррел не удивился, когда услышал в толпе сдавленные крики страха.

Вслед за первым верном из белесой мглы появился второй ящер, затем третий, четвертый… Восемь псевдоворнов цепочкой прошли под аркой, угрожающе шипя. Выйдя на улицу селения, они стали носиться от одного дома к другому, скребясь в двери и жутко воя.

Биррел почувствовал, что Лиллин инстинктивно с силой сжала ему руку. Ее глаза остекленели, губы дрожали, грудь взволнованно вздымалась… Казалось, она всерьез воспринимала происходящее представление.

Внезапно свет в домах вспыхнул, и двери разом распахнулись. На порогах появились мужчины, одетые в традиционные вегианские туники. В руках они держали кнуты. С воинственными криками вегиане бросились на ящеров и стали безжалостно их хлестать, распевая во все горло песню древних воинов. Ворны бросились врассыпную, жалобно воя и делая смешные прыжки, чтобы избежать ударов.

Настроение в толпе зрителей сразу же изменилось. Страх прошел, глаза людей запылали гневом. Сжав кулаки, вегиане стали ритмично притоптывать, повторяя слова старой песни. Мужчины дрожали от возбуждения, едва сдерживаясь, чтобы самим не броситься в бой, и даже красивые лица женщин исказили гримасы жестокости.

Лиллин буквально трясло, она как завороженная смотрела на избиение ворнов, невнятно выкрикивая слова песни вместе с толпой.

Биррел был поражен, глядя на жену, - такой он никогда ее не видел. Под изящными чертами лица словно бы проявилось что-то древнее, скрытое и жестокое. Он давно сознавал, что плохо разбирается в людях и особенно в женщинах. Но то, что произошло сегодня с вегианами, было для него неприятным сюрпризом.

Биррел наклонился к Лиллин и тихо сказал ей на ухо:

– Достаточно, дорогая, нам пора возвращаться. Уже поздно. Ему пришлось повторить несколько раз эти фразы, прежде чем Лиллин пришла в себя. Гневно взглянув на мужа, она торопливо пошла к стоянке флиттеров, ни разу не обернувшись. Во время полета она не произнесла ни слова, а только смотрела в сторону, демонстративно напевая мелодию древнего гимна.

Когда машина приземлилась на площадке рядом с их виллой, на лице Лиллин уже не было и следа недавней агрессивности. Она ласково погладила мужа по плечу и спросила:

– Ты получил хоть какое-то удовольствие от праздника изгнания ворнов? Я понимаю, это выглядит со стороны негуманно, но в прошлом мы были не очень цивилизованным народом. А ворны - просто чудовища, не знавшие пощады ни к женщинам, ни к детям.

Биррел понимал, что жена права, и все же не мог найти в себе силы улыбнуться и сказать: "Да что ты, все было очень мило!", или что-нибудь подобное. Лиллин это поняла и, недобро усмехнувшись, сказала.

– Наверное, я на самом деле безнадежная дикарка, Джей. Тогда мне лучше остаться здесь. Для Земли я не подхожу…

Опомнившись, Биррел шагнул к жене и горячо обнял ее за плечи:

– О чем ты говоришь? Я никуда без тебя не полечу! Я люблю тебя, Лиллин, очень люблю.

В глазах Лиллин засияли слезы. Она отвернулась, капризно надув губы, словно ребенок, но Биррел заставил ее вновь обернуться, а затем долго целовал, шепча ласковые слова, пока жена, всхлипнув напоследок, не успокоилась.

До самого отлета с Веги они ни словом не обмолвились об этом, но в сердце Биррела затаилась тревога. Он боялся, что Земля может окончательно разрушить их хрупкое семейное счастье. В глубине души он проклинал Соллеремоса и его амбициозные замыслы.


Глава 6

Ранним утром Пятая Лиры поднялась в небо, освещенная голубыми лучами Веги, и ушла к звездам.

Впереди следовали эскадрильи разведчиков, немного позади - ряды тяжелых крейсеров, патрулируемые по флангам более легкими боевыми космолетами, а в арьергарде следовал караван транспортных кораблей. Тысячи мужчин, женщин и детей впервые направлялись на древнюю планету, на которой некогда жили предки большинства из них.

Поначалу курс была привычным. Эскадра направилась по прямой к Тройной Короне - трем белым солнцам-близнецам, которые служили в секторе Лиры путеводным маяком. Затем Пятая развернулась к надиру и на запад, нацелившись на умирающую красную звезду.

За ней начинался узкий проход между двумя пылевыми облаками. Здесь сектор Лиры сужался, стиснутый по сторонам областями, принадлежащими Ориону и Персею. Окраинные границы этих секторов, насыщенные туманностями и малонаселенными звездными скоплениями, напоминали крепости и бастионы, в которых затаились невидимые силы противника. Пройдя опасную территорию, Пятая Лиры вышла в сравнительно пустынную область между кладбищем мертвых солнц и огромной спиралевидной туманностью.

Биррел стоял перед радарным экраном и внимательно следил за медленно плывущими назад разноцветными искорками. Кладбище солнц пользовалось дурной славой среди космолетчиков, оно было насыщено метеорными потоками, в которых легко могли укрыться от радаров не только отдельные корабли, но и целые эскадрильи противника. Туманность же отличалась интенсивным радиоизлучением, так что она выглядела на экране радара как огромное яркое пятно. Лучшего места для засады и придумать было нельзя. Впрочем, Гарстанг не разделял эту точку зрения.

– Нет, командор, держу пари, что орионцы прячутся в космических течениях - если они, конечно, вообще собираются напасть на нас, - сказал капитан, хмуро глядя на экран. - В туманности невозможно поддерживать устойчивую связь между кораблями.

– Да, если они находятся на обычной дистанции друг от друга, - заметил Биррел. - Но на время можно сойтись и ближе, хотя это и рискованно. На всякий случай я пошлю разведчиков в обе опасные области. Вызовите Гренарда.

Вскоре на капитанский мостик поднялся Гренард, командир разведывательного дивизиона, крепко скроенный молодой человек ангельской внешности, белокурый, с голубыми глазами поэта. Но по характеру это был типичный сорвиголова, не знавший слова "страх". Настоящий командир разведчиков.

Выслушав приказ командора, он кивнул.

– Хорошо, я вышлю две эскадрильи - одну к мертвым солнцам, другую в туманность. Первую возглавит Геаринг, вторую - я сам. Если там кто-то прячется, то мои парни их найдут.

– Прекрасно, но как мы узнаем об этом? - усмехнулся Биррел. - Надежной связи в этих областях нет. Договоримся так: посылайте ко мне через определенные интервалы скауты с донесениями. Через них вы узнаете о моих дальнейших указаниях.

– Полагаете, орионцы могут напасть на мои скауты, если заметят их? - спросил Гренард.

– Не исключено, - коротко ответил Биррел. Командир разведчиков улыбнулся.

– Это начинает звучать интересно, - сказал он, не скрывая своей радости. - Мне уже надоело гоняться за собственной тенью! Биррел пытливо взглянул на молодого офицера.

– Вы, кажется, очень довольны? - тихо спросил он. - Словом, вперед, сабли наголо, и прочь все сомнения? Гренард нахмурился и опустил глаза.

– Я полностью понимаю, что нас ждет, командор, и какая лежит на мне ответственность. Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Эскадра неспешно двигалась по коридору длиной в парсек. Биррел принял решение перестроить свои ряды - теперь транспорты охранялись по флангам несколькими тяжелыми крейсерами. Далеко впереди неслись быстрые скауты. Две эскадрильи разошлись в стороны и вскоре исчезли в областях, откуда Пятой могла угрожать опасность.

Радарные экраны вновь ожили, но теперь они смотрели "глазами" радаров, установленных на кораблях Гренарда и Геаринга.

– Пока ничего подозрительного, командор, - послышался голос Гренарда. - Эта туманность, похоже, тихое местечко. Перехожу на поисковый режим.

Правый экран помутнел, затем на нем появилась длинная светящаяся нить - след новой звезды, взорвавшейся в туманности миллионы лет назад. Она-то и была причиной мощного радиоизлучения этого довольно заурядного на первый взгляд газового облака.

Эскадрилья Гренарда веером рассыпалась по обширной области, впрочем, не удаляясь дальше расстояния устойчивого радиообмена. Прошло несколько минут, но новостей не было.

Биррел переключил внимание на левый экран, где картинка была более отчетливой. Эскадрилья Геаринга вошла в область мертвых солнц и без колебаний нырнула в ближайший космический поток.

– Порядок, командор, - доложил Геаринг. - Пока не видно даже каменных обломков - все больше пылинки размером в молекулу. Иду к другому потоку.

На экране царила мгла, лишь кое-где расцвеченная слабым сиянием еще не совсем потухших звезд. Большинство же солнц в этой части космоса давно умерли и теперь почти не излучали не только в оптическом, но и радиоспектре.

Все было спокойно, но на крейсерах Пятой Лиры сохранялась предбоевая готовность. Что касалось транспортов, то их пассажиры даже не подозревали о возможной опасности. Женщины и дети проводили большую часть времени у громадных обзорных экранов, выслушивая поразительные рассказы о космических путешествиях, которыми их развлекали капитаны. В трюмах были установлены объемные видеоэкраны и демонстрировались документальные фильмы о Земле, о планетах Солнечной системы и, конечно, об истории космических полетов.

Все были довольны, и никто не задавался вопросом, почему рядом с транспортами вдруг появились могучие крейсеры, ощетинившиеся орудиями.

Биррел в очередной раз спросил себя, интересно, а что делает сейчас Лиллин? Тоже любуется звездами и слушает завиральные рассказы старых звездных волков? Или лежит на койке, закрывшись с головой одеялом, и с тоской думает о предстоящем свидании с родной для мужа планетой?

Обе эскадрильи разведчиков выслали в сторону Пятой своих посланников, и через их радиоустановки Биррел вновь услышал сообщения:

– Все еще ничего, - сказал Гренард. - Вы уверены, сэр, что здесь могут скрываться корабли Ориона? Как-никак мы еще находимся в пределах нашего сектора.

– Мирные времена, похоже, кончились, - ответил Биррел. - В любом случае, осторожность не помешает.

Минуту спустя донеслось скупое сообщение Геаринга:

– Ничего, командор.

Эскадра одолела почти половину дистанции, которая отделяла их от открытого космоса, когда Гренард вдруг закричал:

– Боже, они здесь, в туманности, за черной звездой! Одна…, нет, две эскадры. Двигаются в тесном строю к туннелю. Командор, они идут в точку перехвата!

Сердце Биррела сжалось, но лицо не утратило невозмутимого выражения. Он спокойно спросил:

– Как далеко они находятся от вашей экскадрильи?

– Около двадцати тысяч миль. Далековато, чтобы их можно было разглядеть визуально, но экраны радара не оставляют никаких сомнений.

– Следуйте за ними на безопасном расстоянии, - приказ Биррел, - и постоянно сообщайте их координаты.

– Орионцы хотят уничтожить Пятую, - глухо сказал Гарстанг - Эти мерзавцы совершенно обнаглели - напасть на нас в нашем же собственном секторе!

– Уничтожить? - бесстрастно переспросил Биррел, не отрывая глаз от правого радарного экрана, на котором, увы, почти ничего сейчас нельзя было разглядеть. - Почему вы так решили?

Капитан флагманского корабля удивленно взглянул на командора.

– А зачем же они еще вышли на пересекающийся курс?… Сэр, должен ли я отдать приказ усилить оборону транспортов?

– Нет.

– Тогда что же мы должны делать?

– Лететь вперед, как ни в чем не бывало, - сурово ответил Биррел.

Гарстанг посмотрел на него, словно на сумасшедшего, однако, сдержался и кивнул:

– Есть, сэр. Слушаюсь, сэр.

Биррел по интонации его голоса почувствовал, что Гарстанг более чем озабочен и недоволен, и поэтому решил объяснить ему свое понимание ситуации:

– Это чистейшей воды блеф, Джо. Орионцы не рискнут начать боевые действия. Если бы они хотели этого, то напали бы в буферной зоне - там, где мы не могли бы надеяться на помощь. Нет, они специально забрались в наш сектор, чтобы ошеломить нас своей наглостью и запугать. Они не хотят, чтобы Пятая шла к Земле, вот и все.

Гарстанг пожал плечами.

– По-моему, вы слишком уверены в этом, сэр. Я лично не вижу оснований для такого оптимистического взгляда на ситуацию.

Биррел не обязан был объяснять подчиненным причины тех или иных своих решений, но для Гарстанга он сделал исключение.

– Подумайте как следует, Джо, и вам будет все ясно. Гренард смог обнаружить эскадры только радарами, но и те, в свою очередь, наверняка заметили разведчиков. Если бы они на самом деле хотели начать боевые действия, то, конечно же, в первую очередь уничтожили бы разведывательную эскадрилью. Вместо этого они позволили ей следовать за собой. Почему? Да потому, что хотят, чтобы сообщения Гренарда заставили нас свернуть с пути к Земле.

– Звучит логично, - неохотно согласился Гарстанг. - Но если вы ошиблись, командор…

– Тогда у нас будут большие неприятности, - согласился Биррел. - Что ж, Фердиас разрешил мне при необходимости рисковать. Это я и делаю… Есть еще вопросы?

Вопросов у Гарстанга больше не было.

Пятая продолжала движение, не изменив ни скорости, ни порядка расположения своих кораблей, словно и не знала о противнике, который шел ей наперерез. Каждые десять минут Гренард сообщал о координатах эскадр Ориона и добавлял: "Идут на пересекающемся курсе". Биррел втайне ожидал, что эта психологическая атака вскоре закончится, но Гренард продолжал докладывать о сближении эскадр. Компьютеры рассчитали вероятную точку встречи. До нее Пятой оставался лишь один час пути.

Биррел с каждой минутой все больше и больше мрачнел. Похоже, они с Фердиасом ошиблись, и Орион на самом деле готовился перейти к открытым боевым действиям. Это было немыслимо, невозможно, война затянулась бы на столетия, не дав никому ощутимого преимущества. Но если амбиции Соллеремоса взяли верх над здравым смыслом…

Уже не было необходимости возвращать транспорты к Беге, прикрывая их отход. Конечно, Пятая в полном составе еще могла уйти, но реакцию Фердиаса на это бегство легко было предвидеть. Губернатор доверял ему, Биррелу, так же, как тот надеялся на смелость Гренарда.

– Эскадры орионцев не меняют курса, - в очередной раз повторил Гренард.

Следующие десять минут для Биррела были самыми долгими в жизни. Однако командир разведчиков вновь произнес ту же самую фразу, которая звучала сейчас как раскаты грома приближающегося Апокалипсиса.

Гарстанг сидел в соседнем кресле, неподвижным взглядом следя за экранами переднего обзора, где вот-вот должны были показаться корабли противника. На Биррела он старался не смотреть, словно понимая, как нелегко сейчас приходится командору.

Биррел тоскливо взглянул на часы. До точки встречи осталось всего тридцать три минуты. Если они с Фердиасом все-таки ошиблись, то через полчаса Пятая встретится с двукратно превосходящими их силами противника, в крайне неудобной для боя позиции, с беспомощными транспортами в арьергарде. Осталось тридцать две минуты…

"Говори, Гренард, ты молчишь уже больше положенного времени. Я жду твоих слов - но других. Тридцать одна минута до встречи… Черт побери, Гренард, ты что, заснул? Говори, болван, говори…"

– Курс не изменен, - наконец устало произнес командир разведчиков. Несколько секунд спустя он закричал:

– Нет, курс изменился! Теперь орионцы направляются на пять градусов к зениту и на тридцать четыре градуса к западу. Командор, должен ли я преследовать их?

– Немедленно возвращайтесь, - с облегчением ответил Биррел. - Хотя следите за орионцами так долго, как только сможете.

Он откинулся на спинку кресла и весело взглянул на Гарстанга. Командир флагманского корабля не таясь вытирал носовым платком пот с лица.

– Вы оказались правы, сэр, это была лишь психологическая атака, - срывающимся голосом произнес он.

– Запомните, Джо, начальство всегда право, даже если оно ошибается, - хохотнул Биррел. - Хороши бы мы были, если бы дрогнули и повернули назад! Вот тогда-то Соллеремос и мог бы решить, что настала пора начать боевые действия против Лиры. А теперь он, пожалуй, еще призадумается…

Через полчаса Гренард сообщил, что эскадры Ориона окончательно вышли из поля зрения его радаров, придерживаясь нового курса к границам сектора Лиры.

– Возвращайтесь на прежнюю позицию в авангарде, - приказал Биррел и, не выдержав, добавил:

– Отличная работа, Тед. Еще через полчаса Пятая наконец-то вышла в открытый космос. Впереди на многие парсеки простирался регион с редкими звездами и немногочисленными обитаемыми планетами. Эта часть космоса входила в буферную зону между секторами и управлялась Советом Объединенных Миров.

Гарстанг подошел к экрану заднего обзора, на котором еще были видны спиралевидная туманность и мертвые солнца, и неожиданно сказал:

– Прекрасно, что нам удалось уйти от орионцев, но…, но все-таки у меня дурацкое ощущение, командор, будто нас провели.

Биррел промолчал, неприятные предчувствия были и у него. Ему казалось почему-то, что Пятая Лиры двигается к Земле потому, что ее просто загнали в ловушку.


Глава 7

Далеко впереди, посреди огромной космической пустоши, сияло маленькое желтое солнце, которое так же и называлось - просто Солнце. Биррел смотрел на него, стоя на капитанском мостике, испытывая необычные для себя сомнения. Что должен он ощущать в этот момент? Счастье, подобно ребенку, впервые увидевшему своего отца, или стыд, который мучает блудного сына, возвратившегося после долгих скитаний к родному очагу?

Увы, в его сердце не было ни того, ни другого. Солнце было для него лишь очередной, к тому же весьма заурядной, звездой, солнцем с маленькой буквы.

Повернувшись к Гарстангу, он приказал:

– Джо, начинайте торможение.

Эскадра замедлила скорость, доведя ее до планетарной, которая использовалась при полетах внутри звездных систем. К тому времени желтое Солнце было уже довольно близко, так что экраны дальнего обзора предоставили возможность подробно разглядеть все планеты. В основном они были бесплодными, и лишь три из них принадлежали к земному типу, причем одна - на все сто процентов. Доложивший об этом Веннер внезапно запнулся, смутившись - только сейчас он понял, что этот удивительно высокий показатель объяснялся просто: ведь именно Земля служила эталоном при подобных оценках.

Из радиорубки стали приходить первые послания с Земли: формальные приветствия от Совета ОМ и правительств различных государств. Чуть позже начали поступать данные, необходимые Пятой для посадки на космодром, который располагался в нескольких десятках миль от Нью-Йорка - города, где находилось здание Совета ОМ.

Перестроив ряды, эскадра Лиры вышла на траекторию сближения с планетой.

Вскоре на экране появился маленький серо-зеленый шарик, рядом с которым бледно светилась луна, называемая просто Луной.

– Земля, сэр.

Тишина воцарилась на капитанском мостике. Биррел полагал, что подобное произошло и на всех других кораблях, даже на транспортах с сотнями неугомонных ребятишек. Никто из этих людей ни разу не видел древнюю планету, которая когда-то была центром Галактики, и все же почти каждый был связан с ней невидимыми узами родства. Почти каждый - но далеко не все.

Биррел подумал о Лиллин - какие мысли одолевают сейчас ее? За время перелета они лишь несколько раз общались по внутренней видеосвязи, и он так и не понял, каково душевное состояние жены. Внешне она казалась спокойной и довольной, но почему-то старательно прятала глаза. Что в них было - тревога? Надежда? Или откровенный страх?…

Земля двигалась им навстречу, быстро увеличиваясь в размерах Вскоре можно было разглядеть мощные облачные фронты и белую полярную шапку. Еще через несколько минут стали заметны очертания континентов, между которыми голубели обширные океаны. Цвета проявлялись все более отчетливо, и это позволило различить горные хребты, лесные массивы, голубые пятна озер, извилистые линии крупных рек. Прекрасный, уютный мир! Глаза Биррела неожиданно повлажнели. "И почему Фердиас выбрал именно меня для этой работы?" - подумал он.

Как оказалось, он произнес эти слова вслух, хоть и негромко. Гарстанг услышал.

– Что вас тревожит, командор? Мы летим с дружеским визитом, чтобы принять участие в празднике. Что в этом плохого?

Голос капитана звучал совершенно искренне, но Биррел только презрительно усмехнулся в ответ. Он знал, что и Гарстанг, и Брешник, и многие другие офицеры не раз в приватных разговорах выражали сомнение в официальной версии визита. Им было непонятно, почему лучшую эскадру Лиры понадобилось снимать с места ее постоянного дежурства, дабы попросту поучаствовать в дружеской пирушке.

Выйдя на орбитальную траекторию, корабли Пятой снизились к огромному сине-зеленому океану и вскоре подошли к материку. На берегу был расположен крупный город, разбросанный по островам и полуостровам. Его пересекала река. Эскадра приблизилась к крупному космопорту. Космолеты взмыли вверх и, сделав головокружительный разворот в небе, стройными рядами опустились на посадочное поле.

Вдали, около здания космопорта, собралась большая толпа встречающих. Рядом на флагштоках пестрели десятки знамен, и, видимо, не случайно рядом со звездно-голубым флагом ОМ развевалось бело-голубое знамя сектора Лиры. В сторону космолетов двинулся оркестр, игравший на старинных духовых инструментах. Позади следовал небольшой кортеж открытых лимузинов с официальными лицами, прибывшими приветствовать гостей.

В это время экипажи уже выстроились рядом со своими кораблями. Форма была безукоризненно отутюжена, ботинки начищены до блеска, пуговицы сияли. Биррел, сопровождаемый Гарстангом и Брешником, прошел вдоль строя, приветствуя экипажи, а затем, четко отбивая шаг, направился к торжественной процессии землян. Он чувствовал непривычные запахи каких-то растений, лицо обдувал теплый, немного соленый воздух, глаза слепило маленькое, но горячее солнце. "Черт побери, да я на Земле!"

Понемногу его возбуждение стало стихать, и Биррел заметил, что космопорт, несмотря на солидные размеры, был изношенным и бедным. Металлобетон во многих местах растрескался, стоявшие невдалеке ангары и мастерские выглядели обветшалыми. В полумиле от Пятой стояли две дюжины крейсеров с эмблемами ОМ - небольшие корабли класса С-14, устаревшие еще лет двадцать назад. Биррел с удивлением подумал: а ведь это все, чем располагает Совет ОМ…

Процессия землян остановилась. Оркестр, продолжая играть бравурные марши, отошел в сторону. Из переднего лимузина вылезли двое и пошли навстречу гостям с Лиры: худощавый пожилой мужчина в черной адмиральской форме и солидный властный человек, одетый в безукоризненный гражданский костюм.

Биррел отдал честь адмиралу, и тот ответил тем же с дружеской улыбкой.

– Прекрасная посадка, командор. Я адмирал Ланей, командующий флотом Объединенных Миров. Приветствую вас и Пятую Лиры на Земле!

Не без удивления Биррел понял, что старый адмирал вел себя так, будто корабли Лиры находились в его подчинении. Это было забавно. Вот уже столетие Объединенный космофлот не имел реального авторитета в Галактике. Его руководство никогда не отдавало приказов эскадрам пяти секторов, так же как Совет ОМ не мог влиять на действия губернаторов. И все же этот седой человек с загорелым морщинистым лицом и на удивление молодыми глазами делал вид, будто является прямым начальником Биррела.

Заметив растущую безнадежность во взгляде пожилого адмирала, Биррел смягчился. В конце концов, все это не имело никакого значения. Почему бы не подыграть старине Ланею, изо всех сил пытавшемуся играть роль важной птицы?

Командор подтянулся и вновь отсалютовал.

– Докладывает командор Биррел. Пятая эскадра Лиры прибыла в ваше распоряжение.

Благодарная улыбка промелькнула на лице Ланея.

– Вольно, командор, - сказал он мягко. - Позвольте вам представить мистера Джона Чартериса, Председателя Совета ОМ.

Чартерис дружески потряс руку Биррела, но его глаза оставались цепкими и оценивающими. Этот человек был явно из породы политиканов, которых Биррел терпеть не мог. Подождав, когда к ним подошли телерепортеры с камерами в руках, Чартерно сказал, глядя больше в объективы, чем на гостей:

– Мы рады приветствовать на Земле представителей сектора Лиры, одну из самых блестящих эскадр галактического флота. Надеюсь, их участие в предстоящем праздновании юбилея…

Чартерис произнес короткую пышную речь, из которой следовало, что секторы Галактики по-прежнему считают Землю своим центром и почитают Совет ОМ, как некогда в древности вассалы почитали своего короля. Биррел тоже сказал несколько теплых слов, с юмором заметив, что они не без труда разыскали Солнечную систему, которая отмечена ныне далеко не на всех звездных картах.

Затем началась долгая и утомительная процедура представления гостям нескольких десятков видных государственных деятелей Земли. Произносились речи, грохотал оркестр, в небе расцветали разноцветные огни фейерверков. Под конец, когда лицо Биррела уже болело от постоянных улыбок, а пальцы утомились от множества рукопожатий, адмирал Ланей прошелся вдоль рядов астронавтов Пятой, приветствуя их. На этом официальная часть встречи закончилась, и Брешник с облегчением отдал приказ экипажам космолетов разойтись.

Биррел вытер пот с лица - было жарко и душно. Ветер почти стих, а Солнце высоко поднялось к зениту, осыпая землю палящими лучами. Ланей понимающе посмотрел на Биррела.

– Командор, вы, должно быть, устали после долгого пути. Для вас подготовлена квартира на базе моего космофлота. Хотите, я отвезу вас?

– Нет, нет, Ланей, командор и его жена будут моими гостями! - запротестовал Чартерис. - Мои апартаменты достаточно просторны, да и расположены куда удобнее, в самом центре Нью-Йорка.

– С удовольствием, - согласился Биррел.

– Отлично! Моя супруга уже все подготовила… Познакомьтесь, командор, это мой секретарь Росс Маллинсон.

Маллинсон был высоким, довольно молодым мужчиной с профессионально любезной улыбкой и вкрадчивыми манерами опытного дипломата, всегда контролирующего свои слова и чувства. Биррелу такие люди нравились еще меньше, чем политики, они казались ему насквозь фальшивыми.

Похоже, Маллинсон тоже был не в восторге от гостя, и, несмотря на дружеское рукопожатие, его улыбка явно была искусственной.

Вскоре к ним подошел Брешник, ведя под руку очаровательную Лиллин. Биррел познакомил ее с землянами и был польщен их на этот раз вполне искренним восхищением. Вегианка надела длинное платье земного покроя - видимо, не зря тратила время в полете.

И все же она настолько разительно отличалась от жен встречавших эскадру официальных лиц, что в сердце Биррела закрался холодок. Только сейчас он осознал, что ни у кого из землянок не может быть таких длинных раскосых глаз, вытянутого овала лица, маленького, почти округлого рта… Нация вегиан считалась самой экзотичной среди всех ветвей человеческой расы во Вселенной, и здесь, на древней Земле, эти отличия просто поражали.

"Я буду чужой там, на твоей Земле", - сказала ему перед отлетом жена и, похоже, оказалась права. Да, земляне-мужчины были сражены красотой вегианки, но в глазах их жен Биррел без труда прочел невысказанный протест: "Посмотрите, да ведь эта женщина и не человек вовсе!"

Маллинсон, порозовев, робко подошел к Лиллин и протянул ей руку, приглашая сесть в лимузин. Биррел с усмешкой выслушал его восторженные комплименты, а сам, извинившись, отвел в сторону Брешника.

– Начались мои мучения, Род. Никогда еще мне не приходилось играть роль разряженной дипломатической куклы, да, видимо, придется. На время командование Пятой передаю вам. Разрешите экипажам кораблей увольнение в город, но не увлекайтесь - не меньше одной трети должно все время находиться на своих рабочих местах. Я хочу, чтобы эскадра была в постоянной готовности уйти с Земли.

Брешник с удивлением взглянул на своего командира.

– Как прикажете, сэр. Только люди будут недовольны.

– Ничего, пусть поворчат. Техсоставу немедленно заняться текущим ремонтом. Используйте при необходимости оборудование космопорта, я договорюсь об этом.

Вице-командор хмыкнул.

– Представляю, что это за оборудование: молоток, отвертка и зубило. Джей, только посмотрите на славный флот ОМ - по таким развалюхам свалка давно плачет!

Биррел хохотнул, но ему было не до смеха. Он уселся в лимузин рядом с Чартерисом, и кавалькада машин неспешно поехала к воротам космопорта.

Здесь их ждала огромная толпа местных жителей, которые с цветами в руках пришли поглазеть на пришельцев с далекой Веги. Не без труда протиснувшись через узкий проход, созданный силами полицейских, процессия выехала на скоростное шоссе и помчалась в сторону Нью-Йорка.

Биррел полюбопытствовал, почему на Земле отдают явное предпочтение наземному транспорту, в то время как в небе довольно мало флиттеров. Чартерно стал объяснять, что Нью-Йорк - огромный город, и местные власти специально ограничили право пользования флиттерами, дабы избежать хаоса и несчастных случаев. В самом же Нью-Йорке воздушное движение вообще невозможно, поскольку город на треть состоит из небоскребов.

Командор вполуха слушал Председателя Совета, вежливо кивая головой, а сам с куда большим интересом разглядывал мелькающие мимо пейзажи.

На первый взгляд Земля не слишком отличалась от других обитаемых миров, на которых ему приходилось бывать. Многие из них могли похвастаться такой же пышной зеленью, голубым небом и белыми пушистыми облаками. Дома в небольших поселках были стандартного типа, построенные из разноцветного металлопластика. Садившееся на западе Солнце освещало их стены косыми розовыми лучами, и даже самые неказистые сооружения имели уютный и приятный вид.

Но вскоре Биррел стал смотреть только вперед. На золотистом фоне неба поднимались зубчатые контуры самого удивительного города.

Он поражал мощью десятков, сотен небоскребов, которые, словно сторожевые башни, следили за приближением пришельцев из другого мира. Нигде в Галактике не осталось таких титанических сооружений, везде преобладали двух- и трехэтажные здания, гораздо более удобные для жизни в гармонии с природой. Биррел понимал, что этот город очень стар и совсем не просто снести его небоскребы, чтобы построить современные дома. Что ж, может быть, это и неплохо, зато Нью-Йорк сохранил своеобразие, которым мог похвастаться далеко не каждый мегаполис на других планетах.

Когда кортеж машин, резко замедлив скорость, въехал на оживленные городские улицы, Биррел почувствовал себя не в своей тарелке.

Даже самые широкие проспекты казались ущельями, уставленными по обеим сторонам скалами из камня и стекла. От ярких огней реклам буквально кружилась голова. Зато апартаменты Чартериса оказались просторными и уютными.

Председатель Совета занимал весь верхний этаж многоэтажного дома, окруженного террасами с колоннадой. Отсюда открывался прекрасный вид на город и, в частности, на белоснежный небоскреб Совета ОМ.

Биррел с Лиллин вышли ненадолго на террасу, чтобы полюбоваться ночной панорамой, их проводил гостеприимный хозяин.

– Правда, здание Совета выглядит впечатляюще? - с гордостью спросил Чартерис. - Оно было построено полторы сотни лет назад на месте здания Организации Объединенных Наций. ООН выполнила свою роль, обеспечив в течение веков мир на этой планете. Символично, что наш Совет ОМ как бы перенял эстафету у этой организации и отвечает за процветание и спокойствие доброй половины Галактики.

Биррел пристально посмотрел на Чартериса, но не смог обнаружить на лице политика и следа самоиронии. Похоже, он верил в то, о чем говорил.

Затем в обширной гостиной состоялся обед в честь гостей с Лиры. На нем царствовала жена Чартериса - яркая, хоть уже и не первой молодости дама, которая удивительно умело поддерживала праздничную и в то же время деловую атмосферу этой встречи. Чувствовалось, что у нее был большой опыт в подобных делах.

Прозвучало много тостов в честь гостей и хозяев. Биррелу пришлось отвечать на бесчисленные вопросы о секторе Лиры; к его удивлению, даже члены Совета мало знали о том, что происходит на далеких звездах. Но в основном все разговоры вертелись вокруг предстоящего празднества. О политике старались даже не упоминать, хотя среди гостей были крупные государственные деятели из секторов Цефея и Льва. Каждый из них улучил момент, чтобы поговорить один на один с Биррелом за бокалом вина, однако беседа всегда касалась пустяков.

Командора скоро вся эта светская болтовня стала раздражать. Что-то делает сейчас Соллеремос, пока он бездарно теряет время на светском приеме? Фердиас, правда, обещал ставить его в известность о перемещении эскадр Ориона, но придет ли предупреждение вовремя?

Только глубокой ночью гости стали расходиться. Хозяйка дома отвела заметно уставшую Лиллин в гостевые комнаты, а Биррел вместе с Чартерисом и Маллинсоном вышли на террасу, чтобы пропустить по последней рюмочке.

Они сидели в креслах, потягивая вино и думая каждый о своем. Биррел смотрел на каменные утесы небоскребов, освещенных гирляндами ослепительных огней, и не мог поверить, что он находится на легендарной Земле.

Где-то на западе в звездном небе раздался раскат грома. По звуку Биррел определил, что на посадку шло торговое судно среднего класса.

– Командор, вы не знаете, Орион тоже собирается послать к нам эскадру или только обычную делегацию? - внезапно донесся вопрос Чартериса.

Тревога зазвенела колокольчиками в голове Биррела. Что крылось за этим вопросом? Может быть, Чартерно прослышал о чем-то? Или просто выуживает информацию?

Поразмыслив, Биррел осторожно ответил:

– Понятия не имею. Однако не сомневаюсь, что Соллеремос поставил вас в известность о своих планах.

Чартерно не сводил с него пытливых глаз, и Биррел почувствовал, что под добродушной внешностью скрывается решительный и волевой человек, с которым надо держаться настороже. В разговор вмешался Маллинсон:

– Совет послал приглашение сектору Ориона, и оно было принято. Но мы до сих пор не знаем, какая делегация к нам прибудет. Наш космодром достаточно велик, тем не менее если все сектора пришлют по эскадре…

Они что-то знают, подумал Биррел, делая вид, что наслаждается вином. Вот только что? Быть может, силы Ориона уже находятся в пути к Земле, дабы тоже "принять участие в празднествах"? Об этом можно лишь гадать. Одно ясно - оба члена Совета относятся с равным подозрением и к Лире, и к Ориону. И приход вместе с Пятой транспортов с членами семей экипажей не рассеял их сомнений.

Биррел продолжал смаковать довольно терпкое, на его вкус, вино, ощущая на себе внимательные взгляды обоих землян. Но скоро бокал опустеет, и ему придется вновь отвечать на коварные вопросы. Это было тяжелой и непривычной работой. Нет, политические интриги не для него, он не искушен в таких делах и может запросто наломать дров, обратив настороженность землян в открытую враждебность. Поскорее бы увидеться с Кэршем! Этот малый чувствует себя в подобных ситуациях, как рыба в воде. Вот пусть и думает за них обоих.


Глава 8

Биррел решил, что не будет даже пытаться играть с Чартерисом и Маллинсоном в дипломатические игры. Оба землянина куда опытнее в таких вещах и были бы рады поймать его на какой-нибудь предательской ошибке.

Поднявшись с кресла, он зевнул и сказал устало:

– Прошу прощения, но я, пожалуй, пойду. У меня был трудный день.

Чартерно вежливо улыбнулся в ответ.

– Боюсь, командор, здесь, на Земле, вам будет не легче. Праздник такого масштаба - очень утомительная штука, можете мне поверить. Мы запланировали множество встреч и интересных поездок для вас и офицеров эскадры. А пока доброй ночи, мистер Биррел.

Попрощавшись с Чартерисом и Маллинсоном, он было пошел к выходу, однако затем вернулся, словно внезапно вспомнив нечто важное.

– Кстати, о поездках, - добродушно улыбаясь, произнес Биррел. - Невдалеке от Нью-Йорка находится дом моих предков. Я бы хотел в ближайшее время съездить туда с женой.

Чартерис понимающе кивнул.

– Я все организую, командор. Приятно слышать, что люди с Лиры испытывают сентиментальные чувства к старым родовым гнездам. Жаль только, что такое встречается редко.

Маллинсон поставил бокал на столик и негромко сказал, не глядя на гостя:

– Лучше меньше сантиментов, да больше лояльности по отношению к Объединенным Мирам.

Настало напряженное молчание. Биррел не нашелся, что ответить, и тогда Чартерно, безмятежно улыбнувшись, с укоризной заметил:

– Не стоит сегодня говорить о политике. Росс. Доброй ночи, командор.

Биррел, хлопнув дверью, злым шагом направился в комнату, отведенную для них с Лиллин. Жена уже спала или притворялась, что спит. Второе вероятнее - Лиллин весь вечер была холодна с ним и скорее всего просто стремилась избежать разговора.

Биррела это устраивало, ему хотелось остаться наедине со своими невеселыми мыслями. Да и наличие в спальне подслушивающего устройства нельзя было исключить. Вряд ли это мог подстроить сам Чартерно, но Маллинсон никакого доверия у Биррела не вызывал. Вырвавшаяся в конце беседы у него фраза говорила о многом. Можно было не сомневаться, что подобное недоверие к жителям других звездных систем испытывают и многие другие земляне. Они десятилетиями привыкли считать, что Земля - центр Галактики, а все остальные миры - не более чем глухая провинция. Ныне все изменилось, и вряд ли это пришлось им по сердцу.

Лежа без сна в темной комнате, Биррел обдумывал план дальнейших действий. Теперь понятно, почему Фердиас выбрал для его встречи с Кэршем место за городом - здесь невозможно было уединиться. И эту встречу откладывать нельзя, слишком многое произошло после отлета Пятой с Веги. Придется сослаться на страстное желание посетить родовое гнездо и уехать из Нью-Йорка как можно скорее, может быть, даже завтра.

Но ничего у Биррела из этой затеи на следующий день не получилось. К десяти утра, сразу же после завтрака, в дверь к супругам постучался Маллинсон, вновь сияя безукоризненной улыбкой. О вчерашнем инциденте не было сказано ни слова, секретарь Совета был сама вежливость и предупредительность. Вместе с ним Биррелов навестила и жена Чартериса, которая тотчас же взяла Лиллин под опеку. Она предложила своей молодой подруге совершить экскурсию по самым известным и модным магазинам, на что Лиллин с охотой согласилась. Биррелу показалось, что жена попросту избегает его. Так или иначе, о поездке в Орвилл не было смысла и заикаться, и он с внутренним вздохом отдал себя в распоряжение энергичного молодого дипломата.

– Я покажу вам город, командор, - сказал Маллинсон, когда подали открытый лимузин с флажком ОМ. - Сначала, конечно, здание Совета. Уверяю вас, весьма любопытное зрелище.

Они поехали к центру города по переполненным улицам. Биррел смотрел по сторонам без особого интереса.

Утро выдалось яркое, солнечное, на полоске белесого неба, видневшегося между крышами небоскребов, не было ни единого облачка. Воздух был приятным для дыхания, слегка солоноватым, но ему приходилось встречать мегаполисы и с более чистой атмосферой. Огромные безвкусные здания угнетали его, однако хуже всего были толпы, наводняющие тротуары, - тысячи, десятки тысяч шумных, суетливых людей, крикливо одетых, с дурацкими флажками и кепочками, на которых пестрели эмблемы юбилея двухсотлетия первого звездного перелета. Веселые улыбки на лицах Биррелу показались несколько искусственными и вызвали у него лишь чувство раздражения.

Здание Совета ОМ возвышалось посреди округлой площади, словно ступенчатая гора из стали и стекла. Его титанический вид настолько не соответствовал реальному весу Объединенных Миров в галактическом содружестве, что Биррел не смог сдержать усмешку. Маллинсон повел гостя к парадному входу, через который взад-вперед сновали сотни чиновников, и, вежливо пропустив его вперед, ввел в огромное фойе.

– Сейчас проходит сессия Совета, и мистер Чартерис, к сожалению, не может принять вас в своем кабинете. Но я думаю, вам будет любопытно взглянуть на зал заседаний из гостевой галереи, не так ли?

– Буду счастлив, - вежливо ответил Биррел, мысленно послав Маллинсона к дьяволу.

Они поднялись на одном из лифтов на десятый этаж и вышли в устланный коврами широкий коридор, который привел их к круговой галерее, опоясывающей сверху зал заседаний, Биррел готовил себя к грандиозному зрелищу и все же был ошеломлен.

Земляне строили этот зал как центр галактической дипломатии. Белый купол поднимался над полом на добрые полсотни метров. Под галереей располагалось несколько ярусов "бельэтажа", а еще ниже - ступенчатый "амфитеатр". Сам же "партер" состоял из нескольких тысяч кресел, из которых была занята самое большее пятая часть, поближе к трибуне. Каждая секция зала была предназначена для крупных звездных ассоциаций и обозначалась соответствующим флажком или вымпелом. Увы, подавляющее большинство из них проигнорировали приглашение Совета. Полностью была заполнена лишь секция Земли, которая включала в себя несколько близлежащих звездных систем, бедных и малонаселенных. Приехали гости из соседних систем, таких, как альфа Центавра. Вот и все.

Биррел почувствовал себя крайне неуютно, глядя на огромный и почти пустой зал. Он был предназначен для представителей всех пяти секторов Галактики и, наверное, лет сто назад был заполнен до отказа. Увы, это время давно прошло История выбрала иной путь, оставив бывший центр Галактики далеко на задворках. И все же на бесчисленные ряды пустующих кресел смотреть почему-то было неприятно.

Чартерно сидел в кресле Председателя и терпеливо слушал, как пожилой делегат докладывал о каких-то нюансах в галактических законах, требующих корректировки. Биррел даже не стал вслушиваться в его речь - во всех секторах существовали свои законодательства.

– Впечатляющее зрелище, не правда ли? - хладнокровно спросил Маллинсон.

Биррел повернулся и в упор взглянул на молодого дипломата, на лице которого словно маска застыла вежливая улыбка.

– Похоже, вы обвиняете нас, представителей секторов, во всем этом?

– Да, - кивнул Маллинсон, продолжая улыбаться.

– Неужели я или экипажи моей эскадры могут отвечать за то, что неизбежно должно было случиться?

– Неизбежно? - переспросил Маллинсон. - Так ли это, командор? Положим, сектора разрастались слишком быстро, и в какой-то момент тысячами обитаемых миров действительно стало невозможно управлять с Земли. Но разве амбициозный поворот в политике всех пяти губернаторов был так уж неизбежен?

Биррел не знал, чем ответить на это обвинение, и только резко сказал:

– Я не занимаюсь политикой, это не мое дело. Но я хочу спросить если вы так относитесь к секторам, зачем же пригласили их на это празднование?

– Поверьте, это не моя идея, - заверил его Маллинсон Они посмотрели друг на друга с уже нескрываемой неприязнью.

– Отлично, - тихо произнес Биррел, - наконец-то мы поняли друг друга. Я тоже не в восторге от своей миссии, можете поверить. Теперь, когда мы объяснились, я думаю, вам нет смысла разыгрывать из себя гостеприимного хозяина. Да и меня Нью-Йорк совершенно не интересует. Если не возражаете, я вернусь на космодром и проведаю свою эскадру.

– Машина в вашем распоряжении, - равнодушно ответил Маллинсон. - И вот еще что, Биррел. Я говорил сейчас только от своего имени. Многие члены Совета, в том числе и Чартерис, думают иначе. Они еще мечтают о днях, когда Совет вновь станет управлять Галактикой Биррел кивнул - Спасибо за искренность. Разумеется, этот разговор останется между нами.

Выйдя из здания, он почувствовал немалое облегчение. Похоже, дипломатическая миссия провалена, но какой он, к черту, дипломат? В конце концов, не он, а Фердиас и другие губернаторы завели Объединенные Миры в тупик.

Машина выехала из теснин города-гиганта и понеслась по скоростной трассе в сторону космодрома. Откинувшись на мягкую спинку кресла, Биррел смотрел на мелькающие по обеим сторонам вполне современные коттеджи. Неужели их обитатели думают, как Маллинсон? Похоже, что так.

Корабли Пятой были видны еще издалека, напоминая закованных в сталь воинов-титанов Невдалеке от них теснились карлики - крейсеры флота ОМ, бочкообразные транспорты, овальные торговцы и конусообразные пассажирские лайнеры. Водитель лимузина, не скрывая благоговения, смотрел на эскадру Лиры, и Биррел слегка смягчился. Возможно, все-таки не все считали сектор Лиры своей провинцией.

Биррел попросил подвезти его к флагманскому кораблю и через несколько минут уже поднялся на капитанский мостик "Старзонга". Читавший какой-то журнал Джо Гарстанг вскочил на ноги и отдал ему честь.

– Все в порядке, сэр. Биррел кивнул.

– Есть для меня послание с Веги?

– Нет, сэр.

Этого можно было ожидать, но командор тем не менее почувствовал разочарование.

– Не хотите ли вы сами связаться с Фердиасом? - спросил Гарстанг. - Я могу дать указание офицеру связи…

– Нет, не стоит, - решительно отказался Биррел. - Не о чем пока рассказывать губернатору.

Он лукавил - ему было о чем рассказать Фердиасу. Ситуация на Земле оказалась куда сложнее, чем предполагал командор. Но ему не хотелось использовать без крайней необходимости шифросвязь - земляне вполне могли записать несколько таких посланий и найти к ним ключ Губернатор также учитывал это, когда приказал ему следовать всем указаниям Кэрша.

– Как идут ремонтные работы?

– Неисправностей немного, - ответил Гарстанг. - Почти все они уже устранены.

– Люди довольны квартирами на базе флота ОМ?

– Еще бы! Всем приятно хоть несколько дней пожить вне своих кают Но шестерым отдых не пошел на пользу. Я посадил их на гауптвахту.

– Что так?

Гарстанг замялся. Видно было, что ему не хотелось посвящать командора в неприятные подробности, но дисциплина взяла верх.

– Видите ли, сэр, прошлой ночью астронавты флота ОМ устроили для наших парней вечеринку. Ну, выпили в меру, поболтали о том о сем, поиграли в карты - все как полагается…

– И что же произошло? - сурово прервал его Биррел.

– Вино - штука коварная, даже если его пьешь в меру. Один из наших охмелел и стал хвастаться, что Пятая может прихлопнуть одной рукой весь флот ОМ и даже не вспотеть. Землянам, понятно, это не понравилось. И началась потасовка - давненько не видел такой.

Биррел чертыхнулся, недовольно глядя на Гарстанга.

– Мы прилетели сюда с мирной миссией, а не для того, чтобы квасить друг другу носы! - раздраженно воскликнул он. - Только этих неприятностей Лире не хватает. Чтобы я больше не слышал ни о чем подобном, ясно?

– Я приму все меры, - облизнув пересохшие губы, пообещал Гарстанг. - Виновные получат по заслугам, да и остальным я устроил такую выволочку, что у них не скоро зачешутся кулаки.

– Будем надеяться, Джо, - сухо сказал Биррел, недобро глядя на капитана флагманского корабля. - Я доверяю эскадру вам с Брешником в свое отсутствие и не хотел бы в этом раскаиваться. Вы что-то желаете спросить, Джо?

– Да, сэр. Я могу хоть на несколько часов отлучиться в город? Биррел пожевал губы, в сомнении глядя на капитана "Старзонга".

– Ну хорошо, на несколько часов можно. Оставьте за себя Веннера. А сейчас пойдемте со мной к Брешнику.

Гарстанг с облегчением вызвал своего заместителя, чтобы дать ему необходимые указания. Затем они спустились вниз и увидели, что лимузин с флажком Совета ОМ по-прежнему ждет около трапа. Биррел довольно усмехнулся и попросил водителя отвезти их к кораблю, на котором должен был находиться вице-командор.

Каждый раз, когда автомобиль проезжал очередной крейсер, солнце гасло, словно попав в грозовое облако. Около пятого по счету от "Старзонга" корабля машина остановилась, как оказалось, ненадолго.

У пандуса Биррела встретил молодой офицер, адъютант Брешника.

– Прошу прощения, сэр, вице-командор получил приглашение осмотреть какую-то диковинку, - доложил он, вытянувшись в струну, - где-то в районе ангаров.

Биррел проследил за его рукой и увидел вдали полукруглые здания, около которых суетились люди, - видимо, ремонтные мастерские.

Лимузин помчал их с Гарстангом по старому, местами растрескавшемуся шоссе. Вскоре они нашли Брешника, который стоял около открытых ворот ангара с группой офицеров в черной форме флота ОМ.

Заметив начальника, Брешник подошел к лимузину с немного растерянной улыбкой.

– Посмотрите-ка на это чудо в перьях, Джей. В жизни не видел ничего более дурацкого.

Офицеры Пятой подошли к ангару и обменялись недоуменными взглядами. Внутри находился маленький кургузый корабль с нелепой шишкой на овальном носу. Он больше походил на макет, чем на космолет, но вокруг него копошились несколько десятков техников в черных комбинезонах.

– Что это за штука? - спросил Биррел.

– Это гордость Земли, звездолет "Пионер", - пояснил Брешник, ухмыляясь. - До последнего времени он находился в музее космоплавания и был привезен сюда для участия в праздновании.

– В каком смысле - "участия"? Разве эта груда металлолома может летать? Брешник кивнул.

– По крайней мере, техники так говорят. В программу праздника входит показательный полет "Пионера". На малой высоте и на небольшое расстояние - но все же полет.

Гарстанг в сомнении покачал головой.

– Не думаю, что эта дырявая бочка сможет подняться с места. И кому это из местных чиновников пришла в голову такая замечательная идея?

Биррел был согласен с мнением капитана "Старзонга". Готовясь к полету на Землю, он основательно проштудировал историю звездных полетов. Его голова была забита сотнями имен, названиями кораблей, датами полетов - сведениями, вычитанными из книг. До сих пор он не полностью понимал, почему Земля так гордится своим первенцем-звездолетом и чтит имена храбрецов, первыми сделавших шаг в большой космос.

Теперь он это начал понимать. Действительно, нужно было иметь огромное мужество, чтобы лететь на этом странном сооружении за пределы Солнечной системы.

Налюбовавшись вдоволь "чудом в перьях", офицеры Пятой вернулись к терпеливо ожидавшему их роскошному лимузину.

– Командор, надеюсь, вы вновь принимаете на себя командование эскадрой? - с надеждой спросил Брешник.

– Увы, нет, - с огорчением ответил Биррел. - Честное слово, я всем сердцем хотел бы этого, но гостеприимные хозяева не дают мне ни минуты покоя. У главы миссии есть свои обязанности, ничего не поделаешь. Простите, Род, вам придется оставаться здесь, на космодроме.

– Слушаюсь, сэр, - помрачнев, буркнул Брешник. Биррел дружески потрепал его по плечу.

– Надеюсь, вам еще удастся полюбоваться на местные красоты. Я уже сыт ими по горло… Кстати, вы не слышали, здесь не ожидают прилета новых кораблей - я имею в виду больших кораблей?

Брешник пожал плечами.

– Понятия не имею. Знаю только то, что несколько десятков доков в другом конце взлетного поля были очищены от всяческой находящейся там мелюзги.

– Могут они принять эскадру?

– Какую эскадру?

Биррел помедлил с ответом.

– Откуда я знаю? - наконец сказал он. - На праздник приглашены представители всех секторов. Почему бы, скажем, сектору Льва или Цефеи не прислать сюда эскадру, как это сделала наша Лира?

– Вы имеете в виду эскадру Ориона? - в упор спросил Брешник.

Биррел выразительно промолчал.

– Все понятно, - помрачнев, произнес Брешник. - Только этого нам не хватало! Если рядом с Пятой сядут крейсеры Соллеремоса, будет масса неприятностей.

– Точно, - поддержал его встревоженный Гарстанг. - Не думаю, что мы сможем удержать наших парней от разборок с орионцами. Простой кулачной дракой здесь дело не обойдется…

Биррел поморщился, словно от зубной боли. Да, потасовкой типа "стенка на стенку" дело не кончится. У всех экипажей Пятой еще свежа память о психологической атаке двух эскадр Ориона, так что удержать их от справедливой расправы будет непросто. А потом конфликт покатится как снежный ком с горы, и кровавые волны от него пойдут по всей Галактике.

Он был готов к такому повороту событий и давно принял решение, что делать в подобной критической ситуации. Хорошего в этом было мало, но такова цена его громкой должности. Командорам не часто доставались розы дипломатических приемов и улыбки светских красавиц; куда чаще им вслед неслись тайные проклятия их собственных подчиненных. Биррелу к этому было не привыкать.

– Надо ожидать всего, - тихо сказал он, пристально глядя на своих офицеров. - С сегодняшнего дня все увольнения в город отменяются Объявить по кораблям готовность номер один, но так, чтобы никто из землян об этом не пронюхал.

К его удивлению, оба командира Пятой и не пытались протестовать. Более того, Брешник, сдвинув брови, спросил:

– Вы уверены, Джей, что нам не стоит объявить боевую тревогу?

Биррел решительно возразил:

– Нет, ни к чему. Тогда придется объяснять экипажам, что и как, а это только еще больше накалит ситуацию. Нет, готовности номер один пока достаточно. Брешник, я полагаюсь на вас.

Повернувшись к погрустневшему Гарстангу, командор внезапно улыбнулся.

– Что повесили голову, Джо? Я обещал вас отвезти в Нью-Йорк и не собираюсь давать отбой. Садитесь в машину и готовьтесь - вы увидите весь блеск и нищету Земли разом!


Глава 9

И блеск Земли казался ослепляющим. С приходом ночи узкие каньоны старого города превратились в реки фосфоресцирующего света, толпы праздношатающихся людей, казалось, плыли в самых различных направлениях. Над ними сияли облака паров натрия, которые заменили древние осветительные лампы, но реклама на фасадах домов оставалась по традиции неоновой Такого фейерверка разноцветных огней Биррел не видел ни в одном другом мире Галактики.

Ему не нравилось это пиршество света, он привык к иному: факелам далеких звездных скоплений, мерцанию туманностей, маякам сверхновых… Огни Галактики были чинными, неторопливыми, они никогда не бросались назойливо в глаза, стараясь ослепить, никогда не смешивались с гомоном многотысячной толпы. Тишина и покой царили в космосе. Здесь же, в Нью-Йорке, брали верх шум людских голосов и грохот бесчисленных машин, не стихающие даже ночью.

Биррел уже жалел, что согласился на эту ночную экскурсию, на которую гостей пригласил Маллинсон. Дипломат обещал показать Лиллин немало любопытного из земной жизни, и та согласилась с радостной улыбкой, искренность которой вызвала у Биррела большое сомнение. Зато Гарстанг был явно доволен, он изрядно нагрузился на званом ужине и горел желанием недурно провести время. В сопровождении двух землян, имен которых Биррел не запомнил, капитан неуклюже забрался на заднее сиденье лимузина и сразу захрапел. На его лице сияла безмятежная улыбка, не то что днем, когда они вдвоем выехали из космопорта, оставив Брешника на время командовать Пятой Лиры.

– Брешник - хороший офицер, - сказал тогда Гарстанг с недоброй усмешкой. - Он повинуется приказам и никогда не задает вопросов. Я полагаю, именно поэтому он и стал вице-командором.

– Возможно, - сухо ответил Биррел.

– Я отлично понимаю, почему никогда не займу эту должность, - продолжил Гарстанг, пытливо глядя на своего командира. - Я всегда задаю неприятные начальству вопросы. Например, мне хотелось бы узнать, почему мы должны привести эскадру в готовность номер один. Что, к дьяволу, произошло?

Биррел был готов взорваться и намылить командиру флагмана шею за излишнее любопытство, но ему в голову пришла более удачная идея:

– Вы разве не слышали, что говорилось об эскадрах Ориона? Они могут и на самом деле прилететь на празднование и сесть рядом с нами. Если наши парни и орионцы встретятся где-нибудь в городе, то потасовки не миновать, вы же сами об этом предупреждали. Пусть уж наши астронавты сидят у себя на кораблях и занимаются делом. Только скандалов нам не хватает!

– Скандалы? - деланно удивился Гарстанг. - Да, это было бы неприятно. К сожалению, командор, не все думают, что дело обстоит так просто.

– Вот как? - резко сказал Биррел, нахмурившись. - И кто же думает иначе?

– Например, астронавты флота ОМ, - спокойно ответил Гарстанг. - Среди них ходят самые дикие слухи. Например, о том, что эскадры Ориона могут прилететь на Землю с той же целью, что и мы.

– И с какой же целью прилетели мы? - мрачно спросил Биррел.

– Для того, чтобы захватить ее, - мягко пояснил Гарстанг. Не выдержав, Биррел от души выругался.

– Да они просто олухи, эти земляне! - взорвался он. - Неужели мы привезли бы наших жен и детей?

– Есть мнение, что это просто прикрытие. Согласитесь, такие штучки вполне в духе нашего славного Фердиаса. Так или иначе, я рад, что остался старым холостяком, и сегодня намерен выпустить в городе пар. Как знать, быть может, это мой последний загул?

Биррел размышлял об этом разговоре, проезжая по ночным улицам Нью-Йорка.

Ситуация осложнялась даже больше, чем он предполагал. Одно дело, когда подозрения высказывают дипломаты, и совсем другое, когда они завладевают душами обывателей. Выходит, донесения Кэрша были точными, агенты Ориона действительно славно поработали на Земле. Надо как можно быстрее встретиться с этим человеком, он может многое объяснить и многое подсказать, решил Биррел. Но как это сделать, если Маллинсон буквально не дает ему свободно вздохнуть?

Наконец лимузин остановился, и Маллинсон повел гостей по заполненной толпами улице, давая насладиться атмосферой ночного Нью-Йорка. Прогулка получилась не из самых приятных. Давка была ужасная, людей было больше, чем днем. Воздух буквально кипел от гула голосов, шума машин и звуков музыки, лившейся на прохожих, казалось, изо всех окон. В небе то и дело прокатывался гром - на космодром садилось очередное торговое судно.

Выйдя на обширную площадь, гости с Веги оказались в самой гуще веселья. Музыка здесь звучала беспрерывно, сотни пар танцевали, не обращая внимания на тесноту. Среди землян Биррел увидел астронавтов в черной форме флота ОМ. Изредка встречались офицеры с Ксипехуз и Льва. Земляне оборачивались, провожая восхищенными взглядами Лиллин, чья экзотическая красота производила на них сильное впечатление.

– Что-то я не замечаю здесь никого из ваших людей, командор, - как бы между прочим обронил Маллинсон, внимательно глядя по сторонам. - Я думал, они все будут сегодня в городе.

Биррел любезно улыбнулся.

– Мы решили провести кое-какие ремонтные работы, так что многие члены экипажей сегодня заняты.

– Понимаю, - кивнул Маллинсон. - Ремонт - это очень важно, командор.

Он обернулся к Лиллин и стал как ни в чем не бывало рассказывать ей о земных блюдах и винах.

"Напрасно стараешься, дружок, - с насмешкой подумал Биррел. - Тебе ничего не удастся выведать о наших планах. Кстати, а почему нас сегодня не принял Чартерис? Чем он так занят?"

По предложению немного отрезвевшего Гарстанга они направились "слегка освежиться" в ближайший бар. Биррел поддержал предложение, назойливая музыка и толкотня стали ему надоедать. Все расселись за столиками в углу обширной комнаты, в которой было сравнительно немноголюдно, и с помощью Маллинсона стали заказывать закуски и вина. Гарстанг активно помогал хозяину, громогласно заявляя, что не грех прополоскать пересохшее горло.

Лиллин встречала смехом каждую шутку Маллинсона и казалась очень довольной. У Биррела же настроение было отвратительным. Отложив в сторону меню, он исподлобья осмотрелся и заметил в другом конце зала двух молодых офицеров в черной форме Объединенного флота. Один из них что-то сказал, дерзко глядя на него, и другой встретил эти слова хохотом.

Биррел покраснел от гнева и хотел было уже подняться со стула, как вдруг услышал в кармане своего кителя тонкий звон - кто-то вызвал его на порто.

– Извините, я сейчас приду, - сказал командор и не спеша направился в сторону туалета, ощущая спиной настороженный взгляд Маллинсона. Заперевшись в кабинке, он достал порто и, поднеся его к губам, тихо произнес:

– Биррел слушает.

В порто зашуршало, защелкало, потом внезапно все стихло. Красная лампочка вызова погасла.

Биррел был озадачен. Только Брешник знал частоту, на которой работал передатчик. Сомнительно, чтобы вице-командор вызвал его шутки ради.

Командора охватила тревога. Он вспомнил, что его мог вызвать еще один человек - Кэрш. Но тогда почему он внезапно прервал связь?

Биррел набрал на панели переговорного устройства шифр Брешника и нажал кнопку "вызов". Через минуту послышался голос вице-командора:

– Брешник слушает, командор.

– Вы вызывали меня только что, Род?

– Нет, - удивленно ответил Брешник. - А что случилось?

– Ничего… Как дела с ремонтом?

– Почти все закончено.

– Отлично, - сказал Биррел и выключил порто. Он вернулся в зал, еще более раздраженный, чем прежде. Проходя мимо двух земных астронавтов, которые все еще продолжали покатываться со смеху, Биррел не выдержал и резко обратился к сероглазому, симпатичному на вид блондину:

– Недавно вы сказали что-то забавное на мой счет. Повторите, мы посмеемся вместе.

Молодой офицер озадаченно взглянул на него:

– Не понял.

– Вы смотрели на меня и мою жену и что-то со смехом о нас говорили. Что именно?

В глазах землянина промелькнул испуг - Биррел выглядел сейчас грозно.

– Я не хочу говорить об этом, вегианин, - пробормотал он, Отводя взгляд.

– Придется, - тихо произнес Биррел, сжимая кулаки. Блондин посмотрел на своего не менее растерянного товарища, затем покраснел и с трудом выдавил:

– Как угодно, сэр. Я сказал приятелю: посмотри, этот вегианин ведет себя здесь так, словно вся Земля принадлежит ему.

Это было настолько неожиданно, что Биррел поначалу растерялся, а затем расхохотался. Что ж, будь он таким же неоперившимся юнцом, он сказал бы на месте этих парней приблизительно то же самое.

– Все верно, вы точно это заметили, приятель. Я ваш гость, и не больше. И как гость хочу угостить вас выпивкой. Молодые офицеры с облегчением переглянулись.

– Спасибо, командор, - ответил блондин.

Биррел вызвал официанта и заказал бутылку вина, которую они и распили с офицерами-землянами. Затем он дружески пожал им руки и вернулся к своему столику, провожаемый удивленными взглядами молодых астронавтов.

– А вы умеете весело проводить время, командор, - заметил Маллинсон.

– Почему бы и нет? - усмехнулся Биррел, усевшись вновь рядом с женой.

Лиллин серьезно посмотрела на него. Казалось, она осознавала, какой груз сейчас лежит на плечах мужа. Хотя Биррел надеялся, что она все-таки этого не понимала.

Он выпил рюмку, еще одну и еще, почти не отставая от разошедшегося Гарстанга. К столику стали подходить друзья Маллинсона. С любопытством поглядывая на вегиан, они засыпали гостей вопросами. У Биррела не было желания отвечать, но Гарстанг, к его удивлению, был в форме и разливался соловьем, искусно обходя острые темы.

Столик слегка вздрогнул. Биррел насторожился, прислушиваясь. И ничего не услышал, кроме грохота музыки и шелеста ног немногих танцующих пар.

Не успел он налить очередную рюмку вина, как через раскрытую дверь в бар вкатился отдаленный грохот, мощный, басистый, который невозможно было спутать ни с чем. Шум быстро нарастал. Немедленно протрезвевший Гарстанг тревожно взглянул на своего командора. Вскоре грохот стал таким сильным, что посуда на столике зазвенела.

– Эс-двадцать, - коротко сказал Гарстанг, когда шум стих, удалившись в сторону космодрома.

Биррел мрачно кивнул. Ошибиться было невозможно - такой звук мог принадлежать лишь современному тяжелому крейсеру.

Маллинсон пытливо глядел на вегиан, забыв о своей роли гостеприимного и остроумного кавалера. Через несколько минут над городом прокатился еще один могучий раскат грома, затем еще один и еще… Побледневший Биррел считал про себя, терзаясь мыслью - неужели прилетели эскадры Соллеремоса? Но Маллинсон должен был знать! И все же землянин за весь вечер не заикнулся об этом, и даже сейчас на его лице ничего не читалось.

Словно поняв его тайные мысли, Маллинсон поднялся и предложил Лиллин пойти потанцевать. Та неохотно согласилась, встревоженно поглядывая на мужа.

На космодром сел пятый крейсер, затем настала долгая пауза. Биррел начал успокаиваться. Пять крейсеров - это пустяки. Они могли просто сопровождать делегацию…

В небе раздался очередной удар грома. Шестой крейсер.

"Да, это эскадра Ориона, - подумал Биррел, - сомнений больше нет. Началось…"

Однако седьмого раската грома не последовало.

Вскоре к столу вернулись Маллинсон и Лиллин, разгоряченные быстрым танцем. Дипломат любезно усадил вегианку, затем сел сам и неторопливо допил бокал вина.

Биррел вопросительно смотрел на него, но землянин не спешил ответить.

– Что-то вы неважно выглядите, командор, - наконец сказал он, глядя на гостя с откровенной насмешкой. - Я понимаю, здесь очень душно… Кстати, вы слышали шум в небе? Это прибыла официальная делегация с Персея. Мистер Чартерис поехал встречать ее на космодром.

Биррел мысленно выругался. Маллинсон явно получил удовольствие, наблюдая его растерянность. Хватит, надоело играть в эти дурацкие игры! Пора встретиться с Кэршем, иначе ему еще долго придется блуждать в полной темноте.

– Ясно, - кивнул Биррел, вымученно улыбаясь. - Работа - прежде всего. До праздника осталось всего несколько дней, и у членов Совета наверняка множество неотложных дел. Просто неудобно с нашей стороны отрывать у вас с мистером Чартерисом драгоценное время. Вы не против, если мы с женой на денек-другой отправимся в небольшую поездку?

– Поездку? - недоуменно переспросил Маллинсон.

– Вы, наверное, помните, я как-то говорил, что намереваюсь посетить старый дом моих предков. Лиллин, дорогая, завтра утром мы выезжаем. Обещаю, ты чудесно проведешь время на природе.

Лиллин кивнула, хотя ее взгляд оставался настороженным. Такая поездка не могла прийтись ей по вкусу, но возражать мужу она не решилась.

– Ах да, вспомнил! - сердечно сказал Маллинсон. - Я предоставлю вам флиттер со своим личным пилотом.

– Я бы предпочел автомобиль, - мягко возразил Биррел. - Обожаю, знаете ли, сам вести машину и любоваться окрестностями.

К его удивлению, Маллинсон не стал возражать. Казалось, он был даже доволен тем, что Биррел на время уедет из города. Но почему?

"Кэрш мне все объяснит, - подумал Биррел. - Я заставлю его все объяснить!"


Глава 10

На следующее утро Биррел мчался по направлению к Орвиллу. Он уже почти жалел, что вчера так самонадеянно отказался от флиттера, предложенного Маллинсоном. Это казалось смешным, но командор могучей эскадры, облетевший пол-Галактики, растерялся на оживленной трассе.

Биррел давно уже не водил автомобиль, и никогда ему не приходилось нестись с такой скоростью по эстакадам среди тысяч других машин, дистанция между которыми не превышала нескольких метров. Перед отъездом водитель Маллинсона еще раз предложил свои услуги, а когда услышал решительный отказ, только пожал плечами и сказал: "Вообще-то все автомашины оборудованы ограничителями скорости и радиодальномерами, исключающими столкновения, но… Но у нас полно лихачей, которые попросту отключают подобные устройства. Так что будьте осторожнее, командор".

Биррел и старался быть предельно осторожным, но что было от этого толку, когда, казалось, никто другой не заботился о правилах дорожного движения. Он вздохнул с облегчением только тогда, когда свернул, следуя карте, на одну из боковых эстакад, где автомобилей явно поуменьшилось.

Лиллин с самого утра была молчаливой и хмурой и всю дорогу демонстративно глядела в окно, хотя любоваться вокруг было решительно нечем. Биррел решил воспользоваться удобным случаем и объясниться:

– Милая, ты должна знать, почему я так рвусь навестить дом моих предков. Вчера мне не хотелось говорить об этом на глазах у Маллинсона…

– Ты не обязан мне ничего объяснять, - сухо ответила жена, не поворачивая головы. - В конце концов Земля - это твой мир, здесь жили твои предки…

– Опять ты талдычишь о своем! - взорвался Биррел, побагровев от гнева. - Сколько можно повторять одно и то же? Да мне плевать, что в одном из пригородных поселков некогда жил мой прадедушка! Ладно, скажу тебе правду. Я еду в Орвилл потому, что так приказал Фердиас. Я не хотел говорить тебе об этом, но нет уже сил играть во все эти дипломатические игры.

Лиллин обернулась. Лицо ее немного прояснилось.

– Вот как, приказ Фердиаса? Но почему… Ты должен там встретиться с кем-то, верно?

– Да.

– И мне не положено знать об этом?

Он кивнул. Лиллин впервые за день улыбнулась ему.

– Слава богу, что дело обстоит именно так, а то я уже стала тревожиться. Ты ведь ничего мне не рассказываешь, Джей, и потому в голову лезут самые дурные мысли.

Биррел ласково погладил жену по плечу. Конечно, Лиллин нисколько не тревожили мысли об Орионе, ее чисто по-женски больше заботили личные переживания. Не пробудился ли часом в муже дух предков-землян, не оттолкнет ли это его от жены-вегианки? Нет, оказалось, что его действия были продиктованы какими-то политическими причинами. Хорошо, о таких пустяках можно не беспокоиться.

Следуя указаниям карты, Биррел свернул с боковой эстакады и выехал на наземную дорогу, ведущую к пригородам. Она была очень старой, местами потресканной и почти пустынной, так что он с удовольствием снизил скорость.

Мимо проплывали небольшие поселки, холмы, озера, окруженные рощами. Некоторые из деревьев были знакомы Биррелу, их семена некогда завезли с Земли первые переселенцы на другие миры, но большинство он увидел впервые. Это же относилось и к домам - почти все были типовыми, такие можно встретить на любой обитаемой планете, но изредка встречались и старые каменные здания, выглядевшие словно мрачные крепости. А однажды они с Лиллин не смогли удержаться от изумленных возгласов, когда увидели дом из чистого дерева.

Чем дальше они удалялись от Нью-Йорка, тем чаще встречались архаичные здания церквей, каменные изгороди, покрытые вьющимися растениями, обширные поля, заросшие какими-то злаками. Порой на них можно было увидеть трактора, точно такие же, как на Альюеларане или Сириусе. По-видимому, на Земле существовало развитое сельское хозяйство, и это Биррела ничуть не удивило - то же самое можно было сказать о большинстве обитаемых миров. Синтетическая пища недурна на вкус, но ей не сравниться с натуральными продуктами, потому профессия фермера оставалась одной из наиболее распространенных в Галактике.

Биррел вспомнил слова Чартериса, сказанные в первый вечер после прилета Пятой Лиры. "Вы найдете Землю и ее жителей очень старомодными, командор. Не удивляйтесь, это объясняется нашей глубокой эмоциональной связью с прошлым. Наша планета когда-то была центром Галактики, и хотя многие из секторов забыли об этом, земляне не могут примириться с переменами и из чувства протеста не желают ничего менять - ни дома, ни машины, ни образ жизни. Не спешите нас судить, а лучше постарайтесь понять - вы ведь тоже для нас не чужой".

Маленькая птица пролетела прямо перед машиной и скрылась в придорожных кустах.

– По-моему, это была малиновка, - сказал Биррел. - В школе некогда мы учили древнюю поэму о Робине Красногрудом, и я помню иллюстрацию с этой птицей.

– Наша вегианская птица-пламя куда красивее, - возразила Лиллин. - Но знаешь, Джей, мне здесь нравится, не то что в этом ужасном Нью-Йорке. Голубое небо, золотистое солнце, много зелени, воды… Приятный мир. Не Вега-4, конечно, но он очень мил.

Они съехали с маленького холма и, миновав мост над рекой, оказались в Орвилле. Это был небольшой поселок с несколькими десятками домов, добрых две трети из которых составляли старые, изрядно обветшалые здания. Посреди круглой площади возвышалась позеленевшая от времени статуя какого-то воина. Рядом среди цветников на скамейках отдыхали старики, греясь на солнышке.

Биррел остановил машину около торговца, сидящего на ступеньках лавки, и стал расспрашивать о дороге к дому своего прадеда. Землянин путано объяснял ему, как проехать к старой ферме, а затем, поднявшись, с изумлением посмотрел им вслед. Ему нечасто приходилось видеть таких странных гостей в тихом, сонном поселке: мужчину в серебристо-синей форме космофлота Лиры и ослепительно красивую вегианку.

– Неужели отсюда началось завоевание Галактики? - недоуменно спросила Лиллин, глядя на пустынные улицы и дремлющие дома.

– Да, отсюда все началось, - сказал Биррел, почувствовав нечто вроде укола обиды за Орвилл. - Согласен, этот поселок выглядит очень бедно. Но именно Земля некогда отдала другим планетам множество своих лучших людей, денег и других ресурсов. Вспомни, как выглядела твоя родная Вега до прибытия первых звездных кораблей. И какой она стала теперь! Галактика в большом долгу перед такими поселками и деревушками и что-то не спешит эти долги отдавать.

Лиллин промолчала, недовольно поджав губы.

Вскоре они выехали из Орвилла на сельскую дорогу, которая вела в обширную долину, окруженную грядами холмов. Впереди появились первые фермы, разделенные небольшими рощами. Поля были тщательно ухожены, старые каменные дома утопали в зелени дубов и вязов, около обширных сараев стояли трактора и комбайны. Людей почти не было видно. Миновав шестую по счету ферму, Биррел свернул налево и, проехав пару сотен метров по грунтовой дороге, остановился.

Дом Биррелов напоминал небольшую мрачную крепость, сложенную из грубо обтесанных камней. Даже по сравнению с другими зданиями Орвилла он выглядел заброшенным и обветшалым.

Его окружали высокие деревья с пышными кронами - кажется, они назывались соснами. Лужайка перед фасадом заросла высокой пожухлой травой, среди которой едва была видна узкая дорожка, посыпанная песком. Налево от дома располагался фруктовый сад из узловатых деревьев, а направо возвышался большой дощатый амбар. Никаких признаков присутствия людей не было заметно.

– Ты уверен, что это то самое место? - недоуменно спросила Лиллин.

Биррел кивнул.

– Агент Фердиаса купил этот дом, чтобы мы могли встречаться без помех. Он должен ждать меня где-то здесь.

Супруги вышли из машины и направились в сторону дома. Поднявшись на открытую веранду, они подошли к массивной двери, сделанной, как ни странно, из дерева. Биррел нажал на кнопку звонка, затем подождал и еще раз позвонил. Никто не вышел им навстречу, и тогда Биррел решительно толкнул дверь. Она открылась с легким скрипом. Супруги вошли в дом.

Пройдя через темный коридор, они оказались в довольно просторном и необычном холле - стены были отделаны деревом, мебель была также деревянной, обтянутой кожей, бросалась в глаза едва ли не музейная архаичность. Вокруг было удивительно тихо.

– Посмотри, Джей, что это? - с удивлением спросила Лиллин. Она коснулась рукой странного кресла, на ножках которого были закреплены полукруглые дуги, и оно закачалось взад-вперед. - Это кресло похоже на детскую игрушку, но, по-моему, слишком велико для ребенка.

– Понятия не имею, что это такое, - отозвался Биррел. - И где человек Фердиаса, тоже.

Он громко позвал хозяина. Никто не отозвался. Тогда, отбросив церемонии, командор обошел все комнаты и даже заглянул на обширный чердак, но везде было пусто.

Биррел почувствовал растущую тревогу. Может быть, он сделал какую-нибудь ошибку в плане, столь тщательно продуманном Фердиасом? Где Кэрш, который должен прояснить ситуацию и дать новые указания от имени губернатора? А если агент куда-то исчез, то кто сообщит ему о действиях Ориона?

Ответов на эти вопросы он не нашел и в конце концов с растерянным видом вернулся в холл, где Лиллин с любопытством разглядывала необычную мебель.

– Надо подождать, - после некоторого размышления сказал Биррел. - Человек Фердиаса должен появиться. Он оставил дверь открытой, зная, что мы придем. Значит, он где-то неподалеку.

– Ты хочешь сказать, что нам придется здесь ночевать? - вздрогнула Лиллин. - Но еда…, кровати…

– Пойдем посмотрим, - буркнул Биррел.

Они нашли в одной из комнат две старомодные кровати, на которых было постелено свежее, несмятое белье и лежали теплые шерстяные одеяла. Затем заглянули на кухню и обнаружили во вполне современном холодильнике различные полуфабрикаты в пластиковых оболочках.

– Похоже, Кэрш основательно подготовился к нашей встрече, - глухо сказал Биррел, разглядывая этикетку на запотевшей бутылке вина. - Только почему-то сам забыл прийти. Мне это чертовски не нравится.

Лиллин успокаивающе улыбнулась ему и принялась готовить обед, а командор вышел из дома и обошел двор. Травянистая лужайка незаметно перешла в давно заброшенные поля, заросшие кустарником и невысокими деревцами. В старом амбаре сохранились остатки полусгнившего сена, сараи и другие хозяйственные постройки были пусты.

Расстроенный Биррел вернулся в дом и помог Лиллин справиться с древней кухонной мойкой, которая решительно не хотела мыть посуду. Кухонная мебель ему особенно не понравилась, и даже солнечные лучи, проникающие сквозь запыленные окна, не делали ее привлекательной.

Заметив кислую гримасу на лице мужа, Лиллин улыбнулась.

– Здесь не так плохо, Джей, - сказала она. - В старине есть свое очарование, но эта грязь… Пойдем пообедаем на веранде, там по крайней мере воздух почище.

Они устроились за круглым столом и стали не спеша есть, поглядывая на залитую солнцем лужайку, полную незнакомых цветов.

Сельскую идиллию, впрочем, довольно скоро разрушили крылатые насекомые, которые стали назойливо виться вокруг стола, норовя усесться прямо в тарелки. Биррел едва успевал отмахиваться от них, тихо ругаясь, а Лиллин, глядя на него, покатывалась от смеха.

Пообедав, супруги устроились в креслах и стали молча наблюдать за угасающим днем. Солнце быстро спускалось к гряде далеких холмов, окрашивая западную часть неба в пурпурные тона. Рядом громоздились розовые бастионы облаков - таких громад Биррел не видел ни на одной планете.

Когда воздух напитался серыми сумерками, из высокой травы появилось маленькое грациозное животное, черное как смоль, пушистое, с зеленоватыми глазами. Оно замерло возле амбара и стало с любопытством глядеть на людей.

– Кто это? - тихо спросила Лиллин. - Неужели дикое существо?

Биррел порылся в памяти - животное было явно знакомо ему.

– Это кот, вот что это такое, - наконец сказал он. - На одном из моих кораблей одно время служил землянин. Так он однажды привез из отпуска с земли маленького котенка и держал его несколько лет на базе. Он называл зверька Томом.

Биррел взял кусочек ветчины и бросил его на ступеньки крыльца.

– Сюда, Том, кис-кис.

Кот осторожно двинулся вперед, не сводя с людей холодного взгляда. Схватив еду, он мигом исчез среди травы.

Пришел вечер, Кэрш так и не появился. Было ясно, что он сегодня не придет. А завтра? Биррел не сказал Маллинсону, сколько времени собирается пробыть в доме своего прадеда, но надолго эскадру оставлять было нельзя. Кто знает, где сейчас находится флот Ориона, не движется ли он к Земле? Но и уезжать из Орвилла, не встретившись с агентом Фердиаса, было невозможно. Так что же делать?

Биррел безуспешно ломал голову над этой задачей с двумя неизвестными, когда Лиллин неожиданно пришла ему на помощь.

– Быть может, этот человек ждет тебя в поселке? - сказала она, сочувственно глядя на мужа. - Мы могли разминуться с ним по пути.

Биррел с готовностью ухватился за эту соломинку.

– Да, ты права, милая, нужно съездить в Орвилл! - воскликнул он и поднялся из кресла. - По крайней мере я смогу что-нибудь разузнать о Кэрше, не может быть, чтобы местные жители ничего о нем не знали. А ты останься в доме. Вдруг он еще придет?

– Хорошо, - сказала Лиллин, с сомнением оглядываясь по сторонам. Ее явно не радовала перспектива остаться глубоким вечером одной в пустом незнакомом доме.

– Тебе не будет страшно? Я оставлю на всякий случай шокер. Не беспокойся, я скоро вернусь, - сказал Биррел и, чмокнув жену в щеку, быстро сбежал по ступенькам. Сердце его сжималось от тревоги, но он не оглянулся, торопливо шагая к автомобилю.

Он обязан найти Кэрша, обязан!


Глава 11

Биррел ехал по темной пустынной дороге, направляясь к Орвиллу. Он даже не заметил, когда въехал в него - настолько вокруг оставалось тихо и безлюдно. Окна в большинстве домов были темными, и только уличные фонари рассеивали мрак безлунной ночи. Все магазины и лавки были закрыты, прохожие исчезли. Казалось, Орвилл уже спал в эту тихую летнюю ночь.

Проехав площадь с дремлющей статуей воина, Биррел свернул на первую же попавшуюся улочку и вскоре увидел неоновую рекламу небольшого бара. Из широко раскрытой двери доносились голоса.

Приободрившись, Биррел остановил машину. Вряд ли лучший агент Фердиаса коротает здесь время, сидя за кружкой пива, но этот бар был единственным местом в поселке, где еще теплилась жизнь. Кроме того, Биррелу чертовски хотелось выпить, снять накопившееся напряжение.

Он вошел в серую от табачного дыма комнату и некоторое время простоял у двери, осматриваясь.

За столом сидели человек десять, неспешно беседуя и потягивая вино из высоких бокалов. Увидев незнакомца, они сразу же замолчали. Биррел пошел в сторону стойки бара, провожаемый удивленными взглядами. Бармен, худой суетливый человек с бесцветными глазами и коротко стриженным ежиком волос, встретил его любезной, но несколько настороженной улыбкой.

– Рад вас видеть, мистер. Чем могу служить? Биррел скользнул взглядом по рядам бутылок с яркими этикетками. Названия вин ему ровным счетом ни о чем не говорили.

– Выберите сами, пожалуйста. Что-нибудь покрепче. Бармен налил ему полбокала изумрудного ликера. Вкус Биррелу не понравился. Не отходя от стойки, он неспешно потягивал огненное вино и оглядывал сидящих в зале местных жителей. Кэрша, естественно, среди них не было.

Большинство посетителей напоминали фермеров или механиков - загорелые, добродушные, с грубо вытесанными лицами. Среди них выделялось двое юношей, перед которыми стояли кружки с пивом, и маленький старик с морщинистым лицом и светлыми глазками. Он беззастенчиво оглядывал неожиданного гостя с головы до ног и ухмылялся.

Биррел не увидел ни одного недружелюбного лица, но интерес к нему у сельчан быстро пропал, и они, отвернувшись, продолжали свои неспешные беседы. Пора уходить, тем более что Лиллин одна в темном доме.

Он допил ликер, поставил бокал и, щедро расплатившись, направился было к двери, когда старик неожиданно встал из-за стола и, заметно прихрамывая на левую ногу, преградил ему путь.

– Прошу прощения, мистер, но не вы ли тот парень, который днем расспрашивал дорогу к дому старого Биррела? Биррел кивнул.

– Да, я.

Старик продолжал стоять, словно ожидая объяснений. Случись подобное в городе, Биррел непременно бы вспылил и сказал что-нибудь типа - "А вам какое до этого дело?" Здесь, в сельской местности, нравы были другими, и каждый местный житель, по-видимому, считал своим исконным правом задавать любые вопросы незнакомцам, вторгшимся в их края. Уклонись сейчас Биррел от ответа, назавтра об этом будет говорить вся округа, а это ему совершенно ни к чему.

Добродушно улыбнувшись, он пояснил:

– Видите ли, моя фамилия тоже Биррел. Мой прадед был выходцем из этих мест. Я хотел взглянуть на наше старое родовое гнездо, только и всего. Простите, мистер, мне пора идти.

Биррел шагнул к двери, но из-за стола вышел коренастый мужчина и дружелюбно протянул ему руку.

– Выходит, вы наш земляк, мистер? Здорово! Рад с вами познакомиться. Меня зовут капитан Винсон.

– Командор Биррел. Очень приятно, однако мне пора…

– Куда спешить, приятель, ведь ночь только начинается! - прогудел Винсон и хлопнул гостя по плечу. - Присаживайтесь к нам, я угощу вас выпивкой. Не каждый день кто-то из них возвращается из дальних краев, верно, ребята? А ведь вы, Биррел, судя по вашей форме, прилетели с Лиры? Надо за это выпить как следует.

Биррел не мог отказаться от такого радушного приглашения. Он присел за столик Винсона, и пошло-поехало.

Винсон познакомил его со всеми завсегдатаями бара, и с каждым Биррелу пришлось выпить. Он услышал много приятных слов, и его сердце потеплело. Вскоре в бар пришли еще двое мужчин и тоже, естественно, захотели выпить за "отличного парня из Орвилла, который теперь живет на Веге". Вслед за ними в зал вошел бородатый фермер, затем заявились двое пожилых рабочих с лесопилки…

Ему и раньше не раз приходилось видеть, как быстро земляне находят общий язык, встретившись где-нибудь на Бетельгейзе. Слово "земляк" было для них священным, и уже через пять минут совершенно незнакомые до этого люди вели себя словно закадычные друзья. На других планетах все было иначе. Биррелу никогда не нравилась эта подчеркнутая плановость землян, но сейчас он был растроган, что его приняли за своего. Больше ста лет прошло с тех пор, как его прадед оставил Солнечную систему, а к правнуку отнеслись, словно к давнему приятелю. Это к нему, Биррелу, который до вчерашнего дня никогда не видел Землю!

Пора было уходить. Кэрша в баре не оказалось, Лиллин ждала его, но каждый раз, когда он пытался подняться, в дверях появлялся очередной посетитель, и Винсон заплетающимся языком представлял: "Мистер Биррел, поглядите на этого олуха. Это Джим Ховик, он живет в полумиле на север от вашего старого гнезда и корчит из себя скотовода. Да он овцу от козы отличить не может! Эй, Джим, познакомься с нашим земляком с Веги!" "А этот долговязый старикан - сам Пит Парли, который помнит последних из Биррелов, живших в Орвилле". И так далее, в том же духе. Каким-то образом жители поселка прознали, что в баре сидит их земляк со звезд, и косяком валили поглазеть на такую достопримечательность. Не все эти люди были фермерами, а трое даже некогда совершали вояжи на ближайшие звезды по служебным делам, но Биррел был для них настоящей диковинкой.

Наконец он собрался с духом и, поблагодарив своих новых приятелей, побрел к двери. Ноги его заплетались, но настроение было отличное. У выхода он обернулся.

– Прошу прощения, друзья, мне надо ехать. Жена ждет, сами понимаете!

Нестройный хор голосов пожелал ему доброй ночи. Винсон напялил на голову шляпу и поспешил вслед за Биррелом.

– Если не возражаете, мистер, я поеду домой с вами. Это чуть не доезжая до вашей фермы.

Биррел не возражал, хотя мысленно послал назойливого фермера куда подальше. Через несколько минут они уже ехали по улицам ночного поселка, но он уже не спал, нет! Окна почти всех домов светились, из распахнутых форточек лились звуки музыки, люди сидели на лавочках и о чем-то оживленно беседовали. Увидев машину Биррела, они приветливо махали ей вслед.

Биррел помрачнел. Весь хмель выветрился из его головы при мысли о том, как славно он начал свою секретную миссию в Орвилле. Кэрша не нашел, зато теперь каждая собака в округе будет знать его имя!

Дом Винсона оказался четвертым по дороге. Выйдя из машины, фермер долго и прочувственно тряс Биррелу руку, глядя на него слезящимися глазами.

– Даже не верится, приятель, что вы прилетели с одной из этих далеких звезд! И только для того, чтобы взглянуть на нашу маленькую планетку…

– Галактика тоже не так велика, как кажется со стороны, - вежливо ответил Биррел. Винсон кивнул.

– Это верно. Выходит, наша старушка Земля кое-что значит, раз на нее слетелось столько важных птиц вроде вас! Ну, пока, рад буду видеть вас у себя в гостях. Доброй ночи!

Когда Биррел поехал дальше, из-за темной стены небольшого леска поднялось серебристое сияние. Не сразу он понял, что это была местная луна.

Издалека она выглядела не очень приятной - уж слишком была пятнистой, но именно она вдохновила древних поэтов на создание нетленных шедевров, известных ныне всей Галактике. В школе Биррел учил много прекрасных стихотворений, посвященных крошечному спутнику Земли, и вот теперь впервые увидел луну - нет, Луну! - своими собственными глазами.

Теплый ветерок дул в лицо, и вскоре он почувствовал запах каких-то чудесных цветов. Быть может, это те самые волшебные "розы", о которых ему приходилось столько читать? Или это аромат жасмина?

Биррел и сам удивился тому, как много знал о Земле, хотя в основном это были знания, вычитанные из книг. Ни на одной другой планете не росли розы, жасмин или сосны, но он знал о них и теперь увидел или вскоре еще увидит. Причем не возникало ощущения, что это что-то чужое; нет, ему казалось, что он просто вспоминает то, о чем по каким-то причинам забыл. И эта дорога, залитая серебристым светом, казалась ему также знакомой. А почему бы и нет - ведь когда-то по ней ходил его прадед!

Наконец впереди появился знакомый поворот. Машина, качнувшись, въехала на грунтовую дорогу. Вскоре из-за деревьев выглянул старый дом. Он был окутан тьмой, и только на веранде светились две лампы. Лиллин сидела в кресле, закрывшись теплым пледом. Биррел вздохнул с облегчением.

К его удивлению, жена не стала упрекать его за долгое отсутствие и, мягко говоря, не совсем трезвый вид. Казалось, она все поняла и без расспросов.

– Никто не приходил, - сказала она, ласково глядя на смущенного мужа. - Садись, ты же едва на ногах держишься - Прости, милая, мои земляки оказались слишком гостеприимными людьми, - объяснил Биррел, осторожно опустившись в кресло. - Однако они и слыхом не слыхивали о Кэрше.

– Что же нам теперь делать?

Биррел пожал плечами.

– Остается только одно - ждать. Брешник как-нибудь справится с Пятой, а что касается моей официальной роли посланника Лиры, то я сыт ею по горло. Уж лучше мы отдохнем здесь.

Лиллин ничего не ответила и только потеплее закуталась в плед. Они сидели молча, глядя во тьму, и думали каждый о своем. Через некоторое время Биррел заметил, что над землей летят какие-то искры. Не сразу он понял, что это какие-то светящиеся насекомые.

– Что это? - спросила Лиллин. - Ты видишь, Джей?

– По-моему, светлячки, - не очень уверенно ответил он и внезапно подумал: "Откуда я знаю это слово? Не помню, чтобы я где-то раньше слышал его".

Он едва не вздрогнул, когда из темноты вновь вынырнул черный зверек и, пробежав по лестнице, внезапно прыгнул ему на колени.

– А это еще что?

Кот глядел на него круглыми зелеными глазами и мирно урчал.

– Он, должно быть, ручной, - заметила Лиллин, с улыбкой глядя на забавного зверька.

– Наверное, принадлежал последнему хозяину дома, - согласился Биррел и погладил коту спину. Тот наполовину закрыл глаза и замурлыкал. - Нравится, Том?

В ответ тот растянулся на его коленях и широко зевнул. Лиллин рассмеялась и сделала вид, что хочет щелкнуть его по носу.

С невероятной быстротой кот спрыгнул на пол, недовольно блеснул глазами и исчез среди травы на лужайке.

– Каков чертенок, а? - рассмеялся Биррел и только тогда увидел, как исказилось болью лицо жены.

– Лиллин, что случилось? Кот поцарапал тебя? Она покачала головой, едва сдерживая слезы.

– Нет. Но он…, он боится меня и ненавидит, - прошептала она. - Зверек почуял во мне чужую. Биррел вздохнул с облегчением.

– Только и всего? Кот просто очень осторожен и, увидев, как незнакомая женщина тянется к нему рукой…

– Но он же не испугался тебя! - почти истерично воскликнула Лиллин, закрыв лицо руками. - Нет, он почувствовал, что я не такая, как остальные люди. Не такая!

Биррел ласково обнял жену за плечи, мысленно проклиная Тома. Надо было угостить его не ветчиной, а хорошим камешком…

Он взглянул вслед коту и насторожился. Кот был уже на небольшой полянке возле амбара, направляясь к растущим неподалеку кустарникам. Внезапно он остановился и, повернувшись, помчался прочь, словно чего-то испугавшись.

"А ведь Том отшатнулся от куста точно так же, как от Лиллин, - подумал Биррел. - Быть может, там, в тени, прячется еще один чужак?…"

Он прислушался, но никакого подозрительного шума не было. Его мускулы напряглись. Кэрш не мог ждать встречи с ним, сидя в кустах возле амбара. Если же там действительно кто-то скрывается, то это может быть только…

Биррел встал и, потянувшись, беззаботно сказал:

– Дорогая, ты просто устала. Пойдем в дом, нам пора ложиться спать. А я, пожалуй, еще пропущу рюмочку-другую на сон грядущий.

Они вошли в дом, и Биррел тщательно закрыл за собой дверь. От его благодушного вида не осталось и следа. Приложив палец к губам, командор бросился в спальню, таща за собой недоумевающую жену, и, открыв шкафы, сбросил на пол постельное белье.

– Оберни одеяла вокруг головы, быстро!

Лиллин была своенравной женщиной и не привыкла повиноваться без вопросов. Она открыла было рот, но Биррел решительно набросил на нее одеяло и, торопливо обматывая его вокруг головы, тихо сказал:

– Кто-то прячется во дворе. Они наверняка используют соник, чтобы захватить нас без шума. Надо хоть как-то закрыться. Возьми еще одеяло…

Он толкнул жену на пол и лихорадочно закутал свою голову сразу в два шерстяных одеяла. Затем тоже упал на пол и стал ждать.

Ничего не происходило. Биррел покрылся потом Он подумал, что скажет ему жена, если ничего так и не случится. Том, не исключено, испугался какого-то другого животного; тогда ситуация сложилась нелепая и смехотворная.

И все же рисковать было нельзя.

Серия отрывистых, едва слышимых звуков заполнила комнату. Зазвенели стекла в окнах, загремела посуда в кухонном шкафу. Звуковой луч соника медленно двигался вдоль дома, подбираясь к спальне. Наконец он ударил по лежащим на полу людям. Лиллин издала болезненный крик и попыталась встать на ноги, но муж удержал ее силой. Они оба почувствовали болезненное головокружение и сильную тошноту. В мозг каждого из них словно бы вонзились тысячи игл. Ультразвуковой луч соника действовал непосредственно на нервную систему человека и быстро приводил его в бессознательное состояние. Даже через многие слои плотной шерстяной ткани чувствовалось его парализующее действие.

Шок внезапно прошел. Биррел продолжал неподвижно лежать на полу, его рука удерживала Лиллин, не давая ей подняться. Жена корчилась от боли и всхлипывала, но он знал, что опасность еще не миновала. Он сам не раз использовал соник в критических ситуациях и отлично понимал, что последует дальше.

Через несколько минут последовал еще один удар, и дом вновь наполнился возмущенным звяканьем посуды. Лиллин обмякла под его рукой, а сам Биррел едва не заорал от боли. Затем ультразвуковой луч погас.

Издалека послышался лай собак. Конечно же, они были взбудоражены соником и теперь не скоро успокоятся. Но никто из живущих по соседству фермеров даже не подозревал, что на старой ферме Биррелов пришельцы со звезд сошлись в невидимой, смертельно опасной схватке.


Глава 12

После третьего, самого болезненного удара соника Биррел сел и стал стягивать с себя одеяла. Он весь дрожал, сердце заходилось от бешеных ударов, пересохший рот жадно ловил воздух. Освободившись, Биррел помог сделать то же самое жене. Лиллин выглядела ужасно, но сознания, к счастью, не потеряла. Биррел слабо улыбнулся, и она ответила ему тем же.

– Где шокер? - еле слышно спросил он.

– В холле на столе. Будь осторожен, милый.

Он кивнул и пополз в сторону холла. Шокер действительно лежал на массивном столе из резного дерева. Взяв его, Биррел спрятался в темном углу за шкафом и стал ждать.

Вскоре со стороны веранды послышались шаги. Кто-то уверенно поднимался по ступеням лестницы. Входная дверь со скрипом распахнулась, и незнакомец вошел в холл, держа в руке шокер.

Это был Таунцер. Он был одет по земной моде в короткую куртку и широкие брюки, заправленные в высокие кожаные башмаки. Вслед за ним появился незнакомый Биррелу немолодой мужчина, коренастый, седой, с грубо вылепленным лицом и маленькими настороженными глазками. На его плече висела пухлая сумка. В отличие от Таунцера незнакомец выглядел далеко не так уверенно и настороженно озирался по сторонам, словно ожидая засады.

Биррел не дал нежданным гостям времени привыкнуть ко мгле, царящей в холле. Он поднял шокер и нажал на спусковой крючок.

Таунцер каким-то звериным нюхом учуял опасность, хотя и смотрел в другую сторону. Он сделал отчаянный прыжок к двери, но Биррел тоже не был новичком и сумел срезать его первым же выстрелом.

Коренастый мужчина раскрыл рот от изумления и засунул руку в карман, однако вынуть оружие не успел - Биррел угостил его двумя парализующими выстрелами. Застонав, незнакомец рухнул на пол.

– Они…, они умерли? - спросила Лиллин. Она появилась в проеме двери и с ужасом смотрела на неподвижные тела.

– Ты должна была остаться в спальне! - яростно воскликнул Биррел. - Я же приказал тебе не двигаться с места!

Лиллин нахмурилась. Она не привыкла, чтобы на нее кричали, и Биррел сдержал свой гнев.

– Мы не на границе сектора, - уже более спокойным тоном сказал он. - Ох, до чего бы я хотел, чтобы эта схватка произошла там, где можно особенно не церемониться с врагом! Увы, мы на Земле, и эти люди всего лишь без сознания.

– Кто они такие?

– Агенты Ориона. Тот, кто повыше, недавно ловко поймал меня в ловушку на одной из пограничных планет. Я тогда еле унес ноги, но этот тип пообещал со мной расквитаться. Как видишь, он не бросал слов на ветер. Жаль, что я ввязал тебя в это опасное дело.

– Какое дело? - спросила жена, пытливо глядя на него. - Ты же говорил, что мы прилетели сюда развлекаться на празднике.

– Вот мы и развлекаемся, - тихо ответил Биррел, сжимая ручку шокера. - Подожди здесь, я обойду дом на всякий случай.

Он вновь прошел все комнаты, но ничего подозрительного не обнаружил. На чердаке он нашел моток изолированной проволоки и, вернувшись в холл, связал руки сзади у обоих орионцев. Затем обыскал их карманы.

В кармане приземистого мужчины действительно оказался шокер. В объемистой сумке находился округлый прибор, напоминающий прожектор, со сложенным телескопическим треножником. Это был переносной вариант "детектора правды", который однажды Таунцер уже собирался использовать против командора.

Биррел протянул жене шокер.

– Следи за ними. Я скоро вернусь.

Выйдя во двор, он при свете карманного фонаря тщательно обыскал лужайку перед домом и в кустах около амбара обнаружил тяжелый соник, широкий раструб которого был наведен на дом.

Биррел постоял некоторое время, прислушиваясь, однако ничего не услышал, кроме монотонного стрекотания насекомых. Никого из людей видно не было. Очевидно, Таунцер и приземистый мужчина пришли вдвоем.

Но как они притащили тяжелый соник на своих плечах? Где-то неподалеку должен находиться флиттер или автомобиль. Странно, никакого шума ни он, ни Лиллин не слышали, значит, машина находится неблизко. В любом случае в такой темноте бесполезно рыскать по незнакомой местности.

Биррел вернулся в дом, мрачный и задумчивый.

– Они приходят в себя, - нервно сказала Лиллин. Она сидела в кресле и раскачивалась взад-вперед на его дугообразных опорах, так что доски пола тихонько поскрипывали.

– Джей, я поняла, это кресло-качалка. Очень приятная вещь, у нас на Беге таких нет.

– А меня этот скрип только раздражает, - внезапно сказал Таунцер, открыв глаза.

Биррел понял, что агент давно пришел в себя, только не спешил это обнаружить, пока не изучил ситуацию.

– Что делать, Таунцер, видимо, ничего, кроме неприятностей, я принести вам не могу, - любезно сказал Биррел, усевшись на диване. - Давно пора это усвоить.

Таунцер с трудом сел, опираясь на связанные руки.

– Не могу понять, командор, как вы ухитрились уйти от удара соника, - глухо сказал он, спокойно глядя на Биррела.

– Меня предупредил один мой друг по имени Том, - пояснил Биррел, усмехаясь. Таунцер озадаченно взглянул на него, но промолчал. - А теперь, когда я удовлетворил ваше любопытство, Таунцер, мне тоже хочется кое-что узнать. Как вы меня выследили?

– Очень просто. Командир Пятой Лиры - заметная персона, даже в громадном Нью-Йорке. Мы следовали за вашей машиной до Орвилла, только и всего.

Биррел в сомнении покачал головой.

– Вряд ли вы говорите правду, Таунцер. Если бы дело обстояло так, вы давно уже напали бы на меня. И без труда могли бы захватить мою жену, которую я легкомысленно оставил на несколько часов одну. Нет, вы явно скрывались где-то неподалеку и пришли сюда к полуночи, рассчитывая, что я уже засну. Где-то рядом находится ваша база, но где? И как вы узнали про Орвилл?

Таунцер только усмехнулся в ответ.

Биррел задумался. Никто не знал о том, что эта старая ферма выбрана для его встречи с Кэршем, кроме Фердиаса и самого агента. Кэрш не пришел на свидание. Наверняка это агент пытался связаться с ним прошлой ночью, но что-то или кто-то ему помешал. И этот "кто-то" сидел сейчас на полу в холле с довольно спокойным видом, как будто его руки и не были связаны, а шокер не был направлен в его голову.

Кэрш мертв, это ясно. Биррел почти не знал этого седого, молчаливого человека и тем более не был его другом. Да и вряд ли у секретного агента Фердиаса вообще были друзья - его профессия не располагала к откровениям. И все же жаль, что он нашел свою смерть здесь, за десятки парсеков от родного дома, от руки безжалостного убийцы.

Пальцы Биррела сами собой сжались на спусковом крючке шокера. Три выстрела подряд, и справедливость будет восстановлена. Око за око! Но он сдержался. Смерть Таунцера ничего ему не давала, кроме удовлетворения, а это было бы сейчас недопустимой роскошью. Таунцер должен много знать о планах Ориона, очень много…

Коренастый мужчина застонал, пошевелился и с явным трудом разлепил набрякшие веки. Он посмотрел на Биррела долгим, хищным взглядом, в котором читалась неприкрытая угроза. Этот человек был очень опасен, но сейчас фортуна от него отвернулась.

– Вы не имели права напасть на меня, - басисто сказал он и закашлялся. - Я…, я гражданин Земли, а вы здесь чужак! Я буду жаловаться! Мой адвокат…

– Заткнись, Харпер, - процедил сквозь зубы Таунцер. Землянин злобно взглянул на него, но промолчал. Биррел внезапно спросил:

– Вы ведь поймали Кэрша прошлой ночью и убили его? Таунцер и глазом не моргнул.

– Что, что мы сделали?

Но Харпер не умел так владеть собой, как орионец. На его лице на мгновение появилась жесткая улыбка, и Биррел заметил ее.

Сомнений не оставалось - Кэрш был мертв. Таунцер победил в очной схватке знаменитого агента Фердиаса. Наверняка он парализовал Кэрша соником, а затем с помощью "детектора" правды выудил все, что мог.

Впрочем, вряд ли ему удалось многое узнать. Кэрш блестяще владел искусством самогипноза и, по словам Фердиаса, мог в любой ситуации быть немым, как могила. Увы, теперь он в буквальном смысле замолк навсегда.

Биррел понял, что попал в катастрофическое положение. Ситуация на Земле оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Флот Ориона мог нагрянуть в любой момент, а Кэрш погиб. Кто объяснит ему теперь, как действовать? Закрытой связи с Фердиасом нет - до Веги было слишком далеко, а пользоваться обычными линиями связи, даже с помощью шифрограмм, крайне опасно. Земляне явно не доверяли ему, и обмен такими посланиями мог обострить и без того сложные их отношения.

Оставалось одно - действовать на свой страх и риск. Таунцер не случайно напал так нагло - видимо, ситуация резко обострилась, и скоро Земле станет не до пропавшего командора Пятой Лиры. Но на что рассчитывал агент?

– Как видите, мы поменялись ролями, - произнес наконец Биррел. - На Гинее вы хотели меня кое о чем расспросить, теперь настал мой черед проявить любопытство.

Таунцер нагло улыбнулся.

– У меня нет желания с вами болтать, Биррел, - сказал он, не обнаруживая и тени тревоги. - И вам из меня ничего не выжать.

– Посмотрим, - с угрозой сказал Биррел, поднимаясь с дивана. - Лиллин, ступай в соседнюю комнату, у нас с этим господином предстоит мужской разговор.

Жена с ужасом взглянула на него, будто видя в первый раз.

– И ты…, ты способен на такое? - дрожащим голосом спросила она.

– Не беспокойтесь, миссис Биррел, ваш муж ничего нам не сделает, - с откровенной насмешкой сказал Таунцер. - Он хороший офицер и очень порядочный человек - такие пытать не умеют. Харпер ничего не знает, а я боли не боюсь. Так что сидите спокойно, все будет тихо и мирно.

– Напрасно вы так самоуверенны, Таунцер?! - взорвался Биррел, пораженный безмятежностью агента. - Я вас оставлю в покое только в одном случае - если вы расскажете мне, где находятся эскадры Ориона. И еще об одном - каковы планы Соллеремоса в отношении Земли?

Таунцер вздохнул.

– А вы злопамятны, Биррел, - с упреком сказал он. - Глядишь, сейчас вы начнете угрожать мне "детектором правды"… Только ничего у вас не выйдет, вы не умеете пользоваться этим прибором.

Биррел почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Таунцер был прав, кругом прав…

– Уговорили, я сначала потренируюсь на вашем помощнике, - после долгой паузы сказал он.

– И напрасно время потеряете. Харпер - обыкновенный грошовый наемник, каких полно на любой планете. Впрочем, можете использовать его в качестве боксерской груши, я не возражаю. Он парень крепкий, но и ваши мускулы вызывают уважение. Валяйте, Биррел, а мы с вашей супругой полюбуемся.

– Эй, Таунцер, что вы там болтаете? - побагровев, воскликнул Харпер. - Вам хорошо говорить, сидя в тихом уголке! Мистер Биррел, клянусь своей покойной мамашей, я действительно ничего не знаю. Миссис Биррел, урезоньте своего дражайшего супруга!

– Джей, неужели ты превратишься в дикаря? - со слезами на глазах воскликнула Лиллин. - Не смей бить этих людей!

Махнув в огорчении рукой, Биррел вновь уселся на диван, провожаемый насмешливым взглядом Таунцера. Почему этот человек так спокоен? Каковы его намерения? Может быть, он рассчитывал, что убийство командора деморализует Пятую и та не сможет отразить внезапную атаку эскадр Соллеремоса?

Поднявшись, Биррел пошел в соседнюю комнату и, достав из карман порто, связался с Брешником.

– Что-то надвигается, Род. От Фердиаса не было никаких сообщений?

– Нет, сэр. Должен ли я дать сигнал тревоги?

Биррел заколебался. Ему очень хотелось сказать "да". Но если эскадра придет в боевую готовность, расчехлит орудия, откроет шахты с пусковыми установками ракет, то скрыть это от землян будет невозможно. Чартерно поймет это как доказательство того, что эскадра Лиры прибыла на Землю с недобрыми намерениями. Скандал будет грандиозным, а доказательств в его руках нет. Пока нет.

– Никакой "тревоги", - отрезал он. - Немедленно пошлите ко мне в Орвилл человека, умеющего работать с "детектором правды".

Тишина в порто показывала, как глубоко было изумление Брешника, но вице-командор мужественно удержался от расспросов.

– Наверное, среди техников найдется такой человек, - сказал он не очень уверенно. - Где находится этот Орвилл? Биррел объяснил, как найти его дом, и закончил словами:

– Поддерживайте постоянную готовность эскадры к возможным боевым действиям, Род. Полностью полагаюсь на ваш опыт. Мне придется, по-видимому, еще некоторое время пробыть в Орвилле. Скажите Маллинсону, что мы с женой решили взять небольшой отпуск и наслаждаемся вовсю отдыхом на природе. Удачи, Брешник.

Он выключил порто, а затем вернулся в холл и сказал, обращаясь к жене:

– Милая, мне придется задержаться здесь еще некоторое время. Я бы хотел, чтобы ты возвратилась в Нью-Йорк.

– Нет! - гневно воскликнула Лиллин, перестав раскачиваться в кресле.

Биррел рассердился, однако на лице жены появилось хорошо знакомое ему выражение упрямства. Спорить сейчас было бесполезно.

– Хорошо, но ты создаешь для меня лишние проблемы, - хмуро сказал он. - Иди в спальню, я хочу поговорить с этими господами. Мирно поговорить.

Лиллин беспрекословно вышла из комнаты, довольная своей небольшой победой.

Таунцер сидел, привалившись к стене с прежним безмятежным выражением на лице, а вот Харпер выглядел растерянным.

– Держу пари, что вы только что вызвали техника, умеющего управлять "детектором правды", - заметил агент.

Биррел вздрогнул. Как Таунцер мог узнать?…

Впрочем, ничего странного в этом нет, агент Ориона сделал только логичное предположение и попал в точку. И все же ему стало не по себе от того, что, даже став пленником, Таунцер не потерял инициативы. Да, это был опытный, бывалый человек, С ним всегда надо держаться настороже.

– Спасибо, что вы напомнили мне о вашей хитрости, - угрюмо сказал он.

Улыбка на лице Таунцера чуть-чуть погасла - агент понял, что сделал глупость, без всякой необходимости насторожив противника. Биррел заметил это, и на его сердце немного полегчало.

Он взвалил Таунцера на плечо и понес в одну из спален, где стояли две незастеленные кровати со старомодными металлическими спинками. Без особых церемоний бросив на одну из них Таунцера, он тщательно привязал руки агента к каркасу кровати куском проволоки.

– Спасибо, командор, за заботу о моем комфорте… - начал было Таунцер и тут же тревожно замолчал.

Биррел молча привязал к кровати его ноги, а затем для надежности сделал несколько витков вокруг туловища. Таунцер оказался буквально прикованным к кровати.

– Надеюсь, вам так удобно, - угрожающим тоном сказал Биррел. - Если будет где-то жать, позовите, я охотно принесу вам кляп.

Ту же операцию Биррел проделал и с землянином. Харпер вырывался, как мог, но, получив пару увесистых оплеух, затих, Впервые в глазах Таунцера промелькнул неприкрытый страх. Агент понял, что командор тоже может быть опасным человеком.

Затем Биррел вернулся в спальню к Лиллин.

– И как долго мы будем сидеть в этом доме? - недовольно спросила она.

– Возможно, еще несколько часов. Я попросил Брешника прислать ко мне человека, умеющего управляться с "детектором правды", но это не так просто сделать. Нам остается только набраться терпения и ждать.

Лиллин кивнула, хотя ее лицо оставалось хмурым.

– Пойди, милая, поспи, - сказал Биррел. - Если здесь тебе неуютно, поднимись на второй этаж, там тоже есть спальня.

Жена взяла с собой чистое белье с кровати и пошла к лестнице, даже не оглянувшись.

Биррел направился к пленникам. Харпер встретил его взглядом, полным ненависти; Таунцер, казалось, спал. Его спокойствие вызывало у Биррела неприятные предчувствия. Может быть, агент Соллеремоса рассчитывает на чью-то помощь?

До утра Биррел просидел в кресле, так и не сомкнув глаз. С первыми лучами солнца он сделал очередной обход по дому, заглядывая во все окна. Никого поблизости он не увидел. Несколько раз в небе проплывали флиттеры, а однажды со стороны дороги послышалось гудение автомобиля. И это было все.

Лиллин спустилась вниз часам к десяти утра. Вид у нее был усталым, под глазами лежали тени.

– Ты, наверное, совсем не спала, - сказал Биррел с упреком.

– Ничего, все хорошо, - бесцветным голосом произнесла жена и, не ответив на его поцелуй, пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак.

Через час они вновь сидели на веранде. Черный кот словно бы поджидал их и немедленно выскочил с урчанием из травы.

– Пошел отсюда, маленький чертенок, - недовольно сказал Биррел.

– Нет, Том голоден, - запротестовала жена. - И потом, он спас нам жизнь. Ведь это он предупредил о засаде в кустах, разве не так?

Биррел кивнул и бросил на ступеньку остаток бутерброда. Лиллин оказалась более щедрой, угостив Тома жирным куском окорока. С довольным видом кот принялся за трапезу, но внезапно насторожился и смешно зашевелил ушами.

Чуть позже со стороны дороги послышался шум автомобиля. Кто-то ехал к старой ферме.

– Это техник? - спросила Лиллин, но Биррел в сомнении покачал головой.

– Нет, мои люди не могли приехать так быстро. Пойду посмотрю…

Засунув руку в карман, где лежал шокер, он неторопливо стал спускаться по лестнице, переступив через поглощенного едой кота.


Глава 13

Автомобиль остановился посреди лужайки, из него вышел незнакомый мужчина крепкого телосложения. Биррел снял шокер с предохранителя и медленно стал вынимать его из кармана. Но затем из машины не без труда выбралась полная женщина, и Биррел вздохнул с облегчением. Этот мужчина с грубо скроенным лицом и добродушным взглядом был ему знаком. Они пили вместе в баре вчера вечером. Как же его звали? Винто? Нет - Винсон. Фермер, живущий где-то по соседству.

– Кто это? - тихо спросила Лиллин, подойдя к мужу. Биррел успокаивающе улыбнулся.

– Наши соседи фермеры. Иди, встреть их, а я скоро вернусь. Он быстро поднялся по лестнице и побежал в комнату, где лежали пленники. Глаза Таунцера были открыты, и в них не было обычной насмешки. Харпер же вовсю продолжал храпеть.

Биррел вышел и тщательно запер дверь. Если проводить Винсонов в гостиную, то вряд ли они услышат крики пленников - если тем, конечно, вздумается позвать на помощь. Стены в этом доме сделаны на совесть и создавали отличную звукоизоляцию, В крайнем случае можно будет объяснить, что его зовут подвыпившие друзья, и вместо вина угостить Таунцера и Харпера шокером. Но лучше обойтись без этого После удара шокера пленники могли потерять сознание, и тогда никаким "детектором правды" их не возьмешь.

Когда он вышел на веранду, там уже стояли новые гости, дружелюбно беседуя с Лиллин.

– Немного рано для визита, командор, не правда ли? - басисто сказал Винсон, протянув руку. - Прошу прощения, мы сегодня днем уезжаем в город, а моя Эдит прямо-таки сгорает от любопытства. "Хочу увидеть этих Биррелов", - заявила она. Ну как ей откажешь? Надеюсь, вы не будете сердиться, Джей.

"Я не сержусь, - подумал Биррел, дружелюбно пожимая руки неожиданным гостям. - Я просто в ярости. Но что делать, сам виноват".

Лиллин, казалось, была смущена этим визитом и не знала, как держаться. Слишком свежими были малоприятные воспоминания о косых, неприязненных взглядах земных женщин, с которыми она встречалась в Нью-Йорке. Их любезность была слишком искусственной, и даже от улыбок жены Чартериса веяло холодом наигранности. Но миссис Винсон быстро завоевала сердце вегианки. Она смотрела на нее с таким искренним восхищением, что Лиллин невольно рассмеялась.

– Да вы настоящая красавица, миссис Биррел! - сказала толстушка, без тени зависти любуясь ее изящной фигурой. - Неужто вы на самом деле прилетели с мужем с Беги? Уму непостижимо. Я знаю нескольких жен астронавтов, но никто из них даже на Луне не бывал.

Биррел пригласил чету Винсонов в гостиную, Лиллин мигом накрыла на стол.

Винсон предложил тост: "За отличного парня Биррела, который теперь живет на звездах", - и атмосфера сразу же стала непринужденной. Следующий тост Винсона, посвященный Лиллин, был настолько замысловат, что вегианка расхохоталась, слегка покраснев.

У Биррела немного отлегло от сердца - кажется, Лиллин начинали нравиться земляне. Сам же он не мог расслабиться ни на минуту, помня о двух "гостях", находящихся в другом конце дома.

А тут еще Винсон, покончив с комплиментами, оседлал своего любимого конька и стал разглагольствовать о фермерских проблемах. Выяснилось, что цены на трактора стали немыслимо высоки, а их автоматика ненадежна и то и дело выходит из строя. Погодный контроль вообще никуда не годится, а гербициды идут на пользу только сорнякам, от которых спасения нет.

За полчаса Биррел узнал о сельском хозяйстве больше, чем за всю жизнь, но это его нисколько не заинтересовало. Видимо, фермерские гены предков до него не дошли.

Он с тоской подумал: "Пока я сижу и слушаю болтовню этого славного малого, Орион и Лира могли уже вступить в войну…"

– Что вы сказали? - внезапно встрепенулся командор, краем уха уловив что-то важное в потоке слов, который обрушивал на него Винсон.

– Я говорил о том седом мистере, который месяц назад приезжал в этот дом. Он не больно-то хотел со мной разговаривать, да я все-таки подстерег его у дороги, загородив путь джипу своим трактором. Он сказал, что не собирается жить здесь и купил ферму для другого джентльмена. Я тогда ему не поверил - уж очень он нервничал. Выходит, он не соврал и купил дом для одного из славного рода Биррелов!

Биррел насторожился. Да, конечно, Кэрш мог сказать нечто подобное. Понятное дело, соседи решили теперь, что пришелец со звезд горит желанием заняться выращиванием кукурузы и разведением породистых свиноматок. Теперь их уже не разубедишь, да он и не собирался тратить на них свое время.

– Так вот что я хотел бы сказать о вашей ферме, - задушевно продолжил Винсон, положив тяжелую руку ему на плечо. - Поля в дрянном состоянии, там разве еще дубы не растут. Удобрений они лет десять не видели, хотя это дело поправимое. Техника у меня не новая, можно сказать, латаная-перелатаная, но с вашей целиной справится. Если хотите, я по весне пригоню сюда всю свою механическую орду, и мы с вами мигом приведем все в порядок. Перепашем землю, а потом…

– Весьма благодарен, мистер Винсон, вот только мы скоро улетаем на Вегу… - начал было Биррел, поймав насмешливый взгляд жены, но фермер не дал себя сбить.

– Конечно, конечно, вам же нужно перевезти сюда вещи, - сердечно сказал Винсон. - Я подожду. Ясное дело, что вы собираетесь поселиться здесь, иначе не стали бы покупать старую, запущенную ферму. Уверяю вас, это выгодное дельце! А теперь пойдемте, обойдем ваши владения и обмозгуем, как и что.

Биррел не знал, что и сказать. Губернатор Лиры, казалось, учел все в своих планах, но вот назойливого соседа-фермера в них не было. Конечно, если бы встреча с Кэршем состоялась, таких проблем не возникло бы. Таунцер разом смешал все карты.

Винсон неверно истолковал молчание командора и понимающе кивнул:

– Я не говорю, что этим надо заняться прямо сейчас. Тем более нам с женой пора ехать в город. Но, скажем, завтра я буду в вашем полном распоряжении. Пойдем, Эдит.

Фермер и его жена направились к двери. Биррел пошел их провожать, испытывая огромное облегчение.

– Мы будем рады, если вы с вашей очаровательной супругой приедете к нам как-нибудь отобедать перед отъездом, - сказал Винсон.

– О да! - улыбнулась толстушка. - Вы теперь наши знаменитости, все будут рады познакомиться с вами поближе. Кое-кто уже поговаривает, что надо устроить праздник в вашу честь. Прощайте, милочка, я жду вас у себя дома. Найдется о чем поболтать, пока мужья будут заниматься своими фермерскими делами.

Когда машина уехала, Биррел вернулся в дом в полном замешательстве.

– Подумай только, они хотят чествовать нас на деревенской пирушке! Только этого сейчас не хватало.

Лиллин стояла у окна и задумчиво глядела на облака, медленно плывущие по голубому небу.

– А мне понравились эти милые, сердечные люди, - сказала она. - Жаль, что чуть раньше них нас навестили совсем другие гости. Я пойду наверх, немного отдохну.

Биррел кивнул и торопливо направился в другой конец дома. Таунцер спокойно лежал на кровати, глядя в потолок и о чем-то размышляя, а Харпер, тяжело сопя, все еще безуспешно пытался высвободиться.

– Что-то у вас расстроенный вид, командор, - приветливо улыбнулся агент Ориона. - Что, дела идут неважно? Это только цветочки, самое худшее для вас еще впереди.

Биррел сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по этому самодовольному лицу.

– Кто должен прийти, Таунцер, кого вы ожидаете?

– Не понимаю, о чем вы толкуете, командор: кто должен прийти сюда, когда? Харпер, ты кого-то звал в гости?

Улыбка Таунцера оставалась по-прежнему наглой, но в его глазах, казалось, пробежала тень тревоги. Это еще больше насторожило Биррела. Хлопнув дверью, он опять обошел все комнаты, а затем тщательно исследовал территорию вокруг дома. Никаких новых следов он не обнаружил. Было ясно, что Таунцер оставил свой автомобиль или флиттер где-то неподалеку, например в небольшом леске за полем, но стоит ли бродить по совершенно незнакомым местам, оставив жену наедине с бандитами? Да и Брешник мог скоро приехать… Что он копается так долго?

Настал жаркий полдень. На западе в небе появились кучевые облака. С соседнего поля доносился гул трактора. Черный кот выбрался из щели в стене амбара и улегся на ступеньках лестницы, словно хозяин.

Больше ничего не происходило.

Биррела изводило это бесконечное ожидание. Ему хотелось вызвать Брешника и узнать, в чем дело, но он не стал этого делать. Злоупотреблять открытой связью было нельзя, кто знает, может, люди Таунцера следят за домом и контролируют эфир.

Подул ветерок с севера, и небо быстро затянула серая пелена. Заметно похолодало, воздух стал влажным и насыщенным запахами зелени. Только грозы не хватало! В непогоду здесь флиттеры не летают, значит, Брешник будет вынужден ехать в Орвилл на автомобиле. Это займет куда больше времени, да и нетрудно заплутаться в пригородной паутине дорог.

Словно подтверждая худшие ожидания, на горизонте вспыхнула молния. Через несколько секунд в долине прокатился глухой раскат грома.

Лиллин вышла на веранду, кутаясь в шаль.

– Это гроза идет, Джей? - встревоженно спросила она. - Или буря?

Биррел пожал плечами, глядя на кота. Том вел себя беспокойно. Выгнув спину, он яростно скребся когтями о ступеньку, а затем подскочил к двери и замяукал, глядя на своих новых хозяев.

– Смотри, Том встревожен, - проворчал Биррел. - Эй, пошел прочь!

Лиллин возмущенно взглянула на него и открыла дверь. Кот чинно вошел в дом, подняв хвост трубой и недовольно урча, - мол, слишком долго заставляли его ждать. За ним последовали и Биррелы - на веранде стало неуютно.

Ветер заметно усилился, раскачивая ветви деревьев. Внезапно дом сотрясся до самого фундамента от могучего удара грома. Зашумел дождь, барабаня по стеклам окон.

"Все, Брешник сегодня не приедет, - с раздражением подумал Биррел, но тут же ему показалось, что сквозь удары грома доносится знакомый стрекот. На всякий случай он вышел на веранду и увидел, как на лужайке садится флиттер. При следующей вспышке молнии он заметил, как из кабины выскочили двое людей и побежали к дому, закрывая головы от хлещущих струй дождя.

Биррел поднял шокер, готовый ко всему, однако вскоре вздохнул с облегчением.

На веранду поднялся Джо Гарстанг, а за ним последовал молодой офицер. На его груди сиял значок техника первого класса. Стряхнув с себя воду, они подошли к Биррелу.

– Всякие я видел бури в других мирах, командор, но такой что-то не припомню, - пожаловался Гарстанг, вытирая платком мокрое лицо. - Нагрянула откуда ни возьмись, мы едва не сбились с пути.

– Капитан, почему вы оставили свой корабль? - негодующе прервал его Биррел. - Забыли мой приказ?

– Сэр, Брешник велел мне лететь в Орвилл. Он сказал, что вам необходима помощь. Познакомьтесь, это техник Рой Вахис. У него есть опыт работы с "детектором правды".

Молодой офицер вытянулся в струнку и отдал честь командору. Тот в ответ дружески протянул ему руку.

– Рад вас видеть, мистер Вахис. У меня есть для вас очень ответственная работа. Как дела в Пятой, Джо?

– Все нормально, корабли приведены в боевую готовность согласно вашему приказу, сэр. Но в космопорту творится что-то непонятное.

– Что вы имеете в виду? - насторожился Биррел.

– За последние сутки не прилетел ни один корабль, сэр. Зато крейсеры Объединенного флота один за одним покидают Землю. Брешник очень обеспокоен этим. Никаких официальных разъяснений ему получить не удалось, но он считает, что Совет принял решение эвакуировать флот в более безопасное место.

"Началось, - мрачно подумал Биррел. - Если Чартерно получил известие о приближении эскадр Ориона, то он должен поступить именно так. Тогда и Пятой нельзя ни одной лишней минуты оставаться в космопорту, где она практически беспомощна".

Гарстанг выжидающе смотрел на него, явно ожидая приказа готовить корабли к отлету.

Но Биррел не мог действовать вслепую, не мог! Фердиас обязан был предупредить Пятую о приближении флота Ориона, однако не сделал этого. Чартерно же явно не собирался делиться своей информацией. Необдуманный шаг со стороны Лиры мог привести к самым печальным последствиям. А если это всего лишь провокация? Нет, сначала надо как следует расспросить Таунцера: этот человек должен многое знать о планах Ориона.

Биррел пригласил офицеров в дом. Пока Лиллин готовила им кофе, он коротко рассказал об агенте Соллеремоса, а затем обратился к озадаченному Вахису:

– Пойдемте, я хочу побыстрее заняться этим человеком. Вначале взгляните на прибор. Надеюсь, он в порядке.

Они вошли в гостиную, где около окна стоял на треножнике "детектор правды". Кот тоже был здесь - забрался на кресло в дальнем углу и настороженно шевелил ушами, поглядывая на людей.

Вахис внимательно осмотрел прибор и затем сказал:

– Кажется, все в норме.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы привести его в действие? - спросил Биррел.

– Пятнадцати минут хватит, - не очень уверенно ответил Вахис.

– Даю десять, - сурово сказал Биррел. - Нет, даже пять. И минуту, чтобы выпить чашку кофе.

Лиллин молча поставила на стол дымящиеся чашки, тарелки с бутербродами и поднялась наверх. Ей не хотелось присутствовать при допросе Таунцера.

Не успел Гарстанг покончить с первыми бутербродами, как со стороны веранды послышался протяжный звонок.

– Вы кого-то ожидаете еще, командор? - с удивлением спросил Гарстанг, наслаждаясь горячим кофе.

– Нет… О боже, да это же мой сосед по ферме, Винсон! - простонал Биррел, вскакивая с кресла. - В жизни не встречал более настырного человека. Пойду спроважу его.

Проклиная все на свете, он зашагал к двери. Но его ожидал сюрприз. Перед ним стоял Маллинсон, стряхивая воду с мокрого плаща.

Не обращая внимания на растерянного Биррела, дипломат уверенно вошел в дом и застал двух офицеров Пятой, изучающих "детектор правды".

– Я вижу, вы свили в этом старом доме хорошенькое шпионское гнездышко, - сказал Маллинсон, оглядывая комнату. - Очень мило с вашей стороны, командор. Миссис Биррел, наверное, сейчас сидит у передатчика и готовит шифровку для Фердиаса?

Оправдываться было бесполезно. Биррел нащупал в кармане шокер, но дипломат сказал, не оборачиваясь:

– Не делайте резких движений, командор. Дом оцеплен солдатами. Боюсь, они намокли под дождем. Может быть, пригласим их войти?


Глава 14

Биррел медленно вынул руку из кармана. Он понял, что завяз в болоте по пояс, и силой здесь ничего не добьешься. Да и в чем он виноват, черт побери!

Командор начал было рассказывать о ночном нападении агентов Соллеремоса, но Маллинсон, казалось, его не слушал. Он обошел гостиную, с интересом разглядывая архаичную мебель.

– Старый родовой дом в Орвилле, - сказал он наконец. - Как естественно, что вам, командор, захотелось увидеть его! Сентиментальность - это замечательное свойство, Биррел, но я уже вам как-то говорил лучше бы вы, жители других звезд, испытывали чуть больше уважения к Объединенным Мирам. Я с самого начала не верил вам ни на грош. Когда ваши офицеры направились в Орвилл, я последовал за ними. Нисколько не сомневаюсь, что вы прилетели на Землю, чтобы нанести ей предательский удар в спину.

– Никто из нас не собирается этого делать! - гневно возразил Биррел. - По крайней мере, никто из граждан сектора Лиры.

– Ах, да, я забыл, что Лира, как всегда, совершенно невинна, - с иронией сказал Маллинсон. Сняв плащ, он уселся в кресло, закинув ногу на ногу. - Это коварный Орион намеревается вторгнуться на Землю, а вы, естественно, хотите нас защитить. Именно поэтому вы и прислали на мирное празднование эскадру крейсеров, не так ли?

Биррел сдержал свой гнев. Лишние эмоции могли сейчас только навредить.

– Это не мои домыслы, - сказал он. - Мне удалось захватить Таунцера, одного из самых опытных и искусных агентов Соллеремоса. Я как раз собирался с помощью моих офицеров допросить его. Уверяю вас, Маллинсон, как только я получил бы необходимые доказательства, то немедленно известил бы вас.

– Доказательства чего?

– Истинных планов Соллеремоса. Таунцер должен многое знать.

– Мы сами допросим его в департаменте безопасности, - после некоторого раздумья сказал Маллинсон. - Но сначала разберемся с Пятой Лиры.

Холодок пробежал по спине Биррела.

– Что вы имеете в виду? - глухо спросил он.

– Разоружим вашу эскадру и арестуем экипажи крейсеров, - хладнокровно сказал Маллинсон. - Мы узнали, что вы недавно отдали приказ привести корабли в боевую готовность. Теперь у нас нет ни малейших сомнений насчет ваших действительных намерений. Взлетное поле уже окружено танками и тяжелыми орудиями. Скоро Брешник получит приказ: всем астронавтам выйти с поднятыми руками и сдаться властям Земли. Если они не подчинятся, то Пятая Лиры будет уничтожена.

– Пустая болтовня, - процедил Биррел, багровея от гнева. - Вы не рискнете пойти на этот безумный шаг. Война между Лирой и Объединенными Мирами станет тогда неизбежной.

– И вы еще имеете наглость рассуждать об этом? - вскричал Маллинсон, с ненавистью глядя на командора. - Вы, приславшие на Землю вместо мирной делегации боевые звездолеты!

– Черт бы вас побрал, Маллинсон, о чем вы говорите? Неужели вы не поняли, что замыслил Орион? Его агенты успешно поработали на Земле, распуская самые грязные слухи, и вы на них клюнули! Фердиас хотел, чтобы Пятая стала гарантом безопасности Земли, а вы вместо того, чтобы сотрудничать с нами, разрушаете свой единственный надежный щит на радость Соллеремосу! И тогда…

Он не смог продолжать - перед его глазами вспыхнула кошмарная картина: космодром, охваченный пламенем, обрушившимся с неба. Горящие, как свечки, крейсеры, размолотые в пыль транспорты с женщинами и детьми. И все из-за этого кретина Маллинсона!

Молодой дипломат, казалось, бил несколько смущен его словами, но не более.

– У нас нет никаких доказательств того, что вы говорите правду, - упрямо сказал он. - Совет не имеет права рисковать Землей. Пятая Лиры должна быть разоружена, а там будет видно. В конце концов, у нас есть Объединенный флот. Он вышел сейчас на боевое дежурство и в случае угрозы…

– Будет размолот в пыль первым же залпом с эскадр Ориона, - продолжал Биррел, недобро сощурившись. - Бросьте нести чепуху, Маллинсон! Если вы истинный патриот Земли, то не лишите ее последней защиты. Подумайте: если бы мы хотели захватить вашу планету, то давно бы уже сделали это.

На лице Маллинсона появилась озабоченность, но отступать он не желал.

– Мы не остановимся ни перед чем, чтобы отстоять Землю, - хрипло сказал дипломат. - Уверен, что в случае нападения Ориона другие сектора окажут нам поддержку. Однако сначала мы должны обезопасить себя от удара в спину.

Он вскочил на ноги и пошел к двери.

– Повторяю, командор, вы и ваши люди арестованы. Не заставляйте нас применять насилие. А с агентом Ориона мы побеседуем в Нью-Йорке, так же, как и с вами.

Биррел бросился вслед и едва успел схватить его за руку:

– Послушайте, Маллинсон! Забудьте хоть на минуту о своих предубеждениях. Ну поймите же: если то, что я рассказал - правда, то вы, поехав с пленниками в Нью-Йорк, потеряете драгоценное время. Через несколько часов может быть слишком поздно чем-то помочь Земле!

Дипломат остановился на пороге, озадаченный этими словами.

– И что же вы предлагаете, командор?

– Надо немедленно допросить Таунцера. У нас есть "детектор правды" и человек, который может его использовать. Неужели вы не захотите узнать прямо сейчас о планах Соллеремоса?

Маллинсон нахмурился, впервые на его лице появилось выражение нерешительности.

– Дьявол, что вы теряете? - воскликнул Биррел.

После долгой паузы Маллинсон неохотно кивнул головой.

– Хорошо, я, пожалуй, готов допросить здесь людей, которых вы называете агентами Соллеремоса. Но "детектором правды" будет оперировать мой человек.

Он открыл входную дверь и громко позвал кого-то. Гроза уже ушла на восток, еле слышно перекатываясь вдали, но облака все еще затягивали небо. Шел моросящий дождь.

На веранду поднялся крепкого телосложения мужчина в мокром плаще. Выслушав указания Маллинсона, он молча направился к двум автомобилям, стоявшим под деревьями невдалеке от амбара.

Маллинсон вернулся в гостиную.

– Покажите мне их, - процедил дипломат, не глядя на Биррела.

Таунцер встретил посетителей настороженным взглядом. Он мигом оценил ситуацию и не преминул ею воспользоваться:

– Слава богу, здесь наконец-то появился нормальный человек! Я видел вашу фотографию в газете. Вы - мистер Маллинсон, секретарь Совета ОМ. Помогите, прошу вас! Этот командор с Лиры, должно быть, совсем спятил, напал на нас с другом, когда мы мирно прогуливались по окрестностям, сказал…

Дипломат прервал его:

– Мистер Биррел утверждает, что вы оба - агенты Ориона.

– Что мы шпионы? - На лице Таунцера появилось глубокое изумление. - В жизни не слышал такой чуши. Можете проверить мои документы, я простой турист… Харнер не дал договорить.

– Вы не имеете права так поступать со мной! Я - землянин, гражданин Объединенных Миров. Маллинсон, вы обязаны защитить меня от произвола этого безумного пришельца!

Биррел помрачнел. Ему показалось, что под таким напором Маллинсон может дрогнуть. Однако молодой дипломат оказался весьма твердым человеком.

– Посмотрим, - хладнокровно ответил он, усаживаясь на стул. - Если вы оба невиновны, то немедленно будете отпущены на свободу. Но сначала я хотел бы убедиться в этом.

В комнату вошел невысокий землянин, неся в руках "детектор правды", и молча стал устанавливать его возле кроватей с пленниками.

– Сначала этого, - кивнул Маллинсон в сторону Таунцера.

– Я протестую! - завопил орионец, впервые теряя самообладание. - Этот прибор нельзя применять вопреки желанию испытуемого! Такое насилие над правами человека запрещено всеми кодексами законов в Галактике!

– Многое в Галактике делается в обход всех законов, - сухо ответил Маллинсон. - Давай, Кейн.

Землянин направил раструб "детектора правды" на голову побледневшего агента и включил прибор. В комнате разлилось тихое жужжание.

Таунцер был крепко привязан к кровати, но головой двигать мог. Он так закрутил шеей, что менее опытный оператор растерялся бы. Однако Кейн даже глазом не моргнул. Легкими касаниями рук он заставил раструб прибора следовать за движениями Таунцера.

Лицо орионца болезненно исказилось, глаза помутнели, из полуоткрытого рта раздался хрип. Вскоре Таунцер замер, глядя застывшим взглядом на "детектор правды", как кролик смотрит на змею.

– Сэр, испытуемый находится под контролем, - доложил Кейн.

– Таунцер, вы слышите меня? - спросил Маллинсон, не скрывая своего волнения.

– Да, - едва шевеля губами, ответил агент без всякого выражения.

– Планирует ли Соллеремос захватить Землю и включить в свой сектор?

Таунцер не ответил. Видимо, он так же, как и покойный Кэрш, владел методами самогипноза и заблокировал часть своего мозга, которая содержала наиболее важную информацию. Но Маллинсон был настойчив, а Кейн оказался мастером своего дела. Искусно оперируя ручками управления прибора, он постепенно увеличивал мощность сигнала, не допуская в то же время перегрузок мозга испытуемого, которые смогли привести к коллапсу.

Биррел, затаив дыхание, наблюдал за этой беззвучной борьбой. Он знал, как тяжело пробить гипнобарьер, тем более такого великолепного агента, как Таунцер. Но землянам это удалось после почти получаса упорных попыток.

– Да, - наконец еле слышно ответил агент Ориона. - Да.

– Когда было принято это решение?

– Больше года назад.

– Флот Ориона сейчас движется к Земле?

– Да.

– Почему именно теперь?

– Соллеремос опасается, что если он не сделает этого, то губернатор Лиры сделает это первым, - бесстрастно ответил Таунцер.

Настала долгая пауза. Маллинсон повернулся и в упор посмотрел на Биррела покрасневшими от ярости глазами. Командор Пятой в ответ на это возмущенно воскликнул:

– Таунцер лжет! Вы не знаете, насколько опасен этот человек. Он мог даже специально спровоцировать эту ситуацию, чтобы выложить вам этот коварный ответ. Я слышал, что методами гипноза можно защититься даже от "детектора правды" и вложить в голову человека ложную информацию, которая.

– Чушь, - не выдержав, - прервал его Кейн и поморщился. - Давно доказано, что ошибка таких исследований составляет не больше одной сотой процента.

Маллинсон смерил Биррела презрительным взглядом и продолжил допрос:

– Как собирается действовать Соллеремос в ближайшее время?

– Губернатор намерен завладеть Землей прямой атакой своих космических сил. Флот ОМ в расчет не принимается. Пятая Лиры не сможет эффективно действовать в отсутствие своего командира.

– Отсутствие командира… - задумчиво повторил Маллинсон. - Вот почему вы оказались здесь?

– Да.

Маллинсон слегка наклонился вперед, задавая следующий вопрос:

– Каков план атаки Ориона? С какого направления нам следует ожидать нападения?

– Не знаю. Биррел воскликнул:

– Он лжет! Я говорил, контроль над ним неполный. Таунцер должен знать…

Кейн упрямо возразил:

– Мистер, я умею управляться с этим прибором. Испытуемый находится под полным контролем.

– Но… - начал было Биррел. Маллинсон отмахнулся от него.

– Позвольте мне, командор, самому вести допрос. Уж будьте так любезны.

Он вновь обратился к Таунцеру:

– Вы были посланы на Землю с разведывательными целями и говорите, что не знаете ничего о плане атаки на нее. Как такое могло случиться?

– Соллеремос посчитал, что я должен знать об этом как можно меньше. Есть риск, что меня могут захватить службы безопасности Земли, хотя я считаю это невозможным. Земляне слишком доверчивы и тупоголовы.

Биррел хохотнул, глядя на побледневшего от гнева дипломата.

– Чему веселитесь, командор? - процедил тот сквозь зубы.

– Веселюсь? Нет, я просто подумал, что Таунцер на самом деле умный человек. Бесполезно его допрашивать о чисто военных вопросах, это не его дело. Но он собирался убить меня и оставить тем самым Пятую без командира. Как ему передать сведения об этом на флот Ориона? Спросите его.

Маллинсон, поразмыслив, повторил вопрос Биррела.

– У меня нет прямой связи с командованием флота, - по-прежнему бесцветным голосом ответил Таунцер. - Но скоро за мной должен прилететь скаут - тот, что привез меня на Землю. Когда мы выйдем за пределы Солнечной системы, я…

– Скаут? Не может быть! - перебил его Маллинсон. - Как он мог скрыться от радара околоземных станций наблюдения?

– Очень просто. Скаут прячется за астероидом Гермес. Это… Это… - Таунцер запнулся и, сильно побледнев, замолк.

– Сэр, я не могу гарантировать ответы испытуемого, если вы будете прерывать его на полуслове! - запротестовал Кейн.

– Извините, Рой, - поморщившись, ответил дипломат. Подождав минуту, он продолжил допрос:

– Ну, как вы собирались выйти на связь с флотом Ориона?

Таунцер повторил свои недавние слова, а затем продолжил:

– Когда мы выйдем за пределы Солнечной системы, я присоединюсь к оперативной группе.

"Так вот чего ожидал Таунцер", - подумал Биррел. Он не выдержал и сам задал следующий вопрос:

– Как скаут сможет найти это место?

– Он будет следовать за сопроводительным лучом. На моем флиттере есть радиомаяк. Я…, я был…, я включил его ночью…

– Где находится флиттер? - насторожился Маллинсон.

– Он…, он…, под деревьями…, рядом с поляной…, мы едва затащили его…, его туда…

Монотонный голос Таунцера стала затихать. На его лице разлилась смертельная бледность.

– Таунцер, почему вы молчите?

– Сэр, испытуемый потерял сознание, - хмуро сказал Кейн, отключая прибор. - Он устал, и к тому же вы сами испортили дело, прервав его ответ на полуслове. Теперь его можно будет повторно допрашивать не раньше чем через несколько часов.

– Ничего, мы узнали вполне достаточно, - ответил Биррел, не дав дипломату и рта раскрыть. - Таунцер ничего больше нам не расскажет об эскадрах Ориона, но офицеры скаута наверняка знают о местонахождении флота. Если мы сумеем их захватить, то "детектор правды" выжмет из них все.

– "Мы"? - недовольно сказал Маллинсон. - Вот это славно! Забудьте это "мы". Вам не удастся сбить Совет с толку, переключив наше внимание на Орион. Пятая Лиры будет разоружена, а при сопротивлении - уничтожена. Ясно?

Ярость охватила Биррела.

– Вы…, вы чертов глупец… - прошипел он, сжимая кулаки. - Ваша проклятая тупоголовость может стоить войны…

Гарстанг едва успел схватить его за руку, укоризненно глядя на командора. Биррел опомнился.

– Прошу прощения, - хрипло сказал он, весь дрожа от возбуждения. - Пожалуйста, послушайте меня еще минуту. Если я сумею вам доказать, что все наши действия были направлены только на защиту Земли, вы позволите нам уйти?

– Мы только напрасно теряем время, - отрезал Маллинсон. - Слова - это только слова.

Тогда Биррел выложил свой козырной туз:

– А если я соглашусь на испытание "детектором правды", то вы поверите мне?

Маллинсон удивленно взглянул на него.

– Вы добровольно соглашаетесь на это?

– Я не знаю, как вас убедить в своей правоте, - с горечью в голосе ответил Биррел.

Дипломат задумался, с сомнением глядя на него.

– Хорошо, - согласился он после некоторого колебания. - Садитесь в кресло. Кейн, займись командором.

Биррел сел в кресло, словно на бочку с порохом.

При мысли о том, что скоро совершенно чужие люди начнут беззастенчиво шарить в его мозге, по его коже пробежали мурашки. Это был рискованный шаг. Он знал много секретов Лиры. Вдруг Маллинсон захочет воспользоваться случаем, чтобы выудить из него военные тайны? К тому же за те часы, когда он будет выключен из жизни, может произойти многое. Но что оставалось делать? Биррел мысленно проклял Маллинсона и всех остальных членов Совета.

Невидимый луч "детектора правды" обрушился на него. Как будто сильный ураган ворвался в мозг и унес все мысли и сомнения. Он видел окружающее словно через красный туман, но почти ничего не сознавал. Кажется, в комнате появилась Лиллин и бросилась, крича, на Маллинсона, но Гарстанг удержал ее. Больше ничего он не помнил. Ветер, один только ветер…


Глава 15

В этом мире не было ни мыслей, ни ощущений, ни тревог. Полное ничто, и только тоненькая ниточка сознания еще связывала его с реальной жизнью. Время остановилось, пространство сжалось в крошечную точку.

Почему ничего не происходит? Пусть придет что-то в это небытие, пусть даже боль…

И боль пришла, затопив мозг. Чувства стали пробуждаться, откуда-то донесся тихий стон. Это был его стон! Значит, он вновь жив, жив, жив!

– Джей, ты меня слышишь? - кто-то сказал, обращаясь к нему.

Голос был знаком… Память постепенно вернулась к Биррелу. Он с усилием приоткрыл глаза и пробормотал:

– Слышу… О, моя бедная голова…

Он лежал на диване в гостиной. За окном сгустились сумерки. Лиллин стояла рядом. Ее лицо было искажено гримасой отчаяния. Биррел никогда не видел жену такой заплаканной. Кто-то наклонился к нему и осторожно потряс за плечи. Это был Гарстанг.

Кейн суетился вокруг прибора, с виноватым видом поглядывая на Биррела.

– Сэр, я говорил, чтобы мистер Гарстанг оставил вас в покое еще хотя бы на час. Быстрое пробуждение грозит сильной головной болью, и вы…

– Вставайте, Джей, нам надо уносить отсюда ноги, - прервал его Гарстанг.

Биррел с ненавистью посмотрел на капитана - ему так хотелось продолжать лежать, не шевеля даже пальцем. Малейшее движение приносило сильную боль, разве Джо не понимает этого?

Затем до него дошло - Кейн предлагал ему валяться на диване еще целый час. Час! Нет, он не имеет права лежать так долго, словно бесчувственное бревно.

Напрягшись, Биррел попытался встать. Гарстанг помог ему. Не выдержав мучений мужа, Лиллин выбежала из комнаты, громко всхлипывая. Вслед за ней ушел мрачный Кейн, явно недовольный тем, что ему пришлось делать.

Маллинсон расхаживал вдоль комнаты, закусив губу и о чем-то размышляя.

Биррел вопросительно посмотрел на него.

– Ну что, вы пошарили в моем мозге?

– Да.

– Тогда вы убедились в правоте моих слов. Мы не собираемся захватить Землю, наша цель - спасти ее от эскадр Ориона. Маллинсон кивнул.

– Да, сейчас вы действуете именно так.

– Сейчас? Что вы имеете в виду?

– То, что Фердиас может отдать вам совсем другие приказы, когда ему окончательно станут ясны намерения Ориона. Я доверяю ему ничуть не больше, чем Соллеремосу.

– Господи, до чего же вы упрямы! - простонал Биррел. - И на основании подобных догадок вы собираетесь разоружить мою эскадру? После всего того, что вы от меня услышали?

Маллинсон поджал губы.

– Да, вы говорили, что собирались отразить атаку Ориона, если тот осмелится напасть на Землю, - неохотно признал дипломат. - Это самое приятное, что я до сих пор слышал от вас. Но это не решает всех наших проблем.

– У вас совсем не останется проблем после того, как ваш флот встретится лицом к лицу с эскадрами Ориона, - заверил его Биррел. - И вы отлично это знаете.

Лицо Маллинсона вытянулось. После долгой паузы он глухо сказал:

– У меня нет полномочий принимать такие решения. Надо посоветоваться с Чартерисом после возвращения в Нью-Йорк. Биррел вздрогнул.

– О каком Нью-Йорке вы говорите? - возмутился он. - Мы должны остаться здесь! Разве вы забыли, что скаут орионцев может прилететь в любой момент, чтобы забрать Таунцера?

Маллинсон добродушно усмехнулся.

– Я сам позабочусь об этом, Биррел. По возвращении в город я свяжусь с адмиралом Ланеем. Он вышлет навстречу скауту один…, нет, даже два крейсера и перехватит его на подходе к Земле.

До сей поры молчавший Гарстанг не выдержал и громко выругался.

– Вы позаботились о них, Маллинсон, - закончил он, с ненавистью глядя на дипломата. - Не сомневаюсь в этом, ведь вы уже показали, как умеете поступать с гостями Земли.

– Чего вы оба хотите от меня? - ощетинился Маллинсон. - Наши корабли перехватят скаут, возьмут в плен его экипаж, и тогда мы допросим…

Биррел прервал его, стараясь на этот раз говорить спокойным тоном:

– Маллинсон, вы, бесспорно, знаете о хитростях дипломатии куда больше, чем все парни моей эскадры вместе взятые. Но в астронавтике вы ничего не смыслите, иначе не родили бы такой шикарный план.

– Чем же он плох?

– А тем, что в космосе невозможно незаметно подобраться к противнику. Сила здесь мало что значит. Радары скаута обнаружат два ваших крейсера еще легче, чем один, и за тысячи миль до встречи орионцы будут знать, что за ними охотятся.

– И что же они будут делать?

– Бороться всеми возможными средствами. Если капитан скаута на самом деле знает что-то о плане Соллеремоса, то он ни за что не сдастся в плен. Если скаут не разобьют пушки крейсеров, то капитан взорвет его сам.

Маллинсон задумался. На его лице отразилась борьба. Молодой дипломат был крайне упрям и самолюбив, но логика Биррела его явно смутила. Наконец он сказал, не поднимая глаз:

– Что ж, вам лучше известна психология астронавтов, командор. Положим, я ошибся. Что вы предлагаете?

– Подождать, когда скаут приблизится к Земле. За это время мы найдем флиттер Таунцера - он спрятан где-то неподалеку. Мы с Гарстангом перестроим его сопроводительный луч так, чтобы скаут сел в окрестностях Орвилла. Тогда мы сможем захватить орионцев без особых хлопот. С вами приехало много людей?

– Шестеро, - ответил Маллинсон. - Я могу вызвать больше, но время сейчас позднее…

Биррел взглянул в окно - сумерки уже перешли в темноту.

– Боюсь, действительно поздно, - согласился он. - Ладно, десять человек против пятнадцати или шестнадцати - тоже не так плохо. Главное для нас - действовать слаженно и неожиданно для противника.

– Пойду поговорю со своими людьми, - хмуро сказал Маллинсон и, поднявшись, вышел из комнаты. За ним последовал Кейн.

– Командор, можете сами встать? - заботливо спросил Гарстанг.

– Попробую, - пробормотал Биррел. - О-о черт, как же все болит!

Услышав стоны мужа, Лиллин ворвалась в комнату, не скрывая слез отчаяния. Вместе с Гарстангом она помогла Биррелу встать на ноги, поддерживая его под руку. Поначалу он не мог и шагу ступить самостоятельно, но, сделав несколько кругов вдоль стен комнаты, почувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему.

– Пойдем на веранду, - хрипло сказал он. - Мне нужен свежий воздух.

Было уже совсем темно. Сильный западный ветер изрядно растрепал пелену облаков, сквозь разрывы которых проглядывали дрожащие звезды.

Биррел постоял некоторое время на пороге, жадно вдыхая влажный прохладный воздух. Среди звезд он заметил голубую искорку Веги. Что бы подумал сейчас Фердиас, если бы узнал, какая каша здесь заварилась.

Внизу, на лужайке, о чем-то оживленно разговаривали Маллинсон и его люди. Через минуту дипломат бодро поднялся по лестнице.

– Мы готовы начать поиски флиттера, - сказал он. - Биррел, у вас есть еще шокеры или какое-нибудь другое оружие? Жаль… Миссис Биррел, а вам бы стоило уехать отсюда в более спокойное место.

Биррел в сомнении посмотрел в сторону полей, за которыми едва можно было разглядеть темную стену леса.

– Постойте, Маллинсон, не стоит пороть горячку, - сказал он. - Я уже достаточно побродил по окрестностям, знаю - ночью мы здесь ни черта не найдем. Все, что мы выудили из Таунцера - это то, что флиттер спрятан где-то рядом с лесной поляной под деревьями. Я понятия не имею, где в местном лесу находятся поляны. Нам нужен проводник. Таунцер нам в этом деле не помощник, но с Харпером вполне можно договориться.

– Ничего не получится, - погрустнел Маллинсон. - Пока вы лежали без сознания, я отослал этих двух агентов в Нью-Йорк. Откуда я знал, что вы сумеете уговорить меня остаться?

Биррел хотел было выругаться всласть и сказать, что он думает о молодом дипломате, но сдержался.

– Все равно без проводника нам не обойтись. Недалеко отсюда находится ферма моего знакомого по имени Винсон. Он должен отлично знать окрестности.

Опираясь на руку жены, командор спустился по лестнице и пошел к машине.

– Лиллин, ты поедешь с нами, - строго сказал он. - Останешься в доме Винсонов, пока опасность не пройдет.

Всего лишь несколько раз за их совместную жизнь он говорил с ней в подобном тоне, и никогда это ему не сходило с рук. Лиллин гневно взглянула на него, открыла было рот…, но смолчала. Биррел вздохнул с облегчением. Он был рад, что супруга не закатила ему сцену. Впрочем, Лиллин могла сделать это позднее, при более удобном случае.

Маллинсон, рискуя, быстро вел машину по темной поселковой дороге. По обеим сторонам над волнистой линией деревьев сияли звезды. От облаков уже не осталось и следа. Погода на Земле была непредсказуемой, но ситуация в политических джунглях менялась еще быстрее.

"Что нас ждет этой ночью, - с тревогой подумал Биррел. - Попадется ли скаут в ловушку или сумеет уйти?"

– Поворачивай налево, - сказал он, увидев чуть в стороне от дороги большой каменный дом.

Его окна были темными, но, когда машина, скрипя тормозами, остановилась возле веранды, дверь распахнулась. Кутаясь в плащ, Винсон спустился по лестнице, с удивлением глядя на нежданных гостей.

– Ба, да это командор Биррел! - воскликнул он, увидев среди вышедших из машины знакомое лицо. - И вы, миссис, тоже приехали? Прекрасно! Заходите, друзья, будем очень рады…

Биррел крепко пожал руку гостеприимному фермеру.

– Простите за неожиданное вторжение, сосед, но у нас появились кое-какие проблемы. Вы не будете возражать, если Лиллин останется на ночь в вашем доме?

– Моя Эдит будет только рада, - удивленно сказал Винсон.

– Прекрасно. А к вам, Винсон, у меня не очень обычная просьба…

Из дома вышла хозяйка дома, держа в руке фонарь. Увидев Лиллин, она радостно вскрикнула. Винсон объяснил ей, что миссис Биррел останется в доме на ночь, после этого обе женщины ушли.

Перед дверью Лиллин остановилась и, обернувшись, сказала:

– Будь осторожен, милый. Очень осторожен! Биррел кивнул, провожая жену взглядом.

– Так чем могу служить, командор? - спросил нетерпеливо фермер.

– Сначала познакомьтесь с мистером Маллинсоном, - сказал Биррел, кивнув в сторону молодого мужчины. - Это секретарь Совета ОМ.

Винсон потерял дар речи, энергично потряс протянутую Маллинсоном руку.

– Вы, конечно же, знаете лесок, что расположен сразу же за моими полями? - спросил Биррел.

– Как свои пять пальцев, - заверил его Винсон несколько удивленным тоном. - На десять миль в округе мне знакома каждая травинка. А в чем дело?

Биррел коротко рассказал о флиттере агентов Ориона, стараясь не вдаваться в лишние подробности. Винсон слушал, кивая, и мрачнел на глазах. Не дослушав до конца, он неожиданно вбежал по ступенькам веранды и забарабанил в дверь. Вскоре из дома вышла встревоженная жена.

– Что стряслось? - спросила она. - Мы с миссис Биррел уже… Винсон бесцеремонно прервал ее.

– Эдит, эти господа утверждают, что скоро начнется война между Землей и Орионом. И первая битва состоится в Орвилле этой же ночью!

Миссис Винсон охнула и схватилась рукой за сердце.

– Не тревожьтесь, миссис, ваш муж сильно сгущает краски! - воскликнул Биррел, мысленно проклиная простодушного фермера. - Никакой войны нет, и неизвестно, будет ли она вообще. Мы попросили мистера Винсона проводить нас в лес и кое-что показать, только и всего. Уверяю вас, ему ничто не угрожает. Мистер Винсон сразу же вернется домой, я обещаю.

Фермер едва не подпрыгнул от возмущения.

– Дьявол, они собираются отправить меня домой, словно сопливого мальчишку! Послушайте, мистер Биррел, и зарубите себе на носу: этот мир в такой же степени мой, как и ваш. Если пришельцы со звезд собираются начать войну, то я отсиживаться в подвале не намерен. Пойду возьму свой охотничий шокер. Подождите минуту…

Он исчез в доме, и за ним поспешила его растерянная супруга. В доме одно за другим зажглись несколько окон.

Маллинсон с иронией взглянул на командора.

– Вы слышали, что сказал фермер? "Этот мир в такой же степени мой, как и ваш"! Забавно, не правда ли? Биррел пожал плечами.

– Это для вас я чужак, Маллинсон, а для простых жителей Орвилла я вроде блудного сына, вернувшегося на порог родного дома. Вам, политикам, не мешало бы иметь толику их здравого смысла.

Вскоре Винсон вернулся, неся на плече видавший виды шокер, больше похожий на винтовку. Фермер был одет в теплый плащ и резиновые сапоги. От возбуждения он не мог вымолвить ни слова, но, когда машина выехала на поселковую дорогу, его словно прорвало:

– Я знаю три-четыре поляны в этом лесу, где мог бы запросто сесть флиттер. Однако возле одной из них нет больших деревьев, машину там не спрячешь. Остальные я вам покажу.

Возле дома их ждали Гарстанг, Вахис и люди Маллинсона. Фермер крепко потряс всем руки, затем приглашающе махнул рукой:

– Пошли, парни, чего стоим. Только глядите себе под ноги, на полях мистера Биррела и трактор себе колесо запросто переломать может.

– Подождите, - остановил его Биррел. - Надо забрать тяжелый соник, который я отобрал у Таунцера.

– Мы захватили его с собой, мистер, - сказал один из людей Маллинсона.

– Отлично! Что ж, тогда пошли.

Биррел чувствовал себя более уверенно, чем час назад. Люди Маллинсона были, без сомнения, агентами секретной службы - высокие, плотно сложенные парни, готовые к любым переделкам.

Винсон уверенно зашагал по едва заметной тропинке через поле, направляясь в сторону леса. Высокая трава была влажной от росы, так что Биррел быстро почувствовал, что промок чуть ли не до пояса.

Дальше - хуже. Вошли в заросли колючего кустарника, который Винсон назвал ежевикой. Маллинсон запретил включать фонари, они были и не очень-то нужны - высветлившееся звездами небо достаточно хорошо освещало все вокруг.

Вскоре со стороны леса послышался приглушенный лай.

– Лисица, - спокойно сказал Винсон, поправляя шокер на плече. - Давно хочу до нее добраться, да все руки не доходят. Сколько она у меня кур перетаскала, паршивка! Так, теперь сворачиваем направо, в заросли сумаха.

Кусты цеплялись за ступни, заросли дурмана царапали ноги до колен, ветви небольших деревьев больно хлестали по лицу. В темноте было нелегко ориентироваться даже Винсону. Несколько раз он останавливался, чтобы уточнить дорогу, и каждый раз Биррела поражала внезапно наступавшая тишина.

"Я давно ожидал войны с Орионом, - думал он, - но всегда считал, что она начнется где-то в пограничной области, в каком-нибудь могучем звездном скоплении или обширной туманности". А она, похоже, начнется здесь, на старой планете, в ночном лесу. И его поведет в бой добродушный фермер, ни разу даже не видевший близко звездолета.

Дорога была нелегкой, но хуже всего были крошечные насекомые, которые тысячами преследовали отряд, издавая воинственный писк. Кружась над головами людей, мошкара осыпала их лица и руки болезненными укусами, похожими на уколы игл.

– Проклятое комарье, - простонал Маллинсон, отчаянно потирая шею.

Винсон остановился. Стена леса уже была рядом.

– Мы почти уже пришли, - тихо сказал фермер, крутя головой по сторонам. - Погодите минутку, дайте оглядеться. Не часто приходится посещать эти места ночью… Так, одна поляна должна быть метрах в ста отсюда.

Он повел отряд через заросли жесткой травы. Под ногами захлюпало. "Этак мы забредем в болото", - подумал Биррел, но Винсон вскоре уверенно вывел их на опушку леса. Пройдя между невысокими деревьями, они вышли на округлую поляну, кое-где заросшую кустарником. Осмотр ее не занял много времени.

– Ничего, - сказал Винсон глухо. - Ручаюсь, флиттер здесь не садился - трава совершенно не примята. Ладно, пойдем дальше.

Они продрались через густой кустарник, перешли через речку и поднялись по пологому склону.

– Подождите, - сказал Винсон, насторожившись.

– Что-нибудь нашли? - спросил Маллинсон.

– Сумах и молочай поломаны. Здесь кто-то проходил не далее как прошлой ночью. Подождите, я сам посмотрю, что и как.

Ждать пришлось довольно долго. Люди стояли молча, отмахиваясь от полчищ комаров. К Биррелу вернулась недавняя головная боль, только увеличивающая его раздражение. Когда Гарстанг, отбиваясь от злобных насекомых, позволил себе тихо выругаться, Биррел готов был заорать на него: как, мол, он смел нарушить тишину! Но тут послышались тяжелые шаги и треск раздвигаемых кустов.

– Нашел! - сказал Винсон восторженным шепотом. - Флиттер стоит здесь, под деревьями!

Маллинсон вздохнул с облегчением.

– Ведите к нему, - приказал он.

Действительно, рядом с обширной поляной, в тени деревьев, были смутно видны контуры флиттера.

– Кей, где ты? - спросил Маллинсон. - Погляди, есть ли во флиттере радиомаяк.

Техник, который так умело управлялся с "детектором правды", поднял фонарь и, откинув прозрачный колпак кабины, осторожно полез внутрь. Через несколько минут изнутри машины донесся его голос:

– Да, радиомаяк есть. Он работает на частоте местного телевещания. Хитро придумано, черт побери! Такой луч ни один прибор на наших спутниках не засечет… Но сейчас он автоматически выключен.

– Включи его, - приказал Маллинсон.

Через несколько минут Кей выбрался из кабины.

– Все сделано, сэр, - отрапортовал он. Маллинсон кивнул.

– Биррел, вы здесь?

– Да.

– Как вы считаете, скаут рискнет совершить посадку? Или он должен был получить от Таунцера какие-то особые сигналы?

– Вряд ли. Агент сказал бы нам об этом.

– Тогда надо рассредоточиться вокруг поляны. Не исключено, что скаут прилетит именно этой ночью. Винсон, расставьте людей так, чтобы их не было видно со стороны. А вы, Гарстанг, берите соник и спрячьтесь за флиттером. Не включайте оружие, пока противник не подойдет близко.

Гарстанг презрительно хмыкнул - мол, учи ученого - и, взвалив на плечи соник, тяжело зашагал к машине. А Биррел, достав из кармана шокер, устроился за опрокинутым пнем.

На поляне вновь воцарилась тишина.


Глава 16

Незадолго перед наступлением нового дня на поляну почти беззвучно опустился небольшой космолет с эмблемой Ориона на борту. Вряд ли кто-нибудь из окрестных жителей увидел быструю тень, мелькнувшую среди звезд, но фермерские собаки отозвались на ее появление дружным лаем. Скаут сел посреди поляны и выключил двигатель. Вскоре в округе вновь воцарилась тишина, нарушаемая только звоном цикад.

Биррел вышел из своего убежища и пошел не прячась через высокую траву. В такой темноте его вполне можно было принять за Таунцера. На всякий случай он включил карманный фонарик и стал им размахивать: мол, не беспокойтесь, свой идет. На сердце у него скребли кошки, каждую минуту он ожидал выстрела. Не исключено, что Таунцер должен был дать какой-то определенный сигнал, прежде чем подойти к скауту. Только какой? До сих пор ему, Биррелу, удавалось брать верх в этой многоходовой игре с Орионом; когда-то баланс мог сместиться в сторону проигрыша.

Последние шаги дались ему с огромным усилием, но смертоносного выстрела не последовало. Вместо этого послышался хорошо знакомый звук открываемого люка.

В лицо Биррелу ударил луч голубого света. Не тратя время на спуск трапа, на землю выпрыгнул высокий мужчина в военной форме. "Наверняка командир скаута, - лихорадочно подумал Биррел, - вряд ли он мог поручить кому-то другому встретиться с такой важной птицей, как Таунцер". Еще один член экипажа стоял возле люка, наблюдая за своим командиром.

Биррел поспешил навстречу орионцу, стараясь все время держаться в тени и пытаясь имитировать голос Таунцера:

– Почему вы опоздали? Вы должны были прилететь еще прошлой ночью! - обрушился он сразу же на капитана. - Не включайте прожектора, мы немедленно взлетаем!

– Но вы же раньше говорили… - растерянно ответил капитан.

Биррел не дал ему закончить мысль - выхватив шокер, он выстрелил в упор. Капитан скаута упал, даже не охнув. Не теряя времени, Биррел ринулся к люку, скользя по росистой траве. Второй член экипажа высунул голову наружу, пытаясь разглядеть, куда же исчез его командир. После второго выстрела он застыл на месте с искаженным от боли лицом. Биррел отшвырнул орионца в сторону и прыгнул внутрь.

На этом его удаче пришел конец. В коридоре около люка стоял третий член экипажа, глядя в иллюминатор. Он все видел и уже поднимал свой шокер. Биррел торопливо выстрелил и промахнулся. Ответный выстрел был точнее. Вся правая часть тела командора внезапно онемела. Биррел пошатнулся и едва не упал, однако успел опереться левой рукой о металлическую стену. Вторым выстрелом он уложил орионца, но было уже поздно. За стеной раздались встревоженные голоса. Дьявол, где Гарстанг и все остальные? Почему они не спешат ему на помощь?

Впрочем, со стороны леса уже доносился топот ног. Земляне не успели добежать до люка, когда со стороны кормы послышался тревожный вой сирены. Биррел застонал от отчаяния. Если скаут успеет взлететь, то все погибло! Надо немедленно бежать к кабине пилота, но как это сделать, если правая часть тела не слушается? Он был сейчас способен только на одно - держаться за стену, чтобы, не дай бог, не упасть на лежащего ничком астронавта.

К счастью, экипаж скаута замешкался, и первыми в коридор ворвались Гарстанг и Винсон. Они сразу же установили на турели тяжелый соник. Гарстанг действовал собранно и четко, ему не впервые было оказываться в критической ситуации, а вот фермер излишне суетился И не столько помогал, сколько мешал своему товарищу.

"Держите коридор под прицелом!" - хотел было крикнуть Биррел, но вместо этого только невнятно захрипел - голосовые связки тоже оказались частично парализованными. Однако Гарстанг и сам понимал, что стрелять в сторону отсеков корабля бесполезно - металлические стены служили хорошим экраном для парализующего луча.

– Командор, вы ранены? - воскликнул Винсон, заметив болезненную гримасу на лице Биррела.

Гарстангу же было не до сантиментов. Увидев, что коридор пока еще пуст, он принял решение пойти в атаку.

– Винсон, вперед! - заорал капитан.

Они дружно ухватились за ручки соника и побежали в конец коридора, едва не сбив с ног командора. Остановившись около двери, ведущей в салон, Гарстанг одним ударом ноги распахнул ее и начал "поливать" отсек корабля парализующими лучами. Биррел не мог разглядеть, скольких орионцев им удалось вывести из строя. Вряд ли весь экипаж находился в салоне… И тут же распахнулась соседняя дверь, и в коридор выскочили двое солдат с бластерами в руках. Гарстанг с удивительной для его массивной фигуры ловкостью сумел повернуть раструб соника. Не успев выстрелить, оба орионца упали.

– Стреляйте по другим каютам! - с усилием крикнул Биррел. - В корабле могут быть еще люди!

– Эта штука чертовски тяжела, - процедил сквозь зубы Гарстанг и потащил соник к соседней двери, одновременно разворачивая устройство. Винсон, похоже, толком не понял, что же делает его товарищ, и потому больше мешал ему. Биррел чертыхнулся и попробовал прийти на помощь Гарстангу, но его ослабевшие ноги внезапно подкосились, и он сполз на пол. К счастью, в этот момент в распахнутом люке появилось лицо одного из людей Маллинсона - это был Кейн. Он сразу же понял, что надо делать. Побежав по коридору, землянин оттолкнул растерявшегося Винсона и схватился за свободную ручку соника. Вдвоем с Гарстангом они стали методично "поливать" парализующими лучами каюту. Тотчас до Биррела донесся грохот падающих вещей и дикие крики. Из двери выскочил высокий офицер с погонами лейтенанта, держась руками за голову. Лицо его было искажено от страшной боли. Винсон выхватил из кармана шокер, хотя выстрелить не успел - офицер упал, даже не вскрикнув.

Сидевший на полу Биррел ощущал спиной, как дрожит металлическая переборка, попав под луч соника. Шум в отсеке корабля постепенно стих.

– Достаточно, - сказал Биррел, с трудом шевеля языком. - Винсон, помогите мне встать.

И только тогда в космолет вошел Маллинсон. По его бледному лицу было видно, что он впервые участвовал в бою и вовсе не стремился пасть смертью храбрых. Увидев, что орионцы лежат без движения на полу, он заметно приободрился и уверенным шагом пошел по коридору. На Биррела он даже не взглянул.

Винсон помог командору подняться. Лицо фермера светилось от восторга.

– Неужели мы сделали это? - прошептал он. - Захватили целый корабль?

– Пойдем быстрее, - раздраженно ответил Биррел, буквально повиснув на плече фермера.

Общими усилиями они добрались до радиорубки, где стоял, задумавшись, Маллинсон. Рядом с передатчиком лежали двое офицеров, осыпанные осколками осветительных ламп.

– Они наверняка пытались послать сигнал о помощи, - сказал дипломат, взглянув на Биррела. - Вопрос только в том, удалось ли им это.

В радиорубку вбежал улыбающийся Кейн.

– Мистер Маллинсон, корабль в наших руках! - воскликнул он. - Все орионцы, кроме двоих, лежат без сознания, да и те двое едва могут пошевелиться. Мы продолжаем поиски…

– Взгляни на передатчик, - прервал его Маллинсон. - Успели они послать сигнал тревоги или нет?

Кей сразу же посерьезнел. Он подошел к пульту и внимательно изучил показания многочисленных приборов.

– Нет, сэр, - сказал наконец техник. - Передатчик даже не включен.

Лицо Маллинсона посветлело.

– Ну и что мы теперь будем делать, командор? - спросил он.

– Для начала надо связать пленников, пока они не пришли в себя, - пробормотал Биррел и поморщился. - Черт, до чего болит нога. Винсон, помогите мне сесть в кресло… Спасибо. А вам, Маллинсон, я советую сходить в каюту командира и взглянуть на вахтенный журнал. Сомневаюсь, что там найдется что-то ценное, но проверить не мешает.

Дипломат ушел с недовольным видом - ему не очень-то понравилось, что Биррел стал распоряжаться на корабле. В двери он едва не столкнулся с возбужденным Гарстангом.

– Как дела, командор? - спросил тот. Биррел со страдальческой улыбкой на лице чуть-чуть приподнял правую руку, которая стала потихоньку его слушаться.

– Как видишь, жив, - сказал хрипло он. - Хотя я получил вполне достаточно, чтобы отправиться на тот свет. Джо, ради бога, помассируйте мне правый бок.

Гарстанг старательно стал разминать онемевшие мышцы командора, и через несколько минут тот очухался настолько, что смог самостоятельно встать.

– Вам еще повезло, сэр, - сказал Гарстанг. - У этих парней с Ориона шокеры были настроены на смертоносный уровень. Они не собирались шутить.

– Пойдем на воздух, Джо, - сказал Биррел, тяжело дыша. - Меня уже тошнит от этого корабля.

С помощью Гарстанга и Винсона он спустился на землю. Невдалеке лежал, как бесчувственное бревно, капитан скаута, и двое людей Маллинсона с шокерами в руках охраняли его, мужественно выпятив подбородки. Биррел оглядел темную поляну, залитую светом звезд, и подумал: "Опять обошлось. Снова я вышел сухим из воды. В такой переплет я не попадал давно - сначала Таунцер, затем Маллинсон, и вот теперь эти парни со скаута. Многовато приключений для главы официальной делегации Лиры, которому полагается все время проводить на банкетах с бокалом в руке…"

Биррел достал из кармана порто и включил его. После окончания разговора он еще раз глубоко вдохнул прохладный воздух, насыщенный запахами трав, и нехотя пошел назад к скауту.

Маллинсон встретил его около люка, попыхивая сигаретой.

– Ничего я не нашел интересного в бумагах капитана. Но сам он должен знать немало. Мы отвезем его в Нью-Йорк и, когда придет в себя, допросим.

– Я поеду вместе с вами, - сказал Биррел. - Только что я отдал приказ своему заместителю готовиться к взлету. Маллинсон с проклятием выплюнул дымящуюся сигарету.

– Черт, вы не имеете права сделать это без разрешения Совета! С какой стати мы должны доверять Лире больше, чем Ориону? Да, я убедился, что вы ничего не знаете об агрессивных планах Фердиаса, но это не значит, что их нет.

– Плевать я хотел на ваш Совет! - не выдержав, взорвался Биррел. - Я не желаю, чтобы из-за вашего ослиного упрямства Пятую поймали в ловушку. Что бы вы ни говорили, наши скауты взлетят через час, а крейсера - через два!

Маллинсон помрачнел.

– Я уже предупреждал вас, командор, если ваши корабли попытаются подняться с Земли, то заговорят наши орудия. Я надеюсь, их язык будет понят и без перевода.

– Они взлетят в любом случае, - уверенно ответил Биррел. - Зарубите это себе на носу, Маллинсон. Лучшее, что вы можете сделать, - немедленно лететь к Чартерису и разъяснить ему эту простую истину. У Совета есть еще шанс дать приказ отойти своим батареям.

Дипломат покраснел от гнева.

– Неужели вы вздумаете сопротивляться? - пробормотал он. - Здесь, рядом с большим городом? Вы понимаете, к каким жертвам среди мирного населения это может привести?

– Если вы не отмените своего дурацкого решения, то так и будет, - безжалостным тоном ответил командор. - Пятая будет драться прямо в космопорту. Вы можете уничтожить наши корабли, но вам это дорого обойдется. Не говоря уже о том, что почти наверняка вскоре придут эскадры Ориона и разорвут вас на куски. Я могу в этом случае пожелать им только приятного аппетита!

– Вы еще смеете ставить нам условия! - взвился Маллинсон.

– Первым выставили ультиматум вы, - отрезал Биррел. - И я отвечаю вам той же монетой. Поймите одну вещь, глупец:

Пятая вам не по зубам! Да и много ли чести для землян разбить своего единственного союзника?

Что-то в его словах наконец пробило броню недоверчивого упрямства дипломата. Маллинсон с затравленным видом посмотрел на Биррела и угрюмо кивнул:

– Хорошо. Я доложу Чартерису.

Он выпрыгнул из люка на землю и, не оглядываясь, пошел к флиттеру. Биррел тем временем подошел к изрядно растерявшемуся фермеру и спросил:

– Мистер Винсон, вы разрешите моей жене еще немного побыть у вас? Сами видите, ситуация непростая, а оставлять ее одну не хочется.

– Мы будем только рады, - сказал Винсон. Фермера явно раздирали противоречивые чувства. - Командор, я что-то не понял…

Вскоре Маллинсон вернулся. На его непроницаемом лице ничего нельзя было прочесть.

– Эй, Кейн! - крикнул он. - Собирай людей. Надо прикатить флиттер на поляну, чтобы на нем можно было взлететь. - Повернувшись к Биррелу, дипломат нехотя сказал:

– Я рассказал Чартерису обо всем, что здесь произошло. Это озадачило его. Через час будет срочно собрано заседание Совета. Если решат, что Пятая Лиры представляет для Земли большую угрозу, чем эскадры Ориона, то ваши корабли будут уничтожены прямо на поле.

Подошедший к ним Гарстанг хрипло произнес:

– Черта с два! Кишка тонка у вас, землян, чтобы справиться с Пятой!

Маллинсон не обратил на него внимания.

– Я вызвал флиттеры сюда, на поляну. Вы полетите с нами в Нью-Йорк, командор.

Глядя на непреклонное лицо молодого дипломата, который явно не хотел с ним дальше разговаривать, Биррел засомневался - может быть, стоит вызвать Брешника и отменить приказ о взлете? Эти земляне, похоже, довольно упрямые парни и могли доставить Пятой массу неприятностей.

Но он даже не прикоснулся к порто. Где-то там, в глубине космоса, к Земле сейчас мчались эскадры Ориона. Пятая должна была встретить их на рубежах Солнечной системы, даже если для этого ей придется уходить с боем.


Глава 17

Ни одного выстрела на космодроме не прозвучало. Первыми взлетели скауты, через час один за другим поднялись с ревом крейсеры, а огромные орудия, окружавшие поле, молчали. За орбитой Марса корабли построились в боевой порядок и направились к границам Солнечной системы.

Эскадра остановилась рядом с газовым гигантом, который земляне называли Сатурном, и стали ожидать приказов своего командора.

Сам же Биррел в это время находился почти неотлучно в здании Совета ОМ. Его голова раскалывалась от бесчисленных разговоров с местными чиновниками, которых приходилось убеждать, упрашивать, а порой и запугивать. Правая нога по-прежнему плохо слушалась, но он, скрипя зубами, продолжал свою одиссею по гигантскому бюрократическому муравейнику, пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки. Держался на тонизирующих таблетках. Но хуже всего было то, что все его усилия пропадали втуне. Тупоголовость чиновников оказалась фантастической, и это могло стоить Земле большой крови.

После долгих попыток ему удалось-таки выйти на высший уровень. В кабинете Чартериса собрались люди, от решения которых зависело много Биррел сидел на одной стороне длинного стола, земляне - на другой. На их лицах читалось недоверие. Биррел еще мог понять Чартериса и Маллинсона, но адмирала Ланея и офицеров его штаба он оправдать не мог. Политикам было нетрудно рассуждать, сидя в своих уютных кабинетах, но военные-то были людьми ответственными, они обязаны прежде всего думать не о своих амбициях, а о безопасности планеты!

– …повторяю еще раз, командор, - с каменным выражением на лице произнес Чартерно. - Пятая Лиры будет действовать только под командованием Объединенных Миров или вообще не вступит в бой.

– Да поймите же, вопрос здесь не в том, кто главнее - я или адмирал Ланей, - усталым голосом ответил Биррел. - Это вопрос стратегии.

– Вот мы и будем определять стратегию, - хмуро ответил Чартерис.

Биррел отодвинул свое кресло и вышел из-за стола. Не обращая ни на кого внимания, он стал массировать онемевший правый бок. Командор с трудом сдерживался, чтобы не высказать этим людям все, что он о них думает.

Чтобы хоть как-то сохранить самообладание, он подошел к окну и стал смотреть на город, задернутый серой пеленой дождя. Нет, сейчас нельзя наломать дров, это может обойтись слишком Дорого миллионам людей во всех секторах Галактики.

Было около трех часов ночи, и, несмотря на непогоду, улицы сияли разноцветными огнями и бурлили от толп людей. Никто из землян и их многочисленных гостей даже не подозревал, во что может вылиться этот многодневный праздник. Все информационные средства пока молчали о создавшейся тревожной ситуации.

И хорошо. Земляне могли не поверить в то, что им кто-то угрожает. Они слишком привыкли думать о своем мире как начале всех начал и не способны примириться с мыслью о независимости секторов. Конечно же, им и в голову не приходило, что кто-то из правнуков Земли может напасть на планету своих предков. Отсюда и упрямство, и нелепая амбициозность высших должностных лиц Земли. Стоит ли на них сердиться?…

Успокоив себя подобными рассуждениями, Биррел подошел к большой объемной карте Солнечной системы и ее окрестностей. Огоньки звезд висели прямо в воздухе, так что он мог идти через созвездия, ощущая себя гигантом. Рядом с его лицом проходила линия красного цвета, берущая начало от Скорпиона и идущая в направлении Солнца. Она появилась на карте после того, как заговорил капитан скаута под действием "детектора правды". Большой компьютер Совета вычислил по его туманным показаниям ожидаемый курс двух эскадр Ориона, которые должны были напасть на Землю.

– Орионцы делают большой круг, чтобы напасть на Землю с направления, противоположного Ориону, - задумчиво сказал Биррел. - Они рассчитывают застать нас врасплох, со стороны, где мы должны ожидать их меньше всего…

Адмирал Ланей раздраженно перебил:

– Командор, я уже не раз говорил: мы готовы достойно встретить врага. От вашей помощи мы не откажемся, но при условии, что вы временно - повторяю, временно, войдете в состав Объединенного флота. Не понимаю, что здесь обидного для Пятой. Вы только гости в Солнечной системе, а мы здесь хозяева.

Биррел холодно посмотрел на старого адмирала.

– Сэр, лично я был бы рад сражаться под вашим командованием. Но факты - упрямая вещь. Флот Объединенных Миров, несмотря на свою славную историю, не может противостоять эскадрам Ориона. Чудес не бывает, адмирал. Более того, даже если ваш флот и Пятая встретят противника лицом к лицу на подходах к Солнечной системе, то мы проиграем. У нас есть только один шанс - напасть на врага неожиданно! А вы предлагаете лобовую атаку и называете это стратегией.

Начальник штаба ОМ, сухощавый старик с седыми усами, презрительно хмыкнул.

– Неожиданность - в эпоху радаров дальнего действия? Да вы просто смеетесь, молодой человек. Все ваши "неожиданные" маневры противник увидит за миллионы миль до встречи. Я уже не говорю о разведывательных скаутах Ориона, которые словно мыши будут совать свои любопытные носы во все щели. Уничтожать их бесполезно, спрятаться от их радаров - невозможно.

– Все получится, если флот ОМ будет следовать плану, разработанному моим штабом, - уверенным голосом произнес Биррел, решив, что настала пора выкладывать на стол главный козырь.

– Вот как - вашим штабом? - усмехнулся Чартерно. - Хорошо, мы готовы вас выслушать, командор.

Биррел указал рукой на полосу крошечных огоньков, лежащую между орбитами Марса и Юпитера.

– В Солнечной системе есть замечательное укрытие - пояс астероидов. Насколько я знаю, внутри его имеются вполне безопасные маршруты?

– Да, - кивнул Ланей. - На астероидах находятся шахты и исследовательские станции, к которым часто приходят грузовые корабли.

– Отлично. Ваш флот, адмирал, должен занять позиции рядом с поясом астероидов. Когда противник подойдет близко, ваши корабли должны войти в пояс, заманив туда крейсеры Ориона.

– Чушь, - поморщился Ланей. - Вы думаете, орионцы так наивны? Они ни за что не сунут головы в ловушку, зная, что где-то неподалеку находится ваша эскадра.

– Они не узнают этого, - спокойно ответил Биррел. - Более того, они увидят на экранах своих радаров, как Пятая в походном строю направляется в сторону Ориона, словно ожидая атаки именно с этого направления.

– Но…

– Но, конечно, это будет не Пятая Лиры, - быстро сказал Биррел. - К Ориону направятся торговые суда, транспорты, баржи - словом, все крупные корабли, которые вы сможете собрать за короткое время. Они будут только имитировать Пятую. Дальние радары не определят подмену. Что касается разведчиков Ориона, то половина наших скаутов будет сопровождать лжеэскадру и сумеет защитить ее от любопытных взглядов. Что скажете, адмирал?

Ланей задумчиво пожевал губами.

– Такой вариант не исключен, - сказал он после долгой паузы. - Но я не вижу в этом никакого смысла. Где вы собираетесь спрятать настоящую Пятую? Если она будет находиться далеко от Солнечной системы, то не успеет прийти нам на помощь. У нас же ей спрятаться негде - радары обнаружат ее где угодно, даже на дне океана.

– Но не на дне солнечного океана, - сказал Биррел. Как он и ожидал, его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Земляне изумленно уставились на него.

– Вы хотите сказать, командор, что собираетесь сесть на Солнце? - недоверчиво спросил Чартерно.

– Нет, конечно. Вполне достаточно будет войти в его протуберанцы, - пояснил Биррел, наслаждаясь растерянностью землян. - Наши крейсеры имеют повышенную теплозащиту - такой нет даже у орионцев. Самый подходящий момент использовать это преимущество. Никакие радары не смогут обнаружить корабли в океане плазмы.

Чартерис вопрошающе взглянул на Ланея. Тот пожал плечами.

– Ничего не слыхал о такой чудесной теплозащите, - признался старый адмирал. - Но вряд ли Биррел стал бы морочить нам головы - ведь нырять в протуберанец придется ему, а не нам. Ну и как вы собираетесь действовать дальше, командор?

– Все очень просто. Вы заманите основную часть флота Ориона в пояс астероидов, а потом мы совершим марш-бросок на предельной для внутрисистемных перелетов скорости. Конечно, определенный риск в этом есть - ведь ваша система полна всяческого космического мусора. Но в случае успеха орионцы окажутся между двух огней. Это уравняет наши шансы на победу.

Чартерис пытливо смотрел на Ланея. Налицо старого адмирала было написано сомнение.

– Если Пятая Лиры запоздает, то нам конец, - признался он после долгого молчания. - И все же попробовать стоит.

– Попробовать? - недовольно пробурчал Чартерис. - Скажите прямо, вы готовы предложить это как официальный план наших совместных действий?

На этот раз Ланей не стал колебаться.

– Да, - твердо ответил он.

– Что ж, хорошо, - после паузы произнес Чартерис. Биррел вздохнул свободнее, однако председатель Совета сурово взглянул на командора.

– Это не меняет наших взаимоотношений, командор. Руководить операцией по-прежнему будет Совет ОМ, а от его имени - адмирал Ланей. Вы временно находитесь в его прямом подчинении.

Биррел мысленно послал Чартериса в преисподнюю, но…, согласился. Он сделал все, чтобы вправить мозги этим упрямцам. Земляне приняли его план, на большее рассчитывать бесполезно.

Вдруг внезапно Ланей, насупившись, произнес:

– Нет, мистер Чартерис.

– Что "нет"? - опешил Председатель Совета.

– Я отказываюсь возглавлять всю операцию, - пояснил Ланей, не поднимая глаз. - Это невозможно. Пятая Лиры долгое время будет находиться на значительном расстоянии от моего флота. Я попросту не могу ими эффективно командовать. Кроме того, нельзя в такой сложной ситуации заранее просчитать все ходы. Биррелу все равно придется действовать практически самостоятельно.

Чартерис помрачнел.

– Вы убеждены, адмирал?

– Абсолютно.

Чартерис неохотно поднялся.

– Прошу прощения, господа, вам придется подождать. В зале заседаний меня ждут члены Совета. Я должен получить у них одобрение нашего плана.

Он торопливо вышел. Биррел с благодарностью взглянул на адмирала, но глаза того были как никогда холодны.

– Не беспокойтесь, командор, Совет все одобрит, - презрительно усмехнулся Ланей. - Потратив, разумеется, не один час болтовни. Каждый из этих политиканов постарается выступить и за, и против, чтобы потом в любом случае оказаться правым. Я полагаю, господа, нам нет смысла терять здесь время. У нас полно неотложных дел.

Некоторое время спустя Биррел вместе с Гарстангом уже выезжали из города на лимузине с флажком Совета ОМ. Сейчас, под утро, город наконец заснул. Улицы потемнели, прохожих почти не было видно, за исключением влюбленных парочек. Автомобиль мчался по темным ущельям между скалами-небоскребами по направлению к реке, а вслед неслось звучное эхо.

Гарстанг дремал, привалившись к спинке сиденья; Биррел не мог даже сомкнуть глаз. Он не хотел верить, что давно ожидаемая война между Лирой и Орионом все-таки началась. Отсюда, с Земли, оба огромных сектора Галактики выглядели лишь невзрачными скоплениями дрожащих искр света. Что им делить? Звезды? Планеты? Оба сектора имели сотни необитаемых миров, вполне пригодных для жизни людей, и тысячи планет, на которые еще не ступала нога разведчиков космоса. Ни о перенаселении, ни об ограниченности ресурсов и речи не могло идти, и тем не менее бронированные армады вскоре ринутся навстречу друг другу. Погибнут тысячи людей, но это будет только началом, первой искрой, которая вскоре воспламенит пол-Галактики.

И только ли властолюбивый Соллеремос будет виноват в этом? Кто знает, если бы он, Биррел, проявил характер и отказался подчиниться приказу Фердиаса, не полетел бы к Земле вместо мирной делегации, то… То тогда полетел кто-то другой. Тот же славный парень Брешник не колеблясь бы взял под козырек.

Биррел чувствовал себя предельно усталым и разбитым. Тонизирующие таблетки кончились, да и вряд ли они могли бы ему помочь сейчас. О сне даже речи не могло идти. Флагманский корабль ждал их с Гарстангом, а там, за орбитой Сатурна, барражировала Пятая, ожидая его распоряжений.

Вдали появились темные купола ангаров, среди которых одиноким великаном возвышалась башня "Старзонга". Машина беспрепятственно въехала на территорию космодрома, возле которого еще недавно стояли сотни тяжелых орудий, и помчалась по пустынному взлетному полю. В западной его части, предназначенной для посадки гражданских кораблей, царило непривычное оживление. Около торговых судов, транспортов и космобарж суетилось множество людей, то и дело подъезжали грузовики и автоцистерны с горючим. Лжеэскадра готовилась к старту.

Биррел легко взбежал по пандусу, не скрывая довольной улыбки. От его недавнего недомогания не осталось и следа. "Черт побери, все идет не так плохо", - думал он, торопливо шагая по коридорам звездолета.

На командном мостике его встретил Фрэнк Наллет, второй заместитель командора Пятой.

– Сэр, "Старзонг" готов, - отрапортовал он. - Только что со мной связывался мистер Брешник. Он доложил, что Пятая расположилась в боевом порядке невдалеке от Сатурна и ждет ваших распоряжений. Прикажете сделать марш-бросок к границе этой системы?

Биррел покачал головой.

– Как раз наоборот. Пятой придется вернуться. Совет принял план, разработанный нашим штабом.

– Вы имеете в виду идею нырнуть в хромосферу Солнца? - с оживлением спросил Наллет. - Замечательно!

– Свяжитесь с Брешником и отдайте ему приказ от моего имени немедленно возвращаться, - велел Биррел. - Пусть Пятая выйдет на орбиту Земли, и, когда лжеэскадра стартует к Ориону, мы полетим к Солнцу. А пока я пойду вздремну. Разбудите меня, когда придет сообщение из штаба ОМ, - им нужно время, чтобы приготовить свои посудины к полету.

Спустившись в каюту, Биррел не раздеваясь лег на кровать и моментально уснул.


***


На рассвете Лиллин вышла из дома Винсонов и пошла по влажной тропинке в сторону луга. Было прохладно, неяркое солнце нехотя поднималось за грядами холмов, окаймляющих долину. Легкие облачка плыли на запад. Однажды между ними деловито прожужжал флиттер, но это было все. Поеживаясь, Лиллин обхватила себя за голые плечи и стала терпеливо ждать.

Наконец из-за горизонта послышался глухой раскат грома, за ним еще один и еще… В небе стали вспыхивать огненные факелы - это уходили в небо корабли, которым предстояло изображать Пятую Лиры. Слегка шевеля губами, вегианка считала: десять…, пятнадцать…, тридцать…

Не прошло и получаса, как лжеэскадра покинула Землю, направившись в сторону Ориона. Но Лиллин не уходила, ожидая совсем иного раската грома. И он пришел, сотрясая небо. Среди облаков вспыхнул ослепительный огненный столб. Лиллин инстинктивно сжала правую ладонь, в которой хранилась записка, переданная ей вчера вечером Винсоном. В ней было всего три слова: "Жди меня, милая". Всего три слова, которые разом покончили с ее прежней спокойной жизнью. Да только ли ее одной? Сегодня телевидение и газеты наконец-то скажут правду, и вся Галактика встанет на дыбы.

Когда огненный вихрь погас, Лиллин еще раз взглянула на мирно дремлющую долину и медленно пошла к дому.


Глава 18

Космос пылал, подожженный неистовым излучением Солнца. На тысячи миль вокруг простиралась бурная река взбесившихся атомов, подстегиваемых вихрями чудовищных электромагнитных полей. Во все стороны летели тысячемильные брызги фиолетового кальция и желтого натрия. Ничто живое, казалось, не могло просуществовать в этом адском котле и мгновения.

Но над огненным океаном висела серебристая стая звездолетов. Ее сотрясали буруны магнитных полей, пронзали потоки безжалостной радиации, обжигало звездное сияние, фантастический жар проникал даже через мощные защитные поля крейсеров, раскаляя металлические переборки. Пятая Лиры отчаянно боролась, чтобы сохранить свой строй. Ее радары прогибались под гравитационными ударами, корабли расходились, отброшенные друг от друга электромагнитными вихрями, но затем вновь сближались, используя всю мощь своих атомных двигателей.

Флагманскому кораблю было чуть легче. Он находился на самом кончике гигантского протуберанца, лишь слегка прикрытый плазменным щитом. Его радар дальнего действия функционировал, тогда как все остальные корабли эскадры были слепы и глухи. "Старзонг" был единственной ниточкой, связывающей Пятую Лиры с окружающим миром, но эту ниточку можно было обнаружить, если корабли Ориона направят свои радары прямо в сторону Солнца. Оставалось надеяться, что враги не догадаются сделать это…

Биррел сидел в радиорубке "Старзонга" и старательно жевал сандвич. Ему вовсе не хотелось есть, более того, его желудок бурно протестовал против пищи. Воздух вокруг был раскаленным, насыщенным малоаппетитными запахами термопластмассы и разогретых металлов, так что трудно было не то что есть, но даже дышать. Нервное напряжение тоже не способствовало аппетиту. Однако командор не имел права обнаруживать перед подчиненными хотя бы тень своего возбуждения, напротив, он должен был в любой обстановке вести себя так, будто все в полном порядке. Биррелу казалось, что его наигранное хладнокровие передается всем окружающим. По крайней мере, лица Гарстанга и Веннера, склонившиеся над экраном радара, были довольно спокойными. Но вот экран в очередной раз мигнул и погас, и Гарстанг разразился отборной руганью.

– Мы снова ослепли, командор!

– Терпение, Джо, терпение, - пробурчал Биррел, с отвращением проглатывая очередной кусок. - Все идет нормально. Мы сидим по уши в плазме - чего вы хотите?

Экран вновь засветился, но на тусклом белесом фоне ничего нельзя было разглядеть. Это означало, что внешние сенсоры отреагировали на вспышку солнечной активности и временно отключили радар. Корабль содрогнулся раз, другой, а затем задрожал до боли в зубах.

– Относитесь к этим маленьким неприятностям философски, Джо, - нарочито небрежным тоном произнес Биррел, все-таки дожевав проклятый сандвич. - Нашим парням там, в глубине протуберанца, приходится куда хуже.

"До чего я устал разыгрывать из себя спокойного, уверенного в своей правоте космического волка, - с раздражением подумал Биррел, заставляя себя приняться за очередной сандвич. - Наверное, во всей эскадре не найдешь сейчас более нервного и растерянного человека. Ведь это я придумал безумный план нырнуть в хромосферу Солнца. Если бы я рисковал только своей жизнью! Увы, на карту сейчас поставлены миллионы жизней…"

Только доев сандвич, Биррел позволил себе встать и подойти к экранам радара. Они вновь заработали, но что-то толком разглядеть на них было нельзя. На одном высвечивался сектор, расположенный в направлениях зенита и запада по отношению к плоскости эклиптики. На нем был виден рой искр, медленно двигающийся от Солнца в сторону Бетельгейзе. Даже для искушенного взгляда это выглядело эскадрой крейсеров, сопровождавшейся россыпью скаутов. Биррелу хотелось надеяться, что орионцы будут введены этой лжеэскадрой в заблуждение. Если же они пошлют на всякий случай своих разведчиков и кто-то из них сумеет подойти к Пятой Лиры поближе, то… То для десятков сугубо гражданских судов этот полет будет последним.

На соседнем экране был виден край обширного поля астероидов. Рядом с ним барражировали пять крейсеров Объединенного флота, игравших роль приманки. Основная часть кораблей адмирала Ланея находилась внутри потока каменных глыб, так, чтобы их невозможно было обнаружить даже с близкого расстояния.

Третий экран, высвечивающий направление на Плеяды, выглядел как обычно - только бархатная чернота космоса и звезды. И ничего больше.

– Почему они не идут, командор? - раздраженно спросил Гарстанг. - Неужто этот чертов командир скаута ошибся? Или план атаки в последний момент изменили?

Экраны вновь дружно засветились белым огнем. "Старзонг" качнулся так, что все находившиеся в радиорубке едва удержались на ногах. Вихрь солнечного магнетизма захлестнул корабль, и радары опять были автоматически отключены. Система стабилизации парировала возмущение, и через несколько минут дрожание корпуса прекратилось.

Только тогда Биррел смог ответить Гарстангу:

– Не беспокойтесь, Джо, мы скоро узнаем, надул нас командир скаута или нет.

Гарстанг взглянул на него мутными глазами.

– Вы замечательно рассуждаете, командор. Только не забудьте - наших парней на остальных кораблях трясет посильнее, чем нас. Не могут же они вечно сидеть в этой адской печке! У меня уже начинают мозги плавиться, как же себя должны чувствовать остальные?

Биррел промолчал. Это было единственное уязвимое место в его плане. Никто не знал точно, когда появятся эскадры Ориона. Если командир скаута ошибся хоть на несколько часов, то все мучения окажутся напрасными.

Время шло, но на экране с далекими огнями Скорпиона ничего не изменялось. Дышать становилось все труднее и труднее. Биррел чувствовал, как его сердце начинает заходиться от бешеных ударов. Глаза застилал пот, во рту пересохло. Остальные чувствовали себя не лучше. "Черт побери, больше часа мы не продержимся, - с тоской подумал Биррел. - А что же происходит на других кораблях?…"

– Вот они! - неожиданно заорал Веннер, указывая рукой на экран.

Со стороны Скорпиона выплыл рой искр. Пока он был слишком далеко и ничем не отличался от обычного метеорного потока. Но уже через несколько минут можно было твердо сказать, что две эскадры в боевом порядке двигались в сторону Солнечной системы. Серебристый клинок был нацелен прямо на Землю.

На другом экране стало видно, как пять кораблей Объединенных Миров развернулись и двинулись навстречу непрошеным гостям.

"Старзонг" в очередной раз сильно тряхнуло, и экраны погасли на несколько минут. Гарстанг и Веннер вопросительно смотрели на Биррела, ожидая команды. Командор молчал. При мысли, что вот-вот начнется первая галактическая война, его, несмотря на жару, пробрал озноб.

Когда экраны вновь вспыхнули, пять кораблей ОМ уже вышли на линию огня. Несколько орионских крейсеров отделились от общей колонны и помчались навстречу немногочисленным защитникам Земли. Силы были явно не равны, но корабли ОМ, казалось, и не думали вступать в бой. Развернувшись, они бросились назад, в сторону пояса астероидов. Не дойдя до него несколько тысяч миль, они совершили головокружительные виражи и вновь вышли на линию огня. Последовал дружный залп, и корабли ОМ ринулись к поясу астероидов.

Один из преследовавших их орионских крейсеров вдруг ярко вспыхнул и исчез с экрана.

– Отлично сработано! - восторженно воскликнул Гарстанг. И тут, как по команде, все экраны радаров погасли.

Биррел вытер пот, обильно струившийся по лицу. Что ж, маневр адмирала Ланея частично удался, но только частично. К поясу астероидов удалось отвлечь сравнительно немного кораблей Ориона, остальные же почти в два раза превосходили численностью Пятую. Сейчас Земля лежала совершенно беззащитной на пути захватчиков. Там, в маленьком поселке Орвилл, Лиллин наверняка с тревогой смотрит в небо. И вместе с ней миллиарды землян, которые, сами того не зная, вверили ему, Биррелу, свои жизни.

– Командор, не пора ли… - начал было Гарстанг, однако Биррел молча покачал головой, не отрывая глаз от экрана.

Пятерке крейсеров ОМ все-таки не удалось в полном составе скрыться в поясе астероидов.

В нескольких сотнях миль от сверкающей россыпи один из них вспыхнул и исчез навсегда. Остальные успели нырнуть в россыпь сияющих искр. Корабли орионцев через несколько минут последовали за ними.

– Сейчас начнется, - прошептал Гарстанг. - Вот сейчас… В ловушку попали восемь орионских крейсеров. Они быстро поняли, что оказались в опасном лабиринте, путь через который им был неизвестен, тогда как корабли ОМ чувствовали себя здесь как рыба в воде. Каким-то чудом крейсеры пришельцев сумели развернуться и выйти из хаоса огромных каменных глыб, но путь им преградили почти два десятка кораблей землян. Завязалась отчаянная схватка. Орионцы компенсировали свою меньшую численность мощью оружия, и все же чаша весов качнулась в другую сторону.

Когда клубящийся вихрь распался, стало ясно, что с экрана исчезли пять кораблей пришельцев и всего два - Объединенных Миров.

– Это разозлит врага, - прошептал Биррел и с силой сжал кулаки. - Теперь они у нас на крючке.

Они смотрели не отрываясь на серебристый рой, продолжавший свой путь к Земле. Изменит ли он курс, поверит ли, что единственный щит Земли находится рядом, возле пояса астероидов, а эскадра Лиры уходит в совсем другом направлении?

Биррел едва не закричал от радости, когда обе эскадры Ориона внезапно перестроили свои ряды. Сверкающая колонна в течение нескольких секунд превратилась в конус, нацеленный на флот ОМ. Впереди острия конуса роились скауты, словно гончие, готовые начать травлю зверя.

Гарстанг умоляюще посмотрел на командора, но тот только молча покачал головой. Рано, еще рано…

Он выждал, когда облако скаутов приблизилось к флоту ОМ на расстояние, в пять раз превышающее дистанцию стрельбы, и кивнул Гарстангу:

– Пора, Джо.

Капитан тотчас бросился к передатчику:

– Командор Биррел приказывает…

Корабли Пятой через несколько минут присоединились к своему флагману. Выйдя из протуберанца, они перестроились в маршевую колонну и по крутой дуге взмыли над плоскостью эклиптики, нацелившись в пояс астероидов.

Это был опасный маневр для кораблей, опаленных плазменным огнем, но двигатели выдержали. Выдержали и люди.

Фантастический супербросок через половину Солнечной системы позволил Пятой оказаться рядом с поясом астероидов почти одновременно с потерявшими бдительность эскадрами Ориона. Агрессоры очутились между двух огней. Никогда еще в истории такие силы не вступали в открытый бой, до сих пор столкновения происходили лишь между одиночными кораблями, да еще в пограничных областях, вдали от посторонних глаз.

Сейчас же армады двинулись навстречу друг другу, готовясь без колебания уничтожить противника.

Галактическая война началась. И завязался первый бой…


Глава 19

Биррелу казалось, что бой в поясе астероидов продолжался целую вечность.

Экраны "Старзонга" показывали темный космос, пронизанный потоками астероидов - редких громад, напоминающих маленькие луны, и бесчисленных глыб, похожих на рой взбешенных ос. Среди них бесшумно неслись серебристые искры кораблей Пятой, молниеносно уворачиваясь от каменных монстров и уничтожая лучами лазеров обломки помельче.

На одном из экранов бокового обзора на мгновение вспыхнула и погасла звездочка - какой-то корабль исчез в пламени атомного взрыва.

– Командор, еще один крейсер противника уничтожен, - через несколько секунд раздался в коммуникаторе хриплый голос Брешника. - Наш тридцать седьмой получил серьезные повреждения двигательной установки и вынужден выйти из боя.

Гарстанг выругался сквозь зубы.

– Дьявол, куда подевались эти бравые вояки из флота ОМ? Мы совсем заплутались в этих каменных джунглях. Невозможно драться, когда приходится наносить удары почти наугад. Еще удивительно, как мы не перебили друг друга!

– Старину Ланея здорово потрепали, - ответил Биррел. - Нам придется сдерживать орионцев, пока земляне не перестроят свои ряды. Они скоро подойдут, потерпи, Джо. Битва только началась.

Битва? То, что проходило сейчас в поясе астероидов, меньше всего напоминало боевые действия, к которым Биррел долгие годы готовил свою эскадру. Ни о какой стратегии говорить здесь не приходилось, и даже тактические действия по перестройке рядов, по выходу на наиболее эффективные огневые позиции были в этих условиях бессмысленными.

А начался бой очень эффектно. Совершив головокружительный прыжок над плоскостью эклиптики, Пятая, словно лезвие топора, вонзилась в смертоносный клин кораблей Ориона и рассекла его пополам. Лазерные орудия поработали на славу - три крейсера противника были уничтожены прежде, чем орионцы поняли, что происходит.

Перерезав боевые порядки Ориона, Пятая стремительно развернулась, перестроившись в небольшие, далеко отстоящие друг от друга колонны, и вонзилась в "брюхо" врага, подобно остро отточенным стрелам. Одновременно корабли ОМ вынырнули из пояса астероидов и молотом расплющили острие клина. Казалось, судьба битвы должна решиться в считанные минуты…

Но орионцы были опытными, прекрасно подготовленными воинами. Даже после огромных потерь - а эскадры Соллеремоса лишились почти трети своих кораблей - флот Ориона оставался более сильным, чем Пятая и корабли ОМ вместе взятые. Командир Ориона поступил мудро, обрушив всю мощь своего огня на более слабого противника - флот ОМ. За считанные мгновения земляне потеряли четыре своих крейсера и вынуждены были беспорядочно отступить к поясу астероидов.

Это позволило орионцам перестроить свои ряды и двинуться навстречу Пятой в лобовой атаке, которая обычно давала преимущество тому, кто имел больше кораблей.

Биррел попытался развернуть свои корабли в широко раскрытый конус, который, как бы "охватывая" клин противника, мог смягчить силу удара.

Но было слишком поздно. У Пятой оставался единственный выход - как можно шире раздвинуть колонны и сосредоточить огонь по флангам орионцев. И все же потери оказались значительными.

Неизвестно, чем бы кончилась эта схватка, если бы в пылу боя оба флота не подошли к краю пояса астероидов. Здесь, в окружении каменных глыб, противники почти потеряли друг друга и вынуждены были больше думать о собственной безопасности, чем о победе. А Ланей по-прежнему оставался в глубине потока и не спешил на помощь.

Взглянув на движущиеся среди глыб искры, Биррел сказал в коммуникатор:

– Внимание командирам эскадрилий. Сблизить корабли. Повторяю: немедленно сблизить корабли.

Через несколько секунд искры немного сблизились. Внезапно пол под ногами Биррела провалился - это флагманский корабль совершил маневр поворота, уходя от столкновений с крупной каменной глыбой.

– Сэр, двадцать второй в левой колонне поврежден, - с горечью доложил Веннер.

На экране почти ничего не изменилось, только исчезла одна из серебристых искр. Но перед мысленным взором Биррела возникла ужасающая картина - огромный крейсер с сотнями членов экипажа сгорал в бушующем атомном пламени.

Командор перевел взгляд на другой экран, на котором отображалось происходящее в передней полусфере. На нем можно было смутно различить корабли противника. Что-то изменилось в их рядах…

– Джо, взгляни-ка: орионцы перестраиваются, чтобы нанести удар по нашему правому флангу, - сказал он.

Гарстанг вопрошающе посмотрел на него, но Биррел не спешил отдавать приказы. Маневр орионцев мог оказаться и ложным. Если усилить сейчас правый фланг, то эскадры противника в полной мере используют свое численное преимущество и нападут на левый фланг и на центр. Если же ничего не предпринимать, то правый фланг окажется под угрозой уничтожения.

"К дьяволу, что там копается старик Ланей?" - с тоской подумал Биррел. У землян было достаточно времени, чтобы перегруппировать свои силы.

Медлить больше было нельзя, и Биррел глухо сказал в коммуникатор:

– Внимание, третья и пятая эскадрильи. Перемещайтесь в сторону…

Веннер неожиданно выхватил у него из рук микрофон.

– Черт побери! - заорал в ярости командор. - Да как вы смеете…

– Прошу прощения, сэр, - запинаясь, сказал Веннер. - Посмотрите, появились корабли землян!

Действительно, на нижнем экране из плотного потока астероидов выплыл сноп сияющих искр. Пренебрегая опасностью, они шли наперерез правой колонне флота Ориона. Биррел понял - старый адмирал был готов пожертвовать своими кораблями, спасая Пятую от гибели.

На правом фланге Ориона произошли быстрые перемещения - корабли Соллеремоса готовились встретить нового противника. Но их залп запоздал, крейсеры землян первыми нанесли разящие удары. Два крейсера Ориона вспыхнули, и флот ОМ нырнул в образовавшуюся брешь.

Это была самоубийственная атака - слишком неравны были силы противников. Но даже булавочный укол бывает неприятным. Орионцы на минуту потеряли голову и, забыв о флоте Лиры, в бешенстве обрушили огонь на землян. В мгновение ока строй кораблей Ланея был развеян.

Биррел отлично понял, что земляне ценой своих жизней дали ему шанс. И его надо было использовать.

– Немедленно перестроиться в клин! - закричал он. Серебристые искры на экране пришли в движение. Каждый корабль отлично знал свой маневр, они множество раз отрабатывали его во время учений. Колонны распались, и через несколько секунд острие клина вонзилось в армаду Ориона.

Командование противника не успело предпринять ответные меры. Могучий флот оказался рассеченным на две части. Левый фланг, относительно слабый, был серьезно потрепан кораблями Лиры, а правому волей-неволей пришлось сдвинуться в более плотные слои пояса астероидов. Здесь на него набросились остатки флота землян - словно обозленные волки повисли на тяжелых, неповоротливых медведях.

– Командор, посмотрите на этих земляшек! - в восторге закричал Гарстанг. - Мой бог, как славно они дерутся!

Действительно, ситуация внезапно изменилась, и не в пользу Ориона. Здесь, в поясе астероидов, тяжелые крейсеры потеряли свое преимущество. Они были куда менее маневренными, чем легкие корабли землян, и им приходилось сосредоточить свое внимание на потоке несущихся на них каменных обломков. Земляне то и дело выныривали из-за астероидов, наносили разящие точные удары и вновь скрывались за очередной каменной громадой.

Все радарные экраны засверкали от атомных вспышек, которые даже затеняли свет звезд. Обе стороны несли большие потери.

Битва рассыпалась на десятки яростных единоборств. Гарстангу пришлось работать в поте лица. Две схватки "Старзонг" успешно выиграл, но третий крейсер орионцев скрылся среди крупных астероидов еще до того, как орудия "Старзонга" успели сделать первый залп.

– Не нравится мне это, - пробормотал Гарстанг, напряженно вглядываясь в экраны. - В этом угольном мешке даже собственного носа разглядеть нельзя. Я уже не говорю о том, что в любую минуту в тебя может врезаться небольшая луна…

Он запнулся. Один из крупных астероидов, летящий неподалеку от "Старзонга", внезапно вспыхнул как свеча и исчез. Выстрел крейсера орионцев пришелся на ложную цель. Флагманский корабль ответил залпом изо всех орудий левого борта и сокрушил им немало глыб.

Битва между эскадрами Ориона и Лиры шла с переменным успехом, а вот флот ОМ сумел всласть отыграться на захватчиках. Старые, архаичные корабли, как разозленные осы, роились вокруг тяжелых неповоротливых гигантов с Ориона и наносили один разящий удар за другим. Крейсеры Соллеремоса, пытаясь уйти от противника, порой предпринимали отчаянные маневры, но по крайней мере для двоих из них это окончилось плачевно - встречные астероиды превратили их в пыль.

– Орионцам надо бежать, пока они еще целы, - насмешливо заметил Биррел.

И враг бежал. На экранах будто бы ничего не изменилось, но Веннер внезапно крикнул:

– Командор, они поворачивают к зениту! Смотрите, они уходят! Действительно, корабли Ориона в панике стали выходить из пояса, уже не пытаясь сохранять видимость организованных действий.

– Командирам эскадрилий! - приказал Биррел. - Преследуйте врага, не давайте ему перестроиться!

Флот Ориона, теряя крейсер за крейсером, все же смог построиться в колонну. Но он сделал это, уходя на все возрастающей скорости не только из пояса астероидов, но и вообще из Солнечной системы. Пятая Лиры и остатки флота ОМ бросились ему вслед. Пройдя орбиту странной планеты, опоясанной большим кольцом - Биррел никак не мог вспомнить ее название, - они рискнули увеличить скорость до маршевой, используемой только при межзвездных перелетах. Тем не менее дистанция до незадачливых агрессоров все возрастала. Пятую сдерживали тихоходные крейсеры ОМ, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Командор Биррел, вы слышите меня? - в коммуникаторе послышался голос адмирала Ланея. - Как вы полагаете, они уходят из Солнечной системы?

– Думаю, да, - ответил Биррел. - По расчетам компьютеров, они уже вышли на предельный режим своих двигателей. Они просто не в состоянии сейчас совершить маневр разворота.

– Но враг по-прежнему превосходит нас в численности!

– Верно. Вот только орионцы не могут быть уверены, что мы где-нибудь не прячем резерв, который может однозначно решить исход боя в нашу пользу. Однажды мы уже обманули их лжеэскадрой. Да и потери они понесли ощутимые. Но им не удастся скрыться! Адмирал, надо выходить на режим аварийного разгона, иначе их не догнать!

– Нет, - решительно возразил Ланей. - У меня приказ вести боевые действия только в пределах системы. Я должен связаться с Чартерисом и получить его "добро". Включите видеосвязь, Биррел.

Биррел разразился таким изощренным проклятием, что даже Гарстанг посмотрел на него с завистью. Дьявол, до чего тупоголовы эти земляне! Разве можно не использовать такой замечательный шанс! Конечно, Пятая могла сама броситься в погоню, но она понесла немалые потери и одна не справилась бы с противником.

– Джо, почему эти политиканы всегда путаются у нас под ногами? - простонал Биррел.

Через несколько минут на экране коммуникатора появилось лицо адмирала Ланея и чуть позже - Чартериса. Председатель Совета выглядел дурно, под его покрасневшими глазами висели мешки, губы посерели, щеки тряслись. Было ясно, что последние часы были не лучшими в его жизни Но голос его звучал твердо и непреклонно:

– Поздравляю вас, командор, вы великолепно провели операцию. Однако вести боевые действия за пределами Солнечной системы я разрешить не могу. Следуйте за орионцами до той поры, пока не станет окончательно ясно, что они возвращаются в свой сектор.

– Выходит, мы позволим им уйти? - дрожа от ярости, спросил Биррел.

Чартерис сурово кивнул.

– Мы должны это сделать, командор. Когда пушки умолкают, начинают говорить политики И для Земли крайне важно, что они скажут о битве в поясе астероидов, да и для всей Галактики тоже. Я уже подготовил заявление Совета ОМ. В нем говорится о том, что некая неопознанная флотилия, предположительно из неисследованной области Галактики, совершила дерзкое нападение на Солнечную систему, но была отброшена Объединенным флотом Земли и Лиры.

– Бога ради, что вы делаете? - закричал Биррел, теряя самообладание. - Вы же умышленно даете Соллеремосу шанс выкрутиться!

– Совершенно верно, - усмехнувшись, подтвердил Чартерис.

– Но почему?!

– Мы выиграли битву, командор, благодаря вашей славной эскадре. Но мы не желаем ни выигрывать, ни тем более проигрывать в галактической войне. Ее просто не должно быть, мистер Биррел. Не должно!


Глава 20

Все сорок восемь часов, в течение которых Объединенный флот наблюдал за отступающими силами Ориона, Биррел не находил себе места. Подчиненные, включая даже Гарстанга, старались не попадаться разъяренному командору на глаз. Время от времени он навещал радиорубку и с отвращением перелистывал поступившие сообщения.

Политики действительно заговорили, да еще как! В Нью-Йорк, в Совет ОМ шли телеграмма за телеграммой. Сектора один за другим выражали свое восхищение действиями Объединенного флота, возмущались наглым нападением "неизвестного агрессора" и предлагали свою помощь в случае повторной атаки пришельцев из глубин Галактики.

– "Неизвестные агрессоры"! - кричал Биррел, в бешенстве раздирая информационные ленты. - Чушь! Все в Галактике прекрасно знают, откуда они явились. Читать противно эту галиматью!

Одним из первых в адрес Совета пришло послание…, от Соллеремоса. Губернатор, оказывается, был потрясен дерзкими действиями таинственных пришельцев. Сектор Ориона использует все свои возможности, чтобы установить, кто посмел напасть на мирную планету. В случае повторной агрессии Соллеремос готов немедленно послать на помощь Земле все свои эскадры. И прочее…, прочее…, прочее…

Биррела трясло от гнева, когда он читал это сообщение. Но Гарстанг отнесся к нему по-философски.

– Кто знает, может быть, все и к лучшему, - спокойно заметил капитан. - Мы оставили Соллеремосу путь к почетному отступлению, и тот мудро им воспользовался. Иначе весь мир мог бы полететь вверх тормашками.

Биррел смерил его презрительным взглядом.

– Так вы думаете, что Чартерис был прав, остановив нас в шаге от полной победы?

– Полной? Помилуйте, Джей, это стало бы только началом вселенской резни. Галактика еще не знала ни одной глобальной войны, и слава богу. Ради спокойствия тысяч обитаемых миров можно примириться даже с тем, что этот мерзавец Соллеремос унес свои немытые ноги.

Биррел был готов разорвать друга на куски за эти слова, но…, но он понимал, что старина Джо был прав. Только согласится ли с этим Фердиас? Да, Пятая выполнила приказ и не дала Соллеремосу захватить Землю. Тем не менее Биррел упустил уникальный шанс серьезно ослабить силы Ориона, уничтожив две лучшие его эскадры. Вряд ли Фердиас будет от этого в восторге…

Биррела не покидала тревога. Даже после того как Пятая по разрешению Совета направилась назад, на Землю, он не находил себе места. Но когда эскадра Лиры вслед за флотом ОМ совершила посадку в нью-йоркском космопорту, ее ожидал сюрприз.

Приближалось время заката. Крейсеры Пятой стояли, словно воины-титаны, покрытые многочисленными шрамами. Это были не следы вражеских снарядов - от попадания атомных зарядов корабль давно бы превратился в пыль. Глубокие рубцы оставили пыль и обломки астероидов, которых не смогли вовремя уничтожить лазерные пушки.

Выйдя на пандус "Старзонга", Биррел мрачно осмотрел иссеченный, покрытый вмятинами корпус корабля. "Черт побери, - подумал он, - еще одна такая победа, и я останусь без эскадры". Командор крепко пожал руку подошедшему Брешнику.

– Все было отлично. Оставьте на кораблях только дежурный состав, а остальные пускай возвращаются в свои гостиницы. Людям надо отдохнуть. Постройте экипажи.

Через несколько минут усталые, хмурые астронавты строевым шагом направились в сторону ворот космопорта. К радости победы примешивалась горечь воспоминаний о погибших товарищах. Пятая потеряла почти четверть своих крейсеров и половину скаутов.

Но колонна не успела дойти до выхода из космопорта. Навстречу ей ринулась толпа людей в черной форме флота ОМ. Вопя от восторга, земляне стали обнимать своих товарищей по бою, подбрасывать их в воздух, хлопать по плечам. Восторженные крики, словно раскаты весеннего грома, звучным эхом прокатились между опаленными солнечным огнем кораблями Пятой - Это еще что такое? - недовольно сказал Биррел, наблюдавший со стороны за радостной кучей малой. - Я не давал приказ "вольно".

– Бросьте, командор, сейчас можно забыть на время о дисциплине, - улыбнулся во весь рот Гарстанг. - Эти парни еще Несколько дней назад дрались плечо к плечу с ними, разве вы забыли?

От хваленой дисциплины Пятой вскоре не осталось и следа. Астронавты с Лиры потеряли свою чопорность и надменность. Да, земляне летали на старых, примитивных посудинах, но они славно дрались и ценой огромных жертв, сумели спасти Пятую от неминуемой гибели. Вскоре на космодроме не осталось ни одного мрачного лица - за исключением Биррела.

– Отлично же мои парни подчиняются приказам, - проворчал он. - Мало я их муштровал, мало!

Однако в его голосе не было осуждения. Вскоре к командному составу Пятой подошли четверо офицеров в черной форме флота ОМ. Впереди шел адмирал Ланей. Его лицо было, как всегда, суровым, но в глазах плясали чертики.

Он дружески пожал руку Биррелу.

– Примите мои искренние поздравления, командор, - сказал он сердечно. - Пятая была великолепна!

– Благодарю, адмирал, - ответил Биррел. - Пятая действительно справилась со своей задачей, но должен признать, что ваши умелые действия немного упростили дело.

Оба расхохотались и, отбросив все церемонии, по-дружески обнялись. Побеседовать им помешал Веннер. Он примчался словно вихрь со стороны флагманского корабля и, отдав честь, выпалил:

– Прошу прощения, командор, вам необходимо срочно прибыть на "Старзонг".

Сердце Биррела екнуло. Он отлично понимал, что его могли позвать назад лишь по одной-единственной причине. Пришло долгожданное послание от Фердиаса. Продолжая по инерции улыбаться, Биррел обратился к Ланею:

– Прошу прощения, адмирал, я должен идти. Надеюсь, мы сегодня еще побеседуем с вами тет-а-тет. Ланей кивнул.

– Я понимаю, командор, у нас с вами есть неотложные дела даже в минуту триумфа. - Он посмотрел на бушующую черно-голубую толпу и задумчиво сказал:

– Может быть, нам все-таки стоит для порядка сказать своим парням "вольно"?

Когда Биррел торопливым шагом вошел в радиорубку, его ждали два послания от губернатора Лиры - одно открытое, а второе - в закрытом коде, известном на Пятой одному лишь ее командору.

Первое послание было таким, какое он и ожидал: "Хорошая работа, командор! Весь сектор Лиры и я лично гордятся подвигом вашей славной эскадры. Фердиас".

Биррел демонстративно оставил эту бумагу на столе, а шифровку унес к себе в комнату. Тщательно заперев дверь, он достал из сейфа таблицу шифра и занялся кропотливой работой. Пальцы его невольно дрожали.

Он прекрасно знал Фердиаса - губернатор мог одной рукой похлопывать вас дружески по плечу, а другой - всадить кинжал прямо в сердце. Второе послание могло оказаться совсем иным. Например: "Настоящим приказом вы отстраняетесь от командования эскадрой. Обязанности командора Пятой временно возлагаются на Брешника". Или что-нибудь в этом роде…

Он вздохнул, прочитав первую же расшифрованную фразу. Его худшие опасения, казалось, начинали сбываться.

"Кто сказал, что вы не дипломат, Джей? Никогда не думал, что вы сумеете так ловко выполнить и одновременно не выполнить мой приказ".

Вторая фраза оказалась совершенно неожиданной и окончательно сбила Биррела с толку:

"Передайте временно командование Брешнику. Поезжайте отдыхать в Орвилл и ждите там моих дальнейших указаний".

"Черт побери, - растерянно подумал Биррел, - что мне делать в Орвилле?" Не означало ли это конец его карьеры? Но почему?… Разве не он победил в первой битве с превосходящими силами Ориона? Неужели ему предстоит "отставка по состоянию здоровья"?

Все это было вполне вероятно. Непонятно лишь, при чем здесь Орвилл?

При других обстоятельствах этот приказ Фердиаса можно было оценить как желание дать командору Пятой небольшой отдых после отлично выполненной работы. Разве ему, Биррелу, не хотелось бы пожить недельку наедине с Лиллин, побродить по лугам, позагорать на берегу лесной речки? Конечно, хотелось.

Но с Орвиллом у него были связаны свежие и не очень приятные воспоминания. Таинственное исчезновение Кэрша, ночное нападение агентов Ориона, не очень дружественная встреча с Маллинсоном, схватка с орионским скаутом… Право же, для отдыха на Земле можно найти и другое местечко.

Что хотел сказать этим Фердиас? Казалось бы, Орвилл в прошлом: Кэрш мертв, Таунцер в руках спецслужб Земли, и угроза с Ориона вроде был отведена. Да, большая политическая игра между секторами за власть в Галактике продолжается, но Орвилл в ней уже ничего не мог значить. Глупо полагать, что Фердиас вновь использует это засвеченное местечко для встречи его, Биррела, с другим агентом. Разве что губернатор захочет убрать своенравного командора чужими руками…

"Чушь, я стал слишком мнителен, - устало подумал Биррел. - Фердиас доволен моими действиями и дает мне отдохнуть в доме предков, на лоне природы… Только вот почему Фердиаса заботит, где именно я должен проводить свой отпуск? Подобные мелочи губернатора никогда не интересовали. Его предложение звучит как приказ, и в этом чувствуется что-то угрожающее. Но что?"

Внезапно он вспомнил слова Таунцера, произнесенные под действием лучей "детектора правды": "Если Соллеремос не сделает этого, то Фердиас захватит Землю первым".

Почему ему так запали в память эти слова? Мало ли что мог наговорить убийца… Фердиас же ясно сказал: он не собирается нападать на Землю.

Да, Фердиас сказал это. Но разве губернатор не мог держать в голове нечто совершенно иное? Разве он не послал Пятую на Землю, ни словом не обмолвившись о своих действительных планах?

"К дьяволу все… Я просто устал. Нужно выспаться как следует".

Но Биррелу не удалось это сделать. В каюту постучал Веннер и доложил:

– Простите, сэр, вас хочет видеть господин Маллинсон.

– Только его сейчас и не хватало! - в сердцах воскликнул командор. - Ладно, пусть войдет.

Разговор оказался коротким.

Секретарь Совета выглядел так, словно у него болели все зубы разом. С трудом выдавив из себя подобие улыбки, он первым протянул руку Биррелу:

– Примите мои извинения, командор. Мои подозрения, к счастью, не оправдались. Вы великолепно провели бой с "неизвестным агрессором".

– Рад слышать такую высокую оценку моим скромным усилиям, - сухо ответил Биррел. - Чему обязан вашим визитом?

Оказалось, что Чартерно жаждет видеть командующего Пятой Лиры, чтобы лично выразить ему благодарность от имени Земли и всех Объединенных Миров. Отказаться было невозможно, и Биррел, проклиная про себя все на свете, поплелся вслед за Маллинсоном к автомобилю.

По дороге в Нью-Йорк они говорили мало. Секретарь Совета не очень-то был расположен к тому, чтобы расточать комплименты своему недавнему пленнику, и Биррел его не осуждал. В конце концов, почему земляне должны доверять Лире больше, чем Льву или Ксипехузам? Да, мы сражались бок о бок в поясе астероидов, но это еще ничего не значит. Земляне не могли знать, что на уме у Фердиаса, и он, Биррел, тоже не знал.

Нью-Йорк был переполнен ликующими толпами. Люди, съехавшиеся в город для празднования юбилея первого звездного перелета, теперь бурно отмечали победу Объединенного флота над "таинственными пришельцами". Лимузин Маллинсона с флажком ОМ с трудом прокладывал дорогу через запруженные людьми улицы.

– Этой ночью Нью-Йорк принадлежит вам, командор, - сказал Маллинсон. - Теперь ваших людей здесь примут не как почетных гостей, а как кровных братьев.

Биррел в ответ пробурчал:

– Надеюсь, моих парней не перепоят сегодня в стельку. Я и раньше не очень-то любил праздники, а теперь и вовсе терпеть их не могу.

Маллинсон хохотнул:

– Могу поручиться только за то, что земляне не дадут вашим астронавтам умереть от жажды.

Около парадного входа здания Совета ОМ бурлило такое веселье, что Маллинсон предпочел провести гостя через одну из незаметных боковых дверей. Чартерно ждал их в своем кабинете, стоя у окна. Его лицо выглядело непривычно старым и утомленным, но глаза сияли от радости.

– Отлично, отлично, командор! - воскликнул он, увидев Биррела. Пылко пожав гостю руку, он добавил:

– В первый раз в жизни я не нахожу слов, чтобы выразить мои чувства. От всей души благодарю вас - что я еще могу добавить?

Биррел впервые увидел Председателя Совета таким взволнованным. Перед ним стоял не опытный, всегда владеющий собой дипломат, а обычный пожилой человек, много переживший за последние дни.

– Садитесь, мистер Биррел, - гостеприимно сказал Чартерис, улыбаясь. - Я понимаю, как вы устали. К счастью, до начала празднования еще осталось несколько дней, чтобы вы и ваша эскадра могли отдохнуть и произвести необходимый ремонт. Кстати, я сегодня получил послание от Фердиаса.

Биррел вздрогнул.

– Вот как?

– Очень теплое послание, - сказал Чартерис. - Я, знаете ли, не самый сентиментальный человек, однако, прочтя его, был растроган до глубины души. У меня даже появилось ощущение, что когда-нибудь сектора захотят вернуться в Объединенные Миры и мы вновь заживем большой и дружной семьей. Как вы полагаете?

Напряжение Биррела спало, но не совсем. Он подумал, что вскоре действительно произойдут большие перемены, однако вряд ли они будут такими идилличными, как полагал Чартерис.

Председатель Совета неверно истолковал его молчание и поднялся с кресла:

– Простите, командор, что я отнимаю время у усталого человека своей болтовней. Не буду вас больше задерживать. Когда нам удастся собрать всех членов Совета, мы попросим вас еще раз почтить нас своим присутствием. Кстати, где вы намереваетесь провести отдых? У нас на побережье есть великолепные курорты…

Биррел покачал головой.

– Спасибо, но я хотел бы вернуться в Орвилл, на ферму моих предков. Там осталась моя жена, и вообще сельская природа мне по душе.

Чартерис поднял брови:

– Вот как? Вам действительно нравится эта ферма? - Его глаза заблестели. - Отлично! В таком случае мы выкупим эту ферму и подарим вам в знак своей благодарности.

Биррел начал было протестовать, но Чартерис дружески похлопал его по плечу.

– Не возражайте, командор. Конечно, этот подарок слишком скромен, учитывая то, что вы сделали для Земли, но он кое-что для вас может значить.

– Спасибо, мистер Чартерис, - растерянно произнес Биррел, а сам подумал: "Черт побери, да здесь все вознамерились сделать из меня фермера! Впрочем, не исключено, что и Фердиасу пришла в голову эта милая идея…"

Самому Фердиасу, конечно, одной старой фермы было бы мало. Он бы захотел получить всю Землю.


Глава 21

На следующее утро, когда Биррел и Лиллин завтракали, сидя на веранде, к ним заявился в гости Винсон. Сосед пришел пешком через поля, и его брюки до колен были мокрыми от росы. Вид у фермера был таким, будто он потерял окончательно терпение и готов пахать земли Биррела хоть голыми руками.

Живо взбежав по лестнице на веранду, Винсон неуклюже поцеловал руку Лиллин и по-свойски обнял Биррела, похлопывая его по спине.

– Наслышался о ваших подвигах в поясе астероидов, Джей! - воскликнул он. - Здорово вы дали прикурить этим бандитам с Ориона!

Биррел пригласил его сесть и налил две рюмки крепкого земного бренди.

– Выпьем за ваше здоровье, мистер Винсон, - сказал он, улыбаясь. - А также за здоровье вашей чудесной жены. Она так трогательно ухаживала за моей Лиллин, что мы и не знаем, как вас благодарить.

– Э, бросьте, Джей, - протянул Винсон, с удовольствием опрокинув рюмочку и с вожделением взглянув на почти полную бутылку. - Все это пустяки по сравнению с тем, как вы дрались в космосе с захватчиками.

– Думаю, вы были бы разочарованы, если бы увидели, как "дрался" я, - сказал Биррел, усмехнувшись. - Я даже от экранов ни разу не отошел, а моим личным оружием служил голос и электронные мозги компьютеров. Вы, мистер Винсон, вели себя куда эффектнее во время той ночной схватки с экипажем скаута, помните?

Фермер покраснел от удовольствия - он и сам считал, что внес решающий вклад в победу на лесной поляне. И почти все его соседи на десять миль в округе, которым он по секрету рассказал о схватке с орионцами, были с ним согласны.

Заметив черного кота, который с независимым видом развалился на стуле рядом с Лиллин, фермер сказал:

– Вижу, вы подобрали этого сорванца. И правильно сделали, хороший кот нужен в каждом фермерском доме.

Биррел в сомнении посмотрел на Тома, который даже и ухом не повел при виде гостя. Зверек явно чувствовал себя здесь хозяином.

– Не понимаю, чем может быть полезен этот маленький чертенок, - заметил командор.

Лиллин засмеялась и погладила Тома по спине. Тот недовольно повел пышными усами, давая понять, что только терпит эти ласки, не более того.

– А ведь кот признал вас, миссис Биррел, - хохотнул Винсон. - Я вижу, это стоило вам нескольких фунтов ветчины. Уж больно округлились у этого разбойника бока за последние дни! Кстати, Джей, - ведь вы позволите мне называть вас так по-соседски, верно? - не пора ли нам обойти ваши поля? Надо продумать план осенних работ. Я уже прикинул, как соберу урожай, пригоню всю свою технику и перепашу вашу целину разок-другой. Удобрения тоже не помешает внести, хотя земля долго отдыхала и способна на чудеса. Уверяю вас, Джей, вы соберете такой урожай кукурузы, что все наши фермеры ахнут!

Биррел успел совершенно забыть об обещаниях Винсона. Теперь, когда угроза стала очевидной, он поспешно попытался увильнуть:

– Благодарю, сосед. Боюсь, ваша помощь мне не понадобится. Мы с супругой должны в скором времени вернуться на Лиру, так что времени на сельхозработы у меня просто не будет.

– О, не беспокойтесь, я сделаю все сам! - воскликнул Вин-сон, глядя на командора влюбленными глазами. - Мои машины сейчас наполовину простаивают, я хоть сейчас могу послать пару роботов, чтобы они очистили ваши поля от сорняков. Уверяю вас, когда вы вернетесь, все ваши угодья будут иметь вполне приличный вид.

Биррел сдался. Этот простодушный человек так хотел сделать ему приятное, что отказывать было неловко.

– Буду очень благодарен вам, - наконец сказал он со вздохом. - Пойдемте, посмотрим на мои плантации, раз уж вам так не терпится. Лиллин, дорогая, ты согласишься немного поскучать в одиночестве?

Вегианка только улыбнулась в ответ. Был яркий солнечный день, легкие облачка скользили по небу, сильный ветер нес влагу и прохладу. Винсон бодро шагал чуть впереди и говорил почти без умолку. План работ у него был давно продуман до деталей. Амбар требует основательного ремонта, особенно его крыша, заявил он. Фруктовые деревья запущены до предела, часть из них одичала и должна быть вырублена, а остальные нуждаются в основательной обрезке. Теплицы надо…

Биррел делал вид, что внимательно слушает, хотя его мысли сейчас были далеки от проблем переналадки роботов-тракторов на осенний цикл работ, ошибок погодного контроля и прочих фермерских забот. Его сейчас волновало совсем другое: как скоро от Фердиаса поступят новые указания. Было ясно, почему губернатор не захотел на этот раз воспользоваться шифрограммой. Конечно, два послания подряд могли дать возможность службам безопасности ОМ проникнуть в тайну шифра. Если распоряжения Фердиаса касались судьбы Земли, то риск был неуместен.

Реплика Винсона вернула его к действительности. Они шли по краю одного из полей, густо заросшему кустами шиповника и молодыми деревцами.

– Прежде всего надо избавиться от этого сора, - сказал Винсон. - Я запрограммирую робот-бульдозер, и он живо выкорчует эти чертовы кусты.

На некоторых кустах Биррел заметил мелкие темно-красные ягоды. Он сорвал несколько и понюхал.

– Эти ягоды съедобны?

– Конечно, - с удивлением ответил Винсон. - Дикий шиповник очень полезен, хотя и мелковат. В сыром виде его почти не едят, но сушеный дает прекрасный отвар, богатый витаминами. Неужели вы никогда не пробовали шиповника?

Биррел покачал головой и попробовал на вкус одну из ягод. Она оказалась несладкой, довольно терпкой, но по-своему приятной. Казалось, в ней сконцентрировалось тепло солнца.

На западе поля старой фермы примыкали к лесу, в котором не так давно состоялась схватка с экипажем орионского скаута. Днем он выглядел совершенно иным - уютным, ухоженным, с тщательно прореженным подлеском и аккуратными дорожками, усыпанными хвоей. Небольшая речка струилась среди мшистых валунов. Кое-где на ее пути были устроены запруды, и речка в этих местах разливалась довольно широкими омутами. По берегам густо росли веерообразные растения - по словам Винсона; папоротник.

Затем соседи вернулись к дому.

– Спасибо, Винсон, я узнал массу полезного, - сказал утомленно Биррел. - Значит, по осени надо перевернуть плугами дерн, чтобы за зиму он перепрел? Очень интересно… А это еще что?

Он остановился, увидев рядом с домом старомодную машину. Дверца ее распахнулась, и из машины вышла симпатичная женщина средних лет в скромном, мышиного цвета платье, так не соответствующем ее цветущему лицу и прекрасной фигуре. Она тут же стала помогать выйти очень пожилой женщине со сморщенным, словно печеное яблоко, лицом, париком соломенного цвета и большими очками в роговой оправе. Биррел невольно вздрогнул.

– О боже, - простонал Винсон. - Это же заявилась старуха Савьер! Она, конечно, довольно добродушная особа, но заговорит вас до смерти, Джей. Прошу прощения, я уношу ноги. Я слушал эту миссис слишком много раз. Увидимся позже, сосед!

Фермер поспешно шмыгнул за амбар. Биррел испытал могучее желание сделать то же самое, но положение хозяина обязывало. Изобразив радушную улыбку, он поплелся навстречу гостям. Тем временем старуха пронзительным голосом руководила разгрузкой автомобиля. Женщина в сером, тяжело дыша, достала с заднего сиденья несколько узлов с большими книгами, которым на вид было лет сто. Увидев Биррела, она застенчиво улыбнулась.

– Прошу прощения, мистер Биррел, за наш внезапный визит. Я - Нетта Савьер, ваша соседка. Мама очень хотела вас увидеть перед тем, как вы снова улетите на звезды. Надеюсь, мы не побеспокоили вас?

– Нетта, замолчи, - сказала старуха, с задумчивым видом разглядывая командора. - Ну конечно, вы - истинный Биррел. У вас типичный для вашей породы уродливый подбородок.

– Вы мне льстите, - улыбнулся командор. - Пойдемте в Дом, миссис Савьер, мы с женой всегда рады гостям.

Опираясь на его руку, старуха торжественно поднялась по ступеням на веранду. За ними шла несчастная женщина, согнувшись под тяжестью связок с книгами.

Лиллин встретила гостей приветливой улыбкой.

– Очень приятно… - начала было она, однако старуха только махнула рукой.

– Так вы его жена? - спросила она, бесцеремонно разглядывая вегианку с головы до ног. - Что ж, красива, красива, да только как-то не по-нашему… Выходит, газеты не врут, что на других звездах тоже живут люди. Надеюсь, милочка, муж не поколачивает вас с пьяных глаз, как делал его предок Николае Биррел.

– Мамочка, что ты говоришь… - с несчастным видом вздохнула Нетта Савьер, но старуха не обратила на нее внимания.

– Николае? - удивленно повторил Биррел. - Это еще кто такой?

– Николае Биррел, брат вашего прадеда, молодой человек, - отрезала старуха. - Все в Орвилле говорили, что он бьет свою жену. Я тогда была совсем ребенком и все же отлично помню, как его все осуждали. Почему бы вам не пригласить меня в дом, а? Здесь, на веранде, слишком прохладно.

Биррел распахнул дверь и провел миссис Савьер в гостиную, а затем помог ее дочери принести туда же толстые книги. Расположившись в кресле, старуха решительно отказалась от предложенного Лиллин кофе.

– Я сюда не за этим приехала, милочка, - сурово отрезала она. - Биррел, а вы чего стоите? Распакуйте эти альбомы и разложите их на столе. Из-за них я и приехала.

Биррел с озадаченным видом выполнил приказ властной старухи.

– Мама с детства собирает фотографии своих соседей и хочет, чтобы вы на них взглянули, - объяснила Нетта Савьер, поймав его удивленный взгляд.

– Рад слышать, - с натянутой улыбкой сказал Биррел. - Вы ведь моя родственница, не правда ли, миссис?

– Ничуть не бывало, - отрезала старуха, оценивающе глядя на него. - Во мне нет ни капли крови Биррелов. Но мать моего мужа была в девичестве Биррел, и от нее мне перешли кое-какие семейные фотографии. Нынешней молодежи они вовсе не интересны, а для вас, Джей Биррел, здесь найдется кое-что любопытное. - Она повернулась к Лиллин и добавила сочувственно:

– Я понимаю, голубушка, сколько хлопот вам должен доставлять этот Биррел. Я-то знаю, какое это беспокойное племя! Мой Савьер был копией своей матушки. Попил он из меня крови, позвольте доложить!

– Ну, не так уж мой Джей и плох, - улыбаясь ответила Лиллин, но старуха уже не слушала ее. Она впилась своими белесыми глазками, упрятанными под толстые линзы очков, в хозяина дома.

– Так я и думала - у вас типичный угрюмый взгляд Биррелов. Они все, даже женщины, глядели словно волки на божий свет, хотя зла в них было немного. Да вы сами посмотрите…

Старуха раскрыла один из альбомов и стала не спеша его перелистывать, указывая скрюченным пальцем на выцветшие от времени фотографии и едко комментируя их.

Биррел и Лиллин сидели по обе стороны от нее и, вытягивая шеи, пытались что-то разглядеть на старых черно-белых фотографиях. Миссис Савьер знала все и про всех, так что Биррел вскоре мысленно проклинал ее на чем свет стоит. Зато Лиллин, казалось, получала истинное удовольствие от этой дурацкой ситуации, в которую угодил ее муж.

– ., а вот и нечестивец Николае, - сказала старуха, перевернув очередную страницу. - Я смутно его помню, но не сомневаюсь, что он бил свою жену. Люди зря говорить не станут. А вот и его отец Джо Биррел. нет, кажется, Джеймс…

Мелькали десятки, сотни фотографий, и Биррел уже начал дремать, как вдруг вздрогнул от очередного комментария миссис Савьер:

– …тот самый Клив Биррел, который улетел отсюда на Сириус или куда-то еще, уже не помню.

Биррел нагнулся, чтобы лучше разглядеть своего прадеда. На фотографии он увидел приятного юношу с добродушным лицом и глубоко посаженными, немного мрачными глазами. У его ног стоял саквояж, который как семейная реликвия ныне хранился в доме Биррела на Веге.

– Вы очень похожи на него, молодой человек, - почти осуждающим тоном сказала старуха.

Биррел не заметил у прадеда ни малейшего сходства с собой, но спорить не стал. Зато Лиллин, к его раздражению, кивнула в знак согласия - Да, есть что-то похожее в выражении лица.

– А я о чем говорю! - торжествующе воскликнула миссис Савьер. - Такой же уродливый, тяжелый, как у боксера, подбородок.

Просмотр семейных фотографий продолжался еще почти час. Гости со звезд узнали массу любопытных сведений о своих соседях, и соседях своих соседей, и даже о тех жителях Орвилла, кто уехал из этих краев полвека назад. Наконец старуха неожиданно захлопнула очередной фолиант и заявила: у нее больше нет времени для таких глупых пустяков, она должна ехать домой.

Биррел с облегчением проводил старую женщину и ее молчаливую дочь до машины.

– Я оставлю у вас мои альбомы на некоторое время, Джей Биррел, - сказала миссис Савьер напоследок. - Но затем я вновь заберу их. Не для того я столько лет их берегла, чтобы они улетели на звезды! А ведь вы улетите на звезды, Джей Биррел, что бы там ни болтал этот пустомеля Винсон.

Когда автомобиль выехал на поселковую дорогу, Биррел повернулся и пошел к дому, заложив руки за спину.

– Отлично, - бормотал он. - Теперь мне покоя не видать. Люди со всей округи будут приходить, чтобы подарить мне камень, о который некогда споткнулся мой прадед…

Лиллин, услышав стенания мужа, покачала головой.

– Ошибаешься, Джей, - сказала она успокаивающе. - Пока ты дрался с орионцами, я немного узнала этих людей. Они по-своему деликатны и не будут нам мешать, хотя от всей души хотели бы устроить в твою честь праздник на всю долину.

Ее прогноз оправдался. До конца дня больше никто их не беспокоил.

Биррелу это тоже не понравилось. Вернулись все прежние тревоги. Его будущее окутывал туман, и расслабиться было невозможно. Малейший шум раздражал командора, но и сонное спокойствие, разлитое в окрестностях старой фермы, тоже действовало угнетающе.

Под вечер он не выдержал и связался с Брешником.

– Сэр, ничего нового нет, - доложил заместитель. - Идет работа по исправлению повреждений, и довольно быстро. - Он подробно остановился на ходе ремонтных работ, а затем добавил с раздражением, - К сожалению, у нас полно хлопот с личным составом. Нью-Йорк празднует победу и днем, и ночью, и наши парни тоже гудят вовсю. Дисциплина совсем расшаталась, я не знаю, что делать.

– Я ожидал этого, - сказал угрюмо Биррел. - У Гарстанга, должно быть, особенно много хлопот. Брешник фыркнул.

– Еще бы. Не далее как прошлой ночью я сам помогал ему раздеваться, когда его принесли в каюту. Биррел нахмурился.

– Передайте всему командному составу: немедленно прекратить этот бардак! Есть еще новости?

– С Веги получено сообщение, что командование флота решило частично возместить наши потери в боевой технике. К Земле сейчас должны приближаться четыре скаута из Второй эскадры.

– Сообщите немедленно, как только они прибудут, - сказал Биррел и отключил порто.

"Все ясно, - думал он, бесцельно бродя вокруг дома. - На одном из скаутов летит человек с посланием Фердиаса, которое губернатор не рискнул передавать даже секретной шифрограммой. Но что в этом послании?…"

Ночью Биррел почти не спал. Следующим вечером ему позвонил неугомонный Винсон. Он попросил Биррела навестить его. "У меня все готово, сосед, - с гордостью доложил фермер. - План работ по восстановлению вашего хозяйства продуман до деталей. Надо обсудить только кое-какие мелочи. Если сможете, приезжайте с вашей очаровательной супругой, моя Эдит будет очень рада".

Лиллин ехать отказалась, она себя неважно чувствовала, да и на кухне накопилось дел.

Вечер был тихим, ласковым, и Биррел, к своему удивлению, решил пойти к Винсонам пешком. Солнце уже склонялось к волнистым холмам, висевшие на востоке многоэтажные облака окрасились в оранжевый цвет. Небо было непривычного лимонного цвета. Очертания каждого дома, каждого дерева там, на горизонте, стали четкими, словно вычерченные рейсфедером.

Солнечный свет постепенно менял свою окраску, и Биррел остановился посреди поля, завороженный удивительным великолепием земного заката. Кусты шиповника вокруг казались обрызганными красными каплями крови. Со стороны лесной речки потянулись белесые слои низко стелющегося тумана. Над вершинами сосен медленно кружили две хищные птицы, выглядывая добычу.

Все вокруг казалось Биррелу чужим и одновременно хорошо знакомым. Что-то пробуждалось в его душе, какие-то давно молчащие струны тронул этот феерический закат. "И все-таки Винсон прав, я землянин в душе. С каждым днем я прикипаю сердцем все сильнее к этим деревенским местам. Да, мои корни были давным-давно обрезаны, но здесь, в Орвилле, они ожили. Это мой мир, каким бы архаичным и провинциальным он ни казался. Конечно, фермером я никогда не стану, но…"

– Эй, Биррел! - раздался чей-то знакомый голос. - Что-то вы засмотрелись на эти поля, старых друзей узнавать не хотите.

Он повернулся и увидел, как по направлению к нему идет человек, слегка припадавший на правую ногу. И хотя солнечные лучи слепили его, Биррел узнал гостя.

Нахмурившись, он пошел навстречу Фердиасу.


Глава 22

Косые багряные лучи не давали Биррелу как следует разглядеть лицо губернатора Лиры. Но глаза Фердиаса казались веселыми.

– Прекрасное местечко этот Орвилл, - сказал губернатор, обняв Биррела. - Я глазам не поверил, когда нашел вашу гордую красавицу Лиллин, подметавшую пол на кухне под мурлыканье какого-то черного зверька. Никогда бы не подумал, что вегианке аристократических кровей может понравиться жить в таком захолустье, а вот ей понравилось. Да и вы, Джей, смотритесь посреди этих полей словно завзятый фермер.

Фердиас огляделся. Его золотистые цепкие глаза, казалось, впитывали каждую деталь пейзажа.

– Так вот на что похожа Земля вдали от города и космопорта, - задумчиво произнес он. - Любопытно, любопытно. Видите этих двух птиц? Ястребы! Об этом мне рассказал деревенский парнишка, у которого мы уточняли дорогу. На Веге нет таких птиц, Джей.

– Я так понимаю, ваш визит на Землю носит неофициальный характер? - осторожно спросил Биррел.

Фердиас покивал головой, не отрывая глаз от темной стороны леса.

– Вы правильно понимаете, Джей. Мой визит не только неофициальный, но и в высшей степени секретный. Эти подозрительные чинуши из Совета ОМ могли поднять тревогу, если бы я заявился сюда открыто. Я прибыл на Землю на одном из разведывательных скаутов и попросил Гарстанга сразу же привезти меня в Орвилл. Сюрприз для вас, верно?

– Конечно, - сказал Биррел. - Я думал, что вы никогда не покидаете Вегу-4.

– Да, я стараюсь, чтобы так думали все в Галактике. Для политика моего уровня совсем неплохо прослыть завзятым домоседом. Признаюсь вам, Джей, я чертовски люблю путешествовать и инкогнито побывал во многих мирах, и не только в секторе Лиры. Вот и сейчас почти никто в столице даже не подозревает, что я нахожусь на Земле. На подобные случаи у меня всегда есть под рукой парочка двойников… Впрочем, это все неинтересные для вас детали. Я хочу еще раз поблагодарить вас за победу в поясе астероидов. Дела идут совсем неплохо, командор!

– Они шли бы еще лучше, если бы мы догнали остатки эскадр Ориона, - с горечью ответил Биррел.

Он рассказал Фердиасу обо всем, что произошло после бесславного бегства противника. Губернатор внимательно выслушал его, а затем покачал головой:

– Чартерис ошибся. Нам не избежать войны. Соллеремос через некоторое время непременно попробует вновь атаковать Землю. А может быть, это сделает кто-то другой. Такова цена безнаказанности.

– Политика, опять политика, - вздохнул безнадежно Биррел. - Я чертовски устал от всего этого, Фердиас. К счастью, Пятая уже завершает ремонтные работы и на днях сможет отбыть домой.

Фердиас долго молчал, задумчиво глядя на багровое предзакатное небо. Сумерки быстро сгущались. Подул прохладный ветерок, насыщенный густыми запахами зелени.

– Нет, Джей, - наконец сказал он. - Пятая не полетит к Веге - по крайней мере, в ближайшее время.

Как ни странно, Биррела эти слова ничуть не удивили. Он подсознательно ожидал этого с тех пор, как услышал о приближающихся к Земле скаутах. Взглянув на фермерские дома, в которых уже засветились окна, он подумал: "Жаль, соседи, что все так оборачивается. Вы не заслужили этого".

– Впрочем, транспорты с небольшой охраной надо отослать назад сразу же после окончания праздника, - хладнокровно продолжал Фердиас. - Но Пятая останется здесь, пока мы не убедимся, что Соллеремос не предпримет вновь попытку захватить Землю.

Биррел недоверчиво спросил:

– Губернатор, вы на самом деле считаете, что Орион попытается сделать это? После такого сокрушительного поражения, с потрепанными в бою эскадрами…

Фердиас резко прервал его:

– Попробует, можете не сомневаться. Не сегодня, так завтра. Не Соллеремос, так пройдоха Гианей, или скареда Стров, или кто-то другой из губернаторов. Если мы сейчас безответственно уйдем с Земли, то оставим ее практически беззащитной. Вы же сами знаете, что от ее флота остались лишь жалкие лохмотья. Мы не сможем гарантировать Объединенным Мирам безопасность.

– Но Совет может не согласиться…

– Согласится, Биррел. Я собираюсь заключить с ними оборонительный союз. Это ничуть не ущемит ни права Земли, ни самостоятельности ее действий.

– Да они швырнут вам договор в лицо, губернатор!

– Кишка тонка, - сухо сказал Фердиас. - Они видели, на что способна Пятая. В крайнем случае, у меня найдутся еще четыре эскадры.

Биррел почувствовал, как почва уходит у него из-под ног.

– Простите, губернатор, я мало разбираюсь в политике, но все же рискну возразить вам! Я знаю этих людей, они никогда не согласятся на такой "союз". Земляне будут бороться за свою независимость!

– Чушь, полная чушь, - презрительно поморщился Фердиас. - Что вы несете, Джей? Не будет никакой борьбы. Конечно, чиновники из Совета ОМ поначалу поднимут крик, но я смогу с ними договориться. Если надо, не побрезгую даже взяткой, говорю вам откровенно. Ради мира в Галактике я готов пойти на все! Многое мне не надо. Земля должна будет со временем предоставить постоянную базу вашей эскадре, только и всего. Ну и, конечно, наша внешняя политика отныне будет скоординирована. Вот и все. Ни один другой сектор не мог бы предложить Земле лучшие условия. Теперь, когда эта планета получила жестокий урок, чиновники Совета будут куда уступчивее, чем вам кажется. Кстати, не пора ли возвращаться? Что-то я продрог.

Они пошли по узкой тропинке среди высокой травы, над которой уже сгущался туман. Кусты шиповника окатывали их брызгами холодной росы, но Фердиас, казалось, даже не замечал этого. Он был весь во власти своих планов.

– - Командор, как долго Пятая может продержаться здесь на собственных запасах?

– Где это - здесь? - мрачно спросил Биррел. - На Земле?

– Нет, пока нет. Не будем торопить события. Если Пятая останется на космодроме, кое-кто может воспринять это как попытку военного шантажа. Пока будут договариваться дипломаты, ваша эскадра должна отойти за пределы Солнечной системы. Но недалеко.

– Если Пятая остановится в парсеке или двух от Земли, то три или четыре недели мы продержимся, - задумчиво ответил Биррел. - Иначе без дозаправки в космосе нам до Веги не долететь.

– Три или четыре недели… Что ж, этого может и хватить для заключения союза, - сказал Фердиас. - А в случае необходимости вы сможете растянуть этот срок хотя бы до двух месяцев?

Биррел раздраженно возразил, мысленно проклиная всех политиканов на свете:

– Разумеется, кислорода, воды и еды нам хватит и на больший срок, губернатор. Однако наши энергоресурсы почти исчерпаны. Если вновь придется вступить в бой, то…

– Об этом не беспокойтесь, о боевых действиях и речи идти не может! - нетерпеливо прервал его Фердиас. - Ладно, остановимся на четырех неделях. Если все пойдет нормально, то вы через некоторое время вернетесь на Землю, уже на собственную базу, и земляне сами снабдят вас всем необходимым. Я договорюсь об этом. О, да мы уже пришли.

На лужайке возле дома их встретил Гарстанг. Он с несчастным видом дежурил около автомобиля, поеживаясь от вечернего ветра. Увидев губернатора, капитан отдал честь с неожиданной для его массивной фигуры ловкостью.

– Вольно, вольно, - добродушно сказал губернатор. - Что это вы здесь скучаете, Джо? Шли бы в дом, помогли бы очаровательной миссис Биррел накрыть на стол. Мы с командором вдоволь налюбовались местными красотами, и теперь у нас разгулялся аппетит. У вас есть земные вина, Джей?…

В гостиной они застали Лиллин, которая сервировала стол к ужину. Фердиас почтительно поцеловал ей руку и рассыпался в комплиментах, которые он закончил довольно неожиданно:

– …А вам пошел на пользу воздух Земли, Лиллин. Надеюсь, вы еще вдоволь им подышите.

Вегианка изумленно взглянула на мужа, но тот только крякнул с досадой и пошел на кухню за бутылкой земного бренди.

Когда он вернулся, губернатор с задумчивым видом ходил по комнате, разглядывая старинную мебель и картины.

– Приятная обстановка, Джей, не правда ли? - сказал он, слегка касаясь кончиками пальцев резной дверцы книжного шкафа. - В этом доме все дышит прошедшими веками. Пожалуй, жизнь в Галактике слишком стандартизировалась, все планеты стали на одно лицо. А Земля осталась сама собой и ничуть не стыдится своего архаизма. Нам просто жизненно необходим этот союз, Джей!

Ужин прошел очень весело. Губернатор был в отличном настроении и буквально сыпал остротами. Казалось, он решил во что бы то ни стало добиться руки и сердца Лиллин, и та, польщенная вниманием Фердиаса, сияла от удовольствия. Но губернатор, как всегда, был непредсказуем.

Посреди очень забавной истории из времен своей юности он внезапно посуровел и совершенно другим голосом закончил:

– …Впрочем, все это пустяки. Мы уже, наверное, утомили миссис Биррел своей болтовней. Да и время позднее. Гарстанг, проверьте, не увели ли аборигены наш автомобиль.

Лиллин, пожелав гостям приятной ночи, стала подниматься наверх. Посреди лестницы она обернулась, и в ее глазах Биррел прочел тревогу.

– Итак, о наших планах, - как ни в чем не бывало продолжил губернатор, глядя прищурившись на бокал с вином. - Празднование этого дурацкого юбилея начнется послезавтра и продлится три дня. Пятая улетит сразу же после его окончания вместе с транспортами, а я, пожалуй, все-таки прибуду на Землю с официальным визитом. Я выступлю на Совете ОМ с предложением создать оборонительный союз. В двух парсеках от Солнечной системы вы, Биррел, выделите для сопровождения транспортов два крейсера и несколько скаутов, а сами будете барражировать в космосе до получения дальнейших моих распоряжений…

Поначалу Биррел внимательно слушал, стараясь по привычке не упускать ни одной детали, но затем почувствовал, что в его душе происходит нечто непонятное. Что-то родилось там, в глубине его подсознания, и с неистовой силой рвалось наружу, сметая все на своем пути. Наконец он почувствовал, что его губы задвигались как бы сами по себе, произнося нечто совершенно немыслимое:

– Прошу прощения, губернатор, я не могу выполнить ваш приказ.

Никогда прежде ему не приходилось видеть на лице Фердиаса такого изумления.

– Что? Я не понял, Джей, повторите, - медленно сказал губернатор.

Биррел осторожно поставил недопитый бокал вина на стол и глухо продолжил:

– Я никогда не буду участвовать в ваших планах по захвату Земли, Фердиас.

Губернатор Лиры с проклятием вскочил на ноги. Его лицо побелело от гнева, губы мелко тряслись. Он не привык к возражениям. Более того, давным-давно он сумел добиться того, что даже самоубийцы ему не осмеливались перечить.

– Что с вами, Джей? - ледяным голосом спросил он. - Перегрелись на земном солнце? Кто говорит о захвате Земли? Я же не раз вам объяснял…

– Да, вы мне не раз объясняли свою политику по отношению к этой планете, - осмелился перебить его Биррел. - И каждый раз немного иначе. "Мне не нужна Земля, я хочу только того, чтобы ее не захватил Соллеремос", - говорили вы. А сами, по сути дела, спровоцировали нападение эскадр Ориона, послав на Землю Пятую Лиры. Вы знали, что Соллеремос держит на границе Объединенных Миров две эскадры, и отлично понимали, что я в состоянии с ними справиться - конечно, при помощи флота адмирала Ланея. Вы все рассчитали до деталей, Фердиас! Теперь в глазах Галактики вы - спаситель Земли, а Соллеремос - агрессор, хотя прямо об этом не говорится. Флот Земли почти разгромлен, потому Совет должен стать уступчивее и согласиться на ваш замечательный "оборонительный союз". Но что за союз может быть у титана с карликом? Скоро вы добьетесь того, что большинство в Совете будут составлять ваши люди, а остальных сумеете купить. Да, это будет мирный, бескровный захват Земли, но все равно захват! Я не желаю в нем участвовать.

– Чушь, Биррел, полнейшая чушь! - воскликнул Фердиас, трясясь от гнева. - А если бы даже это было бы правдой, то кто мог бы бросить в меня камень? Земля стала яблоком раздора между секторами, рано или поздно кто-то все равно захватит ее силой, и тогда галактической войны не избежать. Я же спасаю Вселенную, проделав то же самое мирным путем! Все жители звезд должны целовать мне руки, а вы объявляете меня едва ли не пиратом. И я знаю, почему вы это делаете, Джей.

– Почему же? - едва шевеля пересохшими губами, спросил Биррел.

– Потому что единственными, кто проиграл бы в случае выполнения моего плана, были бы земляне. Получив безопасность и стабильность, они частично утратили бы прежнюю архаичную самостоятельность. Небольшая потеря, но для этих нищих гордецов некоторое ущемление их прав действительно может быть неприятным. И вы, Биррел, в штыки восприняли мой план именно потому, что сами по крови землянин!

– О, дьявол… - пробормотал командор, изумленно глядя на взбешенного Фердиаса. - О чем вы толкуете? Если вам кажется, что именно из-за своего прадеда я…

– Бросьте, Джей, бросьте. Кого вы хотите обмануть? С вами все ясно.

Биррел хотел было возразить и не смог. Предположение Фердиаса было нелепым, смешным, но…, разве Земля для него была чужой, как прежде?

Дни, проведенные в Орвилле, многое изменили в его взглядах на мир. Ни на одной из сотен планет он не встречал такого замечательного неба, таких пышных облаков и такого красочного заката. А тихий лес, ручей, струящийся между мшистыми валунами, ястребы, планирующие под кронами осин? А простые, добродушные жители Орвилла?… Даже пострел Том стал для него своим. На этой планете он впервые обрел свой дом.

И теперь все это он должен принести в жертву амбициям Фердиаса?

– Не понимаю, о чем вы говорите, милорд, - наконец сказал Биррел, твердо глядя в раскаленные глаза губернатора. - Но я никогда не стану запугивать орудиями Пятой ни Землю, ни ее славный космофлот.

Фердиас долго молчал, изучающе глядя на своего взбунтовавшегося командора, затем почти спокойным тоном произнес:

– Все ясно. С этого момента вы отстраняетесь от командования Пятой. Ваше место займет Брешник.

Бомба взорвалась, но Биррел, к своему изумлению, никаких особенных эмоций не почувствовал. Когда-то это должно было произойти.

– Брешник - хороший офицер, - кивнул Биррел. - Он будет повиноваться любым вашим приказам. Но подчинится ли ему Пятая, если вы прикажете начать боевые действия против Земли?

Губернатор Лиры нахмурился и, вновь усевшись за стол, нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Опять вы несете чушь, - нервным голосом произнес он после долгой паузы. - Не все мои астронавты так сентиментальны, как вы. Они выполнят любые мои приказы, можете не сомневаться.

– Вы так уверены, милорд? Почему бы вам не спросить, скажем, Гарстанга. Хотите, я позову его?

Губернатор нехотя кивнул. Биррел подошел к двери и подозвал капитана "Старзонга", который мерил шагами веранду. Выслушав вопрос Фердиаса, Гарстанг окаменел.

– Милорд… - пробормотал он, жалко улыбаясь. - О чем вы говорите… Да мне и в голову такое прийти не могло! Выступить против Земли…

– Не валяйте дурака, Гарстанг, - сурово сказал Фердиас. - Не такой вы простак, каким пытаетесь казаться. Думаете, я не знаю, какие разговоры вы вели с офицерами еще во время полета на Землю? Отвечайте прямо, иначе я разорву вас на куски, черт побери!

Гарстанг затрясся. Собрав всю свою волю, он с трудом выдавил:

– Не могу, конечно, ручаться, милорд, однако… Мы дрались с землянами плечо к плечу… Они сделали куда больше, чем было в их силах, больше того, они спасли Пятую от гибели… Я уже не говорю о том, как радушно наших парней встречали горожане… Конечно, приказ есть приказ…

– Что вы мычите, Гарстанг, говорите прямо! - прорычал губернатор, с силой ударив кулаком по столу.

– Милорд, что вы от меня хотите? - простонал Гарстанг. - Я не могу отвечать за всю эскадру, мне никто не поручал этого! Но я осмелюсь заметить, что немало астронавтов имеют корни на этой планете, и они испытывают к ней…

– Капитан, я хочу услышать прямой ответ: выполнит Пятая мой приказ выступить против Земли или нет?

Лицо Гарстанга заблестело от пота. Он выглядел как никогда жалко и все же нашел в себе мужество ответить:

– Клянусь господом, я не знаю, милорд! Очень может быть, что и нет.

Фердиас мрачно кивнул, налил себе полный бокал и не спеша выпил. Его еще недавно пылающее от гнева лицо теперь казалось оледеневшим.

– Что ж, похоже, я ошибся в своих расчетах, - сказал он словно самому себе. - Я учел то, что Земля важна в галактической политике, но не учел, что она может оказаться важной и для рядовых людей. Да, об этом я не подумал.

Он замолчал, глубоко задумавшись. Биррел с Гарстангом обменялись тревожными взглядами. Оба понимали, что их судьба висит на волоске. Поймет ли губернатор, что они немного блефовали? Они отлично знали, что на Пятой служат разные люди. Найдется немало и таких, которые готовы будут без колебаний сжечь Землю атомным огнем, даже не поморщившись.

Наконец Фердиас поднялся с кресла. Его лицо было непроницаемым.

– Забудьте все, о чем я говорил, господа. Как и намечалось прежде, Пятая примет участие в празднике и сразу же вернется на Вегу. А там видно будет. Игра еще не закончена, нет…

Он зашагал было к двери, даже не взглянув на обоих офицеров, но Биррел решительно преградил ему путь.

– Простите, милорд, если я разгневал вас, - грустно промолвил командор. - Вы же знаете, я не дипломат, а обычный вояка, у меня все, что на уме, то и на языке. Я сегодня же передам дела Брешнику.

Фердиас пронзительно посмотрел на него, словно пытаясь проникнуть в душу своего бывшего друга.

– Джей, вы служили мне долгие годы верой и правдой, и я не могу этого забыть, - сказал он тихо. - Жаль, что вы проявили непростительное малодушие, жаль… Я не хочу, чтобы на вас тенью легло увольнение из космофлота. Так и быть, вы вернетесь на Вегу командором, а затем сразу же подадите просьбу об отставке по состоянию здоровья. Вы заслужили уход с почестями.

Сердце Биррела сжалось от боли.

Долгие годы они были друзьями с Фердиасом. Этот человек был безжалостным в гневе и никогда прежде не мог переступить через свою гордыню. Даже самые близкие ему люди, попав в опалу, не могли рассчитывать хоть на толику его великодушия. И все же губернатор Лиры сейчас поступился ради него, Биррела, своими принципами. Почему бы и ему не наступить себе на сердце и не склонить голову перед человеком, которого он почитал больше всех на свете?

Он уже было хотел протянуть Фердиасу руку, но лицо того внезапно вновь исказилось от гнева.

– К дьяволу все это, - процедил он сквозь зубы и, выскочив из гостиной, быстрым шагом направился к автомобилю. Гарстанг молча последовал за ним, даже не попрощавшись со своим командиром.

Вернее, со своим без пяти минут бывшим командиром. Биррел стоял посреди гостиной, ошеломленно покачивая головой.

Он никак не мог до конца осознать то. Что только что произошло. За какие-то считанные минуты рухнула вся его карьера. Он остался один - без друзей, без своей эскадры, без Веги. Возможно, он потерял даже Лиллин.

И все же командор не чувствовал себя побежденным. Он посмотрел на старую комнату, на потемневшую от времени мебель, на ветки деревьев, колеблющиеся за окном. Что сделало с ним это место? Как он мог допустить такую глупость?

Лиллин медленно спустилась по винтовой лестнице, сочувственно глядя на мужа.

– Ты все слышала? - глухо спросил Биррел.

– Да.

Он подумал о вилле Лиллин на берегу моря, о ее многочисленных родственниках и друзьях, к которым она была так привязала, и с тревогой спросил:

– И что ты думаешь обо всем этом?

– Что я могу сказать? - усмехнулась жена и, подойдя к нему, положила ему на плечи руки. - Ты сделал самую большую глупость в своей жизни и одновременно самый мужественный и благородный поступок.

– Но я разом потерял все, что имел…

– Если бы ты поступил иначе, то потерял бы меня, - спокойно сказала Лиллин. - И не смотри на меня таким жалким взглядом. Все равно через несколько лет ты был бы вынужден уйти в отставку. Неужели тебя устроило бы тихое местечко в каком-нибудь министерстве? Так что жалеть особенно не о чем. - Она задумчиво осмотрела гостиную. - Я думаю, нам понравится здесь. Когда мы вернемся сюда - окончательно вернемся, - то сможем кое-что переделать по своему вкусу. Я не против старинной мебели, Джей, но только не на кухне! Да и обстановку спален надо сменить. Словом, дел у меня будет много.

– А что буду делать я? - мрачно спросил Биррел.

– Вряд ли из тебя получится фермер, - рассмеялась жена, взъерошив ему волосы и с любовью заглядывая в глаза. - Ты слишком ленив для такого кропотливого дела. Но флот ОМ будет, без сомнения, рад заполучить такого специалиста.

Биррел растерянно кивнул. Конечно же, Лиллин права, тысячу раз права, и все же…

– Я не могу оторвать тебя от твоего мира, милая! - воскликнул он. - Ты будешь тосковать по родине и ревновать меня к Земле. Ты не будешь счастлива здесь, в нескольких парсеках от Веги!

Жена только улыбнулась в ответ.

– Да, мне придется нелегко, особенно поначалу, - призналась она. - Но ведь ты поможешь мне, верно? А что касается Веги… Признайся, Джей, ты не был там полностью счастлив. Планета моих предков так и не стала родной для тебя. Но здесь, на Земле, ты наконец обрел свой дом, а я уж постараюсь, чтобы он стал и моим тоже.

– Дьявол, почему ну буквально все решают мою судьбу, даже не спросив моего мнения? - простонал Биррел, поглаживая жену по плечам. - Кто сказал, что я хочу провести остаток моей жизни именно здесь?

– А разве это не так, Джей? - тихо промолвила Лиллин, серьезно глядя на него, и Биррел не смог ответить "нет".

Он вновь взглянул в сторону окна, за которым бушевали на сильном ветру ветви деревьев, и выдавил в ответ только:

– Не знаю, милая. Посмотрим.


***


И грянул праздник.

Три дня над Нью-Йорком небо цвело от фейерверков, на улицах играли духовые оркестры, толпы людей со всей Галактики веселились и днем, и ночью. На космодроме бурлило людское море - всем, особенно детям, хотелось побывать на борту крейсеров Пятой Лиры, которая недавно спасла их мир.

Апофеозом праздника был полет первого звездолета. Прославленный ветеран вопреки скептикам все-таки сумел подняться в космос. С натугой облетев вокруг планеты, старый корабль каким-то чудом ухитрился сесть на космодром целым и невредимым.

На следующий вечер Винсон с женой вышли в поле, но не для того, чтобы по своему обыкновению полюбоваться закатом.

Было прохладно, западный ветер гнал рваные облака по быстро темнеющему небу. В разрывах между ними уже кое-где вспыхивали дрожащие звезды. Наконец ветер принес издали первый раскат грома, который ждали Винсоны. За ним последовал второй, третий… Пятая Лира улетала с Земли.

– Пойдем, милый, мне грустно смотреть, как улетают на эти ужасные звезды наши соседи Биррелы, - сказала миссис Винсон. - Особенно мне жаль бедную Лиллин. Ну скажи, что такой хрупкой и слабой женщине делать в космосе? Ума не приложу, почему она не захотела остаться.

Винсон хохотнул и добродушно хлопнул свою супругу по пышному заду.

– Не беспокойся, Эдит, прилетит твоя подруга назад, и очень скоро. Не случайно же они взяли с собой этого черного разбойника Тома. Кот будет страшно рад, когда его хозяева окончательно вернутся домой. В космосе небось за цыплятами к соседям не полазаешь.

Дождавшись последнего удара грома, чета Винсонов неторопливо вернулась домой. Поднимаясь по лестнице на веранду, фермер обернулся и посмотрел на дом Биррелов, едва различимый среди деревьев на другом конце поля. Окна в доме были темными.

Пока еще темными.

## ХРАНИТЕЛИ ЗВЕЗД

Глава 1

Много лет спустя Роберт Файрли вспомнил свою посадку в самолет, следующий рейсом из Бостона в Вашингтон, как первый шаг в пугающую, бесконечную бездну Вселенной. Но в то время эта незапланированная поездка показалась ему лишь приятной паузой в его рутинной академической жизни.

Сразу же после взлета он открыл газету, купленную в зале ожидания. В глаза бросился крупный заголовок передовицы:

"Русские обвиняют США в нарушении договора по Луне".

Файрли со скучающим видом скользнул взглядом по статье, но читать ее не стал - со времен окончания Второй мировой войны русские обожали устраивать скандалы то по одному, то по другому поводу. Зато остальные страницы он просмотрел весьма тщательно, однако того, что искал, не нашел.

"Ну конечно, - с раздражением подумал Файрли, - здесь нет ни слова обо мне… А ведь могло быть".

Но вскоре он все-таки обнаружил свое имя - в столбце рядом с какой-то чепуховой статьей о женской эмансипации. Газета информировала читателей, что доктор Роберт Файрли, профессор лингвистики Массачусетского университета, известный авторитет по древнеазиатским иероглифам (Файрли вздрогнул от этого слова), был вызван в столичный Смитсоновский институт для "участия в проведении исследований в области филологии".

"Не много", - подумал Файрли без особого энтузиазма. Хотя газетные вирши мало ценились в его кругах. Другое дело "Журнал филологии" - он, несомненно, уделит этому событию куда больше внимания. Для молодого ученого - а Файрли считал свои тридцать три года периодом начала взросления для лингвиста - статья в академическом журнале могла послужить толчком к новому шагу в карьере. Во всяком случае, его престиж среди коллег по университету заметно повысился. На факультетской вечеринке теперь можно небрежно сказать друзьям: "Парень, с которым я работал в Смитсоне, признал мои результаты превосходными… Он даже говорил что-то о новом вкладе в науку, но я из скромности не стал его слушать…" Или что-нибудь в этом роде.

Вообще-то Файрли был удивлен, что Смитсоновскому институту потребовались его услуги. Декан факультета филологии послал ему трогательное письмо: мол, он и все коллеги восхищены последними работами профессора по скифским руническим надписям и просят найти время для совместных исследований по одной очень важной проблеме, если, конечно, профессор сможет найти себе замену на кафедре. Он, конечно, смог.

За иллюминатором стемнело, в небе зажглись первые звезды.

Файрли сложил газету и откинулся на спинку кресла, полузакрыв глаза, но сосед - лысый толстяк с красным лицом и отвисшими, как у бульдога, щеками - не дал ему задремать. Бесцеремонно ткнув пальцем в крупный заголовок передовицы, он возмущенно пророкотал:

– Что вы думаете об этом, мистер? По-моему, нужно раз и навсегда показать красным, кто хозяева в этом мире!

Втягиваться в бессмысленный разговор у Файрли желания не было, и он в ответ лишь кивнул:

– Возможно, вы правы.

– Конечно, я прав! - заявил сосед, смерив его гневным взглядом залитых жиром глаз. - Что бы и где бы ни случилось, они вопят, что американцы - это империалисты и поджигатели войны. Сначала Корея, потом Вьетнам и Панама, а теперь эта база в Гассенди… Какое их собачье дело, что мы делаем на Луне?

Президент ясно сказал - мы никому не позволим.

И он прав!

Толстяк продолжал монотонно что-то бубнить, но Файрли его больше не слушал. Он закрыл глаза и притворился, что заснул, убаюканный ровным рокотом двигателя. Он и на самом деле задремал. Разбудила его улыбающаяся стюардесса. Оказалось, самолет уже приземлился в вашингтонском аэропорту.

Файрли взял свой небольшой саквояж и не спеша стал спускаться по трапу. От пронзительного мартовского ветра пришлось застегнуть все пуговицы на плаще, спасаясь от сырости и прохлады. Небо заволокло рваными тучами, стремительно несущимися на запад. Сыпал редкий и неприятный дождь. Подняв воротник, Файрли зашагал к ярко освещенному зданию аэропорта, мечтая об уютном номере в гостинице.

Зал ожидания был переполнен людьми, и тем не менее через минуту к Файрли протиснулся невысокий человек лет сорока с рассеянным взглядом и внешностью адвоката из заштатного городишки.

– Мистер Файрли? Очень рад. Я Овен Витхерс, представитель Смитсоновского института.

Файрли был приятно удивлен.

– Вот уж не ожидал, что меня будут встречать, - признался он, пожимая протянутую ему вялую руку.

Витхерс слабо улыбнулся, обнажив неровные зубы.

– Вы более значительная фигура, чем кажетесь себе, мистер Файрли, - с загадочным видом произнес он. - Если позволите, я возьму ваш саквояж. Пойдемте, на стоянке нас ждет автомобиль.

Самодовольно улыбаясь, Файрли уселся в седан темно-вишневого цвета. Вожделенный им номер гостиницы стал обрастать коврами, мраморной ванной, мебелью черного дерева и другими предметами роскоши, до сих пор виденными им в отелях лишь по телевизору.

У аэропорта, как всегда, царило столпотворение лимузинов, автобусов и грузовых фургонов, но Витхерс оказался водителем-асом. С профессиональной ловкостью он лавировал среди мельтешащих взад и вперед машин, пока не вырулил с ярко освещенной площади в сравнительно тихий переулок между мрачными складскими зданиями. Еще через несколько минут они выехали на скоростную автостраду и помчались среди потока автомобилей в объезд города.

Поначалу Файрли решил, что водитель попросту хочет попасть на менее загруженную транспортом трассу, ведущую в Вашингтон, но Витхерс неожиданно сказал:

– Как вам нравится столица при ночном освещении? Не правда ли, эффектно? Даже жаль, что мы направляемся в другую сторону.

Файрли с удивлением взглянул на него.

– Куда же мы направляемся?

– Скажем, в штат Нью-Мехико, - спокойно ответил Витхерс, прибавляя скорость. - Место вашей будущей работы находится именно там.

– Но погодите… Никто мне не говорил об этом!

Витхерс усмехнулся.

– Разве? Ох, эти бюрократы, вечно они все путают… Да вы не беспокойтесь, какая разница, где работать? По мне так: лишь бы зелененькие платили. У вас же с этим будет все нормально, могу гарантировать. Там платят будь здоров.

– Но почему нужно ехать в Нью-Мехико?

Витхерс пожал плечами.

– Не знаю. Мне поручено вас привезти, только и всего… Так, мы уже прибыли.

Машина замедлила ход и вскоре выехала на пустынную дорогу. Впереди показался массивный бетонный забор, огромные ворота и рядом с ними - решетчатая вышка с несколькими мощными прожекторами.

Витхерс притормозил. Навстречу машине вышел молодой офицер с серьезным лицом и цепким взглядом. За его спиной немедленно появились двое солдат с автоматами наперевес.

Витхерс открыл дверцу и протянул офицеру документы. Файрли тоже пришлось достать свое удостоверение личности. Офицер долго и тщательно изучал бумаги, затем включил фонарь и взглянул на лица обоих пассажиров.

– Все в порядке, - сказал он наконец, вежливо козырнув. - Можете ехать к третьей взлетной полосе. Вас проводить, мистер Витхерс?

– Спасибо, я знаю дорогу, Род. Не впервой…

Створки ворот медленно разъехались в стороны, и машина въехала на огороженную территорию.

– Что, мы на аэродроме ВВС? - огорошенно спросил Файрли.

– Верно. Дальше вы полетите рейсовым военным самолетом - это сэкономит ваше время и наши деньги. Сами понимаете, средства института ограниченны…

Файрли с сомнением взглянул на водителя, но тот и глазом не повел.

Они проехали мимо длинных приземистых зданий и вскоре оказались на обширной бетонированной площадке около полукруглых ангаров. Впереди расстилалось посадочное поле, освещенное рядами редких огней.

Файрли никогда ранее не приходилось бывать на военном аэродроме, и сейчас он почувствовал себя разочарованным. Ему представлялось, что здесь то и дело с ревом садятся и взлетают суперсовременные истребители и бомбардировщики, но действительность оказалась куда прозаичнее. Вокруг было пустынно и тихо, и только холодный мартовский ветер хозяйничал на взлетно-посадочных полосах…

Седан вырулил на широкую бетонную дорогу и поехал в глубь аэродрома, едва растворяя чернильную тьму желтым светом фар.

Файрли с огорчением откинулся на спинку кресла и закрыл глаза Ему не нравилось, какой оборот приняли дела. Роскошный номер в пятизвездочном отеле окончательно исчез, а вместе с ним и надежда на тихий кабинет, непринужденные беседы с коллегами и дружеские вечеринки за чашкой чая. Зачем ему нужно лететь в это богом забытое Нью-Мехико? Быть может, там состоится какой-нибудь симпозиум по проблемам индейских диалектов?

"Так или иначе, меня должны были предупредить, - с негодованием подумал Файрли. - Что за дурацкая бесцеремонность?

Смитсоновский институт пользуется солидной репутацией, и вот нате вам…"

Через несколько минут Витхерс остановил седан около небольшого самолета с длинными треугольными крыльями. Файрли слабо разбирался в авиации, но эта машина была похожа на реактивный истребитель. Черный сигарообразный фюзеляж, освещенный светом двух прожекторов, выглядел мрачно и угрожающе.

Навстречу им из темноты вышел механик в теплом комбинезоне, приветливо махнув рукой, - Вот мы и на месте, - весело сказал Витхерс и подмигнул ошеломленному ученому. - Как вам нравится эта лошадка, а?

Небось на такой и во сне не приходилось летать? Выходите, я сам понесу ваш саквояж.

– Погодите, погодите… - пробормотал Файрли, не двигаясь с места. - Вы же говорили, что я полечу рейсовым самолетом, а это…, это же боевой истребитель!

– Ничего подобного, всего лишь "Р-404", сверхзвуковой разведывательный самолет, - успокоил его Витхерс. - Штучка крутая, зато вам не придется трястись несколько часов в каком-нибудь винтокрылом корыте… А вот и капитан Кволек. Познакомьтесь, капитан, это ваш пассажир мистер Файрли.

Делать было нечего, и Файрли, тихо ругаясь, вылез из салона и пожал руку пилоту - широкоплечему молодому человеку с обветренными щеками и крупным приплюснутым носом. Кволек добродушно улыбался, но глаза его оценивающе пробежались по пассажиру с ног до головы, так что Файрли пожалел о своей щуплой, отнюдь не атлетической фигуре. Только мужское самолюбие не позволило ему устроить скандал; было ясно, что полет этот - отнюдь не увеселительная прогулка.

– Надеюсь, я не доставлю вам особых хлопот, - извиняющимся тоном сказал он.

– Не беспокойтесь, все будет нормально. Поднимайтесь в кабину, мы устроим вас по высшему классу. Пока, мистер Витхерс.

Файрли попрощался с ухмыляющимся "представителем Смитсона" и стал осторожно взбираться по узкому трапу, стараясь не наступать на фалды длинного плаща. Чувствовал он себя по-дурацки, но что оставалось делать?

Он едва втиснулся в тесную кабину, закашлявшись от терпкого запаха металла и авиационного масла. Вслед за ним в салон самолета ловко влез второй пилот - темноволосый крепыш с округлым лицом и добродушными голубыми глазами - и помог Файрли усесться в высоком мягком кресле, расположенном сразу же за пилотским.

– Лейтенант Вифорд, - представился крепыш. - Застегните-ка этот ремень, мистер Файрли… Это место нашего кинооператора, но сегодня мы полетим без Чарли. Нет, аппаратуру трогать нельзя, штука хрупкая…

Кволек тем временем уселся в кресло первого пилота и защелкал многочисленными тумблерами на панелях управления, занимающих все стены кабины. Зажглись десятки разноцветных лампочек, шкалы приборов осветились бледно-желтым светом.

Внезапно раздался рев реактивных двигателей. Файрли едва не подскочил от ужаса, но его удержал ремень безопасности.

Через минуту рев стих.

Кволек обернулся.

– Я просто продул двигатель, мистер Файрли. Не беспокойтесь. Вы будете чувствовать себя почти так же, как в салоне пассажирского самолета - ну разве что шума побольше да перегрузка повыше.

Файрли кивнул.

"Черт побери, - со злостью подумал он, - да они обращаются со мной, как с нервной дамочкой!"

Двигатель вновь взревел, и самолет, задрожав, плавно сдвинулся с места. Вырулив на взлетную полосу, машина на несколько секунд замерла на месте, а потом рывком помчалась, стремительно набирая скорость. Огоньки стали уходить вниз, и Файрли понял, что они взлетели.

Кволек вновь обернулся, но Файрли не дал ему в очередной раз проявить заботу о перетрусившем пассажире.

– И где же мы приземлимся в Нью-Мехико? - довольно бодро спросил филолог, чувствуя, как мощная перегрузка мягкой подушкой наваливается на его грудь.

– На базе Морроу… Слыхали о такой?

Файрли облизнул пересохшие губы.

– Где, где? Это, наверное, какая-то ошибка, мистер Кволек.

Пилот только покачал своим серебристым шлемом.

– Мне приказано вас доставить именно на Морроу, мистер Файрли. Через час мы будем там.

"Да нет же, это наверняка ошибка", - ошеломленно подумал Файрли.

Он слышал о базе Морроу - так же, как и весь мир. В пустынной области штата Нью-Мехико, вдалеке от населенных пунктов, находился знаменитый космодром, откуда стартовали пилотируемые и грузовые корабли к Луне. Территория эта тщательно охранялась; поговаривали, что проще устроить пикник с друзьями в форте Нокс, чем хоть одним глазком взглянуть на ангары с ракетами и стартовые площадки. Особенно сейчас, когда начался международный скандал с этой базой в кратере Гассенди.

– Послушайте, Кволек, - закричал Файрли, наклонившись к пилоту, - вы что-то перепутали! Я ученый-лингвист, направляюсь на работу в Смитсоновский институт… При чем тут космодром?

Кволек пожал плечами.

– Я только выполняю приказ, мистер Файрли. Не беспокойтесь, на Луну я с вами не полечу.


Глава 2

"P-404" несся через ночь вслед за вчерашней зарей. Небо, переливавшееся всеми оттенками синевы, было проколото россыпями крупных звезд, среди которых на подушке серебристого света нежилась полная Луна. Луна…

Файрли сидел, скорчившись в своем кресле. Его спину ломило, ремень безопасности болезненно сжимал грудь, руки зябли от холода, но заботило филолога совсем другое. "На кой черт я им понадобился? - с тоской думал он. - Ума не приложу…"

Файрли никогда не считал себя человеком разносторонних интересов. Со школьных лет им владела лишь "одна, но пламенная страсть" - наука о живых и мертвых языках, и этого ему было вполне достаточно. На кой черт на космодроме Морроу подобная узкая специализация?

Он попытался вспомнить все, что знал о лунной программе НАСА. Увы, его представления на этот счет были довольно смутными. Известно, что его соотечественники-американцы первыми достигли спутника Земли и основали в кратере Гассенди крупную научно-исследовательскую базу. Русские долгое время предпочитали заниматься околоземными орбитальными станциями, но в конце концов также обосновались на Луне, где построили две базы в кратерах Кеплера и Энке. Первые годы весь мир не сводил с них восхищенных взглядов, а затем интерес постепенно притупился. У человечества хватало своих обыденных забот и неприятностей. Про Луну вспомнили лишь недавно, когда в ООН было подписано международное соглашение о запрещении использования Луны для военных целей. Затем вновь настало затишье, но в последние месяцы Россия вдруг выступила с сенсационным заявлением: будто бы США превратили свою базу в Гассенди в военный объект. Американский представитель в ООН ответил гневным опровержением, но международные наблюдатели тем не менее в Гассенди допущены не были. Скандал разгорелся потрясающий…

Впрочем, Файрли все это мало интересовало. Подобно герою одной из новелл Скотта Фитцджеральда, он верил, что жизнь интереснее всего наблюдать из окна своего кабинета. Так он и заявил во время одной из факультетских вечеринок и был поражен, когда старик Хокинс с кафедры психологии неожиданно возразил ему: "Знаете что, молодой человек? Вы не интересуетесь ничем, кроме филологии, потому, что, если говорить мягко, вы далеко не храбрец. Вы, словно страус, спрятали свою высокоученую голову в пыль архивов, поскольку попросту боитесь реальной жизни. Вы даже ни разу не были женаты, Файрли, а ведь вам уже за тридцать…"

Он тогда очень обиделся на слова Хокинса. Тоже, нашли ученого сухаря!… Просто он очень любит свою работу и полностью поглощен ею. У него нет времени вникать во все эти газетные сенсации, которые на девяносто девять процентов и яйца выеденного не стоят. Хотя жаль, что ему так мало известно о лунном проекте. Может быть, это прояснило бы ситуацию… Ладно, через час-два он все равно все узнает.

Через некоторое время Кволек обернулся и, кивнув в сторону иллюминатора, произнес всего одно слово:

– Морроу.

Файрли с любопытством прильнул к холодному стеклу. Где-то внизу, во тьме ночи, находились ворота в космос…

Самолет накренился и сделал широкий разворот, заходя на посадку. На секунду стали видны огоньки приземистых ангаров и башня неподалеку, залитая светом мощных прожекторов.

Затем вновь наступила тьма, но вскоре впереди появилась огромная решетчатая конструкция, установленная на квадратном помосте. В центре ее покоилось белесое вытянутое сооружение - Файрли не сразу сообразил, что это космолет. Самолет начал резко снижаться, но поодаль успели мелькнуть еще две пусковые площадки, освещенные лучами мощных прожекторов.

Файрли почувствовал нарастающее возбуждение. Одно дело - читать о лунном проекте в газетах, наблюдать за чашкой чая на экране людей в скафандрах, медленно идущих по пыльной лунной поверхности; и совсем другое - оказаться рядом с титаническими башнями ракет, носившими, быть может, следы иного мира.

Самолет вздрогнул, коснувшись выпущенными шасси бетонной полосы аэродрома. Рев двигателей усилился, кабину резко встряхнуло - сработал тормозной парашют. К разочарованию Файрли, стартовые площадки остались в нескольких милях в стороне и лишь смутно вырисовывались на горизонте белесыми призраками. Впереди же были видны несколько приземистых, тускло освещенных зданий, напоминающих солдатские казармы.

Полет закончился. Кволек открыл дверцу кабины и выбросил вниз трап; вскоре Файрли и двое летчиков стояли на бетонных плитах. К удивлению ученого, воздух был сухим и теплым - приятное отличие от промозглой мартовской ночи там, в Вашингтоне.

Из подъехавшего джипа выпрыгнул спортивного вида молодой блондин в штатском и бодро воскликнул:

– Привет, ребята!… Капитан, вы, как всегда, точны. Рад вас видеть, мистер Файрли. Меня зовут Хилл, я послан встретить вас.

Файрли пожал крепкую руку блондина и, не отвечая на дружелюбную улыбку, холодно спросил:

– Так это я вам обязан, мистер Хилл, удовольствием лететь на этой адской машине через кромешную ночь? Зачем, хотелось бы знать? Черт побери, я хочу, чтобы мне немедленно объяснили…

– Конечно, вам скоро все объяснят, - успокоил Хилл." - Мое дело - привезти вас в целости и сохранности. Кстати, вы не откажете мне в просьбе взглянуть на ваши документы?

Файрли, потеряв дар речи, достал из кармана пиджака бумажник и протянул его Хиллу. Тот внимательно все изучил, а затем с легким поклоном вернул владельцу.

– Полный порядок. Формальность, конечно, ведь Витхерс сам посадил вас в самолет в Вашингтоне, но сами понимаете, у службы безопасности строгие правила. Садитесь, пожалуйста, в кабину.

Файрли с ошеломленным видом уселся в джип, кивнув на прощание Кволеку; тот с почтением отдал ему честь.

"Служба безопасности…, вот в чем штука… - подумал Файрли. - Так Витхерс работает на эту контору? Черт побери, в какое же дело я вляпался?"

Светало. На горизонте проявилась невысокая гряда холмов, но в целом окружающий ландшафт был скуден и уныл. Джип, развернувшись, помчался в сторону зданий.

– Административный корпус, - коротко сказал Хилл, кивнув в сторону самого солидного двухэтажного корпуса со звезднополосатым флагом на фасаде, возле которого стоял солдат с автоматом.

Они вышли около соседнего дома, весьма напоминавшего казарму, с оштукатуренными стенами и длинными рядами темных окон.

– Гостиница для спецперсонала, - пояснил Хилл (Файрли вспомнил свои недавние мечты о роскошном номере в пятизвездочном отеле и невольно усмехнулся). - Здесь вы найдете все необходимое… Не беспокойтесь, я возьму ваш саквояж.

От этой назойливой заботы Файрли стало не по себе. Он пошарил в кармане плаща и протянул Хиллу доллар.

Блондин, к его удивлению, ничуть не обиделся. Улыбнувшись, он спрятал монету в карман.

– А вы шутник, мистер Файрли, - одобрительно сказал Хилл. - Это хорошо, мы тут, признаться, соскучились по свежим людям.

– Я очень большой шутник, - мрачно буркнул Файрли. - Но тот, кто вызвал меня на космодром, просто первоклассный весельчак… Кстати, я теперь обязан ходить строевым шагом?

Хилл с важным видом кивнул, и они, четко отбивая шаг, взошли по лестнице на крыльцо.

Длинный, едва освещенный коридор вел в довольно большую комнату с интерьером явно не первой свежести. Посреди комнаты стояли трое мужчин и о чем-то оживленно разговаривали.

Заметив вошедших, они обернулись.

– Боб Файрли? - с удивлением воскликнул один из них. - Черт побери, так они и тебя втянули в это темное дело?

Джим Спеер, старый знакомый Файрли, доцент филологии из Колумбийского университета, дружески протянул ему руку.

Спееру было уже за сорок, он изрядно погрузнел со времени их последней встречи - хотя слово "растолстел" было бы более верным.

Как всегда, Спеер был одет в помятый костюм с не очень свежей рубашкой с расстегнутым воротом и нелепо торчащим из кармана пиджака красным платком. Словом, типичный холостяк, одинокий мужчина, погруженный в науку и не знающий ничего о радостях жизни…

Дамочки из околоакадемических кругов безотказно клевали на этот имидж, и Файрли не раз наблюдал, как вытягивались их лица, когда они узнавали, что Спеер женат, имеет трех сыновей и считается образцовым семьянином.

– Так у вас здесь есть знакомые? - спросил Хилл. - Отлично. Подождите, я пойду предупрежу шефа о вашем приезде.

Он выскользнул за дверь, а тем временем Файрли с облегчением обнял приятеля.

– А какое это дело? - спросил он. - Мы что, летим на Луну на всепланетный филологический конгресс?

Спеер усмехнулся, но в его темных глазах, упрятанных за массивными очками в роговой оправе, таилась неприкрытая тревога.

– Хороший вопрос, Боб. Я задаю его всем подряд уже шесть часов - с тех пор, как меня выгрузили из военно-транспортного чудища вместе с дюжиной танков и вездеходов. Но ответил мне честно и откровенно только часовой - видел, стоит под флагом с автоматом?

– И что же он сказал? - с интересом спросил Файрли.

– Он открыл мне большой секрет, Боб. Мистер, сказал он, на Луне жизни нет. И отойдите-ка от охраняемого объекта на десять шагов, а не то буду стрелять.

– Что вы несете, Джим! Не морочьте голову доктору Файрли.

Я сам разговаривал недавно с этим малым - он про Луну-то никогда не слыхал.

– Разве, доктор Боган? То-то я заметил, что он поглядывает в сторону Юпитера… Кстати, а вы не знакомы? Боб, встань по стойке смирно: это профессора Боган и Лизетти.

Файрли был ошарашен.

Только теперь он вгляделся в остальных двух мужчин и сразу же узнал их. Не раз ему приходилось слушать их выступления на конференциях и симпозиумах, посвященных проблемам филологии. Это были известные ученые, крупнейшие светила мировой науки.

Глава американской школы филологии доктор Джон Боган, массивный пожилой человек с величественной фигурой и мрачным, как у Мефистофеля, лицом, украшенным гривой седых волос, был одет, как всегда, в безукоризненный темно-синий костюм, а на его полусогнутой руке висела трость, подаренная ему чуть ли не самим Авраамом Линкольном.

Бат Лизетти был человеком совсем другого типа, хотя и считался лингвистом номер один Северного полушария, к тому же феноменальным полиглотом.

Поговаривали, что о языках всех времен и народов он не знает лишь одного: сколько именно из них он знает.

Внешностью Лизетти напоминал злодеев из старых мелодрам: лошадиное лицо с низким лбом, мохнатые брови, под которыми прятались черные колючие глаза, тонкие бескровные губы, хищный рот… Портрет достойно завершали гладко прилизанные темные волосы и узкая полоска усов "а-ля Кларк Гейбл". Файрли знал, что, несмотря на свою колоритную внешность, Лизетти был добрейшим человеком, готовым помочь всем и каждому и не раз попадавшим из-за этого впросак.

Файрли с почтением пожал руки знаменитым ученым - он и не надеялся, что в ближайшие сто лет ему удастся познакомиться с такими светилами.

– Доктор Файрли, неужели и вам ничего не известно? - расстроенно спросил Лизетти. - Я, признаюсь, совершенно выбит из колеи. Ума не приложу, где же здесь будет проходить симпозиум: подходящих аудиторий нет, да и ракеты чудовищно шумят…

Файрли только вздохнул в ответ и коротко рассказал о своих приключениях. Лизетти сочувственно кивнул головой.

– Вам еще повезло, молодой человек, - сказал он. - Меня привезли сюда на истребителе. А я и в автомобиль-то садиться опасаюсь! И зачем мы, кабинетные крысы, понадобились на космодроме?

– Думаю, что все дело в шифрограммах, - с загадочным видом произнес Спеер.

– В чем, в чем? - поразился Лизетти.

– Все очень просто, - охотно объяснил Спеер. - Вы, конечно, слышали, что между нами и русскими возникли разногласия из-за базы в кратере Гассенди? Готов держать пари, наши вояки перехватили шифрограммы из Кремля на русские лунные станции и хотят как можно быстрее разгадать их содержание.

– Чушь, полнейшая чушь! - с брезгливым видом пробурчал Боган. - В армии есть свои превосходные дешифровалыцики, ученые с такими тривиальными вещами дела не имеют… Подумать только, я здесь уже три часа, и никто не соблаговолил мне ничего объяснить! Я им не мальчишка! Будьте уверены, мои друзья в конгрессе…

Он не успел договорить, как дверь вновь распахнулась. Вошел Хилл и почтительно сообщил:

– Джентльмены, позвольте вам представить…

Стремительно вошедший вслед за ним высокий мужчина в Штатском небрежно махнул рукой:

– Ладно, Хилл, мы сами познакомимся с гостями. Идите.

Файрли сразу же узнал его; узнали мужчину, очевидно, и остальные ученые. Недовольство и раздражение сразу исчезли с их лиц - этот человек умел вызывать к себе уважение.

– Я Нильс Кристенсен, руководитель лунной программы НАСА. А это - Гленн Де Витт, в недавнем прошлом полковник ВВС, а ныне мой заместитель, глава отдела специальных исследований.

Лицо Кристенсена не раз попадалось Файрли на обложках популярных журналов. Он был известен как президент крупнейшей радиоэлектронной компании, сделавший потрясающую карьеру благодаря своей энергии и блестящей эрудиции, а главное - уникальному умению работать с коллективами самых различных специалистов.

Несколько лет назад конгресс утвердил его главой лунного проекта, и с тех пор дела в космосе у США пошли блестяще. Это был зрелый мужчина с внешностью викинга - голубоглазый, широкоплечий, с грубо скроенным волевым лицом, которое не портила седина.

Де Витт был заметно моложе, ему еще и сорока не исполнилось.

Заурядная внешность клерка, редкие темные волосы, худой, фигура почти мальчишеская… Лишь одно было необычно в его лице - непропорционально большие серые глаза, в которых светилась такая жестокость и стальная воля, что Файрли невольно поежился. Инстинктивно он почувствовал: с таким человеком не стоит вступать в конфликт, даже пустяковый.

Боб внезапно вспомнил, что несколько лет назад встречал в газетах это странное и по-своему завораживающее лицо. Шум поднялся в связи со скандальной отставкой Де Витта из рядов ВВС, где тот занимал пост начальника технической службы. Отставка, а точнее сказать увольнение, была вызвана письмом Де Витта лично президенту, в котором полковник в резких тонах протестовал против замораживания некоторых космических программ, называя эти действия конгресса чуть ли не государственной изменой.

Кристенсен тем временем крепко пожал руки ученым, пытливо вглядываясь в их лица, а затем пригласил всех сесть в кресла вокруг большого овального стола.

– Я понимаю, вы ждете объяснений, - сказал он.

Боган начал было ворчать по своему обыкновению, но Кристенсен одним властным движением руки заставил старика замолчать.

– Думаю, вы уже догадываетесь, о чем пойдет речь, - об этом сейчас говорит весь мир. Я имею в виду протест России в ООН по поводу нашей станции в кратере Гассенди, где мы якобы тайно создаем военную базу. Русские настаивают, чтобы мы допустили туда международных наблюдателей.

– Мы не только слышали об этом, но и крайне возмущены действиями красных, - с возмущением ответил за всех Боган.

Кристенсен хмуро кивнул.

– Я вас понимаю, господа… Но дело в том, что в Гассенди действительно находится военная база.

Ученые ошеломленно переглянулись. Спеер, не выдержав, вскочил с места:

– Черт возьми, так я и думал! Нашим бравым воякам уже и на Земле не сидится! Пока политики болтают о миролюбии и сокращении вооружений, вы…

Кристенсен так сурово взглянул на Спеера, что тот замолчал и, усевшись за стол, только возмущенно что-то продолжал бормотать себе под нос.

– Вы меня не поняли, господа, - неожиданно мягким голосом продолжил он. - Да, в Гассенди действительно находится военная база, вернее, развалины базы. Но не мы ее строили. Она была сооружена задолго до высадки людей на Луну.

В комнате вновь воцарилось молчание. Боган побагровел - он не привык, чтобы над ним так откровенно насмехались.

– Задолго? - пробасил он, не сводя с Кристенсена подозрительного взгляда. - Как это понимать - задолго? За день? Или за год?

– Немного больше, мистер Боган, - спокойно сказал Кристенсен. - По нашим оценкам, за тридцать тысяч лет до Рождества Христова.


Глава 3

Он стремительно падал на лунную поверхность. Горные хребты, кратеры и расщелины на глазах росли, наливались серебристым светом, приобретали глубину и рельефность. Сейчас, сейчас он, словно метеор, врежется в каменистую, раскаленную лучами солнца равнину…

Иллюзия полета была столь совершенной, что Файрли забыл, что смотрит На огромный киноэкран, висевший на стене. В темном зале стояла напряженная тишина, прерываемая лишь осторожным скрипом кресел.

Послышался голос Кристенсена:

– Сейчас космолет пролетает над восточной частью моря Гармонии; видите, она окружена цепью гор? А вот и Гассенди.

На лунной поверхности появился зазубренный овал кратера, быстро плывущий навстречу кораблю. Большая часть его была погружена в тень, но лунный рассвет уже приближался, и отроги скал уже сияли белым огнем.

– Один из наших орбитальных спутников Луны был оборудован чувствительным металлоискателем, - продолжал Кристенсен. - И нам чертовски повезло. Спутник зарегистрировал локальные залежи металла в западной части кратера; потому-то одна из экспедиций и выбрала это место для посадки. Сейчас вы видите подлинные кадры хроники этого полета - с ними знакомы лишь два десятка человек в стране, включая президента.

Экран внезапно потемнел, но вскоре изображение вновь появилось.

– Снято спустя два дня после прилунения, - пояснил Кристенсен.

Камера на этот раз была расположена внизу, в долине огромного кратера. В центре стоял серебристый купол - дом номер один базы, а за ним, словно корона, возвышались зубцы скал, уходящие в черное звездное небо. К куполу медленно шли люди в белых массивных скафандрах.

Экран вновь мигнул, и на нем появились крутые отроги лунных гор.

– Спустя сутки первая исследовательская партия направилась к западной части кратера, туда, где было замечено мощное месторождение металла, - продолжал комментировать Кристенсен. - Вот что они обнаружили…

Панорама гор поплыла налево, и вскоре сидевшие в зале люди увидели в нижней части отвесной каменной стены огромное жерло пещеры.

Поднявшееся над скалами солнце вдруг осветило ее косыми лучами, и стало очевидно, что это скорее округлый туннель, уходящий глубоко в основание скал. Судя по стоявшей рядом фигурке астронавта, диаметр входа был не менее пятидесяти метров.

К туннелю через каменную равнину тянулась широкая расщелина, укутанная тьмой.

Камера поплыла вдоль края расщелины, приближаясь к скалам, и вскоре стало отчетливо видно, что вход в пещеру был когда-то закрыт мощными металлическими воротами. Сейчас одна из створок была выгнута внутрь, словно от могучего удара, и наполовину засыпана каменными обломками. Вторая створка, расколотая на несколько частей, лежала у входа в туннель, и над ней также громоздилась массивная куча валунов.

– Внешние двери в туннель, - сказал Кристенсен. - Внутренние разбиты вдребезги. Видимо, работали по принципу кессонной камеры. Сейчас вы увидите останки того, что находилось за ними…

Ослепительный свет прожектора высветил потрясающую сцену. Огромная, цилиндрической формы "пещера" была полуразрушена, плоский пол был покрыт сетью глубоких трещин. То тут, то там громоздились груды крупных обломков. Среди них тускло блестели скрученные какой-то ужасающей силой металлические пластины, решетчатые конструкции, хитроумные агрегаты. Посреди этого хаоса стоял астронавт, держа в руках россыпь серебристых шариков.

– А вот несколько найденных в туннеле предметов, - сказал Кристенсен.

На экране возникло металлическое кресло с сильно наклоненной назад спинкой. Рядом среди камней лежал длинный стержень, на одном конце которого находилась овальная пластина, а на другом - узкий паз.

В зале вспыхнул свет. Четверо ученых молча переглянулись.

Они были ошеломлены увиденным.

– Это всего лишь небольшая часть отснятых на базе пришельцев киноматериалов, - сказал Кристенсен, обернувшись к ним. - Но, думаю, для начала вполне достаточно.

– И это…, это находилось в кратере в течение тридцати тысяч лет? - хрипло спросил Файрли.

– Да.

Настала долгая пауза, растерянным ученым было пока не до вопросов.

Файрли подумал: "А ведь парни из лунной экспедиции чувствовали себя точно так же, впервые увидев следы пребывания пришельцев в Гассенди!" Это было так же невероятно, как если бы Колумб, высадившись на берег Нового Света, столкнулся бы с руинами аэропорта!

"Мы слишком самоуверенны, - сказал себе Файрли. - Слишком кичимся нашими знаниями и незыблемостью планов "завоевания природы". Луна для человечества была лишь безжизненным шаром, удобным форпостом в победоносном освоении Солнечной системы. Но нас опередили на триста веков. Хотя кто знает: быть может, лучше бы нас опередили на пятьсот столетий?

Потому что человечество не готово к такому подарку. И первое, что оно сделало с наследством пришельцев, - попыталось утаить…"

Спеер пришел в себя и по привычке сразу же затеял спор:

– И как же установили этот огромный срок - тридцать тысяч лет? Ведь на Луне нет воздуха, предметы могут сохраняться в неизменном виде практически вечно.

– Не совсем так, - с готовностью отозвался Де Витт. - Солнечные лучи и космическая радиация меняют структуру металлов, и это изменение можно измерить. Кстати, подобным же образом установили дату, когда база пришельцев была разрушена.

Это произошло спустя две тысячи лет после ее основания.

– Бога ради… - дрожащим голосом пробормотал Лизетти, умоляюще глядя на Кристенсена, - почему же вы скрываете от человечества такое открытие?

Кристенсен хмуро кивнул.

– Мы тоже чувствуем себя не в своей тарелке от этого, профессор, - тихо сказал он. - По крайней мере, некоторые из нас. - Тут Файрли показалось, что он довольно холодно взглянул на Де Витта. - Но что делать? Политики и военные в один голос твердят, что этого требуют интересы национальной безопасности.

Спеер усмехнулся.

– Понятно… У русских на эту тему есть хорошая поговорка:

Дружба дружбой, а табачок врозь. Но вы хотя бы установили, что послужило причиной таких страшных разрушений?

– Вражеская акция, - ответил Де Витт, неприязненно глядя на ершистого Спеера. - Похоже, здесь размещалась тщательно скрываемая военная база. Очевидно, у пришельцев были враги, обладающие мощным оружием. Кстати, наши ученые предполагают, что создатели базы в Гассенди - гуманоиды.

– Кто-кто? - пробасил Боган. Вид у старика был крайне раздраженный. Вся эта история с пришельцами ему определенно не нравилась.

– Гуманоиды, - повторил Де Витт. - Вы обратили внимание на кресло? На нескольких приборах были обнаружены ручки управления, явно предназначенные для руки типа человеческой.

Кроме того… Но не буду утомлять вас деталями. Скажу только, что есть мнение, будто пришельцы были не просто гуманоидами, а даже людьми.

– Ну конечно, они были атлантами… - с иронией начал было Спеер, но Кристенсен суровым взглядом заставил его замолчать.

– Много тысячелетий назад в Галактике произошла страшная война между гуманоидами, или даже людьми, как говорил Де Витт, и их могучими противниками, о которых нам пока мало что известно. Обе стороны имели флоты звездных кораблей и мощные виды оружия - атомное из них было едва ли не самым безобидным. Чем кончилась схватка титанов, мы не знаем, хотя, похоже, противники людей одержали верх. Теперь вы понимаете, как важно нам - и именно нам - первыми овладеть секретами военной технологии пришельцев?

Ученые молча кивнули, даже Спеер не рискнул иронизировать на эту тему.

– Потому-то вы и здесь, господа, - продолжал Кристенсен. - Мы не могли вас открыто пригласить, поэтому и пришлось прибегнуть к таким…, э-э…, необычным методам.

– Это понятно и ребенку, - буркнул Боган. - Не ясно другое: почему именно мы оказались на космодроме? Мы же ничего не смыслим в оружии…

– Дайте мне фотографии, Гленн, - вместо ответа сказал Кристенсен.

Де Витт достал из портфеля конверт и вручил его своему начальнику. Тот взял одно фото и протянул его Богану. Ученые увидели изображение металлической пластины, прикрепленной к торцу полуразрушенного прибора с широким раструбом наверху. На пластине четко выделялась вязь из букв - незнакомых, но чем-то напоминающих по форме арабские.

– Это…, это их письмена?

Кристенсен кивнул.

– Это нечто вроде "инструкции" к прибору, который был классифицирован нашими инженерами как кислородный генератор. У нас имеется несколько таких табличек, а также довольно обширный архив, найденный в расколотом сейфе. Покидая Гассенди, пришельцы оставили его - возможно, им было в то время не до бумаг. Мы хотели бы, чтобы вы помогли прочитать записи пришельцев.

Ученые переглянулись. Боган бросил на Кристенсена грозный взгляд и встряхнул своей львиной гривой; казалось, он вот-вот зарычит. Но вместо этого он мягко произнес, словно обращаясь к ребенку-несмышленышу:

– Господа, вы слышали что-нибудь о лингвистике?

– Кое-что, хотя и немного, - бодро ответил Кристенсен. - Зато мы наслышаны о блестящих научных достижениях вашей великолепной четверки. Каждый из вас прославился своими успехами в разгадывании кроссвордов древних языков. Мы надеемся, что вы и здесь сотворите чудо.

Боган посмотрел на него как на студента-двоечника:

– Вы несете чушь, полную чушь! Одно дело работать с земными языками, как правило тесно связанными с десятками других, хорошо известных - я уже не говорю, что они питаются общими для обширных регионов культурными и историческими традициями. Но язык существ с другой планеты, о которых нам ровно ничего не известно… Бред, чистейшей воды бред!

Кристенсен кивнул.

– Я понимаю, это будет сложно, невероятно сложно… Но прилететь в Гассенди было тоже трудно, уверяю вас. Уровень земной техники еще не созрел для полетов на другие планеты, мы во многом рисковали и тем не менее достигли своей цели.

Уверен, и вам это удастся…

– …если мы очень постараемся, - ухмыльнулся Спеер. - Всего-то дел: взять и очень постараться!

– Кроме того, у вас будет и определенная почва под ногами, - невозмутимо продолжил Кристенсен, словно не заметив ядовитой реплики. - Я имею в виду "инструкции" к десяткам машин и приборов; наши инженеры уже составили о них определенное мнение и даже попытались разработать свои "инструкции" по их применению. Разве этого мало? Де Витт будет плотно работать с вами, он прекрасный инженер.

Де Витт молча кивнул.

Кристенсен поднялся и пошел к выходу из зала, давая понять, что дискуссии не будет. У порога он обернулся и твердо сказал:

– Считайте, что вы призваны в армию, джентльмены, для выполнения особо важного задания, связанного с вопросами государственной безопасности. Президент выразил надежду, что вы не пожалеете усилий в решении этой задачи. Учтите, вы будете иметь дело со сверхсекретными документами… Впрочем, об этом вас проинструктирует Де Витт. Доброй ночи.

Кристенсен вышел из зала, за ним последовал Де Витт.

Спеер разразился хохотом, а Боган начал раздраженно бурчать. Слова "фабрикант", "делец" были самыми слабыми из его выражений, в подборе которых он не особенно стеснялся. Лизетти, напротив, радостно потирал руки - он обожал неразрешимые загадки.

Сам же Файрли не мог разобраться в своих чувствах. Все, что говорил Кристенеей о подходах к разгадыванию письменности пришельцев, казалось полнейшей чушью… Однако какова проблема!

Так или иначе, он волей случая вынесен из тихой академической кельи на фантастическую вершину, откуда можно либо с грохотом упасть, либо…

В зал вошел Хилл и почтительно произнес:

– Разрешите, господа, я покажу ваши комнаты. Утром я провожу вас в кабинеты и лаборатории, где вы найдете все необходимое.

Они вышли из административного корпуса. Ночь была ветреной, в воздухе неслись мириады колючих песчинок, затрудняющих дыхание, но небо было чистым. Файрли взглянул на россыпи дрожащих звезд и вспомнил слова Кристенсена о галактической войне между двумя суперцивилизациями. Он попытался представить, что стоит перед панорамой опустевшего поля битвы, где, наверное, еще носятся обломки боевых звездолетов и застывшие тела инопланетян, но тут Хилл шепнул ему на ухо:

– Боб, вы не против перекинуться на сон грядущий в картишки? Мне сегодня рассказали такой анекдот - обхохочешься…

– Бред…, бред… - прошептал Файрли и, зевнув, пошел спать.


Глава 4

Сильный мужской голос доносился из глубин времени и пространства. Слова были непонятны, но голос сам по себе завораживал. В его интонациях чувствовались властность и мощь, несгибаемая воля и открытость. Впрочем, может быть, Файрли это только показалось?

Он сидел в своей маленькой лаборатории, закрыв глаза, и слушал, слушал… Его пальцы инстинктивно выстукивали по столу ритм фраз, непривычный и все же, на удивление, знакомый. Де Витт сидел на соседнем стуле, слегка раскачиваясь, и искоса поглядывал на ученого. Ему не нравилось, что Файрли часами просто сидит и слушает речь пришельцев, ничего не делая, но от замечаний он пока воздерживался.

"О чем говорит этот инопланетянин, умерший десятки тысяч лет назад? - думал Файрли. - Быть может, это рассказ о галактической войне, ставшей причиной гибели его планеты? Нет, не похоже… Хотя что он может знать об интонациях существ, обитавших на другом краю Галактики?"

Не раз Файрли пытался заставить себя относиться к звукам речи пришельцев лишь как к объекту, подлежащему изучению; и всякий раз замечал, что сердце его начинает убыстрение стучать, на лице появляется испарина, дыхание становится прерывистым… Он не мог избавиться от ощущения, что инопланетянин рассказывает ему о чем-то очень важном, важном для них обоих.

Но о чем? Файрли казалось, что вот-вот стена непонимания рухнет и сразу же все станет ясно, до единого слова…

Де Витт смотрел на ученого гневным взглядом. Нет, он не испытывал ненависти к Файрли, но тот работал медленно, слишком медленно.

– Поставить еще одну запись?

– Достаточно на сегодня, - ответил Файрли.

Де Витт молча выключил усилитель и отсоединил от него квадратную коробочку цвета слоновой кости. Она была найдена в кратере Гассенди и представляла собой звуковоспроизводящий прибор инопланетян.

Конструкция ее поражала своей простотой: незамысловатая коробочка с гладкими стенками, а посреди - тонкая ось. На нее насаживался серебристый шарик - звуконоситель, и тот начинал вращаться. И все. Инженеры хватались за голову, пытались обнаружить в конструкции коробочки хотя бы следы усилителя, моторчика и источника энергии, но не нашли пока ничего.

Де Витт подождал, пока вращение шарика не остановится, а затем осторожно снял его с оси и положил в пенал с двумя десятками подобных же шариков, также найденный в развалинах.

Файрли потянулся и, глубоко вздохнув, спросил:

– Не могу понять, как столько информации могло уместиться на такой маленькой сфере. Мы слушаем ее уже какой день, и…

– Ну, это как раз совсем неудивительно, - буркнул Де Витт. - В качестве носителя информации теоретически могут служить и молекулы, и атомы, и даже электроны… Какой-то невидимый луч, испускаемый осью "магнитофона" пришельцев, сканирует поверхность шарика, а может быть, и его внутренние слои и снимает записанную там информацию. Куда важнее другое - какая это информация. Вы только вообразите, Файрли, в этом шарике, возможно, записаны практически все научные знания инопланетной цивилизации, тысячи важных технологий, в том числе и военного характера! Скажите откровенно, вы ощущаете хоть какое-то продвижение вперед?

– Мистер Де Витт, перестаньте меня третировать, - со всей возможной вежливостью сказал Файрли и включил обратную перемотку ленты - уже на обычном магнитофоне. - Вы хоть представляете, сколько времени требуется для перевода, а лучше сказать, для познания незнакомого языка, даже если вы и имеете отдельные двуязычные тексты? Десятилетия. А иногда - жизни нескольких поколений. Думаете, если вы набили лаборатории суперкомпьютерами, то остается лишь нажимать кнопки и ждать, пока машина заговорит на любом мертвом языке? Черта с два.

Тем более в таком случае, как этот.

– У нас нет в распоряжении десятилетий, - тихо сказал Де Витт, не сводя с ученого грустного взгляда. - У нас нет даже нескольких лет. Очень повезет, если у нас будут хотя бы месяцы.

Файрли в изумлении воззрился на него.

– Простите, что приходится давить на вас, но другого выхода нет, - продолжил Де Витт мрачно. - Вам известно, какой шум поднят вокруг базы на Гассенди. Пока нам еще удается отбиваться от русских, но в ООН далеко не все нас поддерживают. Что же тогда, войну начинать? Гуманоиды пытались удержаться в кратере, и вы видели, чем это кончилось. Нет, у нас есть лишь один выход - первыми овладеть знаниями могучей цивилизации.

И сделать это за очень короткое время.

– Отлично! - раздраженно воскликнул Файрли. - Вы мастер вызывать в людях энтузиазм, Гленн. Тогда, быть может, дадите мне наконец спокойно работать? Неужто вы не видите, что попросту стоите у меня над душой, а это может взбесить даже ангела?

– Ладно, Боб, не злитесь, - дружелюбно улыбнулся Де Витт и, к изумлению Файрли, вновь уселся в кресло. - Я вовсе не собираюсь вам мешать. Считайте меня студентом-недоучкой с чрезмерно развитым любопытством. Я вот уже третий день гляжу на графики, которые выдает ваш персональный компьютер, и не могу разобраться, что на них изображено. Не просветите, Боб?

Файрли несколько покоробила фамильярность Де Витта, но он решил не цепляться к мелочам.

– Это не графики, а диаграммы, показывающие относительную интенсивность звуков, которые я выделил в речи пришельцев.

– Кстати, они довольно просты, - заметил Де Витт.

– Да, их вполне можно воспроизвести, и это хорошо. Похоже, пришельцы действительно были гуманоидами… Так вот, я провожу сейчас анализ фонем, составляющих звуковую основу всякого языка, а затем предстоит тщательное изучение морфем, представляющих собой совокупность морфо…

– Файрли…

– Что-то неясно?

– Я был в Гассенди. Одним из первых вошел в пещеру и увидел развалины базы… Я шел по обломкам машин и каждую минуту ожидал увидеть тела пришельцев или хотя бы их скелеты…

Но останков мы не нашли - видимо, товарищи увезли погибших с собой. И сняли с разбитого космолета - а мы обнаружили в глубине туннеля космический корабль - все целые агрегаты и приборы. Противнику не оставили ничего, ничего!

Но для нас остатки звездолета - это целый клад. Мы нашли двигатель, реактор, генераторы, системы жизнеобеспечения, навигационные приборы. Этого вполне достаточно, чтобы в будущем построить свой собственный звездолет - если, конечно, вы с коллегами нам поможете. Но подумайте, есть шанс, что в Гассенди попадут наши противники. И тогда вполне возможно, что в первую межзвездную экспедицию отправится корабль, над которым будет развеваться чужой флаг!

На мгновение Файрли представил себя, стоящего в капитанской рубке. Перед ним сияет экран, полный незнакомых созвездий…

– Погодите, - пробормотал он, пораженный внезапной мыслью. - Звездные корабли? Выходит, пришельцы прилетели не из Солнечной системы?

– Мы уверены в этом, - твердо сказал Де Витт.

Он вновь протянул было руку к пеналу с серебристыми шариками, но Файрли остановил его.

– Я же сказал, на сегодня хватит. Со старыми записями бы разобраться…

Однако Де Витт уже вставлял один из шариков в белый "магнитофон", найденный на Луне.

– Это не обычная запись, а что-то типа инструментальной музыки. Надо же вам когда-нибудь отдыхать? Вот и отдыхайте, расслабьтесь, но с пользой для дела. Вам необходимо иметь какое-то представление об эстетике пришельцев, об их вкусах.

Шарик медленно стал вращаться на тонкой оси, и в лаборатории зазвучала негромкая музыка. Это было похоже на шум ветра…, плеск прибоя, щебет птиц…

"Флейта? - подумал Файрли, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. - Арфа? Скрипка?" Нет, звучали совсем иные инструменты, совершенно непохожие на земные и все же чем-то знакомые. Файрли показалось, что нечто подобное он иногда слышал во снах…

А потом послышалось пение женщины.


Глава 5

Женщина пела, и шум ветра вторил ей, шурша, словно осыпающиеся песчинки в часах Вечности. Голос был нежным, лишенным даже тени страдания и боли, но почему-то вызывал грусть.

Слова таяли, растворялись в многоцветном звучании голоса, затем вновь выплывали, то споря с гудением ветра, то сливаясь с ним. Файрли постепенно понял: да это же не ветер и не звуки неведомых инструментов, а голос разумного существа - не человека, не гуманоида, а какого-то чужого порождения далеких миров и иных звезд…

Но самое удивительное, что женский голос вызывал яркие зрительные образы. Файрли закрыл глаза, и перед его мысленным взглядом появилась панорама огромной планеты. Он плыл среди облаков и видел моря со странными кораблями-раковинами, отлогие берега с белыми шпилями дворцов, чудесные парки с фантастическими деревьями, космодромы с сотнями могучих звездолетов… И где-то рядом с ним стояла поющая женщина; он не мог повернуть головы и рассмотреть ее лицо, но чувствовал, что она прекрасна. А главное, это та, единственная женщина, которую он так давно искал и не мог найти…

Поверхность планеты стала стремительно приближаться, навстречу с вершин деревьев хлынул поток разноцветных крыльев, кружащихся в завораживающем танце…

Внезапно голос стих, и видение исчезло. Файрли продолжал неподвижно сидеть, словно боясь спугнуть очарование ушедшего мгновения, но за него это бесцеремонно сделал Де Витт.

– Впечатляюще, не правда ли? - спокойно спросил он, пряча серебристый шарик в пенал. - И как похоже на голос земной женщины. Очевидно, их голосовые связки не очень-то отличались от наших… Ладно, Файрли, на сегодня хватит. Позовите меня, когда будете готовы выслушать новые записи и тем более если получите какие-либо результаты…

Де Витт удалился прежде, чем Файрли окончательно пришел в,себя.

Оставшуюся часть дня он не работал, а большей частью сидел за столом, уставившись невидящими глазами в окно. Ночью Файрли почти не спал; сны были такими невероятными и яркими, что он то и дело просыпался с испариной на лбу и ощущением пережитого ужаса. Пение женщины словно открыло какую-то дверцу в его подсознании, и он во снах стал вспоминать то, чего никогда не знал, и видел то, чего никогда не переживал и переживать не мог. Но видения мгновенно гасли, стоило ему очнуться, и к утру он не помнил ничего. Чувствовал Файрли себя к началу рабочего дня совершенно разбитым, но заставил себя работать - да еще так интенсивно, как не трудился со времен написания диссертации. На следующую ночь видения вновь повторились, а затем еще раз, и еще, и еще… Через неделю, взглянув во время бритья в зеркало на свое лицо, Файрли себя не узнал - это был совсем иной человек, лет на десять старше, со впалыми щеками и лихорадочно горящими глазами. Он едва держался на ногах от утомления, но охотничий азарт лучше кнута гнал его к столу.

Словно поняв это, Де Витт эти дни не появлялся: видимо, вплотную принялся за его коллег.

Файрли мало встречался с ними, а когда все же они собирались по вечерам за общим столом, то по общему молчаливому соглашению о деле не говорилось ни слова.

Ученые вяло перекидывались в карты, смотрели телевизор, отдавая предпочтение спорту и эстрадным шоу, а затем расходились по комнатам. Каждый ощущал огромный груз ответственности, и этот груз рос изо дня в день, не давая ни минуты покоя.

Много раз Файрли казалось, что он начинает улавливать смысл в звукозаписях пришельцев, но были дни, когда он впадал в отчаяние. Звезды медленно уплывали, маня своей недоступностью, и приходили мысли: нет, не видать мне до конца своих дней ничего, кроме однообразных аудиторий и зевающих студентов…

И все же мало-помалу под ногами стала ощущаться почва.

Не выдержав, одним прекрасным утром Файрли уселся за пишущую машинку и на одном дыхании написал экспресс-отчет с краткими результатами исследований и выводами. Похвастаться пока было нечем, но кое-какие закономерности в звуковой основе языка инопланетян определенно улавливались. Затем он пошел к Спееру - впервые за все время - и показал ему свой отчет. Спеер, как выяснилось, пришел к таким же выводам.

Тем временем Боган и Лизетти, независимо друг от друга, проводили анализ письменности пришельцев, основываясь на их "инструкциях" к машинам и агрегатам и подобных же инструкциях, составленных специалистами Морроу, изучавшими эти машины. Встретившись, оба пришли в восторг. Боган тут же известил Кристенсена, что готов доложить на совещании "потрясающие итоги" их с Лизетти деятельности. Через десять минут руководитель лунного проекта, отложив все дела, пришел в гостиную корпуса, где жили ученые.

Де Витт явился на совещание раньше всех и, не скрывая волнения, стал курить одну сигарету за другой. Увидев его, сияющий Боган помрачнел.

– Господа, мы с доктором Лизетти пригласили вас сюда по очень серьезному поводу, - начал он. - Наши результаты совпали, и письменность пришельцев приоткрыла первую свою тайну. Анализируя "инструкции" к машинам, найденным на Луне, мы установили с достаточно высокой вероятностью значения двух символов. Их можно перевести как "в" и "из", или в конкретном прикладном смысле "включено" и "выключено". Определенный набор символов мы идентифицировали как цифры от О до 8; по-видимому, инопланетяне использовали восьмеричную систему. Нам также удалось установить значения ряда других символов, которые в надписях использовались в качестве предлогов, но эти результаты требуют серьезной…

– Вы все-таки сделали это! - неожиданно громко сказал Де Витт, сияющими глазами обводя сидевших в комнате.

Боган вздрогнул.

– Сделали - что? - осторожно спросил он.

– Нашли ключ к языку пришельцев, - пояснил Де Витт. - Когда вы сможете завершить свою работу, доктор Боган?

– О боже… - пробормотал ученый, с ненавистью глядя на отставного полковника. - Сколько можно нести эту чушь? На яблоне только раскрываются почки, а вы уже трясете дерево с корзиной в руках. Не рановато ли?

– Но вы же только что сказали…

– Я сказал то, что сказал, а не то, что вы захотели услышать, - жестко отрезал Боган, побагровев. - Я, кажется, ясно выразился: мы еще бродим в потемках. Да, пару раз мы набили шишки на лбу, ударившись обо что-то твердое, но вовсе не обязательно о звездолет; это мог быть просто придорожный столб. Надеюсь, я достаточно образно обрисовал ситуацию? Кто знает, быть может, ряд знаков относится к пиктографическому письму, а остальные - к идеографическому? Или они носят чисто символический смысл - точно так же, как череп и скрещенные кости на этикетке означают "яд"? Я уже не говорю, что оставленные вашими инженерами "инструкции" к машинам пришельцев могут оказаться полной чушью. Вы сами признавали, что лишь смутно догадываетесь об их назначении…

Он гневно встряхнул своей великолепной гривой.

– Работа только начинается, господа, вы это должны твердо уяснить. В перспективе нам предстоит решать сложнейшую проблему агглютинации, а именно образования грамматических форм путем присоединения к корню или основе слова аффиксов, при котором границы морфов остаются отчетливыми…

– Тем не менее дело сдвинулось с мертвой точки, и прогресс несомненен, - сухо прервал его Де Витт.

– По сравнению с нулем любая цифра - уже величина, - возразил Боган. - Даже если это десять в минус тысячной степени.

Файрли слушал препирательства словно издалека. Он поудобнее устроился в кресле и, закрыв глаза, попытался отключиться от происходящего. Но мощный голос Кристенсена не дал ему задремать. Руководитель лунного проекта подвел итоги совещания: работа, проделанная филологами, поражает своими результатами; "бригадный метод" превосходно показал себя на практике; сейчас им следует объединить усилия…, и т.д. и т.п.

Файрли все-таки удалось слегка задремать - сработал рефлекс на выступление начальства, однако резкий голос Де Витта заставил его вздрогнуть:

– Я думаю, и мы не должны теперь стоять на месте.

– Что вы имеете в виду? - спросил Кристенсен.

– Пора начинать работы по проектированию звездолета, - хладнокровно ответил Де Витт. - Инженерам чисто интуитивно удалось восстановить ряд машин пришельцев. Теперь, когда с помощью этих джентльменов установлено значение символов "включено" и "выключено", мы имеем возможность провести первые испытания.

Лицо Кристенсена стало непроницаемым, словно он спустил невидимое забрало.

– Мы все хотим сделать это, Гленн, но стоит ли использовать метод кавалерийского наскока? Доктор Боган четко заявил: "инструкции" к машинам пока остаются почти нерасшифрованными. Мы можем в результате только испортить и разрушить то, что с таким трудом удалось восстановить. Нет, все это преждевременно.

Де Витт дерзко улыбнулся, с превосходством глядя на своего начальника:

– Я думаю иначе. Мы не можем долго топтаться на месте и ждать, пока к пиджаку пришьют все пуговицы. Уверен, что натурные испытания помогут и филологам. Не правда ли, джентльмены?

Боган не успел и рта раскрыть, как Кристенсен сурово отрезал:

– А я говорю - никаких испытаний не будет. Рано.

– Рано? А когда же будет не рано?

– Когда я решу, что работы по всем направлениям продвинулись достаточно далеко и получены вполне надежные результаты.

– Вряд ли это произойдет в обозримом будущем.

– Вы чем-то недовольны, Гленн?

– Да, недоволен. Я думаю, вы здорово струхнули, Крис, и будете откладывать начало практических работ до Судного дня.

Конечно, рисковать вашим солидным положением ради каких-то звезд…

– В конечном итоге, все будет зависеть от Вашингтона, - процедил Кристенсен, исподлобья глядя на своего помощника.

Вид у него был на редкость грозный, но Де Витт и глазом не моргнул. Нагнув голову, словно молодой бычок, он был явно готов стоять до последнего. - Если хотите, Гленн, слетайте в столицу и доложите госсекретарю и министру обороны свою позицию. Я, в свою очередь, пошлю рапорт. Посмотрим, что решат наверху.

Боган кашлянул и шумно стал собирать бумаги, разложенные на столе. На Кристенсена он старался не смотреть.

– Полагаю, мы снова сможем собраться через четыре или пять недель и обсудить наши новые результаты - если они, конечно, будут.

Не отводя взгляда от Де Витта, Кристенсен кивнул.

– Хорошо. Держите меня в курсе, джентльмены.

Он стремительно вышел из комнаты. За ним, усмехаясь, не спеша последовал Де Витт. Ученые переглянулись с удрученным видом.

– Хотел бы я знать, чем все это обернется, - пробормотал Спеер. - Боб, предлагаю сегодня в качестве натурного эксперимента надраться как следует.

– Рано, - криво усмехнулся Файрли. - Да и, пожалуй, рискованно.

– Риск будет только в том случае, если мы напоим до чертиков Лизетти. Тогда машинам пришельцев уже точно не уцелеть, наш славный полиглот сделает им харакири. Верно, Бат?

– Напрасно вы так шутите, Спеер, - растерянно сказал Лизетти. - Это…, это очень серьезно. Я даже не предполагал, что мы окажемся втянутыми в такое дело. Знаете, я человек религиозный и порой думаю, а не дьявол ли вводит нас в соблазн этими звездными машинами? Вы со мной не согласны, Джон?

– Хм… Лично я хотел бы поставить капкан на хищного маленького зверька под названием "совесть". Уж очень он суетится по ночам, не дает мне, старику, спокойно спать. Для ученого это порой слишком дорогое удовольствие… Ладно, будем считать совещание закрытым.

Работа вновь пошла своим чередом, но Файрли уже не мог полностью отвлечься от мыслей о том, что происходит за пределами кабинета.

От разговорчивого Хилла он узнал, что Де Витт вылетел с докладом в Вашингтон, и с тревогой ждал его возвращения. Иногда ему хотелось, чтобы госсекретарь запретил проведение экспериментов, а иногда наоборот - чтобы им был дан "зеленый свет".

Неделю спустя Де Витт, словно призрак, появился в кабинете и молча уселся в кресло рядом с Файрли. Его лицо было непроницаемо, но в глазах светилось уныние.

– Надеюсь, все прошло успешно? - не удержавшись, съязвил Файрли. - Вам позволили нажимать на все пусковые кнопки?

– Мы не сдвинемся с мертвой точки, Боб, пока вы не достигнете серьезных результатов, - устало ответил Де Витт. - Скажите откровенно, есть ли хоть какая-то надежда получить их в обозримом будущем?

– Никакой, - с усмешкой бросил Файрли, наслаждаясь болью в глазах экс-полковника. - И вообще, я считаю, что ваш шеф Кристенсен прав. Это абсурд - изучать неизвестные машины, да еще созданные на другой планете, на основе всего двух слов "включено" и "выключено".

– Не так уж это и мало, - тихо возразил Де Витт. - Вы меня удивили, Боб. Я надеялся, что такой молодой человек, как вы, станет моим союзником, а вы…, вы оказались замшелым стариком. Кристенсена еще можно понять, он совершенно закостенел. Он долгие годы по кирпичику складывал фундамент своей карьеры и теперь просто не способен идти вперед, не оглядываясь. Но вы…, э-эх…

Де Витт внезапно поднялся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Файрли ошеломленно посмотрел ему вслед и вдруг почувствовал, что щеки его горят. В нем разгорался гнев - и не только по отношению к Де Витту…

Не выдержав, он вновь включил заветную запись и, закрыв глаза, в сотый раз стал слушать голос давно умершей женщины со звезд. Она звала его, звала…, а он струсил, встав на сторону Кристенсена и старперов из Вашингтона. Де Витт прав - он уже старик, который так никогда и не был по-настоящему молодым…

С этого дня Файрли стал работать с каким-то диким исступлением. Свет в его кабинете по ночам почти не гас, спал он не более двух-трех часов в сутки, держась на черном кофе и тонизирующих таблетках.

И наконец в, казалось бы, гранитной стене Непознанного появилась крохотная трещина. Файрли понимал, что это скорее всего оптический обман - уж слишком безумной и безнадежной была осенившая его идея, но продолжал упорно идти вперед.

Вскоре трещинка превратилась в расщелину, в конце которой появились робкие лучи света.

Он никому ничего не сказал, даже Спееру. Де Витт демонстративно не появлялся, словно поставив крест на нем, но иногда посреди ночи у Файрли появлялось неприятное ощущение, что кто-то следит за ним через оконное стекло.

Рабочий дневник распухал от торопливых записей. Вскоре в нем появился первый перевод одной из "инструкций" к машине пришельцев - ею оказался киберштурман; за ней последовала вторая инструкция, третья… Однажды ночью Файрли выключил компьютер и с изумлением и даже некоторым страхом посмотрел на толстые тетради, лежащие на столе. Если он окончательно не сошел с ума, то перед ним находился ключ к звездам. Фотографии машин, найденных в Гассенди, их подробное описание, сделанное инженерами, и переводы инструкций… Любая из авиакосмических фирм, работавших на НАСА, могла на основе всего этого материала начать проектировать звездолет. Звездолет!!

Внезапно свет настольной лампы мигнул раз-другой и окончательно погас.

"Авария на линии", - подумал раздраженно Файрли, не без труда встав из-за стола. Делая разминочные движения, он вышел в коридор и распахнул наружную дверь. На него пахнуло свежим ветром, несущим редкие капли дождя. Впереди, в густом тумане, расплывчато светились огни административного корпуса.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? - крикнул Файрли. - Какого черта случилось с освеще…

Вдруг на него обрушилось что-то тяжелое, и он потерял сознание.


Глава 6

Прошли, казалось, годы или даже столетия, прежде чем тьма стала рассеиваться.

Файрли еще не нашел в себе сил открыть глаза, но уже вынужден был отвечать на чьи-то вопросы, идущие откуда-то издалека:

– Откуда вы узнали, что энергокабель перерезан?

– Я не знал об этом…, просто свет в комнате погас…

– Но вас нашли около распределительного щита вашего корпуса.

– Не знаю…, я даже не знаю, где это…

Файрли напрягся и сумел-таки разлепить отяжелевшие веки.

Перед собой он увидел лицо Хилла - холодное, подозрительное, озабоченное. Рядом с офицером службы безопасности сидели встревоженные Кристенсен и Де Витт. Файрли никогда не видел их такими мрачными. Впрочем, сейчас ему было не до того, тянуло в сон…

– Очень хорошо, - резко сказал Хилл. - Вы ничего не знаете И ничего не помните. Так?

Его тон означал, что Файрли лгал самым бессовестным образом, но службу безопасности не проведешь.

– Ладно, расскажите все с самого начала, - уже более мирным тоном произнес Хилл, перестав сверлить его жестким взглядом. - Итак, вы услышали какой-то подозрительный шум за окном…

– Ничего я не слышал, - сказал Файрли, морщась от сильной головной боли. - Черт побери, чего вы от меня хотите?

Он с ненавистью посмотрел на своих мучителей. Видимо, его накачали какими-то лекарствами, поскольку сознание начало неестественно быстро проясняться, хотя общее состояние оставалось ужасным.

– Посмотрите-ка на мой затылок, господа судьи! - зло воскликнул он. - Неужто вы не видите на нем шишку размером с Манхэттен? Я не бил себя молотком по голове, даю честное слово. И я не агент красных, который коварно стащил сам у себя сверхсекретные документы. Вам не верится? Для меня это огромная потеря…, фотографии ваших машин и их схемы нетрудно воспроизвести, но мои-то рабочие материалы были в одном-единственном экземпляре! Думаете, так легко их восстановить?…

Файрли замолчал, задыхаясь от ярости.

Заметив в глазах Хилла недоверчивую усмешку, он снова взорвался:

– И напрасно вы усмехаетесь, мистер Безопасность. Вы должны были обеспечить мою защиту от любых посторонних личностей… И где же вы были той ночью? А сейчас… Боже мой, неужто сейчас у вас нет других дел, кроме того, как мучить меня дурацкими вопросами? Я болен, понимаете вы, болен! Мне надо лежать в постели, а вместо этого ваши гориллы приволокли меня сюда, словно преступника… Да как вы смеете обвинять…

– Хорошо, Файрли, успокойтесь, - устало сказал Хилл. - Не стройте из себя мученика. Если бы вы видели, как допрашивают сейчас ваших коллег мои коллеги… - Он вскочил с кресла и прошелся, словно тигр, по комнате, сжимая и разжимая крепкие кулаки, а затем уселся на край стола. - И не надо преувеличивать, вас никто не обвиняет. Но мы должны детально установить, что произошло.

– Поздно, Хилл, слишком поздно, - с горечью прервал его Де Витт. - Меня не интересует, кто именно выкрал документы - это уж ваша забота. Главное другое: теперь они знают правду о Гассенди. У них в руках фотографии звездных машин и тексты надписей, хорошо еще нерасшифрованные…

– Боюсь, что расшифрованные, - хрипло сказал Файрли, не скрывая своего отчаяния. - Я не успел предупредить вас… Вернее, это было слишком невероятно, и я решил сначала все тщательно проверить…

В комнате повисла пронзительная тишина. Файрли невольно опустил глаза - на него так смотрели…

– Я не ослышался, вы получили какие-то результаты? - громовым голосом произнес Кристенсен. - И даже не потрудились поставить нас в известность?

– Я не был уверен… - болезненно сморщившись, объяснил Файрли. - Это…, это выглядело совершенно безумным, и я не рискнул поделиться даже со Спеером… Надо мной попросту начали бы смеяться, а я…

Де Витт с шумом вскочил с кресла, едва не опрокинув его на пол, в одно мгновение оказался рядом с Файрли, и, вцепившись в ворот рубашки филолога, экс-полковник так встряхнул его, что ученый вновь едва не потерял сознание.

– Что? - завопил Де Витт звенящим от ненависти голосом. - Вы получили важные результаты и скрыли их от нас?! Да вы…

– Я не был уверен!

– Перестаньте молоть чушь, жалкий бумагомарака! Вы либо научились переводить тексты пришельцев, либо нет, тут третьего не дано! Нечего морочить нам голову!

– Оставьте его в покое, Гленн, - тихо сказал Кристенсен. Его лицо выглядело внезапно постаревшим, глаза потухли, щеки нервно дергались.

"А ведь ему уже за шестьдесят, - вдруг подумал с жалостью Файрли. - И вся эта моложавая внешность викинга - только вывеска…"

– Успокойтесь, Файрли, и объясните все по порядку. Да отпустите же его, Гленн, видите, человек еле дышит!

Минуты две Файрли приходил в себя, а затем, собравшись с силами, сказал:

– Вы что-нибудь слышали о Шумере? Это одна из колыбелей человечества. К счастью, от ее богатой культуры осталось немало следов, в частности глиняные таблички с надписями. Над ними долго бились, и в один прекрасный день ученым удалось сделать первые переводы. Шум поднялся страшный, чуть ли не все газеты мира раззвонили о "сенсации века". Пошли публикации переводов, причем в солидных научных журналах. И вот в самый разгар этой шумихи вдруг было установлено, что тексты могли быть переведены и совершенно иначе. Ученые, ослепленные первыми успехами, попросту оказались в плену самообмана…

– Он взглянул на свирепое лицо Де Витта и вздохнул.

– Я отлично помнил эту историю и не желал оказаться в дураках. Тем более что мой подход к языку инопланетян был совершенно абсурдным…

– Вот как? - вкрадчиво спросил Хилл. - Вы нас заинтересовали, мистер Файрли. Не откажетесь ли нас просветить, что за бредовые идеи попали ныне в руки шпионов?

– Все началось с того, что я вспомнил об истории с языком шумеров. Однажды ночью я вдруг проснулся и подумал: а ведь в языке инопланетян есть определенное сходство именно с шумерским! Такого, конечно, быть не могло, но я буквально заразился этой идеей. И все неожиданно стало выстраиваться в стройную систему…, хоть и совершенно абсурдную. Не могли же шумеры летать к звездам! Я перевел одну "инструкцию", затем вторую… Все получалось довольно логично, хотя я и не специалист по космической технике. Я не мог поверить своим собственным глазам…

– Это все эмоции, - холодно прервал его Де Витт и исподлобья взглянул на Кристенсена. - Теперь-то видите, Крис, к чему привели все ваши увиливания? Вы буквально заразили своей нерешительностью окружающих, и вот печальный итог. Мы могли одним прыжком преодолеть пропасть, отделяющую нас от звезд…

Но это сделают за нас другие. За несколько дней они теперь овладеют всем, что мы узнали за полгода упорного труда. И даже больше, ведь у них в руках рабочий дневник Файрли, который мы и в глаза не видели!

– Это только бумаги, Гленн, - нерешительно возразил Кристенсен. - Гассенди пока в наших руках.

– Вот именно, пока, - многозначительно заметил Де Витт. - Русские - парни не промах, они не станут сидеть сложа руки и ждать, пока их государственные мужи на что-то решатся. Они попросту построят космолет и полетят к звездам. И это еще не самое главное. Куда важнее, что они найдут на звездах. Как бы история Гассенди не повторилась, но уже здесь, на Земле…

Кристенсен побледнел.

– Ранделл уже вылетел в Морроу из Вашингтона, - сказал он. - Ясное дело, я немедленно доложил ему о случившемся.

– Рад слышать, - усмехнулся Де Витт. - Уверен, перемена климата пойдет госсекретарю на пользу… Но будет ли толк? Политиканов здесь и без него хватает…

Не выдержав, он вскочил с кресла и выбежал из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. Кристенсен угрюмо посмотрел ему вслед.

– Хм-м-м…, вряд ли дела обстоят так уж скверно. Хилл, есть ли шансы, что материалы филолога не вышли за пределы космодрома?

Офицер службы безопасности поскучнел.

– Вы уже спрашивали об этом.

– Я спрашиваю еще раз!

– А я еще раз отвечу то же самое: точно не знаю, но сильно сомневаюсь. Мы обнаружили Файрли лишь спустя пять часов после нападения, за это время преступник мог сделать многое.

Конечно, Морроу охраняется очень тщательно, но его территория огромна… Наверняка операция была спланирована до деталей, не случайно мы пока не обнаружили никаких следов. Но мы сделаем все, что в человеческих возможностях…

– Надеюсь, - сухо сказал Кристенсен, с неприязнью глядя на начальника службы безопасности, который сейчас выглядел очень несчастным. - Вот что, Хилл, я хочу в ближайшее время взглянуть на этого шпиона-невидимку.

– Вы увидите его, ручаюсь! - горячо заверил его офицер.

Кристенсен недоверчиво поморщился и вновь взглянул на филолога.

– Идите в свою комнату и отдыхайте, Файрли. Как только я переговорю с госсекретарем, а коллеги Хилла - с вашими коллегами, я соберу общее собрание. Надо решать, что теперь делать.

Хотя в отношении вас это предельно ясно: вы должны как можно быстрее восстановить записи - все до последней буквы!

– Но… - растерянно начал Файрли и замолчал - Кристенсен, не простившись, уже вышел из комнаты. Хилл, подчеркнуто не замечая бывшего приятеля, уселся за стол, заставленный телефонами, и стал вызывать кого-то из охраны.

Вздохнув, Файрли поплелся к своему корпусу.

Его спальня и кабинет были перевернуты вверх дном. Некоторые материалы исчезли - главным образом научная корреспонденция, письма матери и даже отдельные номера "Журнала филологии". Ящики гардероба были выдвинуты; личные вещи, включая нижнее белье и носки, лежали на полу. Чертыхаясь, Файрли оглядел поле битвы - здесь доблестный Хилл явно вышел победителем - и уселся за рабочий стол. Прибирать не хотелось, тем более что Хилл мог навестить его еще раз. Файрли принял таблетку тонизирующего и, раскрыв новую тетрадь, попытался собраться с мыслями. После трех часов работы ему удалось восстановить свои методы лишь частично, и в этот момент за ним пришел часовой с автоматом. Демонстративно заложив руки за спину, Файрли отправился на совещание.

Как он и ожидал, Боган и Лизетти выглядели отвратительно, а Спеер побагровел как помидор и тихонько ругался на шести языках, отдавая явное предпочтение матерному. Видимо, службе безопасности он показался более остальных похожим на агента Кремля. На Файрли филологи демонстративно не смотрели, так что тому пришлось прочитать свой короткий доклад, обращаясь к графину на столе.

– Я не собираюсь защищать свой подход, - закончил он. - Более того, я надеюсь, что вы его немедленно разобьете в пух и прах как явно антинаучный.

Он с надеждой взглянул на коллег, но никто не отозвался на его призыв. Только после долгого молчания Боган мрачно пробасил:

– Я догадывался, что вы легкомысленны, доктор Файрли, но не настолько же… Вы вполне могли собрать нас и без взвода солдат.

– Да, конечно… Но одно дело тешиться этой дурацкой идеей в тишине своего кабинета и совсем другое - выносить его на суд уважаемых ученых с мировыми именами.

Спеер хохотнул и оглядел своих коллег, словно говорил: ну, каков фрукт? Боган никак не отреагировал на лесть, а Лизетти с сочувствием посмотрел на молодого коллегу.

– Не стоит все валить на доктора Файрли, - неожиданно пришел на помощь Де Витт. - Если бы меня по-другому встретили в Вашингтоне…

– Бросьте, Гленн, сколько можно плакаться? - резко прервал его Кристенсен. - Мы собрались здесь не для того, чтобы в очередной раз уточнять, кто прав, а кто виноват. Господа, я, конечно, не специалист, но мне подход доктора Файрли к переводу языка пришельцев показался…, э-э…, несколько странным. Быть может, вы получили более достоверные результаты?

Все молчали, опустив глаза.

– Та-ак, ясно… Тогда я попрошу вас отложить все дела и вплотную заняться анализом метода мистера Файрли, независимо от того, верите ли вы в него или нет. Если вы получите отрицательный результат…, что ж…, может быть, это даже к лучшему. Но мы должны иметь ваше обоснованное заключение по этому вопросу.

Боган вскинул голову, желая возразить, но, встретившись взглядом с Кристенсеном, промолчал. Было ясно, что на плечи руководителя лунного проекта сейчас легла новая, не менее тяжелая ноша, и ему требовалась помощь.

– Госсекретарь Ранделл недавно вновь улетел в Вашингтон, - тихо сказал Кристенсен, обводя ученых цепким взглядом. - Он намерен немедленно обсудить с президентом и министром обороны вопрос о начале практических работ по созданию звездолета. Ранделл не доволен положением дел, но считает, что у нас есть определенное преимущество во времени. Вряд ли теперь русские будут форсировать скандал с нашей базой в Гассенди, они скорее всего займутся работой по воспроизводству машин пришельцев, в первую очередь двигателя. Пока у них есть шанс опередить нас, в ООН они обращаться не будут. Понятно, что мы должны делать то же самое…, а не заниматься склоками и тешить свои амбиции.

Де Витт с кислым видом кивнул:

– Все верно, Крис. Сейчас не до ссор. Джентльмены, у нас не много шансов первыми достичь звезд, но мы должны их использовать все до единого. Даже если придется перейти на круглосуточную работу. Надеюсь, возражений нет?…


Глава 7

Спустя несколько недель Файрли стоял в бетонном бункере, ожидая начала очередного испытания звездного двигателя. Полигон был расположен в каменном ущелье, километрах в двадцати от космодрома. Бетонный бункер, находившийся в начале ущелья, был набит пультами управления и дисплеями, над которыми колдовали инженеры. Файрли невольно прислушался к их диалогам, напичканным техническими терминами, но понял лишь отдельные, простейшие слова типа "да", "нет", "пошел к черту".

Усмехнувшись, он подумал: "А ведь и язык пришельцев я понимаю приблизительно на таком же уровне. Хотя и это еще не факт…"

Впрочем, если эксперимент закончится успешно… Собственно, в ущелье испытывались не только воспроизведенные инженерами два супердвигателя, нет, здесь проходила проверку и методика Файрли. Он и его коллеги, работая не покладая рук, пришли к идентичным выводам: пришельцы говорили и писали по-шумерски. Почему и как это могло произойти, решили не обсуждать. Ученые перевели не только все "инструкции" к машинам, но и солидный пакет технической документации, найденной недавно в Гассенди. После этого работа инженеров над созданием ионного двигателя пошла семимильными шагами.

Первые тестовые испытания завершились успешно, но главное должно было решиться сегодня…

Возглавляли работы известный физик Рааб и главный инженер НАСА Томасон. За системы жизнеобеспечения отвечал космобиолог Винстед, один из заместителей Кристенсена по лунной программе. Они прибыли в Морроу на следующий день после возвращения госсекретаря Ранделла в Вашингтон, где в тот же вечер президент принял решение о начале строительства звездолета.

Сейчас все трое находились в бункере и, вытирая обильный пот (здесь было очень жарко и душно), тихо о чем-то говорили с возбужденным Де Виттом. Самой колоритной фигурой из них был Рааб, немец по национальности. Он и выглядел, словно "белокурая бестия" - светловолосый, стройный, с массивным, грубо вылепленным лицом и ледяными синими глазами.

Более бесстрастного человека Файрли еще не приходилось встречать. Рааб никогда не повышал голоса, никогда не говорил на бытовые темы и был в любой ситуации на сто процентов погружен в работу. Файрли не удивился бы, если бы он оказался роботом с компьютером вместо мозгов.

Винстед, напротив, оказался "своим в доску", весельчаком, любящим посмеяться над свежим анекдотом. Он обожал похлопывать собеседника по плечам и однажды даже шокировал этим вице-президента, как-то навестившего Морроу. Но за личиной рубахи-парня, пришел к выводу Файрли, скрывался совсем другой человек с серьезными политическими амбициями. Этот пухлый толстячок с розовым лицом и заметной пролысиной среди редких прилизанных волос явно хотел сделать шаг вперед в карьере на новой "звездной программе".

Томасон же был типичным "технарем", мало интересующимся чем-то другим, кроме своих любезных железок. Хмурый, резкий, нетерпимый, он буквально потрясал огромной технической эрудицией, однако казался довольно ограниченным человеком, фанатиком космических полетов. В этом смысле Томасон очень напоминал Де Витта, с которым поддерживал самые дружеские отношения.

Кристенсен стоял в одиночестве, сложив руки на груди, и с невозмутимым видом наблюдал за подготовкой к эксперименту.

В последнее время его отношения с Де Виттом резко обострились; экс-полковник обвинял своего шефа в намеренном обструкционизме и был, очевидно, прав.

Файрли казалось, что Кристенсен был бы рад провалу эксперимента, и не решался его осуждать. Порой ему самому хотелось, чтобы ионные двигатели так и не заработали и все осталось по-прежнему. Звезды могли принести человечеству много хлопот, к которым оно еще не готово. Мир на Земле очень хрупок, и оружие пришельцев - если, конечно, будет найдено - принесет много бед, нарушит и без того шаткое равновесие. Но. но он вложил в работу по переводу языка пришельцев всю душу. Неужели не выйдет?

– Все готово, - доложил один из техников, подчеркнуто обращаясь к Де Витту.

Тот кивнул и подошел к узкому смотровому окну. За ним последовали все остальные, даже Кристенсен.

– Первый двигатель готов к запуску.

– Включайте, - хрипло сказал Де Витт.

Файрли невольно зажмурился, ожидая взрыва.

– Реакция пошла, - доложил Рааб, не отрывая глаз от контрольных приборов. - Но очень вяло, процесс почти не развивается.

– Тяга есть? - спросил Де Витт.

– Да…, только очень слабая, меньше, чем у наших двигателей на жидком топливе… Ого, все стрелки зашкалило!… Сейчас рванет!

В ущелье вспыхнуло солнце. Только мощные светофильтры спасли глаза людям, находившимся в бункере. Скалы побагровели и стали плавиться. Раздался оглушительный взрыв, и чуть позже переднюю стену сотрясла горячая ударная волна. В небо взмыли сотни раскаленных обломков. По ущелью прокатилось мощное землетрясение.

Люди в бункере с криками ужаса скорчились на полу, ожидая гибели. Кто-то завопил: "Выключите его Выключите!" Вскоре с ужасным грохотом около бункера стали падать обломки скал.

Этот ад продолжался несколько минут, а затем пламя за смотровым окошком внезапно погасло. Не сразу, но Файрли удалось подняться, и он на негнущихся ногах подошел к амбразуре в стене. Ущелье было закрыто кипящим облаком пыли, из которого кое-где торчали пурпурные вершины скал. Каменный дождь еще продолжался, но земля больше не тряслась.

– Мой бог, что случилось? - слабым голосом пробормотал Спеер, сидя на бетонном полу и потирая солидную шишку на лбу.

– Взорвался первый двигатель, только и всего, - сквозь зубы процедил Де Витт. - Дональд, как там второй, цел?

– Да, мистер Де Витт, - после некоторой паузы ответил один из техников, изучив показания приборов. - Хорошо, что мы его закрыли бронированными щитами.

– Ладно, подождем, пока в ущелье все успокоится… Бог мой, ну и жара здесь! Придется терпеть… Рааб, есть хоть какая-то полезная информация?

– Какая там информация… Все стрелки мигом зашкалило.

Могу сказать одно: перед взрывом тяга появилась, да еще какая!

Наши приборы не рассчитаны на такие сумасшедшие значения.

Эй, Файрли, вы, часом, не ошиблись при переводе цифровых величин тяги?

– Я здесь ни при чем, - слабым голосом ответил Файрли. - Математики сами занимались всеми числовыми значениями в документации к двигателю…

– Выходит, они ошиблись, - хрипло сказал Де Витт, вытирая носовым платком пот, градом катившийся с его лица. - На два или три порядка, я думаю. Надо у второго двигателя соответственно уменьшить все пусковые характеристики. Дональд, займитесь этим…

– Нет, - неожиданно сказал Кристенсен. Подойдя к окошку, он хмуро посмотрел на ущелье или, вернее, на то, что от него осталось.

Скалы закоптил адский огонь, узкая долина была засыпана дымящимися обломками. Ее прорезали две широкие трещины, одна из которых не дошла до бункера каких-то два десятка метров.

– Нет, - повторил Кристенсен, - испытаний больше не будет. По крайней мере, в ближайшее время. Физикам и математикам нужно как следует разобраться с тем, что произошло. Доктор Рааб, займитесь немедленно этим. Думаю, через месяц-два мы…

– Чепуха! - резко возразил Де Витт. Он шагнул к Кристенсену, в ярости сжимая кулаки. - Здесь не в чем разбираться, и так ясна наша ошибка. Нужно уменьшить интенсивность процесса в реакторе, и это нетрудно будет сделать. Приборы целы, при малой тяге мы снимем все необходимые показания. Зачем терять месяцы впустую?

– Я сказал "нет", - отрезал Кристенсен и зашагал к выходу. - Дональд, выключайте аппаратуру.

Файрли, помедлив, поплелся вслед за ним.

Они вышли наружу и едва не задохнулись от горячего, густого от бурой пыли воздуха. До стоянки с джипами было не больше сотни метров, однако не успели они пройти и половины пути, как позади вдруг вспыхнул ослепительный свет. На противоположной стороне ущелья, там, где был расположен на стенде второй двигатель, начали багроветь скалы. Пламя казалось менее ярким, чем в первый раз, но у Файрли не было времени размышлять на эту тему. Вместе с Кристенсеном он помчался назад к бункеру. Вот-вот загремит взрыв и с неба обрушится раскаленный дождь… Успеет он добежать до бронированной двери или нет? Успеет или…

Файрли пулей влетел в бункер, за ним тяжело ввалился Кристенсен. Де Витт спокойно стоял у приборной панели и наблюдал за показаниями приборов.

– Все нормально, Гленн, - сказал Томасон. - Тяга поддается регулировке.

– Да, процесс в реакторе устойчиво развивается, - подтвердил Рааб, не отрывая глаз от дисплеев, на которых плясали десятки разноцветных кривых. - Теперь можно выключать двигатель, информации у нас достаточно.

Грохот по-прежнему сотрясал ущелье, но на этот раз не было ни оглушительного взрыва, ни взлетавших в небо скал. Де Витт Кивнул одному из техников, и все внезапно стихло. Бело-голубое пламя погасло.

– Вы сумасшедший! - звенящим голосом сказал Кристенсен, с ненавистью глядя на своего подчиненного. - Как вы посмели ослушаться моего приказа? Кто дал вам право рисковать техникой и людьми?

– Кто? Мой американский патриотизм, если вам это говорит что-то, Крис, - спокойно ответил Де Витт и пошел к выходу. - Дональд, снимите показания всех приборов и немедленно привезите их ко мне в кабинет. Я буду ждать.

– Я отстраняю вас от работ! - в бессильной ярости закричал ему вслед Кристенсен.

– Посмотрим, что скажет президент, - коротко бросил через плечо Де Витт и вышел наружу. За ним вслед тенью проскользнул Винстед - он предпочитал всегда быть вместе с победителем.

На автостоянке космобиолог подождал Файрли и с жаром пожал ему руку.

– Отличная работа, доктор! В общей суете как-то о вас забыли, а ведь если бы не вы, то сегодняшний триумф…

– Спасибо, - улыбнулся Файрли. - Сегодня счастливый день для меня. Теперь я верю, что звездолет обязательно будет построен.

– Вот и прекрасно! Извините, меня ждут…

Винстед торопливо уселся в джип рядом с Де Виттом, и машина помчалась по степи в сторону базы. А Файрли, обернувшись, увидел одиноко шагающего к стоянке Кристенсена. Рааб и Томасон следовали за руководителем проекта на почтительном расстоянии, словно давая понять - нет, мы не с ним, мы сами по себе.

Эта сцена не раз вспоминалась Файрли в следующие месяцы.

Формально Кристенсен оставался главой "звездного проекта", но инициатива теперь полностью перешла в руки Де Витта. Он вскоре покинул космодром; ходили слухи, что именно ему президент доверил возглавлять конструирование звездолета. Из доходивших до него разговоров Файрли понял, что за основу звездолета был принят новый тип лунного корабля, уже наполовину построенный на верфях фирмы "Боинг". Его предстояло оборудовать звездным двигателем, принципиально иной системой жизнеобеспечения, рассчитанной на длительный перелет, новыми бортовыми компьютерами и прочее, прочее, прочее…

Сам же Файрли полностью погрузился в рукописи пришельцев. Теперь, когда его метод был успешно апробирован, перевод языка инопланетян пошел вперед семимильными шагами. И наступил день, когда Файрли, включив "магнитофон", вдруг осознал, что понимает все до единого слова.


Глава 8

Сильный мужской голос доносился из глубины пространства и времени. В нем чувствовалась властность и гордыня, но теперь, когда Файрли стал понимать язык пришельцев, он осознал, что за этим щитом скрываются боль и растерянность.

– Наша база в кратере обнаружена, остались лишь считанные дни или часы до атаки противника, - говорил Калбер, житель планеты Рин из системы Альтаира. - Наш небольшой аванпост не может защитить ее, и поэтому мы получили приказ оставить планету и вернуться на Рин. Мы должны немедленно начать эвакуацию. Большую часть техники и архивов нам придется бросить, главное сейчас спасти людей. Но это лишь временное отступление. Рано или поздно мы вернемся сюда, и это будет началом победоносного пути…

"Ложь, - подумал Файрли, - сладкоголосая ложь, за которой скрываются неуверенность и страх перед неизбежным поражением. При истинном "отступлении на заранее подготовленные позиции" не бросают важнейшие архивы и один из звездолетов.

Это самое обыкновенное паническое бегство. Кто бы ни был этот неведомый противник, он намного превосходил обитателей Рина в военной мощи и даже не дал им полностью завершить эту "временную эвакуацию". База в Гассенди была безжалостно уничтожена, многие из ее обитателей погибли, в том числе, возможно, и ты, Калбер. И эту трескучую официозную речь ты подготовил не для своих товарищей, а для правителей Рина. Но нам в руки попало и другое твое выступление, уже для "внутреннего пользования"; явно не предназначенное для чужих ушей".

– Братья, наш конец близок. Межзвездный флот Ллорна намного превосходит нас по силе, и мы терпим поражение за поражением, хотя наши замечательные правители еще трубят о близкой победе. Мы потеряли уже почти все свои звездные колонии, эта одна из последних. Скоро настанет час, когда Галактика будет окончательно потеряна для нас. Ллорн добьется своего и станет хозяином космического пространства. А нам останется лишь один Рин… Завтра мы покидаем базу и скорее всего никогда не вернемся сюда. Отныне мы и наши потомки-люди будут смотреть на звезды только снизу вверх. И так будет вечно, до конца времен…

Это была последняя запись, которую сделали пришельцы с Альтаира - они называли себя ванрианами. Файрли несколько раз с волнением прослушал ее, а затем собрал коллег и руководителей "звездного проекта" и прочитал им перевод.

– Печальная история, - после долгого молчания произнес Лизетти. - Но кто были противниками обитателей Рина? Кто такие эти существа с планеты Ллорн? Ни в одном документе нет их описания… Быть может, они не были даже гуманоидами?

– Хм…, ничего удивительного, - буркнул Боган. - Ванриане прекрасно знали своих врагов, зачем же их было описывать?

Мне почему-то кажется, что жители Ллорна - сородичи обитателей Рина. Старая как мир история Каина и Авеля.

– Не исключено, - согласился Файрли. - Но почему Калбер произнес эту странную фразу: "мы и наши потомки-люди…"?

Спеер хохотнул.

– Не увлекайся, Боб. Подумай, как бы ломали инопланетяне свои мудрые головы над такими типичными для землян фразами, как: "мой сын такая свинья" или "моя жена настоящая кобра"?

На том короткая дискуссия и закончилась.

Файрли вплотную принялся за следующую трудную проблему.

Он составил довольно обширный словарь ванриан и теперь пытался научиться говорить на их непростом языке. Часто по вечерам, одурев от работы, он выходил на улицу и подолгу смотрел на небо, где трепетно дрожала бело-голубая свеча Альтаира. Чудесный голос женщины со звезд звучал в его сердце и не давал уснуть.

Иногда ему казалось, что он видит во тьме космоса следы грандиозных космических битв, исковерканные взрывами мертвые корабли, льдинки тел погибших ванриан, а рядом - застывшие глыбы их заклятых врагов. Кто они, нынешние хозяева Галактики? Хотя хозяева ли… Со времени окончания войны прошли тысячи лет, раса Ллорна могла исчезнуть как утренний туман.

Бремя вечности делало всех равными - и победителей, и побежденных. Но почему Калбер сказал "и так будет вечно, до конца времен"?

Между тем работа над созданием звездолета быстро продвигалась. Де Витт вернулся на космодром, а вместе с ним по железной дороге прибыли части корпуса корабля и многие его агрегаты;

В одном из ангаров началась сборка фюзеляжа и установка двигателей. Томасон пропадал на рабочем месте целыми неделями, и все равно Де Витт был недоволен. Дело шло, по его мнению, слишком медленно. Особенно доставалось от него Хиллу и всей местной службе безопасности - следов таинственного шпиона они так и не обнаружили. Правда, ЦРУ продолжало уверять, что особой активности в космической области русские не проявляют, но Де Витт только скептически усмехался.

– Ну конечно, русские выкрали документы только для того, чтобы положить их в архив… Нет, господа, они уже строят свой звездолет, можете не сомневаться. Держу пари, мы об этом вряд ли что-нибудь узнаем, потому что их служба безопасности не чета нашей.

Во время собраний рабочей группы, куда по-прежнему входили филологи, Де Витт все чаще заговаривал о том, что они могут найти на Альтаире. "Наша страна сразу сможет сделать гигантский прыжок в будущее, - с пафосом объявлял он, победоносно поглядывая на молчаливого Кристенсена. - Наше ведущее положение на Земле будет закреплено во веки веков. Да что там Земля!… Если цивилизация Ллорна погибла, а это скорее всего так, то над многими планетами Галактики могут вскоре появиться звездно-полосатые флаги. Америка была долгие годы Новым Светом на Земле; справедливо и символично, если новые миры будут открыты нашими колумбами…" И так далее, и тому подобное. Кончал же свои напыщенные монологи Де Витт всегда одинаково: "Но сначала мы разберемся с нашими противниками здесь, на своей планете".

Эти речи никому не нравились, однако никто их не принимал всерьез. Никто, кроме Кристенсена.

Файрли выходил после таких совещаний с больной головой, но, усаживаясь за свой рабочий стол, заставлял себя забыть о неприятных мыслях. "В конце концов, это не мое дело, - говорил он себе. - Такого маньяка, как Де Витт, к звездам наверняка не пустят. Его энергия и пробивные способности хороши для постройки звездолета, этим все и ограничится. И слава богу, кесарю кесарево…"

Однажды ночью Кристенсен послал за ним.

Была поздняя ночь, и уставший Файрли уже собирался лечь в постель, как вдруг в дверь вежливо постучали. Это был личный секретарь Кристенсена. Извинившись, он начал что-то невразумительно бормотать о срочной проблеме, которую невозможно решить по телефону, и только личное присутствие доктора…

Тихо выругавшись, Файрли вновь стал натягивать брюки.

На улице его ждал джип. Ежась от ночного холода, филолог уселся на заднее сиденье. Машина рванулась с места и помчалась в другой конец базы, где находилась резиденция Кристенсена.

Предчувствия у Файрли были самые неприятные. Ночной вызов сулил перемены, которых он терпеть не мог. Они всегда несли с собой малоприятные хлопоты, а то и серьезные неприятности.

Кристенсен встретил ученого на пороге своей квартиры. Таким Файрли его еще никогда не видел - в мятой пижаме, с небритыми обвисшими щеками и мутными глазами. От руководителя "звездного проекта" пахло, как из пивной.

– Ага, вот и наш юный друг пожаловал, - непослушным языком пробормотал Кристенсен и, сбросив одежду с кресла, предложил гостю сесть.

– Вы…, вы плохо себя чувствуете? - растерянно спросил Файрли, усаживаясь на краешке кресла.

– Наоборот, я чувствую себя замечательно! Просто я пьян…, в стельку пьян… Хотите тоже от души надраться?

– Нет, нет, благодарю, - поспешно отказался Файрли. Ему было не по себе.

– Хм-м-м… - пробормотал Кристенсен, презрительно поглядывая на него сверху вниз. - Ну конечно, куда вам, яйцеголовым чистоплюям… Из вас один только Спеер похож на мужчину, но он тоже сегодня что-то рано скис… А вы…, маленький книжный червячок с незамутненными детскими глазками и накрахмаленной совестью… Хотите я скажу вам кое-что, а? Ручаюсь, вы сейчас откроете свой розовый ротик и завопите как баран на бойне!

– Мистер Кристенсен! - резко сказал Файрли, поднимаясь. - Вы слишком много себе позволяете…

– Ничего не много, а в самый раз, - захохотал Кристенсен и заставил его вновь усесться. - Не обижайтесь, Файрли, вы мне нравитесь,… Потому я вас и пригласил - уж очень хочется вас порадовать.

– Чем же это?

– О-о… Замечательная новость, чудесная…, вы ее заслужили своими славными трудами во имя науки и полковника Де Витта.

Нет, не так: во славу Де Витта и уже потом - во имя науки.

– Ничего не понимаю, - сердито сказал Файрли. - При чем здесь Де Витт?

– Все очень просто, доктор. Гленн хочет включить вас в со; став экспедиции… Ха-ха, славная шутка, верно? Вам небось такое и во сне не снилось?

– Экспедиции? Какой? - тупо спросил Файрли. Его сердце сжалось от неприятного предчувствия.

– Как это "какой"? - удивился Кристенсен. - Неужели не ясно? Той самой…

И тогда Файрли вдруг все понял.

Кристенсен сочувственно посмотрел на него и пошел, покачиваясь, к столу. Налив из бутылки полный стакан виски, он сунул его в руку окаменевшему Файрли.

Тот, не глядя, осушил стакан до дна и даже не поморщился.

– Ну что, испугались, доблестный рыцарь Пера и Подтяжек? - с иронией спросил Кристенсен, усаживаясь в соседнее кресло. - Наложили в штанишки, а?

– Да…, испугался, - откровенно ответил Файрли, сглатывая слюну. - Но почему…, почему меня?…

– А кого же еще? - добродушно сказал Кристенсен, закуривая. - Вы самый молодой из вашей четверки филологов…, а нам нужен переводчик. Боган - старая, заслуженная развалина. Лизетти умер бы со страху во время старта, да и здоровье у него…, не того… Спеер хорош, да только толст как боров и пьет, словно генерал в отставке. Где ему раздобудешь виски там, на Альтаире?

Я уже не говорю про баб. Он нам такой контакт с братьями по разуму устроит…

Кристенсен расхохотался.

Файрли негодующе посмотрел на него - сейчас ему было не до шуток.

– Ну какой из меня переводчик? Да я еще и двух слов по-ванриански связать не могу.

– Можете, можете, - мягко возразил Кристенсен. - Хилл с вас глаз в последнее время не спускает. Знаем мы, чем вы занимаетесь у себя в комнатах по ночам…

Он снова рассмеялся, но уже совсем не весело.

– А если и могу… Какое это имеет значение? Вы представляете себе, как быстро меняются языки здесь, на Земле? Неужто вы думаете, что там, на Альтаире, дело обстоит иначе? Да меня никто не поймет…

– Хотите еще выпить, Файрли? Нет? Зря, отличное виски, шотландское… Да, язык жителей Рина мог здорово измениться… но мог и не измениться. Что мы знаем о жителях других звезд?

Ни черта мы о них не знаем. И потом, Де Витт вовсе не собирается точить лясы с местными красотками; нет, он парень деловой. Вас он берет так, на всякий случай. Вдруг придется перевести пару приветственных фраз типа "руки вверх" и "встать лицом к стене"? Шучу, шучу… У бедняг аборигенов и рук-то небось нет…

Файрли выглядел так жалко, что Кристенсен смягчился.

– - Я немного сгустил краски, Файрли. В конце концов, вы человек штатский и приказам полковника подчиняться не обязаны. Вы можете сказать "нет". И правильно сделаете… Нам всем бы стоило сказать "нет", да только кишка тонка. Рано нам лететь к звездам, рано…

– Рано? А когда будет не рано?

– Хм… Об этом меня постоянно спрашивает наш общий друг Де Витт. Сам не знаю, когда мы созреем до звезд. Может быть, никогда… Уж слишком мало мы изменились с тех библейских времен, когда Каин прирезал своего брата Авеля. Разве что нож сотворили побольше да поострее. Вы читали Библию, Файрли? Я читал. История человечества, даже мифологическая, довольно грязная штука…

– Меня больше интересовала история науки, - резко ответил Файрли. - Достижения нашей цивилизации…

– Их было ничтожно мало, особенно по сравнению с бесчисленными глупостями и мерзостями. Число которых, заметьте, растет в геометрической прогрессии. И в этот момент цивилизованным дикарям типа Де Витта волей нелепого случая в руки попадает звездная дубинка! Вот они потешатся, утверждая на нашей бедной планете новый, "цивилизованный" порядок… Кстати, вы знаете, чем в последнее время занимался Винстед?

– Файрли не знал и знать не хотел. В его ушах назойливо звучала одна и та же фраза: "Гленн хочет включить вас в состав экспедиции…, экспедиции…, экспеди…"

– Он занимался анализом образцов… Нет, сначала я спрошу вас кое о чем, шустренький книжный червячок. Почему ваш метод перевода оказался успешным?

Файрли пожал плечами.

– Не знаю… Возможно, случайное совпадение.

– Совпадение? Славное объяснение для солидных ученых с мировым именем!

– У вас есть что-то получше?

– Представьте себе, есть. Благодаря пройдохе Винстеду, который, как оказалось, еще не разучился шевелить извилинами в своем политиканском западе. Вам не все известно, Файрли.

В Гассенди были найдены останки тел пришельцев…

– Что-о-о?!

– Ну, не мумии и не скелеты, конечно, а высохшие пятна крови и остатки кожи, мускульной ткани. Солнечные лучи не проникают в пещеру, там всегда царит ночь и холод, потому все это отлично сохранилось. Винстед и его группа несколько месяцев занимались анализом строения клеток, составом крови, хромосомами и прочим… Налить виски? Нет? Напрасно, пригодится. Вид у вас, словно у ожившего покойника из фильма ужасов.

– Ну и что обнаружил Винстед?

Кристенсен не спешил отвечать. Налив себе полный стакан, он с наслаждением выпил виски и, зажмурившись, сидел в трансе несколько минут. Облик могучего викинга как-то незаметно сполз с него, словно ветхая одежда, и теперь руководитель проекта выглядел на все свои шестьдесят три года.

– Так что же?

– Все оказалось очень просто… - пробормотал Кристенсен, с трудом открывая глаза - мутные, почти бессмысленные. - Конечно же, таких совпадений не бывает… И шумеры не летали к звездам, куда им… Просто пришельцы оказались людьми! Понимаете, именно людьми! Вы думаете, я шутил насчет этого борова Спеера? Ничуть я не шутил. Он запросто смог бы устроить Содом и Гоморру там, на Альтаире. А вы…, вы человек порядочный, Файрли, вы бы, конечно, женились на своей обожаемой звездной певице и сделали ей кучу визгливых маленьких карапузов.

Генотип позволяет. Старик Дарвин застрелился бы, узнав про такое…

– Вы уверены? - с волнением воскликнул Файрли, внезапно вспомнив про свои странные сны.

– Не я, а Винстед уверен. Он, конечно, порядочное дерьмо, но дело свое знает.

– Но тогда… - пробормотал Файрли, вспоминая слова Калбера: "и наши потомки-люди". - Но тогда они были нашими далекими предками!

Кристенсен кивнул.

– Да. И Гассенди был форпостом, охраняющим колонию ванриан на Земле. Когда база была разрушена, колония прекратила свое существование, потомки ванриан начали дичать и опустились до уровня каменного века. Но каким-то образом они сохранили язык и крохи знаний, которые позволили им со временем вновь начать подъем к Человеку Цивилизованному. Они сумели оттеснить неандертальцев. Теперь понятно, откуда нежданно-негаданно появились кроманьонцы? А может, ванриане попросту смешались с ними?… Конечно, это только предположение, но со временем мы все узнаем, обязательно узнаем. Не исключено, что все человеческое у нас - от ванриан, и Рин - наша историческая родина… Так вы точно не хотите выпить?

Файрли молча покачал головой. Его и без виски шатало, как в восьмибалльный шторм.

"Так вот что было "недостающим звеном", - тупо подумал он. - Мы не нашли его, потому что искали в совсем уже седой Древности, а оно появилось сравнительно недавно - всего тридцать тысяч лет назад. И медленная эволюция хомо сапиенс вдруг получила могучий толчок. Появился Вавилон, Шумер, Египет, Индия, Китай - колыбели земной цивилизации, в которых взрослели потомки тех, кто некогда пришел с Альтаира. Может быть, поэтому в нас живет вечная тяга к звездам?

В нас?

"Де Витт хочет включить вас в состав экспедиции…"

Но я не хочу летать на звезды, я боюсь их!

Хотя…, ведь тогда я стану первым ученым, который прикоснется к сокровищнице знаний древней суперцивилизации! А это кое-что да стоит. Да и что меня удерживает на Земле? По-настоящему - только мать. Но у нее давно другая семья и другие дети, мы лишь изредка обмениваемся банальными письмами. А больше никого у меня здесь нет. Ни дома, ни любимой… Я просто маленький книжный червячок, волей случая вцепившийся в перья жар-птицы. И эта птица готова взмыть в небо…"

Кристенсен смотрел на него глазами, полными слез.

– Боб, вы чувствуете, как все разом изменилось? - прошептал он. - И это сделали мы с вами… К прошлому теперь нет возврата! Нет!!


Глава 9

Файрли смотрел на титаническую башню корабля, возвышающуюся рядом с ангаром, и не верил своим глазам.

Это был не просто космический корабль, нет: это был звездолет. Люди еще толком не освоили даже Луну, не говоря уже о других планетах Солнечной системы, а здесь, в Гассенди, тайно готовился прыжок не только через световые годы - человечество собиралось шагнуть через несколько столетий. Хотя и не подозревало еще об этом…

Новорожденный звездолет покоился среди решетчатых башен словно в колыбели. Сотни людей копошились вокруг него, как муравьи, а рядом на бетонном поле стояло несколько десятков машин различных техслужб. Младенец только что появился на свет, и ему еще многому предстояло научиться, прежде чем он сделает свой первый шаг.

Шаг через бездну к Альтаиру.

– Как вам нравится наш первенец? - спросил Де Витт, с отеческой гордостью поглядывая на звездолет. - Внешность у него, конечно, заурядная, да это и к лучшему - большая часть техперсонала до сих пор считает, что готовит к старту модернизированный вариант лунной ракеты. Но наш малыш не чета своим родителям, он пойдет далеко…

– Это все, что вы хотели мне сообщить? - с иронией спросил Файрли.

– Нет, конечно. Меня интересует, пришли ли вы к какому-нибудь решению? Время идет, а вопрос с переводчиком висит в воздухе. Мы планируем на следующей неделе уже начать облеты корабля. Определяйтесь, Боб, нечего тянуть. Вы знаете, что мы сумели воспроизвести не только ионный, но и гипердвигатель ванриан, а это здорово меняет дело. Теперь полет к Альтаиру и обратно займет не десятки лет, как мы поначалу думали, а всего год. Так что жертва, которую вы принесете на алтарь науки, не так уж и велика. Зато, если вы откажетесь…

– Я понимаю, - с раздражением ответил Файрли. - Если я не полечу, то все потрясающие открытия уплывут у меня из рук.

Но если я соглашусь, то прощай, моя прежняя спокойная жизнь…, а может, и вообще жизнь. Я боюсь, Гленн.

Он вновь взглянул на белый корпус звездолета - тот притягивал его словно магнит.

– Подумайте, Боб, это детище ваше больше, чем кого-либо, - вкрадчиво сказал Де Витт, глядя на филолога взглядом опытного искусителя. - Ваш перевод стал мостиком к звездам, и благодарная история этого не забудет. Не сейчас, конечно, со временем…

– Да, понимаю, - тихо сказал Файрли, опустив глаза. - Но я помню слова Калбера о том, что Ллорн больше не допустит людей в Галактику. До конца времен.

– До конца времен? - с иронией спросил Де Витт. - И сколько же это? Десять тысяч лет? Двадцать? Не слишком ли самоуверен был этот Ллорн, когда жонглировал вечностью? Откуда вы знаете, может, от этих звездных вояк уже и праха-то не осталось? Не надо причитать словно старуха, Боб, мы еще с вами поживем и натянем этим ллорнам нос, будьте уверены. С чего вы решили, что они так могущественны?

– Вы забыли об одной небольшой вещи, Гленн.

– Какой же?

– А той, что даже при паническом бегстве ванриане должны были успеть уничтожить по крайней мере архив. Но они этого не сделали. А ведь понимали, что все может попасть в руки врагов.

Этому может быть только одно объяснение: ллорны были настолько могущественней жителей Рина, что техническая документация не могла повлиять на баланс сил.

– Спасибо, Файрли, что вы мне открыли глаза, - сухо произнес Де Витт, взглянув на Луну, бледным призраком висевшую в голубом небе, тогда как Солнце только что появилось из-за горизонта. - Какое теперь это имеет значение? Я уже говорил как-то: неумолимое время всегда равняет всех - и победителей, и побежденных.

– Тогда зачем же мы летим на Альтаир? Побродить среди могил предков?

– Мы летим потому, что можем это сделать. И только мы одни. Неужто не ясно? - раздраженно ответил Де Витт. - Что толку сейчас судить да рядить, что мы найдем и чего не найдем на Рине? Когда мы там окажемся, то…, там видно будет. Русские наверняка не мучаются такими бесплодными вопросами, а делают дело. Неужто дух покорителей новых земель выветрился из нас и мы способны только болтать?

– Я и не спорю с вами, Гленн. Я говорю о себе…

– Боб, вы молодой, подающий большие надежды ученый, с отменным здоровьем. Семьи у вас нет, не то что у меня или у Рааба. Кому же лететь, если не вам? Идите к себе и еще раз подумайте. Поймите, дело касается, быть может, судьбы нашей страны!

Файрли кивнул и, не оглядываясь, пошел к стоянке автомашин. Приехав на базу, он опустил на окнах жалюзи и достал из холодильника несколько банок с пивом. Затем включил телевизор, уселся в кресло и стал пить, поглядывая на экран сквозь полуопущенные веки.

Ему было уютно и хорошо. Даже бесконечные рекламные ролики не раздражали его сегодня. Он с удовольствием посмотрел спортивное обозрение - свою любимую передачу школьных лет, когда еще находил время играть в баскетбол. Затем терпеливо переждал "мыльную оперу", как всегда идиотскую, со вставным, как зубные протезы, хохотом, от которого его всегда тошнило.

Сегодня же все смотрелось нормально, он даже пару раз улыбнулся. Потом домохозяек, их тупых мужей, незадачливых любовников и дебильных толстяков сменили не менее дебильные ковбои. Стоя на широко расставленных ногах посреди фанерных городов "а-ля Дикий Запад", они десятками уничтожали таких же фанерных злодеев, демонстрируя чудеса ловкости. Вестерн сменил красочный фантастический боевик. Суперзвездолеты бороздили просторы Вселенной, уничтожая все на своем пути. Их экипажи состояли из тех же ковбоев, но уже с мечами вместо кольтов. Жуткие на вид инопланетяне говорили на чистом английском языке и после церемонного приветствия также вытаскивали мечи, только более экзотической формы. Рубка во время контакта была, как правило, страшная, но наши всегда побеждали. Остальную часть фильма герои спасали красавицу принцессу, норовившую попасть в плен к злодеям-монстрам, а также чинили свой гипердвигатель отверткой и плоскогубцами.

"Дурацкий, убогий мир, - думал Файрли, потягивая терпкое пиво, - но это мой мир. Я принадлежу ему, и мне здесь неплохо живется. Что мне делать на Альтаире? Пусть ванриане действительно были нашими далекими предками, мне-то что до этого? Я и о своих-то прадедах ни черта не знаю - и ничего, особенно не расстраиваюсь. Нет, решено, остаюсь, ни в колумбы, ни тем более в конкистадоры я не гожусь…"

Ему сразу стало легче, хотя, быть может, дело было в темном пиве, от которого в голове слегка зашумело.

Звездную бредятину сменил выпуск новостей. Энергичные, с иголочки одетые ведущие поведали об очередной "миротворческой миссии", в результате которой перебили массу народа, но справедливость была восстановлена. На экране загремели взрывы, и Файрли отправился на кухню за новой порцией пива.

Время шло к полудню, жара еще больше усилилась. Кондиционер работал во всю мощь, но это уже не спасало. Телевизор вколачивал в размягченные мозги зрителей, что, мол, в кратере Гассенди находится самая обыкновенная исследовательская база, и коварным русским не удастся…

Файрли заставил себя встать и выключить телевизор.

"Мне нужно выспаться, - вяло подумал он. - В последние месяцы я здорово потрудился, теперь можно и отдохнуть всласть.

Свое дело я сделал, а на остальное мне плевать. В конце концов, Де Витт и без переводчика сможет объяснить ванрианам, что им нужно поднять руки и встать лицом к стене. Он все-таки полковник, человек в таких делах опытный. Пусть Кристенсен один держит его за руки, если, конечно, сможет. Я ему все равно не помощник, силы не те…"

Файрли лег на кровать и, закрыв глаза, попытался уснуть. Но было слишком жарко, и удалось лишь слегка задремать. Его посетило кошмарное видение: на экране телевизора появилась очаровательная ведущая и, сладко улыбнувшись, сообщила, что на Альтаир отправилась звездная миссия мира для установления контакта с инопланетянами. Потом на экране загремели взрывы, и Файрли очнулся.

Поднявшись, он стал расхаживать взад-вперед по небольшой комнате. Плотно закрытые окна с опущенными жалюзи, по детской привычке закрытая на внутренний замок дверь… И в качестве шума свежего ветра - гул кондиционера.

"Это было в моей жизни, и это будет всегда. До конца времен.

А все потому, что я не ковбой. Я стар и мудр, как морская черепаха. Что мне до прекрасной звездной певицы, от которой не осталось даже праха? И гипердвигатель я не могу починить одной отверткой, и рожу Де Витту набить не решусь, хотя иногда очень хочется. И даже моя научная любознательность как-то в последнее время притупилась, словно я надорвался на языке пришельцев…"

Файрли оглядел свою комнату-скорлупу и вспомнил обидные насмешливые слова Кристенсена: "маленький книжный червячок".

"Крепко же я ухватился за перья жар-птицы! А птица-то взлетает в облака, и уже поздно прыгать вниз. Поздно!"

Файрли вдруг издал боевой индейский клич и, широко расставив ноги, схватил со стола недопитую банку с пивом, словно кольт выхватил из-за пояса.

– Черт побери, я все-таки полечу! Во славу науки и Де Витта, чтоб ему провалиться! Трепещи, Альтаир, "червячок" летит в космос!


Глава 10

Альтаир сиял в бархатной пустоте словно золотистый бриллиант, сверкающий тысячами невидимых граней. Файрли завороженно смотрел на него, стоя на обзорной палубе около большого экрана.

Космолет мчался по направлению к звезде, которая уже стала для него солнцем. Вскоре на экране появился Рин, его третья планета. Сначала эта была лишь крошечная голубая искорка, но она быстро превратилась в шарик, затем в сферу, росла, наливаясь белым цветом облаков и коричнево-зелеными пятнами материков, очертания которых прояснялись с каждой минутой.

"Рин, мир моих предков, - подумал с волнением Файрли. - Твои блудные сыны возвращаются после трехсотвекового отсутствия, Чем-то ты их встретишь?…"

Через час планета заполнила весь экран, и надоевшая за полгода чернота космоса исчезла.

– Мы все-таки сделали это, - тихо сказал Кристенсен, слабо улыбнувшись.

Он сидел в кресле-каталке и непрерывно смотрел на Рин, которого так боялся и вместе с тем так жаждал.

Шесть месяцев пути, из которых более половины прошли в гиперпространстве, неузнаваемо изменили Кристенсена. Тройная перегрузка сделала свое дело: могучий матерый мужчина превратился в худого, изможденного старика с трясущимися руками и сгорбленной спиной. Ноги уже плохо слушались его, и поэтому Кристенсен большую часть времени проводил, сидя в кресле. Но сидел он в командной рубке, поскольку был и оставался командиром корабля и начальником экспедиции.

Файрли вспомнил, как после завершения испытаний звездолета в Морроу прошло очередное техническое совещание, на котором присутствовал госсекретарь Ранделл. Де Витт деловито сообщил результаты тестовых испытаний и закончил словами:

– …таким образом, я не вижу оснований откладывать полет к Альтаиру.

– Согласен, - улыбнулся Ранделл. - Сегодня же вечером я обсужу этот вопрос с президентом.

Де Витт просиял:

– Тогда, как инициатор "звездного проекта", я предлагаю назначить главой экспедиции…

– Да, я понимаю вас, - кивнул Ранделл. - Вы хотите, конечно, предложить кандидатуру всеми уважаемого господина Кристенсена. Должен вам сказать, что этот вопрос уже решен положительно.

Лицо Де Витта вспыхнуло от ярости. Сжав кулаки, он шагнул к Ранделлу:

– Я протестую! Эта идея принадлежала мне с самого начала!

Каждый день я боролся с Кристенсеном, который открыто ставил нам палки в колеса, саботировал проект, сеял слухи о ненужности полета к Альтаиру, а теперь… Это несправедливо, это нелепо!

– Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с вами, - холодно отрезал Ранделл. - Решение принял Белый дом.

– Вы неплохо поинтриговали за моей спиной, пока я строил звездолет! - бушевал Де Витт.

– Гленн, успокойтесь, - мягко сказал Ранделл. - Никто не собирается отрицать ваши заслуги, но вы должны понимать и всю сложность политической ситуации! Русские так и трещат на весь мир, что мы создали на Гассенди военную базу. Мы, естественно, отрицаем это. Но представьте, какой поднимется шум, если со временем выяснится, что мы не только тайно построили звездолет и послали его к Альтаиру, но и поставили во главе экспедиции полковника ВВС, пусть и в отставке. Да нас тогда все, кому не лень, будут обвинять в милитаризме! Нет, Де Витт, на это мы пойти не можем. Вам предлагается пост заместителя Кристенсена.

– Я понял, вы там в Белом доме все просто струсили, - зло процедил Де Витт, не сводя колючих глаз с Кристенсена. - Я предлагаю вам ключ к Галактике, к невиданному процветанию нашей державы… А вы отказываетесь от него из-за своих грязных и мелочных политических расчетов! Но ничего… Крис, не радуйтесь раньше времени. Не знаю уж, как медики допустили вас к полету, но поверьте моему слову - вы умрете, не долетев до Альтаира. Вы уже насквозь прогнили, несмотря на бравую внешность.

– Посмотрим, - хладнокровно ответил Кристенсен.

…И вот теперь на подлокотниках лежали дрожащие руки Кристенсена, обтянутые полупрозрачной кожей, под которой резко выделялись набухшие вены. Руки глубокого старика…

– Да, Боб, мы все-таки сделали это, - повторил он. - Надеюсь, хоть теперь прекратятся ночные кошмары, которые мучили всех в гиперпространстве. Я так устал от них…

Файрли кивнул. Три месяца они пробыли в наглухо закрытом мешке - без звезд, без космической пыли и даже без пустоты.

Их окружало ничто, в котором абсолютно ничего не происходило, не чувствовалось даже малейших признаков движения корабля.

Поначалу филолог изнывал от скуки. Книги вызывали у него отвращение, а помочь техническому составу, состоящему из пятнадцати опытных космонавтов, он просто не мог. Остальные члены экспедиции, в которую, кроме начальника и его заместителя, также входили Рааб, Томасон, Винстед, а также геолог Хэджулин и врач Райхер, были заняты делом и желания поболтать не проявляли. Файрли не оставалось ничего другого, как выполнить свое заветное желание еще со студенческих лет, а именно - выспаться всласть.

И тогда его стали посещать сны. Он видел галактические просторы, освещенные гирляндами незнакомых созвездий, армады звездолетов, вспышки атомных взрывов… Файрли находился на огневой палубе одного из ванрианских крейсеров и управлял огромной лучевой пушкой. Навстречу им мчался корабль противника. С расстояния около миллиона миль он начал стрелять…

Подобные же сны, больше похожие на галлюцинации, мучили и остальных членов экипажа. Райхер объяснял это просто - мол, люди наслышаны о войне между двумя суперрасами, и по приближению к Альтаиру нервы начинают играть с ними злую шутку.

Это звучало правдоподобно, но иногда ночью Файрли казалось, что кто-то тихо входит в его мозг и бесцеремонно хозяйничает там, перелистывая день за днем всю его жизнь.

– Я тоже устал от этих кошмаров, - признался он, с сочувствием глядя на Кристенсена. - Однако сейчас, в обычном пространстве, все вошло в норму… О, корабль начинает торможение!

Действительно, палуба под ногами слегка задрожала, навалилась перегрузка.

Лицо старика сразу же осунулось.

– Я знаю, что посадка ожидается не такой жестокой, как взлет…, но, может быть, вам лучше вернуться в каюту? - тихо спросил Файрли.

– Нет, - ответил хрипло старик, не отрывая глаз от Рина.

– Позвольте мне хотя бы позвать доктора Райхера? Он говорил, что ваше сердце…

– Нет, хватит уколов, - упрямо пробурчал командир корабля. - Хочу видеть все своими глазами. Второй раз это может мне неудасться…

Планета стремительно приближалась. Теперь на экране можно было разглядеть детали ее рельефа. Океаны занимали большую часть поверхности, а суша была морщинистой, как высохшая кожа, с многочисленными горными хребтами, похожими на затупившиеся зубы, с обширными пустынями и редкими зелеными пятнами лесов.

Надсадно загудели двигатели, и Файрли уселся в одно из кресел, ощущая мягкую тяжесть нарастающей перегрузки. Дышать стало труднее, но это было лишь цветочками по сравнению с адским стартом, от которого у него осталось довольно смутное, но очень неприятное впечатление.

Внизу проплыл океан, сверкающий в лучах невидимого солнца. Вскоре корабль оказался на ночной стороне. Он уже перешел на орбитальную траекторию, и потому в углу экрана вновь появилось звездное небо. Его быстро пересекли две луны, окрасив верхние слои облаков в пурпурные тона. Внизу смутно виднелись обширные лесные массивы и горные цепи с вершинами, украшенными снежными шапками.

Через несколько минут корабль вновь вышел на солнечную сторону и стал быстро снижаться. Облака поредели: теперь вполне можно было разглядеть города, сети дорог, аэродромы, морские порты…

Но ничего этого не было.

Те же степи, пустыни, невысокие старые горы, редкие зеленые пятна лесов и рощ. И никаких признаков человеческого присутствия. Не было даже развалин древних городов.

Файрли изумленно взглянул на Кристенсена и увидел в его глазах свет надежды.

Потом вновь настала ночь. Две луны бросали на поверхность планеты кровавые отблески, делая ее еще более безжизненной.

"А может, это на самом деле к лучшему? - внезапно подумал Файрли. - Тогда удастся забыть все страхи, отбросить все проблемы. Де Витт вернется с пустыми руками, без сверхоружия, и Земля не превратится в такой же вымерший, безжизненный мир!"

И все же Файрли чувствовал, что очень хочет найти здесь людей. Нет, ему не нужен был оркестр, толпы народа, приветственно размахивающие руками, и лозунги типа "Привет братьям по разуму из Солнечной системы!". Нет, хотелось просто увидеть человеческое лицо, заглянуть в глаза своего собрата, пожать чью-нибудь крепкую руку.

"А ведь Де Витт тоже сейчас смотрит, не отрываясь, на Рин, - подумал Файрли. - И наверняка проклинает небо. Все его амбициозные надежды утонули в толстом слое трехсотвековой пыли.

И слава богу".

Внизу проплывала огромная долина - темная, суровая, лишь изредка искрящаяся зеркалами озер, отражавшими свет лун.

Внезапно Кристенсен издал сдавленный крик, и тут же Файрли увидел впереди яркую точку света… Нет, точки света. Они быстро промелькнули, но осталось ощущение, что это были огни большого города.

– Вы видели? - тихим сдавленным голосом спросил Кристенсен.

– Да.

– Это город?…

– Не знаю… - Файрли хотелось как-то успокоить старика, и он добавил:

– Скорее всего нет. Больше похоже на извержение вулкана или на отблеск лунного света на горных ледниках.

Но Кристенсен только покачал головой. Вид у него был очень озабоченный.

– Де Витт теперь не успокоится, пока не исследует это место.

Хотя вряд ли его так просто найти…

Корабль в очередной раз пересек линию терминатора и помчался навстречу солнцу.

Внезапно на равнине появился огромный черный шрам шириной в несколько километров, а невдалеке - развалины титанического города. Рядом простиралась гряда холмов, за которыми вдаль уходил обширный лесной массив.

Здесь они и приземлились.

Несколько часов прошло в томительном ожидании, пока делали все необходимые пробы воздуха. Было очевидно, что ванриане не зря выбрали для колонизации Землю - вероятно, она напоминала Рин по многим физическим параметрам, в частности по составу атмосферы. Но минули тысячелетия, многое могло измениться. То же касалось и микрофлоры. На всякий случай экспедиция была снабжена полными комплектами тяжелых и легких скафандров, а также дыхательными масками, но все надеялись, что удастся обойтись без них.

Экипаж собрался на обзорной палубе, люди молча смотрели на простиравшийся до горизонта пейзаж. Был полдень, золотистое солнце ослепительно сияло в небе цвета красной меди, по которому плыли редкие розовые облака. Ветер гнал волны по бурой траве; они докатывались до сверкающей, словно черное стекло, поверхности "шрама", опаленного адским огнем, и гасли.

"Очень похоже на полдень где-нибудь в Канзасе", - подумал Файрли. Но все было немного иным. Степь напоминала густые вьющиеся волосы бурого и темно-зеленого цвета. Редкие кустарники имели непривычную форму перевернутого конуса с толстым основанием ствола и тончайшей вязью густой кроны. Изредка в небе проплывали белые птицы с пышными радужными плюмажами. Нет, это не Канзас и не Земля.

Кристенсен посмотрел на членов экипажа сияющими глазами:

– Поздравляю вас, господа, с посадкой на Рин. Этот день войдет в историю человечества. Во время подготовки к экспедиции мы тщательно проработали план действий, и теперь…

– …и теперь надо его менять, - неожиданно прервал его Де Витт. Он подошел к сидящему в кресле-каталке Кристенсену, засунув руки в карманы и недобро улыбаясь.

– Менять? Это еще почему?

– Да хотя бы потому, что вы не в состоянии выполнять обязанности руководителя экспедиции. Надо быть честным, Крис, в этот ответственный момент и забыть о личных амбициях. Мы же все видим, как плохо вы себя чувствуете. У вас сердце ни к черту, и Райхер подтвердит, что вам не по силам большие психологические и тем более физические нагрузки. Я считаю, что настала пора выбрать нового главу экспедиции.

– Чепуха! - Кристенсен вскочил на ноги и сложил руки на груди, показывая, что он не так слаб, как казалось со стороны. - Я плохо перенес полет, это верно, но теперь мы твердо стоим на земле, и я в том числе. Я быстро сумею восстановить прежнюю форму, можете не сомневаться.

Де Витт смерил его презрительным взглядом и вдруг усмехнулся.

– Ладно, Я подожду. Кстати, вы видели огни на равнине?

– Да. Но они не обязательно имели искусственное происхождение.

– Ах, вот как? Ну конечно, это был вулкан или огни святого Витта. По крайней мере, вам так удобнее, Крис! Если бы планета оказалась пустынной, как Сахара, то вы смогли бы со спокойной совестью забраться в свою постель и проспать там до самого взлета. Увы, мы нашли следы жизни.

– Жизни? Вы считаете это следом жизни? А по-моему, здесь кто-то славно прошелся огнем, а может быть, и мечом.

Де Витт спокойно взглянул на черную оплавленную реку, за которой вдали виднелись груды развалин, и пожал плечами.

– Возможно, такое же оружие разрушило и Гассенди, - сказал он. - Я встречал там подобные оплавленные пятна. Надо провести подробный анализ образцов, и тогда все станет ясно.

– При чем здесь образцы? - воскликнул Кристенсен. - Здесь некогда был город…, или космопорт. И все это превратилось в гигантский незаживающий шрам. Прошло столько веков, а там не растет ни единой травинки. Вас это не пугает, Гленн?

– Да, пугает, когда я представляю такое сверхоружие в чужих руках. Потому-то я и хочу найти его первым, - жестко ответил Де Витт. - Вы мечтатель, Крис. Думаете, если вы - пацифист, то и войны на Земле больше не будет? Будет! И выиграет тот, кто нанесет первый и самый сильный удар.

– Да, в этом есть здравый смысл, - согласился Кристенсен. - Наверное, такие же здравомыслящие люди некогда превратили цветущий Рин в то, что мы видим. Ладно, не будем об этом… Главное сейчас - город. Сверху он похож на древние развалины, но, быть может, его все же населяют люди. Надо найти их и вступить с ними в контакт. Если же здесь пусто, то мы поищем эти ваши огоньки святого Витта.

Он обвел взглядом притихших членов экспедиции и тихо добавил:

– Господа, скоро нам предстоит встреча с неведомым. Не забывайте, что вы можете встретить не просто туземцев, нет, это будут хозяева планеты, на которой мы являемся всего лишь пришельцами. Мы преодолели пол-Галактики вовсе не для того, чтобы затеять новую войну. Тем более что этому, - он с мрачной улыбкой кивнул в сторону черного "шрама", - нам все равно нечего противопоставить.


Глава 11

Вскоре тестовые испытания были завершена!. Они не принесли неприятных сюрпризов. Состав атмосферы, давление, температура, сила тяжести и радиационный фон несколько отличались от земных, но были вполне терпимы. Микрофлора воздуха также выглядела вполне безобидной, и тем не менее Райхер на всякий случай сделал всем инъекции биоблокады. Теперь можно было забыть о скафандрах и без опасений открывать люки.

Кристенсен первым спустился по пандусу и шагнул на выжженную двигателями почву. Постояв немного, он пошел к волнующемуся морю бурой травы. Вслед за ним наружу вышли и остальные члены экспедиции, щурясь от ослепительных лучей Альтаира.

Да, планета выглядела очень похожей на Землю и все же была совершенно чужой. И прежде всего поражала красно-желтая окраска неба, словно отлитого из меди. Солнце на этом фоне выглядело почти белым и настолько ярким и горячим, что на него невозможно было смотреть даже сквозь защитные очки. Воздух был густым, насыщенным тяжелыми и непривычно терпкими запахами, от которых кружилась голова. Трава напоминала тонкие пружинки с едва заметными зазубринками. То там, то здесь трава колыхалась, и было ясно, что причина тому не притихший ветер, а какие-то мелкие животные. Одно из них выскользнуло на круг выжженной земли - грозная на вид ящерица, чей спинной панцирь делал ее похожей на доисторического стегозавра, только размером в ладонь. Заметив людей; она замерла и с минуту таращила на них свои изумрудные фасетчатые глазки, а затем юркнула под ближайший конический куст и исчезла в его густой кроне.

Молодой геолог по имени Хэджулин решительно шагнул в густую траву, но Кристенсен остановил его.

– Не теряйте головы, Том. Эти ящерицы могут быть опасны, - сказал он, улыбаясь. - Все, хватит на первый раз. Надо приниматься за работу, готовиться к завтрашней вылазке в город.

Весь день и большую часть ночи звездолет гудел, словно огромный муравейник. Из грузового отсека на землю были спущены полуразобранные вертолеты и вездеходы. Под светом прожекторов техники приступили к их сборке, а остальные члены экипажа помогали им в качестве чернорабочих. Часа в три ночи все отправились спать.

На рассвете все было готово для первого похода. Винстед, проснувшийся раньше всех, вышел из лаборатории с обнадеживающей новостью: вода вполне пригодна для питья. Кристенсен отдал несколько распоряжений - в частности, он хотел, чтобы вертолеты, не позже чем к вечеру, были окончательно собраны и подготовлены для воздушной разведки. Затем он решительно зашагал к вездеходу, не обращая внимания на робкие протесты Райхера. Вместе с ним в машину уселись Де Витт, Файрли, Рааб, Томасон, а также водитель по имени Грэхем и долговязый техник Смит.

Вездеход плавно развернулся и не спеша поехал в сторону города. Вскоре гусеницы загрохотали по черной оплавленной поверхности "шрама". Покрывавшая его стеклянистая масса была испещрена бесчисленными крошечными выемками, похожими на следы лопнувших пузырьков. По-видимому, когда-то здесь под действием адского огня плавилось все - и камень, и металл.

А может, факелами сгорали и люди, и теперь их прах был навечно вплавлен в черную надгробную плиту длиной в десятки километров…

Файрли с грустью смотрел на сверкавшую под лучами Альтаира черную реку, но голос Де Витта быстро развеял его меланхолическое настроение.

– Крис, я посмотрел вчера вечером пленки, снятые обзорными кинокамерами, и нашел те самые "огоньки святого Витта", которые так вас расстроили, - сказал он насмешливо. - Ручаюсь, что это город, но не развалины вроде этого, а живой огромный город с сотнями зданий. Считайте, что координаты его у нас в кармане. Если мы не найдем здесь ничего, кроме оплавленных булыжников, то немедленно надо будет лететь на запад.

Томасон проворчал:

– Ты слишком большой оптимист, Гленн. Сомневаюсь, что на этой дряхлой планете есть хоть одна живая душа. Посмотри, здесь же камня на камне не осталось!

Рааб перебил его:

– Вы взгляните лучше на этот черный "ледник"! Ручаюсь, мы проехали по крайней мере над тремя крупными металлическими объектами, расплавленными в блины метров этак по триста в диаметре. Вполне возможно, что это остатки космолетов. О, еще один!

– Да, возможно, тут некогда был космопорт, - согласился Кристенсен. - Если ллорны действительно решили лишить жителей Рина звезд, то вполне логично, что главные удары они нанесли именно по космопортам. Вспомните, с воздухатород выглядел так, будто бомбардировка его не коснулась. Но каков город, а? Тысячи квадратных километров, такого колосса на Земле нет. Мне кажется, его погубило не оружие ллорнов, а куда более могучая вещь - время. Впрочем, не будем спешить с выводами.

Через минут пятнадцать они проехали "черную реку", затем пересекли километровой ширины полосу земли, заросшую очень высокой, в рост человека, травой и только тогда выехали к развалинам. При виде их у всех вытянулись лица. Это трудно было назвать даже развалинами - впереди до самого горизонта громоздились холмы камней, обтесанных дождями и ветрами настолько, что невозможно было угадать их первоначальную форму. Тем более трудно было понять, какие здания составляли в далеком прошлом этот мегаполис - то ли небоскребы, то ли пирамиды или вообще что угодно. Кристенсен оказался прав - здесь поработал гигантский ластик времени, и от четкого чертежа сохранились лишь неясные вмятины на полуистлевшей бумаге.

– Черт, да тут ничего не осталось! - с досадой воскликнул Файрли.

– Не может быть… - хриплым голосом возразил побледневший Де Витт. - В городе наверняка сохранились подземные хранилища. Ванриане знали о возможной бомбардировке и должны были к ней приготовиться…

Файрли пожал плечами. Он хотел сказать, что на поиски бомбоубежищ понадобятся годы, которых у них нет, но промолчал.

Глазами, полными боли и досады, он обвел панораму древнего города - груды растрескавшихся камней…, бурая колючая трава…, редкие стелющиеся кусты… Даже "ящерицы" избегали этих жутких развалин.

"Неужто здесь когда-то кипела жизнь? - грустно подумал филолог. - Может быть, моя "звездная певица" жила вон в том доме, от которого осталась лишь пирамида мелких как гравий обломков? А тут, под гусеницами вездехода, некогда находился тенистый парк, куда она любила ходить с детьми… Почему время так безжалостно, почему оно разрушает даже кладбища? Людям не пристало умирать второй раз, уже после смерти, от них должно хоть что-то оставаться, хоть что-то…"

Кристенсен также выглядел обеспокоенным, но по другому поводу. Обернувшись, он хмуро посмотрел на космолет, одиноко стоявший посреди степи, и пробормотал:

– До чего же наш корабль выглядит незащищенным… Торчит как перст на открытой местности.

Де Витт усмехнулся.

– Нечего нас пугать призраками ванриан, Крис. Время сделало свое дело, от них не осталось даже праха…, по крайней мере здесь. Я очень надеюсь, что мы все же найдем их в других местах.

– Да, но если у них сохранилось оружие… - поежился Томасон.

– То тем лучше для нас! - сказал Де Витт. - Мы сумеем подружиться с этим вымирающим народцем, влить в остывающие жилы свежую кровь. И сами, конечно, кое-чем поживимся. Ладно, давайте пройдемся. Далеко не уходите, здесь может быть опасно. Смит, Грэхем, возьмите-ка ружья на всякий случай.

Все вышли из вездехода и не без робости ступили на улицы древнего мегаполиса.

– Файрли, будьте особо внимательны, - тихо сказал Де Витт. - Здесь должны быть следы письменности…, какие-нибудь таблички, слова, высеченные на камнях… Что-нибудь неминуемо осталось!

Щурясь от ослепительного света Альтаира, земляне пошли в глубь развалин, с опаской поглядывая на огромные груды камней - казалось, они могли рухнуть даже от звука шагов. Бурая трава шелестела под ногами, издавая терпкий неприятный запах.

В небе появились редкие облака. Изредка они набегали на солнце, и тогда сразу же мгла опускалась на город, начинал дуть холодный резкий ветер, и людям становилось совсем неуютно на этом бесконечном кладбище. Файрли вспомнил свои поездки в археологические экспедиции. Ему приходилось принимать участие в раскопках нескольких древних городов в Центральной Азии, но нигде он не чувствовал себя так одиноко и потерянно, как здесь.

Даже молодой, всегда неунывающий Смит выглядел подавленным. Он шел рядом с Файрли и старался смотреть только под ноги.

– Я представлял себе все совсем иначе, Боб, - тихо произнес он. - Как в фильмах-боевиках: схватки с аборигенами, прекрасные женщины, веселые пирушки… Да по сравнению с этим городом самый жуткий земной склеп покажется развеселым дансингом. Похоже, что здесь похоронена вся цивилизация ванриан…

– Так оно и есть, Том, - сказал Файрли.

Он не пропускал ни одного подозрительного камня, ни одного бугорка на почве, под которым могли бы скрываться создания рук ванриан, но везде было пусто. Следами цивилизации даже не пахло, развалины были стерильно чистыми, словно остатки гигантского камнепада. Да, база в Гассенди наверняка была уничтожена куда раньше, чем умер этот город, но Луна сохранила многое. На ней не бывает ни ветров, ни дождей, кислород не окисляет металлы, пожары не съедают библиотеки.

Здесь же все обглодало хищное, не знающее жалости время.

Люди молча обошли несколько "кварталов" и не обнаружили ничего заслуживающего внимания. Файрли приблизился к мрачному Де Витту и сказал:

– Гленн, уже ясно, это пустой номер. Мы можем бродить так годами и не найти даже пуговицы. А если сунемся к развалинам, нас мигом накроет камнепад - здесь все держится на одном честном слове. Надо действительно покопаться где-то в земле…

Де Витт поджал губы.

– Не паникуйте, Боб, мы совершаем лишь легкую прогулку.

Скоро вертолеты будут готовы для тщательной аэроразведки.

С воздуха все выглядит совершенно иначе; быть может, они найдут остатки административных зданий. А там вполне могли сохраниться какие-нибудь сейфы, архивы, подземные хранилища.

Наверняка сохранились! Надо только набраться терпения и поискать как следует. И мы их найдем.

– Верно, Гленн, но нам очень понадобится удача, - сказал подошедший Кристенсен. Вид у него вновь стал неважным: лицо посерело, грудь тяжело вздымалась, словно ему не хватало воздуха. Не выдержав, он уселся на округлый валун и с силой потер лицо руками.

– Вам надо вернуться к вездеходу, - с сочувствием сказал Файрли. - Хотите, я вас провожу?

Кристенсен натужно улыбнулся.

– Ничего, Боб, это так, минутная слабость. Помогите-ка мне встать…

Файрли протянул ему руку и поразился, насколько вялой была ледяная рука главы экспедиции. Только сила духа не позволяла Кристенсену отступить.

– Не кажется ли вам странным, что вражеская бомбардировка не коснулась города? - словно ни в чем не бывало заговорил он. - Ллорны, возможно, не были лишены гуманизма. Они уничтожили космопорт, и только его. А ванриане…, ванриане ушли отсюда сами и увезли все сколько-нибудь ценное.

– Согласен, - кивнул Де Витт. - Кстати, из слов Калбера нечто подобное и следовало. Он говорил о гибели ванрианской цивилизации, но вовсе не о гибели ванриан.

– Что он мог знать о будущем? - покачал головой Кристенсен. - Ладно, пора возвращаться. С голыми руками мы здесь ничего не найдем, это ясно.

Никто не стал возражать, даже Де Витт - город уже изрядно действовал всем на нервы. Усевшись в вездеход, земляне молча поехали в сторону звездолета, размышляя каждый о своем. Только Де Витт и Томасон, сидевшие на переднем сиденье, о чем-то тихо разговаривали, наклонившись близко друг к другу.

– Похоже, этим закадычным приятелям больше всего понравился "шрам" на месте космодрома, - сказал Файрли, обращаясь к сидевшему рядом Кристенсену. - Гленн просто расцветает, когда глядит на это кладбище - словно в зеркало смотрится.

– Ничего, пусть поищут, - ответил Кристенсен, недобро усмехаясь. - Времени у нас не так много, а планета велика. Ванриане явно перенесли свою столицу куда-то в другое место. Не так-то просто будет ее найти…

– Почему?

– Хм…, мы можем просто ее не заметить. Проехать рядом и не заметить.

– Города-невидимки?!

– Боб, вы неисправимый романтик. Попомните мое слово: мы увидим несколько хижин из местного тростника и даже не догадаемся, что это столица. Гленн мечтает о "звездной дубинке", и он ее там найдет. Только не атомную, а деревянную.

Файрли посмотрел в сторону равнины. Далеко на горизонте поднималась гряда округлых холмов, кое-где заросших густым лесом.

– Вы думаете, Крис, мы все-таки найдем людей?

– Не исключено.

– Они что-то не спешат вступать с нами в контакт.

– Может быть, просто не хотят.


Глава 12

Три дня и две ночи Де Витт упорно производил раскопки на окраине города, около особенно крупной груды камней, которая с высоты чем-то напоминала контуры небоскреба. Настала третья ночь, а результатами и не пахло.

Файрли сидел на валуне с кислым видом. Он устал до предела: устал рассматривать сотни булыжников, на которых кому-то привиделись какие-то буквы; устал от пронизывающего холодного ветра; устал от неукротимой энергии Де Витта. От угрюмой настойчивости Томасона он тоже устал. Рин же просто вызывал у него тошноту. Они увязли в чужом мире, как мухи в клею, и растратили большую часть энтузиазма первооткрывателей на дурацкую суету вокруг здоровенной ямы, которая с каждым часом становилась все глубже, а груда земли рядом - все больше.

"Я просто брюзжу, словно старик, - подумал Файрли. - Все обстоит не так плохо. Мы обнаружили фундамент могучего здания и очистили от грунта большую его часть. Фундамент недурно сохранился для своих почтенных лет. Томасон громогласно восхищался стойким пенобетоном в стеклянистом водонепроницаемом покрытии. Ванриане строили на века…, но срок в триста веков оказался чересчур велик даже для них".

Прожектора освещали место раскопки, создавая глубокие тени среди руин. Мини-экскаватор копошился рядом с солидным холмом земли, осторожно запуская вглубь свой ковш. Никаких следов подземного хранилища и в помине не было.

Де Витт расхаживал взад и вперед, заложив руки за спину. Вид у него был довольно бодрый.

– Ничего, - бормотал он, - попробуем копать где-нибудь в другом месте. Рано или поздно что-нибудь найдем.

– Почему вы так уверены в этом? - раздраженно спросил Файрли. - Знаете, Гленн, я пойду на корабль, что-то я замерз.

Позовите меня, если найдете что-либо стоящее. И прошу не принимать любую трещину в камне за следы письменности.

Де Витт пожал плечами.

– Вас подвезти на вездеходе? - безразличным голосом предложил он.

– Ничего, дойду сам.

Файрли засунул руки в карманы утепленного плаща и не спеша побрел прочь. Далеко впереди стояла башня вездехода, переливающаяся сотнями огней, а над ней раскинулся темно-синий купол небес, густо усеянный незнакомыми созвездиями.

Среди них невидимыми тенями проплывали редкие бледные облака.

Файрли нашел укатанную вездеходами дорогу среди километровой травянистой полосы и зашагал по упругой земле. "Мать Земля, - подумал он, - колыбель расы людей. Только где они, твои первенцы? Воздушная разведка не дала никаких результатов, окрестности были дикими и нетронутыми руками человека.

Может быть, ванриане покинули эту планету и заселили другие миры? Или мы ищем самих себя, поскольку других людей в Галактике не осталось?"

Кристенсен уже спал. Файрли был разочарован этим. Ему хотелось потолковать с главой экспедиции - так, ни о чем особенном, просто чтобы рассеять гнетущее чувство одиночества. Ему было страшно даже подумать о том, что Крис мог вскоре умереть, а судя по мрачному виду Райхера, такое вполне вероятно.

В глубине души Файрли считал Кристенсена едва ли не своим вторым отцом, хотя никогда бы не рискнул признаться в этом.

Бодрствовали только дежурные, каждый на своем посту.

Файрли зашел в столовую и поел там в одиночестве и без всякого аппетита. Он вдруг вспомнил фантастический боевик с принцессами, ковбоями-меченосцами и злодеями-инопланетянами; вспомнил и усмехнулся. Потом побрел в свою каюту. За прошедшие сутки он здорово вымотался и заслужил отдых.

Сны на этот раз были мрачными и черно-белыми, и он был рад, когда очнулся. Оказалось, его разбудил Смит.

– Доктор Файрли, Де Витт хочет с вами срочно переговорить. Он просит немедленно прийти в радиорубку.

Файрли уставился на юношу мутными глазами.

– Что-то нашли?

– Думаю, да, - возбужденным голосом ответил Смит. - Быстрее же, Боб, что вы копаетесь!

Торопливо одевшись, Файрли почти бегом направился в рубку. Дрожащими руками он взял телефонную трубку и хрипло сказал:

– Файрли слушает.

В трубке что-то зашуршало так, Что он не расслышал первые слова Де Витта:

– …откуда-то. Один из наших парней услышал это и доложил мне. Я побежал туда и убедился, что он не ошибся. Но темнота, хоть глаз выколи. Файрли, вы мне нужны, немедленно приходите!

Файрли положил трубку. Его рука дрожала. Что-то они все-таки нашли…, или кого-то. Неужто к ним в гости заявились призраки?

Смит деликатно кашлянул.

– Доктор Файрли, можно я поеду с вами? - умоляюще спросил он. - Я умею управлять вездеходом, мы через пять минут будем на месте!

– Хорошо, - слабым голосом сказал Файрли. - Только тебе придется нести меня по лестнице на руках - что-то у меня ноги подгибаются…

Он повернулся к дежурному, следившему за ними выпученными глазами.

– Оставайтесь здесь и не отходите от рации. Нам может понадобиться в ближайшее время помощь всего экипажа.

– Слушаюсь, сэр… Но мне кажется, мы обязаны в первую очередь поставить в известность капитана.

– Не надо, пусть спит, - после некоторого раздумья решил Файрли. - Ведь ничего еще толком не ясно, зачем пороть горячку…

Он и сам толком не понял, почему так сказал. Может быть, потому, что боялся. Кристенсен прекрасный, душевный человек, но сейчас мог все испортить. Хотя не исключено, что это "все" - лишь крик какой-нибудь ночной птицы или шум упавшего камня.

"Скорее всего так оно и есть, - думал Файрли, энергично шагая по коридорам к выходу вместе со Смитом. - Де Витт и его люди слишком устали и перевозбуждены. У них могли появиться видения и слуховые галлюцинации. Любую тень при желании можно принять за фигуру затаившегося аборигена".

Смит завел вездеход, и они помчались в сторону города. Ночь была очень темной, облака затянули небо, и лишь изредка в их разрывах появлялся кровавый глаз одной из лун. Дул сильный ветер, бросая в лица редкие крупные капли дождя. Гусеницы загрохотали по поверхности "шрама", и Файрли вдруг почувствовал себя очень неуютно. Ему захотелось вернуться назад. Только сейчас пришла в голову неожиданная мысль: а вдруг там, в городе, к месту раскопок пришли ллорны? Быть может, этим и объяснялась необычная пустынность этих мест? Патруль ллорнов мог заметить их звездолет с воздуха и сейчас, под покровом темноты, напасть на людей!

Файрли вспомнил о своих кошмарных сновидениях во время полета в гиперпространстве. Если Кристенсен прав, то именно ллорны пытались проникнуть в разум землян. Сейчас они могут сделать это куда проще, захватив пленников…

– Эй, доктор, приехали!

Файрли встрепенулся.

Впереди были видны лучи прожекторов, освещавших место раскопок. Все было так же, как и несколько часов назад, только экскаватор замер на месте с высоко поднятым ковшом. Люди столпились около округлой палатки и, негромко переговариваясь, смотрели во тьму. Среди них не было видно ни Де Витта, ни Томасона.

Файрли выскочил из вездехода и подошел к ним.

– Что случилось? - глухо спросил он.

Один из участников раскопок повернулся к нему.

– Вас ждут, доктор Файрли, - сказал он возбужденно, показывая рукой в темноту. - Где-то там, среди развалин.

– Что они услышали, Джек? - спросил Файрли, вглядываясь в грубо скроенное лицо механика из двигательного отсека. В его глазах светился ужас.

– Голоса, мистер Файрли. Или что-то похожее на них. Как будто кто-то разговаривал и…, вы не поверите…, даже смеялся!

Тогда Де Витт крикнул, и раздался шум - словно кто-то убегал.

Но мы могли и ошибиться, уж очень силен был ветер…

Механик вытер лицо тыльной стороной ладони и затравленно огляделся, словно его окружала целая армия призраков.

Файрли коротко кивнул и, не оглядываясь, пошел во тьму.

Все усиливающийся дождь заставил его надвинуть на голову капюшон плаща. Филолог трижды окликал Де Витта, прежде чем тот наконец отозвался. Вскоре его нагнал Смит с мощным фонарем, и тогда они увидели в свете белого луча фигуры двух людей, сидящих на округлом камне, словно вороны на надгробной плите.

– Какого дьявола вы столько копались, Боб? - нервно приветствовал его Де Витт, спрыгивая на землю. Он махнул рукой в сторону двух холмов камней, едва вырисовывавшихся во тьме. - Там кто-то есть, мы с Томасоном уверены. Позовите их, Файрли.

Дайте понять туземцам, что мы их друзья.

– Гленн, вы хотите сделать из меня дурака, - запротестовал Файрли. - Это приблизительно то же самое, что обращаться к питекантропу по-латыни…

– Хватит читать мне лекции! - рявкнул Де Витт. - Дело надо делать, а не гадать. Идите, Файрли, мы вас прикроем сзади!

Файрли пожал плечами и пошел во тьму осторожными шажками. Чувствовал он себя так, словно входил в клетку со львом.

Хриплым голосом он закричал:

– Эй, не убегайте! Мы ваши друзья, нам надо поговорить!

Шум ветра наполовину заглушил его робкий голос, и Де Витт тут же недовольно отозвался сзади:

– Дьявол, вы что, язык проглотили? Кричите громче, вас же так никто не услышит! И не стойте столбом, а идите к туземцам навстречу. Чего вы трусите?

– Да пошел ты… - Файрли сочно выругался, а затем засунул руки в карманы и решительно пошел вперед. Вскоре его нагнал Де Витт, а затем к ним присоединились Томасон и Смит с горящим фонарем.

Файрли орал во все горло:

– Мы ваши друзья! Давайте встретимся и мирно поговорим!

Мы не причиним вам вреда!

– Подробнее, Боб, подробнее, - нервно сказал Де Витт, непрерывно оглядываясь по сторонам.

– Послушайте, мы ваши сородичи с планеты Земля! Когда-то давно ваши предки основали колонию на нашей планете и дали жизнь нашей расе. Теперь мы вернулись на свою прародину Рин. Вы понимаете хотя бы одно мое слово?

В ответ доносился только шум ветра. Струйки дождя плясали по грудам камней. Между стелющихся кустов заструились ручьи.

В сторону груды камней метнулось какое-то мелкое животное размером с крысу. И вдруг…

Шум шагов, быстрых и легких. Там, за кустами, рядом с развалинами крупного здания…

Чья-то тонкая фигура проскользнула, словно тень, и исчезла, будто растворившись в тумане.

Земляне, не выдержав, рванулись к этому месту, пытаясь нагнать призрак, но не увидели ничего.

Ничего!

Дождь стих. Тусклый багряный свет луны прорвался сквозь прореху в облаках.

– Попробуйте еще раз, - прошептал Де Витт и больно ткнул Файрли кулаком в спину. - Они где-то здесь!

– Эй, выслушайте нас! - закричал Файрли. - Нам надо поговорить с вами, это очень важно! Пожалуйста, покажитесь, мы пришли с миром!

Земляне замерли, прислушиваясь. Файрли инстинктивно почувствовал, что кто-то находится неподалеку - затаившийся, наблюдающий.

– Пожалуйста, отзовитесь! Мы одной крови, мы братья…

Он замолчал. Откуда-то из темноты послышались звуки, словно кто-то рассмеялся.

Забыв о своих страхах, Файрли побежал вперед.

– Где вы? Покажитесь!

Смех вновь повторился - легкий, серебристый, и ему вторил другой, более густой. Это явно были голоса двух людей. Файрли побежал к огромному холму из камней, казалось, сохранившему форму пирамидального здания, и пошел вокруг него, призывно крича.

В тусклом багряном свете что-то шевельнулось, стремительно перебежало к небольшой, в рост человека, груде камней и остановилось за ней, выжидая.

Файрли во всю прыть помчался вслед за аборигеном. Навстречу ему несся тихий смех, словно туземец играл с ним в прятки и вновь собирался исчезнуть. Но нет, ему не уйти Сейчас, сейчас…

Файрли наткнулся на ползучий куст и упал, больно ударившись боком. Застонав, он попытался встать, но не смог. Рядом послышался шорох шагов - туземец, похоже, собирался скрыться - Не уходите - в отчаянии захрипел Файрли. - Не уходите…

С трудом он поднялся на ноги, морщась от боли. И увидел рядом с собой тонкий силуэт. Тусклый свет луны лишь частично обрисовывал лицо стоявшего в нескольких шагах от него туземца, но Файрли оно показалось утонченным и прекрасным. Это было лицо девушки.


Глава 13

Не задумываясь, Файрли бросился вперед, намереваясь схватить девушку за руку, но она внезапно исчезла С серебристым смехом легкая фигурка тенью заскользила среди развалин. Потеряв голову от ярости, Файрли огромными прыжками понесся вслед за ней и все-таки успел в последний момент вцепиться в запястье аборигенке. Подбежавший чуть позже Смит осветил ее лицо фонарем.

Да, это была девушка…, почти девочка, с матовым цветом округлого лица и приятными чертами, делавшими ее чем-то похожей на мадонн Боттичелли. Глаза были темно-синими, черные вьющиеся волосы блестели от капель дождя. Тонкие губы искривились в насмешливой улыбке.

– Мы поймали ее! - восторженно завопил Смит. - Поймали!…

Девушка недоуменно взглянула на него.

– Послушайте, - сказал Файрли, тщательно выговаривая ванрианские слова, - мы ваши друзья и не причиним вам вреда.

Скажите, вы понимаете хотя бы одно мое слово?

Свет фонаря скользнул по фигуре девушки, и филолог увидел, что аборигенка одета в легкий серый плащ с большим капюшоном.

– Отпустите меня! - внезапно сказала девушка, сердито нахмурившись.

Файрли вздрогнул, словно от удара током, и остолбенел. Он понял ее слова, понял!… Однако это невозможно! За прошедшие тысячелетия язык обитателей Рина должен был неузнаваемо измениться…

Хотя разве укладывается в голове, что жительница другой планеты очень похожа на земную женщину? Конечно, он ожидал этого, но…

Но одно дело предаваться абстракциям, сидя в Морроу, а другое - убедиться воочию, стоя в сырой темноте среди развалин древнего города, под светом чужой луны.

Подоспевший Де Витт остановился рядом, тяжело дыша.

– Отлично, Файрли, вы поймали все-таки этого туземца!…

Ого, самка!… Смит, а ну-ка освети ее как следует. Дьявол, она действительно похожа на человека!

Не скрывая раздражения, Файрли сказал язвительно:

– Она не только похожа на человека, но и на самом деле человек, Гленн. Неужто для вас любой туземец похож на обезьяну - и там, на Земле, и здесь, на Альтаире? Учтите, я не собираюсь брать ее в плен, а только хочу поговорить с ней. Она меня поняла, понимаете, поняла!

– Вот видите, я же предвидел это, - наставительно произнес Де Витт, не отрывая глаз от нахмурившейся девушки. - Боб, спросите ее, много ли туземцев обитает в этих развалинах. Спросите, что она делает здесь ночью; быть может, ее послали шпионить за нами? И обязательно узнайте, много ли ванриан сейчас на планете, сколько у них крупных городов, остались ли у них звездолеты или хотя бы какие-нибудь машины… Почему вы молчите, Боб? Да спрашивайте же, спрашивайте!

Файрли перевел, тщательно подбирая слова. Он никак не мог прийти в себя, все происходящее казалось ему сном.

– Машины? - с удивлением переспросила девушка, не без труда выговорив это древнее ванрианское слово. - А-а…, вспоминаю. Нет, у нас нет никаких машин.

– Что она сказала? - с нетерпением спросил Де Витт. Услышав перевод, он помрачнел. - Что-то она хитрит. Она явно ванрианка, говорит на языке этой расы… Так почему же девчонка морочит нам головы насчет машин? Боб, спросите ее еще раз, может быть, она что-нибудь не так поняла.

Файрли кивнул, но сказал совсем другое:

– Послушайте, мы хотим стать вашими друзьями. Мы совершили долгий путь до Рина из другой звездной системы.

– Это ваш корабль недавно приземлился в степи?

– Так вы все-таки знаете про звездолеты? - с облегчением вздохнул Файрли. - Почему же вы тогда сказали, что у вас их нет?

Девушка слегка улыбнулась и покачала головой.

– У нас их нет, давно нет… Вот почему мы с Траяном так встревожились и пришли сюда.

– Кто такой Траян?

– Траян есть Траян. А я - Арэл.

– А меня зовут Боб, то есть Роберт.

Де Витт грубо встряхнул Файрли за плечо.

– Боб, это не любовное свидание! Я хочу знать, о чем вы так мило толкуете.

Файрли перевел их короткий диалог, и Де Витт фыркнул от возмущения.

– Боб, вы не узнали ровным счетом ничего. Нажимайте на нее, забрасывайте ее вопросами. Она обязательно проговорится…

Он замолчал, увидев подоспевшего Томасона. Тот сильно хромал, видимо, ударившись о камни во время погони.

– Джон, мы поймали одну туземку, но здесь должен быть еще какой-то Траян, по-видимому, самец. Идите вместе со Смитом и тщательно осмотрите все вокруг. Он наверняка где-то рядом.

Быстро!

Арэл взглянула на жестокое лицо Де Витта и с иронией спросила:

– Он что, тоже наш друг?

– Это Де Витт, единственный военный в нашем экипаже. Он не командир корабля, а лишь его заместитель. Де Витт не…

Файрли запнулся. Ему хотелось сказать, что Де Витт не причинит Арэл вреда, но не решился. Глядя на злое, возбужденное лицо Де Витта, он понял: экс-полковник сейчас способен на все.

Даже на жестокие поступки.

Файрли повернулся к девушке и торопливо сказал:

– Арэл, если я отпущу вас сейчас, вы придете еще раз? С вашими друзьями?

Ее глаза сузились, и она прошептала:

– Да…

– Тогда идите!

Он отпустил запястье девушки, и та тотчас же упорхнула в темноту. Де Витт взревел от ярости и прыгнул вслед за ней, словно тигр, но промахнулся. Фонарь выпал из его рук и со звоном покатился по камням.

– Траян! - закричала Арэл серебристым голосом. - Бежим, они за нами охотятся!

Настала тишина, и только вдалеке был едва слышен топот удаляющихся ног.

– Файрли, я задушу тебя! - заорал Де Витт, шагнув к ученому с поднятыми кулаками. - Кретин, ты же сам отпустил ее!

– Да, я сделал это, - хладнокровно ответил Файрли, засовывая демонстративно руки в карманы плаща. - Я предупреждал вас, Гленн, я никого не собираюсь брать в плен. Кристенсен дал нам ясные инструкции, как поступать при встрече с туземцами.

– Кристенсен такой же идиот, как ты! - орал Де Витт, угрожающе потрясая кулаками. Казалось, он сейчас ударит Файрли, однако ему помешали две тени, вынырнувшие из темноты.

– Я видел самца, но мельком, - задыхаясь, прохрипел Томасон. - Он убежал вместе с самкой, я толком не понял куда. Ночью этих чертей не поймать! Что случилось, Гленн, почему она сбежала?

Де Витт не ответил. Его лицо было белым от ярости, но он уже контролировал бурлящие эмоции.

– Продолжайте раскопки, Джон. Я немедленно возвращаюсь на корабль.

Файрли сказал как ни в чем не бывало:

– Я с вами, Гленн.

Де Витт осклабился:

– Конечно, дружище! Вас опасно здесь оставлять, вы мастерски умеете все портить.

Смит со вздохом поднял фонарь, валявшийся на земле.

– А она симпатичная, - мечтательно произнес он.

Де Витт так взглянул на него, что техник мигом закрыл рот и изобразил на лице гримасу Великой Скорби.

– Хватит болтать, пошли, - сказал экс-полковник. - Смит, ступайте с фонарем вперед. - И, не выдержав, в сердцах выпалил:

– Черт бы вас побрал, сопливых сосунков… Увидели смазливое личико и мигом потеряли головы!

Файрли хмыкнул и пошел вслед за полковником. Сев в вездеход, они направились к кораблю, думая каждый о своем. Файрли вспоминал прекрасную незнакомку. Что она подумала об этой встрече в ночи? Что расскажет своим соплеменникам и что те решат делать? Было бы удивительно, если бы девушка сдержала слово и вернулась.

Так или иначе, первый контакт произошел: с погонями, молодецким гиканьем, силовыми приемчиками, допросами и прочими прелестями, которых так опасался Кристенсен. Вряд ли ванриане будут обрадованы появлению таких "сородичей" с далеких звезд…

Снова начал накрапывать дождь, и когда вездеход, лихо развернувшись, остановился около пандуса, капли уже вовсю барабанили по металлической обшивке звездолета. Это так напомнило Файрли осенний день в деревне, что ему захотелось немедленно улететь отсюда и никогда больше не возвращаться.

Де Витт выскочил первым из вездехода и энергично зашагал к люку. Даже спина его выглядела угрожающе.

Кристенсен ожидал их в салоне - вместе с Раабом и Винстедом.

– Что случилось? - коротко спросил он, глядя пронзительными глазами на Де Витта.

Тот сразу стал словно на полголовы ниже и кивнул в сторону насупившегося Файрли.

– Спросите об этом славного рыцаря сэра Галахада. Мы поймали одного туземца, но он, на несчастье, оказался самкой…, то есть девушкой со смазливой мордочкой. Туземка, как я и предсказывал, отлично поняла Файрли. Она не сказала и дюжины слов, причем все были явной ложью, а потом этот благородный рыцарь отпустил ее. Как полный и законченный идиот!

– Я не желаю следовать зубодробительным методам Де Витта! - горячо воскликнул Файрли, не обращая внимания на оскорбление. - Не верю, что силой и запугиванием можно установить доверительные отношения с аборигенами. Если бы этот чертов Де Витт вел себя менее агрессивно, то я мог бы спокойно поговорить с ней, убедить, что мы ее друзья. Но девушка отлично поняла, что ей угрожает.

– Бросьте, Файрли, все валить на меня, - резко возразил Де Витт. - Она была испугана только потому, что хотела что-то скрыть.

– Подождите, Гленн, - поморщился Кристенсен. - Файрли был прав, когда не стал удерживать ее силой, это все только бы испортило… - Он недовольно взглянул на Де Витта. - Но почему вы не дали мне немедленно знать об этом? Я начальник экспедиции, неужто вы это до сих пор не усвоили? Будь я на месте контакта, все могло пойти иначе…

Кристенсен с заметным трудом подавил свое раздражение и вновь обратился к Файрли:

– Расскажите мне, о чем вы говорили с туземкой. По возможности дословно.

Файрли пересказал их небольшой диалог и после паузы добавил:

– Она говорила, что ванриане ныне не имеют ни звездолетов, ни машин. Больше я ничего не мог выяснить, потому что Де Витт начал охоту за Траяном, другом девушки, и она испугалась.

Мне ничего не оставалось, как дать им уйти, пока дело не кончилось дракой.

– Она лгала, все время лгала, - сквозь зубы процедил Де Витт, словно не слыша обвинения в свой адрес. - Девчонка отлично знает, что такое звездолет, она сама говорила об этом, имея в виду наш корабль. Ее народ вовсе не темные варвары, как она хотела представить. Я хорошенько пригляделся к этой девице: на дикарку никак не похожа, ручаюсь, вполне цивилизованная женщина. Она была хорошо и чисто одета, да и манеры говорили об определенном воспитании.

– В отличие от вас, Гленн, - неожиданно буркнул Рааб.

Де Витт окатил физика ледяным взглядом и продолжил:

– У этих людей должны быть где-то города, и не исключено, что один из них расположен поблизости. Да, воздушная разведка это опровергает, но как знать, быть может, ванриане просто отлично умеют маскировать их? Туземцы могут многое поведать нам, в частности о своей истории. Разве не для этого была послана наша экспедиция? Неужто после такого далекого и трудного пути мы вернемся с пустыми руками только потому, что из деликатности не решимся задать аборигенам даже простейшие вопросы? Или просто кто-то боится, что они могут ответить?

Кристенсен хотел было возразить, но Де Витт уже разошелся, и его невозможно было остановить.

– Мы встретили двух туземцев, и они явно пришли не издалека. У них не было ни наземной машины, ни летательного аппарата, иначе мы непременно заметили или услышали бы их. Радары корабля также ничего не засекли, иначе дежурные давно подняли бы тревогу. Конечно, у туземцев могли быть ездовые животные, но я сомневаюсь в этом. Они ушли пешком, а это значит, что их дом неподалеку. Надо немедленно заняться его поиском.

– И что вы намереваетесь предпринять, когда найдете его? - ехидно спросил Винстед. - Предположим, они не захотят прийти к нам на корабль, да и вообще долго разговаривать с нами.

– Я думаю, мы сумеем их убедить, - мягко сказал Де Витт. - В любом случае, мы должны узнать, где находится ближайший город или поселок. Я очень постараюсь их расспросить как следует.

Кристенсен в сомнении покачал седой головой.

– Гленн, это не Азия, где вы славно умели развязывать языки вьетконговцам. Выжать из туземцев можно, конечно, многое, но будет ли это мудро с нашей стороны?

Де Витт зло усмехнулся.

– Что-то вы больно много тревожитесь о мудрости наших действий, Крис.

– А вы и вовсе о ней не заботитесь, - отрезал Кристенсен. - Ладно, хватит об этом. Сколько людей вам потребуется для поиска предполагаемого города? Половина экипажа, три четверти?

– Человек восемь-десять, не меньше. Нам нужен сильный отряд.

– Логично. Но корабль останется практически незащищенным. И если сюда вскоре прилетит второй корабль - вы знаете, чей, - то нам придется несладко.

– Мы не должны так рисковать! - воскликнул Винстед, заметно побледнев.

Рааб согласно кивнул.

– Верно, риск слишком велик.

– Риск! - презрительно воскликнул Де Витт. - Бросьте, нет здесь никакой опасности. Не хватало еще, чтобы из-за корабля русских мы отказались от наших планов.

Кристенсен улыбнулся, и эта улыбка не предвещала экс-полковнику ничего хорошего.

– Вот как? Выходит, нам нечего бояться, и никто не летит нам вслед, пытаясь во что бы то ни стало первым захватить оружие ванриан? Я с первого же дня нашего прибытия на Рин стал подозревать, что здесь что-то не то. Вы проявили полное равнодушие к мерам по обеспечению безопасности корабля - очень странно для бывшего военного. А теперь вам наплевать, сколько людей останется на его борту в течение нескольких дней или даже недель. И все это очень просто объясняется, Гленн. Вы знаете, что больше никто на Рин не прилетит.

Де Витт попытался было возразить, но Кристенсен жестко его перебил:

– А весь секрет состоит в том, что русские не строят никакого звездолета. И даже не слышали ни о базе пришельцев, ни о самих ванрианах.

– Но мои записи! - воскликнул потрясенный Файрли. - Ведь кто-то же напал на меня и выкрал секретные материалы!

– Да, но сделали это не мифические русские шпионы, не оставляющие следов. Нет, это работа нашего общего друга Де Витта.


Глава 14

Файрли уставился на Кристенсена, чувствуя себя столь же ошеломленным, как и в ту ночь, когда свет внезапно погас и кто-то напал на него сзади. Затем он повернулся к Де Витту, но на его лице ничего нельзя было прочесть.

Винстед возбужденно воскликнул:

– Это правда? Черт побери, Гленн, почему вы молчите?

Де Витт хладнокровно пожал плечами.

– Это очень серьезное обвинение, Крис. У вас, конечно, есть доказательства моей вины?

Кристенсен покачал головой.

– Нет, никаких доказательств у меня нет. Я просто знаю, что это так.

Пухлые щеки Винстеда побледнели.

– Крис, такими словами не принято бросаться. Зачем Де Витту это понадобилось?

– Гленн, может быть, вы сами ответите на этот вопрос?

– Зачем же, Крис? Вы так интересно начали, вам и заканчивать. Только не забывайте о фактах, если они, конечно, у вас имеются.

– Хорошо, вот вам факты. Вы больше всех хотели, чтобы звездолет был построен и экспедиция к Альтаиру состоялась. А препятствовали вам те, кого вы называли саботажниками и трусами, и прежде всего я. Меня поддержали в Белом доме. И тогда вы поняли, что слава спасителя Земли ускользает у вас из рук. Вы решили пойти ва-банк и ускорить события. А это можно было сделать только одним-единственным путем: доказать всем, что коварные русские могут опередить Америку. Вы стали следить за Файрли и первым узнали, что тот получил серьезные результаты.

С вашей подачи охрана за корпусом, где жил Файрли, была ослаблена, и ученым, якобы для ускорения работ, было разрешено держать сверхсекретные документы в своих личных сейфах.

А потом вы перерезали кабель, напали на Боба и выкрали у него документы, отлично зная, что они вскоре могут быть восстановлены. Затем вы пустили службу безопасности по ложному следу, полетели в Вашингтон и устроили там истерику в духе "холодной войны". Вот тогда-то президент дрогнул и выделил миллиарды долларов на "звездный проект". Разве не так было, Гленн?

Рааб изучающе смотрел на Де Витта холодным взглядом.

– В этих рассуждениях есть своя логика, Гленн.

– Да… - пробормотал Файрли. - И как я раньше не сообразил?

Винстед вскочил и угрожающе шагнул к Де Витту:

– Вот что я скажу тебе, вояке без совести и чести…

– Говорите, говорите, - презрительно процедил Де Витт, с ненавистью глядя на Кристенсена. - Все это только пустые домыслы, а они с точки зрения суда и гроша ломаного не стоят.

И потом все, что случилось в Морроу, сейчас не имеет ровно никакого значения. Мы уже на Рине, и нечего терять попусту драгоценное время. Пока мы препираемся, ванриане сбежали…

– Не сбежали, а просто ушли, - сказал Кристенсен. - Они - хозяева этой планеты и не обязаны ничего говорить вам, Де Витт. Уберите от них свои грязные лапы, понятно? За то, что вы натворили на Земле, вам придется ответить, я в этом не сомневаюсь. Теперь мы знаем, на что вы способны. Но здесь, на чужой планете, где мы являемся лишь непрошеными гостями, вам не удастся…

Голос Кристенсена дрогнул, серая бледность разлилась по лицу. Он покачнулся, и Файрли едва успел поддержать его.

Вместе с Винстедом они осторожно уложили начальника экспедиции на диван.

– Я позову Райхера! - крикнул Винстед и выбежал из салона.

Дыхание Кристенсена стало неровным, веки смежились. Файрли дрожащими руками расстегнул ему воротник. Вскоре Кристенсен приоткрыл глаза, но взгляд был мутным. Прибежал Райхер и начал колдовать над больным, попросив Файрли и Винстеда не мешать и отойти подальше к двери. Де Витта в комнате уже не было.

– Плохо дело, - наконец выпрямился врач. - Инфаркт.

Возьмите каталку, надо срочно перевезти его в медотсек.

Это была очень длинная и трудная ночь. Райхер сделал все, что мог, но сердце у Кристенсена было изношенным, и в любой момент могло произойти непоправимое.

Файрли, Винстед и Рааб дежурили у постели больного всю ночь по очереди, но тот так и не пришел в себя.

Де Витт появился в медотсеке только на рассвете и тут же ушел. Файрли показалось, что отставной военный торопился выполнять свой план действий, пока Кристенсен не может его остановить. Руководство экспедиции автоматически перешло к Де Витту.

Оставалось лишь одно - ждать. В восемь утра Файрли сменили, и он, пошатываясь от усталости, пошел спать. Около полудня Рааб разбудил его.

– Крис пришел в себя, - хмуро сообщил он. - И хочет срочно видеть вас, Боб. Учтите, он слаб, очень слаб…

Файрли вместе с Раабом поспешил к медотсеку. Их встретил усталый Райхер:

– Только недолго…

Врач удалился, и Файрли с Раабом подошли к койке. Кристенсен открыл глаза. Его взгляд был осмысленным, но голос звучал очень тихо:

– Райхер не сказал мне, когда я вновь поднимусь, но вряд ли это случится до завершения экспедиции. Руководство формально переходит к Де Витту, и это меня очень тревожит.

Он замолчал, тяжело дыша. Даже небольшое усилие утомляло его.

– Я хотел бы, чтобы вы двое попытались заменить меня. Вы, Рааб, всегда славились как человек независимый. А вы, Боб…, я знаю, мы о многом думаем одинаково.

– Да, но… - начал Файрли, однако Кристенсен жестом попросил его замолчать.

– Вы оба должны сделать все, что в ваших силах. Поступки Де Витта необходимо контролировать, особенно сейчас, когда мы нашли аборигенов. Я не могу, к сожалению, дать вам никаких полномочий…, но вы должны попробовать. Среди членов экипажа немало нормальных, здравомыслящих людей, на них можно будет опереться в сложный момент. Если Де Витт найдет оружие ванриан…

Кристенсен вновь замолчал; Его лицо побелело, на лбу выступил пот.

– Де Витт опасный человек. Там, на Земле, он может…

Кристенсен закрыл глаза, не договорив. Райхер вошел в медотсек и кивнул в сторону двери. Посетители вышли.

Рааб выглядел очень недовольным.

– Черт побери, только этой заботы мне не хватало! - в сердцах сказал он. - Я летел на Альтаир не для того, чтобы тенью следовать за воякой-фанатиком.

Они направились по коридору к выходу. "Беда, - думал Файрли. - Крис, конечно, прав, но… Но я не родился лидером, как он. Я чертовски несдержан, могу накричать на людей, ответить ударом на удар. Если я попытаюсь учить Де Витта, что ему делать, то он пошлет меня подальше…"

Рааб остановился около двери в свою каюту и внезапно сказал:

– И все-таки Крис прав. Де Витт типчик еще тот, я таких встречал где угодно, не только в армии. Они куда опаснее, чем обычные корыстные подлецы, которых пруд пруди. Те хотя бы обладают гибкостью и более всего блюдут собственную выгоду.

Де Витты другие, они полны гордыни и упрямства. Если они что-то втемяшат в свою тупую голову, то будут переть вперед как танк и, если надо, переедут даже родную мать. Гленн спит и видит себя Спасителем Земли с оружием ванриан наперевес. Если дать таким, как он, волю, то от Земли и мокрого места не останется…

– Может, и так, - вяло согласился Файрли. - Но он и нас с вами переедет, даже не моргнув. Ладно, пойду потолкую с ним…

Филолог пошел на поиски Де Витта, но того на корабле не оказалось. Дежурный радист объяснил, что новый руководитель экспедиции послал утром вертолеты на разведку, и несколько минут назад один из пилотов вышел на связь.

– Он что-то нашел, мистер Файрли, - возбужденно сказал радист. - Пилот сообщил, что сделает еще несколько кругов, чтобы убедиться, что не ошибся, а затем немедленно возвратится на базу. Де Витт пробкой вылетел отсюда, чтобы встретить вертолет.

Файрли кивнул и торопливо зашагал к выходу из корабля.

Выйдя на пандус, он на минуту остановился, ослепленный сиянием Альтаира. Де Витт стоял невдалеке, сложив руки на груди, и смотрел в сторону далекого леса.

Когда Файрли подошел к нему, Де Витт обернулся:

– Я официально принял на себя командование экспедицией и кораблем.

– Я слышал.

Де Витт пытливо взглянул на него.

– О чем вам говорил Кристенсен? - И прежде чем Файрли успел ответить, экс-полковник добавил с презрительным смешком:

– Впрочем, об этом легко догадаться. Он пытался настроить вас с Раабом против меня, верно? Не забывайте, с этого часа вы обязаны подчиняться всем моим приказам.

Файрли всегда полагал, что с подобными агрессивно настроенными людьми не спорят. Не теряя хладнокровия, следует твердо стоять на своем и не опускаться до ссор. Но сейчас из глубин его вообще-то мирной натуры поднялась горячая волна ярости, и он выпалил:

– Выходит, я теперь рядовой отряда под командованием полковника Де Витта? Черта с два! Я был включен в состав экспедиции даже без моего согласия, и нечего мной помыкать! Вы нуждаетесь во мне, Де Витт, а вот я без вас отлично обойдусь!

"Что-то слишком часто я выхожу из себя в последнее время", - с тревогой подумал он, но удержаться от запальчивых слов не мог.

– Я сделал все, что от меня хотели, - разгадал тайну ванрианского языка. Больше благодаря счастливой случайности, чем таланту лингвиста, но разгадал. Если бы не я, никого из нас здесь бы не было! Я так же, как и Крис, чувствую свою ответственность за происходящее, и вам не удастся заставить меня ходить строевым шагом!

Файрли дрожал от гнева, хотя понимал, что выглядит сейчас смешно - словно взбешенный заяц, вдруг напавший на волка.

Однако Де Витту было явно не до смеха. Он вперил в ученого жесткий, оценивающий взгляд, затем быстрым шагом спустился на землю по пандусу. И тут же вдалеке со стороны леса послышался гул мотора.

Вертолет, словно неуклюжая птица, парил прямо над вершинами деревьев. Не долетев до звездолета, он плавно приземлился. Из него выскочил молодой Смит и почти бегом направился навстречу Де Витту.

– Ну что? - нетерпеливо спросил тот.

– Я нашел их! - взволнованно воскликнул юноша. - Мужчина и женщина идут через лес на северо-восток. Женщину я узнал. Они скрылись среди деревьев, когда заметили вертолет, но немного опоздали. Я нанес на карту их местонахождение, так что мы легко найдем это место. А вот города рядом я не обнаружил.

– Отлично! - с энтузиазмом сказал де Витт и энергично потряс руку Смиту. - Немедленно займитесь обработкой полученных данных.

Час спустя в салоне корабля Файрли вместе с остальными членами экспедиции разглядывал увеличенный отпечаток карты.

На ней были видны цепи холмов, зеленые пятна лесов, черный "шрам" около развалин. В двух десятках километров от звездолета кружком было обведено место, где Смит обнаружил двух ванриан.

Де Витт стоял около расстеленной на столе карты, словно генерал перед битвой. Лицо его дышало уверенностью в успехе, в глазах не было ни тени сомнений, так присущих Кристенсену.

Полковник наконец дождался своего часа после долгих лет неудач и теперь не собирался выпускать из рук удачу.

– Туземцы явно идут куда-то в этом направлении, - сказал он, показывая рукой на линию, прочерченную от развалин города до черного кружка на карте. - Они не очень-то торопятся, значит, их дом неподалеку.

Томасон нахмурился.

– Но на карте нет и признака города или поселка…

– Вертолет мог и не долететь до этого места, - отрезал Де Витт. - Туземное поселение наверняка рядом с развалинами, иначе ванриане вряд ли бы пришли пешком, да еще и без припасов. - Он обвел суровым взглядом всех, собравшихся в салоне. - Завтра мы отправляемся в поход. Возьмем два вездехода. В состав отряда я включаю себя самого - я буду ехать в авангарде, - а также Рааба, Файрли, Винстеда, Хэджулина и двух водителей. Томасон остается старшим здесь, на корабле.

Томасон кивнул без особого энтузиазма и спросил:

– Оружие возьмете?

– У нас его чертовски мало, - недовольно сказал Де Витт. - В свое время я настаивал на солидном арсенале для звездолета, но меня никто не поддержал. Думаю, мы пока обойдемся несколькими ружьями.

Рааб спросил:

– Гленн, я люблю во всем точность. Какая задача ставится перед нашим отрядом?

– Я скажу вам точно, - с иронией ответил Де Витт. - Меньше всего меня интересуют контакты с туземцами, установление дружеских отношений и прочая чушь. Войну я тоже затевать не собираюсь. Мы прилетели за тем же, что нашли в Гассенди, - машинами и описаниями ванрианских технологий. Остальным пусть занимаются другие экспедиции. Важно как можно быстрее сделать нашу страну еще более могущественной, понятно?

Ему никто не ответил. Ученые с мрачным видом переглядывались - такой категоричности они не ожидали даже от Де Витта.

После паузы тот продолжил, чеканя фразы, словно гвозди в гроб забивал:

– Еще раз повторяю. О программе, которую НАСА писало под диктовку Кристенсена, можете забыть. Никаких измерений магнитного поля, геологических изысканий и археологических раскопок не будет. Не будет ловли местных букашек, собирания гербария и прочей жюль-верновской чепухи, которая хороша только для доклада в Академии наук. Наша задача сужается до предела, зато мы ее обязаны выполнить. Понимаете, обязаны!

Рааб не стал возражать.

– Ладно, об этом поговорим позднее. Я хотел спросить насчет ружей. Вы не считаете, что они неуместны при контакте с аборигенами?

– Черт побери, неужто я это сам не знаю? - вспылил Де Витт. - Я вовсе не собираюсь стать Кортесом Альтаирским и огнем и мечом завоевывать новый мир. Оружие нам потребуется только для обороны, тем более что его до смешного мало. - Он взглянул на часы. - Все, дискуссия закончена. Пора приступать к работе. Завтра утром мы отправляемся в путь.

Перед рассветом, после беспокойной, полной тяжелых видений ночи Файрли проскользнул в медотсек. Кристенсен спал.

Он выглядел немного лучше, лицо его порозовело, дыхание стало ровнее. Райхер дежурил рядом с койкой и, увидев раннего посетителя, вопросительно поднял красные от недосыпания глаза.

– Скоро мы отправляемся в поход, - тихо сказал Файрли, с жалостью глядя на бывшего начальника экспедиции. - Я надеялся, что он очнется.

Врач грустно покачал головой.

– Я постоянно даю ему успокаивающее. Его сердце работает чуть лучше.

– Мы надеемся на вас, доктор.

– Сделаю все, что смогу. Но сердце Кристенсена слишком изношено. В последние годы он работал практически без отдыха, не обращая внимания на свой возраст. Ладно, счастливого пути, Боб!

Файрли вернулся в каюту и стал упаковывать сумку. Он слегка приободрился, хотя предпочел бы поговорить перед отъездом с Крисом.

Закинув сумку за плечо, филолог вышел из корабля и оказался в предрассветной тьме. Со стороны леса дул холодный сырой ветерок. Рядом с пандусом стояли вездеходы, освещенные прожекторами. Их погрузка была завершена. Одна из машин взревела - проверяли работу двигателя.

Вскоре на пандус вышел Винстед, закутавшийся в теплый плащ. Лицо космобиолога было несчастным - участие в рискованном походе мало его устраивало. Файрли же, напротив, был в хорошем настроении. И догадывался почему. Дело было в чудной девушке по имени Арэл - он очень хотел ее вновь увидеть.

Что-то в облике, в звонком голосе делало ее похожей на "звездную певицу", женщину его мечты…

Хриплый голос Де Витта отвлек филолога от лирических мыслей. Отставной полковник стоял возле пандуса и что-то энергично разъяснял водителям.

– У вас осталось шесть минут, - донеслось до Файрли. - И ни секунды больше! Засекаю время по моим часам…

"С ним будет трудно бороться, - подумал уныло Файрли, спускаясь по пандусу. - Почти безнадежно".

Три дня они двигались через лес, и этот путь оказался на удивление легким. Слишком легким, заметил про себя Файрли. Сидевший рядом с ним на заднем сиденье первого вездехода Винстед неожиданно эхом повторил:

– Слишком уж гладко все идет, Боб. Чует мое сердце, Не к добру…

Он с подозрением смотрел по сторонам. Раздвижной верх машины был опущен, чтобы не закрывать обзора пассажирам.

– Я этого не ожидал, - добавил космобиолог. - Это…, это неестественно!

Файрли кивнул, вспомнив фантастические кинобоевики с монстрами, принцессами и плоскогубцами.

– Неестественно? - спросил, обернувшись, Де Витт - он сидел на переднем сиденье рядом с водителем. - Что именно?

Винстед пожал плечами.

– Ну, не знаю… Да хотя бы этот лес. Он больше похож на парк, хотя и очень запущенный. И этот свет…

Небо было закрыто тяжелыми облаками с самого начала похода. Багряно-медные облака поражали воображение; неудивительно, что тусклые лучи, проникающие сквозь них, были окрашены в ядовитый желто-зеленый цвет, создавая совершенно фантастический эффект. Но лес сам по себе удивления не вызывал, Файрли ждал на Альтаире что-то более причудливое.

Большинство из деревьев, среди которых встречались и гиганты и малыши, уже оголились. Листья пестрым ковром лежали на земле, удивляя лишь тем, что часть из них была пожухлой или бесцветной, а часть - свежей и зеленой. Бросалось в глаза и то, что соседние, одинаковые деревья находились в разных фазах развития: на одних едва распускались почки, а на других ветви ломились от пурпурных и оранжевых плодов, напоминающих метровой длины стручки. Во время короткой стоянки Хэджулин не выдержал и собрал несколько местных "фруктов", получив за это выговор от Де Витта. Молодой геолог послушно уселся в вездеход и украдкой попробовал некоторые из своих трофеев. К счастью, с ним ничего не случилось.

Животных в этом странном лесу почему-то не было, лишь кое-где с дерева на дерево плавно перелетали большие белые птицы. Гладкие стволы не опутывали даже лианы или другие вьющиеся растения, хотя на растущих кое-где пышных кустах было полно растений-паразитов.

– Похоже, за деревьями кто-то ухаживает, - сказал Де Витт, когда вездеход свернул налево по неширокой, но отчетливо заметной среди высокой травы дороге.

– Вы думаете, что этим занимаются аборигены? - спросил с сомнением Винстед.

– Не обязательно. Это уж по вашей части, Перси. Мне кажется, люди, которые в свое время покорили Галактику, могут обойтись и без садовников. Какие-нибудь биологические методы саморегуляции…

– Ну конечно, ванриане и до сих пор остались сверхучеными, - с иронией заметил Файрли. - Ваша вера в это, Гленн, поражает воображение. И что, наверное, гении сотворили такую замечательную дорогу?… О-о, черт!

Вездеход очередной раз тряхнуло на рытвине. Де Витт выругался, однако ответил довольно бодро:

– У всех есть свои недостатки, Боб.

– Хм… Я такие дороги часто встречал в Индии, - сказал Файрли. - Там, знаете, многие ходят пешком, причем босиком.

Но не от очень большой учености…

Де Витт ничего не ответил, только поджал губы, давая понять, что никакие доводы не поколеблют его уверенности.

Файрли, обернувшись, посмотрел на заметно отставший второй вездеход. На нем ехали Хэджулин, Смит и Рааб. "А ведь Гленн не случайно разделил нас с Раабом", - подумал филолог.

Вскоре дорога пошла под уклон. Вездеходы спустились в небольшую ложбину, по дну которой протекал узкий ручей, и стали взбираться по склону густо заросшего холма. Небо тем временем потемнело, желто-зеленый свет потерял свою режущую глаза яркость. Ветер заметно усилился, неся сырость и холод.

Утепленные плащи перестали спасать людей, и тогда Де Витт дал сигнал сделать привал на ночь.

Пока члены экспедиции устанавливали две палатки и наскоро готовили ужин из концентратов, Де Витт сидел на корточках и при свете луны отмечал на карте пройденный путь. Затем он присоединился к остальным и принялся за еду. Смит и Хэджулин умело разожгли костер, и сразу всем стало чуть уютнее. Утолив голод, геолог потянулся было к разложенным на траве оранжевым стручкам, но Винстед запротестовал:

– Тед, вы что, ребенок, который тащит в рот что попало? Хотите отравиться? Или занести в себя болезнетворные микроорганизмы?

– Я буду есть крошечными кусочками, - упирался геолог. - Ведь эти "стручки" пахнут медом и апельсинами! Они не могут мне повредить.

Де Витт спорить со своими подчиненными не стал - он попросту швырнул "дары природы" в темноту.

Мирхэд, молодой человек с длинными до плеч волосами и мечтательными глазами поэта, поежился и натянул на голову капюшон.

– Дома, в Калифорнии, я бы сказал, что вот-вот пойдет дождь, - пробормотал он, глядя на заметно опустившиеся облака.

Файрли поежился.

– Верно, скоро польет как из ведра. Только этого нам не хватало!… А знаете, Бен, я ведь никогда не был у вас на побережье.

– Да что вы? - удивился Мирхэд. - Жить в Америке - и ни разу не побывать в Калифорнии? Тогда вы ни черта не видели. Боб.

Файрли уныло кивнул в знак согласия.

"А ведь Калифорния всегда для меня была местом где-то на краю света, - подумал он. - Сколько раз я собирался съездить в отпуск в Лос-Анджелес, поглазеть на Голливуд, побродить по берегу Тихого океана, да так и не собрался. Уж слишком далеким мне казался этот путь через всю страну. И вот теперь здесь, на Альтаире, я думаю о Калифорнии как о символе чего-то очень далекого и недоступного. Смешно!"

Де Витт тем временем приладился со своей картой около костра. Вперив в нее немигающий взгляд, он глухо сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Наша база у развалин города расположена явно неудачно.

Если мы найдем достаточно крупное поселение туземцев, то я прикажу Томасону выслать вертолеты, и мы создадим вторую базу. Ванриане должны быть здесь, неподалеку…

– А если их здесь нет? - спросил Рааб;

– Посмотрим, - спокойно ответил Де Витт.

Темнело. Небо приобрело цвет окислившейся меди. Лица людей в этом рыже-зеленом свете выглядели словно персонажи из фильма ужасов. Смотреть друг на друга было жутковато, и даже уютный треск костра не мог вернуть людям хорошее настроение.

Файрли чувствовал себя усталым, Рин стал заметно действовать ему на нервы. Он одним из первых пошел к палатке и с облегчением забрался в спальный мешок.

На следующее утро сплошная облачность сохранилась, ветер еще более усилился и похолодал. Наскоро позавтракав, участники экспедиции начали было собираться в дорогу, но тут Мирхэд вскочил со сдавленным криком:

– Смотрите!

В сотне метров впереди, в сумраке хмурого утра, они увидели фигуру туземца с темными волосами и золотистой кожей. Одет абориген был в зеленую короткую тунику и плетеные сандалии.

Некоторое время земляне и туземец молча смотрели друг на друга. Наконец Де Витт сдавленно прошептал:

– Не вздумайте спугнуть его! Садитесь и продолжайте есть.

Садитесь, я вам говорю!

Люди неохотно вновь уселись на траве, искоса поглядывая на неподвижную фигуру, стоящую под кроной невысокого дерева.

Де Витт наклонился к Файрли и крепко сжал ему руку.

– Боб, настал ваш час. Надеюсь, вы справитесь со своей задачей лучше, чем в прошлый раз, иначе я за себя не ручаюсь. Подойдите к туземцу и скажите, Что мы пришли с дружеским визитом. Попросите его отвести нас в ближайший город или поселок.

Файрли упрямо наклонил голову:

– Гленн, вы должны гарантировать его безопасность. Вы видите, он не вооружен.

– Конечно, о чем речь! Боб, идите, не то он сбежит.

Файрли вновь встал и, приветливо подняв руку, не спеша зашагал к туземцу. Тот насторожился, и Файрли закричал, улыбаясь:

– Не бойтесь, я пришел как друг!

Он был уже достаточно близко и теперь мог как следует рассмотреть аборигена. Это был юноша с приятными чертами золотистого лица, хорошо сложенный, с умными, проницательными глазами.

В трех метрах от него Файрли остановился. Туземец заговорил - быстро и отрывисто, так что Файрли ничего не понял. Он покачал головой, и тогда юноша повторил ту же фразу, но уже медленней:

– Почему вы преследуете нас?

– Преследуем вас? - удивился Файрли и внезапно все понял. - Так вы Траян?

– Да.

– Это вы были ночью в разрушенном городе, верно? С вами еще была девушка по имени Арэл…

– Она и сейчас со мной.

Туземец кивнул в сторону деревьев, и только тогда Файрли разглядел среди них стройную фигуру девушки, окутанную утренней мглой. Ее густые темные волосы были разбросаны по плечам, лицо было хмурым, полным сомнения. Арэл никак не реагировала на взгляд Файрли, словно они никогда не встречались.

– Попробуйте нас понять, - сказал Файрли проникновенно, стараясь тщательно подбирать слова. - Мы прилетели с очень далекой звезды, но мы - ваши сородичи. Возможно, вы помните что-то о времени, когда ванриане завоевали Галактику?

– Да, помним, - спокойно ответил Траян. - Послушайте, вы говорите, что являетесь нашими друзьями?

– Конечно!

– Тогда уходите.

– Но почему? - запротестовал Файрли. - Мы пришли сюда познать мудрость наших братьев с Рина и никому не собираемся причинить вреда.

– Мои люди боятся, - медленно произнес Траян, хмуро глядя на землянина. - Они были очень сердиты на нас с Арэл за то, что мы навели вас на дорогу к нашему городу. Нам приказали вернуться, встретить вас и попросить оставить Рин.

– У них нет причин бояться нас… - начал было возражать филолог, но Траян прервал его:

– Мои люди боятся не вас, а Ллорна.

Файрли замер и, сглотнув, хрипло переспросил:

– Ллорн?

– Давным-давно в Галактике произошла страшная война, - серьезно сказал Траян. - Это была война за звезды. Наши предки ее проиграли. Ллорны оказались более могущественными и заставили нас вернуться на Рин, уничтожили наши звездолеты и космопорты. Перед тем как уйти, они предупредили наших предков, что если ванриане когда-нибудь полетят в космос, то Рин будет полностью разрушен. Мы слишком опасны для Галактики, говорили они, мы агрессивны и стремимся завоевать чужие звезды. Нам надо стать мирным народом и забыть о деяниях предков… И мы забыли. Но теперь на Рине появились вы, и ллорны могут истолковать ваш прилет как нарушение запрета.

– Но это было много веков назад, - запротестовал Файрли. - Откуда вы знаете, что Ллорн опасен для вас и сейчас?

На лице Траяна появилась тень нерешительности, юноша посмотрел в сторону Арэл, словно ища поддержки.

– Почему вы верите во все это? - настаивал Файрли.

– Не знаю… - пожал плечами Траян. - Иногда мне кажется, что мы слепо следуем старым заветам, которые нас Парализуют и душат. - В его глазах блеснули искры надежды. - Но я видел Замок Солнц, я грезил о славных временах, когда наши корабли покорили Галактику…

Юноша замолчал, не находя слов. Однако Файрли понял его.

Траян был одним из тех мечтателей и бунтарей, которыми и вращается маховик Истории. Он нашел в себе силы восстать против окостеневших традиций Рина и его генетического страха перед звездами.

Потому-то он и рискнул прийти к развалинам города, чтобы увидеть пришельцев. Но его народ думал иначе…

– Не бойтесь нас, мы друзья, - мягко произнес Файрли, дружелюбно улыбаясь. - Забудьте вчерашнее недоразумение. Мы не собирались устраивать за вами погоню, просто у одного из наших людей не выдержали нервы. Вы придете к нам в лагерь?

Траян задумчиво посмотрел в сторону землян, стоящих около двух вездеходов, а затем повернул голову к Арэл, словно спрашивая, что делать.

Девушка после минутного колебания вышла из тени и подошла к другу. Взглянув на озабоченного Файрли, она внезапно рассмеялась - похоже, восхищенные взгляды землянина забавляли ее.

– Пойдем, Траян, - сказала она. - Он не допустит, чтобы пришельцы причинили мне вред.

Файрли покраснел. Неужели его отношение к девушке так заметно?

Все вместе они пошли в сторону вездеходов. На лице Де Витта расцвела довольная улыбка. Хэджулин не выдержал и, засунув пальцы в рот, пронзительно засвистел, по-мальчишески демонстрируя свой восторг началом первого в истории контакта землян с инопланетянами.

Продолжая приветливо улыбаться, Де Витт тихо процедил сквозь зубы:

– Предупреждаю: если кто-то из вас спугнет туземцев, я убью его собственными руками. Ясно?

Хэджулин немедленно перестал свистеть и опустил голову, словно нашкодивший ребенок. Никто не сомневался, что Де Витт не шутит.

Ванриане подошли к группе землян и остановились в нескольких метрах от них. Де Витт излучал искреннее радушие, но вскоре его улыбка угасла.

Файрли понимал почему. Де Витт наконец разглядел примитивное одеяние туземцев, сшитое из грубых тканей, а также их деревянные сандалии.

Траян сказал Файрли:

– Передайте вашим друзьям, что мой народ не желает принимать их в нашем городе.

Услышав об этом, Де Витт насторожился.

– Так они пришли из города? Боб, спросите туземца, где он находится! И заодно узнайте, есть ли на планете другие крупные поселения.

Траян кивнул.

– Да, на Рине есть и другие города, но они расположены далеко отсюда. Наш же город находится на опушке леса, в нескольких часах ходьбы. Я еще раз повторяю - и не пытайтесь приближаться к нему, мой народ не желает иметь с вами никакого дела.

Де Витт недобро улыбнулся в ответ и покачал головой.

– О нет, мы не для того пересекли половину Галактики, чтобы сейчас повернуть обратно! В конце концов, Рин - это дом наших далеких предков, часть нашей истории. Боб, объясните им, что мы будем предельно вежливы с горожанами и не причиним им ни малейшего беспокойства. Пусть они будут нашими проводниками, всю ответственность мы берем на себя.

Услышав об этом, Траян задумался.

– Я не могу! Наш народ долгое время пытался забыть о ллорнах, и это нам почти удалось. Но теперь с вашим появлением старые страхи могут проснуться. Вы несете с собой опасность!

– О чем толкует этот парень? - недовольно воскликнул Де Витт. - Никакой опасности мы не представляем. Он, кажется, интересуется нашим кораблем? Скажите ему, Боб, что мы обязательно покажем звездолет, но позже.

Когда Файрли перевел ему эти слова, Траян покачал головой и с вызывающей усмешкой произнес:

– Что значит ваш жалкий кораблик по сравнению с могучими кораблями древнего Рина, покорившими всю Галактику?

– Да, однако это было давно, - возразил Файрли. - От вашего флота остался один пепел…, хотя он может когда-нибудь возродиться, потому что на Рине появились мы.

Траян нерешительно переминался с ноги на ногу, поглядывая на молчаливую Арэл.

Наконец он пробормотал:

– Я, пожалуй, рискну провести вас в город. Но хочу предупредить: я не знаю, как вас встретят.

Де Витт вздохнул с облегчением.

– Ну, слава богу, дикарь не такой уж трус, каким кажется с первого взгляда. Нам главное попасть в город, а там уж мы найдем общий язык с туземцами. В этом деле у меня большой опыт, как-никак шесть лет проторчал в Юго-Восточной Азии… Боб, спросите заодно туземца о ллорнах. Кто они были такие?

Траян пожал плечами.

– Я знаю о них только из легенд. Там ллорны описываются как некие "черные фигуры" и "порождения тьмы".

– Но они люди?

– Нет.


Глава 15

Угрюмое облачное небо окрасилось в цвет охры, когда вездеходы выехали на гребень лесистой гряды холмов. Внизу, в обширной долине, располагался город ванриан, "Долгий же путь мы проделали, чтобы попасть сюда, - подумал Файрли. - И я не знаю, радоваться ли нам или молить бога о спасении наших душ".

Город там, внизу, казался сравнительно небольшим, но об этом трудно было с уверенностью судить, поскольку его почти полностью закрывали кроны огромных деревьев. Темные невысокие здания, словно грибы, были разбросаны среди кряжистых стволов. На вид они были старыми, обветшалыми, но белые колоннады, резные портики и овальные окна придавали им своеобразное изящество. Золотистое марево, царившее под густыми переплетенными ветвями, создавало ощущение таинственности и нереальности.

Да, город был древним, но все же не настолько, как руины около разрушенного космопорта. Хотя на окраинах время уже успело похозяйничать: фасады пересекали извилистые трещины, часть колонн рухнула, куполообразные крыши осели, ощетинившись ребрами стропил'. Улицы были темными, и лишь некоторые окна светились мягким красным светом. Файрли показалось, что он видит нескольких пешеходов, но их трудно было разглядеть из-за частокола стволов.

Филолог взглянул на другую половину долины и увидел ровное поле, исчерченное широкими полосами разноцветных гряд - там явно Выращивались какие-то сельскохозяйственные культуры.

Стоявший неподалеку Де Витт кисло произнес:

– Боб, спросите туземцев, все их города похожи на этот?

– Да, - ответил Траян с горделивой улыбкой. - Не правда ли, величественное зрелище? Конечно, у нас были и более крупные города, но они превратились в руины много веков назад.

Члены экспедиции озадаченно переглянулись. Внезапно Винстед расхохотался.

– Славно, славно, ха-ха! Выходит, великие ванриане превратились в серых мышей, забившихся в земляные норки, подобные этой? Замечательно! И это они должны помочь нам?

Де Витт метнул на него яростный взгляд.

– Заткнитесь, Винстед! Что-то рано вы поднимаете лапки!

Мы нашли древний ванрианский город. Кто знает, какие тайны скрывают эти старые стены? И мы до них доберемся, клянусь!

Он повернулся к ванрианам и мягко промолвил:

– Послушайте, мы пришли сюда как друзья. Я хочу лично сказать об этом вашему руководству. Предупредите их, Траян, что мы вскоре навестим их с дружеским визитом.

Траян нехотя кивнул.

– Хорошо, я передам.

Юноша решительно зашагал вниз по склону, и Арэл, улыбнувшись на прощание Файрли, побежала за ним, мелькая среди травы голыми пятками.

Файрли с грустью смотрел им вслед.

Арэл казалась ему самой красивой девушкой из тех, кого ему приходилось встречать. Она, конечно, ничуть не напоминала "звездную певицу" из его грез, не принимала величественных поз, не звала покорять Галактику… Зато была живой, кокетливой и прелестной девушкой, которой явно польстило внимание одного из пришельцев.

Всю дорогу через лес они проболтали о разных пустяках, вызывая неодобрительные взгляды Де Витта. Файрли под конец набрался духу и спросил, не являются ли они с Траяном мужем и женой.

– Нет, что вы! - рассмеялась Арэл. - И вряд ли когда-нибудь ими станем, хотя… Нет, не знаю, еще не решила. Траян интересует меня, он отличается от других мужчин. Такой непоседа, всегда носится со своими мечтами, собирает легенды и песни о славных подвигах древних ванриан… - Покосившись на погрустневшего Файрли, она внезапно добавила с многозначительной улыбкой:

– И вы меня интересуете, Боб.

Его сердце быстро забилось, но он только сухо спросил:

– Я интересую вас сам по себе или как пришелец с далекой Земли?

Арэл легкомысленно тряхнула головой.

– С остальными землянами я пока не знакома, хотя некоторые из них очень симпатичны на вид. Как вы.

Файрли был окончательно сбит с толку. Да разве их поймешь, этих женщин, тем более инопланетянок?…

Голос Де Витта отвлек его от воспоминаний. Члены экспедиции уже расположились на траве и принялись за обед из концентратов. Они почти не разговаривали и не сводили глаз с города, погруженного во тьму. Де Витт наскоро проглотил еду и подошел к краю гряды. Сложив руки на груди, он стал нетерпеливо ждать, когда вернется Траян. Усиливавшийся ветер бил прямо в лицо, но полковник, казалось, даже не замечал этого.

Часа через полтора Траян пришел. Один.

– Ну что? - издалека хриплым голосом спросил Де Витт.

Лицо у Траяна было грустным и разочарованным.

– Руководство города не желает встречаться с вами, - тихо ответил он. - Меня просили передать: немедленно возвращайтесь на свой корабль и улетайте с Рина. Я же предупреждал вас…

– А если мы откажемся? - недобро сощурился Де Витт.

– Не знаю… Руководители города были очень рассержены на меня и не пожелали долго разговаривать. Они считают, что я сделал непростительную ошибку, приведя вас сюда.

Файрли переводил этот диалог, чувствуя острое разочарование. Конечно, он ожидал подобного ответа, но услышать его было крайне неприятно. Что уж тут говорить о Де Витте! Лицо руководителя окаменело, брови насупились. Он резко заявил:

– Скажите ему, Боб, что мы не намерены силой прорываться в город. Мы остановимся здесь, на опушке леса, и подождем.

Посмотрим, у кого крепче окажутся нервы.

Траян совсем расстроился.

– Хорошо… Только мой совет: поставьте побольше часовых вокруг лагеря.

Юноша внезапно повернулся, стремительно сбежал по склону холма и исчез среди деревьев.

Де Витт не спеша подошел к вездеходам и коротко рассказал обо всем членам своего отряда. Под конец он решительно заключил:

– Пожалуй, последуем совету туземца и выставим часовых.

Пока без оружия - не дай бог, спровоцируем по случайности конфликт. Не хватает, чтобы кто-нибудь сдуру выстрелил в туземцев и заварил кровавую кашу!… Смит, свяжите меня по рации с Томасоном.

Члены экспедиции начали устанавливать лагерь. Из вездеходов были извлечены тюки с двумя просторными палатками, спальные мешки, фонари и прочее походное снаряжение. Хэджулин с помощью Мирхэда принес из леса множество сухих веток и вскоре разжег костер. Когда установка палаток была завершена, Файрли присел погреться у огня, и в этот момент рядом с ним устроился Де Витт.

– Боб, по дороге сюда вы долго разговаривали с Траяном, - сказал он, устало глядя на танцующее, словно гейша, красноватое пламя. - О чем?

– Я уже рассказывал вам! - запротестовал Файрли.

– Только в самых общих чертах, - недовольно заметил Де Витт. - Я хочу знать все подробности.

Файрли поморщился. Он чувствовал себя усталым и опустошенным. Пища из концентратов пришлась не по вкусу его желудку, а тут еще Де Витт "на сладкое"… Но он сдержал раздражение и попытался восстановить все детали своего разговора с Траяном.

По словам Траяна, ванриане заметно регрессировали с той поры, когда они владели половиной Галактики, но считалось это падение в пропасть варварства едва ли не возвращением на цивилизованный путь развития. Исторические хроники были давным-давно уничтожены - то ли по настоянию ллорнов, то ли по собственному желанию ванриан, так что о прошлом новые поколения узнавали лишь из легенд и песен. В них говорилось о временах, когда ванриане построили могучий космический флот и стали завоевывать один мир за другим, оставляя там свои колонии. Некоторые из новых поселений через некоторое время превзошли по мощи метрополию, но вскоре космической экспансии был положен конец. В центре Галактики они встретили ллорнов.

Ллорны были порождениями черных звезд - потухших солнц, вызывающих ужас у всех космолетчиков. Могучий вражеский флот выбил корабли ванриан из центра Галактики, а затем стал теснить их к Рину. Вскоре все колонии ванриан были уничтожены, звездолеты разрушены, а бывших повелителей Галактики загнали на родную планету, словно в резервацию. И приказали никогда не покидать свой мир под угрозой полного уничтожения.

Долгое время ванриане болезненно переживали это страшное унижение. Правители Рина говорили, что наказание было несправедливым: корабли Рина никогда не совершали агрессий против обитаемых миров, они основывали колонии лишь на тех планетах, на которых отсутствовала разумная жизнь.

А вот ллорны не отличались тактичностью в таких случаях, они безжалостно подминали одну звездную систему за другой.

Жестокость по отношению к побежденному Рину показывала, кто на самом деле является агрессором. Оскопленная цивилизация ванриан, лишенная перспектив развития, должна была неизбежно выродиться. Не этого ли добивались "гуманные" хранители звезд?

Но постепенно точка зрения новых поколений обитателей Рина стала меняться. "Что принесли нам звезды, космические корабли, умные машины, могучее оружие?" - спрашивали "мудрецы" тех эпох. Только горе, разорение, гибель миллионов людей. Ванриане не годятся на роль Покорителей Вселенной, в их традициях царит мирное начало. В далекой древности Рин был аграрной планетой с прекрасно развитой культурой, потому-то и не мог противостоять агрессивным ллорнам. Но это по большому счету даже к лучшему, поражение ванриан обернулось их победой. Они вернулись к истокам своей цивилизации, вновь обрели корни на родной планете. Будущее отныне прекрасно и безоблачно. Люди стали свободными и счастливыми, и это будет продолжаться вечно, если только ванриане вновь не шагнут на опасную тропу так называемого научного прогресса…

Со временем этот взгляд на вещи стал общепринятым. Ванрианам удалось убедить себя в том, что все ныне живут счастливо и полнокровно, а так называемый регресс - лишь возвращение людей к природе, к естественному образу жизни.

– Не верится, что разумные люди могли поверить в такую чушь! - воскликнул Винстед, также заинтересовавшийся рассказом Файрли.

– Почему же нет? - философски сказал Рааб, подбрасывая в костер сухие ветви и любуясь прихотливой игрой языков пламени. - Гордые, самолюбивые ванриане потерпели сокрушительное поражение, причем о реванше даже мечтать не приходилось.

Что оставалось им делать для того, чтобы хоть как-то сохранить чувство самоуважения и душевный комфорт? Только одно - обосновать правильность и полезность своего поражения. Мы вообще не хотели завоевывать космос, сказали они себе, мы совершили ошибку, и очень хорошо, что вновь вернулись на свою планету. Нетрудно поверить в то, во что выгодно верить.

Файрли кивнул - он думал точно так же. Гибкость человеческой психики не имела пределов. Вчерашние триумфаторы, потерпев поражение в схватке с более могущественным противником, сумели быстро повернуть свое мировоззрение на сто восемьдесят градусов, отказаться от недавних ценностей и провозгласить но" вые, еще недавно презираемые. Сколько раз подобное случалось в истории человечества!

– Верно, - кивнул Де Витт, - но не все оказались ренегатами. Траян, по крайней мере, вовсе не в восторге от того, что стал "серой мышкой". Если остальные и откажутся нам помочь, он будет полезен.

– Полезен в чем? - спросил Файрли. - Я уже сто раз повторял слова Траяна: нет у ванриан ни древних машин, ни супероружия, ни секретных технологий. А во всех более древних местах, подобных Замку Солнц…

Он вдруг запнулся, увидев изумление в глазах Де Витта.

– Замок Солнц? Это еще что такое? - глухо спросил командир, не сводя с лингвиста настороженного взгляда. - Вы не упоминали прежде о нем, Боб.

– Э-э… Собственно, не о чем было и упоминать, - неуверенно ответил Файрли, проклиная себя за болтливость. - Это какие-то древние руины, которые Траян как-то видел издалека, только и всего.

– Вы уверены?

– Да, уверен.

– Замок Солнц… - повторил Де Витт так, словно эти слова звучали для него сладостной музыкой. - Красивое название, правда? В нем чувствуется дух древних ванриан. Мы обязательно должны найти его. Вспомните, Боб, что конкретно рассказывал о нем Траян?

Файрли честно пытался вспомнить.

– Он говорил так: "Я видел Замок Солнц, я грезил, глядя на него, о звездных кораблях…" Вот и все, пожалуй.

– Недурно! - заметно приободрившись, воскликнул Де Витт. - Похоже, мы набрели на верную нить. Если даже там, в долине, мы не узнаем ничего нового, следующий наш ход уже ясен. И вот еще что, Файрли… - Голос полковника ужесточился, глаза недобро сощурились. - Мне не нравятся ваши провалы в памяти.

Они напоминают самый обычный саботаж.

Файрли немедленно ощетинился.

– Вы что, угрожаете мне, Гленн? Может быть, вы собираетесь придушить меня, если я чем-либо вам не потрафлю? И кто же тогда будет переводить ваши умные речи туземцам?

Отведя глаза в сторону, Де Витт угрюмо пробормотал:

– Лучше вообще обойтись без переводчика, чем иметь дело с человеком, явно настроенным против руководителя экспедиции.

– Эй, может быть, хватит ссор? - встревоженно сказал Винстед. - Разве у нас мало других забот? Следовало бы подумать о том, как построить разговор с горожанами, чтобы войти к ним в доверие.

Де Витт усмехнулся и поднялся на ноги. В свете костра его лицо напоминало облик вождя краснокожих.

– Тревожитесь о своей драгоценной шкуре, Винстед? - язвительно поинтересовался он. - Струсили перед жалкими дикарями?

– Я ничего не боюсь, - сердито возразил космобиолог. - Мне только интересно, что с нами произойдет завтра. Ладно, пойду спать.

Все молча последовали примеру Винстеда.

Файрли вошел в одну из палаток и залез в спальный мешок.

Он долго не мог заснуть.

Ночной туман проник сквозь щели под полог и неприятно холодил лицо. Наконец ему удалось задремать, и тогда его посети" ли кошмары. Он увидел, как ванриане с дубинками в руках тихо ползли по склону к лагерю. Вскоре они превратились в ллорнов, а их дубины - в бластеры. Черные сгустки, не имеющие формы, окружили палатки, погасили костер и протянули свои щупальца к головам спящих людей…

Файрли разбудил шум дождя. За пологом палатки уже рассвело, хотя из-за низкой облачности свет был тусклым и серым.

Люди неохотно поднялись. Никто не выспался, небритые лица выглядели мрачно.

Наскоро завершив утренний туалет, они быстро позавтракали и занялись делами по дальнейшему обустройству лагеря. Ванриане не появлялись.

Легкий дождь прекратился, но облачная пелена не рассеивалась. Вокруг царила мгла, которая никак не улучшала общее настроение.

Файрли подошел к краю гряды и долго смотрел вниз, на долину. Город был таким же притихшим и безжизненным, как и прошлым вечером. Темные, с дождливыми потеками стены и наглухо задраенные окна производили гнетущее впечатление.

– Сидят по домам и боятся нос показать на улицу, - насмешливо сказал незаметно подошедший Де Витт. - Ничего, пусть.

Подождем, пока в их головах не утрясется мысль, что они уже не одни на планете.

Ждать было довольно утомительно. Люди слонялись вокруг лагеря, совершали небольшие прогулки в лес, пытались собирать образцы растений и минералов, но ни у кого, даже у любознательного Хэджулина, дело не ладилось. Все ждали реакции ванриан, но те не спешили навстречу пришельцам ни с хлебом-солью, ни с дубинками в руках. Время от времени по сумрачным улицам горожане быстро переходили от дома к дому, но этим все и ограничивалось.

День тянулся на удивление долго, но так ничего и не произошло.

Казалось, ванриане просто выжидали, когда нежданные гости сами уберутся подобру-поздорову. Траян с Арэл тоже не появлялись, и это тревожило Файрли.

Ночь прошла спокойно, затем вновь настал хмурый рассвет.

На этот раз никто не спешил обрить щетину на своих лицах, никто не гляделся придирчиво в зеркало, поправляя воротник на комбинезоне. Всеми овладела апатия.

Де Витт забрался в кабину вездехода, чтобы связаться по рации с Томасоном. Мирхэд вместе с Файрли пошли прогуляться вдоль гряды.

– Боб, мы что, не собираемся убираться отсюда? - недовольно сказал водитель, кутаясь в теплый плащ. - Неужто будем ждать, пока у аборигенов иссякнет терпение? Однажды ночью они заявятся в лагерь и перережут всем нам глотки - в порядке первого контакта. Чего мы ждем?

Файрли пожал плечами.

– Спросите нашего славного полковника.

– Не буду я его ни о чем спрашивать! Гленн, похоже, совсем спятил.

Внезапно они услышали позади голос Де Витта. Командир собирал всех членов экспедиции, видимо, для какого-то экстренного совещания. Вид у него был странный: на лице появилось похоронное выражение, но глаза светились от радости.

– Этой ночью мы вновь выставим часовых, - объявил он. - Первыми будут дежурить Хэджулин и Файрли, следующими Смит и Мирхэд, а затем Винстед и Рааб.

– И вы собрали нас ради этой замечательной новости, Гленн? - недовольно спросил Винстед. - Ладно, дежурство так дежурство… Только что мы будем делать завтра?

– То же, что и сегодня, - ждать, - спокойно ответил Де Витт. - Мы пришли сюда за информацией о технических достижениях древних ванриан и не уйдем, пока не добудем ее.

Все молча смотрели на него, и тогда Де Витт добавил как бы между прочим:

– На корабле все нормально. Кроме одного… Час назад умер Кристенсен.

Он повернулся и зашагал в сторону леса - ему явно хотелось остаться одному.

Остальные стояли, оглушенные новостью. Файрли не выдержал и побежал вдоль гряды, не разбирая дороги. Он уже забыл, когда плакал последний раз, но сейчас слезы брызнули из его глаз. Он несколько раз падал, вновь вставал, размазывая по лицу грязь, и вновь бежал по гребню скользкого травянистого склона.

Наконец он выдохся и, тяжело дыша, уселся на вросшем в землю валуне.

Внизу расстилался город-лес, укутанный золотистым предвечерним туманом. Кое-где в окнах домов зажглись первые огни, но не было слышно ни голосов, ни шума шагов. Только ветер раскачивал над головой раскидистые ветви да мягко стучали по капюшону редкие капли холодного дождя.

"Вот и все, Крис, - думал Файрли. - Смерть все-таки настигла тебя здесь, на Альтаире. Может быть, поэтому ты не очень хотел сюда лететь? Возраст невозможно обмануть, даже викинги когда-то превращаются в стариков и у них останавливается сердце. И здесь уже ничего нельзя поделать".

Файрли вспомнил, как Кристенсен однажды рассказывая ему о своем детстве.

Маленький городок в штате Миннесота, грязные, почти немощеные дороги, люди, с удивлением глядящие на первый самолет…

Бог мой, неужели Крис родился в те незапамятные времена?

Сколько же всего произошло за его длинную жизнь… Первый самолет - и первый полет к звездам! А между этими событиями были атомные бомбы и электростанции, первые спутники, орбитальные станции, лунные модули… Время летело слишком быстро, человеческая психика не поспевала за ним. А затем была найдена пещера в Гассенди, и человечество сразу же шагнуло на сотни лет вперед. Но люди-то остались почти теми же, какими некогда, как юный Кристенсен, раскрыв рот, глазели на первый самолет!

Прогресс, словно горный поток, нес человечество к неизведанным далям, и не было времени оглянуться и обдумать, что происходит. Куда приведет этот путь, какие плоды он принесет?

Кристенсен был одним из немногих, кто пытался осознать последствия необдуманного шага к звездам, но его время уже завершилось. А таким, как Де Витт, дела до этого не было. И по злому року судьбы именно эти люди почему-то всегда оказывались у руля, и не только в технике…

Внезапно Файрли услышал чей-то голос. Порывистый ветер донес до него звуки, от которых мороз пробежал по его спине.

Там, внизу, в сгущающихся сумерках, звенел голос "звездной певицы".


Глава 16

Файрли вскочил на ноги и с бьющимся сердцем вслушивался в знакомую мелодию. Голос прекрасной, давно превратившейся в прах ванрианки звал его из глубин времен. В словах песни говорилось о звездах, но в них звучало ныне и другое - жажда любви, перед которой ничего не значила даже пропасть в три сотни веков. И голос певицы был немного другим… Он явно принадлежал женщине с теплой плотью и живым сердцем. И эта женщина была здесь, рядом, к ней можно протянуть руку…

Не выдержав, Файрли побежал по склону холма, скользя по влажной траве. Вскоре он оказался в густой роще. Мокрые ветви хлестали его по бокам, заставляя замедлить шаг. А может, дело было не в этом. Возбуждение, охватившее Файрли, стало уходить, и теперь он понял, что пела другая женщина. Голос звучал очень похоже, но интонации звездного гимна были немного другими, слова слегка искажены, паузы чуть-чуть затянуты. Да, пение чрезвычайно напоминало то, что он сотни раз слышал, вставляя серебристый шарик в белый "проигрыватель" ванриан, но пел кто-то другой.

Ну конечно же, это был голос Арэл.

Песня давно умершей "звездной певицы" была гимном, зовущим звездных капитанов на подвиг, прекрасной, но холодноватой, лишенной личных эмоций. В исполнении Арэл все звучало иначе, гимн превратился в лирическую песню. Ее голос не столько призывав мужчин покорять Галактику, сколько звал их назад, на Рин, к семейным очагам и объятиям возлюбленных.

Таинство растаяло, чудесная мечта обрела прозаические черты. Файрли замедлил шаг, но все же продолжал идти в глубь рощи. Он нашел Арэл в неглубокой лощине, на берегу узкого ручья. Девушка сидела на плоском валуне и поигрывала гибкой веткой в бурлящем потоке. Ее гибкую фигуру окутывала мгла.

Файрли тихо подошел к ней, но Арэл продолжала петь, даже не повернув головы в его сторону. Она не замечала его, словно умелая кокетка, знающая, как действует на мужчин ее изящная поза, тонкий профиль лица, локоны темных волос, разбросанных по плечам…

Почему-то это насторожило Файрли. Игра девушки была слишком очевидна, но что за ней скрывалось?

Он тревожно оглянулся по сторонам, однако в мареве листвы ничего подозрительного не заметил. Тихо выругавшись, филолог решительно присел рядом с девушкой и обнял ее за плечи. Та неожиданно прильнула к нему, словно ожидала проявления от него мужской инициативы. Файрли зарылся лицом в пышные волосы девушки и почувствовал запах каких-то растений, смешанный с горьковатым дымом костра.

– Вы должны быть осторожны, Боб, - тихо сказала Арэл, так и не повернувшись к нему. - Наши люди следят за склоном. Вот почему я не решилась пойти к вам: боялась, что меня поймают и накажут, как Траяна.

– А что они сделали с Траяном? - спросил Файрли безразличным голосом. Его руки лежали на плечах девушки, ей это было явно приятно… Чего еще надо?

– Траян заперт в комнате, и ему не разрешено выходить из нее, - сказала Арэл таким тоном, словно ее другу угрожала смертная казнь. - Горожане очень сердиты на него. И на меня тоже, но Траяна они считают чуть ли не преступником. А меня пожалели… - Она легкомысленно улыбнулась. - Все-таки выгодно быть красивой, вы согласны?

Она внезапно повернулась и словно бы случайно провела губами по щетине на щеках Файрли. Тот оторопел от этой неожиданной ласки, не зная, как ее оценить. Впрочем, Арэл не долго оставляла его в неведении.

– Я боюсь за Траяна, землянин. Помогите освободить моего Друга!

Файрли резко отодвинулся. Девушка тут же накинула на плечи плащ, словно не считая необходимым дальше продолжать обольщение пришельца. Волосы ее блестели от осевшего тумана, при дыхании изо рта выплывали облачка белесого пара. Ванрианка выглядела очень романтично в золотистом свете заходящего солнца, но Файрли уже отрезвел.

– А я-то думаю, почему рядом с вами нет вашего вечного спутника, - сухо сказал он. - Оказывается, его просто засадили в кутузку.

– Да, он пленник! - горячо воскликнула Арэл. - Его допрашивали, можете себе это представить? У нас не принято убивать преступников…, по крайней мере, на моей памяти такого не бывало. Но сейчас я ни в чем не уверена. Если что-то случится…

– Что именно?

– Ну…, что-то плохое. Все может быть, горожане очень напуганы. - Она вновь прильнула к Файрли, и тот не нашел в себе сил отодвинуться. - И я тоже боюсь. С вашим появлением все так изменилось… Я никогда не верила в ллорнов, но теперь…, теперь я не знаю, чего ждать.

Чисто механически Файрли обнял Арэл. Ее плечи заметно дрожали - то ли от страха, то ли от холода. Ему стало жаль эту кокетливую и вместе с тем простую девушку, которая так прямолинейно хотела его использовать для спасения своего друга. Разве можно сердиться на нее за это?

– Вы на самом деле считаете, что вашему Траяну угрожает гибель?

– Если бы он был свободен, мы могли уйти в другую коммуну, хотя это и далеко, очень далеко… Но мы можем спастись!

Помогите, пожалуйста. Вы такой мужественный и сильный…

– Помолчите, дайте подумать, - поморщившись, резко ответил Файрли.

Ему было неприятно от мысли, что Арэл намеревается использовать его в качестве отмычки от тюремного Замка. С другой стороны, они, земляне, ответственны за все, что произошло с Траяном. Юноша не хотел приводить их к городу, но Де Витт настоял на своем.

"И я был хорош! Ведь только я мог разговаривать с ванрианами и почему-то беспечно переводил все, о чем мы говорили, не задумываясь о последствиях. Даже про Замок Солнц проболтался по глупости, и теперь Де Витт сделал стойку как гончая, увидевшая дичь. Но для этого командиру нужен Траян - пленник.

И Де Витт отобьет его, даже если ему придется разнести полгорода. В порядке установления дружеского контакта".

Выходит, придется помочь Арэл, другого выхода нет. Ковбой Боб Файрли, с англо-ванрианским словарем вместо двенадцатизарядного кольта…

Видимо, его лицо здорово позеленело, потому что девушка еще теснее прижалась к нему и ласково прикоснулась губами к холодной щеке.

– Пожалуйста, помогите мне, землянин! Это не значит, что я люблю Траяна, он мне дорог как друг. Вы понимаете?

– Я все понимаю, - кисло сказал Файрли и добавил пару фраз по-английски, выразив в них все, что думал о ванрианской красотке.

– Ладно, пойдем, - сказал он, поднимаясь с валуна. На девушку он старался не смотреть.

Она озадаченно вздохнула.

– Мне казалось, я нравлюсь вам, Боб, - расстроенно сказала Арэл. - Я пела сегодня для вас… Вы столько рассказывали о "звездной певице" и ее прекрасном гимне… Чем я хуже? Вы пришли сюда, несмотря на запрет вашего командира, значит, я нравлюсь вам. Почему же вы не хотите смотреть на меня?

Файрли ответил вопросом на вопрос:

– Где вы научились этой песне?

– Я много раз слушала старые записи, - улыбнувшись, ответила Арэл и ласково погладила его по щеке. - Каждый ванрианин знает их наизусть. Эта песня была когда-то гимном звездных капитанов. Ежегодно они собирались на свой праздник в Замке Солнц, и самая прекрасная из женщин исполняла гимн, стоя на балконе под высоким куполом…

– Вы были в Замке? - спросил удивленно Файрли.

– Нет. Только один Траян из всех горожан несколько раз ходил к нему, но почти ничего об этом не рассказывал. Остальные же не хотят даже слышать о памятниках древней славы Рина.

Файрли задумался. Траян…

Да, другого выхода у него не было.

– Хорошо, пойдемте, - сказал он, чувствуя легкую дрожь.

"А что будет, если горожане поймают меня?"

Арэл легким пружинистым шагом пошла по едва заметной тропинке среди густых деревьев. Вечерний туман сгустился, так что видимость уменьшилась до нескольких метров. Файрли шел за ней след в след, не глядя по сторонам. Им пришлось перепрыгнуть еще через один неширокий ручей, а затем несколько минут брести через заросли мокрой травы, напоминающей осоку.

Под ногами болотисто хлюпало. Файрли моментально промок, но Арэл, казалось, ничуть не боялась простудиться. Ее босые ноги мелькали впереди, уводя его все дальше во мглу надвигающейся ночи. Файрли стало чудиться, что они заблудились в дремучем лесу, когда внезапно они вышли на тротуар, покрытый шершавым серым пластиком. На нем не было заметно ни трещин, ни вмятин, хотя покрытию явно исполнилась не одна сотня лет. А затем из тумана выплыли первые здания.

Арэл сразу потеряла былую раскованность: ее движения стали осторожными, словно из десятков наглухо закрытых окон за ней следили чьи-то недобрые глаза.

Мимо проплывали темные стены с дождевыми потеками, изящные колоннады, массивные двери… Вскоре улица пошла под уклон, Файрли с девушкой спустились к неширокой речке, закованной в каменную набережную.

Там туман сгустился до плотности киселя, так что стало тяжело дышать.

Они миновали арочный мостик с железными кружевами перил и поднялись по влажной мостовой к следующему городскому кварталу.

Здесь им встретились первые освещенные окна, и Арал удвоила осторожность. Она лавировала между домами, стараясь выбирать менее обитаемые, хотя таких встречалось все меньше и меньше.

Лицо Арэл зарделось от азарта, словно девушка участвовала в какой-то увлекательной игре.

"Для нее это на самом деле игра, - подумал Файрли. - Арэл ничего не угрожает. Даже если горожане поймают нас, она легко сможет выкрутиться. Пришелец заставил меня провести его в город, скажет она наверняка… Ну и лопух же ты, ковбой Боб Файрли!"

Внезапно впереди зазвучали голоса людей. Арэл огляделась и быстро юркнула в тень одного из зданий; Файрли последовал за ней. В шуме голосов ему показалось что-то странное, монотонное…

Улица была пуста, и тогда Файрли понял, что шум доносится из приземистого здания напротив. Его окна горели красноватым светом, бросавшим маслянистые отблески на мокрую мостовую.

Арэл кивнула ему, и они осторожно перебежали через улицу.

Теперь Файрли понял, что здание представляло собой нечто вроде церкви и происходящее там напоминало службу. Сильный мужской голос вещал:

– …но ничего не было найдено там, в обширном Ничто, имя которому - Галактика. Мы исследовали ее парсек за парсеком, и что же мы нашли? Ничего, кроме зла и смерти. Тогда на нас снизошла мудрость, и мы поняли, что в самих себе надо искать истину и смысл существования.

– Но ничего не было найдено там, в обширном Ничто, имя которому - Галактика, - зазвучал стройный хор сотен голосов. - Мы исследовали ее парсек за парсеком…

Когда хор стих, сильный голос невидимого проповедника продолжил:

– Душа - самое важное в сущности бытия. Не машины, не корабли, не дома, не звезды… Душа! С рождения до смерти человеку суждено постигать самого себя, и в этом постижении, а не в мелочной суете вокруг ничтожных вещей, есть движение жизни, высшее из ее наслаждений. Отрешимся же от суеты сует и возрадуемся благодати, что пришла в наши души после встречи с божественными ллорнами!

– Душа - самое важное в сущности бытия, - вторили в едином порыве горожане. - Не машины, не корабли, не дома, не звезды…

Файрли осторожно заглянул в одно из окон.

Оказалось, что пол в здании располагался на несколько метров ниже поверхности земли, и потому ему почудилось, будто он всматривается в обширную, погруженную в красноватый полумрак пещеру. Сверху ее закрывал куполообразный свод потолка, который поддерживали десятки пурпурных колонн. Стены были украшены мозаикой из самоцветов. Под потолком тускло горели шарообразные люстры. На голом полу сидели на корточках сотни людей в белых одеяниях, окружая концентрическими кругами проповедника, стоящего на высоком хрустальном постаменте.

И этим проповедником был хорошо знакомый Файрли белый ящичек, на оси которого медленно вращался серебристый шарик. Так вот почему язык аборигенов почти не изменился за столько тысячелетий!

Древние ванриане оставили потомкам в наследство множество серебристых шариков, на которых была записаны проповеди, песни, легенды и все прочее, что позже составило духовный багаж новых поколений. Язык жителей Рина в результате законсервировался, так же как и образ жизни. Бедный, нищий мир…

– …но в этом наша сила, - словно возражая ему, вещал давно превратившийся в прах проповедник. - И надежда на счастье и вечное спасение наших душ. Мы были подобны детям, игравшим машинами и звездами, словно сверкающими камешками на берегу ручья, но мы быстро повзрослели. Глаза прозрели в страданиях, души закалились в кипящей крови, и мы стали людьми!

Теперь мы знаем, что есть правда, и что есть ложь, и что является истинной ценностью бытия, а что - лишь его суетными погремушками. Мы обрели свободу. Теперь мы должны…

Арэл нетерпеливо дернула Файрли за рукав.

– Поспешим, - зашептала она. - Пока все слушают Мудрого, нам надо успеть освободить Траяна.

Схватив его за руку, девушка быстро зашагала, уже не таясь, вдоль улицы.

– Вы верите в то, о чем говорил Мудрый? - спросил Файрли.

Арэл нахмурилась.

– Я слышала об этом с детства… Как же мне было не верить?

Но прилетел ваш корабль со звезд, и все вдруг стало другим…

Быстрее же, Боб, быстрее!

Минут десять они шли по широкой улице, по обеим сторонам которой неясно вырисовывались в тумане приземистые здания, более светлые и ухоженные, чем на окраинах. Наконец Арэл свернула в один из переулков. Здесь она пошла на цыпочках, и Файрли понял, что близко тюрьма.

Они остановились около высокой арки, соединяющей два здания.

В трех десятках метров за ней была видна стена еще одного, обычного на вид дома с невысоким каменным крыльцом, на ступеньках которого сидел немолодой человек в белой просторной одежде и, казалось, дремал. На его коленях лежал предмет, напоминающий серп внушительных размеров. На вид это было сельскохозяйственное орудие, но остро отточенные края вполне могли скосить не только злаки.

– Траян находится в том здании, - прошептала Арэл, нежно дыша в ухо Файрли. - Чтобы его освободить, надо убрать с дороги Грахана, человека с серпом.


Глава 17

"Легко сказать, - тревожно подумал Файрли. - Убрать с дороги… А серп?"

Он осторожно выглянул из-за арки и стал рассматривать будущего противника. Тот сидел спиной к нему, опустив голову и лишь изредка поглядывая на массивную дверь. Это был мужчина средних лет, с развитой мускулатурой атлета. Файрли выглядел по сравнению с ним подростком.

– Ну что вы медлите, Боб? - с нетерпением спросила Арэл.

– Составляю план военной кампании, - ответил, вздохнув, Файрли.

Он обратил внимание на то, что дверь слегка приоткрыта, а на окнах не заметно решеток. Здание не было тюрьмой, да и охранник не выглядел профессионалом; скорее всего это местный крестьянин. Значит, ванриане не часто совершали преступления.

И все же серп в руках Грахана наводил на определенные размышления. Де Витт схватился бы за сердце, увидев это. О каком сверхоружии шла речь, если у горожан не было даже примитивных винтовок?

– Но для меня и серпа хватит… - пробормотал Файрли вслух.

– Эй, Боб, вы что, боитесь? - презрительно спросила Арэл, резко отстраняясь от него.

Файрли холодно посмотрел на девушку. От былой приветливости на ее милом лице и следа не осталось. Эх, женщины, женщины…

– Найдите мне какой-нибудь тяжелый предмет, - процедил он.

Арэл немедленно упорхнула, а Файрли нагнулся и снял с ног ботинки. Затем он выглянул из-за арки и стал внимательно следить за Граханом. Отблески света из окон выразительно играли на остро отточенном лезвии с изогнутым, словно крючок, острием. Контакт с аборигеном обещал быть весьма бурным.

Вскоре Арэл принесла ребристый камень килограмма в два весом и пылко чмокнула Файрли в щеку, благословляя на подвиг. Филолог расправил плечи, принял позу ковбоя перед схваткой с двумя сотнями индейцев и на цыпочках пошел через арку.

Его колени дрожали, сырая мостовая жгла босые ступни. Он проклинал свою неуклюжесть. Камень, словно пудовая гиря, оттягивал правую руку. Файрли уже и не помнил, когда дрался в последний раз…, кажется, в школе? И тут Грахан, что-то заподозрив, стал оборачиваться.

Файрли помчался во всю прыть, но время почему-то растянулось, и все стало происходить словно в замедленном кино. Голова Грахана повернулась ему навстречу, на лице с грубыми чертами проявилось выражение удивления и тревоги, серп будто серебряная птица взмыл в воздух. Дикий ужас подстегнул Файрли.

Одним прыжком он преодолел оставшееся до охранника расстояние и, увернувшись от карающей молнии серпа, нанес сильный удар камнем по голове Грахана. Тот упал словно сноп.

Все оказалось легко.

Подбежала Арэл и, даже не взглянув на дрожащего от возбуждения Файрли, влетела в здание. Файрли с отвращением отбросил в сторону камень, влажный от крови, и подобрал упавший серп. Затем осторожно подошел к лежащему навзничь ванрианину. Тот, к счастью, еще дышал, хотя затылок его был разбит.

"Как все оказалось просто, - подумал Файрли. - А мог и…

Когда надо мной засверкал серп, я так испугался, что запросто мог убить!… Не так уж трудно быть ковбоем, как мне казалось.

Куда сложнее им не быть, особенно если жизнь заносит над тобой сверкающий клинок…"

Арэл вместе с Траяном выбежала из "тюрьмы". Увидев окровавленного Грахана, юноша остановился в испуге. Файрли воспользовался моментом и вручил ему серп.

– Возьмите, вам привычней орудовать этой штукой.

Траян взглянул на него мутными глазами, но серп все-таки взял.

– Бежим отсюда… - прошептал он.

И они побежали. Файрли остановился на минуту около арки, чтобы вновь надеть башмаки. Траян и Арэл вынуждены были его подождать.

Затянув шнурки, Файрли еще раз взглянул на лежавшее около распахнутой двери тело. "Столько переживаний из-за какого-то дикаря!" - презрительно процедил бы Де Витт.

– Вы могли бы и сами оглушить его камнем, - сказал Файрли, сердито глядя на возбужденную девушку. - Зачем я вам понадобился?

– Но меня же могли поймать! - ответила Арэл и одарила его очаровательной улыбкой.

– Меня тоже. Но лучше меня, чем вас, не правда ли?

– Нас всех поймают, если мы немедленно не убежим! - нетерпеливо воскликнул Траян. - Вы готовы, Боб?

Они помчались вдоль улицы, уже не таясь и не оглядываясь.

Вскоре Траян с Арэл неожиданно свернули направо, а затем налево и еще раз направо… Файрли потерял чувство направления, ему стало казаться, что они бегут в глубь долины, вместо того, чтобы спешить к лагерю на холме. И тогда далеко позади он услышал шум десятков голосов.

– Нашли Грахана, - сказал Траян, на секунду остановившись. - Теперь они не успокоятся, пока не поймают нас!

Действительно, шум гневных голосов стал быстро приближаться - за беглецами словно мчался селевой поток.

– Надо сделать большой круг вдоль окраинных кварталов, иначе они нас нагонят! - встревоженно воскликнула Арэл.

– Ты права, - побледнев, согласился Траян. - Мне не хотелось бы использовать это, - и он указал на сверкающий серп.

Они вновь побежали по лабиринтам улиц, а за ними неслась волна возбужденных людских голосов. Наконец Арэл не выдержала и остановилась.

– Я больше не могу, - прошептала она, тяжело дыша.

– Нет уж, красавица, вы втравили нас в это дерьмо, нечего теперь жаловаться! - возмутился Файрли и, не выдержав, шлепнул девушку по округлым ягодицам. - Вперед! В нашем лагере мы будем в безопасности!

В его голосе появились новые жесткие нотки. Ванриане посмотрели на него с удивлением и послушно пошли вслед за ним.

Теперь, когда они оказались на окраине города, Файрли и сам мог ориентироваться и найти путь к склону холма. В его движениях появилась непривычная уверенность, он впервые почувствовал себя…, нет, не ковбоем, но достаточно сильным и решительным мужчиной.

Беглецы достигли рощи и здесь вынуждены были замедлить шаг. Под ногами захлюпало, опустившаяся ночная тьма еще больше затруднила путь, и Арэл вновь стала жаловаться на усталость. Тогда Файрли протянул ей руку и так грубо потащил девушку через густые заросли "осоки", что красавица сразу же приободрилась: закатила ему звонкую пощечину. Траян шел легко, но беспрестанно бормотал самые изощренные ругательства, многие из которых были адресованы его "освободителям". Было очевидно, что он предпочел бы остаться пленником в городской тюрьме.

Наконец они пересекли болотистую рощу и вышли на склон холма. Впереди, на вершине гряды, горели огни лагеря. Еще несколько минут утомительного подъема, и беглецы увидели пылающий костер и фигуры часовых с ружьями наперевес. Файрли закричал, предупреждая о своем появлении.

Де Витт встретил их у костра. Вид у него был весьма сердитый.

– Ну и где вы были. Боб… - начал он, но замолчал, увидев ванриан. По его распоряжению Арэл принесли одеяло, и она, закутавшись, без сил опустилась на раздвижное кресло. Траян присел на землю рядом с девушкой и опустил голову, тяжело дыша.

– Я принес для вас Замок Солнц, - сказал хрипло Файрли, кивнув в сторону Траяна. - И советую начать поиски как можно быстрее.

К костру подбежал встревоженный Мирхэд.

– Командир, в городе что-то стряслось! К окраине движутся сотни огней! Я слышал возбужденные голоса и крики.

– Боб, что вы натворили? - недовольно спросил Де Витт.

Файрли коротко рассказал обо всем происшедшем. Де Витт удивленно взглянул на него, словно увидел впервые.

– Вот уж не думал, что вы способны на такое! Хотя…, я понимаю, вы сделали это ради прекрасных глазок этой смазливой девчонки.

– Спасибо, Гленн, я польщен вашей похвалой, - усмехнулся Файрли.

– На здоровье. Тем более что вряд ли вы улучшили положение дел. Только драки нам не хватало!… Ладно, надо убираться отсюда, пока не поздно.

Полковник отдал несколько приказов, и люди начали немедленно сворачивать лагерь.

Файрли поднял серп и протянул его Де Витту.

– Гленн, взгляните-ка, - насмешливо сказал он. - Образец могучего вооружения ванриан.

Де Витт нахмурился и взял серп. Повертев его в руках, он кисло сказал:

– Это что, шутка? Меня она почему-то не веселит. Вы бы еще принесли тот камень, которым угостили беднягу Грахана.

Файрли обратился к Траяну:

– Наш командир не верит, что это ваше оружие.

Траян поднял голову и устало ответил:

– Но это правда! У нас нет другого оружия, мы в нем просто не нуждаемся.

Файрли перевел его слова.

– Вот как? - недовольно спросил Де Витт. - И с каких же пор?

– С того времени, как мы перестали бороться с ллорнами. Между собой нам воевать нет смысла - нас и так мало на планете…

А что касается охоты, то диких зверей у нас почти нет. И вот еще что… - Траян облизал пересохшие губы и умоляюще посмотрел на Де Витта. - Мы отдохнули и теперь хотим уйти.

Он поднялся на ноги и, взяв за руку Арэл, направился в сторону леса. Де Витт, выругавшись, преградил им путь.

– Эй, погодите! Боб, что сказал этот парень?

Когда Файрли перевел, Де Витт в ответ только недобро усмехнулся.

– Ах, они собираются убежать? Боб, скажите этому глупцу, что горожане рано или поздно настигнут их и вполне могут убить. Мы же увезем их на вездеходах и гарантируем защиту. Ну а в благодарность потребуем от Траяна кое-какие мелкие услуги.

Разве это не справедливо?

Когда Файрли перевел слова командира, юноша вздрогнул и презрительно взглянул на окружающих его землян.

– Боб, так вы спасли меня только ради того, чтобы втянуть в ваши дела? Вы предлагаете нам сделку - спасение наших жизней в обмен на Замок Солнц?

Арэл сердито взглянула на Файрли, и тот насупился. Как ни крути, а Траян сделал единственный логический вывод из происходящего.

– Да нет же здесь никакой сделки! Чего вы боитесь?

– Ничего. Просто я не хочу идти туда.

– Нет, вы боитесь. Все вы, ванриане, заражены вирусом страха! Вы с Арэл боитесь показать нам Замок, горожане боятся чужаков - и настолько сильно, что готовы убить всех нас. Почему?

Неужто вы верите, будто ллорны наблюдают за вами тысячи лет и явятся на Рин с карающим мечом?

– Да, мы верим в это, - сказал Траян.

Файрли горько усмехнулся.

– А вы, Арэл?

Девушка пожала плечами.

– Не знаю… Но рисковать не хочется. Да и ради чего? Почему мы должны помогать вам, чужим людям с другой звезды?

Траян горячо поддержал ее.

– Вы должны покинуть нашу планету и как можно быстрее!

Здесь вы не найдете ничего, кроме старых зданий и простых мирных людей, желающих только одного - чтобы никто не мешал им тихо жить и тихо умереть.

Де Витт похлопал рукой по плечу Файрли.

– Эй, Боб, вы слишком увлеклись. О чем вы толкуете с туземцами?

Когда Файрли перевел, к ним подбежал взволнованный Смит.

– Огни факелов приближаются! Через пять минут горожане будут здесь!

Де Витт взглянул на вездеходы - погрузка палаток и прочих грузов была завершена. Люди уселись на свои места, нервно переговариваясь. Со стороны долины уже отчетливо доносился гул приближающейся толпы разъяренных горожан.

– Объясните им, Боб, что они свободны сделать выбор, - с насмешкой сказал Де Витт. - Если хотят, пусть остаются, далеко им все равно не убежать. Мы можем спасти их, если они помогут найти нам Замок Солнц. Даю на размышление минуту.

Файрли перевел, с жалостью глядя на ванриан.

Юноша затравленно посмотрел в сторону города. На глазах Арэл появились слезы, она умоляюще взглянула на своего друга.

– Решайтесь, Траян, - сказал Файрли. - Месть ллорнов - скорее всего ваши домыслы, а вот горожане вряд ли станут с вами церемониться. Кроме того, вы мне говорили, будто Замок Солнц пуст. Почему же вы так боитесь отвести нас туда?

– Все верно, - пробормотал юноша, исподлобья глядя на невозмутимого Де Витта. - Хорошо, мы согласны сотрудничать с вами. Но ваш командир пожалеет об этом!

Последние слова Файрли благоразумно переводить не стал.

Однако Де Витт и так понял их смысл.

– Этот парень помешался на ллорнах, - с улыбкой сказал он. - Хотел бы я взглянуть на этих "создании тьмы", которые нагнали столько страха на местных дикарей! Они теперь до скончания веков и нос побоятся высунуть из своих норок. Ладно, пора в путь!

Моторы взревели, машины, развернувшись, медленно поехали в глубь леса. Позади остались только угли потушенного костра да брошенные в спешке банки из-под концентратов. Фары вездеходов осветили контуры деревьев, из-за чего лес стал похож на огромную декорацию. Файрли уселся рядом с Арэл и Траяном, а по соседству, заставив его потесниться, разместился Де Витт.

Позади вдруг раздались вопли бешенства, вслед вездеходам полетели камни и палки. Полковник просунул ружье в окно и выстрелил несколько раз в воздух. Голоса ванриан немедленно стихли.

– Они будут преследовать нас еще некоторое время, - сказал Де Витт, вновь усаживаясь на скамью. - Эй, Мирхэд, прибавьте скорость!

Мотор надсадно загудел, и машина, раскачиваясь, быстро покатила по едва различимой среди деревьев дороге. На одном из поворотов вездеход неловко свернул налево и ударился боком о ствол дерева. Раздался оглушительный скрежет. Арэл завизжала от испуга. Но все обошлось, машина вновь завелась и поехала в глубь леса, словно в необъятный угольный мешок. В нескольких метрах вслед за ним следовал второй вездеход, а где-то позади по дороге мчалась разъяренная толпа.


Глава 18

Четыре последующих дня непрерывно шел дождь.

Участники похода уже и представить не могли, что когда-то этот унылый и холодный поток может прекратиться и они наконец смоют с себя надоедливую грязь. Вездеходы медленно ехали по бездорожью на север, следуя указаниям Траяна. Небо было затянуто сплошными облаками, то серыми, то желто-зелеными, то золотистыми, и только дождь - мелкий, холодный, монотонный - не менялся ни днем, ни ночью. Они миновали несколько десятков лесистых долин, перевалили, через множество гряд холмов, и каждый новый подъем на каменистой почве, набрякшей ручьями, давался им с большим трудом. Моторы надсадно ревели, надрываясь; силы людей также таяли с каждым часом и, казалось, скоро окончательно иссякнут.

Второй вездеход в очередной раз застрял. Его водитель Грэхем был не столь опытен, как Мирхэд, и машина забуксовала прямо посреди длинного и довольно крутого подъема. Мотор ревел, подобно раненому слону, гусеницы скользили по глинистой почве, отбрасывая в стороны фонтаны грязи. Пришлось пассажирам вылезти под дождь и толкать машину, но и это не помогло, все только перепачкались в грязи с головы до ног. Ее удалось сдвинуть с места, лишь взяв на буксир первым вездеходом.

Де Витт лично руководил этой операцией, стоя по щиколотку в грязи. Он охрип от крика и не скрывал раздражения на все и на всех.

Рааб вытер вспотевший лоб и сказал Файрли, который с мрачным видом выливал из башмака воду:

– Вот уж никогда не думал, что путь к звездам приведет нас в такое болото! К мысли о встрече с монстрами, коварными аборигенами, бурями и землетрясениями я давно притерпелся, но это…

Файрли кивнул и взглянул на Арэл. Девушка сидела неподалеку на валуне, закутавшись в плащ. Ее темные волосы и лицо блестели от дождевых капель. От былого грациозного вида туземной красавицы не осталось и следа, сейчас она напоминала скорее мокрую и несчастную кошку. Поймав сочувственный взгляд филолога, Арэл посмотрела на него с нескрываемой ненавистью.

У сидевшего рядом Траяна не было даже плаща. Кто-то дал ему запасную штормовку, которая весьма забавно смотрелась в сочетании с темно-зеленой туникой. Юноша промок насквозь, но, казалось, это его ничуть не беспокоило. Он не отрываясь смотрел назад, на задернутую пеленой дождя панораму недавно пройденной долины, словно пытаясь разглядеть преследующих их горожан.

Вздохнув, Файрли подошел к ним, шлепая по грязи набрякшими башмаками.

– Не бойтесь, нет никаких признаков того, что ваши соплеменники следуют за нами.

Траян пожал плечами, даже не повернув головы.

– Они ведь хотели избавиться от непрошеных гостей? Мы ушли. Зачем же горожанам преследовать нас?

Траян мрачно посмотрел на него.

– Они наверняка поняли, куда мы направляемся.

– Хм…, выходит, они также знают, где находится Замок Солнц?

Но вы говорили, будто никто, кроме вас, не интересуется такими вещами!

– Каждый на Рине знает о Замке, - упрямо ответил Траян. - Даже если ни разу не видел его.

– А вы там были?

– Да. Глупость, за которую я сейчас расплачиваюсь. Еще больше я заплачу, когда нас догонят.

– Вы уверены, что горожане все-таки преследуют нас? Но зачем? Если мы им так не нравимся, то…

– Не нравитесь? Не то слово! К вам относятся с ужасом. Вы принесли опасность на Рин, который не знал тревог много веков. Вы нарушили запрет ллорнов, прилетев сюда на звездолете, а теперь хотите войти в Замок Солнц, центр древней цивилизации ванриан, от которой мы отреклись. Уверен, что горожане будут преследовать нас и не успокоятся, пока всех не убьют. Уж очень они боятся гнева ллорнов…

Де Витт подозрительно спросил:

– О чем вы толковали, Боб?

Файрли объяснил, и Де Витт с отвращением взглянул на юношу.

– Дьявол, сколько можно долдонить об одном и том же? Ллорны, ллорны и еще раз ллорны… Этот парень совсем достал меня своей трусостью, я был о нем лучшего мнения.

Словно поняв его слова, Траян отвернулся.

– Гленн, а вы верите, что горожане будут преследовать нас, пока…, пока… - запнувшись, спросил Файрли.

– Пока не перережут нас серпами, это вы хотите сказать? - усмехнувшись, произнес Де Витт. - Бросьте, Боб, не будьте бабой. Вы недавно без труда голыми руками справились с одним из дикарей. Неужто мы вместе, да еще с оружием, не разгоним их, словно стаю псов?… Э-эх, черт побери!

Его возглас относился к безуспешным попыткам Мирхэда сдвинуть с места отчаянно буксующий вездеход. Глинистый склон превратился в жидкий клей, на котором скользили даже гусеницы. Но вскоре опытный водитель сумел двинуть свою машину вперед, а за ней, вихляя, медленно пополз и второй вездеход.

Де Витт обратился к стоящим рядом людям, промокшим и изрядно замерзшим на пронзительном ветру.

– Пойдем вверх по склону пешком! Вездеходам и без нас приходится туго.

Без споров, но и без особого энтузиазма все поплелись вслед за машинами, идя рядом с развороченной колеей. Люди скользили по раскисшей почве, падали, поднимались, наскоро вытирали грязь и вновь падали…, подъем был очень трудным, и не все члены отряда оказались готовы к таким физическим нагрузкам. Если худощавый, спортивного сложения Рааб без особых усилий вскарабкался на вершину гряды, то рыхлому Винстеду каждый шаг давался с мукой. Он пыхтел, словно носорог, бестолково размахивая руками, и все равно вряд ли одолел бы этот путь, если бы ему не помог Файрли.

На вершине холма все остановились, тяжело дыша.

– Куда двигаться дальше? - спросил Де Витт, выглядевший относительно бодро.

Траян молча указал на северо-восток.

– Хм…, и как далеко отсюда до Замка?

Юноша пожал плечами.

– Пешком - далеко. А на ваших машинах…, не знаю. День или два.

Де Витт вздохнул.

– Ладно. Устроим здесь стоянку, все равно скоро начнет темнеть.

Дождь вновь усилился. Ставить палатки пришлось при свете фар. Хэджулин и Мирхэд направились к ближайшей роще, чтобы набрать хвороста. Не сделав и нескольких шагов, они затеяли спор, кому нести топор, а кому - пилу. Установка палаток также прошла под взаимную перебранку. "Люди слишком устали, - подумал Файрли, помогая водителям разжигать костер. - А ведь до цели еще далеко…"

Ему хотелось забраться в спальный мешок и заснуть, но тепло костра оказалось более притягательным. Все участники похода, закутавшись в плащи, уселись на корточки вокруг танцующего пламени, которому и струи дождя были нипочем. Де Витт разместился на кресле и, попросив Смита держать над ним кусок брезента, развернул карту и стал наносить на нее пройденный за день путь. Арэл о чем-то шептала на ухо Траяну. Остальные молчали. Костер бросал красные блики на небритые и мрачные лица.

"Покорители космоса, - с насмешкой подумал Файрли. - Ковбои с молниеносной реакцией, квадратными подбородками и глазами-плошками, не знающие сомнений…" Нет, что-то не похоже это на лагерь галактических странников, скорее уж на стоянку беженцев. И никому, даже юным Мирхэду и Смиту, нет теперь дела, что невдалеке стоит загадочный лес, выросший под щедрыми лучами Альтаира; куда важнее, чтобы в нем были сухие дрова, горели пожарче и не дымили.

Де Витт оторвался от карты.

– Завтра мы окажемся в гористой местности. Траян говорил об этом?

Файрли кивнул.

– Да, он рассказывал, что Замок Солнц находится на возвышенности.

– Хорошо. Если нас ничто не задержит, к завтрашней ночи будем на месте.

В его голосе звучали нотки триумфа.

Рааб взглянул на командира с плохо скрытым раздражением.

– Ну и что? Вы всерьез думаете, что мы найдем там нечто стоящее?

Де Витт снисходительно улыбнулся. Сейчас, когда до цели было рукой подать, он чувствовал себя очень уверенно.

– Мы найдем там то же, что нашли в Гассенди, только целое и невредимое. И еще много других бесценных машин, с помощью которых древние ванриане завоевали звезды. Ллорны не могли уничтожить абсолютно все, многое должно было сохраниться; где же это искать, если не в Замке Солнц? Само название сооружения говорит о многом.

– Ни о чем оно не говорит, - сердито возразил Рааб. - И потом, Рин - далеко не Луна. Климат и время здесь куда безжалостней!

Полковник снисходительно пожал плечами.

– Посмотрим. Ладно, хватит на сегодня, я пошел спать.

Он потянулся, зевнул и направился к ближайшей палатке.

– Кристенсен был прав, - пробурчал Рааб, играя длинной веткой в пламени. - Гленн - самый настоящий дуб, хоть колоды из него теши. Верит только в то, во что хочет верить. И наплевать ему на все наши тревоги.

– Ну, не знаю, - произнес Файрли, щуря глаза от едкого дыма.

– Чего это вы не знаете, Боб?

– А то, что Де Витт с самого начала плевал на все наши сомнения, пер вперед словно носорог и почему-то всегда оказывался прав. Разве не так? Он настаивал на повторном испытании звездного двигателя - и тот заработал. Он затеял бессовестную интригу вокруг создания звездолета - и тот был построен в фантастически короткие сроки. Он убедил всех в Белом доме в необходимости полета на Альтаир - и мы оказались здесь, несмотря на сомнения скептиков. И теперь мы ноем от холода и усталости, а он бодро утверждает, будто оружие ванриан у него уже в руках.

Как бы мы опять не ошиблись…

Рааб покачал головой.

– Ничего мы не найдем. По крайней мере, я сильно надеюсь на это.

– А если найдем?

– Что ж; тем хуже для нас. Де Витт заставит немедленно вернуться на Землю, чтобы своими руками вручить президенту подарок со звезд. Русские об этом, конечно же, быстро разузнают.

Потом в лучшем случае разразится мировой скандал.

– Но мы попытаемся помешать ему? - робко спросил Файрли. - Вспомните, мы обещали Крису…

– Попробуем, - кисло согласился Рааб. - Ладно, я тоже пошел спать. Проклятый дождь, когда же он кончится?…

Файрли решил еще немного посидеть у костра - ему с детства нравилось наблюдать за прихотливой игрой языков пламени.

Сидевшие рядом Траян и Арэл о чем-то горячо шептались. Казалось, девушка в чем-то настойчиво убеждала своего друга, но Файрли из-за шума дождя не слышал ни единого слова.

– А почему вы не идете спать? - спросил его подошедший Винстед. Космобиолог вместе со Смитом составлял первую пару часовых.

– Сейчас, еще одну минуту, - ответил Файрли, с любопытством глядя на ванриан. Ему показалось, что они о чем-то сговариваются. Уж не о бегстве ли?…

– Боб, ваша вахта следующая, - ворчливо заметил Винстед. - И не думайте, что я разбужу вас хоть на минуту позже, чем положено.

– Ладно, - согласился Файрли и поплелся к своей палатке.

А ванриане, не обращая внимания на дождь, остались сидеть у костра…

Утром участников похода ожидал приятный сюрприз - бесконечный нудный дождь наконец-то кончился. Небо пока еще было затянуто темными облаками, но холодные струи больше не хлестали в лицо, и от этого настроение людей сразу же поднялось.

О Де Витте и говорить не приходилось - он был чисто выбрит и буквально излучал энергию.

В то время когда люди собирали палатки, полковник связался по рации с Фрэдом Томасоном и из кабины вылез, слегка помрачнев.

– Еще вчера вечером я приказал Томасону выслать пораньше вертолет, чтобы тот совершил воздушную разведку в этом районе, - объяснил он. - Только что Фрэд сообщил мне: вертолет попал в густую полосу тумана и вынужден был возвратиться.

Ладно, обойдемся без него… Поехали!

Никто не сдвинулся с места. При мысли, что предстоит целые сутки вновь преодолевать один трудный подъем за другим, лица людей сразу же потемнели. Накопившаяся усталость давала о себе знать. Это был еще не бунт и даже не искры его; просто люди устали и хотели бы, чтобы Де Витт знал об этом. Но тот и бровью не повел.

– Отлично, - холодно сказал он. - Если кто-то из вас хочет передохнуть, то пусть остается здесь. На обратном пути мы его подберем. Есть желающие?

Желающих не оказалось. Все поспешили занять свои места.

Вездеходы вновь двинулись в путь и стали спускаться по пологому лесистому склону.

Опять зарядил дождь. Де Витт пересел на заднее сиденье к Траяну и с помощью Файрли стал расспрашивать его, расстелив на коленях карту. Куда ехать на развилке между следующими двумя долинами? Какой путь выбрать для подъема на эту крутую гряду? Как лучше объехать это озеро?…

Траян, как правило, отвечал коротко. Он не знает, пешком он выбирал другой маршрут. Он не помнит, с высоты все выглядит совершенно иначе. Он думает, что надо выбирать этот спуск: там земляне точно сломают свои шеи, и это будет очень хорошо.

Миновав несколько небольших долин, вездеходы начали затяжной подъем.

Иногда машины буксовали, и людям приходилось преодолевать раскисшие склоны пешком. Винстед жаловался непрерывно, рассказывая всем и каждому о своих больных ногах, его никто не слушал.

Во время одного из таких утомительных переходов Файрли оказался рядом с Арэл. Девушка за последние сутки заметно осунулась. Она мало теперь напоминала кокетливую красавицу, которая так поразила его в роще, на берегу ручья. Волосы ее спутались, лицо посерело, в глазах затаились усталость и испуг.

– Прошлым вечером вы о чем-то долго говорили с Траяном… - нерешительно начал Файрли.

Арэл ответила ему враждебным взглядом.

– А почему бы и нет?

– Я догадываюсь, о чем шла речь. Вы предложили ему бежать, верно?

– А если и так? - зло воскликнула девушка. - Почему мы должны вам доверять наши жизни? Вы - сумасшедшие фанатики, которые ищут то, чего нет. Из-за вашего упрямства мы находимся в смертельной опасности. Мы с Траяном теперь почти наверняка погибнем - либо от гнева ллорнов, либо от рук своего собственного народа!

– Но вы же говорили, будто ллорны - лишь древняя легенда, - напомнил Файрли.

– Это Траян так говорил, а не я! Он ошибается…, часто ошибается. Зачем он уговорил меня пойти к развалинам и посмотреть на ваш корабль? Я согласна с горожанами: вы принесли тьму на Рин, и она поглотит всех нас.

Фыркнув от негодования, Арэл ускорила шаг, увязая в жидкой грязи почти по щиколотку. Файрли не стал ее нагонять. Страх девушки был нелеп, но совершенно искренен.

Напоследок им пришлось преодолеть пешком длинный, почти километровый склон. Поднявшись наверх, земляне увидели, что вышли из лабиринта лесистых долин и холмов. Впереди расстилалось обширное плато, с редкими рощами и одинокими скалами. Стена дождя не давала как следует рассмотреть панораму, но Траян уверенно указал направление пути.

После полудня дождь настолько усилился, что водители вынуждены были остановить машины, спрятав их от пронзительного ветра за небольшой рощей из зонтичных деревьев. Экономя горючее, Де Витт велел прекратить обогрев салонов вездеходов, вызвав дружное негодование людей.

– Мы так долго не протянем! - простонал Винстед, дрожа от озноба. - Черт побери, на мне нет ни одной сухой нитки, а здесь еще этот вечный холод! Я говорил вам, Гленн, мы плохо подготовились для такого трудного перехода.

– Бросьте ныть, - хрипло ответил Де Витт, сделав пару глотков бренди из фляжки. - Подумаешь, немного промокли. Мы уже в двух шагах от цели!

Участники похода переглянулись, но никто не решился возразить командиру. Де Витт обвел членов экспедиции угрожающим взглядом.

И в этот момент Траян вскочил со скамьи и закричал, указывая куда-то рукой. Небо в этот момент почти очистилось от тяжелых туч, и мерцающий свет залил гигантское плато. Посреди его возвышалась черная гора с плоской, как стол, вершиной, откуда высоко в небо уходили башни могучего сооружения. Это был Замок Солнц.


Глава 19

Люди высыпали из машин и стояли молча, охваченные чувством благоговения. В это время ледяной ветер разорвал пелену серых облаков, и через образовавшееся окно на землю упал ослепительный столб бело-голубого света. Он стал медленно перемещаться по поверхности плато и внезапно коснулся Замка. Центральный купол на миг вспыхнул золотым огнем, а затем вновь погас, но за это время земляне успели разглядеть очертания могучего сооружения.

Плоская, словно срезанная бритвой вершина горы представляла собой как бы огромный пьедестал, посреди которого вздымалась величественная корона из камня. Даже издалека было заметно, что центральный купол полуразрушен, часть окружавших его шпилеобразных башен рухнула, а стены пересекают извилистые трещины. Время безжалостно обошлось с творением древних ванриан, но оно осталось могучим и прекрасным. Вдоль конусообразных склонов горы шла спиральная дорога, виток за витком поднимавшаяся к плоской вершине. По ней некогда проходили целые поколения ванриан, направляясь к своему святилищу.

Файрли смотрел на поразительную панораму словно завороженный, забыв о холоде и намокшей одежде. Он ощущал смешанное чувство гордости и отчаяния, словно эти величественные развалины принадлежали ему. Впрочем, так оно и было. Замок был частью наследства, оставленного древними людьми, и он принадлежал всем землянам - и Раабу, и Мирхэду, и Де Витту… спаси от него господь! Все они были детьми Альтаира, так же как Траян и Арэл.

Замок Солнц. Это название звучало в ушах Файрли словно перезвон колоколов. Замок Солнц!

Де Витт бесцеремонно потряс филолога за плечо. У него не было времени для поэтических размышлений. Он кивнул в сторону Траяна.

– Боб, спросите этого парня насчет дороги. Сможем мы подъехать к Замку? Стены не рухнут от шума двигателей?

Файрли перевел. Траян пожал плечами.

– Не знаю.

– Он лжет! - заорал Де Витт и, потеряв терпение, схватил юношу за шиворот и встряхнул изо всех сил. - Если этот грязный дикарь морочит нам головы…

Траян, с трудом освободившись, зло усмехнулся. Он отлично понял, о чем его спрашивают.

– Скажите вашему командиру, Боб, что я никогда не ходил дальше этого места. И вам не советую.

Файрли резко сказал:

– Оставьте его в покое, Гленн! Он никогда не поднимался на гору и не заходил в Замок! Траян приходил сюда, на край плато, и смотрел на него издалека. У парня попросту не хватало духу подходить ближе.

– Спросите, чего он боялся, - презрительно процедил сквозь зубы Де Витт.

– В прошлом здесь бывали ллорны, - объяснил Траян. - Об этом рассказывают многие легенды. Когда ллорны разгромили наши космодромы и уничтожили все звездные корабли, они пришли сюда и предупредили правителей Рина, чтобы ванриане забыли о Галактике. Это историческое место, мне было очень приятно на него смотреть, вспоминая о древней славе. Но о ллорнах я тоже помнил и потому боялся этих развалин. И сейчас боюсь.

– С нами ему бояться нечего, - недобро усмехнулся Де Витт. - Боб, скажите этому трусу, что сейчас он пойдет к Замку.

Траян побледнел и взглянул на Арэл. Девушка стояла, глядя назад, на необъятную панораму лесистых холмов, в сторону покинутого дома. В глазах ее затаилась тоска.

– Я вел вас столько, сколько смог, - глухо промолвил юноша. - Но сейчас вы вполне можете обойтись и без нас.

Переведя эти слова, Файрли добавил от себя:

– Гленн, парень прав. Чего вы еще от них хотите?

– Может быть, ничего, - устало ответил Де Витт. - А может, очень многое. Кто знает, как сложатся наши дела там, в Замке?

Эти туземцы не так уж мало знают, как хотят нам внушить.

Предупредите эту парочку, Боб: они пойдут с нами до конца, по собственному желанию или под дулами ружей, это уж как им угодно. Пусть садятся немедленно в вездеходы!

Траян с Арэл неохотно пошли к машинам. За ними поплелись и остальные, буквально подталкиваемые в спину Де Виттом.

Полковник щедро отпускал грубые шуточки, похлопывал подчиненных по плечам, обещал скорый и долгий отдых "после того, как разберемся с этими развалинами". Люди на этот раз не протестовали, близость цели придала им сил. Иное дело Арэл, которая в последний момент все-таки попыталась убежать. Траян едва удержал ее, а затем что-то сказал тихо на ухо, и девушка затихла.

Опустив голову, она уселась в вездеход и закрыла лицо руками.

Моторы взревели, и машины рванулись по направлению к горе, размалывая в пыль придорожные камни.

Небо окончательно прояснилось, и теперь пейзаж предстал перед глазами пришельцев во всей красе: серая, изборожденная трещинами поверхность плато, черная, блестящая, словно антрацит, конусообразная гора, а на ее вершине высоко в медное небо уходила стрельчатая громада Замка. Альтаир ослепительно сиял чуть в стороне от его высокого свода, не давая как следует рассмотреть величественное творение древних ванриан даже сквозь солнцезащитные очки. И везде царил ветер - порывистый, ледяной, несущий запахи лесов и трав.

Все молчали, потрясенные зрелищем. Лишь водителям было не до созерцания - старая дорога местами была расколота трещинами, а кое-где даже заросла одиночными деревьями с длинными стелющимися корнями. Несмотря на недовольство Де Витта, путь к горе занял больше часа. Наконец вездеходы выехали на плавно поднимавшуюся область предгорья. Ее поверхность была на удивление ровной, словно выглаженной гигантским катком.

– Похоже на огромное посадочное поле… - пробормотал Винстед. При виде Замка он и думать забыл о своих недомоганиях.

– А почему бы и нет? - живо отозвался Де Витт. - Сюда, возможно, прибывали сотни тысяч ванриан со всей планеты.

Надо же где-то было приземлиться их летательным аппаратам?

Полковник не сводил восторженных глаз с Замка. С каждой минутой его очертания становились все отчетливее. Теперь было заметно, что центральный купол окружали несколько других, более мелких сводов. Титанических размеров стены не отличались изяществом, но говорили о мощи и уверенности в себе древних строителей. В небо вздымался гигантский перст, словно бы говоривший: это наши звезды'.

Вездеходы свернули направо и двинулись к въезду на спиралевидную дорогу, окружавшую гору. И здесь стало ясно, что по ней не проехать - она была расколота во многих местах широкими трещинами, засыпана упавшими со склонов обломками. Кое-где полотно дороги было почти полностью стесано камнепадами, так что оставался лишь узкий перешеек.

– Дьявол, до чего же нам не везет! - простонал Винстед. - Бедные мои ноги…

Машины остановились на краю трехметровой трещины. Де Витт первым выскочил на землю и осмотрелся. Вблизи склона горы можно было пройти пешком.

– Все, приехали, - сказал он. - Берите с собой рюкзаки с едой, побольше воды, рацию, оружие… Словом, готовьтесь к небольшому пешему походу. И торопитесь - солнце заходит.

Все быстро и слаженно стали собираться. Энтузиазм Де Витта заразил многих, но еще больше людей подстегивало желание подняться к Замку до прихода темноты. Ванрианами же, напротив, совсем завладело отчаяние. Арэл подошла к самому краю трещины и расширенными от ужаса глазами смотрела на уходящую ввысь дорогу, заваленную гигантскими глыбами. Казалось, от малейшего шума они могут покатиться вниз и раздавить непрошеных гостей…

– Я не пойду туда, - прошептала девушка.

– Вам придется это сделать, - мягко сказал Файрли, подойдя к Арэл и взяв ее за руку. - Де Витт не разрешит вам остаться.

Если вы будете упираться, вас потащат силой. Объясните это ей, Траян!

В глазах юноши тоже светился страх, но было заметно, что Де Витта он боится больше. Траян отвел в сторону Арэл и что-то горячо зашептал ей на ухо. Файрли догадывался, о чем речь: "Нам надо идти с этими безумцами, но мы выждем подходящий момент и убежим. Даю тебе слово, Арэл, мы обязательно убежим!"

Файрли было жаль ванриан, он ощущал свою ответственность за те несчастья, что произошли с ними, но иного выхода не было. Де Витт был сейчас опасен. Однако если в Замке есть хоть что-то ценное, то Гленн может увлечься настолько, что туземцы смогут незаметно исчезнуть. Если, конечно, в Замке хоть что-то осталось…

Колонну возглавил лично командир, неся на плечах самый большой рюкзак. Чуть позади по его приказу шли Файрли, Траян с Арэл и только затем - остальные. Обойдя трещину, они вышли на "окружную" дорогу и начали долгий и нелегкий подъем.

Заходящее солнце было закрыто поначалу склонами горы, а потому первые километры они прошли в тени, дрожа от пронзительного ветра. Вокруг царила обычная для гор тишина, в которой не было места другим звукам, кроме завывания ветра и шума осыпающихся камней. Кое-где дорога серебрилась инеем, от дыхания людей в хрустальном воздухе расплывались облачка пара.

Вскоре Файрли полностью потерял ощущение времени. Он часто оглядывался: цепочка людей в ледяной мгле казалась ему группой грешников, бредущих по кругам ада. Но наконец из-за края горы забрезжил легкий свет. Стало теплее, хотя ветер усилился. Еще несколько сотен метров, и путники вышли на солнечную сторону. Здесь подъем пошел куда веселее, люди немного согрелись и даже начали обмениваться короткими фразами. Но вскоре дорога пошла круче вверх, и каждый шаг стал даваться с трудом.

В конце первого круга Де Витт вынужден был устроить небольшой привал. И здесь по обе стороны путники увидели первые статуи Звездных капитанов.

Это были скульптуры мужчин в полный рост, в облегающих комбинезонах и со шлемами в опущенных правых руках. Справа, над обрывистым краем горы, стоял немолодой мужчина с кряжистой фигурой и массивной головой, растущей словно из широких плеч, без признаков шеи. Черты лица его были грубыми, глаза глубоко прятались под мохнатыми бровями, губы выпячивались в брезгливой усмешке… По-видимому, очень властный и нетерпимый человек, ванрианский Де Витт.

– Хаз, покоритель шарового скопления в центре Галактики, - прочитал Файрли надпись на гранитном постаменте. - А тот, второй, - Рондике, открывший планетную систему звезды Амаран. Не правда ли, он похож на Мирхэда?

Действительно, слева от дороги стоял стройный, красивый юноша с длинными до плеч волосами и мечтательным взглядом.

Левая рука его была отбита до плеча, через торс змеилась тонкая трещина.

– Звездные капитаны, - с благоговением прошептал Де Витт и, подойдя к статуе Хаза, встал перед ним, сложив руки на груди.

Файрли вздрогнул. Выражение лиц обоих звездных капитанов было на удивление схожим. И понятно почему. Никого из членов экспедиции на Альтаир нельзя было назвать этим громким словом, даже покойного Кристенсена. А Де Витт был им, нравится это кому-то или нет.

Через несколько минут отдыха полковник отдал короткий приказ, люди нехотя поднялись и продолжили путь. Теперь статуи космопроходцев стали им попадаться через каждые метров сто. Де Витт больше не обращал на них внимания. Быстро сгущались сумерки, а ему хотелось подняться наверх до прихода ночи. Да и статуи были, как правило, сильно повреждены, у многих не хватало рук, а порой и части туловищ. И все же даже в таком виде они производили сильное впечатление, особенно на теневой стороне горы. Файрли казалось, что открыватели далеких миров провожают их пристальными взглядами, словно пытаясь понять, кто эти пришельцы и откуда они прилетели на Рин.

"Есть ли твое лицо среди этих астронавтов, Калбер? - думал филолог. - Быть может, ты увековечен здесь как один из создателей земной колонии ванриан? Посмотри на нас, мы все-таки поднялись до звезд, несмотря на твои слова о запрете ллорнов "до конца времен". Нет и не может быть ничего "до конца времен", Калбер, кроме разве что самого времени…"

Было уже темно, когда путники миновали две последние статуи и вышли на плоскую часть горы. Она оказалась не такой идеально ровной, какой выглядела с равнины: тысячелетия, дожди и ветры, жара и мороз сделали свое дело. Каменная поверхность была раскрошена будто молотом и рассечена паутиной мелких трещин, так что путникам поневоле пришлось включить переносные фонари.

Впрочем, Де Витта нисколько не смутила опасность сломать ноги. Он решительно зашагал к титаническому зданию, раза в два превышающему по высоте любой из земных небоскребов.

За ним пошли и все остальные, больше глядя на дорогу перед собой, чем на Замок Солнц.

На фасаде здания не было заметно ни окон, ни дверей. Не было даже трещин, через которые можно было бы проникнуть внутрь. Стена казалась огромным темным монолитом, уходящим в звездное небо.

Внезапно Смит глухо вскрикнул.

– Что случилось? - спросил Де Витт, обернувшись.

– Посмотрите! - сказал молодой человек, освещая своим фонарем основание стены.

Поначалу Файрли ничего не понял. Это он уже видел - грубая, раскрошенная поверхность горы и неровная, волнистая стена… Но…, но что это?

Филолог опустился на колени и тщательно исследовал участок основания, смахнув рукавом пыль и каменную крошку. Сомнений не оставалось: стыка между поверхностью и стеной не было!

– Это монолит, - сдавленным голосом произнес Смит, со страхом глядя вверх, на далекие шпили башен. - Взгляните, между блоками не заметно ни малейших щелей. Значит, их попросту нет. Замок вытесан целиком из верхней части горы!

Земляне переглянулись. Неужели древние предки были столь могущественны?

Де Витт облизнул пересохшие губы и срывающимся голосом произнес:

– Черт побери, какая нам разница, как был построен этот замок? Важно, что находится внутри! Пошли, нечего терять время по пустякам.

Он решительно зашагал вперед, скользя лучом фонаря по основанию стены. Ветер бил прямо в лицо, неся мелкую колючую пыль, и едва не вырывал фонари из рук уставших людей. Но вскоре их настойчивость была вознаграждена. Они обнаружили огромную дверь метров десять высотой. Она состояла из двух массивных золотистых створок, одна из которых была выгнута наружу, а другая - внутрь. Это напоминало Файрли базу ванриан в Гассенди. И там, в кратере, и здесь, на вершине горы, поработал мощный взрыв.

Де Витт без колебаний проскользнул в довольно широкую щель; за ним последовали и все остальные. Пол обширного коридора с высоким сводчатым потолком был засыпан грудами рухнувших обломков, так что поначалу идти было нелегко. Но по мере продвижения в глубь здания разрушения стали незначительными. Еще несколько десятков метров, и люди будут у цели… Все, даже Траян с Арэл, невольно ускорили шаг.

Дойдя до конца коридора, путники в нерешительности остановились. Увиденное поражало воображение…

Перед ними расстилалась черная пропасть космоса, освещенная россыпью разноцветных звезд. Их было не столь много - быть может, две или три сотни, словно раскрылась панорама периферии Галактики. Люди почувствовали себя нагими и беззащитными, без скафандров и защитной оболочки корабля. Вот-вот еще миг, и ледяное дыхание пустоты превратит их в остекленевшие статуи…

Но было что-то странное, непривычное в этой картине. Файрли постепенно разглядел крошечные точки, вращавшиеся вокруг звезд. Это были планеты!

– Здорово сделано! - восхищенно выдохнул Смит. - Ну и мастера эти ванриане!

Да, это было сделано! Эффект пребывания в космосе оказался лишь искусной иллюзией. Люди находились внутри зала, чьи титанические размеры и царившая в нем тьма создавали впечатление бесконечной бездны. Вокруг сияли не звезды, а лишь сферы размером с мяч, водруженные на тонкие прозрачные опоры. Это была, по-видимому, модель какой-то части Галактики.

Разрушенной Галактики… С невидимого купола когда-то упали обломки каменной облицовки и раздробили немало опор, так что теперь на полу, сияя, лежали десятки разноцветных "солнц".

Рааб поднял одно из них - голубое - и внимательно осмотрел.

– "Холодный свет", - сказал он. - Какой-то вид радиации.

Эти "солнца" практически вечны.

Никто не ответил ему. Все участники похода стояли между прозрачными колоннами и растерянно озирались по сторонам.

Файрли поднял голову и увидел, что центральная часть купола открыта и через нее виднеется звездное небо - уже настоящее.

К куполу вдоль стены вела крутая лестница, которая заканчивалась около небольшого изящного балкона, нависшего над залом на огромной высоте. Чем-то это место было ему знакомо…

И тогда Файрли вспомнил один из своих фантастических снов.

Сомнений не было: здесь, на этом балконе, некогда пела "звездная певица"!

Волшебство момента разрушил резкий, дрожащий от нетерпения голос Де Витта:

– Хватит глазеть по сторонам! Мы не в музее. Давайте разделимся на четыре группы и начнем исследовать зал с разных сторон. Файрли, пойдемте со мной. И туземцы тоже - я не хочу их терять из виду.

– Здесь может быть опасно… - пробормотал Винстед, тревожно вглядываясь во тьму. Ему пришло в голову, что где-то в глубине зала могут храниться и образцы живых существ с покоренных ванрианами планет.

Никто не обратил внимания на его слова. Всех охватило возбуждение, свойственное золотоискателям, нашедшим после долгих и трудных поисков богатую жилу. Земляне по двое разбрелись по залу, обмениваясь короткими репликами. Де Витт подошел к ближайшему шпилю, на вершине которого сиял оранжевый шар "солнца".

– Погодите, здесь есть какая-то надпись, - сказал Де Витт, разглядывая черную вязь значков на гладкой поверхности опоры. - Боб, прочитайте!

– "Броник из Линара первым высадился на планетах звезды Куроон". Здесь есть и дата, но я все равно не знаю ванрианского летосчисления.

– Это не важно, - нетерпеливо ответил Де Витт. - Памятные надписи меня не интересуют. Пойдемте дальше.

И он решительно зашагал к центру зала, буквально таща за собой Файрли, но одновременно не сводя взгляда и с двух туземцев. Над их головами проплывали десятки "звезд", и на пьедестале каждой были увековечены имена первооткрывателей:

"Финнелин из Темного мира впервые высадился…"

"Терамоуз из Корин…"

Имена звездопроходцев, пантеон славы героев древнего Рина.

Знаменитые капитаны, чьими трофеями были не золотые слитки или бочки с амброй, а звезды. Десятки, сотни имен… Но больше ничего в зале не было.

У противоположной стены их ослепили лучи других фонарей.

Все четыре группы встретились в одном месте.

– Ну что? - с надеждой спросил Де Витт. - Вы что-нибудь нашли?

Все молча переглянулись. Наконец Рааб грустно сказал:

– Гленн, мы находимся внутри национального пантеона, не больше и не меньше. Замок Солнц - это огромный монумент, установленный в честь завоевателей космоса. Сомневаюсь, что здесь есть какие-нибудь хранилища образцов техники или архивы.

Файрли отвернулся, чтобы не видеть в этот трагический момент лицо командира. Но тот и не думал сдаваться.

– Вам всем хотелось бы верить в это, не правда ли? - хрипло произнес полковник, обводя подчиненных тяжелым взглядом. - И не надейтесь. Ванриане не могли построить это гигантское сооружение только как монумент. Это скорее музей…, да, музей достижений цивилизации Рина! Не сомневаюсь, что здесь множество залов с экспонатами. Может быть, за этими стенами стоят целые звездолеты, отслужившие свои сроки и спрятанные от ллорнов. И уж наверняка в Замке скрыты огромные архивы, предназначенные будущим поколениями ванриан - тем, кто захочет вновь подняться к звездам. И мы не уйдем отсюда, пока не найдем все это. Ясно?

– А если здесь ничего нет? - холодно спросил Рааб.

– Посмотрим.

Под светом сотен искусственных солнц лицо командира отряда выглядело как никогда твердым и непреклонным.

И тогда Файрли внезапно понял: если Де Витт откажется признать свое поражение, они никогда не вернутся на Землю.


Глава 20

Прошла вторая ночь пребывания землян в Замке Солнц.

Большую часть времени участники похода трудились не покладая рук. Де Витт лично разработал программу исследования зала. Под полом наверняка скрыт обширный подвал; надо найти вход в него. За монолитами стен - потайные помещения; надо обнаружить искусно замаскированные двери. Многочисленные надписи могут содержать ценную информацию; Файрли поручается прочесть их до последнего слова.

…Они не нашли ни подвала, ни потайных комнат. Файрли прочел почти половину надписей и не обнаружил в них ничего значимого. Это была летопись звездной экспансии Рина с описанием деяний знаменитых капитанов. Ни слова об оружии или технике древних ванриан там не было.

– Все это логично, - устало сказал Рааб во время ужина, когда люди молча ели, сидя на рюкзаках под одним из уцелевших куполов (не так ветрено и холодно). - В Судный день Рина были уничтожены не только космопорты, но и все, связанное с космическими технологиями. Я не знаю, как ллорны сделали это, но они, конечно же, не стали рисковать и вырвали с корнем не только лес, но и все молодые деревца вплоть до побегов.

– Логично? - усмехнулся Де Витт, недобро глядя на физика. - Кристенсен был очень логичен, когда разъяснял в Белом доме, почему нам нельзя лететь к звездам. И все же мы здесь. И мы не уйдем, пока не отыщем то, ради чего нас послали!

И вновь люди продолжали поиски, выстукивая стены метр за метром и ползая по полу с фонарями в руках. Файрли переводил надписи строка за строкой. Но вся эта бурная деятельность ни к чему не привела. Результаты были нулевыми, если не считать нарастающей усталости.

Файрли, как и все, еле держался на ногах и очень замерз. К закату небо очистилось от облаков, сильный ветер стал по-зимнему студен. Он проникал через отверстие в центральном куполе, через трещины и дыры в других куполах и обрушивался на зал, поднимая тучи едкой пыли. Люди бродили в темноте словно призраки, больше имитируя деятельность, чем по-настоящему занимаясь поисками. К полуночи Де Витт наконец-то дал отбой. Все сгрудились в округлой нише зала, дуя на озябшие руки. Не хватало сил даже расстелить спальные мешки, не говоря уж об установке палатки, которая могла бы спасти от пронизывающего ветра. Лица землян были мрачными и опустошенными. Де Витт уселся на свой рюкзак и, жуя бутерброд, настороженно поглядывал на своих подчиненных, словно размышляя, велики ли шансы на бунт.

Обстановка в зале была настолько тягостной, что Файрли, несмотря на усталость, вышел наружу. Черный купол небес, обсыпанный серпантином неизвестных созвездий, настолько очаровал его, что филолог немного приободрился. Перебросившись парой фраз с дежурившими этой ночью Мирхэдом и Грэхемом, он вернулся в Замок.

Войдя в зал, Файрли пошел не в сторону бивака, а повернул направо. Над его головой проплывали тихо сияющие "солнца", но еще больше их лежало на полу, среди пыли и обломков камней. Файрли покатил одну некрупную "звезду", словно футбольный мяч, и точным ударом загнал ее между двумя хрустальными "штангами". Его вдруг разобрал бессмысленный, дурацкий смех.

Да, славная выдалась у человечества первая экспедиция в галактические просторы!… Роды оказались преждевременными и закончились выкидышем. Самое забавное, что молодая мама - хаха - даже не знает об этом! Доктор Де Витт решил из соображений секретности ей об этом не сообщать…

Вдоволь насмеявшись, Файрли пошел дальше и вскоре достиг основания лестницы. Опираясь левой рукой на тонкие перила, он начал восхождение к куполу Замка, стараясь не смотреть вниз.

"Я делаю глупость, и очень опасную. Ступеньки-то держатся на честном слове…, а некоторых и вовсе нет. Я же с детства боюсь высоты! Да, отупел ты в последнее время, Боб Файрли…"

Но он продолжал идти вверх, судорожно держась за ледяную ленту перил.

Несколько раз ученый останавливался, чтобы передохнуть, но только достигнув середины пути, он решился взглянуть вниз.

Это оказалось не так уж страшно. Ощущения огромной высоты не возникало, поскольку не виден был пол. Просто висишь среди роя "звезд", которые выглядят отсюда совершенно естественными…

Дальнейший подъем был еще более трудным - едва ли не каждая вторая ступенька отсутствовала. Здравый смысл говорил о том, что нужно немедленно возвращаться, но Файрли упрямо продолжал карабкаться вверх, задыхаясь от бурных ударов сердца. Через каждые десять ступенек он останавливался на отдых, и тем не менее силы его стали быстро иссякать. Время исчезло.

Шаг, еще шаг… А здесь надо прыгать вверх, полагаясь только на удачу… Ничего, пропасти внизу нет, внизу вообще ничего нет, кроме звезд…

Внезапно лестница кончилась. До небольшого балкона с изящным кружевным ограждением оставалось около десяти метров, но пройти их было уже нельзя. Файрли беспечно уселся на последнюю из ступенек и стал разглядывать балкон при свете звезд - уже настоящих, до которых, казалось, было рукой подать.

Да, это то место. Три сотни веков назад прекрасная женщина пела отсюда гимн звездам и капитанам. Мужчины-ванриане, сильные, закаленные космосом ллорны, бароны и вице-короли галактических колоний стояли там, внизу, и слушали чудесный голос, усиленный акустикой зала. Файрли попытался представить эту картину, но не смог. Силы его были на исходе, воображение иссякло; он видел лишь одну и ту же унылую сцену - пустой, полуразрушенный зал, рухнувшие на пол "солнца", толстый слой вековой пыли…

"Слишком давно, - вяло подумал Файрли. - Теперь никакими силами не протянешь связующую нить между двумя берегами через пропасть в тридцать тысячелетий".

Он ощущал горькое разочарование.

"Вот я и пришел к цели, к которой так стремился. Позади месяцы упорной работы, фантастические сны, страх выбора, полугодовой путь через пять парсеков тьмы и пустоты, долгая дорога через одичавший, негостеприимный Рин, не одаривший землян ничем, кроме холода, дождя и настороженной враждебности туземцев. И никаких потрясающих открытий, никакой романтики звездных странствий и экзотических трофеев, от которых пришла бы в восторг и почтительный трепет Земля… Может, Кристенсен был прав, когда говорил, что мы еще не созрели для звезд?"

Откуда-то снизу внезапно донесся шум голосов, усиленный эхом. Слов разобрать было нельзя, но Файрли показалось, будто кто-то взволнованно кричит и ему вторят другие. Случилось что-то важное… Ну конечно, это голос Хэджулина, одного из часовых!

Файрли поднялся на ноги и побежал вниз, забыв об усталости.

Он уверенно перепрыгивал через разбитые ступеньки, не испытывая и тени страха. Он почему-то был уверен, что не упадет в черную пропасть. Так легко и беззаботно сбегает со школьных ступенек сорванец, торопясь домой после уроков… Домой, он и сейчас спешит домой! Цель его далекого путешествия уже позади, и она пуста и никчемна, словно разбитая яичная скорлупа.

Когда Файрли достиг пола, то услышал приглушенные крики со стороны входа. Филолог побежал по направлению к коридору, гадая, что могло произойти. Неужели появились ллорны?!

Выбежав на обширную "площадь" около Замка, Файрли увидел впереди своих товарищей, стоявших на краю горы. Они глядели вниз и о чем-то оживленно переговаривались.

Траян первым заметил появление Файрли и с трагической улыбкой воскликнул:

– Я знал, что они будут преследовать нас!

Далеко внизу, у основания горы, в ночи сияли десятки костров. Около них можно было разглядеть фигуры множества сидящих людей.

– Этого следовало ожидать, - спокойно сказал Де Витт. - Горожане все-таки настигли нас. Они не осмелятся подняться сюда, но будут терпеливо ожидать на плато.

Арэл всхлипнула и прижалась к Траяну, глядя на огни костров расширенными от ужаса глазами.

– Ладно, пусть ждут, - продолжил невозмутимо Де Витт. - Наутро мы разгоним их, словно стаю псов. А сейчас пойдемте спать, завтра будет нелегкий день. Вахту, пожалуй, придется удвоить…

Файрли спросил Траяна:

– Может быть, мне стоит спуститься и поговорить с вашими сородичами? Я объясню им, почему мы здесь, успокою…

Он очень надеялся, что Траян ответит отрицательно. Конечно, ему стоило рискнуть, ведь никто из землян больше не владел ванрианским языком. И тем не менее он почувствовал огромное облегчение, когда Траян покачал головой.

– Нет, это бессмысленно, - грустно сказал юноша. - Наших людей не интересует, зачем вы здесь. Они хотят другого - чтобы вы немедленно улетели с Рина, пока ллорны не явились сюда с карающим мечом.

Все, кроме вахтенных, молча пошли к Замку. Ночью Файрли не спалось. Даже спальный мешок не мог его согреть. А может, дело было в кольце костров там, у основания горы? Только осады им не хватало! Хотя…, хотя это может привести Де Витта в чувство. Даже тупоголовому солдафону станет ясно, что надо уходить отсюда, и поскорее…

Файрли не заметил, как заснул. Его разбудил хриплый голос Де Витта, прерывающийся раскатистым кашлем. Командир связался по рации с Томасоном и коротко объяснил ему положение дел.

– Фрэд, пришли с первыми лучами солнца пару вертолетов.

Надо нагнать на дикарей страху! Пусть пилоты сделают несколько залпов из пулеметов холостыми патронами. Уверен, ванриан сразу и след простынет.

Томасон встревоженно спросил:

– А если они не разбегутся?

– Разбегутся, не сомневайся.

Но командир ошибся.

Через час, когда Альтаир поднялся над горизонтом, вертолеты, словно две гигантские пчелы, прилетели с востока и, сверкая винтами, спикировали на сидящих вокруг костров людей. Раздался грохот выстрелов. Вертолеты сделали еще один заход и еще…

Ванриане немедленно разбежались, спрятавшись среди деревьев в ближайшей роще. Выждав, когда вертолеты улетели, они как ни в чем не бывало вновь уселись у костров и стали готовить завтрак.

Земляне наблюдали за этой блестящей операцией, стоя на самом краю горы около статуй звездных капитанов. Затем все вопросительно взглянули на Де Витта. Лицо полковника побелело от гнева, глаза зло сощурились, но, обернувшись, он нашел в себе силы безмятежно улыбнуться.

– Эти ванриане - ребята не из пугливых… Ладно, черт с ними, пусть сидят и мерзнут. Сюда они не посмеют подняться, кишка тонка. Мы будем заниматься своим делом, а они пускай наживают себе ревматизм.

Никто не ответил на его шутки. Члены отряда неожиданно выжидающе посмотрели на Рааба и Файрли. Люди не раз слышали стычки этих двоих ученых с Де Виттом и понимали, что больше ждать помощи неоткуда.

Файрли невольно сглотнул. Он понял, что настал момент выполнить волю покойного Кристенсена, и решительно шагнул к Де Витту. Но Рааб опередил его.

– Глени, хватит строить из себя бодрячка-боровичка, - сказал физик. - Нам это уже по горло надоело. Давайте обсудим, что делать в создавшемся положении. У нас два пути - либо уйти, либо продолжать бесполезные поиски.

– Конечно, мы продолжим работы. Само собой, дружище! - сердечно произнес Де Витт. Неожиданно его напускная вежливость испарилась, он нахмурился и угрожающе процедил:

– Черт бы побрал всю вашу ученую братию и вас в том числе, Рааб!

Никогда на вас нельзя положиться. Откуда вы взяли, что поиски будут непременно бесполезными?

– Я просто делаю логичный вывод из того, что вижу, - холодно ответил Рааб, упрямо наклонив голову. - Замок Солнц - мемориал, и ничего больше. С нашей, земной, точки зрения это выглядит не очень-то рационально, но у ванриан были другие масштабы. У них, конечно же, существовали и музеи с образцами техники, и архивы, но где-то в другом месте. И они наверняка уничтожены ллорнами.

– Согласен, - сказал Файрли. - Нам надо поскорее уносить отсюда ноги.

– Я поддерживаю моих коллег! - вмешался в разговор Винстед. Его щеки тряслись, в глазах светилась мольба. - Бога ради, командир, обратитесь к своему здравому смыслу! Мы не нашли ничего, зачем же рисковать своими жизнями?

Де Витт мельком взглянул на него, затем посмотрел на остальных.

– Вы думаете так же?

Его лицо не выглядело сейчас растерянным, нет!

Напротив, впечатление было такое, будто Де Витт испытывает чувство величайшего триумфа. Не сразу, но Файрли понял, в чем тут дело. Де Витт буквально силой заставил землян выйти в далекий космос, всеми праведными и не праведными способами форсируя события. И теперь, в двух шагах от цели, даже они, его соратники, готовы сдаться и отступать. Все до одного - кроме самого Де Витта. Это делало его человеком совершенно уникальным, Лидером с большой буквы. Таких людей человечество не забывает - если, конечно, они побеждали.

– А теперь послушайте, что скажу я, - отчеканил Де Витт. - Мы останемся здесь, пока не добьемся своего. И учтите, у меня есть пистолет. Как руководитель экспедиции, я имею право воспользоваться им для подавления мятежа.

Он выразительно засунул руки в карманы и вызывающе улыбнулся.

"Да, - подавленно подумал Файрли. - Де Витт прав с точки зрения закона. И кроме того, у него есть право сильного в борьбе с толпой слабых".

– Как насчет воды и пищи? - побледнев, спросил Рааб. - Припасы у нас на исходе.

– На сутки или двое хватит.

– А что дальше?

– Я прикажу Томасону выслать сюда вертолет. Пилот сбросит тюки с припасами. Но садиться около Замка он не будет! Томасона я предупрежу, чтобы он не вздумал поддаться вашим мольбам, если кому-то придет в голову связаться с ним по рации.

Имейте в виду, он не только мой первый заместитель, но еще и старый друг. И Фрэд меня не подведет, даже если вы хором будете рыдать и молить о помощи. Все, хватит об этом… Смит, Мирхэд, принимайте дежурство. И поглядывайте за этой парочкой! - Полковник кивнул в сторону Траяна и Арэл. - Туземцы наверняка попытаются сбежать, а этого допустить нельзя. Остальные продолжат поиски по моей программе. Сегодня надо как следует заняться полом…

Вновь настала тишина. Ослепительные лучи восходящего солнца заставили людей повернуться лицом к Замку - и к Де Витту тоже, хотя на них обоих никому смотреть не хотелось.

Рааб покачал головой.

– Кристенсен был мудрым человеком, он все предвидел. Он предупреждал, что вы - опасный фанатик, склонный к навязчивым идеям.

– Глупости, - поморщился Де Витт. - Крис был так называемым голубем - это в нашем жестоком мире, где о гуманности люди знают только из болтовни политиков! Настоящее дело делают те, у кого есть мужество шагать вперед по головам более слабых, а если надо - и по их трупам. И у меня это мужество есть. А теперь идите и работайте.

Он демонстративно повернулся к подчиненным спиной и пошел к золотистым дверям Замка.

Участники экспедиции растерянно переглянулись.

"Старая как мир ситуация, - подумал Файрли. - Десять благоразумных, порядочных овец - и один волк со сдвинутыми мозгами, но упрямый, смелый и с оружием в руках. Десять против одного! Но этот один готов переступить через все законы, человеческие и божеские, и это давало ему преимущество. Временное преимущество…"

Весь день они вяло продолжали поиски, в которые уже ни на грош не верили.

Файрли сидел на рюкзаке с блокнотом в руках и механически переводил строку за строкой летопись победных деяний звездных капитанов. Он буквально отупел от сотен имен, названий кораблей и планет, от дат и перечня наград, но продолжал исписывать страницу за страницей. Время от времени у него за спиной словно призрак вырастал Де Витт и следил, как он работает.

Траян и Арэл сидели неподалеку на спальных мешках, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Они выглядели как никогда подавленно. Попыток сбежать ванриане не предпринимали, хотя этого им явно хотелось. Но где они могли ныне скрыться?

Наконец пришла ночь, и вновь внизу, у подножия горы, запылали десятки костров. Ужин был крайне скуден, но Файрли больше всего страдал от жажды. Де Витт выдал всем лишь по треть стакана воды и пообещал завтра еще сильнее урезать порции. На просьбы вызвать вертолет с запасом провианта он отвечал лишь презрительными улыбками.

Казалось, полковник наслаждается слабостью людей и крепостью своего духа.

С первыми лучами солнца командир поднял участников экспедиции и вновь заставил их заниматься бессмысленными поисками секретных комнат и подвалов, которых не было. Файрли исписал блокнот до конца и взялся за новый - без какого-либо толка.

В этот день на лице Де Витта появилась тень сомнения. Файрли почти сочувствовал ему. Время работало против полковника, и все же он не желал признать свое поражение.

Развязка произошла в полдень, когда последняя фляга воды была выпита. Каждому досталось лишь по трети стакана, и потому все испытывали жажду, которую больше нечем было утолить.

Первым не выдержал Винстед.

– Гленн, мы не можем здесь больше оставаться, - озабоченно сказал он.

– Мы остаемся, - устало возразил Де Витт.

Лицо его потемнело, щеки покрыла густая щетина, глаза были мутными. Впрочем, остальные выглядели не лучше.

Мирхэд, обычно очень вежливый и обходительный юноша, вдруг вскочил на ноги и лихорадочно заговорил:

– О нет, нет! Если вы думаете, что мы пришли сюда умирать, то это не так, нет! Я не хочу…

– Никто не умрет, нечего паниковать, - презрительно прервал его Де Витт. - Так и быть, я свяжусь по рации с Томасоном, и он пришлет сюда вертолет с провиантом. Но повторяю: машина сбросит с воздуха тюки и улетит. Садиться около Замка я не разрешу - на всякий случай.

– И как долго это будет продолжаться? - угрюмо спросил Файрли. - Неделю, месяц, год? Может быть, вы заставите нас носить воду в решете до конца жизни, и только потому, что у вас не хватает смелости признать свою ошибку?

– Мы можем обойтись без вертолетов, - поддержал его Мирхэд. - Нам запросто удастся прорваться на вездеходах через кольцо осады, если только у туземцев нет гранат. Боб, спросите Траяна: есть у них гранаты?

Де Витт подошел к выходу из зала и выразительно засунул руку в карман, в котором он носил пистолет.

– Сначала вам придется прорваться через мою осаду! - крикнул он. - Предупреждаю, моя рука не дрогнет, если надо будет застрелить дезертира. Ну, кто первый попробует свинцовые орешки?

Лучи солнца, проникавшие через коридор, четко очерчивали худощавую фигуру командира, но его лицо оставалось в тени.

Казалось, Де Витт упивается моментом и жаждет наконец перейти от угроз к действию. Однако смельчаков не нашлось.

Презрительно сплюнув, Де Витт подошел к рации и присел возле нее на рюкзак, демонстративно повернувшись спиной к подчиненным.

– Фрэд, это ты? Не слышу, громче… Слушай, я приказываю тебе… Что-что? Повтори, я не понял…

Сквозь шорохи и треск в зал прорвался взволнованный голос Томасона:

– …отчетливо заметно на экране радара, и оно приближается!

Это может быть корабль с Земли… Понимаешь, Гленн? Но почему-то он движется с противоположной от Солнца стороны…

– О дьявол, никакого корабля быть не может! - с раздражением сказал Де Витт. - Напились до чертиков, невесть что мерещится!

– Но, Гленн…

– Говорю тебе, это чушь! Если хочешь знать, то Кристенсен был прав - это я выкрал документы у растяпы Файрли, так что никакого русского шпиона не было. Ясно? И хватит об этом.

Слушай, Фрэд, у нас возникли небольшие проблемы…

Файрли почувствовал, как его лицо вспыхнуло огнем. В нем стал закипать гнев. Так, значит, той ночью в Морроу на него напал этот паршивый фанатик? А теперь делает все, чтобы все они сгинули в развалинах Замка?…

Ученого трясло от ненависти. Он вспомнил, как сумел разделаться с беднягой Граханом, и его рука сама нащупала на полу увесистый камень.

Но Файрли не успел вскочить на ноги, когда свет вдруг померк. Небо потемнело, словно его затянули грозовые тучи. Вскоре через отверстие в куполе в зал стала опускаться тьма, настолько густая и черная, что "солнца" стали гаснуть одно за другим.

А Де Витт, не замечая этого, продолжал хриплым голосом что-то втолковывать Томасону по рации…

Арэл внезапно издала дикий, почти звериный вопль ужаса.

Вскочив на ноги, девушка остекленевшими глазами посмотрела вверх и, что-то крикнув, бросилась к выходу. За ней стрелой метнулся Траян.

– Держите дикарей! - закричал Де Витт, отбрасывая в сторону микрофон. - Они могут сбежать!

Командир помчался вслед за ванрианами, за ним последовали все остальные.

На каменной "площади" около Замка Арэл вдруг поскользнулась. Де Витт, сделав тигриный прыжок, схватил ее за руку. Траян попытался помешать ему, но полковник нанес свободной рукой удар ему в челюсть.

– Эй, помогите мне! Дикари сошли с ума!

Подбежавший Файрли остановился в растерянности, не зная, что предпринять. И в этот момент воздух стал быстро темнеть, словно при затмении солнца. Вскоре сгустилась непроницаемая мгла. Не стало видно ни Альтаира, ни панорамы далеких лесов и холмов, ни даже самого Замка. Последнее, что Файрли успел рассмотреть там, внизу, - это перепуганных ванриан, бросившихся врассыпную от своих костров.

А затем в нескольких десятках метров от него темнота стала вращаться вокруг невидимой оси, словно водоворот мрака. Из черной воронки потекла река ночи, мертвая и леденящая, и стала разливаться по вершине горы.

– Ллорны, это ллорны! - закричала Арэл, пытаясь высвободиться из цепкой хватки Де Витта. - Пришли "создания тьмы"!

Траян вновь бросился ей на помощь и обхватил Де Витта мускулистыми руками. Пока они отчаянно боролись, Арэл торопливо стала шарить в кармане своего плаща - вернее, плаща, подаренного ей Мирхэдом. Рука ее взметнулась, и нож глубоко вонзился землянину между лопаток.

Вырвавшись, ванриане помчались в сторону спуска с горы и вскоре исчезли среди наполовину затопленных тьмой статуй. А Де Витт стоял, покачиваясь, и расширенными от изумления глазами смотрел на свои побелевшие руки со скрюченными пальцами. Файрли подскочил к нему, с ужасом глядя на залитую кровью спину.

– Она ударила меня чем-то… - еле слышно прошептал Де Витт, смертельно бледнея.

Его колени подогнулись, и Файрли едва успел подхватить тело. Он не смог удержать его и лишь осторожно уложил боком на бугристую каменную поверхность. Остекленевшими глазами Де Витт смотрел на водоворот тьмы.

– Ллорны… - прошептал он и, вздрогнув, замолчал навсегда. Файрли опустился рядом на колени и закрыл ему глаза. Через минуту нахлынул поток мрака, от которого несло леденящим холодом космических глубин. Сбежавшиеся на крик Файрли люди остановились около лежащего на земле тела полковника.

– Он мертв, - с трудом шевеля непослушными губами, произнес Файрли. - И мы все, возможно, тоже…

Внезапно из черной, стремительно вращающейся воронки мрака донесся шуршащий, словно песок, голос, лишенный эмоций и все же явно принадлежащий живому существу:

– Пусть к нам подойдут самые авторитетные из вашей группы. Мы будем говорить с ним на древнем ванрианском языке.

Винстед вдруг истерично захихикал:

– О боже, ллорны все-таки пришли по нашу душу! Покайтесь, грешники, настал наш Судный день!


Глава 21

Файрли стоял в холодной тьме, а чуть позади него находились Рааб и Винстед. Напротив, среди вихря ночи, неясно вырисовывались три конусообразных сгустка с размытыми, дрожащими очертаниями. Пауза затянулась - казалось, ллорны изучают землян.

"Если они вновь захотят войти в мой мозг, как это было в гиперпространстве, то я не смогу остановить их!" - со страхом подумал Файрли.

Он до боли в глазах всматривался в "созданий тьмы". Постепенно ему стало казаться, что под мглистыми "плащами" он начинает смутно различать фигуры - нет, не людей, но несомненно гуманоидов.

"Господи, дай мне сил! - взмолился Файрли. - Сейчас мне предстоит говорить с повелителями Вселенной от имени человечества, и от этого, быть может, зависит судьба Земли. Я не готов к такой роли, почему же друзья поручили ее именно мне? Рааб отказался вести переговоры с ллорнами, ссылаясь на свой резкий, нетерпеливый характер; Винстед попросту струсил, а остальные прикинулись овечками, неспособными связать и двух слов. Они быстренько провели собрание, единогласно выбрали меня главой делегации, а Рааба и Винстеда - моими заместителями, а затем спрятались в замке. Почему я всегда вляпываюсь в дерьмо сразу обеими ногами? Тоже мне, "самый авторитетный из землян"… Ну и ну!"

Файрли затравленно обернулся, но, кроме встревоженных, хмурых лиц своих "заместителей", не увидел ничего. В ледяном мраке тьмы утонуло все - и ослепительный Альтаир, и титанический Замок, и статуи звездных капитанов. Даже корабль ллорнов не был виден…

– Землянин, вы не слушаете нас, - внезапно раздался терпеливый голос ллорна. - Остальные двое ваших сородичей не понимают меня, поскольку не знают ванрианского языка. Не поддавайтесь эмоциям, недостойным разумного существа!

– Боб, о чем они говорят? - тихо спросил Рааб.

Файрли смущенно прокашлялся и перевел последние фразы ллорна. Ему вдруг стало чуть легче. Конечно, повелители Вселенной могли уничтожить его одним движением пальца (если, конечно, у них были пальцы), но он мог с ними разговаривать.

С покойным Де Виттом и это сделать было толком нельзя…

– Я слушаю вас, - набравшись смелости, сказал Файрли. - И передам моим друзьям все ваши слова.

– Вы очень похожи на древних ванриан, - назидательно произнес ллорн. - Они тоже не умели слушать.

Впервые в его голосе прозвучали человеческие интонации, и Файрли приободрился. Винстед тоже осмелел настолько, что прошептал ему на ухо:

– Боб, попросите их показаться! Хотелось бы знать что-то об их облике…

Винстед при всех его недостатках был прежде всего ученым-биологом, и Файрли отлично его понимал. И тем не менее он в ответ процедил по-английски:

– Джон, заткнитесь. Я не хочу дергать тигра за хвост только ради того, чтобы удовлетворить ваше любопытство.

Ллорн вновь заговорил.

– Земляне, вы немало слышали о нас, ллорнах, от нынешних жителей Рина, и наверняка многое было ложью. Вы должны знать, что раса ллорнов испокон веков охраняла и опекала Галактику и считала это главной целью своего существования. Ни один корабль не может выйти в большой космос незамеченным для нас. Так мы обнаружили и ваш звездолет. Во время его полета в гиперпространстве мы исследовали ваш разум и узнали о том, кто вы и какие цели ставите. Мы поняли, что вы знали о запрете выхода в большой космос для ванриан и все же осмелились нарушить его.

Файрли хотел было подробно объяснить, как все случилось, но вспыхнувший в нем гнев заставил произнести совсем другое:

– Выходит, никто не должен и носа показать в Галактике только потому, что тридцать тысяч лет назад вы запретили это ванрианам? Почему мы, земляне, должны спрашивать вашего разрешения? Может быть, вы просто боитесь конкурентов?

Ллорн с явным неудовольствием ответил:

– Похоже, порода ванриан не изменилась со времени, когда они вышли в космос как завоеватели. И они, и вы, земляне, приписываете нам тайные цели, к которым стремитесь сами. Скажите, вы видели нас, ллорнов, на своей планете?

– Нет, - признал Файрли. - Мы даже не подозревали о вашем существовании.

– А здесь, на Рине?

– До сегодняшнего дня - нет.

– Разве это похоже на оккупацию Галактики? Мы наблюдали, как ваши примитивные корабли недавно высадились на спутнике Земли, и не сочли необходимым вмешиваться. Солнечная система находится в полном вашем распоряжении; почему же вы даже не попытались ее как следует освоить? Многие люди на вашей планете до сих пор умирают от голода, не имеют крыши над головой, живут в темноте и невежестве. Почему же вместо того, чтобы достроить свой дом, вы пытаетесь заиметь еще один? Мы, ллорны, никогда не стремились захватить другие планеты. У нас есть свой мир, богатый и прекрасный, и другого нам не надо.

Файрли скептически хмыкнул:

– Тогда почему же вы затеяли войну против ванриан и фактически уничтожили их цивилизацию?

– Потому что они хотели завоевать Вселенную. Ненасытные, они захватывали одну звезду за другой и ни одной расе не позволили встать на своем пути. Они основали множество колоний, притом лишь на тех мирах, где уже начинала проявляться своя разумная жизнь. Разве не так произошло у вас, на Земле? Мы не были бы хранителями Галактики, если бы позволили одной чересчур активной расе подавить все остальные. Никто не имеет права вмешиваться в эволюционное развитие других разумных существ, даже с добрыми намерениями. А намерения ванриан были отнюдь не добрыми.

– Выходит, вы разделались с ванрианами только из благородных побуждений, не преследуя собственной выгоды? - недоверчиво спросил Файрли.

– Вы не верите нам, так же как нам не доверяли и древние обитатели этой планеты. Им было приятнее считать ллорнов злобными "созданиями тьмы", а себя - благородными рыцарями космоса, помогающими развитию молодых миров путем вливания в них ванрианской крови. А ведь мы почти братья…

Внезапно "плащи мрака", окутывающие фигуры трех ллорнов, стали таять, и земляне с волнением увидели повелителей Вселенной. Они действительно были гуманоидами - с короткими слоноподобными ногами, массивными, словно колоды, туловищами и безволосыми конусообразными головами. Широкие рты, выпуклые глаза без зрачков, приплюснутые носы с двумя парами ноздрей… Одежды на ллорнах не было, да она, судя по внешнему отсутствию половых органов, была и ни к чему.

Винстед о чем-то возбужденно бормотал у Файрли за спиной; похоже, делал первичное биологическое описание расы ллорнов, но филолог его не слушал. Грубый, примитивный вид пришельцев смутил Файрли. "Дуболомы, настоящие дуболомы, - лихорадочно думал он. - И все же в них чувствуется мудрость и сила.

Я боюсь их, боюсь…"

Жабий рот ллорна, стоявшего в середине, раскрылся, и земляне вновь услышали шелестящий голос. На этот раз в нем явно чувствовались самодовольные нотки:

– Теперь вы видите, что мы очень похожи друг на друга, только природа поработала над нами более тщательно - у нее было для этого много миллионов лет. Ванриане и вы, их наследники с Земли, куда более молоды, отсюда и причина многих ваших несовершенств. Подобных рас в Галактике множество, и все они по недомыслию считают себя, и только себя, людьми.

Мы не пытаемся переубедить их - пусть цветет каждая ветвь на дереве разума Вселенной! Но если кто-то самонадеянно посчитает себя не ветвью, а стволом, то нам приходится вмешиваться. Мы умеем обуздывать гордыню, и для этого нам почти всегда хватает метода убеждения. Так и здесь, в Замке Солнц, мы некогда показались перед спесивыми ванрианскими рыцарями и попытались уговорить их опустить кровавый меч завоевателей.

Над нами только посмеялись, и тогда нам пришлось начать грандиозную галактическую войну. На силу мы ответили силой, на кровь - кровью, но наша война была священной и освободительной, и мы победили.

Ллорн недовольно поджал толстые, словно оладьи, губы и вперил в Файрли свои рачьи глаза с неприкрытой угрозой.

– Мы хотели так же сурово наказать и потомков ванриан на многочисленных звездных колониях, но они были так жалки и примитивны, что наша карающая рука дрогнула. Мы не ожидали, что кто-то из вас так быстро выйдет в большой космос и пойдет по следам своих не очень разумных предков. Но теперь нам известно, чего ждать от вас, землян. Вы еще более агрессивны, чем древние ванриане! Мы исследовали мозг одного из ваших командиров - того, кто лежит сейчас мертвым около Замка - и узнали, что вы прилетели сюда…, за оружием'.

Файрли вздрогнул. Несмотря на ледяную стужу, с него градом катил пот. "Доигрались", - с тоской подумал он. Надо что-то делать, как-то разубеждать ллорнов. Но как? Ведь ллорны правы, их действительно послали за сверхоружием ванриан. И дело не только в упрямце Де Витте…

– Не все из вас, к счастью, разделяли мнение того, кого вы называли Де Виттом, - после выразительной паузы продолжил ллорн. - И прежде всего, по-иному думал ваш капитан - его вы прозвали Кристенсеном. Его мысли и сомнения были достойны не варвара, а цивилизованного человека, и это поколебало наше намерение немедленно применить силу. Мы ненавидим войны и не хотим проливать кровь. Да, в землянах есть семя зла, унаследованное от ванриан, но в вас есть и ростки добра, корни которых - в вашей собственной эволюции. Потому-то в вас вечно борются два начала, две силы: созидание и разрушение, которым вы дали имена Бога и Сатаны. Мы прочитали в ваших умах, что некоторые из землян верят в космическое происхождение Господа… Почему же вы не поняли, что и Дьявол мог некогда прилететь со звезд и войти в вашу плоть и кровь?

Подумайте об этом, дети Земли и внуки Рина. Нигде в Галактике нет рас, в которых так срослись бы два начала, где тяга к мудрости и добру существовала бы рядом со стремлением к безумным, кровавым поступкам. Возможно, вы в конце концов уничтожите сами себя во всепланетной войне, и мы не будем этому препятствовать. Но может произойти и иное: выйдя в большой космос, вы увидите в зеркале Галактики свое истинное лицо и сумеете искоренить в себе семя зла. По этой причине мы и решили не препятствовать вам на пути к Альтаиру.

Однако не исключено, что звезды не прибавят вам мудрости, и вам захочется не только искать древнее оружие ванриан, но и применить его против других разумных существ. Тогда вас ожидает судьба Рина! Ваш звездный флот будет уничтожен, и вы навечно останетесь на Земле, и только на Земле. К чему это приведет, вы уже поняли. Оскопленный Дьявол не превращается в Бога, его судьба - влачить жалкое существование Демона, навеки изгнанного с небес. Вспомните свою историю, земляне, вся она пронизана тоской колонистов-ванриан об утерянных звездах! Но ни пирамиды, ни гигантские наскальные изображения - эти отчаянные крики о помощи, обращенные к форпосту ванриан на Луне - не получили ответа, и вы знаете почему.

Подумайте хорошенько, прежде чем сделать свой выбор! Мы, хранители звезд, не будем вмешиваться в дела Земли, но если вы захотите распространить на другие миры то алчное и кровавое беззаконие, которое стало основой вашей цивилизации, то мы станем на вашем пути. А сейчас…, смотрите!

Файрли ощутил мгновенную, но сильную боль и в этот же момент услышал позади крики Рааба и Винстеда. Ллорны все-таки вошли в разум людей! На Файрли нахлынула тьма, но она скоро рассеклась, и он увидел необъятную панораму космоса, на которой лежала, сияя, бриллиантовая диадема Галактики. Он видел ее с расстояния в тысячи парсеков, и от этой мысли у него закружилась голова. Внезапно Галактика стала быстро расти, словно он мчался к ней с немыслимой скоростью. Вскоре он уже летел среди звезд. Слева от него сияли огромные шаровые скопления центра Галактики. Где-то там, на десяти планетах, вращавшихся вокруг потухшего солнца, находился дом могущественных ллорнов, "порождений тьмы", взваливших на свои плечи вечную ношу Хранителей звезд.

Далеко впереди Файрли увидел сотни движущихся искр. Потом он понял: это звездный флот ванриан. Словно стая хищников, ванриане набрасывались на одну солнечную систему за другой. Файрли видел, как корабли исследовали планеты и высаживались на те из них, где существовала жизнь. Примитивные виды животных ванриан не интересовали; не обращали они внимания и на негуманоидные формы разумных существ. Но если на планетах были люди - как правило, дикие, одетые в шкуры, делавшие первые шаги развития, - то ванриане создавали свои колонии. Искусные биологи Рина решали проблемы генетической совместимости двух рас и этим открывали путь новому виду разумных существ, в которых доминировал генотип ванриан. Такая "прививка" быстро давала обильные плоды, люди за считанные тысячелетия делали прыжок из каменного века в век технический. Но эти скороспелые цивилизации глубоко погрязали в войнах, в которых находила выход принесенная со звезд агрессивность. Проходили века, и ванриане вновь появлялись на своих колониях, чтобы набрать на них рекрутов и пополнить звездное воинство. Так шаг за шагом Рин расширял область своего влияния, захватывал Галактику парсек за парсеком, двигаясь к ее ядру. И здесь завоеватели впервые столкнулись с могущественными ллорнами.

Файрли увидел поразительные картины битвы двух звездных армад. Схватки кораблей происходили везде - в разреженных облаках туманностей, в темных глубинах пылевых течений, в ущельях между шаровыми скоплениями… С обоих сторон гибли сотни, тысячи кораблей, вспыхивая на мгновение, словно квазары, но постепенно перевес ллорнов стал ощущаться. Сначала они вытеснили захватчиков из шаровых скоплений, а затем стали освобождать одну солнечную систему за другой. Колонии Рина ллорны оставляли нетронутыми, но все космодромы и звездолеты безжалостно уничтожались, а вместе с ними - все, что могло напомнить обитателям сотен планет об их предках с Рина.

И настал день, когда остатки флота ванриан были окружены невдалеке от Альтаира. В последней, яростной схватке звездные рыцари были полностью уничтожены. Затем наступил черед Рина. Запылали космодромы, вспыхнули словно свечи корабли, фейерверком взорвались склады с космическим оружием.

И настала тьма…

– Запомните хорошенько увиденное, - загремел в мозгу Файрли голос ллорна. - Такой же будет и ваша судьба, если вы не вырвете из своих сердец семя зла!

Внезапно на Файрли обрушилась волна такой нестерпимой стужи, что он закричал и, потеряв сознание, упал ничком.

Когда филолог очнулся, то увидел над собой сияющие сферы искусственных солнц. Он лежал на спальных мешках, а рядом стояли обеспокоенные Рааб и Винстед.

– Они…, они ушли? - еле слышно прошептал Файрли разбитыми в кровь губами.

– Да, похоже на то, - нервно ответил Рааб. - Там, на площади, тьма сначала сгустилась, а затем стала постепенно рассеиваться. Но мы с Винстедом не стали ждать, а подхватили вас на руки и прибежали сюда, в Замок. Бог мой, что я увидел, когда проклятые ллорны вошли в мой мозг… На всю жизнь запомню картины этой галактической бойни!

– Да, это было ужасно, - пробормотал Винстед. Его невозможно было узнать - пухлое самодовольное лицо за какой-то час превратилось в серую маску с обвисшими щеками, мешками под глазами и трясущимися белыми губами. - Боб, вы в состоянии говорить? Мы с Раабом хотели бы знать, о чем вам рассказывали ллорны…

Набравшись сил, Файрли коротко пересказал все услышанное от повелителя Вселенной.

– Это та сторона медали, о которой мы не знали, - после долгой паузы прошептал Рааб, остекленевшими глазами глядя на сияющие шары "солнц". - Даже нынешние ванриане не знают о ней…, или не хотят знать.

– Вы считаете, что ллорны рассказали правду? - с сомнением спросил Винстед.

– Вряд ли они пролетели пол-Галактики, чтобы солгать каким-то полудиким землянам, впервые вышедшим в большой космос. Я думаю, ллорны сказали правду. И еще больше я верю в их предостережения и в их угрозы.

Откуда-то из глубины зала выплыли фигуры остальных членов экспедиции. Вид у всех был испуганным и смущенным, словно людям было неловко за свою трусость.

– Что случилось, доктор Рааб? - нерешительно спросил Хэджулин. - Вы говорили с ллорнами?

Рааб не ответил. Он достал из кармана комбинезона очки, подышал на них, тщательно протер носовым платком, а затем вновь спрятал. Руки его заметно дрожали.

– После смерти Кристенсена и Де Витта мы остались без руководства. Как главный научный специалист экспедиции, я беру командование на себя. Нет возражений?

Возражений не было.

– Мы немедленно уходим отсюда, - продолжал Рааб уже более уверенно. - И покинем Рин так быстро, как только сможем.

Хэджулин нетерпеливо перебил его:

– Это понятно, командир, но мы хотели бы узнать, о чем вы говорили с ллорнами!

– Мы расскажем вам об этом в звездолете - сейчас нельзя терять времени. Но, главное, мы должны рассказать об этом всей Земле.

– Нам заткнут рты, - грустно сказал Файрли. - Вы думаете, Белый дом захочет рисковать своей репутацией из-за каких-то ллорнов?

– Посмотрим, - хладнокровно ответил Рааб. - В конце концов, космодромы есть не только в Америке… Мы обдумаем все как следует на пути к Земле. Я знаю одно: нельзя допустить, чтобы наша планета превратилась в новый Рин из-за какого-нибудь безголового фанатика типа Де Витта. Ладно, пора собираться…

Без долгих уговоров участники экспедиции быстро свернули свой нехитрый бивак и с чувством облегчения вышли из Замка Солнц.

Их встретили ослепительное сияние Альтаира и по-весеннему теплый ветер, напоенный запахами леса. Повеселев, люди дружно зашагали в сторону спуска с горы и вдруг разом остановились, увидев лежащего навзничь Де Витта рядом со статуей одного из звездных капитанов.

– Что будем делать с телом? - робко спросил Мирхэд. - Повезем на корабль или…

Вместо ответа Файрли сбросил рюкзак с плеч и пошел в сторону ближайшей россыпи камней. За ним последовали и все остальные.

Через час у подножия статуи выросла небольшая пирамида.

Опустив головы, путники минутой молчания почтили память отставного полковника.

"Ты был редким упрямцем, Гленн Де Витт, - думал Файрли. - Если бы тебе повезло и мы каким-то чудом нашли оружие ванриан, Земля была бы обречена. Но, к счастью, тебе не повезло, и у нас появилась возможность вернуться на цивилизованный путь - без войн звездных и земных. Только используем ли мы ее? Жаль, что среди сильных мира сего мало людей, подобных Кристенсену… И еще больше жаль, что старуха с косой первыми выкашивает их на житнице человечества, давая вдоволь расти всяким чертополохам.

И все же ты привел нас сюда, Гленн, и этого человечество никогда не забудет. Ты силой, буквально за шкирку потащил нас к звездам, и благодаря тебе - и ллорнам! - мы многое узнали о нас самих. Если земляне все-таки сумеют свернуть с пути самоубийства, по которому шли испокон веков, то в этом будет и твоя невольная заслуга. Не знаю, произойдет это или нет, но у нас появился шанс. Шанс на жизнь!"

– Файрли, нам пора идти, - прикоснувшись к его плечу, мягко сказал Рааб.

Файрли еще раз бросил взгляд на гордую фигуру ванрианина, стоящую на высоком постаменте, и на скромную пирамиду рядом, а затем закинул за спину рюкзак и зашагал вслед за Раабом по дороге, ведущей назад, к Земле.

## ДОЛИНА ТВОРЕНИЯ

1. УМОПОМРАЧИТЕЛЬНЫЙ СОН

Эрику Нельсону показалось, что странный голос раздался у него прямо в голове, когда он, пьяный, лежал в отупляющем сне, в убогом постоялом дворе у приграничной китайской деревеньки.

"Позволь мне убить, маленькая сестра?"

Голос казался мысленным, а не физическим. Мысленно он уловил его, однако не при помощи ушей, а минуя их.

И он был не человеческим. Что-то чужеродное было в его частоте, несмотря на затуманенный рассудок это было однозначно.

"Нет, Тарк! Ждать, а не убивать! Нет… пока!"

Ответивший голос показался Нельсону достаточно человеческим. Но, хотя в нем и отсутствовала мутная чуждость первого, все же он был холодным, серебристым, безжалостным.

Он знал, что дремлет. Знал, что лежит здесь, в прифронтовой деревушке Йен Ши, где надрался до предела, чтобы забыть об опасности, которая подстерегала их с товарищами, именно напряжение и большое количество выпивки и привели его в такое состояние.

Кроме того, он был по-настоящему ужасен, этот диалог голосов, который слышался лишь у него в мозгу. И снова его нервы напряглись от нечеловеческой необычности первого голоса.

"Они должны умереть все сейчас, маленькая сестра! Он продолжает разыскивать их, чтобы нанять против нас! Эйя принес мне слово!"

"Нет, Тарк! Пока я не прикажу, только наблюдай…"

Нервное напряжение отпустило и Эрик Нельсон выбрался из-под своего одеяла, дико оглядываясь в темной комнате.

Черная летящая тень мелькнула на фоне открытого окна и пропала, пока его взгляд успел зафиксировать очертания - тень была нечеловеческой.

С восклицанием удивления Нельсон нетвердой походкой подошел к окну, извлекая тяжелый пистолет из кобуры.

Огромные крылья захлопали в ночи, быстро удаляясь. Он поднял оружие, но ничего не было видно, и после всего этого не раздавалось ни звука.

Эрик Нельсон стоял озадаченный, по его коже все еще пробегали мурашки, от необъяснимого ужаса познания. Рассудок его был затуманен сном и похмельем затянувшейся пьянки.

Постепенно он успокоился. В темноте не было ничего-ничего, кроме нескольких мерцающих огоньков заброшенной грязной деревушки, лежавшей под молчаливыми звездами, вблизи от черной стены огромных гор, возвышавшихся на пути в Тибет.

Занимался рассвет. Нельсон опустил оружие в кобуру и ощупал небритое лицо. Волны боли пробежали через глазные яблоки, когда он отвернулся от окна.

– Слишком много выпил, - пробормотал он. - Не удивительно, что видится и слышится чертовщина.

Он приложил определенное усилие, чтобы забыть все, но не мог.

И не потому, что голоса были такими уж странными. Необычные вещи происходят во сне. Но на этот раз какое-то хриплое своеобразие голоса поразило его.

Нельсон зажег глиняную плошку с маслом. Ее мерцающие лучи и тусклый свет рассвета не выявили ничего необычного в голой пустой комнатушке. Одел форменную куртку и вышел через дверь в общую комнату заброшенного постоялого двора. Трое из его товарищей-офицеров были здесь.

Двое из них, крупный голландец Пит Ван Восс и Лефти Уистер, напоминающий паука маленький кокни, храпели в своих койках.

Ник Слен, третий, брился перед крохотным стальным зеркалом, его тяжелое тело устойчиво покоилось на расставленных крепких ногах, а сильно загоревшее лицо холодно глянуло через плечо на Нельсона.

– Я слышал твой крик, - сказал Слен. - Что-то приснилось?

Эрик Нельсон заколебался.

– Не знаю. В комнате кто-то был. Тень…

– Ничего удивительного, - неприязненно протянул Слен. - Вы хорошо надрались прошлой ночью, - резко сказал он. - И я напьюсь сегодня вечером, да и завтра тоже.

Внезапно Нельсон обратил внимание на контраст между его нескладной фигурой и броскими, аккуратно уложенными, белыми волосами.

– Да, я перепил в этот раз, - грубо огрызнулся он. - И сегодня вечером напьюсь снова, и завтра тоже.

От двери раздался участливый голос.

– Завтра нет, капитан Нельсон. Нет.

Нельсон повернулся. В дверях стоял Ли Кин. Он сделал неловкий жест, его тело было облачено в мундир майора, слишком большой для него. Мягкое, приятное лицо отекло от усталости, а за толстыми линзами очков, в черных глазах проглядывалась печаль.

– Полностью укомплектованный батальон китайской Красной Армии перегородил нам отход из Нань-Янь, - сказал он. - Они будут здесь завтра вечером.

Рыжевато-коричневые глаза Ника Слена сузились и заблестели.

– Довольно быстро. Но мы ведь ожидали их.

Да, тяжело подумал Эрик Нельсон. Этого они и ждали.

Они были советниками Ю Ши, одного из незначительных военачальников старого Китая, который сбежал из страны, как только появились коммунисты.

За эти годы, Ю Ши укрепил свою базу в безлюдных и диких горах на границе между Китаем, Бирмой и Тибетом, в районе, где понятие границ и суверенитета было весьма расплывчатым. Как и другие, старый военачальник провозгласил себя освободителем и объявил о партизанской войне с красными, хотя в действительности это были просто грабительские налеты.

Из них пятерых, только у Ли Кина были определенные патриотические побуждения. Остальные были обыкновенными наемниками, ловящими рыбку в мутной воде беспорядков на юго-востоке Азии. Нельсон занимался этим ремеслом уже десять лет с окончания Корейской войны, когда решил для себя, что приключения ему милее, чем дом. Ник Слен почти столько же времени провел в Азии. Ван Восс и маленький кокни были беглыми уголовниками, но надежными бойцами.

Однако теперь пятерка оказалась перед перспективой завершения своей карьеры. Ю Ши продолжал свой "освободительный" поход слишком долго и попал в западню, когда сюда пришла Красная Армия. Они одержали победу и заняли город. Ю Ши был убит, а его разношерстная армия разгромлена, и, когда передовые отряды победителей достигнут деревушки, для наемников наступит скорый конец.

– Нужно смыться отсюда до утра или нас выпотрошат, - констатировал Ник Слен.

Лефти Уистер проснулся в своей кровати, прислушиваясь.

– Куда мы можем смотаться, чтобы не попасться к этим чертовым красным? - заскулил маленький кокни.

Нельсон пожал плечами.

– На севере, востоке и юге мы попадем к ним прямо в лапы. На западе только Канлунские горы, и без проводника мы не вывернемся из их хватки или стычек с племенами.

Ли Кин поднял усталую голову.

– Это я помню. Сегодня ночью абориген из этих гор хотел поговорить со мной о найме нас его племенем.

Ван Восс проворчал:

– Какая-то чертовщина о транс-тибетском племени, которому нужны несколько пулеметов, чтобы сокрушить своих сородичей.

Лицо Слена стало задумчивым.

– Тем не менее, это помогло бы нам выбраться. Если бы в этих горах у нас был проводник, мы были бы в безопасности. Где этот человек?

– Ожидает снаружи, думаю, - сказал китаец. - Я позову его. - Он тяжело вышел.

Нельсон огляделся по сторонам без интереса, просто потому что ему неприятно было смотреть на Слена, Ван Восса и Уистера.

Через открытую дверь он наблюдал как Ли Кин пересек грязный двор и приблизился к скользкой стене, у которой сидел другой человек - наголо выбритый в бесформенных стеганых одеждах, сидевший неподвижно в свете восходящего солнца. Он не был похож на терпеливого пациента, ожидавшего врача, а скорее напрягшегося сжавшегося в комок перед броском тигра. Он грациозно поднялся, когда майор обратился к нему.

Ли Кин с незнакомцем вернулся через двор. Когда они вошли в комнату, китаец представил своего спутника.

– Это - Шэн Кар.

Нельсон безразлично взглянул. Шэн Кар был приблизительно его возраста и сложения, но похож не более, чем дикий кот напоминает терьера. Его смуглая голова спокойно поворачивалась, когда он изучал белых людей.

Он не походил на примитивного аборигена. Его оливковое лицо и черные глаза туземца излучали силу, огонь, гордость принца древней крови.

Эрик Нельсон сел.

– Вы не тибетец, - резко заявил он на тибетском языке.

– Нет, - ответил Шэн Кар быстро. Его акцент был неявным, хотя говорил он на непонятном диалекте тибетского. Он указал через открытую дверь на серые, залитые солнечным светом горы в отдалении.

– Мой народ живет там, в долине, которая зовется Л'лан. И у нас, мужчин и женщин Л'лана, есть враги.

Всплеск эмоций мелькнул в его глазах, как отблеск клинка. Глаза его в этот момент стали дикими и неистовыми, глазами воина-фанатика, человека идеи.

– Враги слишком могущественные, чтобы мы могли победить их силой собственного оружия! Мы услышали, что у белых людей есть новое, могущественное оружие. Поэтому я и пришел нанять нескольких бойцов с этим оружием, чтобы они помогли в нашей борьбе.

Нельсон внезапно почувствовал, что Шэн Кар подразумевает сейчас нечто иное чем обычная межплеменная война. Этот человек не играл в такие игры, как стычки за лошадей, женщин или территории, речь шла о чем-то более значительном.

Шэн Кар пожал плечами.

– Я слышал о военачальнике Ю Ши и пришел сюда, чтобы сделать ему предложение. Но прежде чем я поспел, он погиб в сражении. Теперь вы, оставшиеся, знаете как использовать оружие. И вы пойдете со мной в Л'лан и принесите его, если мы достаточно вам заплатим.

– Заплатите нам? - выражение лица Ника Слена показало его крайнюю заинтересованность. - Чем заплатите?

В ответ Шэн Кар полез под свои одежды извлек необычный предмет, который протянул им.

– Мы слышали, что этот металл весьма ценят во внешнем мире.

Эрик Нельсон придирчиво изучал вещь. Это был толстый обруч сплошного серого металла, кольцо несколько дюймов в диаметре. На противостоящих концах обруча располагались два маленьких диска из кварца. Что-то странное было в этих кварцевых дисках. Каждый был не более дюйма, но имел вырезанный узор из незамкнутых спиралей, которые озадачивали и затуманивали взор.

Лефти Уистер визгливо заныл.

– Чертов мошенник хочет нанять нас за обруч из старого железа!

– Железа? Нет, - хмыкнул Ван Восс. - Я видел такой металл в шахтах на Суматре. Это платина.

– Платина? Дайте посмотреть! - воскликнул Слен. Вблизи он стал рассматривать старый металлический обруч. - Тяжелый!

Его золотистые глаза сузились, когда он молчаливо глянул на чужака.

– Откуда они?

– Из Л'лана, - ответил Шэн Кар. - Там его больше… еще больше. Вы можете забрать все, сколько унесете, и это будет ваша плата.

Ник Слен качнулся к Нельсону.

– Нельсон, это может быть много. Все эти годы, что мы были здесь, у нас не было подобной возможности.

Глаза кокни искрились завистью. Ван Восс тупо уставился в металлический обруч.

Эрик Нельсон взял его снова и спросил.

– Откуда он точно? Это выглядит похожим скорее на своеобразный прибор, чем на украшение.

Шэн Кар ответил уклончиво.

– Из пещеры Л'лана. И там есть гораздо большее количество такого металла.

Ли Кин медленно произнес:

– Пещера Л'лана? Название звучит знакомо. Думаю когда-то была легенда…

Шэн Кар прервал.

– Ваш ответ белые люди… вы согласны?

Нельсон колебался. Что-то в этом деле было непонятное, что-то необъяснимое, а еще они не могли оставаться здесь, в Йен Ши.

Наконец он ответил:

– Я взял себе за правило не торопиться сломя голову. Но у меня есть горячее желание посетить вашу долину. Если все обстоит так, как вы говорите, мы будем драться на вашей стороне - за платину.

Слен рассуждал быстро.

– Мы можем захватить несколько скорострельных пулеметов, автоматы и гранаты, которые найдем в старом арсенале Ю. Но потребуется достать большое количество кожи до завтрашнего утра.

Его лицо отразило решимость.

– Это можно сделать. Мы будем готовы выступить утром, Шэн Кар.

Когда Шэн Кар ушел, Лефти Уистер рассмеялся жгучим неприятным смехом.

– Чертов идиот! Он так и не понял, что с пулеметами и гранатами мы сможем забрать его платину и спокойно уйти.

Нельсон сердито повернулся на смех кокни.

– Мы не будем делать ничего подобного! Если мы достигли соглашения сражаться на стороне этого человека, мы…

Вдруг Нельсон замер, застывший и пораженный под воздействием грубого напоминания. Воспоминание о дикой грезе случившейся не более часа назад, грезе, в которой человеческие и нечеловеческие голоса говорили у него в голове!

"Они должны умереть сейчас же, все, маленькая сестра! Он уже нанял их как наших врагов!"

Этот чужой, нечеловеческий мысленный голос - было ли все это реально?

Как и Шэн Кар, нанявший их для борьбы с врагами, о которых они не знали ничего! В какую же таинственную борьбу они ввязались?


2. НЕОБЫЧНЫЕ ЗВЕРИ

Последующее воспоминание о фантастическом кошмаре все еще угнетало Эрика Нельсона, когда он в унынии сидел ночью в одинокой таверне этой взбудораженной деревни.

Он устал от продолжительной непривычной работы по упаковке груза на пони. Вот почему он настоял, чтобы они остановились в этой зачуханной таверне, чей жирный владелец-кантонец имел в своем погребе что-то напоминающее шотландские виски.

– Слен и другие понадобятся нам для того, чтобы закончить упаковку, - пробормотал Ли Кин. Он выглядел усталым, его ясные глаза поблескивали за толстыми очками. - Нам следует выступать.

– Всего понемногу, - кивнул Нельсон. - Они могут взять припасы из старого арсенала и упаковать их без нас.

Он наклонил квадратную бутылку, глядя небрежно в несчастные несколько столов, чьи гротескные тени отплясывали на кривых грязных стенах от света керосиновой лампы.

Почему этот сверхъестественный опыт вонзился в его мозг как репей?

Греза о страшных, холодно звучащих голосах в его голове непривычные прыжки через комнату, звук огромных крыльев в ночи - что в этом было так беспокоящего его?

– Еще этот проклятый подозрительный Шэн Кар, - шептал он наполовину себе.

Голова Ли Кина дернулась в знак согласия.

– Очень подозрительный. Сегодня я вспоминал о Л'лане.

Нельсон мгновенно уставился на него.

– Л'лан? О, это название небольшой деревушки за горами. Я и не думал о ней.

– А я очень много думал, - подтвердил маленький китайский офицер. Он подался вперед через грубый стол. - Вы были в Китае долгое время, капитан Нельсон. Неужели вы никогда не слышали это название?

– Нет, никогда, - начал Нельсон, но остановился. Он что-то вспоминал.

– Магическая долина Л'лана! Давным-давно в Л'лане родились Инь и Янь - жизнь и смерть, добро и зло, радость и печаль!

Все это туманно возвращалось из памяти Нельсона после семи кровавых военных лет, той восхищенной речи, которую слепой старый провидец произнес после своего спасения из рук свирепых партизан.

– До сих пор, до сих пор живет золотистый Л'лан глубоко в охранении гор! Все еще живо в Л'лане древнее братство, для того чтобы сохранить сердце мира - долину творения!

– Я вспоминаю эту историю теперь - заметил Нельсон. - Разновидность центрально-азиатского мира о Райских кущах.

– Да, мир, легенды, - серьезно сказал Ли Кин. - Да, этот человек, Шэн Кар, говорит, что он пришел из Л'лана!

Эрик Нельсон пожал плечами.

– "Природа подражает Искусству", - сказал Уайльд. Племя, обитающее в тех горах, вероятно, назвало свою долину по старинной легенде.

– Возможно, - с сомнением сказал Ли Кин. Он встал, - следовательно мы не пойдем?

– Иди и скажи Слену, что я скоро туда приду, - небрежно произнес Нельсон.

Глаза Ли Кина остановились на опустевшей бутылке шотландского и заколебался на мгновение.

– Пошли, мы должны выступить утром.

– Я буду там, - отрезал Нельсон и маленький китаец молча вышел.

Эрик Нельсон относился к нему с симпатией, какой у него не было ни к себе, ни к другим приятелям-офицерам. Ли Кин был патриотом, до абсурда непрактичным патриотом, чьи горячие грезы провели его через кошмары китайской гражданской войны до ее тупикового окончания.

Трое других, как и он сам, думал Нельсон с суровым самобичеванием, не были ни патриотами, ни мечтателями, ничем иным, как солдатами удачи.

Солдаты удачи? Фраза в его исполнении носила оттенок иронии. Он со своими наемниками был так далек от веселых, изящных значений этого наименования. Ник Слен был холодным безжалостным авантюристом, Ван Восс слабоумным садистом, Лефти Уистер мрачным уголовником.

А он, Эрик Нельсон? Он, по крайней мере, соответствовал этому чарующему имени. Ему было тридцать лет, и лучшие годы его жизни не несли иных воспоминаний, чем забытые сражения. Теперь он беглец, единственным выходом для которого было наняться на службу горцам Шэн Кара.


***


Нельсон схватил пустую бутылку со стола и разбил ее о стенку комнаты.

– Я, что, собака, которая сидит здесь, чтобы охранять? - потребовал он у бледного кантонца, - принеси другую.

Ликер развеял его мрачное настроение к тому времени, когда он вышел в ночь часом позже.

Несколько ярких огоньков вдоль развалин Йен Ши и грязных улиц танцевали в искреннем цветущем мерцании, когда он шел.

"Я устал от Йен Ши, во всяком случае, - думал он, минуя робких, оборванных крестьян. - Шэн-каровские горы, по крайней мере, будут хоть чем-то новым".

"Л'лан, золотистый Л'лан, где все еще живет древнее Братство".

Теперь, что же это за Братство, о котором так возвышенно говорил старый провидец? И если это было так важно, почему о нем не упомянул Шэн Кар?

Эрик Нельсон внезапно остановился. Прямо впереди него, в темноте, мерцали зеленые глаза.

Огромная рыжевато-коричневая собака пригнулась, вглядываясь в него.

Только это не была собака.

"Волк, - сказал он себе, в то время как рука легла на рукоятку тяжелого пистолета, висевшего на поясе. - Я вовсе не пьян."

Он был немного навеселе, да, но уже при этом видел, что зверь слишком велик для собаки, его массивная голова слишком широка, а целеустремленное напряжение слишком необычно для домашнего животного.

С гипнотической интенсивностью зеленые глаза следили за ним.

Нельсон вынужденно извлек оружие, когда мягкий голос раздался в темноте за животным.

– Он не повредит вам, - произнес девичий голос на тибетском языке с акцентом. - Он - мой.

Она вышла вперед из тени, и стала за зверем.

Рассмотреть ее хорошо Нельсон не мог, поскольку алкоголь все же оказывал свое действие.

Но он почувствовал без особых усилий, что девушка была необыкновенной.

Манера, с какой она двигалась, например, - была свободной со своеобразной грацией, свойственной скорее животному, чем человеку, выросшему в городе.

Нельсон никогда не видел женщину, которая бы так хорошо двигалась, и он захотел разглядеть больше - гораздо больше этого.

Она носила обычный пиджак и брюки, и сперва ему показалось, что она - китаянка. Ее волосы были достаточно черны, рассыпаны по плечам, словно принесли часть ночи на себе, освещенной светом лампы. Но это был мягкий, вьющийся волос и лицо имело необычный цвет, гладкое, оливкового оттенка с не слишком не правильными чертами.

С трудом Нельсон почувствовал, что совсем недавно он где-то видел оливковое лицо, похожее на это, прекрасно очерченное, сильное и несколько высокомерное - но то было мужское лицо.

Ее большие серьезные темные глаза провоцирующе вглядывались в него.

Еще в них было что-то по-ребячьи детское, в изломе алого рта и тонко очерченного лица.

– Я Ншара, белый господин, - сказала она мягко, ее взгляд встретился с его глазами. - Я видела вас в деревне накануне сражения.

Нельсон улыбнулся.

– Я не видел тебя раньше. И этого волка-собаку тоже.

Она сделала шаг ближе.

Сквозь алкогольный туман, который окутал его сознание, Нельсон видел, что она изучает его.

– Вы выглядите усталым и печальным, господин, - пробормотала Ншара. - И… одиноким?

Первым порывом Нельсона было кинуть ей монету и идти своей дорогой.

За десять лет жизни в Китае он не пал так низко, чтобы путаться с уличными девицами.

Но эта девушка была необычной. Возможно шотландское сделало ее такой, но ее гладкое лицо и живые глаза несли красоту, которая удерживала его.

– Моя хижина поблизости, - сказала она, глядя на него снизу вверх с лукавой улыбкой.

– А почему бы нет? - внезапно сказал Нельсон по-английски. - Что изменится от этого?

Ншара поняла сказанное по его тону, если не по словам. Маленькая ручка на его кисти мягко увлекла его в тень.

Грязная лачуга находилась на краю деревни. В свете звезд Нельсон видел неясно вырисовывающиеся очертания огромного черного жеребца, стоявшего в стороне.

Глаза коня были огненными, уши тревожно выпрямлены, но стоял он тихо, не издавая никакого шума.

– Ваш? - спросил Нельсон, и затем усмехнулся. - Хорошо, что Ник Слен не видел его. Он обожает красивых лошадей.

Он был не совсем пьян, не пьян вовсе, уверял он себя. И совершенно хорошо понимал несоответствие деревенской девушки-певуньи собственницы собаки-волка и жеребца, но его цветущее беспечное настроение не оставляло ему времени на удивление или беспокойство.

Внутренний интерьер хижины выглядел запущенным кубом, который заколебался во тьме, когда девушка зажгла свечу. Когда она выпрямилась, Нельсон обнял ее.

Мгновение Ншара сопротивлялась, затем ослабла. Ее губы оставались холодными и неподвижными при поцелуе.

– У меня есть вино, - пробормотала она, почти не дыша. - Позволь мне…

Рисовое вино обдало огнем горло и Нельсон знал, что выпил его не много. Но было слишком легко сидеть здесь на мягком мате и следить за красивым, тонким лицом Ншары и ее гибкими руками, наполняющими кубок.

– Ты придешь снова увидеть меня завтра, или следующей ночью, белый господин, - шептала она, протягивая ему кубок.

– Меня зовут Эрик Нельсон, и я не вернусь завтра, поскольку меня не будет в Йен Ши, - застеснялся он. - Эта ночь последняя.

Ее глаза остановились на его лице, внезапно заинтересованные.

– А затем ты со своими друзьями уедешь с Шэн Каром?

– Шэн Кар? - имя принесло воспоминания Нельсону. - Теперь я вспоминаю, кого ты напоминаешь мне! У тебя тот же цвет лица, те же черты и тот же акцент.

Он встревожился, глядя на нее.

– Что тебе известно о Шэн Каре?

Ншара пожала плечами.

– Вся деревня знает, что он чужестранец из гор и он, кажется, нанял вас с друзьями для похода в свои земли.

Эрик Нельсон мог поверить этому, у него был опыт того, как быстро слухи распространяются в восточных городах. Его затуманенный рассудок был все еще в тупике, хотя, ему не нужно было объяснять сходство Шэн Кара и Ншары, они принадлежали к одной и той же расе.

Все это не имело значения. Важно то, что это последняя его ночь, что дрожащие пальцы девушки были свежи у его щеки, ее дыхание согревало его ухо.

Нельсон глотнул вина и посмотрел в сторону волка, уставившегося на него сквозь дверной проем остановившимися люминесцирующими зелеными глазами.

А большая голова и неистовые глаза крупного жеребца тоже наблюдали из темноты, что-то крылатое и шелестящее сидело на спине лошади.

– Ты не скажешь, чтобы эти двое животных ушли? - вынужденно обратился Нельсон к девушке. - Они мне не нравятся. Такое впечатление, словно они прислушиваются.

Девушка взглянула на лошадь и собаку-волка. Она не говорила, но оба исчезли, растворились в темноте.

– Хатха и Тарк не причинят беспокойства, - прошептала Ншара. - Они мои друзья.

Глубоко в мозгу Нельсона что-то в ее словах вскрыло другой пласт воспоминаний, что-то, что заставило его неприятно вздрогнуть.

Но он не мог думать о двух необычных зверях, когда его руки в темноте обнимали податливое тело Ншары, а губы находились на ее губах.

"Тарк, не убивай. Наблюдай, но не убивай пока!"

Воспоминание проскочило внезапно через его мозг, воспоминание о том, где он уже слышал это имя.

Сверхъестественный сон о чужих, угрожающих голосах, летящей тени в его комнате и звук крыльев в ночи - воспоминание их, распороли алкоголический туман в голове Эрика Нельсона.

Его руки внезапно сжали хрупкие девичьи плечи с возрастающей силой.

– Ты сказала "Тарк"! - разозлился он. - Ты называла уже его так раньше, когда я спал. Вы говорили о чем-то с волком!

Догадливость и подозрительность, которые сохранили ему жизнь в течении десяти лет китайской войны были все еще на стороже, в этот момент защищая Нельсона.

Он глядел на девушку.

– Ты завлекла меня сюда не случайно, ты знаешь Шэн Кара, ты его расы.

Почему ты шпионишь за ним?

Ншара глянула на него в ответ сузившимися глазами, с небольшим раздражением на ее миловидном личике. Она произнесла мягко.

Она сказала:

– Теперь убивай, Тарк.

Пес-волк был темной молнией, которая вырвалась из дверного проема и обрушилась на Нельсона, в то время как Ншара быстро отскочила назад.

Нельсон сделал предостерегающий жест, потянувшись к оружию, а затем понял, что прежде чем он дотянется до него, его горло будет перекушено. Он обхватил рукой собственную шею пока перекатывался с волком, оседлавшим его.

Он чувствовал как острейшие клыки вцепились в его руку. Самой ужасающей частью происходившего было то, что волк боролся с ним в полном молчании, без рычания и визга.

Затем снаружи заржал жеребец и раздался выстрел. Нельсон услышал летящие шаги Ншары и серебристый вскрик.

– Тарк, Хатха… Эйя, мы уходим!

– Нельсон! - раздался тревожный крик Ли Кина.

Нельсон почувствовал, что собака-волк не сидит на нем. Он вскочил на ноги, испуганный и растерянный.

Хижина была пуста. Он выбрался наружу и наткнулся на Ли Кина.

Маленький китайский офицер держал в руке автоматический пистолет и смотрел на него сквозь очки.

– Я следовал за вами, Нельсон, - лепетал он. - Я видел как вы зашли в эту хижину с девушкой, но когда подошел поближе, жеребец напал на меня. Я выстрелил, но промахнулся.

– Девушка? Где сейчас девушка? - заметил Нельсон. Он был абсолютно трезв теперь и его ошеломление перешло в неистовство.

– Они с волком вылетели, сбили меня наземь и удрали! - крикнул Ли Кин. - Глядите, вон они!

Нельсон увидел туманный силуэт лошади с наездником и приземистую большую тень, скачущих в западном направлении по разбитой дороге при свете звезд.

Над жеребцом, наездником и волком, на запад двигалась, закрывая звезды, крылатая черная тень.

– На спине у лошади что-то было, когда я подошел! - воскликнул Ли Кин.

– Орел, более чем странно, - отрезал Эрик Нельсон. Он сжал поврежденную руку, которая болела и горела. - Пошли, я хочу видеть этого человека, Шэн Кара!

Ли Кин следил за зверями, пока они не скрылись в темной мгле улиц в направлении постоялого двора.

– Она говорила с ними словно они были людьми! Она похожа на ведьму, хозяйку Кьюи, с ее осведомителями.

– Забудешь ты этих животных наконец? - огрызнулся Нельсон.

Он был зол, и зол потому, что боялся. Он боялся и раньше, много раз, но ничего подобного прежде не было, ни девушки, ни трех зверей, ни сна!


***


Темный проем постоялого двора был наполнен шумом голосов и движений.

Косматые маленькие пони ржали и бились, когда Ник Слен, Лефти и Ван Восс укладывали тяжелые вьюки из арсенала на них.

Нельсон нашел Шэн Кара в углу двора, темная, напряженная фигура нетерпеливо следила за спешными приготовлениями.

– Кто такая Ншара? - спросил его Нельсон прямо.

Шэн Кар повернулся точно разъяренный леопард. Свет из окна постоялого двора уступал блеску его глаз.

– Что вы знаете о Ншаре? - спросил Шэн Кар.

– Она из твоего племени, не так ли? - нажимал Нельсон. - Она тоже из Л'лана?

Красивое лицо Шэн Кара было неподвижным и хмурым.

– Что ты знаешь о Ншаре? - угрюмо повторил он.

Эрик Нельсон понял, что он не преуспеет в своей попытке за счет неожиданности узнать много нового.

Ли Кин перешел возбужденно в нападение.

– Девушка с жеребцом, волком и орлом! Они убили бы Нельсона, если бы я им не помешал! Но они удрали!

Шэн Кар, глядя мимо них, процедил сквозь зубы.

– Ншара здесь… и Тарк, и Хатха, и Эйя тоже! Значит они следовали за мной и следили.

– Кто они? Что это значит? - потребовал Нельсон.

Шэн Кар ответил с задумчивой медлительностью.

– Она - дочь Кри, Хранителя Братства - врагов моего народа!

Он кивнул тяжело.

– И это значит, что Братство ударит по нам раньше, чем мы достигнем Л'лана. Мы должны поторопиться, чтобы добраться до долины.


3. В ТАЙНУ

Они продвигались быстро. Две недели и пятьсот миль самых дичайших гор на Земле оставались за ними. Они все еще взбирались, когда пятнадцатый день впереди внезапно завершился кульминацией заката.

Эрик Нельсон оглянулся через плечо на огромную серую гору и увидел маленькую линию тяжело груженных вьючных пони ползущих по пятам вслед за ним расчлененной изгибающейся змеей.

Впереди них безлесный косогор, по которому они взбирались к гребню напротив, небо, как трамплин в бесконечность. На фоне величия сплавленных цветов, которые подожгли западную часть неба, Шэн Кар со своей лошадью вырисовывался значительно большим, чем был на самом деле.

Внезапно Шэн Кар остановился, указал вверх на небо и пронзительно закричал.

– Что такое? - воскликнул Ник Слен, ехавший за Нельсоном. - Ты думаешь, он увидел свою долину? Он сказал, что мы будем там ночью.

– Нет, что-то не так! - быстро ответил Эрик Нельсон. Он ускорил ход вперед, его усталый лохматый пони мужественно побежал.

Они настигли Шэн Кара на гребне горы. Отсюда они увидели западную часть другого, параллельного гигантского горного хребта. Его высочайшие пики были снежно-белыми и за ними открывался грандиозный вид других хребтов.

Между этим следующим большим валом и одним из тех гребней, на котором они стояли, виднелся зев глубокого ущелья, плотно заросшего елью, тополем и лиственницей. Тени в этом лесу уже углублялись.

Это были дичайшие горы, вытянувшиеся между юго-востоком Хребтов Кунлун и Северный Коко. И это была одна из наименее изученных частей Земли.

В последние годы боевые самолеты летали над этими незаселенными горами. Несколько исследователей, таких как Хедин, подвергаясь большой опасности, с огромным трудом прошли через эти районы. Но большая часть из них была мало известна, так, например, французские миссионеры Хук и Габе, побывали здесь еще сто лет назад. Попытки исследования этих мест не проводилось из-за враждебных тибетских и монгольских племен.

– Ваше оружие! - закричал Шэн Кар, когда Нельсон и Слен подскакали. - Подстрелите их, быстро!

Он указал на небо. Изумленный, Эрик Нельсон посмотрел вверх. В небе ничего не было, кроме двух орлов планировавших вниз на высоте тысяча футов над хребтом.

– Но там же ничего нет… - начал недоуменно Нельсон, но Шэн Кар прервал его.

– Орлы! Убейте их, или мы в огромной опасности!

Это поразило Нельсона. Пришло воспоминание о Ншаре и ее диких животных-товарищах - воспоминание, которое он невольно забыл за эти две недели пути.

Шэн Кар был смертельно нетерпелив. Его черные глаза горели ненавистью и страхом по поводу двух крылатых теней совершающих круги на фоне заката.

– Проклятые местные суеверия! - проворчал Ник Слен. - Но я полагаю, что мы должны ублажить его.

Слен снял свою автоматическую винтовку с седла. Он прицелился в темнокрылую тень, которая была пониже и открыл огонь.

Ужасный крик боли пришел с небес. Но не от падавшей со сложенными крыльями птицы.

Его издала другая гигантская птица, которая вскрикнула и стала быстро улетать в западном направлении.

– Другую! - кричал Шэн Кар. - Он не должен уйти.

Слен стрелял снова и снова. Но через секунду орла уже нельзя было различить на фоне заката.

Шэн Кар крепко сжал свои кулаки, вглядываясь в том направлении.

– Он передает донесение в Л'лан. Но может быть…

Он вгляделся вниз, где чернело пятно там, где упал первый орел.

– Что?… - воскликнул Слен, опуская свою винтовку. - Он сумасшедший?

– Местные суеверия, - сказал Эрик Нельсон, но у него была твердая уверенность, что он сам не верит этому.

Два орла, в их возможной рекогносцировке каравана, слишком напоминали орла, волка и лошадь Ншары с их необычными возможностями.


***


Подошли Ли Кин и кокни. Розовое лицо Лефти Уистера было полно тревоги.

– Что случилось? Что там делают чертовы туземцы? Они могли видеть, что Шэн Кар спустился с гребня горы, и достиг упавшего орла. Нельсон и другие поспешно последовали за ним.

Орел не был мертв. Его крыло было перебито выстрелом Слена и он пытался с видимым усилием переползти через гребень горы в пропасть, когда его настиг Шэн Кар.

Шэн Кар связал припрятанным ремнем ноги огромной птицы, обезвредив его. Орел, могущественное существо сверкающее черным оперением и беловатой верхушкой головы, вглядывался в туземца чудесными золотистыми глазами, пытаясь ударить его клювом.

Шэн Кар схватил искалеченное крыло орла за край и с силой повернул его, мучая огромную птицу.

– Вот дьявол! - вспыхнул Нельсон. - Прекрати это по-хорошему!

Орел быстро взглянул на него вспышкой золотистых глаз, словно понимал, о чем идет речь. Это напомнило Нельсону памятный разумный взгляд животных Ншары - Тарка, волка и Хатхи, жеребца!

– Оставьте меня одного, - жестко приказал Шэн Кар, не отрываясь от глаз орла. - Это необходимость.

– Необходимость мучить бессловесное животное? - возмутился Нельсон.

– Он может сказать мне то, что мне нужно знать, - возразил Шэн Кар. - И это не бессловесное животное. Он один из Братства, наших врагов.

– Черт, мужик помешался! - воскликнул Лефти Уистер.

Шэн Кар игнорировал их всех. Он отрешенно вглядывался в великолепные глаза раненной птицы.

Нельсон почти подумал, что может слышать мысленно вопросы и ответы.

Телепатические вопросы задавал Шэн Кар - и упрямый вызывающий ответ искалеченного орла!

Могли ли человек и животное разговаривать телепатически? Его дикий сон опять вспомнился ему. Шэн Кар, сузив глаза, внезапно крутанул крыло снова. Спазм агонии потряс орла.

Он конвульсивно повернул голову, взглянув на Эрика Нельсона. В этом взгляде наемник прочитал мучительную боль - и призыв!

Пистолет оказался в руке Нельсона и выстрелил. Голова орла превратилась в кровавую массу и его крылья расслабились в смертельной агонии.

Шэн Кар вскочил на ноги, глаза его горели, когда он смотрел на Нельсона.

– Ты не должен был этого делать! Я заставил его сказать мне!

– Сказать тебе что? Что мог орел тебе сказать? - потребовал Слен скептически.

Шэн Кар сделал заметное усилие, чтобы подавить свой гнев. Он заговорил поспешно, его яростные глаза сверлили их.

– Мы не можем теперь останавливаться здесь лагерем. Мы должны двигаться ночью, и двигаться быстро. Братство теперь настигнет нас, потому что другой крылатый доставит им слово о нашем прибытии.

Его руки сжались.

– Именно этого я и боялся! Ншара достигла Л'лана раньше нас и предупредила их, поэтому они поставили на страже этих двух.

– Что такое Братство? - потребовал Эрик Нельсон.

– Я объясню вам позднее, когда мы достигнем Л'лана, - ответил тот.

Нельсон подошел к нему.

– Вы объясните сейчас. Как раз время узнать правду о том, что ожидает нас в Л'лане.

Ник Слен, со своим подозрительным коричневым лицом, твердо поддержал Нельсона.

– Это так, Шэн Кар, нам кажется, это что-то большее, чем межпланетная война. Колись или мы возвратимся назад.

Шэн Кар слегка улыбнулся.

– Вы хотите платину, которой мы вам платим. Вам нельзя возвращаться в Китай, где вас перестреляют.

– Не в Китай… мы можем идти на юг через Кунлун, - заявил нагло Слен. - Не думай, что все у тебя в руках. Мы нужны тебе больше, чем ты нам. Говори или мы уйдем.

Шэн Кар оглядел их, мозг его напряжено работал за приятной оливковой маской лица. Затем он пожал плечами.

– Нет времени рассказывать вам все. Мы должны двигаться быстро, иначе мы пропали. Кроме того… вы не поверите мне, если я вам все расскажу.

Он колебался.

– Вот что я вам скажу. В Л'лане существует две группировки. Одна - это партия Человечества, одним из лидеров которой я являюсь. Другая часть - Братство.

– Мы, Человечество, хуманиты, - люди, мужчины и женщины, что и подразумевается нашими именами. Мы верим в превосходство Человечества над всеми другими формами жизни и готовы сражаться за это. Но в Братстве, у наших врагов, не все люди!

Слен изумился.

– Что вы имеете в виду? Кто они из Братства, которые не люди?

– Звери! - прошипел Шэн Кар. - Звери, которые отстаивают свое равенство с людьми! Да, в Л'лане волк, тигр и орел требуют равенства с людьми!

Его черные глаза сверкали.

– И они не остановятся на этом. Крылатые, волосатые, когтистые, все лесные кланы, - будут в конце концов стремиться доминировать над человеком! Что странного в том, что мы, человечество, пытаемся сокрушить их до того, как это произойдет?

На мгновение воцарилось молчание изумления, затем грубый смех Лефти Уистера прозвучал:

– Разве я не говорил тебе, что этот парень тронулся? Мы прошли пол Тибета по дичайшей местности с этим обезумевшим туземцем!

Лицо Ника Слена потемнело и он двинулся к Шэн Кару. Эрик Нельсон поспешно вмешался.

– Слен, постой! Та платина была достаточно реальна!

Слен остановился.

– Да, и мы найдем источник ее. Но мы не станем искать ее, слушая россказни безумца о заговоре диких зверей против людей!

– Звери Братства - это не примитивные животные из вашего внешнего мира! - вспыхнул Шэн Кар. - Они также разумны, как и люди.

Он сделал нетерпеливый жест.

– Я знал, что вы не поверите! Вот почему не отваживался сказать вам!

Но вы, по крайней мере, знаете, что я говорю правду! - Он обратился к Нельсону.

Нельсон почувствовал страшный холод. У него было жуткое убеждение, что Шэн Кар говорит правду. Но невозможное не могло быть правдой.

Девушка-колдунья и ее любимцы, искалеченный орел, странная фантастическая беседа туземцев - готов ли он ради этого отбросить свои прагматические убеждения?

– Л'лан золотистый, где древнее Братство все еще живет, - прошептал Ли Кин, цитируя. - Так что это значит?

Ника Слена уязвило заклинание.

– Это все из-за лунного света, но мы могли бы поговорить позднее!

Прямо теперь мне хотелось бы знать что за опасность, которой вы запугиваете нас! Как далеко мы сейчас от Л'лана?

Шэн Кар указал на огромные горы, что вздымались на другой стороне глубокого, поросшего лесами, ущелья.

– Долина Л'лана лежит на другой стороне этих гор. Мы неподалеку! Но попасть туда будет рискованно.

Он заторопился.

– Есть только один проход в долину. Он находится вблизи города Рууна, который является сердцем Братства. Мы должны миновать Руун и достигнуть Аншана, города на юге, который удерживает Человечество.

– Я надеялся проскочить через проход и пройти мимо Рууна незамеченными. Но если разведка Братства получила сведения о нашем прибытии они постараются заблокировать нас в проходе. Вот почему мы должны торопиться.

Ник Слен и остальные трое осознали, по крайней мере, безотложность ситуации. Все они прошли через весьма большое количество сражений и через много форсированных маршей, чтобы не понимать стратегии.

Эрик Нельсон сказал Слену:

– Лучше нам двигаться, как он говорит. Мы можем выслушать объяснения позже.

Слен кивнул, нахмурившись.

– Он или лжец, или необычайный идиот. Определим это позже. Сейчас же запахло неприятностями.

Солнце село. Темнота пришла с быстротой не меньшей, чем та с какой Шэн Кар вел их маленький караван вниз по лесистому ущелью.

Лес был темными зарослями ели, сосны и тополя. Под ними кустарник был высохшим и потрескивающим из-за длинного сухого сезона. Горный поток с шумом несся где-то в ночи.

Шэн Кар знал все тропинки. Он повернул на юг и они двигались за ним, их пони спотыкались в ночи. Лефти Уистер ругался в монотонном поскуливании каждый раз, когда его конь останавливался.

Холодный ветер завывал внизу с черных гор на их стороне. Деревья печально шевелились. У Эрика Нельсона возникло внезапное сильное ощущение знакомости огромных горных теней, которые затворили их в этой дикости и забытой части земного шара.

Завыл волк, долгий охрипший крик, который пришел откуда-то в заросших косогорах на западе ущелья.

Шэн Кар повернулся в своем седле.

– Быстрее! - проскрипел он.

Нельсон инстинктивно взглянул вверх сквозь листья над головой, увидел темную крылатую тень планирующую быстро над ущельем. Она была высоко и двигалась в ищущей петле и кривых.

Орлиный крик эхом разнесся в ночи. Почти тут же отозвался далекий волчий вой.

Шэн Кар грубо сдержал своего пони.

– Они знают, что мы подходим! Я должен попробовать узнать, кто противостоит нам внутри Л'лана!

Он спешился, нащупывая что-то под своим плащом, вытащил что-то, что необычно блестело при свете звезд.

Затем Нельсон разглядел, что это было - обруч из платины с двумя кварцевыми дисками, размещенными на нем, это странное украшение или прибор, который искрился сокровищами.

– Какого черта! - резко сказал Слен. - Если существует угроза, у нас нет временем ждать здесь.

– Ждите! - приказал Шэн Кар. - Ждите и молчите! Все зависит от того, сумею ли я вступить в контакт с моими друзьями!

Он одел платиновый обруч на голову как корону. Слегка согнулся, необычный головной обруч смутно засверкал.

Нельсон почувствовал непосредственный интерес. Что Шэн Кар делает с этой странной штукой? Что это такое?


4. ЗАТЕРЯННАЯ ЗЕМЛЯ

Взошла луна. Когда она засверкала над горами на востоке, ее ясный свет лился вниз на темный лес ущелья, как ртуть струящаяся через решето.

Шэн Кар оставался согнутым, словно круг тяжелого света придавливал его. Маленькие кварцевые диски на платиновой короне, которую он надел на голову, сверкали бриллиантовым сиянием.

– Что это? Что случилось? - раздался взволнованный голос Ли Кина в темноте.

За маленьким китайцем Эрик Нельсон слышал перестук копыт пони о камни и возню Лефти Уистера, готового разразиться бранью.

– Обругать туземного мумбо-юмбо, вот и все! - злился Ник Слен. - Мы здесь намерены оставаться всю ночь?

Нельсон положил руку ему на плечо.

– Подожди, Слен. Кажется Шэн Кар знает, что делает?

Снова волчий вой, в этот раз одиноко причитающий плач, разносимый эхом, бесконечно чреватый угрозой.

Шэн Кар окончательно нарушил свою жесткую неподвижность, сделав несколько шагов и снявши платиновый обруч с головы.

– Я говорил с моими людьми в Аншане. Они предупредили, что силы Братства вышли к перевалу, чтобы отрезать нас, а их собственные воины не успеют вовремя нам на помощь.

Говорил? Как говорил? Заинтересовался Нельсон. Способен ли один мозг обращаться к другому отдаленному при помощи платиновой короны? Но как могли люди, которые владели оружием из внешнего мира противостоять таким сверхнаучным приборам, которые подразумевались?

Шэн Кар непрерывно подгонял.

– Мы должны пересечь перевал и войти в Л'лан прежде, чем нас заблокируют! Все зависит от этого!

Нельсон не разделял скепсиса остальных членов своей команды. В этой невероятной ситуации, они не могли оценить величину опасности.

– Как много людей послало Братство, чтобы перехватить нас? - поинтересовался он.

– Возможно, людей немного, - ответил Шэн Кар. - Но у них много тех, кто не является людьми. Слишком много для нас.

– Еще одно суеверие, - сплюнул с отвращением Ник Слен. - Он пытается сказать, что нам противостоят разумные звери.

Нельсон колебался.

– Это Братство может использовать против нас тренированных животных.

Такое сражение будет весьма беспорядочным. Особенно в узком проходе.

Снова он вынужден был принимать быстрое решение основанное на информации, источник которой слишком фантастичен, чтобы им пользоваться.

– Трогаемся! - приказал он. - Если какая-то опасность и поджидает нас впереди, то лучше встретить ее в долине, а не в узком ущелье.

Они начали движение по огромному проходу, Шэн Кар вел их по тропе, которая извивалась между огромными валунами и узкими тропками над пропастями. Вскоре они мельком увидели над собой трещину прохода, которая раскалывала титаническую монолитную стену хребта.

Импульсивное ощущение ожидания опасности тревожило Эрика Нельсона, по мере того как он тащился вверх. Что лежит в пределах той могучей стены гор, какие ответы они найдут на загадки, которые казалось множатся час за часом?

Они поднялись вверх на голую скалу, чистую от деревьев, и преодолевали последнюю верхотуру, неясно вырисовывающийся перед ними.

Проход узкой тропинкой пересекал горный кряж.

Это было место теней, ветров и пронизывающего до костей холода.

Нагруженные пони прошли за ними внутрь по каменной тропе.

Они вышли на открытое место залитое лунным светом, и Шэн Кар, сидя в своем седле, сделал жест рукой вперед.

– Л'лан.

Все это выглядело для Эрика Нельсона как долина грез. Л'лан походил на место, которое он уже посещал в некой иной жизни и которое так и не сумел полностью забыть.

Местность была, грушеобразной, миль пятьдесят в длину, совершенно упрятанной за возвышающимися хребтами, которые возвышались острыми, одетыми в снежные короны, вершинами на севере. Узкий конец груши упирался в выход из долины.

Проход, который они преодолели находился в двенадцати милях на север от края долины и возвышался почти на милю над ее поверхностью. Они вглядывались вниз в землю, серебрящуюся восходящей луной.

– Где находится ваш город? - грубо спросил Ник Слен у Шэн Кара.

Тот указал на юг.

– Вот там - отсюда не видно. Но Руун, город Братства, вот.

Он указывал на северо-запад. Эрик Нельсон последовал за направлением его пальца.

Нельсон уже заметил большую реку, которая стекала вниз в долину, чье быстрое течение отсвечивало в свете луны. Теперь, он видел небольшой очаг огней вблизи северной оконечности долины.

Руун, город загадочного Братства? Нельсон прищурился. Он увидел огни массивных неопределенно мерцающих строений, которые необычно светились в окружении леса.

Нельсон задержал дыхание. Если свет не обманул его, то Руун мог оказаться самым необычным азиатским городом из всех виденных им.

– Но что… - начал он, обернувшись к Шэн Кару.

Но не успел закончить. Крик, который донесся отраженный эхом от огромного скального монолита долины, заставил его умолкнуть.

– Ха-ууу!

Не человеческий крик, а тот, который он слышал раньше на плоскогорье.

Охотничий вой волков, многих волков.

Пони нервно задвигались. Голос Шэн Кара согнал оцепенение, охватившее их.

– Клан Тарка опережает остальных в попытке отрезать нам путь! Мы должны побыстрее мчаться в Аншан!

– Эти пони не могут идти быстрее! - неприятно прозвучал голос Ника Слена и угрюмо умолк.

– Они будут идти!

Они беспорядочно понеслись вниз, скользя по скальным склонам. Шэн Кар вел их на юг. И лес встретил их темнотой - черный лес из елей, лиственниц и кедров, который, казалось, одел огромную долину.

Каждый из них вел одного нагруженного пони. Нельсон заметил, что тяжело груженная, косматая лошадка, которую он вел, нервно бежала изо всех сил.

– Волосатые могут передвигаться быстрее, чем мы, но мы начали раньше!

– звучал голос Шэн Кара впереди. - Все зависит от расстояния, на котором находится сейчас Братство!

Несколькими минутами позже, как бы в ответ ему, визгливый кошачий вскрик, раздавшийся далеко за ним - вопль кошачьего гнева.

– Кйор и его когтистые сородичи тоже ждут! - закричал Шэн Кар. - И крылатые дозоры Эйя впереди!

Нельсон уже разглядел темные тени огромных крылатых существ, быстро скользящих высоко над лесом, только на мгновение мелькавших сквозь переплетения черных листьев на фоне серебрящегося неба.

Народ Эйя - орлы Братства! Нельсон видел троих из них, описывающих круги вверху.

Неожиданно они выскочили из леса на укутанную монолитную равнину!

– Огни Аншана! - бросил назад Шэн Кар сквозь порыв ветра. - Смотрите!

Нельсон взглянул на несколько сгруппированных огней далеко впереди в залитой лунным светом долине. Затем они перестали смотреть, потому что отряд галопом мчался по долине.

– Ха-ууу!

Волчий клан Братства перекрикивался друг с другом, несясь за ними в погоню.

Нельсон подумал: "Все было бы интересно, если бы не напоминало безумный сон. Только я знаю, что это не так!"

Не сон… нет! Огромные пики, стеной окружавшие Л'лан, неясно вырисовывались, надменные и чистые в лунном свете. Ветер бил им в лицо с раздражающим упорством, скрученное кожаное стремя натерло ему ногу.

Огни Аншана снова появились, когда они оказались на возвышенности. В то же мгновение Лефти Уистер глухо и сдавленно закричал.

– Черт, они…

Сорвалось сдавленно из его губ. Нельсон, повернувшись в седле, разглядел темную волчью тень, стащившую кокни с его неистово брыкающегося пони.

Черные прыгающие формы были вокруг них, глаза и зубы сверкали в лунном свете. Орлиные крылья молотили ночь почти прямо над головой.

Нельсон выхватил пистолет, но его собственный пони так несся от страха, что он не мог стрелять. Он слышал голландскую ругань Ван Восса.

– Спешиться, пока они не повыбивали нас одного за другим! - закричал Нельсон, принимая мгновенное решение. - Становитесь в круг… здесь!

Он соскользнул с седла пока говорил, держа узду пони. Черная масса беззвучно обрушилась на него и он нажал курок своего пистолета.

Непрерывный лай оружия, казалось, на мгновение напугал темные формы животных, которые теперь были вокруг них. Когда нападавшие заколебались, Ван Восс застрелил волка, стащившего Лефти на землю.

Кокни неуверенно поднялся, предплечье его было разорвано и кровоточило, изрекая проклятия. Ник Слен и Ли Кин уже спешились, а Шэн Кар по-кошачьи прыгал, размахивая короткой саблей.

– Помогите мне достать пулемет! - закричал Ник Слен.

– Смотрите! - резко закричал Ли Кин. - С ними люди!


***


Позднее Эрик Нельсон вспомнил это как именно то мгновение, в котором он впервые осознал фантастическую принадлежность этой долины к другому миру.

Вместе с дикими зверями, приближались всадники - люди на лошадях в сопровождении волков, тигров и орлов, воины в странных металлических черепообразных шлемах, латах и с длинными саблями.

– Там Тарк с Барином! - закричал Шэн Кар.

Тарк? Сердце Нельсона забилось. Огромный волк - товарищ Ншары, который так близко подобрался к его горлу в Йен Ши?

Затем он увидел волка. Тот мелькнул массивной волосатой головой перед серой лошадью, на которой сидел кричащий, вооруженный саблей молодой человек в шлеме и латах.

Нельсон, Ли Кин и кокни выхватили винтовки из вьюков и открыли огонь по темным силуэтам скачущим в лунном свете.

– Убивайте людей, - кричал Нельсон. - Животные разбегутся, если мы перестреляем их хозяев!

Он понимал, что то что он говорил справедливо в обычных условиях и на этот раз не сработает, хотя его недоверчивость и приобретенные навыки редко подводили его.

Животные были разумными. Они доказывали это тем, как делали необычные зигзаги, чтобы избежать ружейного огня, непривычного им.

С одной стороны, это напоминало сражения, в которых Эрик Нельсон принимал участие. Такое же чувство суматохи, беспорядка, отсутствие ясности, ощущение случайного столкновения сил, в которых личное усилие ничего не стоит.

Затем, как всегда, схватка внезапно прояснилась. Юноша, которого Шэн Кар назвал Барином, закричал высоким звонким голосом другому всаднику и огромные звери собрались к нему.

– Освободите место, - закричал Слен, Нельсон и другие отпрыгнули в сторону, а Слен с Ван Воссом пустили в ход скорострельные пулеметы, наконец-то спешно распакованные.

Сплошной ливень огня обрушился на людей и животных, собравшихся кучно для совещания. Леденящие душу кошачьи вопли и ржание лошадей разорвало шум беседующих людей и животных.

– Они разгромлены… они не смогут устоять перед чужеземным оружием!

– закричал Шэн Кар. - Смотрите, они бегут!

Звери и всадники рассыпались в стороны, спасаясь от смертоносного огня. Тигриные вопли и волчий вой возникли и исчезли. Копыта стучали по равнине. Затем Нельсон услышал долгий, чистый орлиный крик с неба. В ответ только молчание на фоне хрипов и воя боли. Шэн Кар, с саблей в руке, пошел по направлению к темнеющим телам на равнине.

– Нельсон, что за место? - донесся слабый голос Слена. - Волки, тигры, орлы…

– О, боже! - воскликнул Ли Кин, робко. - Шэн Кар говорил правду!

Животные и люди здесь равны… по крайней мере, в Братстве!

Они услышали, что Шэн Кар что-то кричит и двинулись к нему. И подоспели вовремя, чтобы увидеть изумительное зрелище. Шэн Кар с саблей в руке, приближается к могучему, сгибающемуся волку, который попытался утащить в сторону тело лежавшего человека.

– Это Тарк! - кричал Шэн Кар. - Он пытается утащить Барина!

Эрик Нельсон глянул в горящие зеленые глаза огромного волка, с которым повторно встретился. Он не рычал как обычный зверь. Он только мгновенно согнулся, казалось, быстро выбирая жертву перед прыжком.

Нельсон, испуганный, поднял винтовку, когда волк метнулся к его горлу. В тот же момент Шэн Кар закричал:

– Не убивай его, если можешь! Он ценен для нас живым!

Волк несомненно бы умер, несмотря на этот крик, если бы Эрик успел выстрелить вовремя. Но прыжок был слишком быстр для него. Нельсон, невольно отступил назад от атаки сверкающих глаз, поднял винтовку, заслоняясь, и споткнулся.

Он успел заметить ужасный замах тяжелого оружия Слена, которое, как бита, опустилось на волка.

Раздался глухой стук удара и тяжелая волосатая масса Тарка рухнула на него, безвольная. Затем Эрик поспешно выполз из-под неподвижного тела оглушенного волка.

– Мы получили живыми Тарка и Барина, сына Кри! - воскликнул Шэн Кар.

И дали почувствовать Братству вкус нашего нового оружия!

Он горел ликованием и восхищением. Нельсон глянул вниз на два тела.

Волк все еще был недвижим, а юный Барин истекал кровью от скользящей раны в голову.

Ник Слен выглядел более растерянным, чем Нельсон, разглядывая мертвых зверей, валявшихся по освещенной лунным светом долине.

– Нельсон, эти звери разумны! - задохнулся он. - Они бегут вместе с людьми, сражаются в союзе с людьми.

– О, боже! - повторил Ли Кин, его шафрановое лицо побледнело в серебристом свете. - Долина колдуний и дьяволов!

Шэн Кар прервал.

– Скоро здесь будет большая часть Братства. Мы должны быстрее двигаться к Аншану или умереть здесь на равнине!

Он говорил, стоя на коленях и связывая ремнями лапы оглушенного волка.

Тарк зашевелился, когда Шэн Кар закончил свою работу. Огромные глаза громадного зверя, подергиваясь, открылись. Затем, увидев Шэн Кара, связывающего Барина, пасть волка подернулась гримасой в безмолвном вое.

Шэн Кар, закончив связывать юношу, повернулся и рассмеялся прямо в лицо волку.

– Могучий Тарк попал в ловушку как дрессированная заморская собака! - Он насмехался над огромным зверем. - Кри послал тебя охранять своего юного сына? Могущественный стражник!

Волк не издал ни звука, но его зеленые разумные глаза сверкали ненавистью к пересмешнику, так что у Эрика Нельсона пробежал мороз по коже.

– С юга приближаются всадники! - закричал внезапно Ник Слен.


5. ВОЛЧЬЯ НЕНАВИСТЬ

Нельсон и остальные поднимали оружие выше по мере того, как приближался шум многих копыт.

– Погодите! - закричал Шэн Кар. - Это мои люди из Аншана! Не стреляйте!

В лунном свете Нельсон разглядел отряд конников, несущихся к ним с юга. Оружие у них было такое же, как и у нападавших недавно, черепообразные шлемы и металлические латы. Сабли блестели под луной.

Мгновение Нельсон думал, что вновь прибывшие всадники мчатся прямо на них.

Но они резко остановились. Крепкий, бородатый воин соскочил с коня и направился к Шэн Кару с шумными приветствиями. Тот, после коротких переговоров, подозвал Эрика Нельсона и его спутников.

– Холк и его воины прибыли доставить нас в Аншан. Но не задерживаться. Разведчики из крылатых соберут все Братство, если мы замешкаемся здесь.

Нельсон слышал как воины обмениваются восхищенными возгласами. Их акцент не был тибетским, но таким близким, словно родственный, только древнее, так что кое-что он понимал.

– Сам сын Кри и Главный Волосатый! - кричал бородатый Холк. - Мы теперь скрутим Братство!

Нельсон нашел Лефти Уистера с кровоточащей раной на плече, хотя и не тяжелой. Маленький кокни был потрясен.

– Это не волки! - задыхался он. - Это люди, которые меняют облик, как в старых преданиях! Они просто должны быть ими!

Двое пленников - связанные, без чувств - были уже подняты и приторочены на спины лошадей воинами Холка, двое из которых скакали вдвоем.

– Почему бы не прикончить их? - подозрительно спросил Лефти у Шэн Кара.

Тот покачал головой отрицательно.

– Нет, эти двое пленников слишком ценны для хуманитов! Мы берем их в Аншан! Быстро на коней, выступаем!


***


Мысли Нельсона стучали в унисон с копытами, когда они пересекали вместе с Шэн Каром и воинами Холка залитую лунным светом равнину. Он был озадачен, пытаясь привести в соответствие эту фантастическую долину с обычным миром.

Л'лан не был обычным местом. Это точно. Забытый уголок Земли соединил жизненные пути человека и зверя неслыханным образом жизни - который теперь движется к кульминации внутреннего конфликта.

– Капитан Нельсон, думается, что это все правда! - воскликнул Ли Кин.

– Л'лан, легендарная долина Братства, он сохранился!

"Умершие старые легенды!" - подумал Нельсон. Во всем этом было какое-то нормальное объяснение. Должно быть.

В шлемах, с саблями в руках, воины скакали вокруг него и они не были похожи на обычные азиатские племена. Хотя Азия была огромна и содержала несметное количество рас, выживших в укромных уголках. Неосторожная общность людей и зверей здесь несомненно имела иное объяснение чем то, что звери были так же разумны, как и люди.

– Аншан! - крикнул Шэн Кар спереди, где скакал во главе конного отряда.

Нельсон различал, что они двигались вниз по легкому склону, освещенной лунным светом равнины, по направлению к городу, чьи огни мерцали вблизи берега большой, заросшей лесом реки долины Л'лана.

Ему не понравился вид города в лунном свете. Он был небольшой, овально расширившийся вдоль реки менее чем на милю. Но выглядел так необычно, слишком сильное тревожное впечатление он производил, даже при одном беглом взгляде.

Это был город захваченный лесом, шумным, с темными деревьями, окаймлявшими реку. Лес пришел в Аншан как бы по праву, вплетенный в его строение широкой, продуваемой ветром, густой листвой.

– Что это за место? - спросил Ник Слен пораженно. - Эти купола и башни из черного стекла?

Черное стекло? Это не могло быть стеклом, несомненно. Каждая поверхность мерцала черным и бриллиантовым в луне, словно грани алмаза.

Сферические здания, как большие пузыри блестящего агата, неясно вырисовывались над буйством листвы. Округлые, стройный башни, со странными окнами и балконами на верхушках, указывающими в небо как эбонитовые пальцы.

Огни внутри города отражались тысячами искривленных стеклянных плоскостей, раскалывались и разбивались на лучи и искры.

– Это место и вовсе не принадлежит Земле! - воскликнул Ли Кин.

Эрик Нельсон понял, что этот факт весьма огорчил его. Это был не просто большой неизвестный город в неисследованном уголке Азии. Таких было много.

Причиной был тот факт, что город Аншан состязался в необычности со странным народом людей-животных долины Л'лана. Он высился и блестел здесь словно город, упавший на Землю с иной, чужой планеты.

Они промчались через улицы и шепчущие деревья в лунообразный город. И Эрик Нельсон догадался, что город был очень древним.

Он видел Ангкор, скрытый в непролазных джунглях и тысячи башен - оплот язычества, древний покинутый город под бирманским небом. Но место, где они находились сейчас, хотя и не разрушенное, выглядело много древнее.

Это была первозданная дикость широких массивов леса, окружавшего город, делая Аншан более старым, чем человеческая история. Не человеческий город построенный когда-то в древности. Далее, в глубине темных молчаливых лесных троп, город был слишком велик для тех жителей, что в нем обитали теперь. Немного народу было на его улицах, несколько фонарей светили из дверных проходов пузырчатых зданий.

Мужчины и женщины, одинаково одетые в шелковые пиджаки и брюки, за исключением нескольких вооруженных воинов, похожих на сопровождавших их, бежали к их шумному отряду. Шэн Кар гордо взмахнул рукой.

– Шэн Кар вернулся с пришельцами и их оружием! - раздался восхищенный крик.

– Я не вынесу этого! - сказал Ник Слен резким неприятным голосом. - Такой крупный город - и все сошли с ума от нескольких пулеметов!

Они подскакали к комплексу черных пузырчатых зданий, окруженных широким поясом высоких деревьев, среди которых все эти необычные темные шпили города, казалось, указывали путь. Воин Холк и его люди с двумя пленниками пошли дальше в обход здания. Но Шэн Кар отпустил узду и спешился.

– Не стоит говорить с вождями человечества пока не наступит утро, - сказал он. - Вы должно быть устали?

Устали? Нельсон не ощущал всей глубины своей усталости до тех пор, пока не спешился. Боль в костях заставила его распрямиться. Но как всегда, ответственность командира ожесточила его.

– Тюки с нашим вооружением останутся незагруженными? - поинтересовался он. И требовательно продолжил:

– Они должны остаться с нами, конечно.

Лицо Шэн Кара и его голос были ровными.

– В этом нет нужды. Они будут хорошо охраняться.

– Да, - кивнул Нельсон, соглашаясь. - Нами. В неопытных руках оружие может быть опасным.

Глаза туземца сузились, но он тоже кивнул. Шэн Кар отдал приказ и вооруженные воины возникли из ниоткуда, схватили тюки, а затем внесли их вслед за пришельцами в здание.

Они вошли в открытые двери, в помещение, напоминавшее кафедру университета, в огромный удивительный зал. Широкий и высокий, сумрачный, пустынно необъятный в призрачном свете факелов из смолистого дерева, горевших в грубых гнездах на стенах.

Факелы в этой мерцающей пустоте зала из черного стекла? Это зрелище заставило Эрика Нельсона остановиться. Он-то надеялся найти парафиновые свечи, как в современных изысканных апартаментах Нью-Йорка.

Он заметил и другие несоответствия в убранстве небольших комнат, пока их вели через коридоры. Полы повсюду были покрыты пылью, и выполнены в значительно более примитивной манере, чем сам дворец.

Шэн Кар, после того как воины принесли тяжелые тюки, бросили их и ушли, сказал им:

– Скоро принесут еду. Выспитесь, а утром мы будем говорить.

Ник Слен вымолвил сдавленным голосом.

– Да, утром мы поговорим - о платине.

Хозяин побледнел, но кивнул.

– Об этом и о других вещах.

Он вышел и Ник Слен вглядывался в него с подозрением, которое ясно читалось на его коричневом лице.

Он пробормотал:

– Этот дикарь слишком туп, чтобы провести меня. Мне кажется, в его предложении есть джокер.

Эрик Нельсон почти завидовал жесткой определенности Слена.

Возрастающая беспокоящая таинственность этой странной долины людей и зверей не уводила его от главной причины, от их цели. Недостаток воображения и доброжелательности помогал в этом Слену.

Испуганно выглядевшая девушка в шелке с оливковой кожей принесла еду в плетенных вазах и блюдцах - конечно, пшеничные лепешки, грибообразные овощи и кувшин желтого вина.

Нельсон крепко напился Затем усталость свалила его вниз на одну из приземистых кроватей, словно гигантская нежная рука.

Время закружилось назад, а его усталый мозг погружался во тьму. Клан был грезой, да и десять лет в Азии были непрерывной грезой и он снова оказался в своей старой спальне с наклонной стеной под карнизами на ферме в Огайо.


***


Он спал до тех пор, пока солнечные лучи не упали на лицо. Остальные проснулись, протирая заспанные глаза и небритые лица, с удивлением оглядываясь вокруг в черные стеклянные стены.

Медведеподобный командир воинов, Холк, пришел, когда они закончили завтрак. Он резко отчеканил:

– Если вы готовы, то мы можем идти для переговоров.

– Переговоров с кем? - спросил Эрик Нельсон. - Кто точно отдает здесь распоряжения?

Холк пожал плечами:

– У нас, хуманитов, еще нет правительства. Мы - фракция, которая отделилась от остального Л'лана. Шэн Кар, я, Дирил и старый Джарнак - руководят здесь.

Те, кого звали Дирил и Джарнак - молодой человек и бородатый старец - ожидали снаружи комнаты и вошли к ним через извивающиеся стеклянные коридоры.

Все здесь было из черного стекла. Но не обычного. Это, Нельсон знал, в состоянии противостоять ударам и нагрузкам. Город был построен из неизвестного материала. Город-мираж, город, который мог перенестись с другой планеты, забытый здесь в глубине Азии и заселенный полуцивилизованным народом! Это не имело смысла.

Холк выждал с Нельсоном и остальными его людьми у входа в обширный зал, похожий на сердце огромной черной жемчужины. Но все здесь было покрыто обильной пылью, мебель же была самой примитивной.

– Что делает Шэн Кар? - потребовал Ник Слен, когда они заглянули в зал.

– Он все еще беседует с Тарком, - объяснил Холк.

Эрик Нельсон почувствовал шок от изумления, когда рассмотрел странную сцену в тусклом мерцании стеклянного зала.

Вблизи дальней стены, надежно прикрепленный цепью за горло к массивному кольцу в стене, согнулся гигантский волк Тарк. Шэн Кар сидел перед ним, молчаливо вглядываясь в горящие зеленые глаза зверя.

– Беседует? Но они же ничего не говорят! - воскликнул Лефти Уистер, его тонкое лицо озадаченно нахмурилось.

– Я полагаю, это происходит телепатически, - заметил Слен насмешливо, - точно так же, как он делал с орлом.

Шэн Кар услышал, встал и подошел к ним. Он посмотрел на них со вспышкой нетерпения.

– Вы все еще не верите? Несмотря на свое могучее вооружение, вам, чужакам, есть чему поучиться здесь.

Он обратился к юному вождю хуманитов:

– Дай им мыслекороны, Дирил.

Дирил вышел из комнаты и вернулся с пятью, выглядевшими очень старыми, платиновыми обручами, каждый с двумя встроенными кварцевыми дисками.

Шэн Кар протянул их Нельсону и его товарищам.

– Наденьте их. Тогда вы сможете слышать.

Нельсон колебался и Ли Кин сжал обруч в обычной для него нервной манере.

– Они не повредят вам, - сардонически заявил Шэн Кар. - Мы, из Л'лана, не нуждаемся в них для такой беседы. Наши разумы и разумы животных могут легко общаться.

– Но в старину наши предки делали эти мысленные короны, чтобы дать возможность слышать более четко. Они помогут вашим разумам слышать.

Они надели платиновые обручи на головы и стали выглядеть курьезно, как святые с нимбами.

– Ну, теперь вы слышите? - спросил Шэн Кар.

Эрик Нельсон сразу определил, что губы Шэна не движутся, потому что этот вопрос он не задавал вслух.

– Черт, это работает! - прошептал Лефти Уистер с благоговением. - Можно слышать тайные мысли.

– Только тогда, когда мысль проецируется усилием воли, - поправил хуманит. - Мы не можем вторгнуться во внутренний мысленный мир.

– Эти короны должны быть усилителями, телепатическими усилителями, - пробормотал Нельсон. - Ученые полагают, что телепатия - это передача электрических мыслеволн, и я думаю, возможен прибор, который усиливает эту энергию. Но как эти люди получили эти приборы?

– Они из платины! - алчно вымолвил по-английски Ник Слен. - Первая платина, которую мы здесь увидели. Нужно узнать, где они хранят ее, Нельсон.

То, что Шэн Кар слышал мысли Слена доказывает его быстрый ответ.

– Мы поговорим о металле, который вам нужен, позднее. Сейчас я хочу, чтобы вы переговорили с Тарком.

Большие зеленые глаза волка холодно обдали их пламенем, когда Нельсон встретился с ним взглядом. Здесь не было звериной ярости, только явный разум, стыд и ненависть.

Это был волк. Белые клыки между полуприкрытых губ почти добрались до его горла в ту ночь в Йен Ши. Огромное тело, прикованное цепью, было неистовым телом дикого зверя.

– Расскажите ему, - сказал Шэн Кар Нельсону, - сколько ружей вы принесли. Он знает их мощь. Он видел их действие во внешнем мире.

Снова Нельсону понадобилось лишь мгновение, чтобы определить, что Шэн Кар говорит телепатически, а не акустически.

Зеленые глаза волка перебегали с Нельсона на главу хуманитов и обратно. Тогда Нельсон услышал странный вибрирующий, необычайно-резкий мысленный голос Тарка, который уже слышал во сне в ту ночь несколько недель назад.

– Я ваш пленник, - пришла мысль волка. - Вы собираетесь меня убить.

Зачем же вы хотите произвести на меня впечатление?

– Потому что, - быстро ответил Шэн Кар, - мы можем тебя не убивать, Тарк.

– Милосердие от хуманитов? - оскалился Тарк. - Лед от солнца, тепло от снега, хорошая погода для охоты от урагана!

Кожа Нельсона покрылась холодной дрожью от ужаса, который проняли Ли Кина, стоявшего за ним. Волк говорил глумливо, уже одного этого было достаточно. Мозг обращается к мозгу, волчий мозг к человеческому, без необходимости акустической передачи!

– У нас есть ты и сын Кри, - напомнил Шэн Кар. - Но вы оба можете остаться в живых. Мы можем обменять вас, Тарк.

– Обменять? - закричала мысль Тарка. - Такой же обмен как вы предположили этим чужакам, обещая им плату, которую вы не в состоянии заплатить?

– О чем это? - громко закричал Слен. Он забыл об удивлении, которое заставляло его молчать и обратился прямо к волку.

– Что ты имеешь в виду, сказав, что он не может нам заплатить?

– Умолкни! - вспыхнул Шэн Кар, обращаясь к животному. - Холк, пусть стража уведет Тарка!

– Минутку, - резко сказал Эрик Нельсон. - То, что он говорит касается нас. Я хочу знать, что он имеет в виду.

Беззвучный взрыв рычащей волчьей радости пронесся через мозг Нельсона. Зеленые глаза Тарка горели от полного удовлетворения.

– Ты перехитрил сам себя, Шэн Кар, когда надел на них мыслекороны! - насмехался он. - Ты забыл, что в этом случае я могу также слышать их мысли - и услышать, что ты пообещал им серый металл!

Рука Шэн Кара вцепилась в рукоять его сабли, когда он вскочил и яростно посмотрел на волка.

Нельсон, у которого во время этой мысленной перепалки пробудилось внезапное подозрение, обратился прямо к Тарку.

– Ты считаешь… здесь нет серого металла?

Глаза Тарка сузились.

– Здесь есть серый металл, но найти его вы сможете только в одном месте - Пещере Творения.

– Что это такое? - спросил Ник Слен, глаза его сузились.

– Это страшное место нашего Братства, - ответил Тарк. - Место, откуда давным-давно на поверхность Земли вышла разумная жизнь. И находится оно на северном конце долины Л'лана.

Эрик Нельсон постепенно понял то, о чем умолчали. На севере долины?

Тогда это за Рууном?

Мысль волка ответила ему как удар молнии.

– Да. А это значит, что вы не сможете ее достигнуть!


6. БЕЗРАССУДНЫЙ ПЛАН

Глаза Ника Слена сузились от подозрения и он повернулся к Шэн Кару.

– Это правда?

Шэн Кар пожал плечами.

– Правда то, что платина находится на севере Л'лана.

– Вы говорили, что платина у вас, здесь, и вы дадите нам все что мы захотим за нашу помощь! - резко обвинял Слен.

– Я говорил, что ее в Л'лане в изобилии, это так и есть, - возразил хуманит. - Но вы не сможете добраться до нее, если Братство не будет покорено. Когда мы победим, вы получите свою плату.

– Прекрасное, правда слегка двуличное, умолчание, - негодовал Слен.

– Только на тот случай, чтобы вы не обманули нас, - резко ответил Шэн Кар.

Эрик Нельсон определил сообразительность Шэн Кара, который, очевидно, не доверял их мотивам, и приготовил защиту от дураков. Сначала они должны победить его врагов, прежде чем достигнут платинового вознаграждения.

Нельсон сказал коротко.

– Принимай это проще, Слен. Если запас находится здесь, мы получим его, когда выполним работу.

Необычная хриплая мысль волка Тарка прервала их препирательства. Волк согнулся, прислушиваясь к их намерениям.

– Вас все еще обманывают, чужаки! Не только Кланы Братства заслоняют путь к Пещере Творения. Внутри ее ужасный холодный огонь, который вы никогда не сумеете пройти!

– Холодный огонь? Что он имеет в виду? - поинтересовался Нельсон.

– Не слушайте Тарка! - вспыхнул Шэн Кар. Он потянулся к стражникам. - Уведите Волосатого назад, в темницу!

Один из воинов проворно оплел цепью шею Тарка. Затем, с саблями наголо, они вывели его из зала. Волк шел спокойно, но оглядывался назад горящими зелеными глазами.

– Настало время демонстрации, - резко сказал Эрик Нельсон Шэн Кару. - Если уж мы собираемся драться за вас, то хотим знать факты.

– Вы получите их, - холодно ответил Шэн Кар. - Но вы так недоверчивы, что я должен доказывать вам первым делом, что высшие животные долины - разумные расы. Вы убедились в этом теперь?

Нельсон вынужденно кивнул.

– В этом уже вряд ли приходится сомневаться.

– Но как они могут быть разумными? - спросил Ник Слен. - В этом нет смысла.

Шэн Кар усадил их в массивные кресла у стола. Холк и двое других хуманитских предводителей тоже сели, но Шэн Кар остался стоять, пока говорил.

– Легенды - это все, что осталось нам здесь из отдаленного прошлого Л'лана. Легенды говорят, что древние, наши предки, были гораздо более великими, чем мы, что мы утеряли их знания, за исключением нескольких реликвий, подобных мыслекоронам.

– Сейчас мы, хуманиты, верим, что наши предки, древние, имели такие знания и могущество, что были способны развить животных этой долины до разумных мыслящих зверей!

– Это кажется возможным объяснением, хотя и весьма фантастическим, - пробормотал Нельсон.

– Тем не менее, это было сделано, - продолжал Шэн Кар, - фактом является то, что в этой долине четыре высших расы зверей - волки, тигры, лошади и орлы - равны по разуму с человеком. И эти четыре клана требуют их права законодательно уравнять с правами человеческой расы.

– В действительности они даже заявляют, что их расы и человеческая раса были созданы равными в разумности, что в ранние времена они одновременно вышли из Пещеры Творения!

Ник Слен резко спросил:

– Это та Пещера Творения, где находится платина?

Шэн Кар мрачно кивнул.

– Она на крайнем северном конце долины. Мы знаем, там содержатся металлические реликвии, оставленные древними. Но туда трудно проникнуть из-за определенных необычных опасностей. Только наследственные Хранители Братства знают как туда попасть не подвергая себя опасности.

– Все прежние Хранители, как и Кри, теперешний, создали миф об этой пещере. Они заявляют, что в ней, давным-давно, человек и высшие звериные расы были созданы равными. И они утверждают, что назначены Стражами ужасного могущества, оставленного там древними.

Хуманит продолжал размышления, его лицо потемнело от терзающих воспоминаний.

– Они хранят миф о первобытном Братстве человека и зверей, живших здесь века. Но со временем, мы узнали, что во внешнем мире все не так, там люди всецело владеют животными.

– Поэтому мы и пытаемся утвердить для людей главенствующее положение и здесь. Мы не хотим тирании разумных зверей. Но мы верим, что управляющая власть должна находиться в руках людей.

– Третья часть населения присоединилась к нам. Но две третьих других, одурманенные древними мифами, приверженцы Братства. В конце концов мы, хуманиты, откололись от Братства и захватили этот город, Аншан. Здесь человек и зверь не равны, как в Рууне!

Эрик Нельсон почувствовал потрясение от картины Л'лана, которая только теперь открылась ему.

Укромная долина хранила реликвии когда-то могущественной цивилизации, долина, в которой животные расы требовали равенства с человеком и в котором только меньшинство людей пыталось это оспаривать!

– Это кажется невероятным, - заметил он, нахмурившись, - что мужчины и женщины уступают животным, пусть и разумным, равенство!

– Конечно, это ясно вам, пришедшим из нормального внешнего мира! - воскликнул Шэн Кар. - Но здешний народ, поддерживающий Кри и Братство, настаивает на достоверности лживых легенд.

Вся страсть человека горела в глазах и голосе, когда он продолжал с фантастическим неистовством:

– Равенство Братства - это сущий стыд, который невыносим. Так звериные расы решат, что они должны управлять человеком здесь! И некоторые мощные животные кланы смогут, если мы их не остановим.

– Вот почему мы, хуманиты, отделились от Братства и принесли угрозу гражданской войны в Л'лан! Вот почему, из-за того, что нас мало, я отправился во внешний мир за оружием и бойцами, которые могут изменить баланс сил в нашу пользу!

Нельсон почувствовал сильную симпатию к страстной убежденности Шэна.

Была что-то, вызывающее протест в возможности, от которой он предостерегал. Животные расы требовали равенства с людьми, намереваясь господствовать над ними! Все его инстинкты противились этой идее.

– Это приводит меня в содрогание! - пробормотал Лефти Уистер. - Нам следует истребить этих тварей.

Шэн Кара это немного шокировало.

– Мы не хотим уничтожать животные кланы. Мы хотим, чтобы они воспринимали Братство как миф, что люди лучше соответствуют назначению управления.

Сугубо практичный разум Ника Слена вернул их к настоящим проблемам.

– Мы все еще не знаем стратегических позиций этой долины, - резко вмешался он. - Какую ее часть удерживают хуманиты?

Холк громыхнул в ответ.

– Только южную, включая город Аншан и несколько более маленьких участков.

Шэн Кар добавил.

– Руун - величайшая столица Братства, где живут люди и звери.

Длительное время между ними и нами, хуманитами, было перемирие. Но сражение прошлой ночи означает войну!

– Кри должно быть заподозрил о моем намерении отправиться во внешний мир и послал свою дочь Ншару с Тарком, Хатхой и Эйшем помешать мне. Это им не удалось, как не удалось добиться успеха Братства прошлой ночью. Но захват Тарка и сына Кри означает теперь открытый конфликт.

Эрик Нельсон задавал короткие вопросы. Ответы лидера хуманитов выявили обескураживающую картину. Хуманиты, с их фантастическим желанием утвердить власть Человечества, были меньшинством в долине. Они могли выставить на поле боя не более двух тысяч воинов.

– У Братства вдвое больше людей и в пятеро больше животных, - добавил Шэн Кар.

– Полное неравенство сил, но у нас джокер в виде автоматического оружия и гранат, - отметил Ник Слен.

Нельсон кивнул.

– Если против нас только сабли, луки, пики и когти животных с клыками, мы способны свести на нет преимущество в численности.

Он продолжил решительно.

– Нам следует нанести удар всем, что у нас есть, прежде чем они успеют завладеть нашим оружием - ударить прямо в сердце Братства, в Руун.

Слен согласился. Но вот Холк покачал головой в сомнении.

– Наши воины могут не согласиться следовать за вами в Руун. Они все еще боятся Кри.

– О, небо, почему? - спросил Ник Слен требовательно.

Шэн Кар объяснил:

– Стражи Братства, как я вам говорил, по слухам являются хранителями ужасных сил, оставленных древними в Пещере Творения. Конечно же, это миф, поддерживаемый Стражами в течении веков.

Хуманит умолк.

– Кроме того Страж имеет некоторые возможности. Он знает, как совершить некоторые ужасные превращения, чтобы наказать тех, кто нарушает закон Братства. Это оставило такие ужасные воспоминания в Л'лане, что даже наши собственные сторонники могут отказаться нападать на город Кри.

Нельсон взорвался.

– Как можем мы вести кампанию, когда ваши собственные люди отравлены суеверием?

– Давайте разнесем это ужасное место, - проворчал кокни.

– Полегче, вы двое! - сказал Ник Слен. - Удача с нами, и мы не позволим вам мешать нам.

Шэн Кар прервал.

– Существует быстрый путь преодолеть это затруднение. Необходимо пленить Кри и Ншару! Это перепугает Братство и заставит наших людей отбросить сомнения.

– Захватить их? - спросил Ван Восс, его бесцветные безразличные глаза остановились на хуманите! - Почему же не просто убить?

– Полегче! - оборвал его Нельсон. - Мы не убийцы.

– Убийство приведет Братство в такую ярость, что они никогда с этим не смирятся, - добавил Шэн Кар.

Слен кивнул.

– Помимо этого, вы говорили, что старый Страж и его дочь знают безопасный путь в пещеру, где есть платина. Нет, не стоит их убивать.

Шэн Кар быстро продолжал:

– Некоторые из нас, горстка, незаметно могут прокрасться в Руун ночью и захватить Кри и Ншару. Мы можем заставить Тарка тайно и бесшумно провести нас в город!

– Вы имеете в виду, что волк пойдет на это, если мы будем угрожать смертью, - с интересом спросил Ли Кин, поблескивая очками.

Шэн Кар невесело улыбнулся.

– Первый из Волосатых не боится смерти. Но он не захочет, чтобы мы убили Барина, сына Кри.

– Мы предложим ему жизнь Барина, если он проведет нас в Руун, предположительно для освобождения пленников хуманитов. Тарк может пойти на это.

– Мне этот план кажется чертовски сложным и опасным, - резко прокомментировал Слен.

– Но если он достигнет успеха, это расчистит нам дорогу для быстрого блица над всем Братством, - задумчиво проговорил Нельсон. - Я возглавлю попытку, если волка удастся уговорить провести нас.

– Пусть охрана приведет назад Тарка, - приказал Шэн Кар Дирилу.

Огромного волка ввели назад в черный зал. Цепи удерживали тщательно экипированные стражники, шедшие с обеих сторон от него.

Тарк обвел их взглядом. Эрик Нельсон почувствовал зябкое и неприятное ощущение от встречи с глазами, напоминающими круги холодного зеленого огня.

Шэн Кар и хуманиты, вероятно, не нашли ничего странного в этой сцене.

Они были привычны к контакту и беседе с разумными животными Братства.

– Теперь ты должен выбрать, останется ли юный Барин жить или умрет, - заявил Шэн Кар Тарку.

Нельсон видел, что его губы не двигались. Он снова мысленно обращался к волку, и наемникам эта мысль пришла через их мысленные короны. Губы Тарка откинулись назад, обнажив огромные белые клыки в беззвучном вое. Его ответная мысль была неистовой.

"Трюк! Вы не хотите ничего большего как только убить нас обоих!"

– Истинная правда, - холодно согласился Шэн Кар. - Но помимо того, что мы хотим убить вас обоих, нам нужно кое-что еще.

Его мысль продолжилась.

– Брат Холка, Дженон, под арестом в Рууне. Как ты знаешь, мы не хотим рисковать им. Мы сохраним вам с Барином жизнь, если его удастся освободить.

"У меня нет власти для того, чтобы выпустить Дженона, - парировал Тарк. - Только Страж может сделать это."

– Но ты можешь повести некоторых из нас тайно в Руун, чтобы мы сами смогли освободить Дженона, - настаивал Шэн Кар. - Сделай так и Барин получит свободу.

После молчания пришла мысль Тарка.

"Если я так поступлю, это будет нарушением приказов Стража."

– Но если ты этого не сделаешь, сын Стража умрет! - угрожал Шэн Кар.

– Ншара послала тебя присматривать за братом, не так ли? А ты потерпел неудачу, Тарк! Как же ты предстанешь перед ней и доложишь о своем провале?

Зеленые глаза Тарка сузились. Волк оглядел всех, затем посмотрел на Кара.

"Ты прав, - наконец пришел его телепатический ответ. - Я совершу акт измены Братству, но я должен сделать это, чтобы предотвратить еще более худшую вещь."

– Тогда этой ночью мы отправляемся в Руун! - быстро сказал Шэн Кар.

Он указал на Нельсона. - Он и один из его товарищей пойдет с нами, Тарк.

Зеленые глаза Тарка уставились на лицо Нельсона и зеленые зрачки расширились от изумления.

– Хорошо, - ответил он. - Я обещаю провести вас тайно и безопасно в Руун.

Затем стражники увели огромного волка от Нельсона, заинтересованного его удивлением.

– Как здорово! С проводником-волком у нас больше шансов захватить Кри и девушку.

Шэн Кар посмотрел на него, иронически усмехаясь.

– Вы все еще в неведении относительно выводов Тарка и его намерений.

Он собирается провести нас в Руун и затем внезапно напасть на нас и поднять тревогу.

– Тогда зачем вы собираетесь взять его с собой, если знаете об этом?

– воскликнул Слен.

Шэн Кар жестко рассмеялся.

– Потому что, если все пройдет хорошо, мы перехитрим Тарка. Внутри Рууна, мы устраним его раньше, чем он выдаст нас!


7. ТАЙНАЯ МИССИЯ

Ночь простерлась над Аншаном бархатной темнотой и окутала стеклянные башни и купола города. Как мерцающие надувные шары, не правильные сферические формы ловили, а затем отбрасывали вид тысяч звезд, горевших в темно-синем небе.

Нельсон отвернулся от открытого окна, в которое он смотрел через комнату, освещенную светом факелов.

– Луна скроется через несколько часов, это хорошо. Удача может сопутствовать нам при входе и выходе из Рууна.

– Не хотелось бы мне, чтобы вы шли, - пробормотал Ли Кин. Его лицо в очках выглядело озабоченным.

Лефти Уистер вызвался сопровождать Нельсона. Он проверял автоматы, которые Нельсон считал более удобными, чем пулеметы, в их опасных намерениях. Ван Восс наблюдал за ними бледными невыразительными глазами.

Нельсон вздрогнул.

– Это рискованно, но не более, чем то, что мы делали для старого Ю-Ки Чина. А если мы захватим Кри и его дочь, у нас появится шанс быстро покончить со всем делом.

Ник Слен согласно кивнул.

– Но будьте осторожны, Нельсон. Этот разумный волк вырвет ваше сердце, если вы дадите возможность напасть на вас.

– Я хочу сам прикончить эту тварь, когда наступит время! - зловеще пообещал Лефти.

Маленький кокни вызвался сопровождать Нельсона несмотря на тот факт, что из них всех он испытывал наибольший суеверный ужас перед разумными животными. Верно, он пошел в экспедицию из-за своей ненависти.

Шэн Кар и молодой Дирил вошли в комнату в полном боевом облачении - в шлемах, латах, с саблями.

Смуглое лицо хуманита выражало ожидание, черные глаза горели нетерпением. Он держал в руках две телепатические короны.

– Вы готовы? - спросил он Нельсона. - Тогда мы возьмем Тарка. Но вначале оденьте мыслекороны - вы двое должны носить их постоянно.

Они вышли и спустились по освещенным факелами коридорам, Ли Кин выглядел печальным при их уходе. Шэн Кар вел их по переходам здания, освещенным светом факелов. Двери везде были массивными, деревянными, обитыми толстыми металлическими набойками. Через ряд комнат они пришли в тюремное крыло.

Эрик Нельсон снова был поражен контрастом между примитивным развитием нынешних жителей Л'лана и чудесной, чужеродной красотой и величием древних городов, которые они населяли. Поистине эти люди утратили знания своих древних предков.

Шэн Кар отодвинул засов и открыл дверь. Огромный волк Тарк беззвучно двигался внутри, и глядел на них непроницаемыми зелеными глазами. Снова Нельсон получил возможность считывать мысли волка при помощи древнего инструмента у себя на голове.

"Прежде, чем я пойду, я должен видеть Барина", - пришла мысль Тарка.

– Нет! - возразил Шэн Кар.

"Тогда я не пойду! - вспыхнул волк. - Откуда мне знать, что вы его еще не убили?"

Шэн Кар заколебался.

– Ну ладно. Ты увидишься с ним. Но не смей договариваться ни о чем, Тарк!

Волк беззвучно трусил рядом с ними, пока они шли по коридору к самой дальней двери с засовом. Нельсон обратил внимание, что Лефти Уистер не отрывает глаз от животного. На бледном лице кокни сквозили страх и ненависть.

Барин поднялся со своего деревянного ложа, когда Шэн Кар открыл дверь. У юноши все еще была свежая рана на лбу, но он ее не замечал.

Нельсон увидел его сходство с Ншарой - те же благородные черты, тот же сильный темперамент, сверкавший в черных глазах.

– Предатель Братства! - обратился Барин к Кару. - Преступник!

Если бы огонь его глаз мог жечь, Шэн Кар мгновенно сгорел бы.

Глубокий фанатизм исходил из его облика.

– Закон твоего отца… закон обманщиков-Стражей в течение веков, говоривший нашему народу о том, что звери равны человеку!

Волк Тарк уставился взглядом в Барина и Нельсон услышал его мысль:

"Барин, если все пойдет хорошо, вскоре ты будешь свободен. Тихо жди."

Барин быстро глянул на волка, затем подозрительно на Нельсона и кокни.

– Ты планируешь что-то с этими чужаками?… Тарк, я не…

"Спокойно жди! - повторил волк, жестко приказывая."

– Ни слова больше! - оборвал Шэн Кар. Хуманит торопливо вывел их из камеры, закрыл дверь и запер ее на засов.

Эрику Нельсону показалось, что быстрый взгляд понимания скользнул между Барином и Тарком. Тайный знак? Назад по коридору Тарк шел спокойно.

Они вышли во тьму двора, где воины ждали их с полудюжиной лошадей.

– Мы возьмем двух запасных лошадей, - пояснил Шэн Кар.

Волк воздержался от комментарием. Но Нельсон заинтересовался, понял ли он, что запасные лошади предназначены для Кри и Ншары.

В следующее мгновение его разум подвергся шоку. Лошади повернули головы и жгучие нетерпеливые мысли заполнили мозг Нельсона.

"Это - Первый Волосатый! - кричали они. - Тарк!"

Это потрясло Нельсона, да и Лефти тоже растерялся.

– Эти ваши лошади разговаривают с чертовым волком! - закричал Кокни вождю хуманитов.

Шэн Кар коротко ответил.

– Все кланы этой долины разумны. Эти Копытные наши военнопленные.

"Рабы, иначе говоря! - полыхнула печальная мысль рыжей кобылы. - Рабы, превращенные во вьючных зверей хуманитов! Тарк, в Рууне это знают?"

Мысль волка пришла с ненавистью и угрозой.

"Мы знаем, что многие из клана Хатхи захвачены в плен, но не знали, что хуманиты поработили вас, братья!"

Гнедой жеребец напряг уши и округлил глаза, вставая на дыбы, несмотря на уздечку, надетую на морду.

"Тарк, ты пришел освободить нас? Ради Пещеры, скажи слово, мы будем драться и умрем здесь, сейчас же!"

– Мои воины могут очень быстро убить тебя… и тогда умрет Барин! - предостерег волка Шэн Кар.

"Подождите, братья! - мысль волка остановила ржание и брыкание лошадей. - И идите с нами спокойно в этот раз… так нужно для Братства."

Необычен этот мысленный коллоквиум волка и лошадей для Эрика Нельсона! Он совершенно обманывал себя, когда думал - его мозг не мог слышать этой быстрой смены печальных мыслей…

Но ржанье лошадей стихло, и от них пришел быстрый ответ.

"Мы повинуемся, Тарк! Если это для Братства."

Шэн Кар сказал Нельсону и кокни:

– В седло теперь… и ничего не бойтесь. Эти Копытные слушают своих хозяев!

Чувствовал себя Нельсон отвратительно в грубом седле на рыжей кобыле и знал, что она разумно изучала его, ненавидела, хотела убить.

Они выехали со двора и поехали дальше сквозь темный молчаливый ветер в лесу, который окружал Аншан. Тарк молча бежал, черная тень, рядом с конем Шэн Кара.

Затем они поскакали по равнине под небом, полным чудесных звезд, чье сверкающее великолепие высоких пиков вокруг Л'лана вздымались торжественно и отдаленно!

– Теперь веди ты, Тарк, и помни, что если ты будешь вести не правильно, Барин умрет!

Огромный волк бесшумно возглавил маленький конный отряд. Он бежал рысью почти прямо на север через долину.

"Держитесь ближе ко мне, - пришла его мысль. - Слушайте, куда я указываю."

Ветер, холодный от дальних пиков, обдувал лицо Эрика Нельсона на скаку. Лефти Уистер скакал рядом чуть сзади, Дирил замыкал с двумя лошадьми на поводу.

Волк постоянно менял направление, держась все время по близости от линии деревьев, граничивших с равниной. Вскоре Нельсон определил причину.

Тарк петлял, находясь впереди них и глаза горели зеленым светом, когда его мысль неслась к ним.

"В укрытие, быстро!"

Впереди была группа берез. Они спрятались в зарослях. Шэн Кар развернулся в седле к волку, его мысль несла подозрение и угрозу.

– Это трюк? Если это так, Тарк…

"Тихо! - приказал волк. - Подходят разведчики."

Они прошли в виде трех скользящих на фоне звезд теней. Нельсон видел, что это были орлы, летящие в темноте в Аншан.

– Теперь снова можно идти, - сказал волк минутой позже. - Крылатые ушли.

– Что они здесь делают? - резко спросил Шэн Кар.

"Наблюдают за Аншаном", - коротко отрезал Тарк.

Они поскакали дальше, стараясь держаться поближе к группам деревьев, одиноко растущим на равнине, пока стена леса не приблизилась к ним вплотную.

Лес был похож на темную утробу, поглотившую их. Мысль о разумных, враждебных зверях, рыскавших на их пути, казалась Нельсону черными колдовскими происками. Он не хотел идти дальше.

И Лефти Уистер тоже. Голос кокни скулил позади Нельсона.

– Если этот чертов волк ведет нас к другим, поджидающим в засаде…

Сначала все представлялось им сплошным черным пятном. Но постепенно глаза Нельсона стали лучше различать оттенки. Он огляделся и увидел высокие стволы и изящные ветви в свете звезд, узнал очертания лиственницы, кедра и ели.

Лес пах сухостью. Месяцы без дождя подсушили его так, что каждый шаг лошадей сопровождался хрустом и скрипом. Тарк мчался темной тенью в темноте, ведя их по тропинке между деревьями, постоянно поворачиваясь и сверкая зелеными глазами.

– Почему мы не идем вдоль реки в Руун? - потребовал Шэн Кар. - Это самый близкий путь.

"Для того, чтобы не раскрыть себя, - резко возразила мысль Тарка. - Клан Кйора самая большая опасность. Когтистые подстерегают на речных перекатах ночью."

Когтистые? Он имел в виду тигров, догадался Нельсон. Мурашки пробежали у него от предположения, что здесь можно встретить этих совершенных убийц.

"Не обмениваться больше мыслями, пока я не разрешу! - торопливо приказал Тарк. - Опасность возрастает теперь с каждой милей пути."

Лошади скакали так же как и через лес, через горные хребты, через ровные долины. Кобыла трепетала под Нельсоном.

Волнение? Он заинтересовался. Они должно быть знают, что направляются в Руун. Так почему же они так скакали? Нельсону стало печально за них. Они не были тупыми зверями из внешнего мира. Лошади были так же разумны, как и люди. И плененные, порабощенные, лишенные свободы в звериной их доле…

Эрик выбросил эти мысли из головы. Он поддался влиянию этой фантастической долины. Животные есть животные, вне зависимости от того умеют они разговаривать телепатически и думать или…

Они путешествовали более часа, когда тоскливый волчий призыв с запада от них перекрыл низкий рокочущий рев со стороны реки. Тарк остановился и вернулся к ним. Глаза волка устремились на них.

"Мы должны оставить Копытных здесь. Мы не можем вместе с ними двигаться, не выдав себя другим Кланам."

Тут же от лошадей пришли мысли печального протеста.

"Тарк, мы думали ты берешь нас в Руун! Ты не собираешься освободить нас?"

"Братья я не могу! - ответил волк. - Ради блага Братства вы должны пока оставаться в плену."

Последовало мгновение молчания и затем Эрик Нельсон услышал их медленный ответ.

"Мы доверяем тебе, Тарк. Мы будем слушаться."

Нельсон спешился. Шэн Кар быстро заговорил с молодым Дирилом.

– Ты будешь ждать здесь с Копытными. Перережь им глотки, если они попробуют послать хотя бы одну мысль.

"Они не будут! - вспыхнул волк. - Теперь следуйте за мной и двигайтесь очень тихо."

Они были на перевале горного хребта. Волк вел их на север по перевалу, часто останавливался и принюхивался к ветру. Снова они слышали волчьи крики на западе, но ответа не было и в этот раз. Внезапно Тарк сгруппировался, его мысль была тревожной.

"Один из Когтистых идет этой дорогой! Лежите тихо, а я попытаюсь повернуть его назад, пока он не почуял вас!"

Нельсон последовал примеру Шэн Кара и затаился в высоком папоротнике.

Он уложил Лефти возле себя, так как изумленный кокни сжимал ружье. Тарк затрусил вперед. Нельсон видел как он остановился в небольшом пятне звездного света между двумя высокими деревьями.

Тарк издал низкий, протяжный призыв, глядя на восток. Вскоре пришел ответ в виде кашляющего рычания. Минутой позже большой полосатый зверь скользнул в пятно звездного света - тигр, чьи размеры делали Тарка карликом. Мозг Нельсона ясно прочел мысли беседующих зверей.

"Тарк! Тарк Волосатый свободен и в лесу! Все кланы считали, что ты мертв или взят в плен в Аншан."

"Не надолго, Волосатый! Страж собирает Кланы! Прошло слово по долине, что началась война с хуманитами!"

Ответ волка был быстрым.

"Гри, ты можешь помочь мне! Поспеши к краю леса к Аншану и проследи, преследуют ли хуманиты меня!"

Неистовство раздалось в зверином ответе.

"Я отправлюсь сейчас же! Если они преследуют тебя, я пошлю слово через Эйя! Поспеши в Руун, брат!"

Нельсон увидел как тигр взметнулся и бросился в темный лес, держа путь в юго-восточном направлении. Он опустил автомат и наблюдал, как Тарк возвращается к ним.

"Нельзя тянуть теперь! Мы должны торопиться!"

– Так Кри собирает Кланы доля войны? - неистово сказал Шэн Кар. - Пусть! Они узнают, кто их хозяева, когда выступят против людей!

Волк не ответил, но его глаза сверкнули, когда он повернулся, чтобы их возглавить.

Нельсон осознавал жизненную необходимость запомнить обратный путь к лошадям, тщательно присматриваясь к окружающей местности, пока Тарк не остановился. Затем он прошел еще немного. Здесь появился просвет между деревьев, в котором открывался вид вниз.

– Руун! - воскликнул Шэн Кар в сдавленном шепоте.

Нельсон последовал за его взглядом и увидел большую реку. И за ней на другой стороне мерцали огни и здания города Братства.

– Чтоб мне провалиться! - задохнулся Лефти Уистер. - Посмотрите на это место.

Нельсон определил, что глядит на город, чья необычность не имеет ничего похожего на Земле.


8. ДИКИЙ ГОРОД

Неизмеримо древним и чужим выглядел Руун, его стеклянные пузыри куполов и башен вытянулись к звездам. Свет факелов сочился из открытых дверей и окон, тускло освещая улицы, заросшие деревьями.

Руун, как и Аншан, был городом, покоренным лесом. Он напоминал Венецию, в которой вместо каналов были дороги, покрытые лесом - деревья стали частью города.

Эрик Нельсон, шедший с Шэн Каром, кокни и огромным волком по городу получил глубокое потрясение от не правдоподобности фигур, проходящих сквозь освещенные светом двери. Но все фигуры были человеческими. Он предвидел это. Но увиденное было страшнее ожидаемого.

– Это дьявольский город! - прошипел Лефти Уистер. Маленький кокни трепетал. - Посмотрите на этих животных!

– Теперь ты понимаешь, почему хуманиты восстали и отделились от Рууна! - дошел приглушенный шепот Шэн Кара.

Люди и звери вместе прошли через, освещенный факелами, дверной проем.

Мужчины и женщины шли в шелках и боевых одеждах, а звери Братства смешивались с людьми, расталкивая их. Нельсон разглядел небольшую группу серых волков, прорысивших в город с юга. Он видел двух огромных тигров, ушедших в том же направлении. И полдюжины диких, необъезженных лошадей, переправляющихся через реку в Руун. Люди и звери Братства собирались и теснились в фантастической общине, в древнем городе чужаков. Крылья метались в небе. Он понял, что эти башни построены как сторожевые для Крылатых и что весь Руун, как и Аншан, был создан в качестве дани для этой немыслимой общности рас!

– Слишком много сторожевых постов в Рууне, слишком много! - прошептал Шэн Кар.

"Приближающаяся война собрала все кланы", - пришла ответная мысль Тарка.

Волк быстро продолжил:

"Дженон, пленный, которого вы должны освободить, находится в Зале Кланов. Страж и вожди кланов, без сомнения, совещаются этой ночью."

Нельсон пристально осмотрел здание вдали, на которое уставился волк, - необычное, бледное, пузырчатое строение, смутно мерцающее в звездном свете вблизи центра лесного города.

– Ты проведешь нас в зал, чтобы мы смогли освободить Дженона, - быстро приказал Шэн Кар волку.

Про себя Нельсон отметил, что что-то способствует их продвижению.

Факт, что хуманитский пленный был в этом здании, свидетельствовал, что Тарк верно ведет их. Еще у него было подозрение, что их успешное продвижение было слишком удачным! Если Тарк действительно понимал, что их миссия заключается в захвате Кри и Ншары…

Ясная мысль волка прервала его нелегкие размышления:

"Есть лишь одна тайная тропа в Зал и она проложена древними."

– Мы можем легко потеряться в лабиринте туннелей - заметил Шэн Кар.

"Нет, если я поведу вас, - возразил Тарк. - Но решайте сами. Вы же видите, что другого пути достичь центра Рууна нет."

Нельсону все меньше и меньше нравился проспект. Но было бы по всей видимости безумием пытаться достигнуть города открыто. Без помощи волка у них не было ни малейшего шанса.

Он обратился к Шэн Кару.

– Попробуем. Лефти, если хочешь, можешь ждать нас здесь.

– Я пойду с вами, - резко прошипел кокни.

"Мы подберемся к центру Рууна с северной стороны, - сказал Тарк. - Мало кто из Братства выходил этим путем из города."

– А почему? - с подозрением спросил Нельсон.

Шэн Кар в ответ указал на Пещеру Творения - страшное место.

Нельсон быстро обернулся и увидел север Рууна, кромку леса, которая тянулась к городу через травяные холмы, лежавшие у подножия огромных северных гор. На фоне этих темных холмов было заметно большое отверстие пещеры. Он мог видеть его в темноте, потому что изнутри шел свет - тяжелый, нереальный, мерцающий. Свет танцевал и извивался, бился как сердце. Дьявольский свет, призрачный, таинственно пульсирующий из этого огромного отверстия!

– Да, вот Пещера! - произнес его мысли вслух Шэн Кар. - Свечение - это холодный огонь, который не дает войти никому, кроме тех, кто знает тайный путь.

Холодный огонь?

У Нельсона появилось предчувствие беды. Там должно быть что-то смертоносное, что порождало одновременно и благоговение и страх. Но что?

Шэн Кар сказал свирепо:

– Пещера - это проклятие Л'лана! Это нечестивое место положило начало лживым сказкам Братства о том, что человеческая и животная расы были созданы равными.

Вид ока огня утратил свою таинственность и они последовали за Тарком.

Волк вел их по руслу маленького ручья, уходившего на север от Рууна по направлению к реке.

Ручей был почти сухим в этот засушливый сезон, его берега были ровными и твердыми. За кромкой берега скрывался город по мере их продвижения. Наконец волк остановился и они услышали его настойчивый мысленный приказ:

"Сюда… быстро!"

Они двинулись вслепую в темное, пастообразное отверстие, в южной части маленького оврага. Тарк нырнул внутрь, Шэн Кар последовал за ним с саблей наголо. Нельсон и кокни сжали покрепче свои пистолеты, слегка пригнулись и вошли.

Они оказались в абсолютной темноте. Нельсон включил свой фонарик, осветив Тарка и Шэн Кара.

– Что это за место? - спросил он.

Это был округлый туннель из стекловидного вещества. В нем невозможно было бы ходить, если бы не песок, насыпанный на полу.

– Это дренажные каналы для воды, стекающей с гор в сезоны дождей, проходящей под городом к реке, - объяснил Шэн Кар. - Ни один человек не знает всех этих лабиринтов.

"Ни один человек, лишь наш Клан, - оборвал его Тарк. - Я могу провести вас через это отверстие прямо в Зал."

Шэн Кар украдкой сжал запястье Нельсона, это был условный знак, о котором они договорились заранее. Они сговорились оглушить волка как только доберутся до Зала Кланов. Затем быстро и тихо, они должны были захватить Кри и Ншару и так же быстро возвратиться.

Ншара? Нельсон испытывал странное волнение каждый раз, когда думал о девушке-колдунье, однажды вторгшейся в его жизнь. Он ненавидел этот необъяснимый трепет.

"Очень романтично! - сказал он сам себе. - Даже десять лет в Азии не выбили из меня дурь."

Шэн Кар обратился к Тарку.

– Веди! Но, Тарк, запомни, если ты попробуешь двигаться очень быстро, то еще быстрее умрешь.

Волк не ответил, но сдержанно прорысил вперед по слегка спускающемуся туннелю. Трое мужчин, наклонившись, последовали за ним по туннелю. Вскоре туннель разветвился. Тарк без колебаний выбрал левый проход. Они последовали за ним, все время держа его под прицелом фонарика и пистолетов.

Нараставшее напряжение от молчания в этих мрачных проходах под Рууном, стало действовать Нельсону на нервы. Он начал думать, что слышим шепчущее эхо, звучащее вокруг него.

Эрик оглянулся назад, чтобы успокоить свои разгулявшиеся нервы и… заметил что-то позади них! Горевшие в темноте глаза - глаза, следившие за ним!

– Это западня! Нас преследуют… - закричал Нельсон.

Но волк перехватил его мысли и начал действовать, не дожидаясь окончания фразы. Тарк крутанулся и обрушился на них с невообразимой быстротой. Волосатое тело было живым боевым тараном, который вышиб маленький фонарик из руки Нельсона. Волк промчался сквозь них.

– Он знал это! - Взвизгнул Лефти Уистер, и пустил в ход свой пистолет, хотя освещения от фонаря было не достаточно.

Громыханье сорок пятого калибра гремело в узком туннеле и Нельсон слышал взвизгивание от рикошетов. Затем Тарк, прорвавшийся сквозь них, оглянулся и, полыхая глазами, послал им свою мысль.

"Мы отрезали вам путь назад! Вам не спастись… сложите оружие!"

– Обман! - разъярился Шэн Кар. - Тарк ухитрился надуть нас!

"Точно так же, как вы собирались надуть меня с возвращением Дженона!

– пришла ответная мысль из темноты. - Идиоты, не знаете, что когда Гри направился в Аншан по моему приказу, он выследил нас и преследовал до самого Рууна."

Нельсон вдруг понял волчью хитрость в использовании Когтистого, которого они встретили в лесу и которому волк предал какую-то информацию.

"Сложите оружие и мы не убьем вас! - пришла быстрая мысль Тарка. - Вы будете нашими заложниками за Барина!"

В ответ Лефти Уистер выругался и опорожнил магазин своей винтовки в темноту. Но снова пули рикошетировали от извивающихся стен туннеля.

– Они укрылись за уступом, где наше оружие их не достает! - закричал Шэн Кар. - Они соберут здесь весь Руун! Шансов добраться до Стража не осталось. Мы должны выбраться из этой западни!

Нельсон, взобравшись на выступ туннеля, поспешно извлек округлый предмет из своего кармана. Вырвал из него чеку.

– Это расчистит нам путь! - сердито произнес он, пригнулся и Швырнул смертоносный предмет за выступ.

– Ложись! - крикнул он, и в тот же момент услышал быструю мысль-предупреждение Тарка.

"Оружие чужаков, Гри! Вон из туннеля быстро!"

Мгновенно, до того, как его собственная граната взорвалась, Нельсон вспомнил, что Тарк видел действие гранат в Йен Ши. Взрыв в туннеле произвел ошеломляющее впечатление Гигантская, опаляющая рука бросила их на щебень пола. Нельсон выпрямился, все еще ошеломленный и растерянный, затем закричал остальным:

– А теперь… вон отсюда!

Они пробрались по туннелю, через отбитые от стен гранатой кусочки стекла. Теперь тусклый круг звездного света замаячил перед ними у выхода.

Они выбрались к пересохшему ручейку и споткнулись об огромное, полосатое, распростертое тело. Тигр Гри не успел вовремя выбраться из туннеля и разрыв гранаты оглушил или убил его.

– Надеюсь, волк тоже убит! - разъярился Лефти. - Мне следовало убить его еще тогда, в первый раз!

Нельсон в это мгновение услышал волчье завывание поблизости и понял, что Тарку удалось избежать осколков.

– Он будит город! - неистово завопил Шэн Кар, - но Барин заплатит за все это! Если мы доберемся до лошадей…

Они в бешеном темпе стали карабкаться по склону ручья к поросшему лесом хребту. Нельсон, задыхаясь, обернулся и посмотрел назад. В освещенной части он увидел четырехногие тени, быстро мчащиеся по их следам. Ужасный волчий вой доносился из стаи бегущих существ, звуком, заставляющим замереть сердце.

Несколько мгновений он осматривался в других направлениях, в то время, как остальные трое мчались сквозь лес к холму. Он, казалось, разделился на двух людей, один из которых наблюдал за происходившим из какой-то бестелесной оболочки, в то время как другой отдавал каждую унцию энергии движению.

– Мы уже около лошадей! - подбадривал Шэн Кар. - Дирил должен ждать нас здесь.

Снова, на этот раз намного ближе от них, раздался ужасный вой Тарка.

Лефти Уистер остановился и закрутился на месте, его худое лицо побелело, голос стал резким и диким.

– Я не хочу, чтобы за мной охотилась эта тварь! Я убью его!

Он повернулся, подняв свою винтовку.

– Лефти, возьми себя в руки! - закричал Нельсон, в безуспешной попытке вернуть его.

– Оставь его, или умирай вместе с ним! - крикнул Шэн Кар из темноты.

Он должен был погибнуть, Нельсон знал. Было полным идиотизмом пытаться спасти кокни, ум которого помутился от непередаваемой ненависти и ужаса.

Он не чувствовал особой привязанности к Лефти, как и к другим.

Превратности судьбы, война, окунули его в компанию из закаленных, суровых бандитов и у него не было желания вытаскивать из объятий смерти никого из них. Но укоренившаяся привычка поддерживать товарищей по оружию все еще владела Нельсоном.

Он обернулся и схватил кокни за руку.

– Лефти, пошли…

Это было все, что он успел сделать. Короткой задержки было достаточно для тех, кто преследовал отставшего Лефти. Темные, скачущие тени волка и тигра вынырнули из сухого кустарника. Мысль-вой Тарка метнулась к ним: "Мы не убьем вас, если вы…"

Автомат Лефти Уистера выплюнул поток огня в смутную тень волка.

Нельсон увидел, как Тарк увернулся с нечеловеческой быстротой прежде, чем Лефти успел выстрелить повторно, а затем волк был у горла кокни.

Он услышал булькающий, ужасный вскрик Лефти, когда нажал на спусковой крючок своего пистолета, нацеленного в смазанные тени, скачущие возле него.

Он увидел блестящие страшные глаза полосатого зверя, несущегося справа. Поднятая, гигантская лапа обрушилась на него в тот момент, когда он попытался развернуться в его сторону и больше Нельсон ничего не видел.


9. СУД СТРАЖА

"Человек шевелится, госпожа! Я же говорил вам, что его лишь оглушили."

Нельсон слышал чей-то странный голос внутри своей головы, когда стал приходить в сознание.

"Тарк, для него было бы лучше умереть там в лесу!"

Ему показалось, что время обратилось вспять, в то мгновение, когда он лежал в убогой хижине Йен Ши, той самой ночью, и слышал ментальные голоса в своих мыслях. Но пульсирующая боль в голове не была сном. Он попробовал поднять руку к своей макушке и определил, что сидит в кресле.

Страх и воспоминание одновременно пронеслись в голове у Нельсона. Он сделал конвульсивное усилие и открыл глаза.

Слепящий свет из открытого окна попал в глаза и после этого предметы в комнате начали медленно фокусироваться. Он находился в длинной галерее с высоким потолком и бледно-голубыми стеклянными стенами. Солнечные лучи плясали, метались, отражаясь от стен, казалось, они играют в этой комнате.

Ншара сидела в кресле футах в шести от него, а огромный волк-Тарк, прилег, словно собака, возле нее. Оба глядели на него. Подсознательно, он ожидал этого. Он помнил их спорящие голоса в Йен Ши. Он знал, что теперь их слышит лучше, потому что носит ментальную корону.

– Да, - сказала спокойно Ншара. - Ты в Рууне, куда и хотел попасть Эрик Нельсон.

Странно было слышать свое имя и вспоминать, что представился ей тогда ночью в Йен Ши, между поцелуями. И еще более необычным было то, что теперь она сидела в кресле перед ним - сероглазая, юная принцесса в белом шелке, а не жизнерадостная девушка из прошедшей ночи.

– Лефти? - спросил он. Сказал это безнадежно и девушка слегка кивнула темной головкой.

– Тарк убил его. Ты поступил отважно, когда пытался помешать ему.

Если бы не ты, то…

Она остановилась. Но Нельсон, все чувства которого невероятно обострились в результате его положения, обратил внимание на незавершенность предложения.

– Я тоже мог бы спастись бегством, ты хочешь сказать? Значит Шэн Кар сбежал?

Ншара ничего не сказала, но ее веки слегка дрогнули и Нельсон понял, что его предположение верно. На мгновение его заинтересовало, что же теперь делают Ник Слен и Шэн Кар. Слен не оставит компанию по разгрому Братства, во всяком случае до тех пор, пока не получит платину. Затем, мысленно Эрик Нельсон пожал плечами. Что меняло его положение из-за этого?

– Вы намерены убить меня тоже? - уточнил он.

– Ты боишься смерти? - спросила Ншара.

Он ответил ровно.

– Мне не хочется умирать. Но думаю, мне удастся совладать с этим, если придется. Ншара слегка усмехнулась.

– Честный ответ, Эрик Нельсон, - затем с ее лица быстро сбежала улыбка. - Но не смерти тебе следовало бы опасаться.

Тарк взглянул на девушку. Мысль волка ясно донеслась до Нельсона.

"Госпожа, я как мог воздействовал на других из Совета. Но ваш отец был непреклонен, а кроме того Кйор и Хатха потребовали мести".

– И Эйя? - спросила Ншара.

"Кто знает, о чем думает Крылатый? - воспротивился волк. - Вскоре все они будут здесь, чтобы свершить правосудие над этим человеком".

Нельсон наблюдал за безмолвной дискуссией волка и девушки в той странной, вызывающей ужас манере. Девушка-ведьма и ее семья! Госпожа демонов, как ее зовет Ли Кин. Не человек, не совсем человек… Ншара, вероятно, прочла мысль по его пристальному взгляду. Ее оливковое лицо покраснело.

– Здесь для суда ты, а не я, чужак! - вспыхнула она. - Не гляди на меня так!

Возможно девушка и ведьма, но сколько в ее реакции женского, подумал Нельсон. Внезапно дверь распахнулась и в проходе показался мужчина, пристально рассматривающий их.

Нельсон сразу узнал, что это - Страж Братства Кри, отец Ншары. Его лицо несло печать власти. Он был достаточно стар, чтобы иметь седые волосы, но стоял ровно, как клинок в дверях. На нем была свободная туника из черного шелка и брюки, а поверх них длинная, отделанная золотом черная мантия.

Неистовые, темные глаза остановились на Нельсоне, он обратился к Ншаре и Тарку.

– Чужак пришел в себя? Хорошо. Вожди кланов желают его видеть.

Он прошел в комнату, а следом за ним мягко прошествовал огромный тигр. С цоканьем копыт по полу прошел крупный, с огненными глазами, черный жеребец, которого Нельсон также помнил по Йен Ши. Крылья рассекли воздух и через открытое окно влетел огромный орел, легко севший на спинку большого кресла Ншары.

Клановые вожди Братства! Глаза птичьи и звериные устремились на него осуждающе! Желудок Нельсона начал сокращаться. Это не был только страх. Во внешнем мире традиция разделила человека и зверей, и теперешнее судилище на нечеловеческом уровне вселило в него ужас.

Тарк поднялся на ноги и посмотрел на Кри, жеребца, тигра и орла.

"Прежде чем приступить к суду, братья, поймите, что этот чужак - последняя нить, при помощи которой мы можем спасти Барина!"

Кри мрачно взглянул на волка.

– Все это говорит о том, Тарк, что ты слишком любишь моего сына и дочь. Эти чужаки и их оружие самая большая наша опасность.

Жеребец Хатха взглянул на пленника огромными глазами и Нельсон услышал свирепую мысль.

"Этого человека следовало бы убить. Он пытался помочь Шэн Кару сделать Л'лан похожим на внешний мир, место, где наши расы - управляемые, порабощенные звери".

Яростная мысль огромного тигра Кйора тут же поддержала:

"Кровь наших павших взывает к мести! Эти пришельцы принесли в наши пределы смерть и должны испробовать сами ее вкус!"

Мысль Ншары была прерывиста, когда она вскочила со своего кресла.

"И еще вина этого человека в неведении! Он ничего не знал прежде о существовании Братства, пока не попал в Л'лан".

Огромный орел повернул голову к другим и Нельсон едва услышал всплеск его мысли.

"Ншара верно говорит, мужчина может быть обвинен в неумышленном убийстве".

Нельсон был удивлен. Почему Крылатый, казалось бы наиболее отдаленный от людей, вступается за него?

"Ты ослеп, самый хваленный острый взор, а, Эйя? - разъярился тигр. - Как ты можешь не видеть опасность, исходящую от этого человека?"

"Но мы можем использовать его как заложника, чтобы освободить Барина!

– озабоченно напомнил им Тарк. Наступило молчание. Тогда они посмотрели на Кри.

Нельсон понимал, что в этом Совете, решение Стража имеет вес. Кри говорил медленно.

– Мы можем сделать обе вещи, которые вы предложили. Мы можем использовать чужака как заложника за Барина и, в то же время, можем наказать за то, что он причинил нам всем. Этот человек пришел в Л'лан для того, чтобы разгромить Братство. Существует наказание для тех, кто согрешил против Братства.

Нельсон не понимал. Но краткая вспышка надежды исчезла, когда он увидел ужас в глазах Ншары.

– Лучше ему умереть, чем это! - воскликнула она. - Он не заслужил такого наказания, потому что ничего не знал о Братстве!

– Он узнает и узнает очень быстро, - угрюмо сказал Кри.

"Страж прав! Древнее наказание для пришельца!" - взвыл Кйор, тигриные глаза которого блестели.

– Тарк, это будет один из твоего клана, - сказал Кри волку. - Но это должен быть доброволец.

"В добровольцах у Братства не будет нехватки!" - выкрикнула мысль волка. Он быстро выбежал из комнаты.

Кри тоже вышел, Тигр, орел и жеребец остались, наблюдая за Нельсоном.

Лицо Ншары имело болезненное выражение, когда она посмотрела на пленника.

И это породило в нем страх.

– Ншара, что они собираются сделать со мной? - спросил он ее.

– Это наказание древних, - ответила она. - Давным-давно, из Пещеры Творения Страж принес один из приборов, которые позволяют работать с их записями. Они используются тогда, когда необходимо наказать тех, кто преступит закон Братства.

– Но что это? - спросил он сдавленно. - Пытка?

– Не пытка и не смерть, - прошептала она. - Значительно хуже…

Она умолкла, через зал спешил ее отец. Кри вернулся, катя объемистый предмет перед собой.

Нельсон почувствовал, как его страх нарастает. Он вспомнил, о чем говорил Шэн Кар, - что Страж владеет огромной энергией древних, чтобы совершить ужасные трансформации. Энергия, которая используется только против преступников, но это оставило ужасную память во всем Л'лане.

Он вгляделся в большой предмет, доставленный Кри. Это был платиновый ящик величиной с человека, смонтированный на колесах. Ключи к этому странному прибору были внутри. Два рычага оказались перед его лицом. С противоположной стороны вершины высокого ящика отходили два тяжелых платиновых прута. Каждый из них заканчивался странно обработанным кварцевым диском трех футов в диаметре. Каждый из дисков располагался параллельно полу.

Ншара взмолилась к отцу:

– Он даже не знает, что ты задумал, отец! Он сойдет с ума! Разве он заслужил это?

– А разве звери из внешнего мира заслужили рабство и смерть, на которые этот и ему подобные обрекли их? - отрезал резко Кри.

Нельсон попробовал переубедить себя. Он попробовал уверить себя, что необычный платиновый прибор всего лишь бессмысленный реликт, характерный для примитивных мумбо-юмбо. Но не мог. Он не мог справиться с ужасом, туго сжавшим его грудь, словно стальной бандаж.

Вернулся Тарк. С ним был другой волк, молодой, поджарый кобель с худыми боками и яркими глазами, крупный, но рядом с огромным вождем клана почти карлик.

"Это Эйша, из моего клана, - донеслась мысль Тарка. - Он вызвался".

Кри взглянул на молодого волка.

– Ты сознаешь, какой опасности подвергаешься, Эйша?

"Знаю! - прозвучала мысль волка. - Но это нужно для Братства. Я согласен".

– Тогда стань там, вблизи кресла пришельца, - приказал Кри, указывая на него.

Нельсон увидел, как волк подошел и остановился в нескольких футах от него, куда указал Страж. Волк посмотрел на него… Странно, что-то в этом ярком, нечеловеческом взгляде поразило Нельсона.

Он не даст этому вздорному, суеверному ритуалу вывести его из себя.

Не даст!

Кри подкатил большую платиновую машину на место между Нельсоном и молодым волком. И приспособил ее так, что один из кварцевых дисков оказался прямо над головой Нельсона, а другой над головой волка Эйши.

– Даю древним свидетельство, что использую их могущество не попусту, а для блага Братства! - возвысился голос Стража.

Суеверие, традиционный обряд - вот что это было, все что могло быть.

Но сердце Нельсона тяжело затрепыхалось от увиденного и ужас все больше и больше читался на его бледном лице.

Рука Кри опустилась, оба рычага на лицевой стороне панели платиновой машины пошли вниз. Из обоих кварцевых дисков вырвались снопы белого пламени. Один луч вспыхнул бриллиантовым сиянием и омыл Нельсона, другой обрушился на волосы волка, стоявшего по другую сторону загадочной машины.

Свет? Нет, Сила! Эрик Нельсон испытал ужасный шок, когда сверкающий луч обрушился на него. Его мозг пронзительно взвизгнул в ощущении раздирающего его на части ночного кошмара. У него появилось ужасное чувство, что его лично, на самом деле его, вырывают из чего-то и волочат в ничто.


10. УЖАСНАЯ МЕТАМОРФОЗА

Нельсон почувствовал, что падает, несется вниз как метеор в бездонную бездну. Ему показалось, что он мертв, и ему стало интересно, куда отправится его душа и что случится после всего этого. Пучина нахлынула с беззвучным вскриком, пока он погружался все глубже и глубже. И наконец он достиг дна. Ему показалось, что Вселенная навалилась на него, отбросив во тьму. Вдруг, очень слабо, впереди забрезжил свет и послышался звук - тусклая, расплывчатая сеть окутала его. Ему было тяжело определить, что и кто его окружает, но он понял, что дышит.

И дышит тяжело. Необычный звук, но ему понравилось, что он вновь дышит. Это означало, что он пока еще жив. Эрик лежал, ожидая, пока ужасное головокружение не оставит его и он не сможет оглядеться. Но лучше бы ему было не видеть.

Сквозь темное смятение рассудка картина стала расти. Это были необычные вещи. Шелест, царапанье, пощелкивание, различный ритм дыхания - шумы, которые были еле слышны, но вместе с тем ясные и резкие. Они отличались от естественных, были искажены. Нити образов были ярче и сильнее. Ими стали… запахи. Насыщенный темный запах лошади, сильный серый волка, угрюмая малиновая вонь тигра, яркая острая резкость огромной птицы. И запах человека, его собственный запах, более неуловимый и сложный, чем звериные.

Эрик Нельсон с непередаваемым ужасом понял, что знает не только каждый отдельный запах, но и особ, кому эти запахи принадлежат. Их имена - Хатха, Тарк, Кйор, Эйя, Кри, Ншара. Он заметался в страхе, у него открылись глаза на мир, который он никогда не видел прежде.

Это был мир без цвета. Мир серых теней, черного и белого. Он не различал предметы ясно, но видел их в необычном плане. Поле его зрения было низким и горизонтальным, и в нем не было перспективы.

Большая мерцающая галерея из стекла выглядела, как простой рисунок на серой стене. Но он мог видеть. С ужасом он увидел себя, Эрика Нельсона, спящего в деревянном кресле в шести футах! Инстинктивный крик ужаса сорвался с губ - это был вопль. Волчий… Его тело спало, а он нет, и он говорил голосом волка. Эрик Нельсон на мгновение оказался на грани безумия и затем лихорадочно начал искать объяснение. Наркотики… Кри дал ему какой-то мерзкий наркотик и у него галлюцинации. Страх и ужас обернули его гнев против Кри. Наконец какое-то чувство заставило его взглянуть на свое собственное тело. Он захотел обернуться. Он двинулся быстро вперед, но это не было его обычным движением, а походило на физическое упражнение и напоминало ходьбу на четырех ногах. Извилистая игра крепких как канат мышц, гибких упругих суставов, пружинящий шаг мягких лап, легкое щелканье когтей о стеклянный пол…

Туманным отражением в стеклянной стене он видел целую картину. Эрик Нельсон спал в кресле. Ншара сидела с орлом на плече и Тарк находился у ее ног. Огромный черный жеребец Хатха, пригнувшийся тигр и Кри - наблюдают.

Наблюдают, как молодой волк Эйша медленно крадется к спящему человеку.

Нельсон остановился и отражение Эйши тоже стало. Он мог видеть волчье лицо, глядевшее на него с тусклого зеркала стены и холодная уверенность прошла, а страх снова вполз в сердце. Он начал дрожать. Почувствовал, как губы его раздались и в зеркале Эйша оскалил ему клыки. Снова Нельсон завыл по-волчьи и увидел, что изображение Эйши подняло голову кверху и завыло.

Нельсон приблизился к спящему телу, попробовал коснуться его. И изображение на стене показало ему молодого волка, касающегося лапой груди спящего человека и скулящего. Кйор ухмыльнулся, рыкнул насмешливо.

Ншара заговорила, ее голос-мысль совершенно ясно отложились в его голове.

"Отец, расскажи ему! Объясни, пока его сердце не разорвалось!"

Согнувшись, Нельсон следил за ними. Он не понимал, что его голова двигалась из стороны в сторону от нервного напряжения. Он чувствовал лишь слабое дыхание своего человеческого тела, когда лапы касались его.

Мысль Кри пришла медленно.

"Это правда, чужак. Ты теперь обитаешь в теле волка, Эйши".

Сильная дикая мысль жеребца прервала его.

"Могущество древних! Наказание для тех, кто вредит Братству!"

Снова Кйор взглянул на Нельсона и рассмеялся.

"Тебе следовало бы гордиться, чужак! Для тебя Страж сделал исключение, позволив использовать тело брата по клану. Если мы согрешим, то оказываемся в теле небольших тварей, рожденных лишь для того, чтобы их съели".

Затем, резко и ясно, Эйя обратился к Нельсону.

"Смелее, чужак!"

И Ншара, как смягчающее эхо, добавила.

"Мужайся, Эрик Нельсон".

Гнев Нельсона начал пробиваться сквозь леденящий страх. Но он все еще не мог поверить.

Ошеломленный, растерянный, он мысленно обратился к Кри.

"Это невозможно. Никакая наука не может этого сделать… мой мозг в волчьем теле".

– Не твой мозг, а твое сознание, - угрюмо объяснил Кри. - Сознание нематериально, разряженная сеть Силы. Так говорили древние. Они создали приборы, которые могут пересаживать разум в другие тела. Я только использовал такой прибор.

Это по-прежнему тело Эйши и мозг Эйши. Инстинкты Эйши, воспоминания, скрытые знания все еще в его памяти и ты используешь все знания его мозга.

Но действительно ты, твое сознание в теле, Эйши.

Нельсон почувствовал, как его тело напряглось и приподнялось. Он закричал изумлено.

"Но почему вы не убили меня?"

– Ты заложник за моего сына Барина, - ответил Кри. - Когда Барин вернется к нам, ты вернешься в свое собственное тело!

Гнев, который рос и рос в Нельсоне, вырвался внезапно во вспышке ярости. Ярости такой, какую он никогда не испытывал, дикий гнев волка.

Вот, что они сделали с ним, Эриком Нельсоном! Вот на что они осмелились!

У Нельсона было смутное знание необычной скованности его привычного мозга, чего-то темного, примитивного, чужеродного. Человеческая ярость вытягивалась из глубоких красных источников зверя. Он обнажил свои клыки и зарычал. Он почувствовал всю новую волчью силу и упругость, когда пригнулся.

Человечья ярость, звериная ярость - память, инстинкт, развязанная цепь - не такие уже и странные, после всего пережитого. Не так уж и давно, сам человек был охотящимся зверем!

Он прыгнул в прекрасном, смертоносном прыжке, прямо к Кри.

Раздался крик Ншары и уже затем в воздухе он почувствовал столкновение с огромным, летящим телом Тарка. Широкая волчья грудь ударила его в плечо и сокрушила на пол. Его сшибли на ходу, на зубах были волосы и слезы, на языке запах крови.

А затем огромный вес Тарка придушил его, огромные лапы Тарка уперлись ему в шею сзади, как волчонок давит крысу. Вождь клана отшвырнул Нельсона от себя, затем притянул, катая по полу, демонстрируя свою силу и могущество, смеясь, дразня его красным языком, свешивающимся между челюстей.

"Тебя следует учить еще, - пришла его мысль, - это я, Тарк, вожак стаи волосатых!"

И Нельсон, собравшись, послал в ответ простую мысль.

"Но я не из твоего клана!"

И он прыгнул на Тарка.

Это была странная, как он понимал, манера схватки. Стремительный бросок вниз, попытка схватить голень, использовать грудь, как таран, защищать глотку от захвата, увертки, танец, круженье и ужасный рвущий удар по шее противника, там, где под волосами скрыта вена.

Все эти вещи Нельсон знал и знал хорошо. Он был юным и сильным, и стремился убить. Но все было напрасно. Тарк двигался, как призрак, и в самый последний момент, челюсти смыкались в пустом месте - и прежде чем он смог восстановиться, старый вожак стаи измотал его своим большим весом, а его челюсть рубила и рвала, затем он снова был в стороне, недосягаемый и улыбающийся.

Нельсон прыгал и прыгал снова, его били опять, но он не успокаивался.

Горячий сладкий привкус крови витал в воздухе и огромный черный жеребец беспокойно вскидывал голову и бил копытами о стеклянный пол. Кйор морщил свою полосатую морду в рычащей гримасе и его когти то выпрямлялись, то втягивались.

Только Эйя восседал неподвижно на спинке кресла Ншары. Лицо девушки было бледным и полным печали, в ее глазах застыла боль. Она просяще смотрела на отца, который наблюдал за всем происходящим, прищурившись.

В ответ на взгляд Ншары Кри вздохнул и сказал:

– Не повреди его, Тарк, не больше, чем необходимо.

И Тарк ответил, тяжело дыша:

"Он должен научиться повиноваться!"

Снова огромные челюсти хватали и рвали, швыряли Нельсона из стороны в сторону.

Наконец Нельсон устал и уже был не в состоянии прыгать. Истрепанный, он стоял на подгибающихся ногах, его бока тяжело вздымались, голова низко склонилась. Шерсть была покрыта потом и кровью.

Мысленно Тарк спросил:

"Ты научился, щенок?"

Нельсон ответил:

"Научился", - но ярость все еще клокотала в нем.

Тарк мрачно посоветовал ему:

"Не забывай!"

Он вернулся к Ншаре и начал зализывать свои раны, насмешливо глядя одним глазом на существо, которое было Эриком Нельсоном. Кри выступил вперед, его глубокий пронзительный взгляд был нацелен на волка, которым был теперь Нельсон.

– Послушай, - сказал он. - Слушай, Эрик Нельсон, цену твоего освобождения.

Он ждал, пока ошеломленный разум Нельсона прояснится, прежде, чем продолжил.

– Возвращайся к своим товарищам, Эрик Нельсон. Возвращайся к хуманитам. Верни мне моего сына живым и здоровым и ты станешь снова человеком.

Голос Нельсона был жгучим, насмешливым.

"Ты думаешь, они поверят мне? Думаешь они выслушают меня?"

– Ты должен заставить выслушать.

"Они подстрелят меня, как только увидят".

– Это твои друзья, а значит и твоя проблема. - Кри вернулся к вожаку стаи и угрюмо распорядился:

– Тарк, отправляй его.

Тарк встал и отряхнулся. Он сделал три мягких крадущихся шага к Нельсону и сказал:

"Уходи."

Нельсон молчаливо противостоял ему и не двигался.

Кйор сказал:

"Щенок забывчив, Тарк. Ты должен снова преподать ему урок".

И глаза Хатхи округлились.

"Научи его!"

Эйя взмахнул крыльями и это прозвучало, как вздох.

"Запомни, чужак, - пришла его мысль, - смелость хорошее качество лишь тогда, когда хватает мудрости, чтобы ее использовать".

– Вы все, оставьте его в покое! - закричала Ншара. Она сложила просительно руки и сказала:

– Пожалуйста, уходи Эрик Нельсон!

Нельсон увидел на ее щеках слезы. Он наблюдал как Тарк крадется к нему, огромное тело изучало мощь и энергию движения. Он наблюдал солнечные блики на клыках Тарка.

Запах собственной крови ударил ему в ноздри. Совершенно неожиданно Нельсон повернулся и побежал. И сразу же разразился взрыв звуков - топот и ржание Хатхи, тигриный рокочущий вой.

И Нельсон, пока он бежал, слышал, несмотря на шум и крик, мысли Тарка.

"Кланы Братства! Посылаю клановое послание четырех вожаков, что волк Эйша вне закона!"

Сквозь мерцающие коридоры и пыльные залы он мчался из здания на поросшие лесом улицы Рууна. Копыта, клыки и когти гнали его прочь и слово бежало впереди него, как дикий огонь.

"Вот, Эйша!… - вне закона!"

И он бежал, рожденный волком и человеком, Эрик Нельсон. Он бежал вдоль широкого лесного пути между пузырчатыми зданиями, сквозь мерцающий город и ему не было где укрыться.

Орлы кружили и клокотали над ним. Стая серых вприпрыжку бежала за ним и, если он пробовал уйти в сторону, клан Хатхи был тут как тут и копытами возвращал его на старый путь. И везде полосатые и молчащие тела когтистых из тени насмехались над ним.

Мужчины и женщины Рууна следили за его продвижением пристальным взором и они ограничивали его путь. У Нельсона была только одна дорога - из Рууна в открытый лес. Он бежал ровно в такт своему сердцу и знал теперь, как чувствует себя собака, попав в город.

Тенистый лес принял его. Земля под лапами была влажной и мягкой. Он бежал вперед между деревьями и через какое-то время понял, что преследователи оставили его в покое.

Он перешел на рысь, а затем на шаг. Дыхание было тяжелым, с болью.

Раны, царапины и укусы, нанесенные ему Тарком, отняли все силы, и каждая мышца, каждый сустав в отдельности причиняли ему невероятную боль.

Он пересек небольшой ручей и остановился напиться. Затем лег в текущий поток. Ледяное касание огнем обдало плоть.

Он встал и, крадучись, двинулся.

Инстинкт, не его собственный, а Эйши, подсказал ему, где логово. Он прокрался в дыру между двумя огромными суковатыми корнями, где было тепло.

Там он устроился и стал по-волчьи зализывать свои раны.

Ночь спустилась над долиной Л'лана.


11. ЛЕСНАЯ УГРОЗА

Он спал какое-то время, но в основном грезил и грезы были полны ужаса. Проснулся же внезапно, как человек, который просыпается от кошмара сразу и с криком, и собственный волчий вой напомнил ему, что кошмар был реальностью.

Он лежал один в глубине ночного леса и страдал, как страдало лишь несколько человек с начала мира. Затем, постепенно, когда он осознал, что не собирается умирать или сходить с ума, рассудок Эрика Нельсона снова начал функционировать.

Долгие годы ему довелось провести в диких местах. Годы он балансировал на краю гибели и его характер закалился в опасностях. После того, как прошла первая темная волна ужаса, самообладание стало возвращаться к нему. Его не сломили. Он не сдался, и не разрешил собой помыкать, несмотря на попытки Кри и его друзей.

Снова Нельсон осознал странную связь своего ума с другим. Почти без знаний, ночь и лес стали знакомыми. Он провел много ночей в лесах, но никогда прежде не был с ними в дружеских отношениях. Лес был живым, изобилующим собственными тайными делами, и для нового Эрика Нельсона тайны эти были открытой книгой, бесконечно привлекательной.

Острый слух подсказывал ему о каждом движении травы, шорохе деревьев, звуке отдаленной воды в потоке. Где-то поблизости пробежала мышь по сухому листу и над собой он мог слышать писк летучей мыши и звук ее кожаных крыльев. Далеко внизу, в долине, олень проламывался через сушняк и за ним следовал глубокий рык охотящегося тигра.

Эрик Нельсон чувствовал сладкое напряжение и трепет восхищения, проходившего через вновь приобретенное тело. Он был голоден. Ветер принес ему новости. И уловил он это благодаря чуткому обонянию - богатый, запутанный и пульсирующий запах, дыхание леса, исходившее из чащи, который был его матерью, как и матерью Эйши.

Он поднялся и потянулся, вздрогнул и заворчал, потому что было очень больно. Затем выступил навстречу лунному свету и стоял с головой, поднятой вверх, медленно поворачивая ею в сторону ветра и подергивая носом.

Нижний ветер был чистым, но верхний содержал небольшую стаю волков, загоняющих оленя. Они удалялись, поэтому нужно было вести себя тихо. Тигр убил. Внизу у ручья табун копытных пришел к водопою и среди них был олень.

Не нужно бежать за оленем. Весь лес узнает это. Следует довольствоваться кроликом. Мрачная определенность захватила ум Нельсона.

Он направится в Аншан и как-нибудь доставит Барина в Руун. В то же самое время его сделали волком. Очень хорошо, он побудет волком.

Дальний охотничий призыв стаи прогремел по долине. Его горло затрепетало в стремлении ответить, но он хранил молчание. Затем, как тощий серый призрак в серебряном лунном свете, он затрусил на юг, к Аншану.

Поначалу ему было трудно двигаться, но закоченевшее тело разогрелось и расслабилось, он позабыл голод в непринужденном движении. Его человеческое тело было превосходным экземпляром. Крепкое, гибкое, и более быстрое, чем у многих. Но это было жалкое, глупое сравнение.

Тело Эйши было на удивление живым, от кончика его когтя и до носа.

Каждый нерв и мускул срабатывали мгновенно и рефлекторно. Оно могло покрыть весь этот путь молнией через чащобу и при этом не повредить ни один листок. Оно могло застыть без движения или перемахнуть через западню с отточенными кольями у себя на пути. И могло бегать. Лесные боги, как оно могло бежать!

Нельсон узнал это, когда убегал из Рууна. Но затем удовольствие от бега исчезло. Теперь он уменьшил скорость на открытых хребтах, с явной радостью, несясь через круги лунного света, кружась и внезапно прыгая, в восторге играя с тенями.

"Истерия, - подумал Нельсон, а еще бравада, реакция - на страх. А почему бы и нет? Почему?"

Он подкрадывался с наветренной стороны к маленькому стаду оленей, пасущихся у пруда. Некоторое время он лежал в высокой траве и наблюдал за ними: стройными, изящными созданиями с влажными черными носами и огромными глазами. Высокий самец и две самки, олененок. Их насыщенный сладкий аромат вызвал у него слюну.

Он поднялся и смело пошел к ним. Они подняли головы и похолодели, глядя на него - быстроногие дети полета и страха. Затем уловили запах волка и умчались.

Он подошел к озерцу и напился. Его отражение глядело на него вверх из лунной воды, и он провел языком по зубам, одним глазом оглядел себя.

Потом опять двинулся на юг к Аншану, и никого не видел кроме кроликов. Он начал сознавать, что игра продолжается. Через какое-то время он пересек тропу оленей с оленятами, двигающимися на запад. Слово разнеслось по лесу, которое даже истинные звери, не входившие в Братство, могли понимать, и они двигались по обе стороны реки назад к барьерным утесам, оставив лес Кланам.

Ветер, ровно дувший с юга, уменьшился, а затем и вовсе стих. Нельсон почувствовал странное чувство. Это было похоже на частичное ослепление и глухоту, потому что не мог слышать что там дальше из-за встречного ветра.

Он двигался с возрастающей осторожностью и был голоден, очень голоден.

Он спустился по краю оврага к ручью и, внезапно, с летящим цоканьем копыт, пегая кобыла и жеребенок появились в брызгах воды и оказались чуть выше его на берегу.

"Привет, Волосатый", - донеслась мысль кобылы. Она остановилась отдышаться и волчьим чутьем Эйши Нельсон смог учуять запах страха.

Маленький чернильно-черный жеребенок заржал и ткнулся головой в ее соски, его длинные нескладные ноги разошлись неустойчиво и дрожали. Оба они были потные.

"Вы долго бежите, сестра", - сказал Нельсон.

"С севера Аншана, - ответила кобыла, и вздрогнула. Она обнюхала тонкую шею жеребенка и добавила:

– Из-за него я не могла добраться быстрее".

"Аншан? - спросил Нельсон. - Я направляюсь туда".

"Знаю, Кланы собираются для войны. - Круглые глаза кобылы показались белыми в лунном свете. - В лесу - смерть, Волосатый! Смерть гуляет по долине Л'лана!"

И жеребенок сорвался. Подняв голову и округлив глаза, он эхом повторял: "Смерть! Смерть! Смерть!" Его крохотные копыта цокали по камням.

"Тише, маленький, - прошептала мать и погладила его трепещущую шею. - Что ты знаешь о смерти?"

"Я чувствую ее запах, - ответил жеребенок. - Красный на ветру".

Его ноздри раздувались, а дыхание было резким и прерывистым.

"Я паслась на склонах Аншана, - сказала кобыла Нельсону, - потому что моего жеребца забрали хуманиты и мне хотелось быть поближе к нему.

Жеребенок родился там. И в долине под нами убивали. Пришли чужаки с их новым оружием. Многие из Братства были убиты".

"Смерть, - заржал жеребенок и, словно ребенок, заплакал. - Я боюсь".

Нельсон собрался с мыслями.

"Теперь вы в безопасности, малыш. Здесь смерти нет".

Но может быть, знал Нельсон. Рано или поздно огненные ружья принесут смерть к воротам Рууна и жеребенок, если выживет будет взнуздан, оседлан и принужден нести тяжесть человека.

Вглядываясь в них в лунном свете, Нельсон отметил странную перемену в своих мыслях, словно они были сродни ему, порабощены и одеты в цепи.

Дружеская мысль кобылы пришла к нему.

"Будь осторожен, Волосатый, если собираешься в Аншан. Шэн Кар и чужаки очистили окраины от наших разведчиков и вооруженная стража у города бдительна".

Затем повернулась к жеребенку.

"Пошли, малыш. Еще немного и ты сможешь отдохнуть".

Он следил за их уходом, за пегой кобылой с развивающейся гривой и хвостом, изящными формами из серебра в лунном свете, и ее чернильно-черным жеребенком, несущимся позади. Легконогими, не знавшими веса стальных стремян, их гордые головы никогда не были стрижены и не ведали удил.

Нельсон всегда любил лошадей, как любит их человек. Обращался с ними хорошо, уважительно, кормил и чистил их, и время от времени ронял фразу:

"Эта лошадь почти человек!"

Но эти, из клана Хатхи, отличались от прочих. Чем-то ужасным, колдовским, эти лошади были людьми по интеллекту. Он помнил жгучую ненависть порабощенных копытных в Аншане, когда выступал оттуда с Тарком, Лефти и Шэн Каром с их безумной миссией.

Он медленно повернулся, чтобы пересечь ручей, но делал это механически, потому что этот путь он проделывал раньше. Мозг Нельсона подвергся потрясению и открылись ворота между ним и полубессознательным мозгом Эйши. Он вспомнил слова Кри: "Инстинкты Эйши, воспоминания, скрытые знания…"

Воспоминания.

Он был слишком занят прежде собственным ужасом и яростью, а после того, зеркалом новых и чуждых ощущений. Но теперь целое наводнение воспоминаний из запасов мозга Эйши прорвалось и потекло в Нельсона. Они не были просто воспоминаниями животного, а имели собственный необычный путь, как и человеческий.

Щенячьи кувыркания в согретой солнцем траве, новизна мира, уроки, первая охота, первое убийство, первый вид мерцающих башен Рууна, вхождение молодого волка в полноправные члены стаи. Маленькие детали, вкусы и запахи, мысли и грезы. Да, грезы, сродни тем, что были у мальчика Эрика Нельсона, лежавшего под зелеными деревьями Огайо в полусне лесной тишины.

Но те были только рябью на широкой и глубокой реке воспоминаний Эйши.

Под ними текли сильные течения, которые привязывали индивидуальность к Клану и Клан к Братству. В беглом осмотре прошлого Эйши Нельсон видел целый новый путь жизни, где разумные существа приспособили себя в обществе, которое было в одно и то же время просто, как в Раю, а также сложно, как современный Нью-Йорк.

Общество с пятью огромными кланами - людей, волков, лошадей, тигров и орлов - жило в совершенном равенстве, даже не оговаривая этого, как в собственном мире Нельсона разумные расы жили друг с другом и считали это естественным. Общество с его собственными законами, которое запрещало убийство, кражу, регулировало право на охоту, и в котором верность давалась свободно. Разновидность свободного масонства, которое было в действительности братством.

Они не были совершенными, эти создания Кланов. Некоторые вспышки-воспоминания дали Нельсону встряску страха и других глупостей, заставивших его улыбнуться. Снова он почувствовал презрение, потому, что увидел трусость или кражу убитых другими. Но их сильные несовершенства делали их более человечными.

Когда он открыл свои ментальные глаза и заглянул в их разум, Нельсон был вынужден, наконец, понять истину без оговорок. Существа Клана были не более животными, чем он сам. Даже менее, он вынужден был восхищаться, потому что убивал из-за денег, в то время как Братство убивало только ради пищи. И он убивал людей, а Братство лишь оленей и кроликов.

Совершенно внезапно он осознал, что несется по лесу на четырех ногах и это не кажется ему странным. Близкий контакт с мозгом Эйши растворил эту странность Ему это казалось не более необычным, чем если бы он одел иностранную одежду. Он был дома.

Вдруг заяц метнулся прямо перед ним. Он схватил его в легком прыжке, сломал позвоночник и съел.

А затем стая серых братьев пришла к нему, медленно продвигаясь между деревьев с востока. Было безветренно, чтобы почуять это, а голод сыграл с ним дурную шутку. Он бросился прочь с полусъеденной жертвой, но вожак, серый старый волк без глаза, послал ему мысль.

"Заканчивай, юноша. Нечего спешить".

Старый волк присел, его язык высунулся.

"Мы бежим издалека, с холмов над Мрилой. А сейчас отдыхаем".

Глазами Эйши Нельсон увидел, что это были худые и истрепанные волки из внешней стаи, которые охотились на верхних уровнях.

Они его не знали, не знали, что он вне закона.

Он закончил жадно есть и оставил вкусные косточки. Затем облизал губы и стал ждать. Долгое клановое "У-У-У!" разносилось над рекой, подхватывалось и неслось дальше.

Старый волк сказал:

"Мы движемся в Аншан, наблюдать".

"Я тоже".

"Тогда пошли с нами, юноша".

Он не мог сейчас покинуть их, не вызвав подозрений. Он должен был присоединиться к ним теперь, а позднее решить, что делать.

Тощие серые тени поднялись, десять охотников с длинными клыками из бесплодных нагорий, полные трепещущего восхищения. Нельсон почти уверился, что он настоящий Эйша, бегущий с собственным племенем.

Но это было не так. Его племя, племя Нельсона, ожидало в Аншане с автоматами и гранатами.

Когда первые лучи рассвета начали пробиваться в небе, он со стаей прошел целые мили на юг. Он присматривался как бы покинуть горную стаю.

Более безопасно теперь оставаться одному. Ему нужно найти какое-то место, чтобы залечь и, после наступления темноты, попытаться проникнуть в Аншан.

Ночью у него был один шанс из ста, что его не подстрелят, как шпиона из Рууна. А днем - ни одного.

Нельсон потихоньку отделился бы, как и планировал, если бы не поднялся рассветный ветер и не выдал его.

Он отставал от других, выискивая шанс ускользнуть в кусты, когда вместе с низменным ветерком пришел внезапный вой и ментальный призыв:

"Хей, братья! Чужак с вами!"

Вся стая горцев развернулась и уставилась на Нельсона с подозрением.

Прежде, чем он сумел сбежать, их окружили волки, волки из Рууна, чьи мысли хором слились в одно проклятие.

"Эйша!"

Нельсон кружил и скакал возле старого волка, лежавшего в кустах.

За ним, как это было в Рууне, ментальный крик пробился, сквозь деревья.

"Эйша вне закона! Гоните его, братья! Гоните его из леса!"

Тогда стая обрушилась на него и призыв эхом пронесся по долине, переходя от одной стаи к другой.

"Вне закона!"

Снова Нельсон бежал с поджатым хвостом. Перед ним были открытые равнины Аншана, в которых его ожидала смерть. В отчаянии он кружил, петлял, путал след, но волки клана гнали и гнали его без пощады. И не было возможности сбежать.

Лес поредел. В разрывы между деревьями он мог видеть открытые пятна равнины. Далеко за ней Аншан горел как огромная драгоценность меж зеленым лесом и рекой.

Он устал, загнан, полон отчаяния.

Вдруг, сверху, он услышал свистящий гром огромных крыльев и прыгнул, зарычав. Затем увидел, что это был Эйя и услышал, как его мозг обратился к нему с настоятельной быстротой.

"Сюда, чужак! Ты сможешь оторваться от стаи, если сделаешь так как я тебе говорю."

Хуже ему все равно уже не было бы.

Орел взмыл снова, где он мог видеть маневры всей стаи и послал свою мысль Нельсону.

"Беги скорей этой тропой, чужак! Сейчас же. В поток. Плыви, плыви быстро, вверх по течению. Останься в воде, ветер с тобой. Сейчас же! Под прикрытие скалы и ползи тихо… тихо!"

Нельсон полз мокрый и дрожащий, слышал как стая потеряла его и удалялась. Внезапно Эйя снизился и приземлился на ближайшую скалу. Нельсон выполз из воды туда, где было суше и лежал, тяжело дыша.

"Мы подождем", - сказал ему орел и сложил крылья.

Нельсон какое-то время изучал его. Наконец он задал вопрос.

"Не понимаю. Почему ты помог мне?"

И Эйя ответил.

"Ншара послала меня".


12. СМЕРТЬ В АНШАНЕ

Весь жаркий долгий день они прятались там, ожидая - огромный орел и человек, ставший волком. Это был засушливый сезон. Нельсон видел, как ручей нырял в скалу и пускал тонкие струйки, вытекающие в теплом спокойном воздухе. Весь лес, казалось, спал.

Они переговаривались мысленно.

Нельсон сказал:

"Ты, кажется, настроен ко мне дружески, Эйя. В зале Совета ты меня защищал. Я не понимаю".

"Ты спас одного из моего Клана от пыток Шэн Кара. Другой Крылатый это видел и рассказал".

"Понимаю. - Нельсон на время умолк. Затем сказал:

– Я научился в лесу многим вещам, Эйя. Я научился многому от Эйши, тело которого мы делим совместно. Мне также хотелось бы поучиться и у вас, если это возможно".

Он поймал пристальный взгляд ярких, золотых глаз птицы. Взгляд был мудрым и понимающим.

"Это возможно, - произнес Эйя. - Расслабь свой разум".

Нельсон положил грубую волчью голову на лапы и закрыл глаза. Дневное тепло позволило ему легко расслабиться.

Он почти провалился в полудрему.

А затем его разум соприкоснулся с другим. Мудрым, более мудрым, чем у Эйши, с более старым разумом, изощренным и честным до беспощадности, острым как изогнутый орлиный клюв и когти - способным схватить, рвать и мучить мыслью, пока внутренние кости останутся голыми и честными.

Снова у Нельсона возникло ощущение, что мир в его глазах стал другим.

Он увидел всю долину Л'лана, распростертую перед ним, так далеко внизу, что огромные лесные деревья казались грубой текстурой, словно гобелен, покрывающий горные перекаты. Он видел высокие скалы барьерных утесов, взмывая и опускаясь в небе, беспокойно мотаясь на холодных ветрах, плечами рассекая облака снега, ликуя под солнцем.

В воображении в легкие просачивался тонкий и обедненный воздух, более пьянящий, чем вино. Он чувствовал режущую силу могучих крыльев и бросал себя вперед в ударные, кружащие вихри, которые несли его среди высоких вершин и доставляли такое же удовольствие, как пловцу борьба с прибоем. Он познал длинный свистящий натиск полета, изысканную точность накрененных крыльев, восхитительное чувство удара и убийства.

Все это и многое другое. Сплетни и свары с крылатыми, время мужания и юношества. Первый полет, когда юноша пробует крылья в голубой бездне, бьет ими, наклоняет, удерживает. И долгое молчание, когда Эйя и другие, подобные ему, сидели на высоких навесах на утесах, размышляли и обдумывали - думали как люди. Среди огромных высоких просторов их мышление было широким, как небеса, и чистым, как снег.

Здесь вновь, более ясно и сильно чем ранее в старом мышлении Эйя, Нельсон почувствовал могущество кланового права и Братства. Л'лан был миром завершенным. Не имело значения, какой социальный порядок царил между человеком и животным во внешнем мире, здесь было право Братства. Грубая, но очевидная параллель тирании и демократии пришла ему на ум.

Внезапно он начал проверять Шэн Кара. Слен, Пит Ван Восс, да и он сам, были пропитаны ненавистью. Не в первый раз он перелистал назад годы своей жизни и осознал жгучее раскаяние.

Мрачно он подумал:

"Никто из нас не живет так, чтобы время от времени не испытывать чувство стыда. Это не конец мира".

Какое-то время они молчали, потом Нельсон спросил:

"Почему Ншара послала тебя?"

"Она сама тебе скажет об этом, - ответил Эйя. - Жди."

Долгие часы стоял полдень. Увядший лес замер и под деревьями засели разведчики кланов, выпустив когти и клыки, готовые к действиям и не спящие. На закате Эйя взлетел и в сумерках вернулся, ведя Ншару. Она сидела на черном жеребце, Хатхе, и поблизости был Тарк с высунутым языком.

При виде Тарка Нельсон вскочил, ощетинившись. Но тот опустился в прохладную воду и перекатывался в ней наслаждаясь.

"Долго бежать из Рууна в сухой сезон", - пришла его мысль. Он куснул воду, балуясь, как щенок.

Нельсон смотрел на Ншару, когда она слазила со спины Хатхи. Даже теперь, когда с его волчьим зрением все цвета превратились в монотонный черный и серый с бледной кожей, он подумал, что она самое премилое создание, которое он видел.

Он не сердился на нее теперь. Все это давно в нем перегорело и он знал, что во дворце Кри с ним могли бы поступить и хуже. Все что он запомнил, так это то, что Ншара заступалась за него и у нее на щеках были слезы.

Дикая надежда вспыхнула в нем - его собираются забрать назад в Руун и вернуть в его собственное тело.

Она угадала его мысли и сказала:

– Еще нет, Эрик Нельсон.

Все тело его поникло в слабом потрясении разочарования и затем он почувствовал руку девушки на своей лохматой голове и услышал ее мысль.

"Я не бессердечна, чужеземец. Мой отец дал тебе невозможную задачу. Я просила Тарка, Хатху и Эйя помочь тебе".

"Кри не знает этого", - проговорил Тарк, которого очевидно уговорили против его воли.

Хатха зафыркал и кивнул.

"Молния не сравнится с его гневом, когда он узнает об этом".

Нельсон сказал девушке.

"Вы делаете это не для меня".

Она взглянула на него и ответила.

– Одно следует за другим. Если ты потерпишь неудачу, мой брат Барин умрет. Мой отец пожертвует им, если будет необходимо, так же, как пожертвует мною или собой ради блага Кланов. Но я хочу его спасти. Так же, как и тебя.

– Это понятно, - угрюмо сказал Нельсон. - Ладно, я готов.

Но они в молчании ждали до полной темноты.

Затем Тарк поднялся и отряхнулся. Он приказал:

– Ты будешь ждать здесь, Ншара.

Когда она стала протестовать, все трое обрушились на нее с упреками, а Хатха отказался ее нести. Она проводила их до края леса и молчаливо стала ожидать. Затем ее личико прояснилось.

– Удачи, - пришла ее мысль и на мгновение, Нельсону-Эйше показалось, что это адресуется и ему тоже, Эрику Нельсону, отдельно от Барина и всех других.

Затем загромыхали крылья орла, поднимая его в небо, и трое из них, Тарк, Хатха и волк Эйша, молча выступили через равнину к Аншану.

Эйя парил над ними, наблюдая за постами хуманитов и посылая сведения о перемещениях стражников. Нельсон понял, что даже со своим чутьем он вряд ли что-то сумел бы сделать с передовым охранением.

Военный гений Слена, натренированный в партизанской войне, позволил разместить огневые точки так, что каждый дюйм равнины простреливался.

Хатха сказал:

– Нам необходимо преодолеть равнину пока нет луны. Я не такой маленький как вы, волосатые, чтобы укрыться в траве.

Они двигались молчаливо и быстро в направлении, указанном мозгом Эйя, когда он направил их, как иглу, сквозь часовых, превращая в преимущество каждую травинку и каждую складку местности.

Жеребец был темный словно ночь и ничто не могло их выдать на фоне леса. Его копыта осторожно опускались, как сухие листья на дерн. Два волка были не более чем двумя клочками серого дыма текущего по ветру.

И несмотря на это, дважды они были на грани разоблачения, отлеживаясь в безопасности, чтобы снова продолжить путь. Первый поток лунного серебра коснулся восточных вершин, когда они проскользнули в укрытие среди деревьев, которые подступали к реке. Молчаливые, как призраки, они следовали укромными лесными тропами в город.

Ночь тяжело легла на Аншан. Длинные лесные авеню были заросшими, пустынными и молчаливыми. Там, где раньше прогуливались бесчисленные сотни представителей гривастых и волосатых кланов, лежали пыль и сухие листья, сдуваемые легким ветерком и даже птицы улетели отсюда.

Клубнеобразные купола и башни отсвечивали стеклом восходящую луну, там, где здания выходили на лесные тропы, пустые дверные проемы смотрели на их поход и разевали рот в молчаливой скорби.

Где они теперь, дети Братства, Куда ушли гордые охотники, крылатые, и матери с детенышами?

Деревья шептали под дуновением ночного ветерка, и они ответили приглушенными голосами орлиных гнезд вверху, где гнезда были превращены в пыль.

Вокруг хуманитов была выжженная земля, пустыня, факелы горели в стенах, поэтому там и здесь здания ярко светились в темноте хмурой пасмурной ночи. Не было ни звука веселья или оживления, они стояли на грани войны. Все предельно собраны, и им не до веселья.

Никто не заметил четырех зверей, которые тихо и быстро двигавшихся по заросшей лесом авеню к дворцу Аншана. Вблизи него Нельсон услышал сердитое фырканье жеребца. Ветер донес до него запах его кобыл, которых поработили и загнали в конюшни хуманитов.

– Тише! - огрызнулся Тарк. - Хочешь разбудить весь город?

– Мои братья по Клану! - пришла неистовая мысль Хатхи. - Порабощены хуманитами. Что же, мне ликовать из-за этого? - Его копыта зацокали. - Ради Каверны, я освобожу их!

Тарк приподнял свой нос, его зубы щелкнули достаточно близко, чтобы дать жеребцу подумать.

– Ты разрушишь все, - яростно прошипел Тарк. - Наша основная задача освободить Барина. А там мы посмотрим.

– Он прав, Хатха, - пришла мысль Эйя.

Неохотно, угрюмо, Хатха согласился.

– Вы с Эйшем подождете здесь, - приказал Тарк. - А мы с чужаком проберемся внутрь. Следите и будьте готовы, если у нас будут неприятности.

Двое ожидали. Орел расположился на самой вершине дерева, а жеребец притаился в темноте под ним. Нельсон и Тарк были двумя крадущимися волчьими тенями, когда двигались через тьму к дворцу. Они избегали большого открытого прохода, в котором заметили огромный, залитый светом факелов зал.

Вместо этого они кружили вокруг дворца, пока не нашли другой вход, внутри которого не заметили стражников. Они проскользнули в здание и замерли, принюхиваясь. Затем прошли через пыльные пустынные коридоры спящих палат и вошли в помещения, где были расквартированы Нельсон и его товарищи.

Очень странно, думал Нельсон, что теперь я крадусь в эти комнаты на четырех ногах и знаю, что там только Ли Кин.

Слабая лампа горела в комнате. Маленький китаец лежал на раскладушке, его лицо во сне расслабилось - лицо, подумал Нельсон, несчастного ребенка, пустого от долгого душевного голода. Он почувствовал теплую привязанность к Ли Кину.

– Подожди, - попросил он Тарка. - Я разбужу его.

Тарк ждал, его нос морщился от недовольства чужими запахами пришельца. Нельсон подобрался к раскладушке, задумавшись, как ему разбудить Ли Кина, чтобы тот не закричал от страха и не всполошил всех вокруг. Он чувствовал, что мог бы говорить только с Ли Кином - с единственным из всех этих людей, с которыми он так долго сражался и выпивал.

Он заколебался над спящим, Ли Кин задвигался и нелегко вскрикнул.

Затем Нельсон увидел тусклый платиновый обруч, мыслекорону, которая лежала с вещами Ли Кина на лежанке. Осторожно, он подцепил ее лапами и положил на голову Ли Кину. Прикосновение холодного металла заставило китайца вздрогнуть и вздохнуть.

Мыслекорона не стала на место, но Нельсон надеялся, что контакт с расслабившимся мозгом Ли Кина получится. Он помнил, как сам слышал Ншару и Тарка все эти столетия назад в Йен Ши.

"Ли Кин, - мысленно настойчиво произнес он. - Проснись, Ли Кин, и не бойся. Это я - Эрик Нельсон."

Снова и снова, до тех пор, пока Ли Кин не открыл глаза и громко спросил испуганным голосом:

– Кто это?

Затем он увидел волка, стоящего над ним и глаза Тарка, горящего зеленым в тени и рот его открылся для крика.

Нельсон прыгнул. Он задушил крик и придавил слабое тело Ли Кина собственным весом, пока тот не прекратил сопротивляться. Затем поднял корону зубами и водрузил ее на голову лежащего.

Дико вглядываясь, Ли Кин придержал ее трясущимися руками и водрузил на место.

"Ли, это я - Эрик Нельсон!" - послал он быструю мысль.

– Нельсон? - пришла оцепенелая мысль Ли Кина. Глаза его расширились от ужаса. - Это ночной кошмар, я грежу.

Мысли Нельсона понеслись, объясняя китайцу все, что произошло. Тот потряс головой.

– Колдовство. Могущество тех, кто существовал до человека. - Затем тяжело. - Мы согрешили, Эрик Нельсон, придя в Л'лан со своим оружием. И за этот грех мы умрем.

"Весьма возможно, - ответил Нельсон, - но только теперь мне нужны твои руки, чтобы помочь Барину, потому что только в этом случае я получу свое тело обратно. Поможешь мне?

Ли Кин кивнул. Это была обалделая, эксцентричная разновидность кивка.

Нельсон знал о чем думает Ли Кин. Он думал о том, что тяжелая длань рока опустилась на шерстяную прядь его лет и рвет ее, а кроме того среди пряди было несколько ярких нитей, всего ничего среди множества гнилых и бесцветных.

– Конечно, - кивнул Ли Кин. - Я помогу.

Он нащупал свои очки, водрузил их и встал, поправляя мундир. Затем он вышел с двумя волками, рысящими как две его молчаливые тени.

Коридоры были пусты, лунный свет падал сквозь стекло свода, превращая его в странный нереальный свет, который можно было увидеть лишь в грезах.

Мысль Ли Кина предупреждала их.

"Остальные советуются."

"А почему ты не с ними?" - спросил Нельсон.

Ли Кин пожал плечами.

– Я лучше посплю. Ты ведь знаешь, как много мое мнение значит для Слена.

Они пришли к тюремному крылу. Здесь также горели факелы, но охраны не было. Нельсон и Тарк отступили в тень, присоединился к ним и маленький китаец.

Ли Кин удивился.

– Мне это не понятно. Шэн Кар все время держал здесь стражу.

Что-то пришло к Нельсону в затхлом воздухе. Слабый красный шепот, который заставил его нервы затрепетать. Он увидел, как волосы на спине Тарка вздыбились и тогда они опередили Ли Кина, приникнув к щели у пола двери камеры Барина.

Прежде чем Ли Кин открыл дверь, они уже знали, что увидят. Барин лежал на полу. От него пахло смертью и кровью. Он умер недавно и не легкой смертью. В комнатушке сильно пахло Питом Ван Воссом.

Скорбь Тарка вырвалась из него воем, который был тут же удушен.

Нельсон поймал дикую яростную мысль вождя клана.

"Я отомщу."


13. СХВАТКА ВО ДВОРЦЕ

Долгое мгновение они стояли втроем, не двигаясь и не говоря ни слова.

Мертвый парень лежал спокойно, вглядываясь в вечность, и не было ни звука кроме шипения горящих факелов. Ничто не шевелилось, лишь языки пламени. Их свет неистово плясал на мерцающих стенах.

Снова и снова поверх ужаса произошедшего, мысль клекотом отдавалась в мозгу Нельсона: Барин мертв, и я никогда не стану опять человеком.

Это была мысль, которую он не мог вынести.

– Я ничего не знал об этом, - сказал Ли Кин с глубоким стыдом - стыдом за то, что подобное мог сделать его собственный вид. - Клянусь.

Нельсон определил, что Тарк движется к Ли Кину и в его зеленых глазах сверкает смерть.

Нельсон прыгнул загородив своим телом китайца.

"Погоди, Тарк! - послал он быструю мысль. - Ли Кин говорит правду. Он единственный из нас никогда не хотел идти сюда, никогда не причинял твоему народу вред. Здесь побывали Слен и Ван Восс. Только они."

Волосатое тело Тарка трепетало. Казалось, он ничего не слышит.

"Тарк, послушай меня! - сказал Нельсон. - Барин был ценой за мое тело. Как и ты, я хочу наказать тех, кто это сделал. И нам нужна помощь Ли Кина для этого. Ты слышишь меня?"

Медленно, неохотно, Тарк ответил.

"Слышу. - Он расслабился, но не сильно. - Давай, найдем других."

Свет факелов кроваво мерцал на его криках.

"Нет, - сказал Нельсон. - Пойдем мы с Ли Кином, а ты будешь ждать."

Быстро, подавляя протест Тарка, он стал излагать.

"Ты же знаешь оружие чужаков. Ты умрешь раньше, чем сумеешь прыгнуть.

Ты лучше отомстишь за Барина, если останешься живым и продолжишь борьбу за Братство."

"Очень хорошо", - пришла мысль Тарка.

Затем, подозрительно:

"Что ты скажешь этим людям, Эрик Нельсон?"

"Я многое скажу им, - угрюмо ответил Нельсон, глядя на Барина. Затем иронически добавил. - Не беспокойся, Тарк. Даже если бы я захотел, то все равно не смогу предать тебя. У тебя самый лучший заложник, которого только можно иметь - собственное тело человека!"

Тарк согласно заворчал и лег, как огромный лес, у мертвого мальчика, ожидая.

Ли Кин сказал с ужасающим отсутствием эмоций.

– Они не люди, эти двое. Они мясники. И гораздо ниже животных.

Ли Кин очень устал. Нельсон мог чувствовать нечеловеческую усталость его мозга. Тяготы войны, кровопролития, страданий и безысходности, сопутствовавшие их странствию. Тяготы слез, которые долгое время подавлялись, воспоминания, которые были слабее грез, все это разбивало его сердце.

– Пошли, - сказал Нельсон и пошел к выходу из каморки.

Они нашли Слена и Ван Восса в огромном и мрачном зале Совета. Они были одни. Между ними стояла банка вина и свет факелов отражался от счастливых лиц мужчин.

Они глянули на вошедшего Ли Кина и затем увидели волчью тень двигавшуюся возле него. Они вскочили и взялись за оружие.

Движением руки Ли Кин остановил их. Он присел, прикрывая волчье тело Нельсона своим собственным и сказал со странной отрешенной улыбкой.

– Оденьте мыслеобручи, друзья. Вы кое-что услышите о силе, которой противостоите.

Нельсон следил за ними, как они, нахмурившись, надевали платиновые кольца, их руки держали пальцы на спусковых крючках.

Он послал им свою мысль.

"Есть ли у вас доброе слово для меня… Эрика Нельсона?"

Ван Восс дернулся и навел оружие.

– Зверь-шпион из Рууна, который пытается обмануть нас как детей.

Убирайся с дороги, Ли Кин.

Но Слен напрягся:

– Погоди, Пит.

Нельсон мог чувствовать, как его мозг изучает, вглядывается.

Нельсон сказал ему:

"Ты не веришь? Тогда послушай."

Быстро он напомнил им вещи, которые они совершили, и о чем знал только Эрик Нельсон. Постепенно тяжелая рука Ван Восса обвисла и пистолет опустился в кобуру. Он сел, пристально вглядываясь.

Слен подавил резкий выдох и более мягко сказал:

– Как это сделали и почему?

– Наказание Стража! - разнесся по залу голос - голос полный страха.

Голос принадлежал Шэн Кару. Он вышел из боковой двери через темный зал, глаза у него были заспанными. Вероятно он проснулся от голосов и пришел выяснить в чем дело.

Он смотрел на Нельсона широко раскрытыми глазами.

– Это Кри с тобой так поступил?

"Да."

Нельсон рассказал ему все, что произошло.

Коричневое лицо Слена напряглось.

– Тогда ты должен забрать назад Барина, чтобы тебе вернули твое тело?

"Да, - ответил Нельсон. - И сюда я пришел от Барина."

– Так ты уже знаешь, - спокойно произнес Слен.

"Да, знаю, - выдавил Нельсон со всей ненавистью, на которую был способен. - Вы мучители-садисты."

Шэн Кар выглядел удивленным.

– Что случилось с Барином?

"Пытки, - ответил Нельсон. - Смерть."

Он не отрывал волчий взгляд от Слена и Ван Восса, и Ли Кин тоже смотрел на них глазами человека, требующего правосудия.

Шэн Кар качнулся к Слену.

– Это не правда, да?

Слен пожал плечами.

– Я дал Питу поработать с парнишкой. Они имели беседу. Была ли наша вина в том, что он перестарался?

Слен ухмыльнулся.

– Вам следовало бы определить, что я делал, Нельсон. Если Хранитель Братства держит в тайне дорогу в Пещеру как семейную реликвию, его сын должен тоже знать ее.

"И теперь вы ее знаете."

– Точно, Нельсон, теперь я знаю это.

Шэн Кар недоверчиво спросил:

– Вам удалось пытками добиться у него ответа.

– Вырвал, - ответил Слен с отвращением. - Вам следовало убить его самому.

– Чистая смерть, превратность войны - это одно, - возразил Шэн Кар, - но мучить беспомощного пленника, мальчишку…

– Послушайте, - агрессивно заявил Слен, - я пришел сюда за платиной и собираюсь ее получить. Теперь у меня есть тайна Пещеры и утром мы отправимся в поход на Руун. Если вы со мной Шэн Кар, это прекрасно. Если же нет, тоже неплохо. Братство, после того, что случилось, сможет с вами сделать все, что захочет после моего ухода.

Он ухмыльнулся и добавил:

– После того, что они сотворили с Нельсоном, не думаю, что с вами они будут мягче.

Слова Кйора вспомнились Нельсону: "Если мы грешим, то нас переселяют в тело более мелкого создания, пригодного лишь для еды".

Он поймал взгляд Шэн Кара и знал, что тот тоже подумал об этом. Но Шэн Кар сказал Слену.

– Это пустая болтовня. Без нас вам никогда не добраться до Рууна или Пещеры.

"Верно, - вмешался в разговор Нельсон. - Я был в лесу и днем и ночью.

Кланы во всеоружии и наготове. Они обрушатся на вас и размажут по деревьям."

Слен улыбнулся и покачал головой.

– О, нет, - скривился он. - Они не сумеют, потому что деревьев не будет.

Нельсон окаменел. Он знал Слена, и понимал, что тот задумал что-то необыкновенно ужасное и эффективное.

"Что ты имеешь в виду?"

– Все просто, - ответил Слен. - Преобладающий ветер дует с севера к Рууну и при этой сухой погоде деревья займутся как порох. Нам понадобится лишь несколько маленьких спичек.

"Огонь!"

Разум Эрика Нельсона, разум человека, отшатнулся в ужасе от этого плана, настолько простого и такого беспредельно жестокого. А его тело, тело волка, задрожало от страха, который был также стар, как и у первых четырехногих созданий, спасшихся от потоков расплавленной лавы.

– Но вы не можете так поступать! - не веря произнес Шэн Кар. - Страдания, разрушение…

– Слен, ты не можешь! - эхом отозвался Ли Кин.

– О, боже! - сказал Слен с острым презрением профессионала к любителю. - Зачем мы пришли сюда, воевать или чаи распивать? Естественно, будут страдания и разрушения. Будет также победа, и это не будет нам стоить ничего кроме нескольких спичек. Что вам нужно, Шэн Кар? Я поднесу вам Л'лан на блюдечке.

Он хлопнул рукой по столу.

– Вы со мной, Шэн Кар, или нет?

Хуманитский вождь выглядел больным. Но наконец он кивнул:

– Мы с вами, Слен. У нас теперь нет другого выбора.

– Я думал, что вы поймете это, - отрывисто сказал Слен. Затем он повернулся и глянул на волка, который был Эриком Нельсоном.

– Нельсон, ты в проклятой западне. Но мы используем тот трюк с машиной, чтобы вернуть тебя назад в собственное тело, когда захватим Руун.

Нельсон послал ему мысль:

"Слен, я не стану помогать вам захватить Руун или покорить Братство.

Ваше убийство Барина и этот план уничтожения кланов означают, что я не с вами."

– Вы вернетесь назад, несмотря на сделку, которую заключили со мной?

– потребовал Шэн Кар.

– Я не заключаю сделки. - Нельсон ответил ему быстро. - Еще в Йен Ши я сказал вам, что не заключаю сделок в темную. А вы держали нас в неведении, Шэн Кар. - Вы держали нас в неведении, что пытаетесь разрушить Братство, которое действительно существует. Теперь вы собираетесь помочь Слену принести огонь и смерть в эту долину. Я скажу вам прямо, что я против этого!

Слен хищно рассмеялся.

– Ты кое-что забыл, Нельсон. Ты забыл, что это единственный твой шанс получить свое тело обратно. И ты не можешь водить нас за нос.

"Я могу вернуться назад в Руун", - сказал ему Нельсон.

– Вернешься назад и скажешь им, что Барин мертв? - насмехался наемник. - Тогда ты будешь не просто волком, ты будешь мертвым волком.

"Уж лучше так, чем помогать вам выполнить этот план!" - вспыхнул Нельсон.

Глаза Слена сузились.

– Если это так, то я могу сделать вас мертвым волком прямо сейчас и спасти путешествие.

Он схватился за пистолет, но голос Ли Кина остановил его. Краем глаза Нельсон увидел, что Ли Кин уже выхватил свой пистолет и был наготове.

– Оставь это, Слен, - сказал он.

Слен опустил оружие.

Пит Ван Восс сидел совершенно спокойно за столом, его рук не было видно. Лицо его отражало тупое удивление.

– Что это? - спросил Слен. - Неподчинение старшему по званию?

Ли Кин сказал:

– Я с Нельсоном.

Коричневое лицо Слена перекосилось в издевательской улыбке.

– Прекрасно, - сказал он. - Я надеюсь, ты будешь полезнее для него…

Ван Восс выстрелил из-под стола. Выстрел громом раскатился и понесся рикошетируя от высоких стеклянистых стен.

Ли Кин выронил пистолет, ухватился обеими руками за живот и сел вниз с выражением удивления на лице. Затем он рухнул вперед. Голос Слена был спокойным.

– …чем был для меня, - закончил он. Затем обернулся и крикнул:

– Следи за ним, Пит!

Нельсон уже был в полуполете, его волчье тело как стрела неслось к горлу голландца.

Зубы сомкнулись на руке, которой от него попытался защититься Ван Восс. Они покатились по полу, переплетшись вместе. Слен оторопело выхватил пистолет.

Внезапно из ниоткуда появилась летящая в прыжке тень Тарка. Его масса сшибла Слена и тот покатился по полу. Шэн Кар развернулся и выбежал из комнаты.

Сквозь крики, шум и призывы Нельсон услышал мысленный крик Тарка.

– Теперь нет времени, чужак! Шэн Кар призвал подмогу и они на подходе. Дворец - западня!

Он развернулся и выбежал за дверь вместе с Нельсоном. За ними неслись Слен и Ван Восс. Окровавленные и ошеломленные они были способны лишь вести беспорядочную стрельбу по двум прыгающим теням в конце темного коридора.

Мозг Тарка исторг мощный крик.

"Хатха! Эйя! Нас разоблачили!"

Они мчались через лабиринт коридоров, плечо к плечу. Пока бежали, Нельсон послал быструю мысль.

"Ты спас мне жизнь. Почему?…"

"Я тебе не доверял абсолютно, чужак, - ответил Тарк. - Я прокрался ближе к Залу Совета и подслушивал твои мысли."

Он внезапно приостановился.

"Враги пришли. Путь заблокирован."

Они достигли входа в зал, широкий с высокой аркой, мрачной громадой, освещаемой факелами вдоль стеклянистых стен. Через широко открытые двери в дальнем конце Нельсон мог видеть снаружи темные деревья заросшей лесом авеню.

Там была безопасность и бегство. Но они отрезаны от этого. Широко раскрытый проход был полон факелов и бегущих людей в полном облачении - хуманитских воинов.

Другого пути наружу не было.

Они могли слышать как сзади приближаются Слен и Ван Восс. Тарк посмотрел на хуманитов и их обнаженные сабли и послал короткую резкую мысль.

"Круши их!"

Он бросился к выходу как поток серой молнии, Нельсон следовал за ним.


14. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ГИБЕЛИ

Для Нельсона это была странная дикая битва. Значительно больше, чем его схватка с Тарком, потому что в то время он дрался как человек. Что-то прекрасное было в этом. Уклоняется от сверкающего падающего клинка, прыгать, кусать, и крутиться вокруг, затем увернуться и снова прыгнуть. Он не понимал, что люди так медлительны и слабы, их плоть так мягка для разрыва, так обнажена. Он чувствовал к ним жалость.

Свирепая радость от собственной волчьей силы переполняла его. Он взлетал в воздух прямо над вздымающимися клинками, способными рассечь его, видел ужас в глазах мечников, слышал их крик. Затем чувствовал как его когти рвут и кромсают руку, слышал крики боли и звон падающего на пол меча.

Но это не могло продолжаться долго. Люди могли быть мягкими и медлительными, но их было много. Все больше и больше вбегало их в дверные проемы. Их вели слова, что волки из Рууна попали в западню. И их мечи были острее, длиннее и смертоноснее клыков.

Нельсон и Тарк отпрянули, задыхаясь и при всей их быстроте они не оставались незадетыми. Уши примяты животы поджаты, они припали к полу на короткое мгновение, когда смерть подкралась к ним. Затем Слен и Ван Восс вступили в большой зал. Их пистолеты были наготове, но они не могли стрелять, чтобы не попасть в хуманитов.

Нельсон слизал собственную кровь с губ и сказал:

"Я пошел."

"Я тоже. Успеха, чужак", - пришел ответ Тарка.

Две приземистые серые тени двигались вместе, потому что они знали, что это могло быть их последней возможностью выстоять против стены мечей.

Затем сквозь шум Нельсон услышал снаружи высокое пронзительное ржание клана Хатхи, возвышавшееся над ночным шумом, и громко бьющие копыта.

Хатха поднял своих порабощенных братьев и его мыслекрик пришел к сражающимся волкам.

"Мы пришли, братья!"

И они пришли. Из тьмы, через широкие двери, которые когда-то давным-давно были сделаны для входа кланов. Они пришли в большой зал, их копыта звенели о стеклянный пол. Они сбивали факелы с держателей, ржали, как гиганты, своими мощными телами они валили хуманитов на пол, топча их.

Хатха вел их - демон, тень тьмы, живая ярость. Он стоял на ногах и ржал, чудовищным ужасным криком. Нельсон видел его, возвышавшегося с оскаленными зубами и огромными пламенеющими глазами, его копыта стучали о пол, метались в воздухе как смертоносные орудия смерти.

"Это наша месть, серые братья! Разрешите!"

Месть порабощенных, рабов. Нельсон мог видеть на их спинах и шеях рубцы и раны, следы насилия. Они неистовы с конюшенной грязью, пылью и запекшейся кровью, те, кто мылся в горных потоках и расчесывал свои гривы ветром. И они были свирепы в своей мести.

Волки были забыты. Они продрались меж ног людей под животами лошадей наружу, вырвавшись из ловушки. Затем присели в тени и следили.

Огромный зал был заполнен звуками копыт, мечущихся людей и смерти.

Нельсон видел мечи, краснеющие в свете факелов, видел смятые доспехи и расколотые шлемы. Слен кричал, чтобы хуманиты расступились и они с Ван Воссом могли использовать оружие, но в сумятице ничего не было слышно и негде было укрыться от разящих копыт.

Слен сделал два прицельных выстрела и Ван Восс еще один, лошади упали, задергались и умерли. Другие перепрыгивали через их тела. Кровь лилась по полу.

У хуманитов был только один путь к отступлению - назад во дворец, и они отступили к Слену и Ван Воссу.

Хатха и его братья давили на них, топча отставших. Затем черный жеребец развернулся и бросился галопом, ступая своими окровавленными копытами по полу к широкому дверному проему.

"Назад в лес, братья! Назад в Руун!"

Копытные гремели по темной продуваемой ветром лесной авеню. Нельсон и Тарк бежали за ними, и в высоте кричал орел. Если люди Аншана пытались стать у них на пути, их растаптывали! Они пронеслись через освещенную луной долину и добрались до края леса, где их ожидала Ншара.

Прежде чем она смогла задать вопрос, Тарк сказал ей.

"Барин мертв."

Она не сказала ничего, но Нельсон видел, что она стоит застывшая и тихая.

Пришла грубая мысль Тарка.

"Нет времени горевать! С рассветом наши враги принесут огонь в лес!"

– Огонь? - Это вывело Ншару из ее оцепенения. - Но ведь это же смерть для кланов?

"И если мы вовремя их не предупредим! - пришла быстрая мысль Тарка. - Эйя должен разнести слово, пока мы спешим в Руун."

Ншара взглянула на волка, которым был теперь Нельсон, и он, застыв в истощении, услышал ее быстрый вопрос:

– Тарк, а как с ним?

"Он не смог спасти Барина и он вернется назад в Руун с нами, как приказал Страж", - угрюмо ответил Тарк.

"Он сражался с другими чужаками… пытался убить их, когда узнал об их преступлении! - быстро оборвал их Эйя. - Он уже не один из них".

"Думаю, ты говоришь правду, крылатый, - ответил волк. - Но слово Стража еще действует. А оно велит вернуться в Руун для суда."

Он изначально знал об этом. Он знал, что даже если не сумеет вернуть себе свое тело, все равно должен вернуться, чтобы хотя бы умереть у своего тела.

Ншара взобралась на спину жеребца.

– Мы отправимся прямо сейчас и будем предупреждать всех на своем пути. Бегите, бегите, клановые братья! Этим утром лес сгорит!

Страх пришел в долину в эту ночь. Нельсон мог нюхать его на ветру.

Кланы уже начали двигаться подальше от укрытия, превратившегося теперь в западню.

К северу от Рууна орлы отсвечивали черным на фоне звезд, тигры бежали, мельтеша полосами, стаи Волосатых выли об опасности вновь и вновь, лошади ржали.

На рассвете лес сгорит!

Нельсон чувствовал даже своим долговязым волчьим телом жгучее ожидание рассвета. Они достигли гряды над Рууном и ветер принес первый резкий запах дымка из лесу.

Хатха поднял голову и принюхался к воздуху и по тому, как он вдыхал первые слабые запахи, Нельсон почувствовал привычный ужас.

Хатха сказал:

"Началось."

Нельсону показалось, что прошло пол вечности прежде чем они преодолели последние мили к Рууну. Он видел город через красный туман крайней слабости. Он оступался, когда шел с другими через продуваемые ветрами лесные тропки, чьи зеленые приливы отсвечивали на фоне стеклянных куполов и башен.

Предупреждение пришло из Рууна от крылатых. Страх бурлил в необычном братстве людей и зверей на улицах и лесных тропинках. С юга поднималось марево и закрывало солнце мглой.

Нельсон вернулся вместе с другими в Зал Кланов. Он проследовал с ними в бледный мерцающий зал, где ждал Кри. Все теперь они находились там, лидеры кланов. И Эрик Нельсон в теле Эйши, волка, тяжело прошел через широкую комнату и предстал перед Стражем.

"Ваш сын мертв", - сказал он Стражу.

Кри выпрямился, высокий в своей мантии, его взгляд был мрачен, когда он глянул вниз на Нельсона.

– Тогда ты потерпел неудачу. Но твой суд может прийти позже, после того, как злая доля с твоей помощью пришла к нам.

Да, я помог принести эту долю в Л'лан и Братство, подумал он. Я помог принести это - смерть, которая пришла.

– Ограничьте его пока дело дойдет до суда, - услышал Нельсон приказ Кри. Он слышал мысль тяжелую для его мозга, который был слишком опьянен усталостью. Он тяжело осознавал ее, вынужденно бредя в направлении, указанном саблями стражников через коридоры, дверь…

В камере, в которой его закрыли, было зеленое стекло на стене.

Нельсон повалился всем своим волчьим телом на холодный пол и провалился в пропасть сна.


15. ЯРОСТЬ КЛАНОВ

Нельсон дремал в странном отупляющем сне, грезы мыслеголосов, которые слышал его мозг, формы, движущиеся вокруг него, и наконец, сокрушительную, чудовищную силу, прокатившуюся через него.

Он был завален этим, перенесен над сквозной гранью мира. Он погрузился в страшную ревущую пропасть, которая была внешним пространством и временем, погружался, погружался…

Странное потрясение прервало его падение. А затем он стал смутно осознавать, что чувствительность возвращается к нему и он просыпается.

"С тобой все в порядке, Эйша?" - услышал Нельсон мыслевопрос.

"Все хорошо… и я рад очнуться ото сна!" - Он слышал нетерпеливый мысленный ответ. Это было необычно. Вопрос был ответом Эйши. Кроме того он был Эйшей, волком… по крайней мере он обитал в волчьем теле.

Или нет?

Нельсон внезапно понял, что его особое чувственное восприятие ушло, что он не мог больше различать все запахи. Его тело чувствовало отличие.

Не сбитое долговязое, а неуклюжее тело…

Нельсон, с неартикулируемым воплем, вытаращил глаза. Но он знал, что увидит перед собой прежде, чем взглянул вниз на себя. Его резкий безусловный выкрик походил на волчий вой, но это был крик человека.

Он взглянул снова на свое тело облаченное в униформу цвета хаки и распростертое на раскладушке с подушками, все еще с надетой мыслекороной.

Он двигал руками и ногами, и они подчинялись.

– Я вернулся, - глухо прошептал он.

– Да, - согласился бездушный голос. - Ты вернулся, Эрик Нельсон!

Он узнал голос Ншары и повернулся, чтобы взглянуть на нее, и оказался лицом к лицу с волком Эйшей. Они лежали рядом на двух узких раскладушках - волк, чей мозг спал, так что человек мог занять его тело - и человек.

Тело Эйши было теперь пыльным, его шерсть покрыта запекшейся кровью из ран, лапы поражены и кровоточили. Но его яркие зеленые глаза с пониманием глядели в лицо Нельсона. Человек повернулся и взглянул вверх.

Кри стоял у раскладушек возле большой платиновой мыслепередающей машины древних.

– Вы вернули меня в мое тело пока я спал? - резко спросил Нельсон.

– Да, - сказал Кри. - Сила древних погрузила тебя в сон, так, чтобы ты не просыпался.

Нельсон сел. Он чувствовал себя сильным, отдохнувшим и посвежевшим - и понял, что это потому, что его тело - тело человека - лежало здесь в коме так долго. И еще его человеческое тело теперь чувствовало необычность. Он ощущал слепоту и глухоту от потери осязания, чувствовал себя медлительным, неловким, неуклюжим.

Он сел и увидел, что Ншара стоит у его раскладушки. И четверо лидеров великих кланов были здесь - Тарк, Хатха, Кйор и Эйя. Они глядели на него.

– Смерть и опасность идут по направлению к Рууну быстрой поступью пламени, - печально говорил Кри. - Мало времени оставалось, чтобы вернуть Эйшу в его тело, а тебя в свое для правосудия.

Для правосудия? Так вот почему они вернули его в собственное тело, когда гибель приближается к Рууну? Тогда настало время.

Нельсон встал и взглянул на них.

– Я готов, - тяжело произнес он.

– Тарк и Эйя рассказали нам, как ты сражался, чтобы спасти Барина… как ты сражался со своими друзьями, - сказал Кри.

– Они не мои друзья, за исключением того, что погиб теперь, - тяжело ответил Нельсон. - Я не знал, что они палачи.

– Кажется, ты выучил многое, чего не знал, чужак, - сказал Кри. - Теперь ты знаешь, что настанет для кланов, когда хуманиты разгонят Братство.

– Да, теперь знаю, - болезненно ответил Эрик Нельсон.

Свободные дети лесов, пойманные и порабощенные как во внешнем мире!

Быстрое отупение народа кланов, разрушенных тупоголовой человеческой тиранией. Он заслужил то, что произойдет…

– Ты свободен и можешь покинуть Л'лан, - заявил Кри.

Нельсон застыл, пораженный.

– Вы не собираетесь убивать меня за то, что я помогал делать?

Кри покачал головой.

– Своей работой прошлой ночью ты искупил свое преступление, совершенное по неведению. Можешь уходить.

Нельсон взглянул на Стража, затем на глядящих вождей кланов.

– Но я хочу остаться! - закричал он. - Я хочу помогать вам спасти Братство, исправить то, что я помогал разрушать здесь!

Ншара закричала нетерпеливо своему отцу:

– Дай ему шанс! Он будет предан нам, я знаю!

– Он будет верным, - согласился Тарк. - Кроме того, он знает методы и оружие чужаков.

Глаза Кри изучали лицо Нельсона, казалось, разглядывая его душу.

Наконец Страж сказал:

– Пусть будет так, чужак. Твоя помощь может быть ценной в этот период. Лидеры кланов, пусть идет слово по всем кланам, что этот чужак борется на нашей стороне!

"Мы посмотрим, как он сражается", - проворчал мысленно Кйор.

Нельсон почувствовал подъем странного воодушевления, которое как противоборствующая масса вздымалось из него. Теперь он знал. Знал, что Братство, казавшееся поначалу ему неестественным и чужим, было ценностью, которую нужно было защищать всеми средствами. Он научился этому в теле Эйши, волка.

И он почувствовал необычное счастье. За десять лет, проведенные им в битвах непонятно за что и за кого, впервые он собирался делать это вовсе не потому, что у него такая работа. И эта последняя битва была самой ценной из всего, что он сделал в своей жизни.

Кри, когда вожди кланов вышли, подвел Нельсона к окну, выходившему на юг от Рууна.

– Время быстро летит, чужак!

Нельсон пришел в ужас от зрелища. Он понял теперь, что время прошло, солнце заходило в кровавом, дымном мороке. Весь южный небосклон был стеной черного дыма, кружившегося над языками пламени - стена, маршировала к Рууну и была уже на расстоянии нескольких миль. Горели леса к западу от реки, но пламя от реки могло перекинуться дальше.

– Через несколько часов огонь будет здесь, а Слен и Ван Восс с хуманитами придут за ним! - воскликнул Нельсон.

Кри кивнул.

– Но мы надеемся остановить это. Мужчины Рууна весь день трудились, чтобы отрезать огонь от реки к западным холмам.

– Не просто остановить это! - сочувственно произнес Нельсон. - Он может перекинуться через преграду. Нужно запустить встречный огонь.

– Использовать огонь как защиту от огня? - Кри выглядел обеспокоенным. - Кланам не понравится это. Они ненавидят огонь.

– Сделайте так или пожар ворвется в Руун этой ночью! - предупредил Нельсон.

Кри сказал неохотно.

– Я пойду с тобой и отдам приказ.

Когда они вернулись, Нельсон нашел Ншару с двумя его тяжелыми пистолетами. Он узнал в них свой и Лефти.

– Меньше двадцати зарядов, - пробормотал он, когда крепил пистолеты к своему ремню. - Слен и Ван Восс будут с автоматами, да еще они научили хуманитов использовать гранаты.

– Но ваш опыт войны будет ценен для нас, - сказал ему Кри. - Мы здесь в Л'лане мало знаем о войне. Наши мечи используются очень редко, когда враждебные кланы извне вторгаются в наши владения.

– Я пойду с тобой, отец! - закричала Ншара, ее глаза были темные и блестели от возбуждения.

Кри покачал головой.

– Ншара, если что-то случится со мной, ты одна останешься, чтобы сплачивать Братство. Ты должна остаться в Рууне.

Эрик Нельсон вышел из Зала Кланов со Стражем в густую зловещую темноту. Дым стелился густыми клубами с юга, закрывая солнце. Воздух был едким от него.

Тарк подбежал к нему, глава Волосатых сказал:

– Воины Кланов уже на пути в лес! Два Копытных ждут вас!

Нельсон взгромоздился на спину одного из жеребцов, на другого оседлал Кри. Они поскакали к югу от Рууна.

Солнце садилось за дымовой вуалью и на западе сгущалась тьма. Но юг был похож на ужасный новый рассвет над лесом, все небо было кроваво-красным, огромным.

Нельсон, скача с Кри вдоль освещенного красным лесного прохода возле широкой, темной реки, слышал движение кланов через лес и слышал их мыслекрик.

"Собирайся, у-у-у, Братство! Собирайтесь к югу, братья, вскоре мы будем сражаться… и умирать!"

Заросли были полны мчащихся теней. Мерцающий красный свет падал на серые и полосатые спины и яростный огонь из глаз, словно угли светившихся во тьме, и слепяще-белые оскаленные зубы.

Звук грома раздавался под копытами клана Хатхи - огромных жеребцов, - чьи гривы развивались как знамена на ветру. Некоторые из них несли мужчин Рууна, вооруженных для битвы. И над вершинами на фоне кровавого сияния парили с клекотом орлы.

Ужасный вой Тарка раздался возле него и последовал ответ. Тигр заревел и другие последовали за ним, эхо разнеслось по холмам. И сыны Хатхи подняли свои шеи и дикий крик понесся в ночь.

Перекличка! Перекличка кланов!

Горло Нельсона сократилось и воин в нем был потрясен необычной эмоцией. Он услышал мыслекрик стройной серой волчьей тени, которая неслась возле Тарка, Кри и его самого!

"Чужак, мы выступили вместе в этот раз! Доброй охоты!"

С жутким чувством, Нельсон узнал в волке тело, в котором был сам.

– Доброй охоты, Эйша!

Они вступили в полосу огненной преграды, которую люди Рууна создавали весь день, и Нельсон непроизвольно выругался.

Эта грубая стофутовая полоса, занявшая столько времени и труда, не сможет остановить циклон пламени, приближающийся с юга.

– Мы должны запустить наш встречный огонь с южной стороны защитной полосы и не дать ему вернуться назад, - сказал он Кри. - И времени уже мало!

Вся ночь в нескольких милях впереди была теперь хаосом из дыма и пламени. Алые блики теней воинов-людей и воинов-зверей отбрасывались на север.

– Огонь остановит огонь, братья! - пришла мысль Кри. - И его нужно зажечь прежде, чем он перекинется через защитную полосу.

Им не понравится это, понял Нельсон. Изумление кланов было близко к страху. Но на лицах у всех было мужество, которое было сильнее страха.

"Огонь остановит огонь! - возвестил Тарк. - Начинайте!"

Нельсон спешился. Теперь он торопливо проверял как люди, выбранные Кри, разводили встречный огонь. Их факелы зажигали деревья словно щепки, как от спички, вдоль южной оконечности защитной полосы. Сухой кедр и пихта вспыхивали и вскоре новая стена пошла на юг навстречу более мощной приближающейся стене.

Но двигалась медленно, очень медленно! Ветер дул в их направлении, определил Нельсон. Горящие листья и ветки начали закручиваться у полосы, танцуя радостно.

"Гасите очаги пламени и искры! - призвал Хатха. - Давайте, копытные!"

Нельсон, задыхаясь от дыма, взмокший, трудился с мужчинами Рууна и Копытными, затаптывающими каждую опасную вспышку в защитной полосе. И Кри взобравшись на лошадь в шокирующем алом зареве, мысленно обратился к нетерпеливым, прыгающим кланам.

"Подождите, братья! Вскоре наш огонь победит огонь наших врагов и тогда мы обрушимся на них!"

Нельсон, работая с людьми Рууна, чувствовал, что южный ветер был живым, злобным демоном, перебрасывающим искры через брешь.

Еще он увидел, сквозь едкий дым и полуприкрытые веки, что встречный огонь медленно пополз на юг. Вскоре он выжжет пояс, через который гигантский вал огня не сумеет перебраться.

И затем, с резким, отрывистым криком, Эйя заскользил вниз через клубящийся дым и искры.

"Хуманиты и двое чужаков спускаются вниз по реке на плотах, - мысленно закричал он. - Они плывут нам в тыл!"

Ужаснувшись, Эрик Нельсон внезапно понял стратегию Ника Слена. Была только единственная возможность. Построить плоты, которые перенесут хуманитских воинов, просто построить и с их помощью река становится безопасной дорогой в Руун для Слена и его сил, спокойной дорогой сквозь огненный шторм.

И Слен, разглядев, что они разжигают встречный огонь, пробует обойти их и поймать в западню между огнем и своими силами.

– К реке! - закричал Нельсон. - Если они высадятся за нами, нам конец! Эйя, покажи путь!

"Сюда, братья по кланам!" - мелькнула мысль орла, и он взлетел выше на грандиозных крыльях.

Нельсон запрыгнул на спину Хатхи. Скача за Кри по алому лесу к берегу реки, он верил, что кланы льются за ним, чтобы драться.

Они ненавидели огонь, ненавидели бездействие, но теперь, по крайней мере, наступил шанс добраться до врага вплотную. Звери и всадники продирались сквозь кусты и деревья к краю залитого красным отсветом реки как раз вровень с первым из длинного каравана плотов, груженных воинами с шестами. Нельсон видел, что некоторые из хуманитов несут связки гранат.

Он закричал:

– Атакуйте их! Сбейте их на мелководье! Копытные… сбейте их вниз.

Хатха повел ушами назад и бросился прямо в воду. Нельсон вцепился в седло, выхватил пистолет и открыл огонь. За ним, в ужасном всесокрушающем порыве, кланы бросились в битву и даже красные громоподобные разрывы гранат не могли остановить их.

В зарослях, на скалистом берегу, в воде, люди и звери переплелись вместе, крича, рыча и умирая, и река была цвета крови под пламенеющим небосводом.

Визжа, фыркая, отплевываясь, Хатха рвался в бой и вез Нельсона с собой. Нельсон перехватил взгляд Слена и Ван Восса на плотах, уносящихся рекой, призывающих людей Шэн Кара принять участие в битве. Они приготовили пулеметы, но не могли использовать их, потому что противники перемешались.

Люди Рууна скакали и спускались с берегов, их сабли сверкали, и, когда их лошади гибли под ними, они вставали, встречались грудь в грудь со своими братьями из Аншана.

Огромные полосатые тела взлетали, падали, разбрасывали все на своем пути, в образовавшиеся проемы устремлялись серые волки, вспарывая плоть, убивая. Орлы налетали одним ударом и втягивали когти назад. Тела падали на камни и лежали, а кланы и аншанцы шли по ним, лошадиные копыта крушили павших людей.

– Кайооо! - пришел леденящий кровь убийственный крик Тарка, серого демона безумно влетевшего в битву.

Нельсон, вцепившийся в спину Хатхи, в то время как жеребец крушил и кружился в дикой битве, заметил бледное лицо хуманита с занесенной саблей.

Он выстрелил и видел, как человек упал. Но другой хуманит бросился на него с занесенный сверкающим клинком… Серая молния бросилась мимо Нельсона на нового нападавшего, вцепившись в горло.

– Эйша, оглянись! - послал Нельсон предупреждение, когда противник отбросил саблю и выхватил кинжал.

Несмотря на то, что он соскочил с Хатхи в бешеный поток, чтобы помочь, он видел, что кинжал распорол ребро волка. И затем хуманит повалился в воду, с разорванной глоткой.

Эйша, шатаясь, поскользнулся. Слабеющий свет зеленый глаз померк, когда Нельсон достиг волка. Он услышал умирающую мысль.

"Доброй охоты, бра…"

"Они бегут! - пришла дикая мысль-крик Кйора. - Убивайте, пока они не сбежали."

Хуманиты, оставшиеся в живых, бешено отталкивались шестами, стараясь добраться до глубокой воды.

Нельсон услышал крик Ника Слена с дальнего плота.

– Отступайте! Хватит!

Бойцы кланов, обезумев от крови, были неудержимы, но они боялись глубины. Но их порыв спал, когда Нельсон столкнулся с Кри.

Страж стоял на берегу в зареве от пожара, его рука поднялась, а голос рокотал над рекой.

– Аншанцы, вы уничтожите весь Л'лан и зальете его кровью и огнем?

Ярость древних, ярость Пещеры обрушится на вас, если вы последуете этой дорогой дальше!

– Кри, вернись! - завопил Нельсон, подавшись вперед.

Но было слишком поздно. Пулеметная очередь раздалась с одного из плотов. И она была короткой, грубой. Кри схватился за грудь и упал в воду.

А Нельсон услышал голос Ника Слена.

– Славная очередь, Пит!

Дикий крик, крик, который был мысленным воем и вскриком ярости, пришел от кланов.

"Страж убит!"

Нельсон, вытаскивая тело Кри на берег, сердцем почувствовал беду, когда увидел, почему огонь внезапно стал ярче. Лес между их встречным огнем и ними стал стеной пламени, движущейся прямо на них.

– Пока мы сражались, огонь перекинулся через защитную полосу! - закричал он. - Мы не сможем его остановить теперь… Руун обречен!


Глава 16

Теперь Нельсон со всей определенностью понял простоту и эффективность стратегии, используемой Сленом. Увидев, что они противоборствуют огню, Слен послал хуманитских воинов высадить десант, рассудив, что это не может не отвлечь Братство от противодействия огню.

И это сработало. Огонь перекинулся через линию защиты и теперь двигался на крыльях ветра в Руун.

– Мы не можем теперь сдержать огонь! - закричал Нельсон. - Через час он будет в Рууне. Отступаем!

Отступление было уроком, которому кланы никто не учил. Одичав от возбуждения битвы, они отказывались теперь отступать, если бы не стена пламени, надвигавшаяся на них.

Тарк послал свой мыслевыкрик:

"Назад в Руун, клановые братья! Мы должны эвакуировать город прежде, чем туда ворвется огонь!"

Когда они начали выходить из воды, пулеметные очереди полились непрерывно.

Жеребец повалился вниз, тигр взвыл от ярости и боли. Нельсон перебросил тело Кри через спину Хатхи, повел его через лес.

Огромные крылья били и рассеивали дым, расчищая им путь. Устойчивый отсвет в небе стены пламени, который рос и превращалось в зловещий рев.

Нельсон чувствовал ярость и ненависть единую для всех кланов, передвигающихся вместе с ним сквозь дым к Рууну. Он знал, что Ник Слен спокойно переправит все свои силы вниз по реке без всякой опасности. И Слен подождет, улыбаясь, пока народ Рууна погибнет в пламени деревьев.

– Торопитесь! - кричал Нельсон. - Торопитесь!

В южной части города было многолюдно. Все те, кто остался, чтобы наблюдать за судьбой, надвигавшейся на них в виде краснеющего неба - женщины, старики, дети. Лесные тропы были заполнены ими, вызвало пораженные вопросы со всех сторон.

– Что скажете? Остановили огонь?

Затем увидели Хатху и ношу, которую он нес, и Нельсону показалось, что весь город издал протяжный вой, затем наступило молчание. Ншара ожидала их снаружи Зала Кланов, и Нельсон увидел ее лицо, когда известие о гибели Кри, достигло ее.

Она выпустила свою мантию на траву. И сказала Нельсону:

– Оставь моего отца здесь под деревьями.

Когда он выполнил ее просьбу, то услышал мысль клановых лидеров направленных к Ншаре:

"Теперь ты наследуешь должность Стража Братства!"

Она приняла груз обязанностей на свои плечи.

– Что скажешь?

Нельсон быстро обрисовал ей положение.

– Всех нужно эвакуировать из Рууна, - закончил он. - Меньше чем за час огонь будет здесь.

Ншара не выказала страха. Она повернулась к вождям.

– Ведите ваши кланы на северные холмы, в горы!

Кйор зарычал.

"Пусть уходят самки и детеныши. Мы будем биться!"

– Биться с кем? - потребовал Нельсон. - С огнем?

Он развернулся и указал на южный небосвод. Алое сияние приближалось к ним и уже лизало улицы Рууна.

– Смогут ли кланы остановить это своими когтями, Кйор?

Мысль Тарка была неистовой.

"Но бежать отсюда как щенки, с поджатыми хвостами!…"

– Но можно выжить, чтобы снова биться! - сказал ему Нельсон. - Когда зола остынет, кланы могут вернуться и обрушиться на хуманитов вновь!

– Он прав, Тарк! - поддержала его Ншара. - Идите, и разнесите слово.

Нельсон услышал крик - звуковой и ментальный.

– На северные холмы и оставайтесь там, браться!

И они пошли по улицам обреченного города под краснеющим небом. Матери вели своих детей: волчат, тигрят, малышей людей. Кобылы уходили с жеребятами. Широкий клин крылатых улетел на север. Движение, движение по лесу кланов! И страх в жгучей волной разносился по воздуху, гнезда опустели, затянутые дымом.

Наблюдая за этим, Эрик Нельсон пришел к отчаянному решению. Он сказал Ншаре:

– Слен и Ван Восс - хребет хуманитской компании. Если мне удастся устранить их и их оружие, у Братства появятся шансы!

Побелевшая, она глянула на него.

– Я знаю, что ты думаешь… ты должен остановить их, потому что ты привел их сюда!

Нельсон ничего не ответил.

– Но это невозможно! - закричала она. - Ты не можешь приблизиться к ним. Они не подпустят нас к себе, пока огонь не выкурит нас из Рууна и из леса!

Нельсон быстро сказал:

– Но когда огонь расчистит путь, Слен пойдет в Пещеру Творения! Я его знаю… все что ему нужно - это платина.

Он схватил ее за руку.

– Ты должна показать мне, как пройти в Пещеру, Ншара! Я буду ждать их там… у меня осталось несколько зарядов и эти двое назад не выберутся, я позабочусь об этом.

Ншара глянула на него широкими темными глазами. Затем сказала:

– Пошли, я покажу тебе дорогу.

Улицы, лесные тропинки, теперь были почти пусты. Последние бойцы исчезли на севере между деревьями. Вскоре не осталось никого. Пепел падал как снег и ветер был горяч. Вожди кланов возвращались назад, их глаза горели гневом и жаждой борьбы. Хатха нес седло Нельсона.

– Город пуст? - крикнула Ншара.

Мысль Тарка тут же ответила.

"Пуст."

– Тогда время выступать!

Она взглянула на мгновение на отца, вытянувшегося как бы во сне на темной мантии, его голова покоилась на траве.

– Оставьте его здесь, в этом городе, - сказала она.

Она вернулась и взобралась на спину Хатхи. Нельсон также вскочил на коня и они галопом помчались на север Рууна за кланами. Дым густо стелился среди деревьев, в ореоле необычного красного сияния. Пепел падал все гуще и ветер приносил горящие снопы искр.

Глянув назад минутой позже, Ншара закричала:

– Город горит!

Нельсон взглянул назад и увидел языки пламени триумфально взметнувшиеся за ним. Они реяли огромными извивающимися знаменами над верхушками деревьев, превращая лесные тропинки в красные реки огня, текущего на север. Гребень этого неистового потопа мчащегося за беглецами, ревущий, танцующий, пожирал деревья, которые преследовал.

– Быстрее, или мы окажемся в западне! - закричал Нельсон.

Он видел, как стеклянные купола возвышались сзади над ним, где бушевал дым и пожар. Они не горели и не лопались, но светились ужасным теплом - минареты, откидывающие алый ореол.

Задыхаясь, кашляя, загораясь летящих искрах, Нельсон, Ншара и вожди кланов бежали вперед перепрыгивая через очаги пожара. Нельсон почувствовал отчаяние своего жеребца, когда Копытный встал на дыбы, попятился и отпрянул от падающего горящего дерева. Он с трудом видел других в дыму.

Они вырвались из зарослей на открытое пространство, направляясь к бесплодным склонам. Другой рывок, еще ускорение и они в безопасности.

Огонь остановился на краю зарослей и задержался.

Теперь, вблизи, Нельсон видел пульсирующий глаз Пещеры Творения, светящийся мистическим светом. Кланы двигались по другую сторону от этого холодного мерцающего отверстия, на вершины высоких голых холмов.

На ровной поверхности за сияющей пастью Пещеры, Нельсон стал и спешился. Ншара последовала его примеру.

Она сказала лидерам кланов.

– Мы с Нельсоном идем в Пещеру! Вы же уводите кланы в безопасное место.

Нельсон возразил:

– Нет! Ты не останешься со мной, Ншара… только покажешь мне путь!

– Теперь я - Страж, - спокойно заявила Ншара. - Это моя обязанность и мое право идти с тобой.

По ее тону он понял, что ее не остановить аргументами. А времени для споров не было. Время убегало.

"Я тоже пойду!" - закричал мысленно Тарк, и другие клановые лидеры эхом отозвались ему.

– Нет! - оборвала Ншара. - Ваш долг - вести кланы в безопасное место.

Волк и тигр, лошадь и орел, заволновались. Тогда Ншара повторила свой приказ, они нехотя исчезли в темноте:

Нельсон издал восклицание. Повернувшись назад, он глядел вниз. В мерцающем свете, они могли видеть Ника Слена, плоты, приближающиеся по кроваво-красной реке к пылающему городу.

– Вскоре они будут здесь, - сказал он наконец. - Ншара, еще есть время уйти!

– Я покажу тебе безопасный путь в Пещеру, - ответила она. - Но я Страж, и я не оставлю ее!

Они двинулись к этой огромной пасти холодного, мерцающего света.

Ншара шла впереди.

Лишь у входа она остановилась. Нельсон огляделся. Если свет снаружи был красным и горячим, здесь он был прохладным и цвета луны.

Пещера была огромной и округлой, убегавшей в холм. Нельсон оценил ее в восемьдесят футов высотой. В ста футах от них зияла глубокая расщелина, ужасное сияние белой радиации, видимое из трещины.

Нельсон начал видеть вещи, которые удивили его куда больше, чем первый вид Рууна и Аншана.

Огромные округлые ребра из металла, массивные балки тусклые в высоком мраке, казалось, поддерживающие крышу и стены Пещеры. Он видел тени металлических контейнеров, гигантских вещей, смятых и скрученных так, как будто их смяла чудовищная сила, которая пробегала вдоль стен.

На его мозг начали накатываться всевозможные догадки. Ступая вперед к расщелине, он заметил сияющую белую массу, которая лежала глубоко внизу на дне расщелины.

Ншара оттащила его назад.

– Не стой близко к холодному огню… этот свет может обжигать и убивать!

– Радиоактивность! - пробормотал удивленно Нельсон. - Радиоактивная химическая масса, которая проникает даже через пол.

Очень эффективно, что ров смерти тянется через все пространство из бесконечной глубины Пещеры.

Он выглянул из-за стены над расщелиной и увидел огромные закрученные цилиндры, их металлические стороны порваны и повреждены. И безошибочно можно было определить, что это за цилиндры. Это огромные баки. Пролилась ли радиоактивная масса из этих поврежденных баков? Это казалось очевидным и еще…

Ншара вела его к концу массивных гигантских сосудов, которые вытянулись до самой дальней стены Пещеры. Все эти цилиндры были шести футов в диаметре, сделаны из необычного металла, массивного и толстого. Он попробовал зарисовать их в уме и этот рисунок навел его на предположение, которое показалось безумием.

Ншара сказала:

– Большая часть этих туннелей разрушена. Но один из них ведет безопасно мимо расщелины холодного огня. Это тайная тропа, найденная давным-давно Стражем и она известна лишь преемникам.

Она влезла на вершину одного из гигантских цилиндров, приглашая его последовать за ней. Так он и сделал, используя свой карманный фонарик.

Внутренняя стена сосуда была вмята и повреждена, металл оплавлен. Да, оплавлен, как обугленное бревно. И еще он казался удивительно прочным металлом. Он действовал как щит против смертоносной радиации.

Нельсон заинтересовался, что за ужасная сила прорвалась через эти гигантские сосуды и так искорежила их.

Впереди него Ншара пришла на место, где цилиндр закручивался вокруг себя. Он вскарабкался за ней вокруг поворота. Затем, внезапно, он выключил фонарик и прошептал ей быстро.

– Тихо!

Они присели и прислушались, и Нельсон услышал отчетливо в этот раз звук, который насторожил его - звук чего-то скользящего и скребущего о сосуд, что-то напряженно преследующее их.

Он извлек пистолет и приготовился, когда мысль Тарка пришла к ним:

"Там где сможет пройти человек, пройдет и волк! А где пройдет Ншара, там пройдет и Тарк!"

Нельсон расслабился и притих. Тарк проскользнул мимо них, царапая когтями о металл.

"Слишком поздно, чтобы злиться, - мысленно обратился он к Ншаре. - Чужаки и люди Шэн Кара уже выбрались на землю. - Он добавил пожав плечами по-волчьи:

– И во всяком случае мой клан теперь в безопасности."

Рука Ншары легко легла на массивную волосатую голову, но она ничего не сказала. Казалось, вечность прошла пока они пробирались по трубе. Затем она перешла в открытую гигантскую металлическую камеру, которая напомнила Нельсону часть турбины - построенной гигантами для какой-то немыслимой цели.

– Гигантские трубы, которые могут быть двигательными камерами! - сказал он негромко. - Это колоссальная турбина - а радиоактивные химикаты в баках могут быть горючим…

– Пошли, - сказала Ншара и он последовал за ней, волк приблизился к ним, в благоговении к этому забытому месту.

Когда они вышли из разрушенной турбины за смертоносной расщелиной, Нельсон увидел в темных дальних частях Пещеры, холодное свечение.

Его не особенно удивило то, что он увидел. Перед ним распростерлась Пещера: огромная, невероятная, с мрачно мерцающими тенями.

И полузаметная, почти предполагаемая тень торпеды: заостренная строгость, стройное острие. Резкое, чистое острие, рассекающее воздух, рассекатель, возможно, огромных пропастей, где нет воздуха, где только звезды толкаются плечами с вечностью!

Он видел огромные арки переборок, сотканной из платины машинерии, которая ничего для него не значила, потому что ничего подобного никогда не было на Земле. Машины и панели, с нанесенными полосками и циферблатные отметки со странными символами. И чужие, но безошибочно сборные реактивные двигатели, огромные двигательные турбины, которые когда-то грандиозно работали…

Нельсон сказал, и звуки его голоса эхом разнеслись в этой странной мертвой тишине безупречного металла.

– Корабль, - прошептал он. - Пещера - это гигантский корабль, который давным-давно потерпел здесь крушение. Космический корабль, прилетевший на Землю и упавший был погребен здесь веками.

Смертельная опасность от неминуемого столкновения со Сленом почти забыта в отупляющем удивлении Нельсона. Он медленно продвигался вперед ближе к кораблю, вглядываясь в его чудовищные разрушенные механизмы.

Было ли это секретом долины Л'лана? Тех древних, чья изощренная наука сделала мыслекороны и преобразователь мозга давным-давно, из другого мира.

Он стал между двумя толстыми платиновыми столбами, на каждом из которых была смонтирована большая кварцевая сфера. И внезапно, из бездонной глубины времени пришла мысль, холодная, безграничная чужеродная мысль.

Слова с нарастающей мощью, которая потрясла всю матрицу его мозга:

"Ты, кто пришел после нас, внемли предупреждению!"


17. ДЕНЬ БРАТСТВА

Нельсон остановился, пораженный завораживающим благоговением, которого никогда не испытывал прежде. И не от одной мысли, что чей-то мысленный голос раздался у него в голове, остолбенел он. Он был слишком приучен к этому теперь.

Его ошеломило могущество и качество нового ментального голоса.

Величина и диапазон вибраций его мозга превосходили всякое воображение.

Голос был чужеродный, и эхо множило его.

"Внемли предупреждению!"

Голос Ншары разорвал эти чары. Она быстро остановилась и Тарк застыл у ее ног, в то время как Нельсон заледенел между платиновыми колоннами.

– Это голос Пещеры, Эрик! Голос, пришедший из глубокого прошлого, от тех! - Она указала на крупные, мерцающие кварцевые сферы на верхушках платиновых колонн.

– Каждый раз, когда кто-либо встает между этими колоннами, их мысленные послания - всегда одно и то же. Мой отец и все Стражи знали об этом.

Нельсон начал смутно догадываться. Голос, который он услыхал, был записью - не звуковой, а телепатической, которая впечатана в эти кварцевые сферы и передавалась всем, кто проходит между ними.

Как это было сделано? Каким образом можно было записать и передать мысль? Он не знал этого, и никогда не узнает. Но древние были мастерами телепатической науки, его опыт с мыслекоронами и мыслетрансформатором доказывал это.

И теперь, после непродолжительной паузы, холодный невыразительный голос снова зазвучал у него в голове.

"Внемли предупреждению, не легко бороться с силами и энергиями в этом корабле без знания как обращаться с ними! Внемли предупреждению тех, кто знаком с этими силами! Внемли предупреждению о нашей трагической судьбе!

Мы те, кто обращается к тебе, внешне не походили на тебя. Мы совсем из другого мира. В другой звездной галактике мы были рождены и развились до разума под другими солнцами, освоили огромные знания и добились колоссального могущества.

Наш мир был миром красоты, а города - очагами света и веселья. Но мы устремились слишком высоко, мы грезили себя Великими, завоевывая и покоряя природу и, наконец, мы развязали силы, с которыми не сумели справиться, и это послужило началом уничтожения нашего мира.

Поэтому мы построили этот звездолет и последние оставшиеся из нашей расы отправились прочь от умирающей планеты к звездам, чтобы найти другой мир. Мы исследовали одну звездную систему за другой, так и не находя мира, подходящего нам, пока наконец ужасный несчастный случай не вывел из строя наш звездолет поблизости от этой системы.

Наш поврежденный корабль упал на эту планету, в этом месте. И он уже не мог летать снова. А мы не могли построить другой корабль, потому что умирали. Этот мир был неласков для нас, его атмосфера и химические соединения ядовиты для наших тел и с этой отравой нам не долго оставалось жить.

Мы знали, что обречены, но не могли оставить достижения нашего разума на погибель и забвение! Когда мы определили это, наши тела умирали, но умы могли продолжать жить на этой планете.

Это можно было осуществить путем трансформации наших разумов в теле аборигенов этой планеты. Только высшие создания могли стать вместилищем наших разумов. Поэтому мы отобрали пять различных видов из них: обезьяну, тигра, лошадь, волка и орла.

Мы надеялись, что хотя бы один их этих видов выживет, даже если другие исчезнут. Поэтому мы отобрали членов этих кланов и так воздействовали на структуру их мозга, чтобы передать им силу телепатической речи, и так переделать их гены, чтобы изменить наследственность. Затем мы трансформировали свои разумы в их тела.

Теперь это сделано. Мы носим новые тела пяти кланов, а наши старые тела - мертвы. Мы вышли из этого сокрушенного корабля и начали борьбу с природой на этой планете.

Мы знаем, что грядут смутные времена! Знаем, что дети наших тел не унаследуют всех возможностей нашего разума, что наши знания и мудрость сотрутся из их воспоминаний и в основном будут утрачены.

Но в какой-то день по прошествии веков, некоторые из пяти видов станут медленно развиваться, пока по разуму не сравняются с нами. Тогда они поймут реликты нашего могущества, оставшиеся на этом корабле.

И когда это время настанет, внемлите предупреждению! Внемлите предупреждению и не обрекайте свой мир на ту участь, которая постигла наш мир! Запомните навсегда нашу трагедию, ваших звездных предков, рожденных в давние времена!"

Эрик Нельсон оцепенел в изумлении, чувствуя как мощная вибрация мысли умирает в его мозге. Он отступил в страхе от колонн к Тарку и Ншаре.

– О, боже! - прохрипел Нельсон. - Это невероятная история - она означает, что миф о Пещере Творения истинная правда.

Да, она была правдива, фантастическая легенда, которую он принял безоговорочно, хотя даже хуманиты сомневались!

Наружу из пещеры - пещеры, в которой был зарыт давным-давно звездолет - пришел первый разум на Землю! Разум, который воплотил себя в пять огромных кланов, один из них был человеческим.

– Кланы и люди были по-настоящему равны поначалу! - прошептал он. - Поначалу в Братстве! А затем некоторые люди из человеческого клана оставили эту долину и расселились по Земле…

Загадка, которая мучила антропологов, загадка человеческого расселения по Центральной Азии наконец была разрешена. Долгие века в прошлом эти древние и чужеродные существа, чьи физические естества он мог никогда не узнать, пересадили свои разумы в тела пяти видов животных Земли. Это было сделано при помощи машин, которые сохранились, и одну из которых Кри использовал так свирепо против него самого!

И пять кланов естественны для этой долины, и именно человеческий клан вырвался за пределы этой долины и тиранически подчинил себе остаток дикой природы и животных, обращаясь с неразумными существами так, как немыслимо было в этой долине.

В долине Л'лана пять кланов все еще были равны между собой по разумности и Братство все еще существовало, забытое людьми во внешнем мире! Нельсон чувствовал потрясение от подобного открытия. Он глядел расширенными глазами вокруг на тускнеющие очертания платиновых механизмов.

– Подумать только, эти силы и знания в течение веков были погребены здесь!

– Вот почему эта пещера запретное место, - пояснила Ншара. - Вот почему мой отец никому не позволял слушать эти записи, чтобы доказать правдивость предания о Братстве!

Внезапно Тарк поднялся и пришла его быстрая мысль:

"Они пришли в Пещеру, те, снаружи!"

Нельсон развернулся, схватившись за пистолет. Он не видел входа в Пещеру - холодное свечение слепило его.

Кроме того он доверял волчьим инстинктам. Он быстро спросил:

– Их много, Тарк?

"Не более четырех, - ответил мысленно волк. - Двое чужаков, Шэн Кар и Холк из хуманитов."

– Другие хуманиты боятся входить! - воскликнула Ншара, глаза ее сверкали.

– Это дает нам большие шансы, - проскрежетал Нельсон. - Ншара, оставайся здесь, в тени. Я попробую перехватить их, когда они пойдут через трубу.

Он двинулся вперед и увидел, что Тарк бежит возле него.

"Это будет схватка, в которой я буду с тобой, чужак! У меня есть кровный должок!"

Они укрылись в тени огромной поврежденной турбины, в конце гигантской трубы. Нельсон замер там с пистолетом в руке, другой рукой он придерживал напряженное волосатое тело Тарка.

Его пистолет был заряжен не полностью, и он ожидал, пока Слен со своими партнерами пройдет через трубу. Им следует действовать наверняка.

Он слышал скользящие, шуршащие звуки их продвижения через трубу, и почувствовал, как Тарк напрягся за ним.

– Пока нет! - сказал ему взмокший Нельсон. - Пока нет…

Звук шагов становился все громче и громче. Они совершенно точно вошли в трубу теперь.

И он должен быть уверен наверняка! Он выжидал секунду за секундой, ожидая, когда они окажутся в нескольких метрах от него.

Затем Нельсон опорожнил свой пистолет прямо в темное жерло трубы.

– Пит, держись! - закричал сдавленный голос в трубе, когда громоподобное эхо от выстрелов утихло.

Нельсон слышал, что его выстрелы попали в металл. Он знал, что потерпел неудачу, звукоусиление в трубе заставило его выстрелить преждевременно.

К нему из трубы донесся шепот.

– Дай ему…

Затем, что-то металлическое покатилось по трубе в их направлении.

– Граната! - закричал Нельсон. - Назад, Тарк!

Они с волком бросились прочь от турбины, когда позади грохнул ужасный взрыв. Они успели укрыться за металлическими конструкциями. Чудовищный град стальных осколков обрушился на стены турбины, некоторые из них пролетели над головами.

Затем Нельсон услышал резкую очередь пулемета, услышал, как пули рикошетируют внутри гигантской турбины.

"Я не уйду пока не убью кого-либо!" - мелькнула мысль Тарка. Волк развернулся, его волосы встали дыбом, огромные клыки сверкали.

"У тебя не будет шансов, Тарк! Теперь они будут расчищать себе путь пулеметным огнем! Мы можем избежать его только сзади, в тени."

Со всей холодной и безжалостной определенностью Нельсон знал, как призрачны их шансы. Слен и голландец методично загоняли их вниз, а его пистолет был разряжен.

Они с Тарком пробежали между платиновыми колоннами мыслезаписывателя, слишком быстро, чтобы услышать снова механическое предупреждение. Они достигли Ншары в тени.

– Я потерпел неудачу, - сказал ей Нельсон. - Теперь они идут сюда.

Вам не следовало сюда приходить, Ншара!

Она взглянула на него, в сумраке ее лицо казалось особо белым.

– Я думаю, этой ночью Л'лан умрет, и если это произойдет, мне незачем жить!

Он обнял ее. И в то время как он сжимал ее, спокойный голос Ника Слена донесся до него.

Слен и трое его спутников выбирались из трубы, но они не приближались к стене холодного огня. И Нельсон знал почему. Они боялись, что у него еще остались заряды.

– Нельсон! - позвал его холодный резкий голос. - Нельсон, готов ли ты прекратить вести себя по-идиотски и начать деловые переговоры?

– Давай, Слен, чего ты хочешь? - поинтересовался он.

Тот заговорил почти в растяжку.

– Нельсон, хотя ты и получил свое тело назад, но ты на стороне проигравших, и знаешь об этом. Вы в западне, но мне не улыбается выкуривать вас оттуда. Сдавайся, и я позволю тебе покинуть свободно Л'лан.

Нельсон размышлял быстро.

– И ты разрешишь Тарку и девушке уйти со мной?

– Несомненно, - пришел быстрый ответ. - Ты бросишь свой пистолет и выйдешь с поднятыми руками.

Мысли Эрика Нельсона помчались вскачь. Он увидел смутную возможность, слабый шанс…

Он не верил, что Слен сдержит обещание. Он знал лучше, чем кто-либо, что как только он выйдет на свет, Слен прошьет его очередью. Но в руках у него оставалась еще одна карта, о которой другие не знали… Эта карта была слабой, возможно, но достаточно ценной.

– Я не верю тебе, Слен, - резко ответил он. - Но я отдам свое оружие Шэн Кару, если он гарантирует нашу безопасность.

Тут же пришел ответ Шэн Кара:

– Я обещаю вам это, Нельсон.

– Несомненно, и мы присоединяемся к этому, - вступил в разговор Слен.

– Не так ли, Пит?

– Тогда пусть Шэн Кар идет сюда и я сдамся ему… но только ему, - сказал Нельсон.

Последовала пауза, молчание в огромной искореженной турбине. Затем пришел голос вождя хуманитов:

– Я иду, Эрик Нельсон. Помни, что если ты убьешь меня, это лишь усугубит твою участь.

Шэн Кар вышел на свет. В руке он держал саблю, голова его была поднята высоко, когда он двинулся к темному месту, где его ожидали. Он заметил Нельсона, стоявшего с Ншарой и Тарком за платиновыми колоннами. Он пошел к ним, его рука потянулась к пистолету, который Нельсон держал в руке.

И затем, когда он очутился между двумя кварцевыми сферами на колоннах, Шэн Кар остановился. Удивленный взгляд отразился на его лице.

– Что… что?… - вздрогнул он удивленный.

Нельсон знал, что разум Шэн Кара находился под влиянием мыслепослания древних.

"Внемлите предупреждению!"

Шэн Кар стоял, как прикованный, на месте, вслушиваясь… слушая грандиозный голос глубокого прошлого, повторявшего сагу о приходе разума на Землю. И лицо хуманита становилось странным.

Нельсон понимал, почему. Когда запись закончилась, Шэн Кар двигался дальше, чтобы забрать пустой пистолет. Но он двигался теперь словно во сне. И глаза его были невидящими.

– Слово древних! - шептал он. - Но тогда Братство Кланов столь же древнее, как и человек! Тогда мифы, которые мы, хуманиты, считали лживыми, на самом деле правдивы!

– Они правдивы, Шэн Кар, - заявила Ншара. - Ты не верил моему отцу потому, что не хотел верить. А он не мог привести тебя сюда услышать древних, потому что древние сами предупреждали, чтобы людей неверящих и предубежденных сюда не впускали. Но все это правда!

Оливковое, красивое лицо Шэн Кара было мрачным.

– Тогда то, во что верили мы, хуманиты, в природное верховенство человека над кланами - это ложно!

Нельсон почте жалел хуманита в тот момент. Фанатичная вера Шэн Кара была основана на базисе, который теперь ушел.

Он видел на лице этого человека ужасное понимание того, что он принес кровь, насилие и смерть в Л'лан ради фанатичной веры в право людей править, не подкрепленное ничем в действительности.

– Можете передать пистолет мне, - заявил Ник Слен.

Он, Ван Восс и Холк стояли за ними, не подходя ближе, а стояли в дюжине шагов от Шэн Кара. Их пулеметы были наготове.

Шэн Кар с дико вытаращенными глазами повернулся к ним. Из его горла вырвался дикий крик.

– Мы не правы! Легенда о Братстве правдива! Это убийство надо остановить.

– Что мне особенно не нравится, - заявил Ник Слен со скукой, - так это работать с фанатиками. На них невозможно положиться.

Он коротко нажал на спусковой крючок, не переставая говорить.

Короткая очередь подкосила Шэн Кара и бросила его в пыль между колоннами.

Слен шагнул вперед, глаза его искали в тени Нельсона и девушку.

– Извини, но это пора прекратить, Нельсон. Ты всегда был дураком, в некотором смысле. Я надеюсь…

Нельсон почти тупо следил, как он приближается. Его последней картой была попытка столкнуть Шэн Кара со Сленом при помощи мыслезаписи древних.

И она провалилась.

Но так ли это? Оставался крохотный шанс, что уловка сработает. Слен стал между платиновыми колоннами.

Сердце у него заколотилось, когда мысленный голос древних обратился к нему. Слен выглядел пораженным. И в этот момент Нельсон обрушился на него.

Пулемет разразился очередью у него над головой, яростно дыша и ревя Эрик сбил Слена на пол и они покатились по полу Пещеры в направлении расщелины холодного света. Ван Восс бросился к ним, стремясь выстрелить так, чтобы не задеть Слена.

"За Барина!" - взревела дикая мысль волка и, катаясь по полу, Нельсон увидел огромное тело Тарка у горла голландца.

Слен колотил его коленом, пытаясь вырвать свое тяжелое оружие и обрушить на череп противника. Резким движением Слен высвободил пулемет и нажал на спусковой крючок. Пламя и горячий удар обрушился на руку Эрика… и Слен был свободен.

Он вскочил на ноги на краю расщелины холодного огня, приобретя гигантские пропорции на фоне пляшущего света и быстро навел оружие на своего врага.

– На этот раз не будет…

Изящная вещица из металла мелькнула над головой Нельсона сзади - летящий клинок. Он поразил Слена не острием, как должен был, а плашмя. Но и такой удар отбросил его назад.

Его нога зацепилась за край пропасти, он оступился и подался назад, цепляясь за свой пулемет, а затем пропал в сиянии.

Раздался ужасный крик из этого величия холодного огня - крик, от которого Эрику стало плохо.

Он с усилием повернулся. Ван Восс валялся на полу Пещеры с разорванной глоткой и пустыми глазами. Клыки Тарка сверкали алым светом, а в его глазах горело безумие.

– Холк, слушай!

Шэн Кар, сидя вдали между колоннами с хлещущей из груди кровью, послал шепотом призыв.

Именно Шэн Кар, понял теперь он, был тем, кто, умирая, метнул свой клинок и сбросил Ника Слена в ужасные глубины. Лицо хуманита было серой маской. Холк, который оцепенело следил за быстро чередующимися событиями, приблизился. Нельсон, сжимая раненную руку, приблизился тоже.

– Холк, выслушай запись древних… а затем пусть другие тоже прослушают, - прошептал Шэн Кар. - Пусть война закончится, а Братство восстановится. Я согрешил, когда пытался его разрушить.

Холк печально смотрел, как умирает человек. Нельсон знал, что он тоже теперь слышит этот торжественный голос.

"Вы, кто пришли после нас, внемлите предупреждению".

Наступил рассвет, когда Нельсон и Ншара вышли из Пещеры. Л'лан лежал перед ними в лучах восходящего солнца, долина полуосвещена огнем, а частично скрыта во мраке. Шарообразные купола Рууна сверкали в разрывах дыма.

– Вся долина восточнее реки не тронута огнем, - сказала Ншара. - Леса достаточно, чтобы восстановился сгоревший.

Хуманиты ушли… их воины, ведомые Холком, вернулись в Аншан. И уходили они молчаливо и печально.

Их вождь был мертв, наемники и их оружие утеряно, военная компания потерпела провал. И все это потому, что основа их амбиций о человеческом превосходстве была сокрушена посланием древних.

Холк, выполняя приказ умирающего Шэн Кара, привел хуманитов одного за другим в Пещеру, чтобы услышать могучее послание древних. И они выслушали его в тягостном молчании.

– Мы знаем, что виновны, - признал Холк. - Но мы загладим свою вину.

Аншан будет городом Братства, как в старину.

– Прошлое забыто, - ответила Ншара. - Пусть мир царит в Л'лане.

Хуманиты ушли… но кланы ждали. Они ждали на откосах перед Пещерой… стаи Волосатых, огнеглазый тигриный клан, клановые братья Хатхи, а в вышине парили крылатые.

Хатха, Тарк, Кйор и Эйя ждали на выходе из Пещеры. Нельсон услышал их мыслекрик.

"Ншара, теперь ты - Страж Братства!"

Девушка взглянула на Нельсона:

– Теперь ты можешь с чистой совестью уйти из Л'лана, Эрик Нельсон. Ты очистился от всех грехов за то, что принес смерть в долину.

Нельсон говорил медленно.

– Я не хочу уходить, Ншара. Я нашел здесь что-то, что никогда не находил во внешнем мире.

В глазах у нее было сомнение и радость.

– Сможешь ли ты быть счастлив здесь, человек из внешнего мира, здесь, где царит братство человека и зверей?

– Ншара, я изучил, что такое Братство, когда бегал в теле Эйши! - ответил он.

Он изучил, да! Он знал теперь, что древний образ жизни, которого придерживались в Л'лане, вовсе не был странным. Не более странен, чем тот, во внешнем мире, жесткой неистовости людей-хозяев - и порабощенных зверей.

Что было гораздо более странным.

Он никогда не вернется в тот мир, домой, понимал Нельсон. Он не сможет вспоминать Л'лан вновь и вновь, не разбивая свое сердце.

– Я хочу остаться, чтобы помогать защищать Л'лан от проникновений внешнего мира! - сказал он. - Я хочу остаться с тобой, Ншара!

Глаза ее изучали его лицо.

– Я тоже хочу, чтобы ты остался, - ответила она.

Затем, когда надежда и радость запели в ее сердце, она повернулась и послала свою мысль и голос своим друзьям:

– Клановые вожди, примем ли мы Эрика Нельсона в наше Братство?

Зеленые глаза Тарка сверкнули и огромный волк выступил вперед.

– Он сражался со мной плечом к плечу! От имени клана Волосатых, я объявляю его братом!

Вверх понесся вой, вырвавшийся из приветствующих глоток.

– У-у-у, брат!

Пришла быстрая и холодная мысль Эйя.

"Тарк правильно сказал. Крылатые принимают его!"

"И мой клан, - заявил Хатха. - Я видел, как он сражался в Аншане!"

Ншара глянула на тигра. Гримаса исказила лицо Кйора.

"Он почти убил некоторых из нас, - прорычал Кйор. - Но он пролил кровь за Руун. Кровью заплачено за кровь! Мы принимаем его!"

Ншара сжала руку Нельсона.

– Теперь пошли в Руун, клановые братья!

Они спустились вниз с холма в лучах восходящего солнца к темневшему лесу и жалкому городу, который вновь ожидал. Братство было всем для них и над их головами гремели крылья.