# Клан Белого Волка

Андрей Олегович Белянин

Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки…

Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут?

В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть…

Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит в своей комнате в обнимку с плюшевым мишкой.

Никому не стоит будить дочь Смерти…

Дядя Эдик сказал, что ему надоело выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона.

Надоело, видите ли, ему! И это при том, что он ещё ни разу никого с балкона не выбросил, хоть и уверял, что мечтает об этом день и ночь. Но его к уборке подпускать нельзя ни на каких условиях, он слишком творчески это дело воспринимает. Для него это некое шоу с ним же в главной роли…

Помнится, было такое, лет пять назад к нам заполз колченогий василиск. Кто бы знал, каким чудом эта тварь очутилась в современном городе?! Вопрос без ответа.

Так вот бывший бог, а ныне сумасшедший со справкой, насмерть ослепил несчастного зверя фотовспышкой, а потом душил, заставляя глядеться в карманное зеркальце моей дочери, которое сам же успешно у неё и спёр. Его единственной и нежно любимой племянницы, кстати.

В последних судорогах василиска стошнило прямо на ковёр, и дядя Эдик не придумал ничего умнее, как, закатав труп в этот же ковёр, спустить его в мусоропровод. Ковёр с василиском застрял между третьим и вторым этажом. Намертво! Что делать?

Пользуясь моим отсутствием, Эд решил проблему по-скандинавски: просто поджёг мусоропровод. Ковёр загорелся быстро, мусор тоже не стал долго кокетничать – вонючий, чёрный дым повалил во все стороны (и если кто не знает, у василиска в желудке есть такой газ, что когда шибануло – останки этой свежекопчёной твари вылетели по трубе аж на девятый этаж!). Как нам всю многоэтажку не спалило, ума не приложу. Пожарные тоже долго в затылках чесали…

Если бы не справка из психдиспансера, то последующие два-три года мы бы ему носили передачки в тюрьму: сигареты, спички, соль, сухари, тушёнку и мёд в подарок от белки Рататоск. В общем, как вы уже поняли, убивать нечисть в нашем доме умеют все, но вот разгребать последствия предстоит, как всегда, мне…

– Па?

– Да, милая, – устало откликнулся я, подтверждая ставку на толедский кинжал девятнадцатого века. Не то чтобы мне он был особо нужен, но если взять за десять, то у меня есть покупатель за двадцать пять.

– Что мы будем делать?

– В каком смысле?

– Ну мы пойдём спасать твою Данку? – пояснила моя дочь, присаживаясь рядом.

– Уточняю свой вопрос, в каком смысле МЫ?! Ты сидишь дома и никуда не идёшь. У тебя в школе карантин кончился, нет?

– Так не честно! – надулась Хельга и ушла к себе.

Средневековье плохо на неё действует – в том плане, что там ей очень нравится, там она в своей среде, на своём месте. Моя активная девочка способна смять в восьмёрку переднее колесо от трактора «Беларусь», носить на шее трак тяжёлого танка вместо шарфика и забивать короткие сваи в землю лбом. Возможно, поэтому в других вопросах она несколько наивна.

Но ничего этого я ей в целях вынужденной конспирации не позволяю. Мы вообще вынуждены скрываться и часто переезжать из города в город. У нас странная неполная семейка – отец-одиночка, его милая дочь и её дядя по материнской линии, тихий сумасшедший бог со справкой. Мамы у нас нет.

Ну не то чтобы совсем нет. Просто она эксцентричная богиня смерти из скандинавских асов, чудом пережившая рагнарёк и не смеющая ступать в этот мир. Хотя по нашим землям Закордонья ей позволительно шляться с завидной регулярностью. Смерть трудно остановить, знаете ли…

Хрустальные стены Граней, выстроенные из вечного льда выжившими богами или их потомками, принято считать надёжной защитой мира людей от северной нечисти. Тех тварей, что всё-таки сумели прорваться наружу, встречаем мы – граничары. Это моя основная работа.

Я хозяин пограничного замка Кость, полуразвалившейся громады, укрепившейся на горном хребте. Мы берёмся за проверенные мечи и боевые секиры, маленькой спаянной дружиной вставая на пути драконов, оборотней, вампиров, инеистых великанов, мертвяков, готов, а зачастую и какого-нибудь очередного оборзевшего короля. И это тоже входит в служебные обязанности.

Нет, мы не бунтари, не революционеры, не требуем полного суверенитета или каких-то демократических прав. Проблема в том, что короли у нас меняются каждые пять-шесть лет, а то и быстрее, за сменой государственных «мужей» и «жён» порой просто сложно уследить. Лично я давно бы махнул рукой, но каждый второй из новозаявленных венценосных властителей непременно пытается завоевать мой замок! Это жутко раздражает, даже бесит, честное слово…

– Вот поэтому мы и живём здесь, – уже вслух закончил я, обводя взглядом нашу уютную трёхкомнатную квартиру в современном девятиэтажном доме.

Должен признаться (шёпотом), с годами мужчины начинают безумно ценить комфорт. Ну там такси, нормальный городской транспорт, финскую сантехнику, горячую ванну с морской солью, электрический чайник, микроволновку, доставку пиццы, кабельное телевидение и беспроводной Интернет. Иногда мне такая диванная жизнь кажется куда приятнее и интереснее, чем глотать пыль, гонясь верхами за очередной бандой работорговцев, или бегом через лес, врассыпную, удирая от слишком крупного дракона, плюющего огнём поверх ёлок.

В этом мире я скромный торговец антиквариатом, воспитывающий дочь, которая умничка и отличница. Не могу сказать, что красавица и комсомолка, скорее стеснительная и домашняя девочка. К тому же она, кажется, начала влюбляться, а опыта в общении с противоположным полом у неё кот наплакал. Хотя дядя Эдик, конечно, старается, как может:

– Хельга, милая, поверь, этот твой Юрис просто хам! Давай я его убью?! Твой папа где-то спрятал мой молоток, но когда я его найду…

Старая песня. Моя малышка (неполных восемнадцати лет) иногда слишком откровенна со своим дядюшкой и ляпнула ему, что мальчик в школе, которому она нравится, В Контакте запросил у неё фото голой груди её подружки Томы. Откуда у Хельги эротические фото подруги, даже не спрашивайте. Парень уверен, что девушки только и делают, что фоткают друг дружку без лифчика. Далее моя логика уходит биться головой о стену.

Не знаю, что ему ответила сама Тома – вроде бы современная молодёжь куда раскрепощённее нас, – но кудрявый Эд воспринял произошедшее с присущей ему скандинавской прямотой и пылкостью. Оскорбление, нанесённое другу (подруге) Хельги, – смывается только кровью! В общем, если она сдаст ему адрес парнишки, я не поручусь за сохранность рук, ног и прочих членов тела у несовершеннолетнего извращенца. А дяде Эдику потом ничего не будет, он же псих со справкой…

Дважды отмотал срок в психушке, четыре побега, три из которых благодаря бесстыжему соблазнению медсестёр и один – женщины-главврача. Эд у нас нереально обаятельный или успешно считает себя таковым. Не важно, но женщины на него ведутся что в нашем мире, что в Закордонье.

– Па, – вновь вышла из своей комнаты моя дочь и встала, прижавшись спиной к стене на кухне, – я уложила Десика спать, он устал, и ему нужен покой. Потом позвонила нашей классной, она уже почти здорова. Уроков, конечно, назадавала выше крыши, но! Дядя Эдик сказал, что он подвинет время, и я…

– Нет.

– И я всё успею! Ну, па?!

– Нет.

– Ты меня даже не слушаешь!

– Нет.

– Ну вот, я же говорю! Почему мне нельзя с тобой в замок Кость? Ты ведь наверняка туда пойдёшь спасать свою Данку! А мне, значит, нельзя?!

– Да, – подтвердил я, поскольку с Хельгой в таких спорах лучше обмениваться односложными фразами.

– «Да» это значит, что ты берёшь меня с собой?

– Нет.

– Па, я обижусь…

– Счастье моё, ты почти неделю тусила у нас в Средневековье. А в результате забросила учёбу, ты устроила бардак в моём замке, а ещё…

– Помогла тебе в битве, познакомилась с мамой, выгнала волков-призраков, спасла тебя от леди Мелиссы!

– От кого?

– От леди Мелиссы. Забыл, как я впечатала её в стенку?!

Я открыл было рот для ответа и, подумав, закрыл его обратно. Не очень литературно получилось, ну и ладно. Перед моим мысленным взором встала любвеобильная старушка с лицом, как козье вымя, навскидку лет ста пятидесяти (плюс до бесконечности!), в средневековом платье из жатой ткани с вышивкой, в конусообразном колпаке на голове и с приклеенными к нему же фальшивыми косами. Если вы сумели представить себе это чучело в красках, вам не уснуть.

Она же практически захватила гостевую башню в моём замке, поклявшись не уходить оттуда, пока я не попрошу её руки и сердца. Господи, какие только усилия мы не предпринимали, чтобы вернуть её домой, всё бесполезно…

– Ладно, ни по-твоему, ни по-моему. Ты идёшь в школу, мы с дядей Эдиком – в замок Кость.

– Ну, па-а…

– Дослушай меня, о капризная дочь! – Мне пришлось пафосно повысить голос. – После того, как придёшь из школы, уберёшься у себя в комнате, приготовишь обед по кулинарной книге, запустишь стиральную машину, покормишь своего домашнего цверга, вынесешь мусор и выучишь уроки, – прибегай к нам.

– Это ты сейчас мачеху из «Золушки» изображал?

– Немного. Похоже, да?

– По рукам. – Моя малышка осторожно шлёпнула кончиками пальцев по моей ладони.

Что ж, соглашение заключено, у меня есть фора в несколько часов. Пока Хельга не выполнит все условия, она и носу в гобелен не сунет – мелкое враньё не в её стиле.

Это у неё своё, ни в меня, ни в маму. Мне по роду профессии и социальному, так сказать, статусу положено врать на каждом шагу, да и великие боги асов тоже не гнушались нарушать своё «нерушимое» слово при первом же удобном случае. Думаю, отсюда и берут начало все прелести европейской политики – никто не держит клятвы в ущерб себе.

Теперь оставалось забрать Эда, позвонить Капитану, предупредить, что я дня два-три буду очень занят, и со спокойной душой отправиться в вампирские подземелья мятежного барона Роскабельски ради спасения страстной черноволосой красавицы. Если, конечно, к этому времени Дана с подружками сама всех там не поубивала, а с дампир станется, они такое любят. Я уж молчу о том, что Десигуаль прекраснейше мог и соврать…

В прихожей неожиданно раздался грохот. Кажется, рухнул шкаф с одеждой.

– Я в порядке, – несколько приглушённо откликнулся бывший бог.

У него с утра новое увлечение – йога. Угораздило же включить телевизор не на том канале, обычно мы ему только мультики показываем или синхронное плавание. Нет, плавание включать перестали, после того как он пытался уговорить трёх старушек-пенсионерок у подъезда нацепить прищепку на нос, надеть цветные купальники и поплавать вместе с ним в ванне. Теперь он учился стоять на голове в прихожей. Там меньше мебели, которую можно свалить, но Эд всё-таки нашёл себе приключение…

Хельга, экипировав и собрав себя в школу, забежала ко мне на кухню чмокнуть в щёку. Выходя из дома, поставила шкаф на место, подняла и отряхнула дядю Эдика. Она очень его любит, хотя в первые дни в Закордонье ей пришлось фактически заново с ним знакомиться. Там дядя Эдик совершенно разумен, здесь же полный псих. Входная дверь захлопнулась.

«Папуля, не забудь покушать», – через минуту мяукнула в моём сотовом эсэмэска от дочери.

Это она так обо мне заботится, боится, что я испорчу себе желудок нерегулярным питанием в замке. Что, кстати, запросто, так как едим мы обычно раз в день, в ужин. Утром кусок хлеба и кружка воды в обед… В обеденное время мы чаще всего уже где-то воюем. Врачи говорят, что наедаться на ночь вредно, но Эд всегда так жил, и стройный же, подлец, как тростинка!

Мяу! «Там в холодильнике три йогурта. Съешь один. Только не персиковый!» – чуть вздрогнув, прочитал я. Моя дочь вечно ставит мне разные рингтоны на эсэмэски и звонки. В последний раз я убедительно попросил её убрать тот наркоманский бред из сериала «Во все тяжкие», а взамен получил вот это. Теперь мой сотовый нежно и певуче мяукает, как самый любвеобильный и страстный кот в середине марта. Уже две женщины в маршрутке решили, что я таким образом хочу с ними познакомиться и намекаю…

– Кто мяукал? – сунул нос на кухню дядя Эдик. – Десигуаль?

– Никто.

– А, тогда это ты сказал «мяу»? Я же слышал.

– Это он. – Я, не задумываясь, сдал свой сотовый с потрохами. – Собирайся, мы прогуляемся в замок Кость. Мне кажется, нас там уже заждались.

– Не забудь какую-нибудь книгу для Центуриона.

– Зачем? Он же теперь не конь-читатель, а конь-писатель.

– И ещё. – Бывший бог со справкой мгновенно переключился на другую тему. – Помнишь девушку, что пела утром по радио?

– Нет. А что опять не так?

– Припев, – окончательно смутился Эд. – Я записал. Она прямым текстом поёт:

Я хочу слышать твоё а-ка-ка-ка!
Я хочу видеть твоё а-ка-ка-ка!

– Ну и? – закрывая компьютер, встал я. – Это же попса! Обычная песня нянечки из детского сада, сажающей ребёнка на горшок. Как ты можешь слушать такую чушь?

– Да?! А я думал, это что-то про любовь…

Похлопав по плечу своего родственника по линии жены, я, подумав, все-таки взял с полки подобранный на улице томик Кастанеды. Эд прав, Центурион любит читать и бульварной литературой уже пресытился. Особенно он не любит фэнтези, с изрядной долей справедливости считая, что сам живёт в фэнтезийном мире и лучше любого писателя знает, что здесь, как и почём.

Поверьте, с говорящими лошадьми всегда столько проблем…

– Эд, сними Хельгины гольфы! – жёстко потребовал я, когда он вошёл в мою спальню, встав перед гобеленом.

– Почему?! Они тёпленькие и в сердечках!

– Потому что, во-первых, над тобой будет ржать весь замок и даже кухаркина племянница. А во-вторых, Хельга их искала позавчера. Она же тебе все рога пообломает, когда узнает, что это ты их спёр!

Бог со справкой тяжело вздохнул, ушёл к себе и явился через минуту, держа в руках целый пакет вещей, принадлежащих моей дочери. Носки, гольфы, шорты и футболки в талию с вытачками.

– Господи, Эд, тебе так нравится одеваться в женское?

– Нет, просто… Я красивый?

Это была одна из самых истоптанных тем, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как забрать у него пакет и пинком отправить бывшего бога в гобелен. Сам я шагнул следом.


Секундная вспышка, резь в глазах… Переход из мира в мир удивительно скоротечен, но и привыкнуть к этим ощущениям, наверное, невозможно. Иногда это как шаг в ледяную пропасть, иногда – как в огненную печь, но чаще всего как если бы из натопленного дома в бешеную метель, когда всё лицо на мгновение осыпают тысячи уколов мельчайших злых снежинок. А в следующий миг…

– Мой лорд, вы вернулись! – приветствовал меня мой верный паж, долговязый смазливый паренёк по имени Метью. Недавно мы узнали, что якобы он ещё и из благородных, неизвестно чей незаконнорожденный отпрыск. Причём на всю голову ужаленный романтическим бредом куртуазного рыцарства. В прошлый раз попёрся совершать подвиг и сломал себе ногу об горного тролля. Теперь ходит с палочкой, хорошо ещё организм молодой, кость срослась быстро.

– А со мной ты не хочешь поздороваться?

– Разумеется, сэр Эд! – чуть поклонился паж. – Но мой вассальный долг – первым делом приветствовать своего господина и отца моей будущей…

– Беги, дурак, – тихо посоветовал северный бог, и Метью, сообразив, что сболтнул лишнее, поспешно дал дёру по гулкому коридору.

– Я ж… его… своими руками… грр-р!

– Ставр, дружище, тебе надо успокоиться и выпить. Ты не замечал, что кидаешься на каждого соискателя расположения твоей дочери?

– Да, точно, душить его голыми руками – это неправильно, – подумав, согласился я. – Где мой боевой топор?

– Ты боишься потерять её, и это понятно. Но девочке скоро восемнадцать. По местным меркам она вообще старая дева.

Бог не успел увернуться, но, даже получив подзатыльник, тем не менее продолжил:

– Когда она сделает Выбор, ты больше не сможешь вмешиваться в её жизнь.

– Она может выбрать мой мир!

– А может, и мир матери. Кровь асгардских богов – сложная и противоречивая штука.

– Чего ты от меня хочешь?! – начал закипать я, поскольку умный Эд раздражает в тысячу раз больше, чем сумасшедший дядя Эдик.

– Сир, мне показалось, что я слышу в вашем голосе нотки паники и даже истерики?

В коридоре проявилась невысокая коренастая фигура лысого мужчины в потёртых кожаных доспехах. Когда ему надо, Седрик умеет быть и бесшумным и невидимым. Я тяжело выдохнул и сдался, протягивая ладонь своему старому оруженосцу. Он ходячая легенда Закордонья, участник трёх Крестовых походов, верой и правдой служивший ещё моему предшественнику.

– Седрик, дружище, – широко раскинул руки Эд, – как я рад вас видеть!

– Можно без объятий? – деликатно уточнил вечно подозрительный вояка.

– Седрик, старина, я же без задней мысли!

– Без какой?

Я понял, что их милый диалог может затянуться ещё часа на полтора, и предупредил, что, чем бы ни кончилось выяснение отношений, они оба нужны мне у конюшни через пятнадцать минут. После чего бог и воин вновь дружно и с наслаждением принялись за своё. У них суровые понятия о настоящей мужской дружбе, эта парочка и собачится, и дерётся, и пьёт вместе, и рубится спина к спине в бою, и столь же рьяно подкалывает друг дружку по поводу и без. Смысл мне вмешиваться, если их это устраивает?

Я спокойно прошёл к себе в кабинет. Ну скорее в личные покои или спальню. Небольшая комнатка с камином, тяжёлым столом, двумя табуретками и сундуком для одежды. Здесь происходит моё полное перевоплощение из тихого антиквара Ставра Белхорста в бурого феодала по прозвищу Белый Волк, хозяина замка Кость, мостов, брода, трёх деревень и прилегающих земель.

Мяу!

Кажется, я даже немножко подпрыгнул, поскольку звук раздался из кармана моих брюк. Какого северного мха мой телефон не остался дома?! И главное, как он вообще здесь работает?! У нас на всё Закордонье до самых Граней, да и за ними тоже, ни одного сотового оператора! И вот тем не менее «мяу», здравствуй, милая эсэмэс…

«Па я задержусь после уроков к Лере зайду. Если чё позвоню».

Хельга в своём репертуаре. Всегда считает своим долгом предупредить меня, а вот знаки препинания в сообщениях ставить никогда не задумывается.

Наверное, когда-нибудь я смогу к этому привыкнуть. В конце концов, если ваша совершеннолетняя дочь ещё пишет вам эсэмэски, это уже праздник, и нефиг цепляться к ошибкам! Как только у неё всерьёз появится мальчик, потом любовь, замужество, своя семья, дети – короче, ждать звонка уже не придется. Надо уметь радоваться тому, что имеешь сейчас…

Через десять минут я вышел во двор в простом синем костюме, без доспехов и кольчуги, с охотничьим кинжалом на поясе. Меч возьму потом. Или топор, ещё не решил. Телефон пришлось брать с собой, раз уж моя белобрысая крошка предупредила, что будет звонить «если чё», то папе следует всегда быть на связи.

Просто когда она отпросилась в первый раз к подружкам с ночёвкой, туда, на квартиру, припёрлись ещё и не очень трезвые мальчики. Восьмой класс, кто продал им пиво?! В общем, когда я прибежал на разборки, оказалось, что «скорая» добралась быстрее. Мрак…

Как потом писали пострадавшие, один дебиловатый юноша просто решил сделать Хельге приятное, пощекотав за левый бок. В результате моя дочь, которая жутко боится щекотки, вышибла всю четвёрку из квартиры в подъезд хозяйским холодильником. Не буду углубляться в последствия, протоколы, диагнозы и прочее, думаю, вы и так поняли, что телефон мне лучше держать под рукой.

Я вышел во двор под приветственные крики нашего дежурного гарнизона. Нет, не то чтобы их у нас два или три, гарнизон один, больше нам не по карману. Я имею в виду, что дежурная смена дежурных (простите за повтор) бойцов на стенах без особого рвения отсалютовала ударом кулака в грудь. Седрика на них нет, совершенно обленились, мерзавцы…

– Почему никто не радуется возвращению вашего хозяина и господина лорда Белхорста? – совершенно в стиле моего старого оруженосца раздалось откуда-то сверху.

Пригнуться я не успел, прятаться поздно – леди Мелисса показалась в окне гостевой башни, неумолимая и грозная, как натовский танк.

– Да здравствует Белый Волк… – нестройно отозвались наёмники.

– Ещё раз! Самый тихий получит от меня поощрительный поцелуй…

– ДА ЗДРАВСТВУЕТ НАШ ЛОРД!!!

Парни дали такой голос, что любвеобильную старушку резонансом снесло вглубь комнаты, а я получил возможность добежать до конюшни. Эда там ещё не было, а Седрик пытался то лаской, то угрозами убедить моего скакуна позволить себя оседлать. Не самая простая задача, кстати.

– Как?! Такой умный и красивый конь не слышал приказ лорда Белхорста?! Или ты полагаешь, что он не умеет пользоваться плетью?

Рослый вороной конь фризской породы, могучий, как скала, и черный, как проклятие, ничего не отвечал, развернувшись к моему оруженосцу шикарным хвостом.

– Спасибо, Седрик, дальше я сам.

– Но достойно ли вашей светлости мозолить руки о седло, когда в замке полно слуг?!

– Я подумаю над этим вопросом. Мне нужно найти нашего доблестного гостя. Где он сейчас?

– Вы хотите, чтобы я точно назвал вам место? – выразительно покраснел старый хитрец, и я вспомнил, что в последнее время кудрявый бог зачастил к молоденькой племяннице нашей кухарки.

– Всё равно найдите его и тащите сюда на военный совет. Через час мы выступаем.

Седрик кротко кивнул, наклонив бритую голову, и вышел вон.

На конюшне остались мы с Центурионом, остальные лошади были на выпасе.

– Опять бунт, якобинец? А я тут кое-что почитать принёс. На что дуешься-то, хоть можешь объяснить?

Чёрный конь тяжело вздохнул.

– Понятно. Вы снова поссорились с Ребеккой? А я тебя предупреждал: она интеллигентная кобыла из хорошей семьи, ей нельзя шептать на ухо тексты песен группы «Ленинград»…

– Прости, Ставр. – Мой четвероногий друг развернулся и ткнулся мне мягким храпом в грудь. – Я думал, некая толика лёгкой вульгарности позволит ей раскрепоститься. Ещё чуть-чуть, и бастион скромности пал бы…

– Ладно, помирю, не в первый раз.

– Ты мне что-то принёс почитать? – Центурион догадливо покосился на оттопыренное голенище моего сапога.

– Держи. Карлос Кастанеда. – Я достал книжку, положив её перед ним на ясли. – Сам не читал, рекламировать не буду, но многим нравится. Как продвигается собственное творчество?

Мой конь сделал вид, что не слышит, ибо весь поглощён новой книжкой. На самом деле ни для кого не секрет, что Центурион ударился лбом в сочинительство, выпрашивает у Эда бумагу, чернила смешивает сам из дёгтя и навоза, что-то там себе упорно калякая в свободное время. Повесть, рассказ или роман, не знаю, Ребекка намекала, будто бы нечто автобиографичное, типа мемуаров. Вот этого особенно не хотелось бы…

– Напомни, мы с тобой не ездили в земли барона Роскабельски?

– Были в позапрошлом году, зимой, – закатив глаза, что-то начал подсчитывать чёрный конь. – Примерно за неделю до Рождества, меня там чуть не подстрелили. Если поедем туда и в эту зиму, напомни, чтоб я хотя бы обсыпался мукой.

– Будешь похож на большой пельмень.

– Зато не буду похож на мишень в тире.

– Короче, этот мерзавец, козёл, негодяй и…

– …гомофоб, – блеснул образованием Центурион. – Ой, сорвалось, прости, продолжай, венец природы!

– Надеюсь, это не сарказм. – Я сурово вскинул бровь, прекрасно понимая, что сарказм и есть, причём чистой воды. – Просто напомни мне, сколько времени мы туда добирались, какая дорога, возможно ли тихо и незаметно проскользнуть к его замку?

– Ставр, кому, как не тебе, стоит лучше знать своих соседей.

– Что делать, они нападают на меня чаще, чем я на них.

– Увы, увы, но сегодня, как мне кажется, ты обсуждаешь со мной боевую вылазку или военный поход. Что случилось?

– Дана и её подруги не вернулись в оговоренный срок.

– Плохо.

– Зато Десигуаль, чтоб его на собачьи консервы пустили, вернулся и уверяет, что дампир в опасности.

– И ты ему так легко поверил?

– Нет, поэтому хочу съездить туда и убедиться.

Центурион подумал, помолчал, а потом, не задавая больше вопросов, чётко расписал мне всю схему проезда, вплоть до того, что попытался выложить соломинками примерную карту местности.

По его словам выходило, что ехать нам относительно недалеко, часа два-три хорошей рыси и немного галопом. Дорога в основном полем, хотя есть один лесной массив, и если ждать неприятностей, то именно там. Самого замка как такового у Роскабельски нет, есть полуразвалившийся каменный монастырь в предгорьях. Стены ещё кое-где крепкие, одна уцелевшая церковь, в которой давно никто не служит месс, и дом монастырской братии, превращённый в овин.

Местные крестьяне озлобленны и негостеприимны, драться за своего господина не станут, но и нам помогать тоже. Пройти к барону незаметно вряд ли получится, по крайней мере, в прошлый раз нас обстреляли из луков, не попытавшись и выслушать.

– Откуда столько информации? – даже чуть позавидовал я.

– Держу глаза и уши открытыми.

Хороший ответ, многозначительный, по существу и с тонкой ноткой хвастовства. Думаю, Кастанеда ему понравится, они поймут друг друга, там же вроде о животных, нет?

– Ставр, тебе никогда не говорили, что ты самый наглый и надоедливый из всех смертных?! – В распахнувшихся дверях конюшни показался стройный Эд в походном платье, в плаще на плечах и сразу с двумя мечами у пояса. – Когда мы, асы, собирали военный совет, то не делали это в помещениях для домашнего скота!

– Для домашнего кого?! А вот если этим копытом кое-кому по божественной заднице?

– Мы собрались здесь, потому что в обеденном зале нормально поговорить не дадут. – Я упёрся одной рукой в грудь вспыхнувшего дяди Эдика, а другой в храп оскорблённого коня. – Вы же оба понимаете, что леди Мелисса примчится туда в первую очередь. У неё брачный сезон тринадцать месяцев в году! Кстати, где Седрик?

– Пошёл за вином, сейчас присоединится. Но ты должен твёрдо и бесповоротно решить, кто для тебя важней – полезный я или вот эта говорящая скамейка с дурными манерами…

– И это говорит ходячий артефакт, обмылок древности? Хельга упоминала, что в её доме этот тип лишь приживал со справкой от психиатра…

В общем, в нужный момент, когда их обоюдный напор достиг апогея, я просто убрал руки, сделав шаг назад. Пылкий Эд впечатался лбом в лоб решительного Центуриона!

Гулкий звук пустых голов был столь же впечатляющ, как и искры, брызнувшие из глаз дуэлянтов. Эд, как любой воин Севера, умел бодаться, но у коня череп твёрже. В результате на пол сели оба, сведя зрачки к переносице и пуская пар носом.

– Я что-то пропустил, сир? – В конюшню ввалился бывший крестоносец с глиняным кувшином вина в руках.

– Ничего интересного, – фальшиво поморщился я. – Будьте так любезны, дайте отхлебнуть обоим, они заслужили. Могу год в цирк не ходить, у меня тут такие клоуны…

– Лорд Белхорст, – тонко раздалось из-за спины Седрика, – а что, миледи Хельга сегодня не придёт?

– Нет, мой мальчик, – беря себя в руки, крайне сдержанно прорычал я. – Миледи сегодня пошла в школу, у неё хвосты по химии и физике.

– У милой Хельги хвост?! – в один голос уточнили Седрик с Центурионом.

– Хвосты, – поправил я. – И ещё ей надо купить кошачий туалет для Десигуаля. Она уж и убирала за ним, и носом в песок тыкала, и на горшок сажала, и памперсы купила в аптеке. Так нет же, эти цверги упорно гадят по углам, игнорируя унитаз напрочь!

Кажется, я немного приврал, к унитазу наша домашняя зверюшка привыкла сразу – и туалет и водопой. Но для местных белый цверг – это опаснейшая тварь, а слова «унитаз» и «памперсы» вообще могут воспринять сродни проклятиям самой чёрной магии.

– Короче, чтоб все поняли, Хельга сегодня не придёт, – потирая шишку на лбу, оповестил кудрявый бог. – Всё остальное, сказанное моим родственником и вашим господином, рекомендую немедленно забыть, дабы не парить мозг!

– А так можно? – обрадовались все.

Я кивнул. Эд и Центурион тут же получили возможность отхлебнуть из кувшина и потёрлись носами, как эскимосские вожди, в знак примирения. Метью огрёб свой заслуженный подзатыльник за то, что влез в разговоры старших. Но не обиделся, а, осторожно демонстрируя мне, как быстро у него зажила нога, начал выпрашивать у моей милости право тренироваться с оружием на уровне прочих бойцов.

Ну, учитывая, как в прошлый раз он метко метнул копьё, целя в грудь юного конунга, а попав в лоб моей дочери… Учить парня надо! Паж – это ведь не только твой слуга, мальчик на побегушках, гардеробщик и поломойка. Это всё-таки воин. Пусть в смешных штанишках, тощий, как дрыщ, но с кинжальчиком на поясе. И в моих интересах сделать так, чтобы он этим кинжальчиком умел не только ногти чистить…

– Седрик!

– Сир?

– Приказываю всё свободное время гонять этого мальчишку с оружием по плацу. Меч, копьё, стрельба из лука, рукопашный бой, плевки в цель на три шага. Он обязан уметь всё! Задача ясна?

– А если сдохнет на первом круге? – Старый вояка так хищно оскалил жёлтые зубы, что Метью невольно отшатнулся.

– Я в тебя верю. – Похлопав по плечу своего бледного пажа, мне с трудом удалось приглушить радость в голосе. – Но если ты погибнешь на занятиях или в бою, то на всё воля Всевышнего! В любом случае сделай это достойно, и мы будем о тебе вспоминать…

– Иногда и как о полном идиоте, – сквозь зубы добавил Эд, стукнувшись кулак к копыту с подмигнувшим Центурионом.

– А теперь марш в мою комнату и займись своими делами! Приведи всё в порядок, вымой пол, разбери гардероб, почисти камин, постирай простыни, проветри перины. Вопросы?

Мяу!

Мы все едва не подпрыгнули от неожиданности. Как вы уже поняли, это сказал не Метью и не заблудившаяся кошка. С извиняющимся взглядом я вытащил из кармана сотовый.

«Па ты там не обижай Метью он смешной», – шевеля губами, беззвучно прочёл я. Прокашлялся и рявкнул:

– Ты ещё здесь?! Марш исполнять приказ своего лорда и господина, ленивый негодяй!

Пажа сдуло холодным северным ветром. Я убрал сотовый в карман, надеясь, что никто не будет заострять внимание на этом «дьявольском» предмете.

Мы наконец собрались всем военным советом в стойле чёрного коня и обсудили боевое задание. Собственно, Центурион и Эд были уже в курсе, фактически нам требовался лишь совет старого крестоносца, опытного в вылазках во вражеский тыл.

Седрик заговорил не сразу, он реально оценивал опасность нападения на противника.

– Если я правильно вас понял, сир, то любая подружка леди Даны может порвать на ремни трёх моих бойцов?

– Думаю, да.

– И Золотце тоже?

– Та улыбчивая блондинка с ямочками на щеках? Запросто!

– А ваша избранница (если мне позволено так выражаться) сильнее любой из них?

– Примерно вдвое.

– Так кого же нанял барон Роскабельски, что смог пленить такой могучий боевой отряд? – резюмировал старик, поскрёбывая подбородок. – И что мы можем им противопоставить? Если я подниму всех тридцати двух человек, то кто будет защищать замок и стеречь Грани?

– Честно говоря, я предполагал выдвинуться малым отрядом. Нас троих вполне хватило бы для одной тихой операции.

– В крепости вампиров?!

– Ставр, будь благоразумен, старина Седрик, как всегда, видит проблему изнутри, – подал голос бывший бог. – Нельзя оставлять замок Кость без защиты. Значит, хоть кто-то из нас троих должен остаться на стенах. Я, ты или Седрик. Ну не на Метью же оставить весь замок?! Его просто не станут слушаться…

– То есть вы не уверены в успехе похода?

– Кто, я?!

– Ставлю вопрос иначе. Седрик, вы считаете, что эта вылазка не принесёт никакого результата просто потому, что у нас мало войск, мы не можем биться против вампиров на их же территории, как не сможем одновременно удерживать замок и границу, так?

– Вы читаете мои мысли, сир?! – делано ужаснулся старый вояка.

Я задумался. Не то чтобы бывший крестоносец был всегда прав, вовсе нет. В конце концов, я элементарно прочитал больше книг по истории военного дела и получил серьёзное теоретическое образование как по борьбе с обычным противником, так и со всякой метафизической нечистью.

По крайней мере, нас так учили. И, лишь только прибыв на службу в Закордонье, я резко осознал, что все твари, выползающие к нам из-за Граней, отнюдь не метафизичны. Они максимально реальны! Причём все. Все! Даже призраки…

– Хорошо. Вашу точку зрения я услышал и понял. Эд, ты что скажешь?

– Почему сразу я? Спроси у лошади.

– Я конь, – сквозь зубы напомнил Центурион. – Сунуть под нос разницу или на слово поверишь?

Бывший бог показал язык моему боевому коню и, пожав плечами, начал пространно и не по существу:

– Друг мой… Да что я говорю, вы все здесь мои друзья! Старые друзья. Не в смысле возраста. Ибо в этом ракурсе я старше всех вас на тысячелетие! Вдумайтесь в эту цифру. В эти цифры. Ну хотя бы просто попытайтесь представить.

Сгоревших драккаров солёные лбы
И молот, разящий страшнее судьбы!
И славу, и честь, и поэзии мёд,
И страх забытья, как прощания лёд…

– Эд, прости, это была цитата, или…

– Не перебивай бога! – рявкнул он, делая грозные глаза.

Седрик мгновенно сунул ему в руки кувшин вина, а Центурион слегка пристукнул копытом по затылку, чтоб не отвлекался. Дядя Хельги ни на кого не обиделся и всё понял правильно.

– Я вполне себе представляю те пещеры, где барон Роскабельски устроил своё пристанище. Поверь мне, это грязная нора с кучей ходов, тоннелей и катакомб, где при желании можно спрятать целую армию вампиров. Ты в курсе, как быстро они плодятся? Один кровосос способен за несколько недель оплодотворить до тысячи яиц (или как это у них там правильно называется?), таким образом подчинив себе всю округу за три-четыре года! Подросшие малыши уже с трёх месяцев могут охотиться самостоятельно…

Вот это я помнил. Не так давно, позапрошлой зимой, одна сердобольная крестьянка с моих земель подобрала в лесу замерзающего младенца. Малыш был так беспомощен и так хорош, что она принесла его в деревню и попыталась дать грудь. Но эта тварь отгрызла у женщины сосок, так что та умерла от потери крови. Хорошо ещё её муж не успел попасть под влияние малыша-вампира, с маху разнеся ему череп об косяк.

– Но если ты хочешь, чтобы мы вдвоём, ибо Седрик будет занят охраной замка, проникли в самое логово барона с целью спасения твоей (не моей!) подруги и её милашек (холодных, как лёд, и опасных, как сталь), совершая смертоубийственный подвиг, то… Фигня война! Я согласен.

Ну, собственно, ничего другого от бывшего бога ожидать было нельзя. Если он в нашем мире реальный псих, то здесь, в своей естественной среде, у него периодически просто башню набекрень сносит. Вообще! На фиг! Безвозвратно, и справку никому не покажешь, не каждый дракон или мертвяк в наших краях обучен грамоте. Большинство используют бумагу с печатью из психдиспансера совсем по другому назначению.

– Вы надеетесь применить какое-нибудь секретное оружие, сир? – хитро сощурился старый вояка. Хм, и он ещё говорил, что это я читаю мысли…

– О-о, друзья мои, так мы не просто пойдём петь прощальную песню викингов на слова О́дина, музыку Фрейи в кольце осатаневших от предвкушения крови вампиров? – наконец догадался кудрявый бог. – Ставр, варёный мухомор тебе в русские щи, ты решил спалить их всех к ёлкиной маме?!

– Да, именно это я и хочу сделать. Ребекка на выпасе, забирай её, у нас не так много времени. Центурион, собирайся.

– Похоже, я один ничего не понял, – честно признался чёрный конь, прядая ушами. – Как вы собираетесь сжечь вампиров и куда мы сейчас едем?

– За драконом.

Мой верный Центурион попытался изобразить аристократический обморок, опрокинувшись на спину, задрав ноги вверх и вывалив язык набок. Симулирует, аферист, но зато по системе Станиславского, не придерёшься. Это не я научил, это у него в крови.

– Сир, быть может, стоит взять волков?

– Я подумал об этом, но не уверен. – Мне действительно не хотелось каждый раз запрягать Серого Брата в собачью упряжку. И так мы гоняем его стаю и в хвост и в гриву.

Если вспомнить, то сколько уже раз волки реально нас выручали за одно обещание поддерживать их зимой бараньим мясом в случае неудачной охоты в лесах. Вожак прекрасно понимал, что мы были бы готовы и просто так подкормить его волков, но не хотел этого. Не из боязни быть обязанным замку Кость, нет. Он боялся, что его племя разленится, перестанет думать об охоте и полностью покорится воле человека. Волки Севера этого не любят…

– Лорд Белхорст, возьмите и меня с собой! – раздалось от дверей.

Эд коротко хохотнул, старик Седрик широко перекрестился, а Центурион покрутил копытом у виска.

Метью выпятил грудь и стоял на своём:

– Я уже исполнил все ваши приказания! И как ваш паж я просто обязан быть рядом с вами, деля все тяготы и лишения вашего нового похода. Почему вы отказываете мне в возможности стать рыцарем? Разве не в этом состоит высшее желание любого пажа?!

– Седрик.

– Прикажете убить недоноска?

– Эд.

– А почему сразу я? Парень лепит тебе правду в лицо, ты лорд, ты и выкручивайся.

– Центурион.

– Я в обмороке… Чего непонятно?

Нет, как раз всё понятно, решение любых проблем висит только на моём воротнике. Хотя можно подумать, когда-нибудь было иначе. А если и было, то лично я такого не припомню. Ладно, чёрт бы с вами. Неужели мне самому трудно отшить этого нахала…

Мяу!

– А??? – вскинулись все четверо, исключая меня.

– Минуточку. – Я достал сотовый, быстро прочитав: «Па ты не отвечаешь Метью не бей я проверю хаха».

На меня выжидающе уставились четыре пары глаз.

– Эд, забирай Ребекку. Центурион, тащи своё седло. Седрик, замок под вашей опекой. Метью, собирайся. Меч, плащ, запас еды на два дня.

– Ты с ума сошёл?!

Даже не берусь уточнять, кто это сказал. Мне без разницы. Если Хельга хочет, чтобы я дал шанс этому тощему мальчишке, ещё вчера бегавшему на костылях, да ради бога! Жалко мне, что ли?! Я так привык за все эти годы хоронить самых верных и преданных бойцов, что жизнь какого-то там пажа… Да тьфу! Тем более что этот гад внаглую ухлёстывает за моей дочерью… Убью…

– Вы ещё здесь?

Ответом послужил лёгкий сквозняк, коснувшийся моей щеки, всех сдуло.

Мгновением позже из своего стойла высунул умильную морду чёрный конь, держа в зубах своё седло. Должен признать, что эта скотина всегда отличалась присущей птице говоруну «и сообразительностью». Седрика видно не было, а вот Метью уже через пять минут стоял, полностью снаряжённый к дальнему походу. То есть мешок с сухим пайком за плечами, длинный меч, фляга с водой на поясе и нелепая шляпа с пером в стиле голливудского Робин Гуда. Фу-фу-фу…

– Сир, вам не кажется, что вы кое о чём забыли? – не особенно прозрачно намекнул мне присоединившийся к нам старый крестоносец, бросая выразительный взгляд на гостевую башню.

– Напомните, когда леди Мелисса собирается от нас ещё не съехать?

– Шутите, сир?!

– Скорее стенаю, – вздохнул я, понимая, что пройти через весь двор незамеченным не получится. Хотя, конечно, если немножко поломать заднюю стену конюшни, доползти к колодцу, а там короткими перебежками до ворот, то шанс есть.

– Мой лорд, – тут же вспомнил забывший обо всем, кроме похода, Метью, – вас же леди Мелисса ищет!

– Кто сказал старой мымре, что я на конюшне?

– Никто, поверьте! Она говорит, что чует ваш запах… и идёт по следу…

Задница О́динова, ну зачем я сегодня пользовался лосьоном после бритья?! Навозом сапоги вымазать, что ли? Нет, не поможет, вот если б мне из него целую маску на лицо сделать, тогда да…

– Метью, Центурион! Дождитесь сэра Эда и будьте за воротами! Седрик, накиньте мой плащ и заройтесь в солому.

– Вам совсем не жаль меня, сир? – скорчил плаксивую мину старый крестоносец, но послушно взял предложенный плащ и потопал в угол.

– Минуточку. – Я подхватил кувшин, вылил остатки вина на ладони и хорошенько умылся. Липко, противно, но фигу она теперь почувствует мой запах!

– Поторопись, смертный, – уже в дверях конюшни бросил Эд. – Похоже, твоя мумия спешит сюда на всех парусах!

Я подпрыгнул, зацепился за потолочную балку и повис на ней, крепко держась руками и ногами. Вернусь домой, перечитаю историю семейства Медичи. Должны же быть какие-то яды, в конце концов…

В проходе меж стойлами раздался стук каблучков и тяжёлое прерывистое дыхание неутомимой маньячки.

– Лорд Белхорст, что же вы от меня прячетесь, шалунишка? Ай-ай-ай…

Всё, больше никаких лосьонов, кремов, одеколонов и так далее по списку Nivea. Холодная вода после бритья и стойкий запах мужского пота. Так мне будет легче затеряться в толпе…

– О, я вижу вас! – прямо подо мной проскользнула леди Мелисса, пристально вглядываясь в копну сена в дальнем углу конюшни. – Вы играете со мной в прятки, искуситель! Неужели думали, что моё любящее сердце не подскажет, где мне искать сладкую награду? А может, вы специально заманивали меня сюда, чтобы насладиться моим невинным телом прямо здесь, на сене, как простой крестьянкой по праву первой ночи своего господина?! О-о, как это заводит…

Я бесшумно соскользнул вниз, вышел вон и, уже почти убегая, уловил краем уха:

– Но-о… вы не лорд Белхорст?!!

– А вы ждали именно его, леди?

– Седрик… фу! А впрочем, какая разница…

Я дал дёру к воротам, надеясь, что бывший крестоносец не забыл уроки рукопашного боя и всё же сумеет как-то вырваться. И действительно, меньше чем через минуту из конюшни вылетел красный как помидор Седрик, наматывая круги по двору. За ним, до неприличия высоко подняв юбки, неслась озабоченная леди Мелисса. Поймает – обесчестит, жуть и мрак…

– Мой лорд, а я захватил ваш плащ. – Заботливый Метью ждал меня за воротами замка, держа в руках шкуру белого волка. – В горах бывает холодно, а вам нельзя простужаться, это огорчит миледи Хельгу.

Я молча забрал у него плащ, накинул на плечи и сел в седло. Центурион повернул ко мне морду, заглядывая в глаза:

– Куда едем?

– За драконом.

– Это я помню. А поконкретнее можно?

– Эд покажет. У него просто дар находить приключения на свою божественную задницу.

– Ничего она не божественная, – рискнул фыркнуть мой долговязый паж. – Вот у вашей дочери… упс?!

– Догоним, – уверенно подтвердил чёрный конь, когда перепуганный Метью дунул по склону вниз, к пастбищу, где был выгул наших лошадей. – Только за меч не хватайся. Хочешь, когда догоним, я сам его тяпну в воспитательных целях?

Мяу!

– Не понял? – дернулся Центурион.

Я сквозь зубы проклял всё на свете. Похоже, сегодня моя нежно любимая дочь решила добить меня эсэмэсками.

«Па а можно я Десика в кино возьму? Он обещал не драть кресла в зале».

«Можно», – набрал я в ответ, но мой телефон пояснил, что абонент вне зоны действия сети.

Значит, я в средневековом параллельном мире в зоне доступа, а она у нас дома нет?! Как иногда хочется убить всех этих сотовых операторов, кто бы знал. С другой стороны, это на минуточку перекрыло естественное отцовское желание прибить нахального ухажёра моей милой малышки.

Тем более что резво выздоровевший паж быстро исчез из вида. Шустрый парень, инстинкт самосохранения, конечно, присутствует, но романтизм его погубит. Однако раз уж он сам просил его взять в этот поход, то пусть на своей шкуре узнает, чем пахнет горький хлеб наёмника в Закордонье – потом, кровью и гарью драконьего пламени…

– Поговори с ним потом, один на один, – попросил я, наклонившись к правому уху Центуриона. – Так, по-товарищески, без наездов. Но чтоб он понял…

– Хорошо, Ставр, – кивнул чёрный конь. – Когда надо, я умею быть чрезвычайно убедительным. Четыре подковы по зубам – это, знаешь ли, вполне себе весомый аргумент.

– Хельга запретила его бить, – с тоской признался я.

– О-о… тогда извини, мы с твоей дочкой в разных весовых категориях. Она же с меня потом три шкуры спустит.

– Вот поэтому и прошу: просто поговори.

– Тогда я ещё Ребекку к этому делу припрягу. Возможно, она, как девочка, найдёт нужные струны в душе этого юноши.

– Согласен, – подтвердил я, толкая Центуриона каблуками.

Мой конь пошёл мягкой рысью вниз по каменной дороге к выпасу. Скоро осень окончательно вступит в свои права. Трава быстро желтеет, солнце садится за Грани всё раньше и раньше. До первого снега наши лошади стараются собрать с горных пастбищ каждую травинку. Зимой мы кормим их сеном и зерном, но это не замена свежему разнотравью. Тем более что зима в наших краях долгая…

– А вот сейчас не понял, – тормознулся Центурион, недоуменно вытаращив глаза.

Из-за поворота нам навстречу процокала эффектная Ребекка, на спине которой гордо восседал мой паж. Насупленный северный бог мрачно топал сзади.

– Я ни в чём не виноват, лорд Белхорст! – первым заорал Метью, видя, как в моей руке появилась плеть. – Сэр Эд сам приказал мне сесть в седло. Я был против! Я могу спешиться и просто бежать рядом, держась за ваше стремя!

– Куда он побежит, у него с ноги только-только гипс сняли. – Дядя Эдик раздражённо взъерошил свои кудри. – Конь Седрика отказался везти какого-то пажа, и хрен его заставишь! У них там тоже своя лошадиная иерархия.

– Таки да, – блеснула ровными зубками дочь андалузских степей. – Я рождена возить богов, лордов, воинов, ну ещё, конечно, милую Хельгу, но шоб вот такую несуразность?! Он мне всю спину отобьёт своей костлявой… как её по-латыни, не помню, не важно, и тьфу на неё, вы всё поняли! Вы не представляете, шо сэру Эду пришлось мне пообещать, шоб я стала на всё согласная…

– Что? – разом напряглись мы с Центурионом, но каждый в меру своих испорченных фантазий.

– Ой, я таки сболтнула лишнее? – невинно хлопая ресницами, Ребекка обернулась к покрасневшему богу. Тот протестующе замахал руками, старательно делая вид, что ничего такого не обещал, но кто бы ему поверил…

– Чего вы?! – наконец сдался он, опуская взгляд. – Моя длинногривая крошка всего лишь хотела узнать побольше о том мире, где я столь часто пропадаю.

– Ты не… – обомлел я, живо представив лошадь у себя в спальне.

– Да ничего особенного, она только посмотрит одним глазком, и сразу назад!

Я молча рухнул лицом в гриву чёрного коня, закусив её зубами, чтобы не разораться матом.

– Боги держат слово, – обидчиво напомнил Эд.

– Вернёмся к этой теме позже, – компромиссно предложила Ребекка, заглушая мой нарастающий рык. – И таки если ещё вернёмся, а оно же не факт, верно?

Девочка спасла положение. Я дал себе мысленную установку зашить дяде Эдику рот в ближайшей же поликлинике на правах пластической операции. Он псих, он всё подпишет, потом не прикопаются…

– Ладно, выкладываем карты. Кто куда?

– Сколько я помню, – задумчиво начал чёрный конь, ковыряя копытом каменистую землю, – мне туда Ставра везти, это часа три хорошей рысью. Ребекка с тощим юношей на спине не отстанет, а вот…

– Не беси бога, – сдержанно рыкнул Эд, и в его голубых глазах сверкнуло холодное пламя. – В лучшие времена я, подобно оленю, пробегал через леса и горы, от заката до рассвета, даже не переводя дыхание и не вспотев под мышками!

– Круто, – сухо похвалил я. – Садись сзади на круп, поедем, как братья тамплиеры.

– Я? Сзади?! Ставр, это неприлично. И ещё унижает моё достоинство!

– Лорд Белхорст, хотите, я с вами поеду? Меня как пажа это не унизит! Я обниму вас сзади, и пожалуйста…

– Залезай, – сделав страшные глаза, прошипел я Эду.

Кудрявый бог решил далее не искушать судьбу и безропотно вспрыгнул на круп Центуриона. Тот лишь философски покачал головой, молча посылая небесам тихий вздох безысходного отчаяния.

Небеса традиционно безмолвствовали. Как я понимаю, всех псов там принимают в рай, но вот что касается капризных лошадей с критическим взглядом на жизнь и творческим потенциалом на весь мозг? Не уверен.

Лично я бы на месте святого Петра десять раз подумал насчёт того, пускать или не пускать эту своевольную скотину. Хотя почему нет? Пусть с ним ради разнообразия ещё хоть кто-то помучается…

В общем, если опустить пятнадцатиминутные препирательства со всех сторон (исключая Ребекку, она только слушала, хихикала и требовала продолжения банкета), мы двинулись в путь предложенным мной составом: я, Эд, Центурион, за нами белая кобылка с Метью на спине. Умничка Ребекка не приближалась к нам ближе чем на пять шагов, а любые попытки моего пажа поторопить её пресекала уверенным кусанием за колено. Метью сообразил не сразу, но, въехав, перестал дёргать поводья и толкаться пятками.

Мы же с Эдом, мрачные и злые, односложно обсуждали грядущие события.

– Сколько драконов нам надо?

– Двух. Можно ещё одного про запас, но это так, на всякий пожарный.

– Ты мелочный.

– На войне мелочей не бывает.

– Кто бы что бы говорил о войне… Смертный, я прошёл столько битв, что даже самые упёртые геймеры твоего мира – щенки передо мной!

– Всё сказал?

– А чем ты не доволен?

– Тем, что ты об меня трёшься!

– Я?! Да любой викинг счёл бы это комплиментом! Объятия бога, знаешь ли…

– Эд?

– Понял. Отвалил. Пошутить нельзя?

На самом деле хоть и управлял конём я, но дорогу нам указывал бывший бог. Дядя Хельги обладал удивительной, ничем не объяснимой способностью угадывать, где и когда появятся драконы.

Причём он мог почти со стопроцентной уверенностью сказать, какой именно дракон попадётся на нашем пути. Как он это делает, понятия не имею! Но именно на эту невероятную интуицию брата моей бывшей супруги и стоило делать ставку. Сейчас именно он, и никто иной, знает, что нам нужно…

– Стоямба!

– Что? – не сразу въехал чёрный конь.

– Извини, – поправился Эд. – Хельгино выражение, она всегда так говорит, когда застаёт меня ночью у холодильника.

Центурион молча пожал плечами, не вдаваясь в комментарии.

– У меня предчувствие, что в той рощице, у ручья, пасётся дракон.

– Тот, что нам нужен? – уточнил я.

– Я бог, а не экстрасенс! Откуда мне знать, какого дракона ты ищешь? Пойдём посмотрим. Если понравится, будем брать.

– Мой лорд, я сам добуду для вас дракона!

Прежде чем хоть кто-то из нас успел осознать вышеозвученное, пылкий Метью уже ломился сквозь колючий кустарник с длинным мечом наперевес.

– А таки кто разрешил этому психическому вообще брать оружие? – первой нарушила молчание белогривая подруга моего коня. Центурион предательски махнул хвостом в мою сторону. – И таки оно ничего, шо мальчик может так порезаться, что потом ему нечем будет стать мужчиной? Я одна думаю, шо маленькая Хельга спросит за это у папы?!

Мы с Эдом переглянулись и, не сговариваясь, бросились ловить героического пажа.

Который меж тем выпал с противоположной стороны шиповника, расцарапанный так, словно его в мешок с двенадцатью кошками мордой сунули, и теперь стоял совершенно безоружным перед плотоядным зверем. Да, я не оговорился: свой меч он умудрился выронить в кустах, поднять не судьба, а его грозной боксёрской стойки дракон почему-то ни капли не боялся.

– Стой и не шевелись! – приказал бывший бог, закрывая плечом нашего юного героя. – Это обычный крылан четвероногий, реагирует на движение, плюётся огнём, но туп как…

– …как пробка? – одними губами предположил бледный Метью.

– Как ты, – холодно поправил Эд. – Сейчас лорд Белхорст ударит его сзади, он обернётся, и мы тихо свалим на мусор.

– Куда?!

Дядя Эдик решил не уточнять, от какой подружки своей племянницы он подцепил очередного словесного паразита, и просто приложил палец к губам.

Дракон сощурился, пустив горячую струйку пара из левой ноздри. Интересуется…

Я осторожно обходил его сзади, мне уже доводилось на таких охотиться. Правда, столь крупный экземпляр вижу впервые, этот действительно способен завалить и оленя, и кабана, и медведя, и человека. Шкура у него бронебойная, стрелой не возьмёшь, мечом тоже не всегда прорубишь. Самое надёжное – рогатина или тяжёлое копьё. Мы ничего такого с собой не брали, потому что нам был нужен совсем другой дракон, поменьше, покомпактнее и понервозней. Ладно, что делать, главное как-то выкрутиться…

– Держитесь, девочки, папочка всех спасёт! – Я с размаху опустил каблук сапога на кончик хвоста дракона. У крыланов очень чувствительный хвост, и обычно это срабатывает.

Но не в этот раз…

– Твою же мать, – пробормотал я, когда разъярённый звероящер мгновенно развернулся и вперил в меня пылающий взгляд.

– Ставр, не шевелись, теперь моя очередь! – крикнул Эд, также пиная драконий хвост.

Гад взревел и бросился к бывшему богу. Я недолго думая опять врезал ему по хвосту классическим ударом Марадоны. Яростный дракон обернулся ко мне, в тот же миг получая пинок от дяди Эдика.

– Метью, беги! Беги к Центуриону и Ребекке, они прикроют!

Если б только этот героический идиот послушался…

Мы с Эдом успешно гоняли дракона туда-сюда, как какую-то собачонку, но Метью, всерьёз вообразивший себя героем, полез в кусты за мечом, достал его, расплатившись ещё двумя десятками свежих царапин, и бросился в бой.

– Умри, злодей, от руки моей! – проорал он, изо всех сил опуская меч на голову малость запутавшегося крылана.

Даже краткий курс зоологии гласит, что у подавляющего большинства животных лобная кость самая твёрдая. Драконы в этом случае не исключение, а скорее уж законодатели моды. Меч отскочил как от удара по наковальне, вырвался из рук моего пажа и улетел куда-то за горизонт. Звероящер наконец решил, на ком сосредоточить своё внимание, убрал кончик хвоста под брюхо и пыхнул огнём…

– Ложись! – успел проорать я, когда мы с Эдом в длинном прыжке, одновременно кидаясь на Метью, свалили его в траву. Я оказался сверху, бывший бог подо мной, тощий паж… ну где-то ниже плинтуса.

– Мой лорд, я… кажется… вы не могли бы попросить сэра Эда с меня, как бы это… встать? Дышать нечем…

Вот вроде бы всё правильно, так ему и надо, мстительно подумал я и был бы, по сути, всем доволен, если б не зловонное дыхание дракона у меня на затылке.

– Бежим?

Все согласились, и мгновение спустя наша троица уже нарезала круги по поляне, а счастливый звероящер гонял нас, поплёвывая короткими огненными струями.

– Это всё из-за тебя-а, глупый мальчишка-а!

– Сэр Эд, осмелюсь напомнить, что я не ваш вассал, и только мой лорд имеет право бранить меня!

– Ставр?! Что скажешь, друг мой и почему-то даже родственник… Кто прав, я или он?

– Отвалите от меня оба-а! Я и так чувствую себя шаурмой какой-то!

Потом Метью споткнулся, мы все через него упали, и общее веселье прервал неожиданный визит наших лошадей. Ребекка молча наступила передним копытом на хвост дракона, а Центурион с размаху врезал двумя задними прямо в подбородок чудовища. После такого апперкота крылан рухнул как подкошенный. Абзац котёнку…

– Ставр, дружище, я никогда не просил тебя сесть на диету?

– Вроде нет.

– Так вот, теперь прошу! Сиди лучше на ней, чем на мне…

Я поспешно поднялся, бормоча было слова извинения, но, вовремя опомнившись (феодальные властители ни перед кем не извиняются!), встал на ноги, отряхнул колени и подал руку Эду. Метью встал сам, тощий, бледный, но неубиваемый.

На миг я почувствовал короткий укол зависти. Кто объяснит мне почему? Я – умнее, богаче, значимей, весомей, большего добился в жизни и… а он молод. И всё. И у него ещё может быть всё, что есть у меня, а того, что есть у него, у меня уже никогда не будет. Интересно, это комплексы или тараканы? Ни то, ни другое не радовало…

– Мой лорд, прикажете отрубить дракону голову?

– С какого перепугу? – не понял я. – Да он нам вообще не нужен, слишком большой и непредсказуемый.

– А зачем вы тогда на него напали?

– Мы?! – ахнули мы с Эдом. Не очень фраза, но по существу.

– Господи, нам просто пришлось вмешаться, иначе мне бы пришлось искать нового пажа, а твоя светлая душа убеждала бы охрану у райских врат, что идиотам там самое место!

– Таки бедный мальчик всего лишь хотел совершить подвиг, – заботливо вступилась белая кобылка, невзирая на возмущённое фырканье Центуриона. – А шо, нельзя? Ой вей, какие вы все скучные, мужчины…

– Скучные, зато живые! – парировал бывший бог, но я похлопал его по плечу, указывая взглядом на зашевелившегося дракона.

– Уходим.

На этот раз все дружно, без споров и обсуждений (в гробу у нас видели демократию) исполнили мой приказ. Дожидаться, когда звероящер придёт в себя и начнёт второй раунд, не улыбалось никому. После десяти минут бодрой рыси мы наконец отскакали на достаточное расстояние, чтобы слегка сбавить шаг и расслабиться.

Не вдаваясь в пустой пересказ наших ничего не значащих диалогов, так замечательно увеличивающих объём любого литературного произведения, скажу лишь, что второго дракона брат моей бывшей супруги обнаружил почти сразу. И – о чудо! – хвала северным небесам, это оказался маленький костогрыз, смоляной бок! Чёрная летучая рептилия размером с хорошую таксу, летает не выше и не дальше воробья, но зато плюётся струёй пламени на три-четыре метра прицельного боя!

Скажите, что ещё может оказаться таким же полезным и так пригодиться в глухих подземельях, набитых вампирами? Вот теперь мы смело можем наведаться в гости к барону Роскабельски. Хотя мне почему-то кажется, что он будет нам не очень-то рад…

– Берём?

– Легко. – Эд пошарил в кармане, выгреб горсть чищеных лесных орехов и, напевая древнюю песню викингов, пошёл знакомиться:

Гаснут, как фонарики, огоньки последние.
Спят драконы маленькие, спят драконы средние.
Только самый крохотный щурит глазки-бусинки.
Он, как ты, хорошенький и, как ты, малюсенький…

Не знаю, с чего дядя моей дочери решил, что этот набор примитивных рифм с тупым сюжетом, притянутой за уши логикой и вообще, как мне кажется, уворованный из детской колыбельной, может гипнотизировать драконов.

Но самое поразительное, что маленький, зелёный в жёлтую крапинку звероящер выпучил глазки, захлопал длиннющими ресницами и вывалил набок раздвоенный змеиный язык. Похоже, он был совершенно счастлив и буквально жаждал вылизать лицо автора – исполнителя древних песен.

– Как он это делает, мой лорд? – зачарованно выдохнул Метью.

– Это тайна, – многозначительно ответил я.

Мой паж кивнул так, словно получил самый исчерпывающий ответ. Ребекка и Центурион обменялись взглядами. Каждый из них понимал и даже по-своему любил кудрявого бога, конечно, пока тот не переходил определённые границы. А если вы помните, для дяди Эдика границ по определению не существовало…

– Этот со мной! – объявил дядя моей Хельги, покачивая уютно устроившегося у него на руках полутораметрового змеёныша.

Ну если уж совсем честно, то метр с хвостиком, не более. Просто сам хвостик эдак сантиметров на пятьдесят с гаком. Я доступно излагаю? А гак – это такая не очень конкретная единица измерения. В любом случае вы же как-то его представили, верно?

– Залезай. – Я протянул руку бывшему богу, и тот вместе с драконом занял своё место на крупе Центуриона.

– Мой лорд, – вновь раздался голосок неугомонного Метью, – если я правильно вас понял, то сейчас мы отправляемся во владения барона Роскабельски.

– И?

– Э-э… – замялся он.

– И что? – чуть доступнее повторил я.

– Пустите меня вперёд! Я отвлеку внимание врага на себя, завяжу бой, а вы тем временем незаметно проникнете в замок и спасёте вашу спутницу.

– Кстати, план недурён, – прошептал Эд мне на ухо. – Ты ведь давно хотел избавиться от мальчишки? Вот и дай ему шанс.

– Почему нет, – после очень недолгого размышления (фактически в тот же миг) согласился я. – Эй, Метью! Судьба благоволит тебе. Можешь смело скакать вперёд, грудью встречая врагов! Пусть сегодня твой меч напьётся крови, а ты заслужишь рыцарские шпоры.

– О, лорд Белхорст, я…

– Не благодари.

– Но вы же…

– Сам знаю.

– Я лишь хотел…

– Да, Хельга всё узнает и поймёт. Двигай давай.

Мяу!

Последнее, как вы понимаете, сказал не я, но на общую торжественность момента это не повлияло. Я поднял руку, призывая всех к молчанию, достал сотовый и прочёл: «Па ты в порядке молчишь».

– Ну ответь ей, – предложил дядя Эдик, заглядывая через плечо.

– Пробовал. Раз шесть уже, ответ не проходит, она вне зоны доступа. Но ко мне-то, белку Рататоск мордой в улей, всё доходит?!

– Может, это потому что твоя дочь наполовину богиня?

В словах Эда был свой резон. Последние полгода моя дочь разительно менялась. И внешне, и психологически, и ещё чёрт-те в каком магическом смысле. Хотя слово «магия» здесь смело можно было ставить в кавычки и искать другое, столь же подходящее и так же ничего не объясняющее.

В ней начинали просыпаться странные силы. Если раньше она могла связать узлом гриф от штанги, то теперь грубая физика отступала в сторону. Хельга могла одним движением ресниц включить и выключить свет в комнате. Она лучше любого гидрометцентра знала погоду на завтра.

Если раньше ей приходилось зубрить английский, мы даже нанимали репетитора, то недавно я поймал её за насвистыванием какой-то итальянской песенки, и она на раз перевела мне её на русский. Ещё буквально позавчера она могла приготовить лишь яичницу, а вчера попросила купить рис, баранину и шафран для плова. Не самая скандинавская еда, верно? Но ей казалось, что она отлично знает рецепт.

Хельга менялась с каждым днём приближения Срока, в ней всё больше и больше проявлялась кровь всемогущих богов Севера! Не уверен, что я так уж этому рад…

Ребекка о чём-то быстро пошушукалась с Центурионом и, задрав хвост, резвым галопом унесла Метью по лесной дороге на восток. Надеюсь, до замка с ним ничего не случится, места у нас небезопасные. Кроме вояк мятежного барона, парень вполне может нарваться на любую голодную нечисть, да и обычные лесные звери не слишком дружелюбны по осени. Ну и пёс с ним, не мои проблемы, найти нового пажа труда не составит…

– Если его убьют, я скажу Хельге, что это ты всё придумал.

– Так нечестно.

– Я знаю, – сладко зевнул Эд. – Это игра, риск, азарт, а ставкой стала голова твоего пажа. Почему нет? В былые времена в Асгарде только и делали ставки на чью-нибудь жизнь.

– Утешил.

– Не переживай, я буду болеть за тебя!

Ага, втянул меня в это дело, заставив взять необученного мальчишку в опасный поход, а сам умывает лапки. Ну, не совсем втянул, если честно. То есть он же не остановил меня, когда я разрешил Метью идти с нами? Всё, значит, тоже виноват!

– Вернёмся живыми, набью тебе морду.

– Что ж, теперь у тебя есть серьёзный стимул вернуться, – философски резюмировал бывший бог. – Центурион, я могу попросить вас двигаться пошустрее или надо непременно пнуть?

– Только пни и дальше пойдёшь пешком, – не оборачиваясь, буркнул чёрный конь.

– Он на меня за что-то сердится?

Я не стал объяснять очевидное. Между Эдом и Центурионом шла давняя и непримиримая борьба за сердце красавицы Ребекки. Любовь, конечно, у обоих своя, разная, обусловленная видом и физиологией, а вот ревность абсолютно идентичная – яркая, жгучая, бешеная, до сцен и психоза. А тут мы вообще умудрились отпустить нашу звезду манежа с третьим претендентом…

Могучий Центурион ровной рысью шёл по следам любимой. Один раз мы нашли валяющегося в беспамятстве цверга с большим кинжалом и отпечатком изящной подковы на лбу. Когда надо, наша милая девочка отлично умеет постоять за себя. Думаю, Метью и меч-то вытащить не успел: цверги – шустрые и коварные твари, вспомнить хоть того же Десигуаля.

Этот подлец был нанят для отравления нашего замкового колодца, в результате дешёвых комплиментов Хельге умудрился заделаться её домашним животным и теперь прописан у нас в прихожей! У него даже своя миска, поводок и лоток с наполнителем есть. Хотя ходит он в унитаз. Метью бы так никогда не сумел…

– Забавно, – вслух произнёс я, когда воображение представило мне долговязого пажа с мандолиной в собачьей будке на цепи и с кучей медалей за победы на кинологических выставках.

– Не уверен, – ответил мне чёрный конь, кивая на выбегающую из-за леса Ребекку.

Всадника на её спине не было.

Всё. Хельга меня убьёт.

Ну ладно, если не меня, то дядю Эдика убьёт гарантированно, потому что теперь я точно знаю, на кого и как перевести стрелки…

– Ой, таки там такое началось! Ой вей, ваш мальчик там всех положил! Пойдёмте за мной и вы своими глазами посмотрите на этого юного льва без клетки!

– Ставр, а мы точно ехали в замок Роскабельски? – кисло протянул Эд. – Сколько помню его визиты, так человек двадцать охраны у этого гада всегда было. И Метью один положил всех?!

– Разберёмся.

В общем, если отложить в сторону рвущиеся с языка проклятия и убрать идиотские выражения наших лиц, картина получилась следующая. Нам открылась невысокая горная гряда, скрывающаяся в густом лесу. На единственной глинобитной дороге лежат в лёжку (уж простите, вино винное!) двенадцать человек. Все вооружённые, разного роста, возраста и комплекции, а посередине тропы наш тощий паж, с небрежной грацией опирающийся на сияющий меч. Упс?!

– Я дурак? – потеребил меня за плечо бывший бог Севера. – Он завалил кучу наёмников, а на клинке ни капли крови. Просто уговорил всех лечь поспать, да?!

– Проверь, – предложил я. – Может, они все притворяются и это такая засада. А вон того тощего героя Фермопил пришли ко мне.

Эд кивнул, передал мне задремавшего дракончика, легко соскользнув с крупа чёрного коня и своеобразным пританцовывающим шагом направляясь к Метью. Мы с Центурионом и пристроившейся сзади белой кобылкой остались стоять в стороне. Мало ли что…

– Вы зачем-то звали меня, о мой нетерпеливый лорд? – столь же вальяжным шагом подрулил ко мне мой воинственный паж, гордо выгибая петушиную грудь. – Все враги повержены! Они испугались одного блеска моего грозного меча. А что там делает сэр Эд? Он хочет присвоить мою славу и надеется, что я…

Опытный в таких делах Центурион мгновенно выбросил вперёд колено передней левой. Метью, словивший тяжёлый удар в самое проникновенное место, пикнул по-заячьи и рухнул навзничь. Хамло заносчивое, слов нет! Неужели в юности мы все были такими…

– Что там? – крикнул я, привставая на стременах.

– Слово «задница» тебе что-нибудь говорит? – гулко откликнулся дядя Эдик. – Так вот если что, то мы в ней! Здесь ровным счётом двенадцать недообращённых вампиров. Если пнуть хоть одного, остальные пробудятся ото сна и кинутся в атаку.

– Твоё предложение?

– Ну, у нас есть пара часов, пока они спят. Успеем туда-сюда…

– Мой лорд и господин, отец любимой мною девушки, чьи следы я готов целовать на речном песке у полоски ила, – кое-как встав, высокопарно начал Метью, старательно пытаясь соединить в одном поклоне и учтивость и гордыню. – Поверьте, все эти негодяи пали при одном взгляде на мой грозный меч! Путь к даме вашего сердца свободен. Надеюсь, миледи Хельга оценит…

– Облезешь!

– Э-э… не расслышал?

– Твой лорд и господин вежливо попросил тебя заткнуться и умерить пыл, – охотно пояснил Эд, беззлобно отвешивая моему пажу заслуженного пенделя.

– Но… я же… победил?!

– Дитя моё, это не повод повышать голос, – как можно нежнее напомнил я. – Рыцаря украшает скромность и немногословие. Короче, засунь этот меч себе в… ножны и посторожи лошадей. Мы пойдём на разборки с бароном.

– Вы… вы не хотите, чтобы я сопровождал вас как верный паж?!

– Мальчик мой, – я чуть наклонился в седле, придерживая пригревшегося дракона, – поверь, ты мне слишком дорог, чтобы я так бездумно рисковал твоей жизнью. Будь добр, обеспечь нам тактическое отступление, а внутри, в пещерах, мы справимся сами.

– Но…

– Ты сомневаешься в моей силе и мощи?

– Как я смею? – понурился он и принял у меня поводья, послушно встав между Центурионом и Ребеккой.

Ну, собственно, как говорится, вот и ладушки.

Если Эд сказал, что укушенные вампирами люди придут в себя не раньше, чем через час или два, значит, так оно и есть. Вопрос в том, хватит ли нам на всё про всё два часа. И что нас ждёт в так называемом замке барона Роскабельски?..

– Ставр, сугубо между нами, – продолжил дядя Эдик, когда мы вышли узкой тропинкой прямо к горной гряде и встали у входа в невысокую пещеру, – тебе так уж нужна эта грудастая Дана с девочками? Честное слово, на мой взгляд, мир полон других, куда более доступных женщин. Если хочешь, я познакомлю тебя с моей подругой…

Он заткнулся, только когда я молча сунул ему кулак под нос.

Наши личные отношения с Даной никого не касались. В конце концов, она дампир и прекрасно умеет постоять за себя. Но в этом мире эта девушка мой гость! Я позволил ей с подругами шагнуть через гобелен в моей спальне, и никто, кроме меня, Эда или Хельги, не сможет вывести их обратно. То есть как лорд и властелин своих земель я обязан нести ответственность за всех, кто доверил (хоть на пять минут) мне свою жизнь и честь.

– Короче, мы пойдём и всех убьём! – понятливо озвучил мои мысли дядя моей дочери.

Я криво улыбнулся в знак полного согласия. В конце концов, это же лучшая идея на свете – пойти и убить всех плохих. Мы прорвёмся.

– Пошли?

– Уступи мне дорогу. Я же бог?!

– Не возражаю.

– Против первого или второго?

– В обоих случаях, – чуть поклонился я.

Эд удовлетворённо хмыкнул, в его глазах появилось опасное веселье, он взял у меня маленького дракона наперевес и, качнув кудрявой головой, шагнул в тёмный зев пещеры. Я пошёл следом. Это не первая и не последняя наша совместная авантюра, ничего, и не такие операции проваливали…

Внутри пещеры было темно, сыро и пахло какой-то мускусной дрянью, как в серпентарии. По сути, мы преступно мало знаем о вампирах. За Гранями они не водятся, там для них слишком холодно, и эти твари, которых не греет собственная кровь, инстинктивно тянутся к теплу.

Значит, где-то в глубине всё равно должен быть огонь, очаг или камин. Шедший впереди Эд на мгновение замер, он у нас прекрасно видит в темноте, не хуже ездовой кошки богини Фрейи. Боги, они и не такое могут…

– Проход разделился надвое. Слева теплее, справа воняет больше. Кто куда?

– Ты направо, я налево.

– А почему туда, где вонь, непременно я?!

– Потому что там, где тепло, там и свет. Но ты тоже не задерживайся, глянь, что и как, и быстро назад.

– Обещай не наделать глупостей и не умереть без меня, – бросил через плечо кудрявый бог, на миг дёрнув сонного дракона за лапку. Тот слегка вздрогнул, зевнул, и проход озарился лёгким оранжевым светом. Я увидел слева от себя зияющий проход, мысленно поблагодарил Эда и осторожно пошёл вперёд.

Темнота стала невероятно густой и невыносимо плотной, мне даже показалось, что она физически сдавливает мне грудь, затрудняя дыхание. Я даже подумывал вытащить меч и использовать его, как слепые палочку. Никакого тепла не ощущалось, света впереди тоже видно не было. Борясь с искушением позвать на помощь дядю Эдика, я довольно больно ударился ногой о какой-то валун, поскрипел зубами, плюнул и достал сотовый. Батарею заряжал недавно, надеюсь, электроэнергии хватит.

– Ну и кто решил, что граничар в Средние века, охотясь на вампира в мрачных подземельях Закордонья, не может использовать фонарик? В пень этих тыловых крыс с их уставами! Тем более что уж про запрет на сотовые телефоны там вообще ничего не написано, – сам себя подбадривая, бормотал я, освещая путь зыбким светом экрана скромного смартфона. – Просто не буду упоминать про это в отчёте. А вампир тем более никому ничего не скажет, потому что я намерен его грохнуть. Да даже если сбежит, то кому он, собственно, будет жаловаться? Подаст на меня в суд за несоответствие историческому антуражу?!

В этот момент щеки моей коснулась тёплая волна воздуха. Значит, Эд не соврал, буквально за поворотом впереди блеснул оранжевый отсвет огня. Я сунул сотовый за пазуху и вытащил охотничий нож длиной почти в две ладони. Тяжелый меч в узком проходе всё равно был бы бесполезен.

Выстрела в спину я не опасался, как правило, редко кто целится в затылок или в шею, а спину надёжно прикрывала шкура полярного волка из Асгарда. Она не очень лёгкая, но зато практически не пробивается никаким оружием. Секиры, мечи и сабли просто соскальзывали при рубящем ударе, а копья или арбалетные болты оставляли в лучшем случае синяки на спине, не более.

Я замедлил шаг, двигаясь вперёд осторожно, словно индеец на тропе войны. Мне казалось, что я умею это делать, но тем не менее уже через минуту раздался знакомый, чуть дребезжащий голос барона Роскабельски:

– Заходите, лорд Белхорст, не стесняйтесь! Мы давно ждём вашу светлость.

«Чтоб тебе с похмелья жёлтым снегом за ярангой обожраться!» – мысленно пожелал я, сунув кинжал в ножны. Вслух, разумеется, ничего не сказал – мы же аристократы, положение обязывает…

Барон ждал меня в довольно большой пещере с неровным потолком и плохо обработанным полом. На стенах драные ковры, мешковина, порченые шкуры, по углам горы ржавого оружия. Ни столов, ни стульев, а на перевёрнутом бочонке, как какой-нибудь пират, сидит, закинув ногу на ногу, старый негодяй, одетый в некогда дорогое тряпьё.

Ну если совсем по совести, так не очень уж он старый, честно говоря. Барон даже лет на пять меня моложе, но почти лысый, морда в прыщах, отёкшая, половины зубов нет, и выражение лица, как у озлобленного на жизнь павиана…

– Я бы предложил вам присесть, но увы, – Роскабельски обвёл взглядом «убранство» пещеры, – мой зал для приёма гостей знавал и лучшие времена. Хотите вина?

– Не пью, – обрезал я, не желая тратить время на болтовню. – Мне кажется, у вас есть то, что принадлежит мне. Отдадите добровольно или я возьму силой?

– О, Белый Волк угрожает мне в моём же доме?

– Я редко размениваюсь на угрозы.

– Хм, неужели? Ведь, кажется, ещё недавно я смиренно просил руки вашей дочери, а вы надменно гнали меня от порога, как шелудивого пса. Но времена изменились, подули ветра перемен, и новый порядок уже стоит на пороге. – Он невольно покосился налево, и я разглядел серую фигуру в плаще с капюшоном, практически сливающуюся со стеной. – Вы ещё не в курсе, что до зимних метелей замок Кость будет передан в другие руки? В мои, лорд!

– Не знал, – честно признался я. – Надеюсь, у вас было об этом откровение свыше?

– У меня есть бумага нашего короля! – любезно захихикал барон, но его смех быстро перешёл в булькающий кашель. Неудивительно, если ты годами живёшь под землёй, в сырости и холоде, это не может не отразиться на бронхах.

Серая фигура чуть качнулась вперёд в недвусмысленно угрожающей позе. Да ладно вам, я и не собирался бросаться с кинжалом к больному человеку. Ну разве что самую чуточку, просто спросить…

– Так какой именно король передал вам во владение мои земли и замок?

– Кор… кх… кхм… я не помню его имени, – наконец прокашлялся лысый наглец. – Прошу простить, их величества меняются так часто…

– Я вас понимаю.

– Вот, – он вытащил откуда-то из-под задницы скрученный в трубочку лист пергамента, – «Замок Кость… со всеми… два моста… даруется в собственность… верному барону Роскабельски»… и… и… ага, вот подпись: «помазанник божий, король Барсук Плодовитый»!

– Это который младший брат короля Ричарда Львиное Сердце? – не удержался я.

– Нет, это деверь кузена четвёртого брата от третьего брака короля Вильгельма Третьего Редкозубого!

– Аргумент. – У меня просто не нашлось других слов. – И что, этот ваш Барсук всерьёз считает, что я добровольно передам вам свою собственность?

– А ваше согласие никому и не требуется, лорд Белхорст!

– Я умилён, как Гумилёв за три минуты до расстрела…

– Чего?!

– Это поэзия, вам не понять, – вздохнул я. – Но вернёмся к началу нашего разговора. Где леди Дана и её подруги?

Роскабельски беспомощно обернулся к фигуре в сером. Капюшон чуть поднялся, и на миг сверкнули красные глаза без зрачков. Вампир!

– Лорд Ставр Белхорст, не противься нам…

Я вдруг почувствовал страшную тяжесть в мышцах. Руки и ноги словно налились свинцом, губы стали вялыми, язык перестал повиноваться. Какого северного мха?!

– Ты передашь свой замок нам.

– Да, – с ужасом услышал я собственный голос.

– Ты пришёл сюда не один. Куда направился твой спутник?

– Я пошёл по левому проходу, а он по правому.

Вампир хлопнул в ладоши. Откуда-то из темноты возникли три девушки. Вкусняшка, Золотце и Прелесть – поимённо вспомнил я той скудной долей мозга, которая мне ещё повиновалась. Ой, мамочки, как же всё глупо-о…

– Найдите и убейте.

Красотки молча кинулись исполнять приказ.

– Ты хотел видеть леди Дану?

Я с трудом кивнул. Барон Роскабельски, кажется, вообще забыл, кто хозяин в его доме, и просто сидел с отсутствующим выражением лица. По знаку вампира из бокового прохода двое здоровенных наёмников вытащили совершенно обессиленную дампир. Она даже не могла держаться на ногах от голода и побоев…

– Мы хотим видеть, как ты убьёшь её своей рукой.

– Я повинуюсь воле моего господина, – против своей воли покорно откликнулся я.

– Убей её.

Шагнув к стоящей на коленях Дане, я приподнял её подбородок и вытащил охотничий кинжал из ножен, приложив лезвие к нежному горлу женщины.

– Сделай это, Белый Волк. Потом ты отдашь нам свой замок и земли, за что будешь прощён, и, быть может, тебе даже сохранят жизнь.

Я молча кивнул, ненавидя самого себя всей душой за невозможность сопротивляться чужой воле, и…

Мяу!

Все присутствующие, включая вампира, но исключая Дану, невольно подпрыгнули.

– Что это? Кошка? Где?!

– Это эсэмэс от моей дочери, – краснея, извинился я, вдруг осознав, что мой мозг свободен от злобного влияния извне. И поверьте, мне хватило ума не показывать этого…

– Кошки нет? Тогда продолжай, лорд, мы хотим увидеть, как её кровь зальёт пол этой пещеры.

Я послушно кивнул и резко полоснул клинком по собственной ладони! Тёплая кровь хлынула в холодные губы дампир. Со стороны, наверное, казалось, что я просто зажимаю ей рот…

Дана на секунду замерла, а потом её губы жадно прильнули к моей ладони. Барон молчал, тупо пуская слюни, а вот фигура в сером плаще вдруг завертела головой.

– Кровь… запах крови… Убей её!

Поздно, мужик, поздно, теперь твои приказы уже не имеют надо мной власти. Умелый язычок дампир слизывал всю кровь, не позволяя пролиться ни капле, и почему-то это наполняло моё сознание уверенностью и силой.

– Не буду.

– Почему? – искренне не понял вампир.

– Просто не хочу.

– Как это не хочешь?! Я же приказываю тебе! И ты, человеческий червь, обязан повиноваться моей высшей воле!

– Простите, нет настроения, – честно повинился я. – Давайте как-нибудь в другой раз поповинуюсь? А на сегодня у меня иные планы…

Мне кажется, вот тут он всё понял, потому что мгновением позже серая тень метнулась вперёд, как пушинку, откидывая меня к стене. Я крепко приложился затылком о камни, и в глазах помутнело…

– Ты посмел ослушаться, лорд?!

Вместо ответа я бесшумно воткнул свой охотничий кинжал ему под рёбра. Раздалось тихое шипение плоти. Вампира буквально затрясло от злости. Обычного железа они не боятся, поэтому мои личные клинки всегда украшены серебряной всечкой. Кавказская традиция.

– Ты обманул меня, Белхорст. Ты умрёшь прежде, чем…

– Прежде чем что? – нежно пропела ему на ухо грозная Дана, поймав тощую шею серой твари в стальной капкан.

Вампир даже не успел попросить её о пощаде – раздался сухой треск, с каким ломается ветка в лесу. Чернокудрая дампир, не останавливаясь, сделала ещё два резких движения, просто оторвав голову злодея и бросив её ему под ноги. Не самое приятное глазу зрелище, но, если вы хотите выжить у нас в Закордонье, привыкайте…

– Где мои девочки? – не размениваясь на сантименты (типа «спасибо, любимый, как я рада тебя видеть, ты спас меня, я у тебя в неоплатном долгу» и т. д.), в лоб спросила Дана.

– Ушли ловить Эда. У них были совершенно безумные глаза. А что вообще случилось?

– Мы попали в засаду. Нас ждали здесь, – так же коротко бросила дампир, оглядываясь по сторонам.

– А как же Эд? Ему не причинят вреда?

– Если не убили в первые пять – десять минут, то скорее всего нет. А откуда так тянет горелым?

– Я ничего не чувствую.

– Так принюхайся. И барон исчез.

Я покачал головой и привлёк её к себе, молча поцеловав в губы, ещё пахнущие моей кровью. Наш поцелуй был долгим и обволакивающим. На какое-то время всё стало бессмысленным и пустым: погони, боги, враги, друзья, победы или поражения; всё казалось совершенно неважным и даже преступно отвлекающим от жадной нежности её губ…

Нас прервал чей-то искренний смех, и полуголый дядя Эдик, облепленный юными красавицами с кукольными именами, беззаботно ввалился в пещерную залу.

– Ставр, дружище, ты не скучал без меня? А я… упс?! Вижу, что не скучал. Леди Дана, кстати, вы вообще в курсе, что этот беспринципный ловелас до сих пор официально не разведён с моей сестрой?!

– А если я разрешу девочкам остаться в твоих покоях до утра, – подумав, что-то посчитала на пальцах утомлённая дампир. – Это как-то исправит ситуацию?

– Это… у-у-у, да! Да-а, точно! Очень разумный компромисс, правда, крошки?

Юные девицы дружно покраснели и закивали. Мать их, чернобурку, за хвост и об ёлку, да что здесь вообще происходит…

– Я всё объясню по дороге, – абсолютно точно угадывая мои невысказанные мысли, улыбнулась Дана. – А сейчас мне нужен отдых, горячая вода, вино и… ты.

Мы дружно развернулись на выход. Бывший бог шёл в весёлой компании, почти половина его верхней одежды укутывала плечи девушек Даны. Труп вампира (без головы, её мы оставили в назидание) пришлось взвалить на плечо мне. Он не был особо тяжёлым, просто слишком длинным, и тощие ноги то и дело цеплялись когтями за какие-то колдобины.

Маленького дракона нигде видно не было, хотя, когда мы вернулись к развилке, из правого коридора действительно неслабо тянуло горелым и даже, кажется, раздавались характерные чавкающие звуки. Если он там, то интересно, что поджёг и чем кормится? Непременно спрошу у Эда, когда выберемся из этой сырой дыры, ещё недавно высокопарно называемой заброшенным монастырём. Впрочем, это я цепляюсь, монахи порой и не в таких пещерах живут…

А на выходе нас встретили боевые крики, звон стали и дикое ржание наших лошадей. Ну вот ни на минуту никого оставить нельзя!

– Девушки, не волнуйтесь, это Метью, паж лорда Белхорста, – охотно влез с пояснениями дядя моей Хельги. – Парнишка мечтал о подвигах, вот мы его и взяли.

– Умереть одному против двенадцати, как небритому Боромиру? – удивилась Дана.

– Ну, когда мы его здесь оставляли, все эти люди успешно выглядели мёртвыми. Вампирские штучки, верно, милашка?

– Мы разберёмся, – кивнул Эду я.

– Нет, – дампир остановила мою руку, тянущуюся к мечу, – девочкам необходимо размяться. К тому же они до сих пор чувствуют вину за то, что так легко попались…

Я посмотрел на своего пажа, стоящего посреди гогочущей толпы баронских наёмников, на Ребекку и Центуриона, поддерживающих его грозным ржанием, на умоляющие глаза Прелести, Золотца и Вкусняшки.

– Развлекайтесь.

В один миг три легко одетые красотки с манговской внешностью и мультяшными именами врезались в ряды противника. Если кто-нибудь помнит фильм «Ангелы Чарли» с неубиваемой троицей героинь, так вот тут всё было в разы круче. Девочки были похожи на трёх кукол Барби, скользнувших в ряды могучих роботов-трансформеров. И, небеса обетованные, как же они их всех отделали…

– Это нечестно! – вопил позабытый всеми Метью.

На него просто не обращали внимания. Воины махали во все стороны мечами, тыкали копьями, рубили топорами, а безоружные красотки укладывали их, одного за другим, точечными ударами во все не прикрытые доспехами места. Впрочем, от хорошего пинка в солнечное сплетение даже кольчуга никак не спасает. Разве что кираса, да и та, к примеру, не закрывает пах.

А те, кто поопытнее и носили так называемую ракушку, получали прямой удар пяткой в нос и тоже валились с катушек не хуже прочих. Буквально через полторы-две минуты представления никто из баронского воинства уже не стоял на ногах…

– Но… лорд Белхорст, – едва не плача, бросился ко мне вусмерть обиженный юноша бледный со взором горящим, – они же украли мой подвиг и мою славу!

– Держи, мой мальчик. – Я преспокойно скинул ему на плечи тело вампира. – Ты проявил себя. Мы все гордимся тобой. А теперь заткнись, пожалуйста, и исполняй свои обязанности.

– Я ваш паж, а не грузчик.

– То есть ты хочешь сказать, что я грузчик? Или леди Дана? Или её подруги? Или сэр Эд?!

Метью опомнился и вовремя прикусил язык. Очень разумно с его стороны.

…Назад в замок мы прибыли уже далеко за полночь. Пришлось долго колотить кулаком в ворота, требуя, чтобы хоть кто-нибудь впустил в дом их хозяина и господина. Эд удалился с тремя милашками в свои покои, а уж как чего у них там было – не моё сюзеренное (аналог собачьего!) дело.

Чернокудрая дампир заперлась в своей комнате, честно попросив оставить её в покое до утра. Ей многое надо обдумать и сделать определённые выводы. По моей просьбе ей доставили горячую воду в бадейке и кувшин красного вина.

Я всё понимаю. Ей сейчас действительно никто не нужен. Дана должна понять, почему всё так произошло. Каким образом она из охотницы превратилась в добычу? Как вампир (пусть даже сильный!) смог подчинить своей воле её девочек? Кто сообщил мне о её пленении? Что увидел кудрявый бог в конце второго тоннеля, и если там была та самая монастырская библиотека, то не её ли и спалил вандал Эд со своим дурацким драконом?!

Все эти вопросы, естественно, волновали меня, но, с другой стороны, голова сейчас была занята немного не тем. После очередного мяуканья мой телефон сообщил: «Па я дома ты чё когда тут кто-то в дверь ломился». Ну и сами понимаете, что мне срочно понадобилось бежать домой!

– Сир, вы покидаете нас?

– Да, Седрик, извини, очень надо. Присмотри тут за всем, не тревожь леди Дану, не зли Эда, займи работой Метью, придуши леди Мелиссу, задай корма Центуриону с Ребеккой, ничего не перепутай!

– Вы издеваетесь, да?

– Нет, – вздохнул я. – Просто минутная слабость. Так хочется, чтобы кто-нибудь вдруг решил все твои проблемы…

– Хельга? – прозорливо догадался старый воин. Я утомлённо опустил голову.

«Мяу!» – предупредила очередная эсэмэска.

Всё, иду. Я даже не стал тратить время на переодевание. Бросил Седрику на руки пояс с мечом и почти с разбегу влетел в старую фреску. Ну и в результате рухнул носом вниз с кровати, запнувшись сапогом о собственную подушку.

– Па? – В комнату осторожно заглянула моя нежная дочь с железным табуретом над головой. – А я думала, сюда кто-то прокрался. Сижу на кухне, пью чай, вдруг грохот в спальне… Страшно же!

– Угу, – пробормотал я, вставая на ноги и морщась от боли в правом колене. – Как с мертвяками драться, ей не страшно. Как с пиратами знакомиться, волков-призраков до инсульта доводить, как монстрам головы откручивать – нет? А папа с кровати упал, сразу стра-ашно…

– Па, что-то случилось? Ты ворчишь…

– Конечно, ворчу, потому что волнуюсь за тебя. – Я забрал у неё табурет, поставил на пол и обнял дочь, крепко прижав к груди.

– А чего волнуешься? – тихо спросила она у меня где-то под мышкой. – Я же тебе всё время эсэмэски писала. Ты, кстати, сам ни разу не ответил.

– Да вот, знаешь ли, у меня в замке на другом краю света, как и во всех трёх близлежащих королевствах и даже за Гранями, совершенно не берёт сотовая связь! То есть туда почему-то доставляет, а вот оттуда я тебе ну никак не могу, ты вечно «вне зоны доступа».

– Я не виновата.

– Знаю.

– А почему всё равно ворчишь?

– Потому что!

– Железный аргумент, – после минутного размышления признала она. – Пошли пить чай, и ты мне всё-всё-всё расскажешь.

– Пять минут на душ, и я у тебя за столом.

Хельга чмокнула меня в щёку, чуть поморщив носик, помогла сбросить плащ из шкуры полярного волка и отпустила меня в ванную. Жизнь в Закордонье, когда тебе никто ни на минуту не даёт покоя, помогла во многом сохранить армейские навыки, заставляя всё делать быстро и без раскачки.

…Я вышел из ванной в чистом халате, а за порогом меня ждал улыбающийся белый цверг, демонстрирующий все шестьдесят четыре острейших зуба.

– Кто к нам пришёл?! – Десигуаль протянул мне мои же домашние тапки. – Вот. Я в них не гадил, честное слово. Миледи Хельга предупредила, что так делают только коты-партизаны, а у меня есть мозг! Я дырку в ухе штопором провертел…

– Заткнись.

– Слушаюсь!

– Теперь отвечай. – Я присел на корточки, стараясь выглядеть как можно более грозно, хоть домашний халат этому не очень способствует. – Ты должен вспомнить, что с тобой произошло на борту драккара викингов и откуда ты узнал, что дампир Дана в опасности?

– Не, не, не… Ничего я не помню!

– Возьму за шиворот и верну за Грани.

– Вы не можете быть так жестоки, о лорд Белхорст! У моей милой хозяйки такой немилосердный отец… ой!

– Ты ещё её маму не знаешь, – тихо напомнил я. – Ну так что? Будешь, как ты выражаешься, котом-партизаном или…

– Я вообще не кот!

– Меняю информацию на два больших пакета сухого корма «Китикэт».

– Мур-мур! – сразу согласился белый цверг.

Их племя продажно, как ни один народ в мире, даже не знаю, с кем сравнить, на память приходят лишь неполиткорректные сравнения, запрещённые большинством сайтов.

– Па, я всё приготовила! – раздалось с кухни.

Мы переглянулись с белым цвергом, поняли друг друга, и я отправился на кухню пить чай, а он удалился в прихожую стучать лбом в стену и вспоминать, вспоминать, вспоминать. Надеюсь, не выдумывать! Иначе вместо «Китикэта», он получит пакет кошачьего туалета.

– Хотя о чём речь, он и его сожрёт за милую душу, – пробормотал я себе под нос, садясь за стол на нашей уютной кухне. Довольная собой Хельга поставила передо мной чашку зелёного чая (способствует похудению), рядом положила сухие хлебцы из цельных злаков (полезно для желудка) и адыгейский сыр (белок, кальций, минимум соли). Так она заботится о моём здоровье. Она добрая, хоть и дочь богини смерти…

– Давай рассказывай! – Моя милая блондинка села напротив на диване, поджав под себя босые ноги. – Что я пропустила?

– Так, мелочи, ничего интересного, рутина, – беззастенчиво соврал я, делая бутерброд. – Лучше скажи, что нового у тебя в школе?

– Па?!

– Хорошо, давай я первый. – Мне удалось вовремя перевести тему. – Итак, Дану с подружками мы вернули. Все живы-здоровы, никто не пострадал. Даже Метью. Особенно Метью!

– Папуль, ты к нему как-то не так относишься.

– Я вообще никак к нему не отношусь! Он мой паж, личный слуга, не более. И, честно говоря, я не понимаю, чего ты всё время мне о нём пишешь?

– Не всё время.

– Да практически каждая вторая эсэмэс! Он тебе что, нравится?!

– Не, па! Ты что?! А нельзя?..

Я задохнулся с бутербродом в одной руке и чашкой горячего чая в другой. Переспрашивать, что она имела в виду, не хотелось. Я элементарно боялся услышать ответ. В смысле тот ответ, который бы меня не устраивал. Ладно…

– Что это я в самом деле? Да, с Метью всё в порядке. Мы с твоим дядей взяли его на конную прогулку, он даже успел покататься на Ребекке. Сейчас отдыхает. Если, конечно, старина Седрик не припахал его к работе по дому. Но это его прямая обязанность как моего пажа! Должен же кто-то чистить меч господина и полировать его доспехи…

– Это, кстати, правильно, – серьёзно согласилась Хельга. – Это дисциплинирует.

– Что у тебя в школе? – Я дунул на чай, отхлебнул и выразительно посмотрел на Хельгу. Она подозрительно быстро отвела взгляд. – Лапка моя…

Хельга схватила кухонный нож и стала старательно пластовать сыр. Через пару минут весь кусок кончился. Что дальше?

– Хлеб. Ещё?

– Нет, милая, не надо больше никого резать. – Я осторожно отобрал у неё нож. – Что в школе? Кто виноват? Кого мне убить?

– Меня…

«Ну всё, доигрались…» – как сказал бы пьяный О́дин, входя в казино Монако с топором и пятью монетками. Если кто не в курсе или подзабыл, моя тихая, скромная и неприметная девочка сменила уже не одну школу.

И не потому что плохо учится – Хельга отличница по всем предметам. Уж тем более не из-за плохого характера – да, у неё немного друзей, но врагов нет вообще. Ей всегда удавалось находить какой-то разумный компромисс в отношениях со всеми сверстниками и взрослыми. Но по-настоящему серьёзные проблемы начались, может, с полгода назад, когда на неё стали обращать внимание мальчики. И дело не в том, что Хельга как-то неправильно на это реагирует.

– Кто? За что? В какую больницу?

– Лазарев, Вдовин, Алмаев, Панкеев, – глядя в стену, пустилась перечислять моя лапка. – Перед уроком физкультуры вломились в девчоночью раздевалку со своими дурацкими айфонами и начали всех фоткать, а я…

– Какая больница?! – пришлось повторить мне.

– Кажется, Кировская, травматология. Но я их несильно толкнула.

Несильно – это понятие относительное. То, что «несильно» с её точки зрения, по сути дела, ровно ничего не значит. Может ли ураган «Катрина» утверждать, что не хотел дуть на одуванчики?

В результате допроса с пристрастием удалось выяснить, что всю четвёрку снесло (вынесло) вместе с дверью через коридор прямо в окно второго этажа, из которого трое со звоном и осколками выпали наружу. Четвёртому, как я понимаю, Панкееву, повезло больше, он себе ничего не сломал, но моя дочь скормила парню его же айфон, предварительно скатав американскую технику русской колбаской. Кстати, ничего, сожрал и не поморщился. Видимо, не впервой.

Теперь меня, естественно, с нетерпением ждут директор и завуч. А вывихнувший обе руки горячий выходец с южных гор Алмаев мамой клянётся, что соберёт всю родню половины Дагестана, но отомстит моей гнусной семейке…

– Папуль, они же сами виноваты, верно?

– Не верь всему, чему учит Дана. Это у дампир по-любому все всегда виноваты, а нам приходится искать более деликатные пути сосуществования в социуме.

– То есть пусть фоткают меня в трусах и вывешивают ролики в Сеть?!

– О, милая, ты только Седрику об этом не сболтни, он там весь гарнизон замка поднимет на Крестовый поход против твоей школы, – пробормотал я, массируя виски. – Конечно же, разумеется, само собой, ты ни в чём не виновата. Ты поступила правильно. Папа разберётся.

– Ты не сердишься? – сразу загорелась она. – А можно я тогда к тебе на работу сбегаю? У меня все-все уроки готовы!

– Э-э… – Сказать «нет» не поворачивался язык, но и сказать «да» вот так сразу было бы непедагогично. – Давай сначала мы дождёмся возвращения Даны с подружками? Они собирались выйти с минуты на минуту, а мне надо пообщаться с начальством.

– С Капитаном? Он тебе звонил.

– Чего ж ты молчишь?

– Да так как-то, – пожала плечами Хельга, убирая в мойку пустые чашки. – Звонил он тебе, но почти полчаса болтал со мной. Всё пытался выяснить, какие у меня планы насчёт дальнейшей жизни и не пора ли мне определиться по вопросу Выбора.

– Понятно.

– Па, а как этот ваш Выбор вообще должен произойти? Меня куда-то вызовут, чтобы я что-то там подписала?

– Несколько сложнее, – вздохнул я. – В принципе подписывать ничего не надо, но ты должна будешь чётко выразить свою волю.

– То есть?

– Раз и навсегда решить, кем ты хотела бы стать – богиней жизни и смерти, объединяющей вокруг себя весь мир или даже все миры за Гранями, или обычной девочкой. Здесь и со мной.

– А… какой-нибудь третий вариант есть?

– Нет.

– Плохо.

– Да уж…

На этом наш серьёзный разговор был прерван звонком на мой сотовый. Капитан. Отлично, я и сам собирался его набрать. Хельга, с пониманием покивав, удалилась к себе в комнату: греть уши на чужих разговорах не в её правилах.

– Здрав буди, боярин! Сын Рода, потомок Родовичей, Святичей и Миловичей! – как всегда, в привычной устоявшейся манере приветствовал меня шеф граничар.

– И вам добрый день.

– Вельми тоскую о беседах наших.

– Намёк понял, полный доклад отправлю на электронную почту вечером. Есть какие-либо новости о моём участке?

– Больших бед не жди, – авторитетно, словно диктор гидрометцентра, пустился вещать Капитан. – Однако же странные слухи ходят, будто упыри иноземные на замок твой зубы точат. Ты б соседей на этот предмет порасспрашивал со старанием…

– Именно этим я и занимался сегодня. Но пока о другом. Если Хельга начнёт обучение делу граничар у меня на участке, значит ли это, что она находится под защитой Белого Комитета?

– По краю ходишь, Ставр Годинович…

– Капитан, вы прекрасно знаете, что хождение по краю – это всего лишь часть моей работы.

– Береги от сглазу юницу, – тихо посоветовал мой шеф и повесил трубку.

Всё, разговор окончен, что мог, он мне сказал, а все прочие моменты – исключительно в моей юрисдикции. Типа делай что знаешь, ни о чем не спрашивай, иначе получишь по шапке. Если у кого-то более продвинутое начальство, я ему искренне завидую…

– Десигуаль.

– Да, мой лорд, хозяин и горячо любимый господин!

– Я не твой лорд! Но всё остальное принимается. Ты вспомнил?

– Нет. Но я старался! Видите, какая шишка?

– Вижу. Оценил. При случае приложи что-нибудь холодное.

– Вы так добры…

– Не сказал бы. Итак, ты помнишь своё прежнее задание?

– Следить за вашим пажом!

– Что с тобой будет, если ты не справишься? – хищно зевнул я в манере киплинговской Багиры. Белый цверг нервно сглотнул и быстро закивал. – Хорошо, надеюсь, мы доверяем друг другу.

Я встал и поманил цверга за собой. Прикрыв дверь в спальню, чтобы Хельга не слышала, я цапнул Десигуаля за ухо и швырнул на кровать.

– Сделайте это нежно… – зажмурившись, пискнул он.

– Разумеется. – Я нежно взял его под мышки и кинул сквозь гобелен.

…Как и ожидалось, Метью дежурил на своём месте.

– Мой лорд! Вы в платье?!

– Это банный халат, – не отвлекаясь на глупости, рявкнул я. – Вот, забирай! Отныне ты ответственен за все деяния этого типа. Особенно за его воспоминания!

– Но… он же цверг?

– Белый цверг, приятель, – фамильярно напомнил Десигуаль. – Спасибо за доставку, лорд Белхорст, чувствую, мы споёмся.

– Следи за ним, – подмигнул я Метью, шёпотом повторив те же слова карлику.

Оба понимающе кивнули, прошили друг дружку уничтожающими взглядами и выдохнули через нос, скорчив свирепые рожи. По-моему, у Десигуаля получилось лучше, но, вероятно, просто Метью мне меньше нравится. Хотя в сравнении с цвергом куда уж меньше…

– Удачи, – пожелал я, поворачиваясь спиной. – И глядеть в оба!

По дружному рыку стало ясно, что каждый принял мои слова на свой счёт.

Ну и пусть развлекаются, у меня дома своих проблем полно. Я мысленно махнул рукой и быстренько шагнул в стену. Старая фреска была практически вечной, сейчас таких порталов уже не строят, да и как создавался этот, мне оставалось только гадать.

Начальство с нами такие вопросы не обсуждает, дали – будь благодарен, пользуйся. У меня в замке фреска, дома гобелен, у других, как слышал, просто голая стена, дверной проём, плиты пола, камин или даже распахнутое окно. Мне мой вариант очень удобен, за ребят на других участках не скажу. Единственно, матрас на кровати приходилось менять уже раз двадцать – я частенько выхожу на покрывало прямо в сапогах…

– Милая, мне надо отлучиться, – громко сказал я, не уверенный, что Хельга меня слышит, из её комнаты доносилась грохочущая музыка. – Проконтролируешь сегодня мои торги?

– Легко! – так же громко ответила моя заботливая дочь. – До какой суммы поднимать?

– Афганский кард в серебре с рукоятью из слоновой кости – до тридцати, выше нам неинтересно. Морскую саблю, Британия, правление короля Георга – до восьмидесяти, у нас есть на неё покупатель.

– Турецкий пистолет?

– Османский.

– Па, ну не одно и то же?

– Нет, привыкай называть такие вещи правильно. Итак, кремнёвый османский пистолет начала девятнадцатого века подрежь в последнюю минуту за сорок пять, и он будет наш.

– Знаю, помню, всё, как ты учил, – высунулась из комнаты грустная Хельга, – я в замок хочу-у-у…

– Встретишь Дану с подругами, проводишь – и вперёд. – Я утешающе чмокнул её в щёку. – Если к моему возвращению они не появятся, то пойдём вместе. Так честно?

– Так да… Ты же ненадолго к своему Капитану?

Она дождалась, пока я переоденусь, соберу сумку, проводила меня до прихожей, обняла и заперла за мной дверь.

– Заодно заскочу в магазин! Есть пожелание, что купить?

Собственно, это я кричал, уже спускаясь без лифта по лестнице, не особо надеясь на ответ. На самом деле, конечно, ни в какой магазин я не собирался, у меня была другая причина выйти из дома.

Когда-то давно, ещё в учебке граничар, нас учили выделять ключевые слова из разговора с собеседником. Ну то есть если человек хочет тебе сказать что-либо важное, но не может, боясь чужих ушей. И вот в нашем с ним разговоре Капитан произнес такое слово. Кроме нас двоих, никто не знал, что «сглаз» – это значило «через час на улице». За продуктами в любом случае придётся зайти, но в первую очередь важна встреча с шефом граничар.

Он ждал меня в неприметной старенькой иномарке. Что уже само по себе странно, ведь все знают, что главный граничар Белого Комитета предпочитает отечественный автопром. «Волгу» или «ВАЗ». Да, у него такой бзик! Но и наш президент тоже летает не на «боинге»…

– Два раза в год и заяц шкуру меняет, был серый, стал белый, – наставительно буркнул старик, не обращаясь в общем-то ни к кому, и вылез из машины. – Пройдёмся-ка, Родович, осеннему солнышку порадуемся. Уж скоро мощь Ярилина на закат пойдёт, а осень зело к костям моим сурова. Суставы боля-ат…

– Вы хотели поговорить о погоде? – не очень уверенно догадался я.

– В корень зришь.

– Привычка. Иначе в Закордонье не выжить. А мне ещё дочь поднимать…

– Ставр, ты от правды задом не виляй, как кибитка цыганская, ты мне правду скажи. – Мы прошли шагов двадцать и сели на пустую лавочку у косметологического центра. – Как юница Выбора ждёт? К чему сердце её склоняется?

– По-моему, она вообще о нём особо не думает, – вздохнул я. – На данный момент грядущий Выбор для неё не приоритет. Учёба, подружки, походы в замок, жизнь в Средневековье, школьные проблемы…

– Влюбилась, поди?

– Да с чего вы взяли?! – мгновенно вспылил я. – Нет, не влюбилась! Просто в её годы естественно появление интереса к мальчикам. Но, с другой стороны, она как раз четверых неслабо приложила, размазав по разным больничным палатам! Так что вы не…

– Стало быть, в Закордонье себе любовь нашла, – прозорливо хмыкнул Капитан, невзирая на моё возмущённое бульканье.

– Убью этого тощего пажа!

– Ну коли в замке Кость, а не за Гранями суженого своего встретит, так то и ладно будет. Стало быть, как час Выбора придёт, она всё сердечком решит. Так вот что, боярин…

– Что?

– Парнишку её обижать не смей, я прослежу. Пущай уж лучше с ним к Свету идёт, чем без него от горести да тоски под хоругви Тьмы встанет.

– Тьма, Свет… да сколько можно… Вам самому не надоели эти штампы?!

– А тут не я решаю. – Капитан понизил голос. – В Комитете решение принимают о дщери твоей. Так вот кое-кто молвил, дескать, полезно ей будет Выбор под нашим приглядом провести. В санатории закрытом, в палатах тайных, с лекарствами внутривенными. Чуешь?

Я почувствовал, что у меня кружится голова. Белый Комитет существует в России ещё со времён царя Петра, объединяя ряд высоких политиков, богачей и чудом выживших после насильственного Крещения волхвов. Подобные организации есть во многих странах мира, под разными названиями, но объединённые одной общей целью – держать щит между людьми и нелюдью.

Получается у всех по-разному, не везде и не всегда, с перекосами, промахами и случайными победами. Это на Западе, где, кстати, на компромисс идут крайне неохотно, всегда предпочитая силовое решение. Помните классическое «добрым словом и пистолетом»?

Нас же всегда учили, что наш Белый Комитет – лучший из всех, никогда не совершает ошибок и поставлен исключительно на службу во благо всего человечества. Более того, муссировались непроверенные слухи, что Якову Брюсу, одному из виднейших соратников царя-реформатора, явился сам архангел Михаил с огненным мечом и в три дня, создав Устав и Положения, научил его, как легализовать силы Света для борьбы с силами Тьмы.

Впоследствии они назывались Светлый щит, Белый щит, Белые воины, Светлое воинство, Воинство Света и спустя века, перед Первой мировой, стали именоваться уже ныне установившимся Белым Комитетом.

Теперь попробуйте представить уровень их влияния и власти, никогда не снившийся ни КГБ, ни ФСБ, ни ФБР, ни ЦРУ, ни китайским или израильским спецслужбам. И если они решат стеречь мою дочь, то…

– Я сам способен о ней позаботиться.

– Ведаю, боярин, – серьёзно подтвердил Капитан. – Однако, ежели решение высшее принято, я вам более ни защита, ни стена.

– Мы можем просто остаться в замке Кость.

– Думаешь, твой гобелен один, что в земли эти ведёт?

Ну, по уставу вообще-то подразумевалось, что да. Должен быть один, иначе в нём просто смысла никакого нет. Но судя по тому, как успешно кто попало попадают на мой участок…

– Грани беспокойны, – устало продолжил Капитан. – Ты тока на своей земле хозяин, а я за всех ответ держу. Другим потяжелее тебя будет. Рвётся нечисть через границу, чует приход новой Силы. Отсюда и совет тебе, боярин: не противься, Комитет дщери твоей тока добра желает.

– Несомненно.

– Хочешь, сам с ней в место секретное поедешь? До Выбора переждёшь, а на участок твой мы кого другого временно поставим.

– Спасибо. – Я встал, прекрасно понимая, что разговор окончен.

Всё, что мне нужно было узнать, шеф рассказал. Ни больше ни меньше. Дальнейшее решение за мной. Хм, если бы они действительно позволили мне хоть что-то решать. Я – граничар, обычный командир пограничной заставы в другом мире, обязанный всегда и во всём подчиняться приказам руководства. Это правильно и справедливо, самоуправство не удержит Грани. Но всё-таки это моя дочь, и она мне верит…

– Ставр, – Капитан перехватил меня за руку, и его хватка была железной, – даже не думай. Я против своих не пойду и тебе не позволю. Ты же не сумасшедший?!

– Как знать? У меня есть один псих в доме, вдруг это заразно?

– Тогда лучше сразу рапорт пиши! – кричал он мне вслед, забыв про свой древнеславянский стиль. – Вот я ж с ним как с человеком, запросто, по-мужски, а он, сукин сын, ещё морду воротит?! Масштабно мыслить нужно, а не цепляться на мелочах!

Я не оборачивался. Во-первых, из-за искушения дать ему по морде за оскорбление памяти моей мамы. Ну а во-вторых, ещё и за то, что он считает мою дочь мелочью, проходной картой, разменной монетой в вечно условных играх Света и Тьмы. Прибил бы на месте!

Меня занесло в ближайший «Погребок», я накидал чего попало в корзину, расплатился картой. Молоденькая продавщица, округлив глаза, смотрела на меня с плохо скрываемой опаской, молча пробив чек. Наверное, у меня было не самое приятное выражение лица. Уж извините!

Только в лифте я постарался выровнять дыхание. Стукнулся пару раз лбом в стенку, дождался хорошего звука и хоть чуть-чуть успокоился. Хельга открыла дверь на мой стук ногой, руки были заняты пакетами.

– Папуль, ты… чего-то такой напряжённый? Это из-за драки в школе?

– Нет, лапка моя, твоя школа тут точно ни при чём.

– А кто при чём? Кого теперь мне убить? Кто тебя обидел?!!

– Не волнуйся, я со всем справлюсь. – Мне пришлось тут же передать пакеты с продуктами, чтобы срочно занять её руки. – Лучше скажи, Дана приходила?

– Да, вот буквально пять-шесть минут назад, – кивнула моя дочь. – Они все прошли, их дядя Эдик привёл. Правда, он сам сказал, что задержится, у него какие-то… эти… тёрки с Седриком?

– Собирайся, – кивнул я.

Потому что, если Эд опять сцепился со старым крестоносцем, мой замок в опасности. Да просто потому, что они там все фигнёй страдают, вместо того чтоб закрывать проходы к Граням!

– Папуль, ты прелесть! Я тебя люблю!

– Никому не говори, это наша тайна.

– Само собой, тсс…

Она пулей умелась к себе в детскую. Гм… разумеется, давно не в «детскую», все всё понимают, просто привычка. Я не спеша переоделся в свои средневековые одежды, успел вглянуть на планшет, убедиться, что один из трёх торгов Хельга выиграла (это очень неплохо), и встретить свою дочь, уже почти стоя на кровати.

– Идём?

Мяу!

– Чего? – не поняла Хельга, а потом хлопнула себя ладонью по лбу. – Па, у тебя эсэмэс!

– Посмотрю вечером.

– А вдруг чего срочное? Да, о тебе наша завуч так тепло отзывалась…

Я тихо прорычал сквозь зубы три любимых непечатных ругательства белки Рататоск и, вернувшись на кухню, взял свой сотовый.

«Милый, я тебя хочу!»

Э-э… но вот прямо сейчас мне просто жутко некогда. Хотя, конечно, в любое другое время я – за!

– Данка? – безошибочно угадала моя дочь в строгом спортивном костюме с розовым рюкзачком за плечами.

– Нет, – попытался соврать я.

– Данка! – уверенно потянулась Хельга. – Ну напиши уже ей, что перезвонишь позже, и пошли.

Так я и сделал, втихую присовокупив от себя нежное «целую». Наши отношения с черноволосой дампир были абсолютно откровенны, совершенно запутанны и дивно необязательны.

Но это не по её или моей вине. Просто жизнь охотницы на вампиров и граничара в Закордонье представляет не так уж много возможностей для личного времяпровождения. Вот если бы украсть её куда-нибудь на море, в Варну, дней на пять-шесть, лучше на десять, тогда бы мы оба точно отвели душу. Но когда у нас будет такой шанс, не знают даже боги! Хотя у нас тут ходит один такой, кудрявый, со справкой из психушки…

Я отложил сотовый, выключив звук. Будет звонить, пусть вибрирует. После чего взял за руку улыбающуюся Хельгу, и мы оба на раз-два шагнули в тёплый гобелен.


– Ой, а как же Десик? – поздновато спохватилась она, когда мы уже стояли на каменных плитах коридора моего замка.

– Я давно отпустил его погулять с Метью. Надеюсь, они подружатся.

– Па, ты у меня такой добрый!

Я прикусил губу, чтобы не уточнять детали переброса Десигуаля под «контроль» моего пажа. В конце концов, сейчас важно другое, точнее…

– Сир? Вы наконец решили осчастливить наш скучный замок появлением вашей сиятельной дочери?!

– Седрик! – Хельга, не чинясь, бросилась с объятиями на шею старого крестоносца, шагнувшего к нам навстречу. – А где Метью?

– Вы не хотите поцеловать в щёку старого вояку? – И, только получив короткий поцелуй, этот хитрец подмигнул мне. – Миледи, быть может, его стоит поискать во дворе?

Моя нежная блондинка, взмахнув рюкзачком, как весёлая коза, запрыгала по коридору. Дорогу она знала, замок не так велик: три-четыре экскурсии, и вы здесь как дома. Нет, конечно, есть ещё западное крыло, но там изначально опечатаны двери. При приёме замка на баланс я подписал документы о том, что в западное крыло – ни ногой! Да там ничего и нет, как мне объяснили, а отапливать ещё и эту часть замка вообще никаких дров не хватит. А мы тут и так не особо богаты…

– Что у нас нового, старина?

– Может, сначала вы хотите перекусить, сир?

– Кстати, да. – Я вдруг вспомнил, что жутко голоден. – И ещё, попросите сэра Эда немедленно прибыть в обеденный зал.

– Могу притащить за шиворот, если он имеет другие планы? – на всякий пожарный уточнил бывший крестоносец.

Я кивнул. В конце концов, именно сейчас бывший бог куда нужнее мне, чем кому-либо из своих пассий. Не в том смысле! Но нужен! И поэтому подать его сюда, я так решил, я тут лорд и феодал, кому ещё повторить два раза?!

Старина Седрик всегда понимал меня с полуслова. Мы разошлись каждый своей дорогой, я прошёл в обеденный зал, сел у камина с тлеющими углями и вопросительно вскинул бровь в сторону подошедшей кухарки Агаты.

– Есть вино, вчерашнее мясо, хлеб и луковый суп, – возвышаясь надо мной всеми ста восемьюдесятью килограммами, сонно зевнула она.

– Приказываю подать! А сыр?

– Только на зиму. Всё остальное подъел ваш драгоценный гость сэр Эд со своими, прости их, Господи, шалашовками!

– Не выражаться у меня!

– Как я смею, мой лорд? – уперев окорокообразные руки в бока, усмехнулась эта валькирия пищепрома. – Что-нибудь ещё?

– Да. Покормите мою дочь.

– Ох, милая девочка здесь? Что же вы молчали-то?! Хельгочка, малышка-а…

Кухарку снесло не хуже уличного зонтика под каспийской моряной. Я так понял, что своего обеда смело могу дожидаться до следующего завтрака, но в дверной проём танцующей походкой вошёл дядя Эдик.

– Ставр, дружище, чего такой скучный? – Лицо бывшего бога более всего напоминало морду кота, обожравшегося хозяйской сметаной и счастливо избежавшего веника.

– Присаживайся.

Он плюхнулся за стол напротив меня и сам налил себе вина. Выпил практически одним глотком, икнул, покосился на меня и показал язык.

– А у тебя такого ни разу не было!

– Три девушки в постели одновременно?

– Да! Это даже не две, это… это какая-то фантастическая феерия в стиле раскованных карнавалов в Рио, мне Хельга по телевизору показывала. О-о, это… ваще-е!!!

– Ты про карнавал? – осторожно уточнил я, поскольку слушать о его очередных постельных подвигах не имел ни малейшего желания.

– Я про всё. Хочешь, расскажу?

– Нет.

– Тогда слушай…

– Я сказал, нет.

– Тем более. – Эд преспокойно игнорировал мой протест и заткнутые уши. – Если в твоей постели одновременно прописались сразу три жаркие красотки, то главное в этом деле… – Он встретил мой взгляд, оценил близость половника и гордо закончил: – Всё, смертный, теперь ты умрёшь от любопытства и зависти, но я не скажу тебе больше ни слова!

– Спасибо, – скрипя зубами, пробурчал я. – И имей в виду, здесь Хельга. Если не скажешь мне, но будешь трепаться при ней…

– Я бог, а не псих!

– Кто бы говорил…

– Значит, совсем никому не рассказывать, да?

– Можешь поделиться с Ребеккой.

– Она же меня убьёт.

– И правильно сделает. – Логически завершая спор, я собственноручно налил ему вина. – Лучше расскажи, что ещё произошло в замке за моё отсутствие?

– А ничего интересного. Тянучка, рутина, ерунда, право слово, – с такой искренней улыбкой откликнулся кудрявый бог, что я сразу ему не поверил.

– Работорговцы?

– Да, был один отряд. Пробились под шумок ограбить нашу деревню, что близ русалочьего озера. Но нарвались на засаду троллей и… В общем, то, что осталось, решили даже не хоронить, воронам тоже надо кушать.

– Драконы из-за Граней?

– Пролетали двое или трое. Если прикажешь, можем выехать на охоту. Но осень на дворе, драконы в это время начинают впадать в спячку, так что вряд ли кто из них захочет навестить замок. А если вдруг, то твои лучники прекрасно справятся сами.

– Ясно. – Я надолго задумался, глядя в его чистые голубые глаза. Судя по всему, ситуация ещё серьёзнее.

– Колдуны, чернокнижники, некроманты, мертвяки, готы? Эд, не беси меня, говори уже!

– Леди Мелисса… – шёпотом признался он.

Я налил ему ещё немного вина, и он сбивчиво рассказал очень страшную историю. Страшную для меня лично. Кто другой, быть может, даже и не почешется, но надо же знать эту старую ведьму…

– Оказывается, она ещё дней десять назад написала три письма, разослав их нашим королям.

– У нас вроде один король?

– Уже нет. Старина Бавариус Добродушный трагически погиб при подавлении очередного крестьянского бунта. Якобы просто упал с лошади, когда давал отмашку на повешение. Так что теперь твои земли – лакомый кусок сразу для трёх самопровозглашённых королей. Особенно для того Барсука Плодовитого! И как ты думаешь, что она им написала?

– Хельга… – побледнел я.

Если сам король приедет просить руки моей дочери, то есть дочери своего вассала, то отказ будет равен бунту! Мятежный замок Кость попросту сотрут с лица земли, и это право сюзерена, освящённое властью и церковью.

– Я подумал, что одно войско мы, так и быть, возможно, сумеем удержать. Но если эти идиоты догадаются объединить силы…

Мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не ругнуться матом. В последнее время мой гарнизон был изрядно потрёпан, денег на новых наёмников не хватало, и сейчас мы могли выставить на стены меньше полусотни человек. Всё. Других нет и взять негде.

Просить помощи Капитана нельзя, это противоречит уставу. В прошлый раз он и так спас наш замок от армии мертвяков, но это был исключительный случай. Боевых драконов мы не держим: во-первых, они плохо приручаемы, а во-вторых, нам это не по карману.

Причём всё-таки больше «во-вторых», чем «во-первых». Такие драконы требуют долгого и упорного обучения, специалистов-драконологов в наши дни очень мало, заложить ради этого замок я не могу, да и некому, никто не вложится деньгами. Положение здорово смахивало на безвыходное…

– Если тебе полегчает, я готов пришить старушку, – от всей души предложил бывший бог.

И вы знаете, на тот момент я почти согласился. Меня сбил с панталыку Седрик, как всегда вошедший не вовремя.

– Я не вовремя, сир?

Вот видите? Мне с трудом удалось сдержать рвущееся с языка «да», потому что дядя Эдик мог отнести его на свой счёт.

– Мы с сэром Эдом как раз обсуждали невероятную возможность трагической смерти леди Мелиссы. Она не намерена добровольно откинуть копыта?

– Это вопрос к ней или ко мне?

– Не намерена, – поняли мы с богом. – Присаживайтесь, старина, выпейте с нами. Или вы по делу?

– Когда я отказывался от выпивки или приходил без дела?! – Старый крестоносец глянул в почти пустой кувшин, вылил оставшиеся грамм сто себе в глотку, шумно крякнул, постучал кулаком в грудь и только после этого спросил: – Прикажете привести пленника?

Я недоумённо обернулся к северному богу. Тот сделал вид, будто бы вот только сейчас вспомнил что-то важное, и хлопнул себя по колену:

– Здесь было слишком мало вина, чтобы освежить мою память! Ставр, мы же поймали беглого барона!

– Роскабельски? – удивился я. Седрик утвердительно кивнул. – Кто его взял? Кому из наших людей полагается награда? Если, конечно, это не Метью…

– Нет, нет, друг мой, – поспешил успокоить меня дядя Эдик. – Его привели к нашим воротам волки. Кстати, Седрик должен был выдать им за это целого барана.

– Неужели вы думаете, что я забыл это сделать?

– А, ну тогда вообще все вопросы решены. Он твой, Ставр.

– Кстати, сир, а про баньши я вам не успел рассказать? – неторопливо донеслось мне вслед.

Я замер. По спине меж лопаток и до поясницы пробежал противный предательский холодок.

Баньши – горбатая женщина-птица с противным голосом и пошлой тенденцией предсказывать чью-либо смерть. Я несколько раз встречал таких за Гранями. Совершенно сумасшедшие твари, причём даже без справок, в отличие от нашего домашнего психа. Во времена расцвета Асгарда они были очень популярны и почитаемы, даже ходили слухи, что сам О́дин переманил несколько особей из Ирландии. Не знаю, сколько правды в этой версии, но баньши не редкость в Закордонье. Хотя к замку Кость мы их не подпускали ни разу.

– Что ей нужно, Седрик?

– Вы полагаете, я посмел бы спросить?!

Тоже верно. Тот, кто дерзал прервать песнь или плач баньши, рисковал:

1) полной потерей слуха, ибо встревоженная зараза пронзительно орёт на столь пронзительном уровне, что заставляет лопаться барабанные перепонки в ухе;

2) стать первым кандидатом на внезапную смерть, так как обычно баньши рыдает о ком-то определённом, но если её прервать, то она запросто переключится и на вашу скромную особу.

– Да, прости, старина. Ты абсолютно прав. Надеюсь, Хельга пока ничего о ней не знает.

– Как я мог потревожить малышку? – искренне возмутился бывший крестоносец, пустив скупую слезу в знак сентиментальной любви и заботы о моей дочери. Да, он у нас тот ещё артист…

– Где?

– В смысле?

– Где баньши?

– Мне вас проводить? – Он решительно встал, но я упреждающе поднял руку:

– Не надо. Северная стена?

Седрик кивнул. Что ж, можно было и самому догадаться: перелётная дама в перьях всегда предпочитает показываться публике немного издалека. Так, чтоб её видели, чтоб её скорбь по будущим трупам производила должное впечатление, но тем не менее избегая активного людского общества.

– Кстати, я хотел спросить, а что, лучники…

– Ещё бы мы не стреляли, сир?! – даже покраснел обиженный Седрик. – Но вот вы когда-нибудь видели пернатую тварь, от которой отскакивают стрелы?

Ого, тогда ситуация куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Обычно, чтобы отогнать баньши, достаточно двух опытных лучников. Женщины-птицы отнюдь не обладают орлиным зрением, быть может, именно поэтому предпочитают рыдать в непосредственной близости от своих жертв. Подкупить, задобрить, уговорить или обмануть баньши невозможно, а вот отпугнуть хорошей стрелой со стальным наконечником – запросто. Только бить надо ещё шагов за сто, тогда она нипочём не разглядит лицо стрелка и не сможет наслать на него проклятие.

– Лорд Белхорст, – промурлыкал нежный старушечий голосок над моей головой, когда я проходил через двор, – вы не зайдёте ко мне?

– Увы, нет, я очень занят. У нас баньши на крыше.

– О, боюсь, эта бедняжка прилетела оплакивать мою безвременную кончину…

– Очень надеюсь.

– Что?!!

– Вы недослушали, – скрипнул зубом я, стараясь не поднимать голову, чтобы не встречаться взглядом с леди Мелиссой. – ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ, что эта тварь залетела к нам случайно и не посмеет беспокоить столь высокородную леди с полезными связями и безграничными возможностями!

– Ой, вы мне льстите. – От нахлынувшего восторга старушка едва не навернулась из окна. – А хотите, я пойду с вами, мой храбрый рыцарь, и собственными руками этой гадине все перья из хвоста понавыщипываю?

– Э-э… да! – Мне удалось вовремя развернуться на триста шестьдесят градусов. – Действительно, не сходить ли вам на северную стену и чисто по-женски попросить баньши удалиться? Ведь, в конце концов, она не ангел любви…

– А что я за это буду иметь, мой роковой искуситель? – хитро поджала губки дряхлая авантюристка.

– Мне надо подумать, – честно признался я. – Но уверен, что вам понравится.

Вдохновлённая старушка уже через минуту неслась вдоль по гребню крепостной стены, высоко задрав юбки и дробно стуча каблуками. На гулкое эхо заявился Седрик, встав рядом со мной в полной готовности защитить мою светлость мечом и кулаком. От него крепко пахло алкоголем, но других признаков опьянения не нашёл бы даже самый въедливый гаишник. На ногах держится крепко, речь связная, глаза горят, ум свеж и остёр!

Как он умудряется это делать, ума не приложу. Наверное, какая-то тайная практика в Крестовых походах. Седрик как-то говорил, что там была очень плохая вода и поэтому все пили только слабенькое винцо, ковшами и вёдрами. Ну или не очень слабенькое, Он-то, кстати, ещё пьянствовал куда меньше других, поэтому выжил…

– Вы послали пыльный смерч навстречу морской буре?

– Что-то вроде этого. – Я задумчиво поскрёб щетину на подбородке (надо было побриться дома). – Надеюсь, от одного вселенского зла мы так или иначе избавимся.

– Думаете, баньши умеет только пугать?

Нет, мне было изначально известно, что эта «птичка» сама по себе серьёзный противник: у неё мощные лапы с острыми когтями, впечатляющие клыки и развитая мускулатура. Хотя надо признать, что неубиваемая леди Мелисса тоже та ещё штучка. Иногда я даже подозреваю, что именно её образом был вдохновлён голливудский режиссёр Джеймс Кэмерон, создавая психологический портрет своего знаменитого Терминатора…

– Она уже бежит обратно, сир?

– Э-э, похоже, что так. Седрик, у неё в руках крыло баньши или меня подводит зрение?

– По-моему, это юбка? – наморщил нос бывший крестоносец, поднял ладонь козырьком над бровями и уверенно хмыкнул: – Какое ж это крыло? Разве крылья бывают украшены чёрным кружевом с лентами?

– У меня неотложные дела.

– Вы хотите второй раз бросить меня на растерзание вашей невесте?

– Седрик, мать твою-у…

– Вы что-то хотите сказать о моей матушке?

– Не хочу.

Я вовремя прикусил язык. Друзьями не разбрасываются и уж тем более их не оскорбляют без дела. Да и по делу тоже не стоит. А Седрик не просто мой слуга, оруженосец, наставник и друг – он сам боевой дух Закордонья, его история, смысл и честь. Бывают ситуации, когда феодал должен склонить голову перед вассалом…

– Извини.

– За что?

– Не важно, просто будь рядом, когда она…

– Лорд… Бе… бе… бел… Белхорст! – с трудом отдышалась леди Мелисса, встав перед нами, как лист перед травой, по любимому выражению Капитана. – Я всё узнала! Мы с ней даже поняли друг друга и… теперь почти что подружки. Но главное, мой шаловливый искуситель и обещатель неземных наслаждени-ий-ик! Вы же…

– Отдышитесь, – посоветовал я, тут же поймав себя на мысли, как хорошо было бы, если бы она как раз таки и задохнулась.

– Мой драгоценный, она прилетела не за вами!

– Спасибо. Тронут. Приятно до икоты. А за кем?

– Не за Седриком, не за сэром Эдом и уж тем более не за милой сестричкой Хельгой, – победно заключила наша навечно прописавшаяся гостья, и я облегчённо выдохнул.

Это уже хоть что-то. Баньши имеют птичий мозг (куриный или страусиный, уж решите сами), а потому могут заявиться к вам, скорбя о смерти какой-нибудь старой овцы или дышащего на ладан мерина. С них и не такое станется, поверьте…

– А где моя награда? – Леди Мелисса зажмурила глаза, потянувшись ко мне старыми причмокивающими губками. Я вовремя выставил вперёд Седрика, и поцелуй пришёлся ему чуть ли не ниже кирасы.

Одновременно покраснели все. Кроме леди Мелиссы.

– Какой вы скромный, право… Я изумлена. Но тем желаннее окажется исполнение вашего обещания, лорд Белхорст. Вы ведь не отступитесь от своих слов?

– Как вы могли подумать так о моём господине? – резво вмешался старый рубака, подставляя меня по всем статьям. – Неужели вы хотите сказать, что благородный хозяин замка Кость не держит своего слова?!

– Ну, давайте проверим, – не менее изящным дипломатическим пируэтом выкрутилась старая вешалка, и теперь я стоял под напором уже двух вопрошающих о справедливости взглядов. Конечно, обещание и справедливость ещё не одно и то же, но…

– Седрик, будьте любезны сопроводить нашу гостью в её покои. Леди, я глубоко благодарен вам за вашу безвозмездную…

– Эй, очень даже возмездную!

– …помощь, – невзирая на вопль негодования, продолжил я. – Разумеется, моя благодарность не заставит себя долго ждать. Я обещал удивить вас? Вы удивитесь, слово чести.

Доверчивая старушка недоверчиво покивала, щербато улыбнулась Седрику, игриво подмигнула мне и первой спустилась со стены.

– Мне нужно лишь тихонько подтолкнуть её в спину, сир?

– Если бы она с гарантией свернула шею, то да, – уныло согласился я. – Но ведь на деле она просто расшибёт нам лбом весь булыжник внизу, а ремонт ляжет на наш и так скромный бюджет.

Бывший крестоносец сочувственно вздохнул, почесал в затылке и широко улыбнулся обернувшейся леди Мелиссе. Похоже, это уже не только мой крест, под маховик моральных репрессий попадает всё больше обитателей нашего тихого замка.

Ну а мне, как вы понимаете, ничего не оставалось, кроме как лично идти к никуда не улетевшей, надоедливой баньши, чинить разборки. Хоть кто-то должен объяснить ей приоритеты и понятия…

– Всё, я нервный и злой. Ничего не знаю, у меня взрослая дочь, утром никто не пожелал «доброго дня», дядя Эдик ещё прошлой ночью сожрал ложкой весь кофе, Дана не звонит, а здесь меня все бесят. Даже вы, Седрик! Нечасто, но бывает. Вопросы?

– Что? – удивился он, похоже совершенно меня не слушая.

– Леди Мелисса, – устало напомнил я.

Старый вояка хлопнул себя по лбу, сплюнув за стену, схватился за кинжал на поясе и побежал догонять бодрую старушку. Убить он её, конечно, не убьёт. К моему глубокому сожалению. Но может догадаться запереть дня на два, а я за это время что-нибудь придумаю. И ведь даже посоветоваться не с кем, Хельга наверняка у Центуриона, бывший бог где-то любвеобильствует с очередной подружкой.

После минутного размышления я поманил рукой ближайшего лучника. Бородатый мужик с лёгким поклоном шагнул ко мне.

– Ты стрелял в баньши?

– Да, мой лорд. И клянусь всеми святыми, от её шкуры отскакивают стрелы!

– Именно отскакивают, а не отлетают? Это важно.

– Мой лорд, глаза ещё не подводят меня, – чуть нахмурился он. – Готов прозакладывать душу дьволу против одной медной монетки, что все три раза попал ей в грудь!

– Хорошо. Возвращайся на пост. Если к замку подойдут волки, дай мне знать.

– Слушаюсь. – Лучник ушёл к башне.

Значит, всё верно, Седрик не обманулся, мы встретились с очень необычной тварью. Баньши – плакальщицы и предсказательницы, но не воины, их перьям незачем иметь пуленепробиваемую прочность. Кто же тогда навестил мой замок? Разобраться со всеми вопросами можно только одним способом, и никто не сделает этого за меня.

– Не погодите минуточку? – раздалось сзади.

– Будете долго жить, старина, только что вспоминал о вас. Разумеется, я не откажусь от помощи верного друга.

Он удовлетворённо изобразил улыбку, от одного вида которой наверняка шарахались толпы сарацин, похлопал по тяжёлому кинжалу на поясе и последовал за мной. По гамбургскому счёту, только ему и Эду я мог бы доверить прикрывать свою спину. Прочие были наёмниками, а они держат слово только до первой задержки выплаты жалованья.

Мы прошли по стене, свернули за угол и, собственно, пришли.

– Это она и есть?

– Вы у меня спрашиваете, сир? – недоумённо уточнил Седрик, поскольку нахохлившаяся фигура баньши находилась от нас на расстоянии трёх-четырёх шагов.

Мне стоило бы признать, что это был глупый вопрос, но подобное смирение не соответствовало статусу феодала, а потому в дупло к той самой белке-матерщиннице! Я сдвинул брови и высокомерно поджал губы, прожигая верного спутника гневным взглядом.

– Я позволил себе лишнее? – сразу догадался он, делая виноватое лицо. Старый артист!

Небрежным взмахом руки даруя старому вояке полную индульгенцию, я молча приказал ему стать на месте, а сам продолжил путь вперёд. Остановился, лишь когда баньши резко повернула уродливую голову в мою сторону.

– Приветствую тебя, посланница богов! – чуть поклонился я, не особо понимая, как надо вести речь с такими тварями. – Что привело тебя в замок Кость?

– Гибель миров на крыльях моих, прах умерших на когтях моих, дыхание смерти срывается с языка моего, – чётко выговаривая каждое слово, откликнулась женщина-птица.

Не сказал бы, чтобы она так уж и удовлетворила моё любопытство, но подобные посланцы редко лепят тебе в лицо правду-матку. Им же надо хоть как-то оправдать себя, если предсказание не сбылось. Отсюда и максимальная размытость формулировок, ноль конкретики и тонны густого мистицизма.

– Кому из обитателей сего места уготована вечная постель в царстве мёртвых?

Вот на этот раз я постарался как можно точнее сформулировать вопрос, и Седрик одобрительно поднял вверх большой палец правой руки. Баньши на секунду задумалась, а потом молча пустила слезу. Что это могло бы значить, я не знал, поэтому уточнил ещё раз:

– В скорби по чьей безвременной кончине рыдаешь ты, о вещунья воли чёрных небес?

Седой рубака показал мне и второй палец, видимо, его радовало моё красноречие.

– Загляни мне в глаза, Ставр Белхорст, и скажи, что ты там видишь?

– Ну, ничего… так особенного, – честно сощурился я, искренне жалея, что моя лупа осталась дома, в другом мире. – А что надо было увидеть?

– Свою судьбу!

Ничего подобного в круглых глазах этой перелётной овцы я, естественно, не видел. Я вообще слабо понимаю, что там можно было увидеть – отблески пламени, дымящиеся развалины замка, умирающих людей, кровавые лужи и всякую голливудскую фигню? Так это не ко мне, я не пьющий, не курящий, не нюхающий и даже не мухоморствующий, если так можно выразиться…

– Понял ли теперь ты, Ставр Белхорст, по ком льются мои слёзы?

– Не очень, – положа руку на сердце, признался я. – Но, может, вы насытите свой рассказ какими-то подробностями? Так сказать, попробуете литературно развернуть историю?

– Я пророчица, а не сказительница! – делано оскорбилась она, но не улетела.

Женщины всё-таки очень похожи, от психологии никуда не денешься.

– Понимаю, вам трудно вот так сразу откровенничать с малознакомым мужчиной. – Печально покачав головой, я обернулся к Седрику и щёлкнул пальцами. Меньше чем через минуту он подал мне два кубка, один с водой, другой с вином.

Баньши хищно повела клювастым носом.

– О, разумеется, я не предложу гостье воду! Итак, меня вы знаете, Ставр Белхорст, хозяин замка Кость, глава клана Белого Волка, господин и владыка этих земель. А как ваше имя?

– Арьян, – кивнула женщина-птица, принимая правой лапой кубок с вином.

– Тогда за знакомство?

Баньши практически вылила сладкое красное в горло, и её глаза мгновенно заблестели. Как говорится, два коктейля – и девушка ваша. Догадливый Седрик метнулся вниз и вернулся уже с литровым кувшинчиком. Вина у нас много ещё с того раза, когда куча баронов и рыцарей припёрлась свататься к моей дочери. Надарили несколько бочек, можно полтора года не покупать.

– Ваще-та я н-не пью, – подмигнула баньши, опрокидывая второй кубок.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился я. – Кто тут пьёт? Я нет, вы нет, Седрик…

– Когда я пил, сир?! – без малейшего зазрения совести возмутился старый крестоносец, прикрывая ладонью плотную волну перегара.

– Раз никто не пил, – изящно подводя черту, я наполнил ей третий бокал, – будем считать это дегустацией марочных вин из наших подвалов.

Никто не спорил, всех всё устроило. Даже если ты тиран, деспот, сатрап и вообще самый забуревший феодал в округе, всё равно обязан хоть в какой-то мере быть дипломатом. Нас этому учили в академии граничар, и те, кто пропускал эти занятия, недолго жили на своих участках.

– Чё ты спр-шивал? Как я… ик… живу, да?.. Ну, эт… эт… Тут ваще такое иногда… ик!

– Зачем вы здесь? – осторожно начал я.

– Пс… пслали! Очев… это же очев… видно, да?

– Да. А кто послал?

– А не… скажу-у!

– А я ещё налью.

– Ну и налей! – охотно согласилась она. – Тока мне нельзя-а…

– Пить?

– Дурак, чё ли?! Пить можна… говорить низя-а. Н…н… не настаивый!

– Не настаиваю. – Я не забывал по чуть-чуть наполнять её кубок. – Поговорим на отвлечённую тему, например, об искусстве и погоде? Отлично. Так вот о погоде, дорогая Арьян, вы ведь прилетаете невзирая на дождь, снег, боковой ветер, турбулентность и прочие неблагоприятные метеоусловия. Почему?

– Патаму, патаму, что мы пи-и… эти, как их?..

– Я догадался, но вопрос в другом. Чью смерть вы прилетели (были посланы) оплакать?

– Мальчишки… ик! – Баньши неслабо поперхнулась вином и постучала себе кулаком в грудь. К моему изумлению, из-под чёрных перьев послышался металлический звон…

– Но в замке нет мальчиков, – попытался припомнить я, быстро переключаясь от второстепенного к главному. – Может быть, вы ошиблись маршрутом и свернули не туда?

– Ес-т! – Женщина-птица уверенно приобняла меня за плечи крылом и совершенно трезвым шёпотом сообщила на ухо: – И умрёт он от твоей руки, Ставр из клана Белого Волка…

После чего выхватила у меня кувшин с остатками вина и, по-куриному неуклюже спрыгнув вниз, на бреющем ушла за ближайший перелесок.

– Мне кажется или она кренится на бок, сир?

– Эта мадам пьяна в стельку, как сапожник. К тому же на ней тяжёлая кольчуга или кираса, обклеенная сверху перьями, – задумчиво пробормотал я, глядя совсем в другую сторону. – Кто же способен на столь изящную работу и кому понадобилась посылать к нам баньши?

Ответа не было. Я покрутил головой направо-налево, чувствуя, как хрустят шейные позвонки. Надо сходить к массажисту, не дожидаясь, пока всерьёз защемит какие-нибудь нервы.

– Сир, вы сказали ей, что в замке нет мальчика?

– Сказал. Того, что в прошлый раз принесли волки, мы отдали на воспитание в ближайшую деревню, к кузнецу или гончару, не помню точно.

– А ваш паж? – тихо спросил Седрик.

– Какой же он мальчик? Метью – здоровый лоб, уже даже в военный поход сходил. Правда, толку там с него было… – фыркнул я, а потом закусил губу.

Мальчишка. Она не назвала точное количество лет, а никто во всём замке не считал Метью мужчиной. Невзирая на значительный по меркам Средневековья возраст – восемнадцать лет (!) – его воспринимали именно как настырного, романтичного и старательного мальчишку! Последние слова чёрной баньши: «И он умрёт от твоей руки, Ставр из клана Белого Волка…» неожиданно приобрели весьма и весьма зловещий тон.

– Проверь, не появился ли у нас случайно новый ребёнок.

– Случайно, сир?

– Какого северного мха со мной сегодня все спорят?! – сорвался я. – Приказываю просто проверить и доложить! Вдруг за время нашего отсутствия наша добрая кухарка Агата приютила ещё какого-нибудь сироту? Или, может быть, кто-то из служанок на сносях и готовы родить сына в любую минуту? Вы меня поняли. Исполняйте!

Ага, так он и метнулся исполнять, зависая на поворотах с автомобильным взвизгом… Нет, старый крестоносец лишь отшагнул в сторону, пропустив меня вперёд и что-то вопросительно бурча себе под нос. Я сжал зубы, чтобы не зарычать, быстрым шагом прошёл по стене до ближайшей башни, спустился вниз, а в висках билась лишь одна дурацкая мысль: только не Метью, только не Метью! Я и без того слишком загружен, чтобы разбираться ещё и с этим…

Я проходил мимо конюшни, когда до моего слуха донеслись знакомые голоса. Я сбавил рысь, потом осторожно прислонился спиной к каменной стене и замер, хотя подслушивать, наверное, очень нехорошо. В других случаях я всегда это осуждаю.

– Чего тебе непонятно, девочка моя?

– Ну, в смысле откуда ты вообще взялся…

– Я из тех ворот, что и весь народ, – начал было Центурион, но тут же заткнулся, словив подзатыльник от Хельги. Грр, я ему потом ещё и от себя добавлю.

– Нет, расскажи, как ты познакомился с папой? То он говорит, что воспитал тебя жеребёнком, то купил на рынке, то что это ты уговорил его купить себя… Где правда?

– Все версии истинны, – всхрапнув, признал чёрный конь. – Ну… между нами… если совсем уж честно… Обещай, что не скажешь отцу?

– Зуб даю! Если скажу, можешь выбить.

– Ага, и нарваться потом на страшную месть от твоего же родителя?!

– Ну не скажу, не скажу, не скажу-у… Так лучше?

– Вполне. – Центурион выждал полминуты, поводя ушами направо-налево, убедился, что его не подслушивают (ха-ха, как же!), и сдал меня с ботвой: – Короче, подруга, если совсем честно, то твой любимый папочка меня украл.

– Что?! – взвилась поражённая Хельга. – Мой отец не вор!!!

– Я в курсе, меня не бей, – тут же встал на задние ноги перепуганный жеребец. – Ты спросила, я ответил. Хочешь, забудем?

– Нет уж, фигу, давай детали!

– Он украл меня двухлетком, считай жеребёнком, на конной ярмарке, – зачастил не на шутку перепуганный Центурион, потому что, когда в нежном голоске моей дочери начинают играть раскаты грома, с ней лучше не спорить. Лично я принял это за правило, когда ей исполнилось три годика. Она тогда впервые разнесла почти всю детскую, а я ведь сейчас даже не помню, из-за чего мы поссорились… – Хозяин хотел пустить меня на колбасу и категорически отказывался продавать!

– Почему?

– Потому что я видел, что этот маньяк делает по ночам с молодыми кобылками, обездвиживая их верёвками и затыкая кляп в зубы… тьфу, прости! Думаю, мне не надо углубляться в объяснения?

– Не надо, меня уже тошнит…

– Только не в моём стойле!

– Из… извини, сам… виноват. – Кажется, Хельга всё-таки сдержалась. – Чё там дальше?

– Ставр видел, как хозяин орал на меня, и слышал мои ответы. Он пытался купить меня за деньги, втрое превосходящие цену взрослого обученного жеребца. Не вышло. Той же ночью он просто украл меня. Иначе утром я валялся бы с перерезанным горлом на бойне…

– То есть он сунул тебя в мешок и унёс?

– Нет, предложил бежать с ним в замок Кость, и я согласился.

– Почему папа не говорил мне об этом?

– Конокрадство в Закордонье карается смертью и не имеет срока давности. Даже сам король не посмел бы оправдать твоего отца.

– Ясно. Ну и… ты это… не жалеешь?

– Что не стал колбаской или сосиской? Ни в одном глазу!

– Кхм… – решился я подать голос.

То есть в принципе можно было бы подслушивать и дальше, но что, если эту длинногривую скотину потянет ещё на какие-нибудь откровения? У отцов всегда есть тайны от дочерей. Как, боюсь, и наоборот…

– Папуль, а мы тебя ждали.

Хельга резво вскочила на ножки и повисла у меня на шее. Я нежно обнял её, похлопав по спине, и поставил на засыпанный соломой пол.

– Очень приятно, что вы подружились. Он уже учил тебя, чего ожидать от незнакомой лошади?

– Как я мог, сир?! – явно пародируя Седрика, фыркнул чёрный конь. – Ну, в смысле я не получал такого задания. И маленькая Хельга нипочём не сядет ни на кого, кроме меня или Ребекки.

– Да, па! Мне на Центурионе удобно ездить, сидишь как на диване.

– Значит, я толстый? Толстый, да?!

– Лапка моя, бери этого скандалиста и выводи за ворота. Ему элементарно надо выбегаться, а тебе потренироваться.

– Но…

– Не волнуйся. За дядей Эдиком, леди Мелиссой и тощим Метью я пригляжу, обещаю. И ещё, если этот гад тебя сбросит…

Хельга трагично кивнула, выразительно посмотрела в глаза чёрного коня и провела большим пальцем по горлу.

– Учи её ездить, – поймав Центуриона за чёлку, прошептал я. – Если надо упасть, пусть падает. Главное, ничего ей не сломай и верни домой к ужину.

– Сурово погонять или так, без напряга?

– Сурово. Ей здесь жить, рано или поздно, но она станет главой клана Белого Волка.

– О чём вы там шепчетесь, па?

– Чисто мужские разговоры, – тут же вступился за меня верный Центурион. – Ну что, подруга, едем к озеру, разомнёмся по ветерку?

Хельга счастливо взвизгнула и бросилась за седлом. Мой конь поднял правую переднюю ногу, мы братски хлопнулись ладонь в копыто. Теперь можно заняться другими неотложными делами, например, Метью и Десигуалем. Та ещё сладкая парочка…

Первого я нашёл на кухне у Агаты, толстая кухарка тайком прикармливала паренька вчерашней кашей. Впрочем, мой паж ел, как птичка, больше питаясь мечтами и сочинением серенад. Он периодически развлекал нас песнями в обеденном зале. Не могу сказать наверняка, что парень не плагиатил старые тексты из замшелых романов, но всем нравилось.

«Да мне-то какая разница, – не сразу опомнился я, прячась за косяком кухонной двери. – Ради какого нетрезвого енота-ворчуна я должен вообще об этом думать?! Надо просто дать ему по башке, и всё!»

Но тут я споткнулся и очень вовремя опомнился второй раз, тихо ужаснувшись неожиданно накатившей на меня волне какой-то дебилистической шизофрении. Со мной точно что-то не так. К психологу, что ли, сходить проконсультироваться? Скоро ведь на людей бросаться начну.

Хотя паж, наверное, не совсем относится к людям. На него-то мне броситься кто запретит, я же суровый феодал! Хозяин замка Кость! Глава клана Белого Волка! И это… как его… ещё…

В третий раз я просто сгрёб сам себя за шиворот и, невзирая на собственное сопротивление, уволок по коридору в свою комнату. Если б мог, я бы выпил…

– Не желаете ли выпить, мой добрый господин? – заботливо пропел Десигуаль, появляясь неизвестно откуда сразу же, как я сел в кресле, вытянув ноги. Не знаю, за кого он меня держит. Общеизвестно, что любой, кто примет еду или питьё из рук белого цверга, не проживёт и часа.

– Какого дьявола бесхвостого ты тут делаешь?

– Жду вас, мой лорд! Вы не поверите, я столько всего и всякого выяснил об этом вашем тощем мальчишке, о-о… у-у?!!

– Валяй, – без особого энтузиазма разрешил я. Мне всё ещё было как-то неуютно из-за своего недавнего бегства с кухонной позиции.

– Может, мне сначала снять ваши сапоги и помассировать вам пятки?

– Нет.

– Моим прошлым хозяевам нравилось, как я чешу им пятки! Я и ногти могу обрезать, хотите?

– Нет.

– А обгрызть?

– Я же сказал…

– Ну хоть просто сапог лизнуть?

Я потянулся за кинжалом, и мелкий подлиза резко переключился в нужный режим, тарахтя, как советская стиральная машинка:

– Он ничего не помнит о себе! Совсем, как будто башкой стукнутый. Кстати, такое бывает! Я лично знаю один метод. Берёте младенца, спящего в колыбельке, раскачиваете её и бац об стену… – Он встретился со мной взглядом, переменился в лице и затараторил ещё быстрее: – Судя по его внешности, парень с юга. Много читает, слишком много. А ведь вроде как никто его здесь не учил. Пришёл в замок ребёнком, а читать, считать и задирать нос уже умел. Откуда? Кость в нём не крестьянская, тощий, как грабли, но силу имеет и храбрец каких поискать. Только с мозгами беда, тупой он, мой лорд…

– Почему тупой? – Я ощутил лёгкий укол обиды.

– Ваш Метью никак не найдёт своё место в мире. Не хочет признать очевидного – он паж, слуга, собственность своего господина. Ничего более. Не надо прыгать выше головы, там твёрдый потолок!

Десигуаль замолчал. Что ж, по крайней мере, с этим своим заданием он справился. Я автоматически протянул руку и потрепал белого цверга меж ушей. Карлик разомлел и, кажется, даже начал урчать, как бомба с часовым механизмом. Странное ощущение…

– Да, слушай, – я вовремя отдёрнул руку, когда подлец попытался поцеловать мои пальцы, – ты видел баньши на стене?

Десигуаль содрогнулся всем телом, зажал уши, зажмурил глаза и вслепую полез прятаться в камин.

– Не отдавайте меня ей, мой лорд, я не хочу, не хочу больше, я всё для вас сделаю, не отдавайте меня! Она опять со мной будет…

Дальнейшие слова потонули уже где-то высоко в дымоходе. На мои попытки уговорить карлика выйти, обещая ему защиту, покровительство и даже всё, что подгорело на кухне у Агаты, он не реагировал. Страх перед женщиной-птицей был сильнее. С чего бы?!

– Надо будет спросить у Эда, почему цверги так боятся вещательниц смерти. В конце концов, всё, что несёт эта крылатая старуха, всего лишь бабские бредни…

Я почувствовал необходимость в отдыхе.

Плащ из шкуры белого волка стал казаться необычайно тяжёлым и давил на плечи. Ноги словно налились свинцом от беготни туда-сюда по крепостным стенам. Я шаркал подошвами сапог, словно старик, на левом виске пульсировала жилка, живот крутило: может, нервы, может, от голода, может, наоборот, что-нибудь не то съел. Кто их разберет, эти внутренние органы, что их там во мне не устраивает?

Хельга с Центурионом не вернутся ещё часа два, но я сам просил его потренировать мою малышку. Если успеют до темноты, то у неё ещё занятия на мечах с Седриком. А если совсем уже стемнеет, то я прикажу зажечь во дворе факелы. Настало то время, когда от опыта боевых искусств Хельги может зависеть не только её собственная жизнь. Да, да!

Мне категорически не нравилось то, что происходило и происходит в последние дни и недели. Словно несколько игроков в покер сели за столом в тайном подвале, где-нибудь в Мексике, пьют виски, делают ставки, бросают карты, а на кону стоит наш замок Кость со всеми дорогими мне людьми. И, что бы я ни делал, к кому бы ни обращался за помощью, игра продолжается…

Капитан ничего не знает, а если знает, то молчит. Белый Комитет снимает с себя всю ответственность и вообще не отвечает на прямые вопросы: не в его правилах унижаться до рассмотрения дел или претензий простого граничара.

Дана не звонит. Я спас её, но она ушла, не ответив ни на один вопрос, не проронив ни слова, просто оборвав все нити одним лёгким движением плеча. Как она попала в плен? Почему её девочки не смогли помочь? Что заставило юных дампир подчиниться власти кровососа? Кто передал через белого цверга предупреждение «Дана не придёт»?! В ответ лишь невыразительное молчание…

Следующий момент – кто послал баньши? У нас они не водятся, значит, прилетела из-за Граней. Но, кроме моей бывшей жены, там нет никого, кто бы ответил хотя бы на половину этих вопросов. И поверьте, никто не может просто так шагнуть к развалинам Асгарда в надежде, что Хель непременно захочет просто поболтать, а не прийти за вашей жизнью. Вопреки большинству заблуждений, Смерть не склонна к пустым разговорам…

– Мне нужно поговорить с богом, – сказал я сам себе, решительно пытаясь вытрясти из головы все тяжёлые мысли, плюнул на Десигуаля и покинул комнату. Мне стало в ней неуютно, отсутствие ответов на самые важные вопросы всегда давит…

Быстрыми шагами я вышел во двор, огляделся и громко крикнул:

– Эй, кто-нибудь видел сэра Эда?

– Да вроде как ваш друг ушёл с племянницей кухарки! – откликнулся кто-то из сторожевой башни.

– Не, с новой служанкой. У неё вот такие бурдюки! – опровергли от ворот.

– На себе не показывай, дурачина, вдруг вырастут?!

– А у него и так не меньше! Правда, Толстый Вилли? – добавил очередной шутник, и я понял, что более внятной информации уже не получу. Когда наёмникам скучно, они цепляются за любую возможность тупо поржать. А причина всегда найдётся…

– Что ты сказал, собачий сын?! А ну тащи сюда свою тощую задницу, и я…

– Кто посмел повысить голос в присутствии вашего лорда и господина?! – перекрывая общее веселье, прогрохотал голос Седрика.

Народ разом притих.

Чем бы он ни был занят – пьян, устал или вообще спит, – бывший крестоносец никогда не забывает о своих обязанностях. Далее мне можно не вмешиваться, он и так всех тут построит.

Ладно, если Эд с дамой, то это скорее всего надолго. Я прошёл через двор, мысленно перекрестившись на то, что из гостевой башни не высунулась любвеобильная леди Мелисса. Мне даже удалось не спеша добраться до своей комнаты, когда сзади раздались быстрые шаги. Обернувшись, я на автомате выставил кинжал.

– Ну да, вот только этого мне сегодня и не хватало, – устало выдохнул совершенно голый Эд, едва не напоровшись животом на остриё.

– А ты предупреждай.

– Как?! За мной погоня, между прочим!

– Неужели? Я никого не вижу.

– Оторвался на повороте. Девочки не смогли меня поделить и несколько увлеклись выяснением отношений. Ну а потом быстренько нашли крайнего…

– Почему я не удивлён?..

– Потому что ты бездушный, скучный и нравоучительный смертный с большим кинжалом и с ещё большими комплексами. Так спасёшь ты меня или нет?!

– Давай я тебя здесь же кастрирую и это сразу решит кучу проблем? – от всей души предложил я, но со стороны коридора действительно раздался дружный топот и сдвоенное пыхтение.

– В мою комнату.

– О как ты милосерден, Ставр! С меня причитается…

Мы мигом рванули наперегонки. Потом я запер дверь изнутри, а Эд в это время успел в безмятежной позе развалиться на моей кровати.

– Пошёл вон! Я брезгую! Ты только что чем-то там занимался…

– Не чем-то там, друг мой! Боги делают это божественно!

– Чтоб к тебе белка Рататоск за орехами потянулась! Будешь тут… об мои простыни…

Мне пришлось дать ему подзатыльник и одну из своих рубашек. Стройному дяде Эдику она пришлась почти до колен. Он на миг приложил палец к губам, за дверью, шумно рыча, прошли две гневные фурии и удалились в поисках неверного любовника.

– Рано или поздно они тебя поймают и отлупят.

– Ерунда, – отмахнулся беспечный бог Севера. – Через полчасика они остынут, поплачут, помирятся, а потом… Не переживай, как мне кажется, это не самая большая твоя проблема.

– Это вообще не моя проблема, – сухо поправил я. – Но в целом ты прав, нам надо поговорить.

– Легко! У тебя тут есть вино?

– Знаешь же, что нет.

– Ты никогда обо мне не заботишься, смертный, – капризным голосом пожаловался Эд, но тут же сделал серьёзное лицо. – Давай не тяни, рассказывай уже.

Он слушал меня довольно долго. Перебивал, уточнял, переспрашивал, смеялся, фыркал, требовал фактов, но всё равно слушал.

Бывший бог, разумеется, не идеальный советчик. Да что там говорить, он и в свои лучшие времена не считался в Асгарде ни мудрецом, ни красноречивым философом, ни даже хорошим собеседником. Воином – да, героем – несомненно, воплощённой мечтой миллионов сердец, как женских, так и мужских, – да, и тогда и сейчас, но редким умом не блистал. Кстати совершенно из-за этого не парясь, оно ему надо?

Лично у меня и в плане его высокородного родителя есть сомнения, уж слишком многие поступки О́дина особой мудростью не отличаются. Но готов признать, что историю Асгарда писали не боги, а люди. Причём это труд коллективный, противоречивый, полный сносок и пояснений, коих и в первых, и во вторых Эдах хватает преизрядно. Но, с другой стороны, в данном конкретном случае с кем я ещё могу поговорить?

– Ставр, дружище, я знаю не так много слов, чтобы описать твоё (наше) положение. Самое подходящее начинается на букву «ж»…

– Не смешно.

– Скорее даже трагично, – поморщился он, и в его глазах загорелся знакомый мне безумный огонёк. – Тебе нужен совет мудреца. Настоящего мудреца, понимаешь?

– Допустим. Но где его взять?

– Нигде. Ни в твоём мире, ни в Закордонье таких нет. Но есть кое-что другое…

Я всеми силами изобразил максимальную заинтересованность.

– Иггдрасиль! – победно заверил он.

Я почувствовал непреодолимое желание дать ему в лоб. Ну или как компромисс выставить за дверь, громко позвав обеих девушек. Но Эд поспешно поднял руки над головой, как немец перед белорусскими партизанами.

– Выслушай меня! Я ведь тебя слушал, теперь твоя очередь. Так честно. Просто выслушай. Что ты знаешь про Иггдрасиль? Или нет, не так! Уверен ли ты, что знаешь о нём больше меня?

Усилием воли стряхнув с глаз багровую пелену, я поймал себя на мысли о том, что становлюсь каким-то чрезмерно раздражительным и уже практически бросаюсь на своих.

Эд, если вдуматься, мой единственный друг в обоих мирах. И более того, по его нравственным законам всё-таки мы родственники. А узы крови для любого северного бога вообще незыблемы и святы. Даже если я всего лишь муж его нелюбимой сестры, Эд никогда не бросит и не предаст меня, он на генетическом уровне не запрограммирован на подобное.

Да, может подставить и втравить в кучу неприятностей, но в спину не ударит, а если понадобится, отдаст за меня свою жизнь без малейшего сомнения. Как обязан поступить и я…

– Прости. – Я протянул ему руку. – Со мной что-то происходит, беспочвенная ярость накатывает, словно меня перед боем мухоморами накормили. Чувствую себя безумнее самого психованного берсерка. Валерьянки попить, что ли…

– Лучше пива.

– Не начинай, а?

– Ладно, ладно. – Он похлопал меня по плечу и подвинулся на кровати. – Я помню, что ты дал слово моей племяннице, и не могу не уважать твой выбор. Хотя алкоголь порой так расслабляет… Всё, замнём эту тему. Готовься же выслушать всё, что я поведаю тебе об Иггдрасиле!

– Готов, – кивнул я, приваливаясь к стене и подпихивая подушку под спину.

– Внимай не перебивая, смертный…

Речь Эда была размеренной и текучей, словно он не говорил, а пел. Ровно, вполголоса, не напрягаясь и не делая драматических пауз. Обычно средневековые скальды Ирландии или Дании читают иначе – они делают длинные остановки, многозначительно ожидая, пока им принесут пиво или крепкий мёд, или в особо критические моменты для пущего воздействия на зрителя доводят голос до визгливого фальцета, а то и орут в полный голос, как дурные коты на крыше в марте.

В принципе о Мировом Древе в мифологии скандинавско-нормандских народов сказано очень немало. Любой юзер зайдёт в Википедию и в пять минут нароет сотни ссылок. Это не значит, что он не утонет в море противоречивой информации. Главное, что она доступна.

При распределении я был в так называемой северной группе, то есть какие-то основные знания на эту тему нам давали. Иггдрасиль – Могучий Ясень, Мировое Древо, Ствол Жизни, Дерево Вселенной, вокруг которого расположены сразу девять миров. Описывать их все, со всеми деталями, тонкими моментами и свойствами, наверное, не стоит. Если вам надо, вы найдёте.

Да, собственно, Эд вёл речь о другом, о чудесном корне Иггдрасиля, из-под которого тёк «кипящий ключ», или, как его ещё называли, «источник мудрости». То есть вы наверняка уже догадались, куда он клонит…

– Древо жизни не погибло, ибо с ним рухнуло бы и само мироздание. В развалинах Асгарда найдём мы тайные ходы, спустимся вниз, и там пригубишь ты от мудрости вечной!

– Понятно. Ты хочешь лишить мою дочь отца?

– Эй, я же пойду с тобой!

– Значит, она потеряет ещё и дядю.

– Ты просто этот… из газеты, с неприличным прозванием, популист?

– Нет, я реалист. Пессимисты у нас в Закордонье не выживают. Оптимисты, впрочем, тоже.

– Я предложил тебе самое лучшее и очень разумное решение, а ты упрямишься, как мои Тангниостр и Тангриснир сразу!

Если кто не понял, он только что сравнил меня с двумя козлами из собственной упряжки. В иной ситуации я бы, наверное, обиделся, но почему-то именно сейчас его слова меня не задели. Быть может, он прав? Ну не в плане обзывательства, а в том, что хотя бы пытается помочь, что-то предлагает, ищет хоть какое-то решение. И, в конце концов, это я пришёл к нему за советом, а не он нуждается в моих наставлениях…

– Хорошо, вернёмся домой и всё обдумаем. Но ты ничего не скажешь Хельге!

– Ни слова. – Бывший бог сделал страшные глаза. – Сам посуди – в твоём мире я псих, и она мне просто не поверит, а здесь… мм… убьёт?!

– Или, что ещё хуже, увяжется за нами, – пробормотал я, и в тот же миг в дверь постучали. Очень аккуратно, как умеет только моя девочка, с детства обязанная контролировать свою силу.

Встав с кровати, я подошёл к двери и тихо спросил:

– Кто там?

– Это я, па, – так же тихо откликнулась Хельга.

– Ставр, спроси, там больше никого нет?

– Никого, – прекрасно всё расслышав, ответила моя дочь. – А чего вы с дядей Эдиком там заперлись? Чё-то делаете или от кого-нибудь прячетесь?

– Заходи. – Я сдвинул засов и распахнул дверь. – Скорее, мы прячемся. Твой дядюшка умудрился нафлиртовать себе приключений на одно место, и две красотки бегают по замку, горя желанием сказать ему пару ласковых.

– А-а, эти… Видела, они во дворе все бочки и ящики обыскивают. Позвать?

– Нет! – Перепуганный Эд едва не выпрыгнул из моей рубашки, потому что с Хельги станется.

К некоторым моментам она до сих пор относится с чисто юношеским максимализмом. Собственно, поэтому я тоже не особо спешу так уж демонстрировать свои отношения с чернокудрой дампир. И это ещё при условии, что Дана ей в общем-то даже нравится.

– Папуль, а ты Метью не видел? С самого утра нигде не нахожу ни его, ни Десигуаля.

– Видел обоих, оба очень заняты. – Я не стал заострять внимание на визите пьяной баньши в бронежилете и её непрозрачных намёках.

Бывший бог сразу просёк фишку, мигом переводя стрелки на племянницу.

– Милая, а почему ты в таком виде? Джинсы порваны, на лбу царапина, кроссовки в грязи, в волосах солома и какой-то мусор! Ставр, да она выглядит так, словно ею два горных тролля в боулинг играли…

– Хельга?

– Па? Чё он врёт?!

– Боги не врут, фу-фу-фу!

– Да я просто на лошади каталась, мне, между прочим, папа разрешил!

– Надеюсь, не на моей крошке Ребекке? – ревниво уточнил Эд, и я подтвердил:

– Нет, на моём Центурионе. Ладно, садись, лапка, рассказывай, как прошла тренировка?

– Да что там рассказывать. – Хельга вдруг сменила тон и, елейно улыбаясь, попятилась из комнаты. – Я сейчас, только руки вымою. И это, переоденусь. Дома.

Когда она унеслась практически с реактивной скоростью, кудрявый бог осторожно покосился в мою сторону.

– Если бы мы были в твоём мире, я бы сказал, что девочка неправильно парковалась и разбила папину машину.

– Центурион… – сипло выдохнул я, бросаясь вон из комнаты с едва ли меньшей скоростью, чем моя дочь. Мать моя северная женщина из Йотунхейма, не может быть!!!

…Двери конюшни были распахнуты. В стойле чёрного коня траурно пусто. Я почувствовал тошнотворную боль в животе, мягко осев прямо на каменный пол, и даже не сразу дёрнулся, когда мой четвероногий друг окликнул меня по имени.

– Ставр? Не сиди на холодном, простудишься, заболеешь, и потом больше детей не будет.

Центурион, спокойный, слегка взмыленный, но живой и здоровый, стоял в дверях конюшни. Он подошёл ко мне, тепло дунул запахом овса в лицо и чуть коснулся плюшевыми губами моего уха.

– Малышка тебе всё рассказала, да? Не вини её, кто мог знать, что на уме у тех троих. Тем более что, с моей точки зрения, они ни капли не походили на королевских посланников. Хамьё хамьём, никакого приличного воспитания…

Боль в животе резко прошла, но зато ледяными пальцами сковала позвоночник.

Центурион посмотрел на моё лицо и невольно охнул:

– Упс, я, кажется, сболтнул лишнего…

– Да, – жарко подтвердил я, хватая его за гриву. – А теперь, будь добр, поведай мне всю историю с начала до конца.

– Э-э… спроси у Хельги.

– Спрошу, не сомневайся, но чуть позже. Говори уже, скотина!

– Я ни в чём не виноват, честное благородное, – пискнул огромный конь, потому как в таком состоянии он меня видит редко. – Ты точно хочешь это слышать?

– Жажду-у!

Десятиминутный допрос с пристрастием вознаградил меня следующей информацией.

Центурион и Хельга, как и предполагалось, отправились на конную прогулку. Учитывая, что моя блондинка практически не умеет ездить верхом, хорошая практика на выезженном жеребце пошла бы ей на пользу. Как и укрепление дружественных контактов с самым лучшим конём нашего замка. Да что там говорить, лучшим конём королевства!

Как меня уверили, они успешно освоили азы нескольких аллюров и чисто случайно, увлёкшись, оказались довольно далеко от замка. Трёх незнакомых всадников заметили слишком поздно, потому что элементарно заболтались. Ну а в наш грубый век стройная девочка в простых штанах и тонком свитере не выглядит благородной леди. Далее по «Уорнер Бразерс»…

Трое мужчин, упирая на то, что они слуги самого короля, а значит, имеют исключительные права на всей территории королевства, хотели просто отобрать у неё Центуриона. И Хельга, и мой конь пытались вежливо убедить троицу, что те не правы, но над ними лишь грубо посмеялись. В результате необоснованных претензий и взаимного недоверия произошла короткая драка. Или неконтролируемое выяснение отношений – называйте, как хотите…

Итог предугадать нетрудно. Наша сладкая парочка вернулась в замок героями, а трое рыцарей короля, обиженные на судьбу, пошли пешим строем, хромая и бранясь, жаловаться его величеству. Который, сколько я помню, и так неровно дышит на мои земли.

– А теперь у него ещё есть и законный повод. Нападение на слуг короля! Спасибо, ребята, вы гении народной дипломатии…

– Ставр, мы только защищались! Я, между прочим, даже копытом ни одного не ударил!

– Но укусил?

– Да! – Чёрный конь самодовольно продемонстрировал отличнейшую лошадиную улыбку.

Я встал, потрепал его по гриве и молча пошёл домой. Здесь мне больше делать нечего. Седрик за всем присмотрит, Метью с Десигуалем будут играть друг с другом в шпионов, а кудрявый бог вернётся, когда ему заблагорассудится. Мне же надо срочно поговорить с дочерью. Один на один!

– Лорд Белхорст, вы не забыли о своём сладком обещании, мой загадочный шалунишка? Или вы опять куда-то спешите? Так вот, у меня были такие мысли…

Концовку предложения я уже не слышал, так как с разбега, на хорошей ракетной скорости, протаранил старую фреску в конце коридора.


– Хельга! А ну иди сюда, счастье моё! Мне надо хорошенько поговорить с тобой по душам.

Тишина. Нет ответа. Выпрыгнув из спальни как есть, в тяжёлой средневековой одежде, с кинжалом на поясе, я быстро осмотрел квартиру. Никого.

Мяу!

Я схватился правой рукой за рукоять кинжала, левой за сердце – этот сотовый меня доконает. Очередная эсэмэсочка от моей нежно любимой и всегда заботливой дочери.

«Папуль не волнуйся я у Леры приду через час мы уроки учим. Покушай».

Ну, в общем, всё, как всегда, в её репертуаре. На кухонном столе были заранее выставлены пузырёчки с валерьянкой, корвалол, таблетки пустырника, пачка валидола и стакан воды. Она знала, что, поговорив с Центурионом, я буду её искать и настроение моё нельзя будет назвать праздничным. Поэтому быстренько унеслась к подружке переждать мой праведный гнев на тёплой кухне Лериной бабушки. Лиса-а…

Я взял чистую чашку, вылил туда пузырёк валерьянки, весь, всыпал две горсти таблеток, добавил корвалол и выпил всё это в два глотка. Не скажу, что так вот уж сразу и полегчало, но всё-таки сердце, кажется, отпустило…

Следующим шагом была проверка телефона. Четыре звонка от Капитана, один от Даны. Угадайте, кому я позвонил в первую очередь?

– Я ждала тебя, милый, – мурлыкнул в трубке знакомый голос. – Нам не пора встретиться?

– Давно пора. Если, конечно, в тебя не будут стрелять в кафе, а нас обоих взрывать в ванной.

– Об этом я позабочусь. Через две минуты у тебя?

– Но я… Мне нужно хотя бы умыться и переодеться.

– Не нужно. Как Белый Волк ты возбуждаешь меня ещё больше… И кстати, я у твоего подъезда. Впустишь?

В прихожей раздался звонок домофона. Само собой, я сразу кинулся открывать, и уже через минуту Дана, сияющая и обворожительная в облегающем красном платье, бросилась мне на шею.

Наш поцелуй был таким долгим, что я почувствовал неслабое головокружение. Губы дампир были горячими и прохладными одновременно, под её кожей пульсировал жар, в глазах играли оранжевые сполохи.

– Как же я по тебе соскучилась…

Она не ждала от меня ответа, всё было очевидно без слов. Я не мог наглядеться на неё – живую, сильную, красивую и опасную, словно испанская сталь, нежную и страстную, как морская волна. Эта женщина была воплощённой мечтой любого мужчины! Включая и лиц нетрадиционной ориентации, которым просто не повезло встретить её на жизненном пути и…

– Ставр? Ты в порядке, милый?

– Да… я? В порядке, разумеется, а что?

– Ничего. – Она вновь расцеловала меня и за руку потащила в спальню. – Надеюсь, твой чудесный родственник не появится в самый неподходящий момент?

– Думаю, нет. – Я вообще с трудом понял, о чём она, голову заволакивал странный вязкий туман. – Эд в замке, у него там… две девушки, и он с ними…

– А мы с тобой. – Дана нежно и глубоко лизнула моё ухо. – Ложись! Я хочу, чтоб всё было красиво…

Она отошла на шаг и стала медленно раздеваться. Если я когда раньше и видел стриптиз, то это была фигня, пустышка, подделка под ритмичную музыку для всех, кто платит. Чернокудрая красавица двигалась в одном ей слышимом ритме, плавно и дерзко, как кобра из змеиной шкуры, выскальзывая из платья, упавшего ей под ноги. Кружевное бельё на ней было багрово-чёрным.

– Не закрывай глаза, мой застенчивый рыцарь! Всё самое интересное ещё впереди…

Я и не закрывал глаз. Это само собой как-то получилось. На меня вдруг накатила невероятная усталость, тяжёлым ватным одеялом прижав к кровати. Когда с дампир упал лифчик, я вдруг понял, что их было два… или три… лифчика. А так бывает?!

– Хочу тебя. – Дана прыгнула на меня сверху, практически голая и неудержимо прекрасная.

Потом она вновь поцеловала меня, волной чёрных волос закрыв мне глаза. Её пальцы начали расчёсывать мне ресницы, а губы не прерывали поцелуя. Это последнее, что я помню…

Дальше провал в сон. Глубокий, безвозвратный и недобудимый ничем на свете, даже колоколами Страшного суда! Мне ничего не снилось, я ничего не видел и ничего не чувствовал. Если бы мне надо было вырезать аппендицит или выдернуть сложный зуб-восьмёрку, так вот, состояние для этого самое то! Я не проснулся бы, даже если б на мне выпрямляли гвозди, испытывали новый электрошокер, делали трёхлитровую клизму и вообще…

Пробуждение было не сахарным. Я лежал раздетым до нижнего белья под одеялом, за окном, судя по солнышку, давно рассвело, моя одежда аккуратно сложена на стуле, а на зеркале в спальне красной помадой нарисовано сердечко.

Я попытался вспомнить всё, что было, и, застонав, зарылся лицом в подушку…

– Папуль, ты встал?

Я что-то промычал в ответ.

– А к тебе Дана приходила. Помнишь?

Помню. Так стыдно перед собственной дочерью мне не было ещё никогда…

– Она со мной чай попила, сказала тебя не будить, ты очень устал. А с чего ты так устал, па?

Я молча грыз подушку. Отвечать, оправдываться, извиняться, крыть было нечем.

– Да ладно, я понимаю, нервы, да? И я ещё добавила этой глупой дракой, уф…

Хельга вошла в комнату и присела на краешек кровати. Спина напряжённая, глаза в пол, руки лежат на коленках, как у маленькой преступницы в детсаду. Сейчас будет извиняться. Она! Передо мной! Чувство вины вновь вцепилось жёлтыми клыками мне в горло…

– Мы гуляли. Ничего такого, просто гуляли. Центурион просто прелесть! Столько неприличных анекдотов знает… ой. Но я не это хотела сказать, я про тех парней в доспехах. Они же не правы! Вообще ведут себя так, словно у них депутатская неприкосновенность! Я не начинала даже, а он меня за ногу попытался сдёрнуть… Папуль?

– Да. – Я рискнул выплюнуть подушку.

– Ты не сердишься?

– Нет, что ты. – Я сел и обнял её.

– Тебя там… никуда из-за меня не вызовут, к начальству какому-нибудь?

– Я сам себе начальник, лорд и господин замка Кость со всеми вытекающими привилегиями. Любой, кто повысит голос на мою дочь на моей земле, будет повешен на ближайшем суку!

– Кла-а-асс, – счастливо выдохнула Хельга, нежно прислоняясь к моему плечу. – Па, я чайник поставила. Ты яичницу будешь?

Я кивнул.

Моя малышка вприпрыжку бросилась на кухню и уже оттуда прокричала:

– И ещё Дана просила тебе передать, чтобы ты больше не злоупотреблял валерьянкой, пустырником и корвалолом. Коктейль получился убойный!

Зажмурившись и сжав ладонями виски, я вновь рухнул на спину. Вот, значит, чем меня так срубило. Нереальная доза успокоительного на голодный желудок – и облом приятному времяпровождению, а возможно, и будущим отношениям с разочарованной женщиной. Я круглый дурак или это всё-таки как-то лечится?

Минут через десять мы сидели на кухне, старательно избегая скользких тем, уплетая яичницу с помидорами и сыром, прощённые друг другом и примирившиеся с новым положением вещей.

– Дядя Эдик пришёл почти сразу, как я Данку проводила. Ничё так, бодрячком, лицо не расцарапанное. Тоже спит ещё. Будить?

– Не, не, не, – прочавкал я, чуть не поперхнувшись горячей яичницей. – Ему надо выспаться, а у меня куча дел. Если встанет до обеда, включи ему мультики. Что-нибудь умиротворяющее.

– «Винни-Пух»?

– Вполне. Только наш, а не американский. В прошлый раз он так изобразил подпрыгивающего на хвосте Тигру перед соседкой, что женщине «скорую» вызвали.

В обычных семьях дяди заботятся о племянницах, у нас наоборот. Эд себя практически не контролирует, и переход от тихого психа к буйно-помешанному сумасшедшему занимает у него доли секунды. Впрочем, и периоды просветления бывают довольно часто. Ну то есть настолько, чтоб нас не доставали требованием принудительного лечения.

Когда у той же пожилой соседки какой-то урод на велосипеде вырвал сумочку с пенсией, то тихо сидящий у песочницы дядя Эдик, включив того же Тигру, догнал похитителя, надел ему переднее колесо на голову и вернул старушке сумочку. Так что соседи на нас не очень сердятся, не всегда и чаще всего ненадолго. Эд же красавчик, у него кудряшки, голубые глаза с длинными ресницами, добрая душа и всё такое. Юродивых на Руси всегда жалеют…

Кофе допивал уже на ходу, поскольку Капитан звонил уже в пятый или шестой раз и мне пришлось взять трубку. Сметливая Хельга сама догадалась заткнуть ушки, пока из телефона яростной лавой нёсся отборный русский мат без всяких потуг на «родноверие».

Он у нас вообще дядька эмоциональный, а тут, как я понимаю, Белый Комитет изрядно надавил ему на одно место. Меня срочно вызвали в контору для отчёта и даже «дачи показаний» сразу по нескольким пунктам самоуправства и грубейших нарушений устава, приведших к чему-то там…

Конкретно к чему, объяснят при личной встрече. Я накинул осеннюю куртку, прихватил сумку с планшетом, сунул в карман брюк верный сотовый и, уже спускаясь по ступенькам, вызвал такси. Машина была подана практически через пять минут, в этом смысле нам повезло, таксисты постоянно дежурили у супермаркета на соседней улице. Бодрый старик-казах открыл дверцу старенькой японской «хонды».

– Куда поедем?

– В центр.

– Центр большой, да…

– На Ленинскую площадь, к Управлению министерства нефти и газа, – отрапортовал я.

– Правильно, – разулыбался старик. – Я всю жизнь под Астаной прослужил, гражданских не понимаю, а ты военный, вижу, да. Как едем?

– Как короче.

– Через рынок пойдём, в центре пробки, машин много, да. А всё говорят, плохо живём, плохо живём…

Беда, мне опять попался разговорчивый водитель. Это чума какая-то, тихий ужас, страшный крест нашего частного извоза. Однако, прежде чем я успел впасть в отчаяние, старик неожиданно заметил:

– За тобой две машины поехали. Пасут, да?

– За мной? – удивился я.

– Не за мной же, ха! Кому я, старый, нужен?

Оглянувшись, я сразу увидел две чёрные иномарки с такими затонированными стёклами, что по идее их должны тормозить все гаишники на каждом повороте. Машины ехали за нами, не приближаясь и не отставая ни на метр.

– Оторваться надо?

– А… вы можете?

– Сто рублей к счёту добавишь, – уверенно обозначил свои условия водитель и так резко ушёл с перекрёстка влево, что я чуть не разбил лоб о боковое стекло.

То, что было дальше, вообще выходило за рамки фантазии любого самоубийцы. Старый казах легко мог составить конкуренцию «перевозчику» Джейсону Стейтему. А может, голливудские киношники реально консультировались у нашего скромного таксиста? Я бы поверил влёгкую!

Мы летели на зелёный-жёлтый-красный с такой скоростью, что три цвета слились у меня в глазах в весёлую нитку новогодней гирлянды. Дорожные фотокамеры стопроцентно не успевали нас сфоткать, ибо на ста семидесяти в городе никто не ездит. Мой водитель либо читал о Шумахере, либо знал того лично, либо Шумахер учился у моего водителя.

Две чёрные машины на хвосте старательно повторяли те же манёвры, но, видимо, там за рулём были менее крутые профи. О́дин отстал на светофоре, умудрившись развернуться на встречку через двойную сплошную, да ещё и уехав метров на сто в противоположном направлении.

Второй вообще не справился с управлением, послав машину на полном ходу по ступенькам в полуподвальное кафе «Гамлет». Не подумайте, что это дань Шекспиру, просто Гамлет – довольно популярное имя у местных дагестанцев. Выходцы с гор очень охотно называют своих детей именами Розалинда, Анжелика, Саманта, Арнольд и Гарри. Тоже не в честь Каспарова, если вы догадались.

– Приехали, да. – Старый водила требовательно протянул руку в мою сторону. Я зажал правой рукой рот, удерживая взбунтовавшуюся яичницу, и достал левой смятую пятисотку.

– Сдачи нет, ай-ай, – фальшиво посетовал он, но я всё простил, только бы побыстрее покинуть эту камеру смертников японской сборки с улыбчивым азиатом за рулём. Главное, ничего не рассказывать Хельге…

Я пришёл в себя уже перед дверью в кабинет шефа. Колени, возможно, ещё слегка дрожали, но лицо, надеюсь, не слишком зелёное. На всякий случай я похлопал себя ладонями по щекам. Сделал пару глубоких вдохов и только тогда постучал.

– Разрешите?

– Входи, сын Родовичей, потомок Рода, Солнца и праматери нашей Сва! – откликнулся Капитан, приветствуя меня по одному ему известным традициям (иногда мне кажется, что он сам их и выдумывает). Он протянул мне руку, привстав из-за стола.

– Водку не принёс, простите.

– Так я и не просил вроде? Зелье сие пагубное, разум наш туманит, сердце обманом веселит и нас на дела бездумные толкает…

– Не спорю, – согласился я, обратив внимание, что наставительно поднятый палец моего начальника указывает на маленькую чёрную точку под потолком.

Жучок. Понятно, дело серьёзнее, чем я предполагал, и сейчас мне придётся играть по чужим правилам. То есть тщательно взвешивая каждое слово, так чтобы наш разговор был максимально естественным и непринуждённым.

– Садись, Ставр Годинович.

Я послушно сел на скрипучий венский стул. Антикварная вещь, между прочим. Простите, это профессиональное.

– Жалоб на тебя много, негодует народ. Старших не уважаешь, законы не чтишь, с кем попало дружбу водишь, а за дщерью-юницей и не следишь, как родителю и заботнику должно?

– Можно немного конкретики? – осторожно уточнил я.

Первое правило разговора «под колпаком» – лучше задавать вопросы, чем отвечать на них. Капитан купился и продолжил:

– Так вот, сам смотри, грамоте-то, поди, обучен. Кириллицу от глаголицы отличаешь?

– Не клинописью на берёсте, и уже спасибо…

Я принял из его рук лист бумаги, где мелким шрифтом, по пунктам, со всей скрупулёзностью выводился длинный перечень моих проступков и преступлений. Скорее, кстати, второе. За рядовые ошибки у нас принято слегка журить или ставить в угол, а то, что вменялось в вину мне, тянуло, пожалуй, на пожизненное заключение с полной конфискацией всего имущества, включая формально принадлежащих мне Метью и Центуриона.

Не буду утомлять вас всем списком, подчеркну главное: проход на территорию замка посторонних; позволение одному виду нечисти охотиться на другой вид нечисти в соседних землях; искушение кучи лиц дворянского и купеческого происхождения рукой и сердцем моей дочери; применение неразрешённых предметов и магических артефактов. Ну и как результат явное нарушение хрупкого равновесия между цитаделями Добра и Зла неизвестно в чью сторону. Сколь мне известно, из рядов граничар увольняли и за меньшее…

– Скажешь ли что в оправдание своё, Ставр Белхорст? – нарочито громко сказал Капитан, когда я свернул лист, положив его на стол.

– Ничего.

– То есть как ничего? Тебе по сей грамоте и сказать-то нечего?!

– Нет. Можете меня уволить.

– Ты… это! Смотри! Тут он мне будет… – закашлялся мой шеф, прекрасно понимая, что никуда я не денусь, а потому стараясь выглядеть максимально грозным. – Ох, не гневи, не гневи меня, боярин! Покайся, покуда время есть, на мирской суд голову повинную принеси, дак и к тебе же за то милосердны будут!

– Что мне нужно сделать?

– Ответ напиши! По всем параметрам и пунктам. С чем согласен, с чем нет, где правда, где непроверенные факты. – Шеф вновь подтолкнул мне листок. – И иди уже отсюда. Только время отнимаешь, а я ещё и не завтракал, может.

– Ок, всё сделаю, – прощаясь, встал я.

– Окает он тут… Совсем речь родную забыли, опохабили, испоганили, ровно грязью болотной, словечками иноземными, – вновь взялся за старое Капитан, но я был спокоен.

Он чётко дал мне понять, что в ближайшее время выйдет из кабинета «позавтракать». Значит, остаётся всего лишь подождать его на первом этаже у столовой. У себя он открыто говорить не может, за ним следят. Но кто и почему?

Шеф граничар – человек очень влиятельный. Для нас он всегда был кем-то вроде легендарного дяди Васи для воздушно-десантных войск. Капитан никогда не сдавал своих, ничего не боялся, шёл на конфликт ради каждого граничара и был столь редким специалистом, что выход на пенсию такого человека являлся бы преступным разбрасыванием кадров.

Я вышел и встал в коридоре. Ждать пришлось недолго…

– За мной, – бросил шеф, проходя мимо общей столовой в маленький кафетерий на другом конце коридора.

– Пасут, сволочи, – так же, не оборачиваясь, ответил Капитан на мой невысказанный вопрос. – Навертел ты дел, боярин, как только эту кашу расхлёбывать будешь? Ведь не одна твоя голова полетит, ты ж всю контору нашу под топор ставишь.

Я пожал плечами, молча сев за крохотный столик в углу. Шеф подмигнул бармену, и через минуту перед нами стояли две чашки кофе.

– Ох, пагуба бесовская, напиток заморский, аромат неудержимый… Любо ли, боярин?

– Испить испью, отчего же, но удовольствия того, что от медовухи безалкогольной или чаю липового, нет-с!

– Уважил. – Капитан церемонно чокнулся со мной маленькой чашечкой. – За то и я к тебе со всем пониманием. Список грехов своих читал? Плюнь, разотри да забудь. Не за сие баловство тебе острогом грозят.

– Догадался. Речь опять о моей дочери?

– Срок близится. – Шеф перестал перескакивать с нормального языка на исковерканный древнерусский. – Выбор близок. Все неспокойны, все на нервах, а она у тебя знай прыгает, как кузнечик, из мира в мир! Никакой серьёзности, сосредоточенности, понимания важности ситуации. Ставр, ну хоть ты, как отец её, скажи мне честно, куда душой твоя Хельга тяготеет – к забытым богам или к реальной жизни?

– Боюсь, что за Гранями боги и являются реальностью.

– Нравится ей у тебя.

– Нравится. – Я знал, что не этого ответа от меня ждут, но любое моё враньё Капитан раскусил бы на раз-два. И это ещё при том, что, как мне кажется, я очень неплохо умею врать…

– Смотри за ней. Если хоть раз кровь врага на губах почует – не удержишь девчонку. Тьмы в её душе нет, верю, сам не раз ей в глаза глядел. Но тем, что за Гранями, этого и не нужно. Они из неё светлый и сильный меч выкуют, принесут в наш мир, и она сама станет вершить справедливость. Единый судья, единый приговор, единое наказание… и палач един для всех. Правда без справедливости, закон без милосердия, истина в последней инстанции. Как тебе такое?

Кофе мы допили в молчании. Я не знал, о чём говорить, Капитан явно сболтнул больше, чем собирался. За два эспрессо заплатил я.

– Одно постарайся запомнить: в Белом Комитете у тебя защитников нет. Там с другими масштабами работают, на уровне страны и общего блага. Пришли отчёт по всем правилам, продолжай службу. Хельгу они не тронут, но если поймут, что ты – её единственное слабое место…

В общем, как вы понимаете, нельзя сказать, что домой я шёл в приподнятом настроении. Теперь понятно, кто были те люди в двух чёрных иномарках. Если наши устраивают за кем-то показательную слежку, то стараются вести её так, чтобы «клиент» чувствовал ужас и безысходность.

Это же так многозначительно – чёрные машины, крепкие парни в чёрных костюмах, чёрных очках, с чёрными пистолетами под мышкой. Белый Комитет, чтоб им там со всеми норнами на пьянке у О́дина в дёсны перецеловаться!

С другой стороны, как правило, те, кто пытается на вас давить, чаще всего делают это по причине собственного страха. Непонятно лишь, когда и чем мы с Хельгой успели всех так напугать?

Неужели только тем, что отправили в психбольницу Белую Даму?! Но тут и с закрытыми глазами ясно, что там ей самое место! Если человек считает, что способен заключить договор о сотрудничестве с самой Смертью, то он конченый псих, и профессиональные врачи лишь подтвердили диагноз. Надеюсь, эта экспрессивная мадам вообще никогда не выберется из смирительной рубашки…

Или же за всем этим стоит тот самый неназванный игрок, джокер, карта, бьющая любую в колоде? Ни я, ни Эд, ни Капитан, ни даже Хель (моя бывшая супруга) ничего о нём не знают. Но это полбеды. Гораздо хуже, если из-за этого игрока мы все будем невольно играть его краплёной колодой.

Я остановился на стоянке маршрутного такси. Постоял какое-то время, собираясь с мыслями, потом достал сотовый и набрал «любимый номер».

– Па?

– Да, лапка. Ты не занята?

– Нет, уроки сделала, дядю Эдика к дивану привязала, ко мне подружки хотели зайти, можно?

– Конечно. – Я всегда поощрял гостей в доме, потому что нордический характер Хельги не позволял ей легко обзаводиться друзьями. – Не обидишься, если я задержусь ещё на часок? Есть планы.

– А-а, хочешь встретиться с Данкой? Ой, папуль, лучше б не сегодня, поверь мне…

– Я попробую справиться.

– Ну-ну, удачи. Всё, я бегу! Наверху опять врубили шансон, мне нужно что-нибудь тяжёлое…

Это не для соседей, как вы поняли. Просто, если дяде Эдику вовремя не дать по башке, он выскочит на балкон, вскарабкается к этому морячку на этаж выше и придушит всех, кто оказался в доме, включая магнитофон и аквариумных рыбок.

Ничего личного. Просто тот блатняк, что у нас в России принято называть шансоном, доводит его и без того слабый мозг до полного кипения. Года три назад он такое устроил в маршрутке (с матом, членовредительством и кусанием колеса!), что водители нашего района целый месяц слушали исключительно классическую музыку – Моцарта и Чайковского…

Я вошел в меню, отыскивая номер Даны, как вдруг телефон зазвонил.

– Да, милая, – спонтанно откликнулся я и едва не оглох от Хельгиного рёва:

– Папа! Срочно домой! У нас тут… тут беда… и я не знаю, куда её деть…

– Боги Севера, что случилось?!

– Таки ничего особенного, лорд Белхорст, – певуче ответил мне голосок Ребекки.

Я помотал головой и поковырял ногтем в ухе, решив, что у меня что-то со слухом.

– Хельга?

– Да, па.

– В доме лошадь?

– Да. Я её не видела. Вышла за хлебом, вернулась домой, нашла дядю Эдика на кухне, в одних трусах, с пакетом майонеза и шоколадкой. Я его обратно к кровати привязала, села чай пить, потом музыка сверху, я тебе звоню и вдруг слышу, как у тебя в спальне кто-то фыркает… Захожу, а там она!

– А что такое не так, мой лорд? Я же сама не набивалась в гости! Меня пригласили, я пошла, почему нет, девочкам всегда любопытно посмотреть новый мир. Но если я вам так уж в тягость даже на часок погостить…

– Нет, нет! – как можно теплее ответил я. – Ребекка, разумеется, тебе все рады. Хельга?

– Да, папуль?

– Я скоро буду. Не спускай глаз с этой парочки. И дай лошадке какие-нибудь тапки, она же своими копытами всех соседей снизу перебаламутит.

– Угу… Ой, она вышла на балкон!

Всё. Связь оборвалась. Мне срочно надо домой. Визит к любимой женщине откладывается. Впрочем, почти как всегда…

Мне удалось притормозить какого-то частника, и минут через двадцать я был дома. Бегом залетел в ближайший «Погребок» купить пару пачек овсяного печенья. Подумав, взял ещё ячменные хлопья для похудения. Ещё подумал и добавил в корзину коробку кускового сахара, пакет яблок и сухарики-хрустелки к пиву. Нет, самого пива конечно же брать не стал: хуже лошади у вас дома может быть только пьяная лошадь в том же доме.

Когда же Эд успел её протащить? Наверняка воспользовался моментом, пока Хельга вышла в магазин. Боги всегда держат слово, даже если они сумасшедшие. Но разобраться с ним я смогу только в замке, здесь толку нет, по российским законам психи за свои действия не отвечают. А вот меня вполне могут призвать к ответу за живую лошадь, кружащую вальсы в городской квартире…

– Всем привет! – громко поздоровался я, своим ключом отпирая дверь.

Никто не ответил, все были заняты. Дядя Эдик, крепко привязанный (скорее даже прикованный) тонкой цепью к батарее, отчаянно пытался дотянуться до холодильника. Из ванной доносилось довольное пофыркивание и плеск воды. Я постучал.

– Па? Не заходи, мы с Ребеккой купаемся.

– В ванне?!!

– Не, она там не поместилась. Я стою в ванне и мою ей голову. В смысле гриву. То есть всю шею, значит, да?

– У вас такие вкусные шампуни (правильно?), лорд Белхорст! Я таки чуть не выпила «Русское разнотравье» от бабушки Агафьи!

Я беззвучно поворочал языком, проверяя на пригодность к ситуации три-четыре матерных словосочетания. В идеале всех красок моих чувств не отражало ни одно, а на более подходящие конструкции не было времени.

– Эд, зачем ты это сделал?

– Не скажу.

– А за печеньку?

– Скажу.

Я покосился на его синяк на левой скуле, переливающийся всеми цветами флага ЛГБТ[1], мысленно напомнил себе попросить Хельгу быть поаккуратнее, и высыпал в узкие ладони бывшего бога полпакета печенья.

– За что привязан?

– Пел, – как о само собой разумеющемся сообщил он.

– Что пел?

– Детскую песенку из сказки про Маленького Мука, – словно бы удивляясь моей непонятливости, пояснил дядя Эдик. – Такая красивая мелодия. «Хоть часто путь неведом, иди за солнцем следом! Иди вперёд, мой друг, иди, потрогай у бобра-а!»

– Э-э… «дорогою добра»? – не сразу вспомнил я.

– Потрогай у бобра, – упёрся Эд. – Я точно расслышал. Правда, не знаю, чего там у этого бобра надо трогать, усы или хвост?

– Ты зачем лошадь в дом притащил? – быстро спросил я, чтобы он не успел соскочить.

– Так обещал же, – пережёвывая третью печеньку, прочавкал бывший бог. – Слово надо держать, а тут такой шанс. Правда, пришлось побегать по твоему замку в трусах, и, кажется, там сочтут, что я её украл.

Ну, что сочтёт Седрик, когда ему сообщат, что друг лорда Белхорста прибежал на конюшню в нижнем белье, увёл с собой лучшую кобылу и скрылся с ней во фреске, можно предположить и без особого ясновидения. Он отвечает за моё имущество, и брать лошадь в другой мир без его разрешения чревато очень неприятными последствиями. По возвращении Эда ждёт хорошая трёпка!

Из ванной комнаты раздался шум включённого фена. В тот же миг белое копыто выбило одну из тонких панелей двери.

– Ой, простите, таки, кажется, я немножко напряглась. В последнее время у всех такие нервы…

– Па, я всё приклею!

– Угу, не волнуйтесь, девочки, всё в порядке, – немножко истерично откликнулся я, шёпотом продолжив: – Громите ванную, бейте кафель, ломайте двери, крушите всё – папа заплатит за ремонт, правда же?

– Ага, – поддержал меня дядя Эдик. – Куда он, на фиг, денется?!

Через пару минут к нам на кухню процокала вымытая, причёсанная, завитая Ребекка. Её ресницы были подведены синей тушью, а мягкий храп блестел розовой помадой.

– Вы правда не сердитесь, лорд Белхорст? – Она ткнулась лбом мне в плечо.

– Правда, – ни капли не сомневаясь, соврал я. То есть сержусь, конечно, но не на неё же! – Угощайся. Вот овсяное печенье, вот хлопья. Лапка моя, принеси гостье ведро воды.

– Спасибо, я напилась в ванной. А можно Хельга со мной погуляет?

Я уныло посмотрел на счастливо улыбающуюся дочь.

– Па, мы ненадолго, до парка и назад.

– Я её покатаю!

– Разумеется. – Ответно улыбнувшись, я потрепал кобылку по холке и Хельгу по плечу. – Разомнитесь, посмотрите достопримечательности, не забывайте переходить улицу на зелёный свет, не ешьте траву с газона, не пейте из луж и обещайте вернуться домой до девяти вечера. И ни с кем не разговаривайте!

Естественно, Ребекка сразу пошла в прихожую, и моя девочка смущённо протянула мне ладошку:

– Ну, на мороженку, и это… я ей хотела пару резинок с цветочками прикупить симпатичных.

Я безропотно полез в карман, достал кошелёк и выдал ей три тысячи на руки. Мало ли что, а лишние Хельга всегда вернёт, в этом плане она очень аккуратна.

Проводив девочек, я закрыл дверь, побился с полминуты головой об стену и вернулся на кухню. Бывший бог со справкой сидел на полу в окружении двух пустых пакетов из-под печенья, с налипшими овсяными крошками на подбородке. По крайней мере, довольный и сытый.

Я вернулся к себе в спальню, тупо посмотрел на проломленную весом лошади кровать и раскрыл ноутбук. Мне нужно срочно переключиться на интернет-аукционы, торги и ставки, подлинники и подделки, рубли и доллары, скидки-распродажи антикварного мира. Обычно это успокаивает. Но, похоже, сегодня не мой день…

– Продаётся сабля иранского шаха. Двенадцать миллионов евро. Киев, – дважды перечитал я, пытаясь хоть как-то уложить у себя в голове логику продавца.

На фото красовалась вполне симпатичная поделка с фальшивыми камнями и левыми цитатами из Корана. В лучшем случае работа местного умельца конца двадцатого века. Попытки состарить клинок и кожаные ножны – на уровне декораторов из какого-нибудь провинциального ТЮЗа. И это фуфло за двенадцать миллионов евро?! Он что, решил за свой счет закрыть весь государственный долг Украины?

Следом шёл артиллерийский бебут Златоустовского завода с надписью «За рубку и джигитовку». Это просто песня! Почему не за манёвры на море верхом на лошади, в купальном костюме артиллериста, перед лицом самого государя императора?

Потом было сразу четыре нагана Чапаева, причём, судя по клеймам, три из них выпущены Ижевским заводом уже после смерти легендарного комдива.

Шашки Османа Омарова, Шафа и сыновей, Сидорова, Кондратова, Фокина и братьев Завьяловых – все эти раритеты появляются в торгах практически каждую неделю, так что великие мастера вертятся в своих гробах со скоростью кухонного блендера.

Уровень подделок зашкаливает, но когда удаётся вдруг почти случайно выловить в этом мутном море голый безымянный клинок неизвестного оружейника из села Амузги горного Дагестана – ты победитель! Я предложил блиц-цену и взял лот, не дожидаясь окончания аукциона.

Если очень деликатно почистить кинжал, любуясь совершенством линий, округлостью долов и маленьким бутоновидным клеймом ближе к пяте, то клинок вспыхивает ответной благодарностью. Мастера Кавказа всегда вкладывали душу в свои произведения, никогда не называя их оружием смерти. Такую вещь стоит приберечь, а не кидать на стол диких коллекционеров за тройную цену.

Я быстро проверил собственные продажи. Ставки были, шесть человек торговались за испанскую дагу, кинжал для левой руки и лёгкий иранский топор всадника с металлической рукоятью. Оба предмета были моими трофеями в пограничных стычках у Граней.

То есть реальное Средневековье, не подделки ни в одном глазу. Если покупатель не сорвётся, то к Рождеству можно подумать о новом компьютере для Хельги…

– Ставр, тебе кто-то звонит. – Меня отвлёк от работы дядя Эдик, держащий в руке мой сотовый, оставленный на кухне. – Сказать, что ты занят?

– Нет, дай сюда.

– Он занят!

– Дай телефон, тебе говорят.

– Что? Кто? Какая Хельга? Чья племянница? Моя?! Ух ты, здорово, Ставр, представляешь, у меня есть племянница-а!

Я с трудом отобрал сотовый у этого кудрявого психа и услышал на том конце провода горькие всхлипы.

– Па…

– Что случилось, милая? Где ты? Мне брать меч?!

– Меня-а обок…кр…р…

– Не реви, будешь сопливая и некрасивая. Что случилось?

– У меня лошадку… украли-и! – на миг овладела собой Хельга.

– Как? Кто?!

– Не знаю, говорят, какие-то цыгане-е…

Я прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. У моей дочери конокрады увели Ребекку. Где теперь её искать? У кого просить помощи? И главное, что я скажу Центуриону, если мы её не найдём? Он же потребует привести и его в этот мир, чтобы разыскать нежно любимую белогривую подружку. Финал…

– Па? Ты это… ну, в порядке?

– Да. Где ты находишься?

– В парке.

– Жди меня, лапка. – Я завершил наш разговор и почти сразу же начал другой, выбрав нужное имя из списка контактов.

– Мне нужна твоя помощь.

– Судя по голосу, дело серьёзное, милый?

Дана не стала припоминать прошлые обиды и лишь предупредила, что будет у моего подъезда через десять минут.

– Эд, собирайся, ты идёшь со мной.

– Ура, гулять! Где мой шотландский килт?

– Не гулять, скорее чинить разборки.

– Ура, разборки! Где мой молоток?

Короче, когда мы наконец вышли из лифта, чёрный навороченный джип с Даной за рулём и двумя её девочками на заднем сиденье уже рычал за шлагбаумом. Я толкнул бывшего бога к юным дампир и влез на пассажирское место рядом с водителем.

– В парк аттракционов, три квартала отсюда. Всё объясню по дороге.

Доехали быстро. Дядя Эдик успел схлопотать по рогам всего два раза. Возможно, за подобные шуточки другого бы вообще убили, а так как он бог, псих и голубоглазый красавчик, то его скорее жалели, без сюсюканья и переигрываний.

У главного входа в маленький парк туда-сюда как заведённая ходила, шмыгая носом, Хельга. Когда мы все вышли из машины, она бросилась мне на шею и вновь разрыдалась. Дана что-то шепнула своим, и девочки быстро разошлись в разные стороны, хватая за рукав каждого встречного-поперечного с вопросом, не видели ли они здесь белой лошади.

Дядя Эдик пулей бросился за сахарной ватой. Бородатый продавец-армянин уже знал нашего психа, прекрасно помнил, что денег у него нет, но получить по морде в неравном поединке с сумасшедшим богом тоже не хотел. Предыдущих пяти-шести раз хватило, поэтому самый большой ком сладкой ваты на палочке дал сам, ещё и пожелав: «Кушай на здоровье, дорогой!»

Я же отвёл дочь на лавочку, купил в ларьке бутылочку воды без газа, открыл и сунул Хельге в руки.

– Как пропала Ребекка?

– Не знаю-у…

– Милая, так не бывает. Даже пони не растворяются в воздухе за доли секунды. Тем более взрослые лошади её размера.

– Ну, мы гуляли, болтали так осторожненько. Пришли сюда, ей очень карусели понравились. Потом я в туалет зашла на минуточку. Выхожу, а её нет! Я кричала, звала… Какие-то мальчишки сказали, что с ней цыганка разговаривала. Я весь парк оббегала! И на остановку выходила, и снова в парк… потом сразу тебе позвонила.

– Ясно.

– И чё делать, па?

– Искать, – покачав головой, решил я. – У нас просто нет других вариантов. Представляешь, что тебе скажет Центурион, узнав, что ты потеряла его подругу?

– Ох, не надо… Но ты ведь можешь поднять Капитана, всех своих этих… военных или каких там, милицию, полицию, да?

– Нет, не могу. Как только Белый Комитет узнает, что твой милый дядюшка провёл в наш мир говорящую лошадь из Закордонья, его посадят. Не в тюрьму, в психушку, куда-то очень далеко отсюда и залечат до состояния овоща. Меня уволят, замок Кость передадут другому, ты больше никогда не увидишь Седрика, Агату, Метью, русалок, волков и всех наших…

– И маму? – Голос Хельги вновь дрогнул.

– Почему? – пожал плечами я. – Вот как раз с мамой всё просто отлично. В день Выбора ты просто уйдёшь к древним богам и тебя заберут на обучение за Грани.

– Ну и нормально! А ты?

– Меня ты больше не увидишь. Хель не выпустит тебя, пока ты не станешь такой же, как она.

– Но я же всё равно увижу тебя? Потом?

– Потом тебе уже не будет это важно…

Хельга насупленно замолчала. Она выросла у меня на руках, практически не зная своей матери, и у меня никогда не было времени толком объяснить ей, что такое Выбор, зачем он нужен, каковы его последствия и почему она обязана будет его сделать.

Богиня смерти отдала мне нашу дочь, предупредив, что я ответственен за дитя до её совершеннолетия. Потом малышка должна сама решить – оставаться ли в мире людей или вернуться в сонм древних богов. И пусть в её жилах течёт и моя кровь, но Выбор должен показать, к чему склоняется её сердце. Осталось не так много времени, а в борьбу за силу Хельги, похоже, вступили все…

– Едем. – Подошедшая к нам Дана кивнула в сторону джипа. – Детали потом, у нас очень мало времени. Девочки уже ловят вашего дядю Эдика, он на детском батуте.

Я взял Хельгу за руку, помогая ей встать. Мы заняли свои места в машине, буквально в ту же минуту юные дампир запихнули на заднее сиденье психического бога со справкой, перемазанного сахарной ватой. За ним активно гонялись осы…

– Ребекку действительно увели цыгане. Вернее, одна старая цыганка, из тех, что знают «лошадиную магию».

– А разве такое бывает? – тихо спросила моя блондинка.

Мы с Даной обменялись многозначительным взглядом – как же мало знают современные дети о потустороннем, чему их только в школе учат?

Лошадиная магия, звериное слово, язык младших братьев, заклятие Пана, индийские методы покорения животных и многое другое. Остатки этих знаний используют профессиональные дрессировщики и кинологи. Цыгане же одни из самых древних хранителей тайных знаний, их философия накрепко связана с мистикой и обманом, принципами и воровством, верой и преступлением. Их презирают, ими восхищаются, им завидуют, их боятся, они есть везде, и никто не хочет всерьёз с ними связываться. Если Ребекка у цыган, то шансов вернуть её практически нет.

– Куда едем?

– За город. Лошадь наверняка покажут цыганскому барону. Похоже, девочки просто потеряли бдительность, забыв, как неосторожно разговаривать вслух при посторонних людях.

– Ясно. Мало того что Ребекка очень красива сама по себе, она ещё и говорящая. Такая красавица стоит сумасшедших денег.

– А если предположить, что и её жеребята смогут разговаривать…

Моя бледненькая дочь, прислушиваясь к нашему диалогу, только кивала, всё ниже опуская голову. Ладно, ругать её сейчас бессмысленно, надеюсь, и так дошло. Вот как мы намерены возвращать Ребекку и кто вообще пустит нас в дом цыганского барона?

Мы же не полиция, не спецназ, ордера на обыск у нас нет. Как нет никаких доказательств того, что нашу лошадь украли (где украли?) и доставили именно сюда, к барону. Отмороженная задница Имира, да у нас даже нет ни одного документа, подтверждающего, что Ребекка наша лошадь!

Если нас высмеют и не пустят дальше прихожей, хозяева будут абсолютно правы, я бы и сам поступил точно так же…

– Прибыли, – минут через сорок объявила Дана, останавливая джип у высокого металлического забора. За ним виднелись крыши двух домов.

Чернокудрая дампир подмигнула подругам, те выпрыгнули из машины, порылись в багажнике и вернулись с тремя скорострельными автоматами «узи». Пожалуй, сказав, что мы не спецназ, я поторопился.

– Идём все, – сказала Дана. – Девочка должна научиться отвечать за свои поступки. А твоего дядю Эдика я одного в машине не оставлю, он мне на сиденье напрудить может. Просто так, в знак протеста.

– Лапка, присмотришь за ним?

– Да, папуль, без вопросов.

– Ставр, мы же идём на войну? – уточнил у меня с заднего сиденья бывший бог. – Тогда почему вооружены только они? Так нечестно, у меня отобрали даже палочку от сахарной ваты. Чем я буду сражать врага?

– Улыбкой и обаянием, – решил я. – Уверен, при бароне будет немало смуглых красавиц в монистах и длинных юбках. Может, для тебя даже спляшут с бубном.

– Или просто дадут в бубен, – тихо дополнила Дана и приказала: – Всем за машину!

Не успел я и слова вставить, как одна из её девочек пришлёпнула что-то вроде куска пластика к воротам, а через мгновение грохнул взрыв! Довольно громкий, но не сказать чтобы такой уж разрушительный – просто одна створка ворот лежала на земле, а вторую унесло на крышу.

– Это у вас вместо «здрасте»? – завистливо округлила глаза моя дочь.

Как же мало я, оказывается, знаю об этой милой женщине в красном платье и её чудесных подружках…

Мы вшестером дружно шагнули во двор и в одно мгновение были окружены целым табором цыган, возникшим словно из-под земли! Одетые кто во что горазд с китайского, вьетнамского и турецкого рынка, грязные, чернявые, с кучей золотых зубов во рту, яростно галдящие и проклинающие нас на двух языках! На цыганском, чтоб мы осознали, а на русском, чтобы поняли.

Впрочем, сразу три тётки вцепились в меня, требуя денег и мотивируя это хнычущим младенцем у них на руках. Ещё двое парней пытались уговорить девочек Даны продать им автоматы, кто-то действительно стал танцевать вокруг дяди Эдика, уговаривать Хельгу на «погадаю, яхонтовая, всю правду скажу!», и лишь от самой дампир шарахались, как от целого отделения полиции.

Как-то переорать этот гвалт, хотя бы просто спросить, где тут спрятана Ребекка, не представлялось возможным. Я уже хотел предложить нашим помощницам немножко пострелять в воздух, как на пороге одного из двух домов показался элегантный мужчина.

Довольно молодой, лет двадцать пять от силы, но уже активно лысеющий, с полным набором золота на пальцах, шее и во рту. Одет в итальянский костюм, на который я не зарабатываю и за год, но под шикарным пиджаком грязная футболка с портретом нашего президента. На ногах дешёвейшие вьетнамские сланцы. Передача «Модный приговор», поплакав горючими слезами, приговорила бы его к расстрелу из пушек крейсера «Аврора»…

– Довольно шума, ромалы! – вроде бы негромко сказал он, но тишина повисла мгновенно. – Зачем пришли?

– Надо поговорить, мы… – начала было Дана, но барон резко поднял руку:

– Пусть твой мужчина говорит.

Я встретился взглядом с закусившей губу дампир и шагнул вперёд.

– Ваши люди украли лошадь у моей дочери.

– Ничего не знаю. Ты из полиции, постановление есть? Когда будет, приходи.

В одно мгновение отхлынувшая толпа вдруг ощетинилась ножами, спицами, пистолетами и обрезами. Девочки-дампир хладнокровно сняли с предохранителей «узи» и стали спина к спине.

– Лучше отдайте, – всё ещё пытаясь разрешить ситуацию миром, потребовал я.

Барон долгую минуту смотрел мне в глаза, а потом вдруг громко рассмеялся. Не театрально и зловеще, а скорее стараясь выглядеть беззаботным.

– Смелый ром, люблю таких. Не казак, нет? Ну всё равно смелый. Слушай, у меня много лошадей, если твоя дочь узнает свою и сможет взять, пусть берёт! Это будет мой тебе подарок. А если нет…

– Она её узнает.

– …если нет, ты мне заплатишь, – почти ласково закончил цыган. Потом бросил что-то на незнакомом мне языке, и все расступились, давая дорогу Хельге. – Идём, красавица, посмотрим.

Молодой барон игриво подмигнул моей дочери, но она встала рядом со мной без улыбки, сдвинув брови и поджав губки.

– Все вместе идём. – Он ещё раз обернулся и помахал кому-то, из-за оконного стекла мелькнула толстая девица в белом пеньюаре. – Жена. Волнуется. Вы меня от важного дела оторвали, нехорошо, ай нехорошо…

– Идите, – прошептала Дана так тихо, что я скорее догадался, о чём она говорит. – Если не появитесь через десять минут, мы просто разнесём здесь всё к щебеням собачьим!

Мне в очередной раз пришла в голову запоздалая мысль, что такие вопросы стоит всё-таки решать в правовом поле. Тем более что слово «щебеням» она употребила явно из этических соображений. Что пугало ещё больше, уж лучше б дампир просто выругалась матом.

Как мне показалось, цыганский барон тоже это отметил, но виду не показал. Насмешливо поклонился и повёл нас куда-то за дом и дальше, участок у него был немаленький. Так вот, за вторым домом располагалась конюшня.

– Какой масти твоя лошадь, девочка?

– Белой.

– Но белых у меня нет, сама посмотри. – Хозяин поместья приветливо толкнул дверь, жестом приглашая нас внутрь.

В хороших, новеньких стойлах хрустели овсом и сеном не менее двух десятков лошадей. Я отметил арабскую, кабардинскую, чистокровную английскую породу. Два орловских рысака в яблоках и даже дорогущий ахалтекинский жеребец с безумным взглядом налитых кровью глаз. Других не знаю, но барон прав, белой кобылки здесь не было.

– Ну? Смотри внимательно.

Хельга обежала все стойла, внимательно вглядываясь в благородных животных. Я шёл на шаг позади неё, когда моих ноздрей коснулся какой-то резкий аммиачный запах.

– Что это? Ты не чувствуешь?

– Фу, вонь какая. Даже навозом не перебивается, – наморщила носик моя умничка и вдруг хлопнула себя ладонью по лбу. – Это хна! И ещё дешёвая краска для волос! Она… она… вот наша Ребекка!

Хельга бросилась на шею скромной рыжей лошадке с чёрной коротенькой чёлкой и подрезанным чёрным хвостом. Её глаза были опущены, взгляд тусклый, и лично я нипочём не узнал бы в ней резвую красавицу-андалузку.

– Ребекка, милая, скажи что-нибудь!

– Кобыла не говорит, она животное, – попробовал было вмешаться барон, но я остановил его одним взглядом.

– Это вы животное. Что вы ей дали? Какую траву или наркотик? Мы забираем нашу лошадь.

Цыган примиряюще улыбнулся, поднял руки и вдруг резко свистнул. В помещение мигом влетели четверо накачанных парней.

– Вы совершаете большую ошибку, – честно предупредил я.

Они рассмеялись.

– Па, уводи Ребекку, – чуть хриплым от ярости голосом попросила моя дочь, медленно засучивая рукава. – Я должна исправить свою ошибку. Пожалуйста-а…

– Если на девочке будет хоть одна царапина, мне придется убить вас второй раз. – Громко оповестив присутствующих о своих намерениях, я открыл стойло «рыжей» Ребекки и, обняв её за шею, повёл к выходу. – Ничего не бойся, милая, твоей подружке иногда лучше не мешать.

– Гореть вам в аду, дьявольские отродья!!!

– Ах, девочка красивая… – С фальшивой печалью в голосе золотозубый барон провел большим пальцем по горлу и подмигнул.

Все четверо бугаёв с цепями, ножами и кастетами молча кинулись на нас. Я прикрыл глаза и просто шёл вперёд, ориентируясь на свет, бьющий из дверного проёма. За моей спиной слышались глухие звуки ударов, стоны, мат-перемат, испуганное конское ржание, треск ломаемых досок, проклятия, вопли и истерический смех. Не моё дело, даже знать не хочу, что там происходит…

Потом мимо пробежал тот самый ахалтекинский жеребец, на нём задом наперёд вожжами был привязан полуголый барон, уже без зубов (вообще без единого!), а остатки дорогого костюма висели на нем драными лохмотьями, как на деревенском пугале.

– Тебя предупреждали, парень, – пробормотал я, выводя четвероногую страдалицу на свежий воздух.

Моя дочь, чуть встрёпанная и запыхавшаяся, но уже абсолютно спокойная, присоединилась к нам минутой позже.

– Тебе полегчало, лапка?

– Да, папуль, это был просто кайф! Я всё сделала, как учил Седрик – била без предупреждения, не давала врагу сосредоточиться, ни к кому не поворачивалась спиной и использовала подручные средства. Ну, дверь от стойла, столбы перекрытия, и ещё там в углу какая-то наковальня была… Удобная-а!

Когда мы вышли из-за дома во двор, где по идее в кольце вооружённых цыган должны были стоять наши друзья, то застали забавную картину. Весь табор ловил весело бегающего по улице ахалтекинского жеребца, на спине которого надсадно выл на одной ноте злосчастный барон. Дана с девочками, зевая, стояли у джипа, их не пригласили принять участие в погоне.

– Мы вас ждали. – Заботливая дампир обняла Хельгу и нежно коснулась кончиками пальцев моей щеки. – Вижу, вы отлично справились. А где Ребекка?

– Это чучело и есть Ребекка. Вот что они с ней сделали…

– Э-э?..

– Да, это она, – подтвердил я, – перекрашенная, подстриженная, чем-то обколотая, даже на ногах нетвёрдо стоит, не то чтобы разговаривать.

– А как мы её повезём? В багажник джипа она не влезет. Если только сзади к выхлопной трубе привязать, но дойдёт ли?

– Я видела там такую тележку для лошадок! – вскинулась моя дочь и буквально через минуту прикатила настоящую коневозку.

– Ты хоть спросила разрешения?

– У тех четверых амбалов? Да они не против, только сказать не могут, но покивали!

Короче, через пять минут мы уже ехали домой, долго хохоча над всеми сегодняшними приключениями. То есть вру, хохотали мы не очень долго, до первого светофора, когда Дана, глянув в зеркало заднего обзора, вдруг спросила:

– А где ваш психованный родственничек?

– Дядя Эдик, – одновременно охнули мы с Хельгой. – Мы его потеряли! Разворачиваемся!

– Не так резко, – предупредила Дана. – А то я ещё и права потеряю, здесь двойная сплошная.

Мы проехали ещё, развернулись на перекрёстке и двинули назад. А нам навстречу уже бежал счастливый Эд в чём-то белом с кружевами, босой, но дико довольный! Шагов на пятьдесят от него отставала воющая толпа цыган. Бывший бог почти на ходу запрыгнул в коневозку к Ребекке и уже оттуда показывал всякие неприличные жесты преследователям.

– Откуда он в таком виде, па?

– Кхм… кажется, тебе об этом знать не стоит, – покраснел я, вспоминая, где совсем недавно видел этот пеньюар. Он мелькнул в окне второго этажа на пышных плечах жены цыганского барона.

Редкая женщина устоит перед обаянием дяди Эдика. И какого северного мха они все в нём находят?! Гадать бесполезно, ибо таинства женских симпатий к голубоглазым красавчикам не поддаётся никакой логике, её нужно просто принимать как данность.

У цыган запрещено делать аборты, значит, через девять месяцев ещё один кудрявый блондинчик появится на свет. Дядя Эдик вхолостую не работает…

Так что домой мы вернулись победителями. Как мы с Хельгой тащили на восьмой этаж лошадь, отмывали её в ванной в четыре руки всеми шампунями, растворителями и даже «Комет-гелем», как вызывали ветеринара и тот вкатил бедняжке Ребекке лошадиную (простите за каламбур) дозу чего-то там антинаркотического, – достойно отдельного описания ещё на половину книги, так что просто поверьте на слово и не будем цепляться к деталям.

Бывший бог заперся у себя в комнате, срочно набирая очередное письмо английской королеве о своих любовных похождениях. Она ему имела глупость ответить один раз, теперь уже раз шесть меняла данные электронной почты, но психи в каких-то вопросах упрямей любого хакера, и Эд колол новые пароли её величества за час-полтора.

А год назад на официальный ящик нашей конторы пришло официальное письмо из МИДа (или что у них там?) Лондона с требованием принять экстренные меры против компьютерного террориста «dyadyaEdik@list.ru». Они решили, что он просто издевается над королевским домом и дипломатическим корпусом Великобритании, а потому должен быть строго наказан!

Капитан честно ответил, что данный гражданин ему хорошо известен, но преследованию спецслужб Англии не подлежит, так как является дипломированным сумасшедшим, и приложил копию справки бывшего бога. Ответа не последовало.

Учитывая, что дядя Эдик ведёт довольно активную жизнь, то у нас дома этих копий штук сто, мы ему всегда во все карманы их распихиваем. Мало ли, вдруг где потребуют предъявить доказательства?

– Папуль, мне тут пришла в голову одна идея…

– Марш в комнату под домашний арест думать о своём поведении.

– Ну, па-а?!

– Ты потеряла Ребекку, подвела меня под увольнение с работы, вызвала массовые беспорядки…

– …очень маленькие!

– Но тем не менее, – сурово продолжил я. – Ты подвергла риску жизнь близких.

– Дядя Эдик меня простил!

– А я нет! Но что хуже всего, ты подвергла опасности свою жизнь. Кто тебе разрешил выходить одной против пятерых вооружённых мужчин?!

– Ты!

– Я?! – Мне пришлось принять позу римского трагика, воздев очи к небу. – Когда? Какими словами это было сказано? Я лишь предупредил негодяев, что поубиваю их, если на тебе будет хоть одна царапина! Где ты видишь в моих словах призыв, разрешение или поощрение идти драться?!

– Па, ты издеваешься…

– Да, – согласился я. – Просто хочу, чтобы ты поняла, что такое ответственность за два мира сразу, и никогда больше не пыталась их соединить.

Хельга открыла рот, собираясь сказать что-то скоропалительное, но тут же передумала. Обняла меня и засопела. Я не знаю, как вести себя с плачущей женщиной, а уж с плачущей дочерью, которая за сегодня нарыдалась на три года вперёд, тем более.

– Иди переоденься, тебе ещё надо отвести Ребекку в замок. И дядю Эдика с собой прихвати. Будете оба объяснять Центуриону, почему его подруга теперь выглядит как индейская лошадь племени ирокезов с экстремальной стрижкой после четырёх узбекских кальянов!

Хельга быстро вытерла нос кулаком и, не оборачиваясь, дунула за бывшим богом.

Не знаю, наказал я её или поощрил, но, видимо, в любом случае поступил правильно. Через пару минут она чмокнула меня в щёку, пообещала быть умничкой, всё разрулить, за всеми присмотреть, если что срочное, прислать Десигуаля, ничего не рушить, никому не объявлять войну и не ходить гулять за Грани. А ещё она меня очень-очень-очень любит!

Лично я добавил бы ещё двадцать пять пунктов, чего ей не надо там делать, но девочке пора взрослеть, она и так у меня слишком домашний ребёнок. Проводив всех троих, я вернулся на кухню, где Дана, оставив своих девочек внизу, в джипе, неспешно попивала кофе, грея руки о чашку.

– Я должен извиниться за…

– Извинения приняты, – чуть качнула головой дампир. – Я начинаю думать, что наши отношения кого-то крепко не устраивают на небесах. Стоит мне попытаться затащить тебя в постель, как всегда что-то происходит – то вызов, то граната, то твой дружок с пистолетом. Против меня даже валерьянка с димедролом!

– Да, с постелью туго. Мою надо чинить, на ней прыгала одна кобыла.

– Фигурально выражаясь?

– Нет, реально, Ребекка, – пояснил я, садясь напротив. – Нам надо поговорить. Я хочу знать всё о твоём пленении в замке барона Роскабельски.

– Это короткий рассказ. – Дана встала и, повернувшись ко мне спиной, попросила: – Расстегни молнию. В конце концов, кухня ничем не хуже спальни и у тебя очень удобный стол…

Мы были заняты примерно около часа. Описания эротических сцен вы от меня не дождётесь, откровениями в стиле «оттенков серого» нормальные мужчины не страдают. Личные отношения и остаются личными до тех пор, пока ты не начнёшь выкладывать фото своей жизни в инстаграмме и забивать собственной физиономией все социальные сети.

Внимание хоть какого-то сообщества к тебе, любимому, так затягивает, что человек и не замечает, как готов выложить всё самое сокровенное, лишь бы получить лишний лайк или вызвать маленький пошлый скандальчик. Мне не нужно излишнее внимание.

– Нас ждали. – Дана стояла у полуоткрытого окна в юбке и лифчике, попросив разрешение курить. – Тот вампир был старым и могучим, девочки не смогли бы его одолеть. Один на один я, возможно, и справилась бы, но кроме него было ещё около десяти свежеобращённых вампиров и одурманенные люди. Мы разделились там, в подземных коридорах, и это было нашей ошибкой.

– Кто мог предать вас?

– Не знаю. Твой замок, твои люди. Тебе виднее.

– Мои знали лишь о том, что гостья их господина с подружками-фрейлинами вышла на прогулку, – уверенно ответил я, встал и поставил чайник. – Никто, даже Эд, не знал, что вы пойдёте к Роскабельски. Хотя, кажется, о вас спрашивал Седрик, но ему я верю, как себе.

– Девочки уточняли маршрут у твоих стражников.

– И что с того? Никто из них не покидал своего поста, не посылал почтовых голубей, никому не звонил и не слал эсэмэсок с предупреждением. Если только…

Дана глубоко затянулась, вопросительно изогнув бровь.

– Если только тот первый вампир не был прислан с целью заманить тебя в замок. И тот, кто это сделал, знал, что я приду за тобой. Поэтому отправил ко мне белого цверга с приглашением. В подземелье барона все мы должны были погибнуть. Весь расчёт строился на том, чтобы убить двух зайцев одним ударом – убрать меня с охраны границ, а тебя – с улиц города.

– Я бросила курить после знакомства с тобой, – неизвестно к чему пробормотала дампир, гася тонкую сигарету. – Сейчас сорвалась, прости. Вроде бы всё хорошо, теперь мы обеспечим наш клан вампирской кровью, сможем контролировать численность этих тварей, а девочки ни на минуту не оставят твою принцессу одну. Даже там, в туалете парка, двое наших осторожно охраняли её.

– Но не лошадь, – понимающе кивнул я.

– У них не было таких указаний.

– Надеюсь, и сама Хельга больше не будет влипать в подобные ситуации. Кофе?

Ответить дампир не успела. Мой сотовый взорвался грохотом литавр и рёвом органа, я даже чуть не подпрыгнул. Девятая симфония Баха, и когда моя малышка успела мне это поставить?!

Подняв трубку, я тихо выругался – звонил Капитан, и мне сразу было ясно, по какому поводу. Цыгане наверняка подняли жуткий кипёж по поводу нашего сегодняшнего визита. А это значит…

– По-моему, тебе срочно пора на работу. – Дана вновь влезла в модельную красную рубашку с молнией на спине, попросив меня помочь. – Я тоже спешу. Позвони, как вернёшься. Мне нужно заняться своими домашними делами.

Она поцеловала меня в губы, подхватила короткий джинсовый пиджак с вешалки в прихожей и пешком спустилась по ступенькам вниз, не дожидаясь лифта. Я вышел на балкон, отметил внизу две полицейские машины, решил, что меня нет дома, перевёл сотовый на беззвучный режим и, захватив для Центуриона однотомник Лермонтова, пошёл в спальню.

В последнее время чёрный конь как-то чрезмерно капризничал в плане современной литературы, поэтому пусть уж лучше читает классику. Когда в нашу дверь раздался первый звонок с грозным требованием «откройте, полиция!», я как раз коснулся рукой гобелена. Переход был мгновенным, и меня ждали.


– Мой лорд, – поклонился Метью, аристократично опираясь на изящную тонкую трость.

– Мой господин. – Белый карлик Десигуаль склонился в нижайшем поклоне, пряча за спиной недоеденную куриную ножку.

– Докладывайте, – приказал я, с ходу направляясь в свою комнату, переодеться и вооружиться. Второе в Закордонье всегда важнее первого.

– Это всё он! – Мой паж и мой цверг одновременно указали пальцем друг на друга.

– Спорим, что не подерётесь?

Зря я это сказал. Они даже не уточнили, «на что спорим», а просто сразу кинулись тузить друг друга. Метью махал своей тростью во все стороны, пытаясь попасть по вёрткому карлику, а тот кружил вокруг него на четвереньках, плевался и шипел, как камышовый кот.

– Ладно, верю, додерётесь потом. – Я пошёл вперёд, бросая вопросы через плечо. – Где моя дочь и сэр Эд?

– Миледи Хельга на конюшне, – поспешно доложил Метью.

– А ваш психический друг-гость-родственник на кухне, его толстая Агата поймала, – с готовностью доложил Десигуаль.

– Отлично, значит, все заняты делом. Где Седрик? Как мой замок? Что ужасного произошло за моё отсутствие? Кого я должен казнить?

– Уехал к русалочьему озеру!

– Всё в полном порядке!

– Ничего, что могло бы вызвать ваш гнев, сир!

– Его! – перекрикивая друг дружку, выдохлись два докладчика, вновь указывая друг на друга.

– Метью, марш на стену, предупредишь меня сразу же, как появится Седрик. Десигуаль, узнай, жив ли сэр Эд, и в любом случае доставь его ко мне, даже в инвалидном кресле-коляске.

– Будет исполнено, мой лорд!

– И ради всех святых, перестаньте орать хором! Вы тут спелись, что ли?!

Оба отрицательно помотали головами, виновато переглянулись и кинулись исполнять.

Я же прошёл к себе в комнату, прикрыл дверь и переоделся. Поверить в то, что во время моего отсутствия ничего не произошло, было невероятно. Даже если на нас никто не напал, все живы-здоровы, Грани неподвижны, драконы ленивы, лесная и горная нечисть сыта, а завистливые соседи втихую обсуждают незавидную судьбу барона Роскабельски, – всегда есть одна неубиваемая и неутомимая особа, которая по-любому испортит мне жизнь. Как вы догадались, леди Мелиссу никто не отменял. Даже не пробовал.

Я оглядел себя в серебряное блюдо. Лицо осунулось, под глазами мешки от недосыпа, волосы на голове топорщатся коротким ёжиком, на подбородке седеющая щетина. Вроде бы в моём возрасте рановато, но нервы дома и постоянная борьба за выживание в суровых краях Закордонья быстро делают мужчину седым. Надо что-то менять, так жить нельзя…

Когда я в последний раз был в отпуске? Может ли вообще у меня быть отпуск? Возможно, Капитан всё-таки прав, рано или поздно мне тоже придётся делать свой выбор – писать рапорт и оставить службу или навсегда переехать в замок, сжечь все мосты, полностью посвятив свою жизнь этой холодной земле. И мне безумно жаль, что третьего не дано.

– Прыжки из мира в мир до добра не доведут, – вслух повторил я одну из первых заповедей устава граничар. Всё верно, только понимаешь это не сразу.

Сначала всё кажется как раз таки очень удобным и весёлым. Всегда есть куда уйти, спрятаться, отдышаться; здесь – подлечить зубы и сходить в кино, там – размяться на охоте, а потом выпить с безотказными крестьянками. Такая жизнь похожа на воплощённую мечту писателя-фантаста и любого ролевика-реконструктора. Средневековье вдохновляет и затягивает…

Однако не раз бывало, что в нашем мире граничара ждала полиция с наручниками и люди в белых халатах, а в другом – лес копий и рогатин на выходе, а то и просто переход в пылающий и залитый кровью замок. Такое обычно не приходит в голову энтузиастам.

Лично я уже тысячу раз мог нарваться на что-то подобное, но мне повезло. Я был спокоен за Кость, пока жив старина Седрик, и всегда надеялся на умение Эда как бывшего бога в той или иной мере сдвигать время. Это тонкая структура, играть с ней нельзя, но пока нам везло.

– Итак, чем же заняться в первую очередь? – вслух размышлял я, сменив одежды и покидая свои покои. – Посмотреть, как Хельга извиняется перед Центурионом и отмазывает подружку от приключений на круп? Дождаться Эда, Седрика, а потом устроить военный совет по поводу недавнего визита баньши, которая стопудово прилетит к нам снова? Навестить пленного барона Роскабельски, выбить из него признания в заигрывании с вампирами и сдать на суд святой инквизиции? Или всё же сдержать слово, данное леди Мелиссе, удивив её чем-то приятным, неожиданным вроде конфеток «Рафаэлло», но не предложением о замужестве? Нет, визит к озабоченной даме библейского возраста оставим на потом. Если она прожила столько лет, то наверняка до вечера не умрёт, я её знаю…

– Ставр, ты снова спас мою жизнь!

Из-за угла вылетел загнанный Эд. Вид у него был, как будто его бегемот взасос целовал. Причём бегемот был сверху и являлся активным партнёром.

– Более того, ты спас мою честь, моё достоинство и, не побоюсь этого слова, причиндалы. Эта дура-кухарка обнимала меня, словно будущего зятя, и угрожала оторвать мне всё-всё, если я не женюсь на её племяннице как честный человек!

– Ты не человек.

– Вот именно! В этом и есть некая экзистенциальная лазейка, которой я категорически намерен воспользоваться. Мы, боги, такие хитрозадые-е…

– Я рад, что цверг появился вовремя.

– Не то слово! Если бы этот мелкий пакостник не тяпнул её за пятку, я бы нипочём не вырвался.

– Но, честно говоря, на твои любовные похождения нам уже никаких женщин не хватает. Кстати, из ближайших деревень тоже жалуются.

– Девушки?

– Их подруги. Те, которых ты обошёл вниманием.

– У них ещё есть шанс, – беззаботно отмахнулся Эд. – Но я же знаю тебя, о надоедливый смертный, ты хотел о чём-то поговорить со мной.

– Не совсем. Я хотел, чтобы ты вместе со мной пошёл на конюшню.

– Не пойду, – упёрся было он, но я ловко заломил ему руку за спину и повёл, толкая впереди себя, как матёрого преступника.

Кстати, ругался бывший бог вполне на уголовном уровне.

– Холоп! Простолюдин! Нечестивец! Век воли не видать, волчара-а по-зор-ны-ый…

Впрочем, когда мы вышли во двор, он мигом заткнулся. Да и кто бы не заткнулся под прицелом шести арбалетов сразу? Парни у нас в замке суровые: если лорд Белхорст тащит своего гостя, а тот упирается и орёт благим матом, значит, он пойман и разоблачён как вражеский лазутчик! То есть в него и стрельнуть не грех – Господь простит, господин не осудит. А если пять минут спустя мы выйдем в обнимку, хохоча и хлопая друг друга по плечам, то те же наёмники будут улыбаться, махать руками и всячески выражать своё одобрение – их лорд переманил шпиона на свою сторону, и справедливость опять восторжествовала! Средневековье – оно такое Средневековье…

У конюшни я его выпустил, дал возможность оправить одежду, и мы оба, плечом к плечу, шагнули в распахнутые двери, а там шло своё реалити-шоу.

– Таки я посетила салон красоты, сделала стрижку, укладку, окраску. Потом мы с дорогой Хельгочкой ездили в гости к местным цыганам! Песни, пляски, угощения, чудесные люди, сплошь с золотыми зубами. А домой они меня отправили, как благородную даму – в карете. Ой, я сама в шоке, рекомендую, очень, очень, чтоб мне так жить…

Моя дочка молчала, опустив взгляд, щеки у неё были красные. Центурион как образованный конь тоже, видимо, считал, что ему просто ездят по ушам. Но вот все остальные лошади слушали это бесстыжее враньё с широко распахнутыми ртами и выпученными глазами. Всем всё очень нравилось, Ребекке явно завидовали, и её рейтинг в нашей конюшне за последний час взлетел до самых небес.

– Па?

– Угу, решили с твоим дядей проверить, как ты тут.

Я обнял Хельгу и, достав из-за пазухи томик стихов, протянул его через стойло Центуриону. Чёрный конь счастливо цапнул книжку зубами и на некоторое время забыл обо всём.

– Ладно, лапка, вижу, вы обе справились с ситуацией. Дождись Седрика, он вернётся с минуты на минуту, и продолжишь тренировки на мечах. А мы с дядей Эдиком пока прогуляемся по окрестностям.

– И я с вами!

– Милая, по-моему, тебя Метью искал, – деликатно влез бывший бог, и моя девочка сразу купилась, чмокнув меня в щёку и выпрыгнув во двор. – А чего? – в ответ на мой возмущённый взгляд удивился он. – Ради тебя же стараюсь. Ты хотел поговорить со мной наедине за стенами замка? Пожалуйста, я тебе помог.

– Сир?! – В дверях конюшни возник пунцовый от ярости Седрик.

Я чувствую, что это место становится популярным, прямо какой-то «клуб разборок и выяснения отношений», вход свободный, все герои непредсказуемы, никто ни за что не отвечает, оплата услуг – навозной лопатой по загривку!

– Сир, вы действительно послали за мной эту бледную пакость?

– Мой лорд, – пискнул Десигуаль, пытаясь хоть как-то ослабить железную хватку бывшего крестоносца на своей шее. – Я всего лишь спустился вниз, как вы приказали, и вышел навстречу.

– Вы велели ему передать, чтоб я… пошевеливался?! «Пусть этот дряхлый старик пошевеливается, а не то у него будут крупные неприятности», так?!

Я вопросительно глянул на самоубийцу. Мне, кстати, казалось, что Седрика должен был встречать мой паж. Ладно, разберёмся чуть позже.

– Ну не совсем так, не дословно, конечно… – заюлил белый цверг, понимая, что угодил «между драконом и его яростью», выражаясь шекспировским языком.

– Это возмутительно! – опять влез Эд, как всегда спасая положение. – Да как только этому мерзавцу взбрело в голову раздавать указания верным вассалам лорда Белхорста?! Седрик, дружище, дайте мне это ходячее недоразумение, и его наказание будет ужасным!

– Каким? – уточнил старый вояка.

– Ну просто ужас-ужас-ужас! Я вам обещаю.

Кудрявый бог с трудом вырвал полупридушенного Десигуаля из рук Седрика и, незаметно подмигнув мне, унёс его во внутренние покои замка.

– На самом деле я приказал Метью сидеть на стене и при первом появлении на горизонте вашего отряда немедленно доложить мне. Какого дьявола туда побежал карлик?

Седрик пожал плечами, прошёл к стойлу Центуриона, нашёл деревянное ведро с водой и одним махом окатил себя с головы до ног. Покосившись на бывшего крестоносца, чёрный конь почему-то фыркнул и не стал предъявлять претензий. Ситуация настолько серьёзная? У меня противно закололо под ложечкой от неприятных предчувствий…

– Ладно, казнь Метью подождёт. Что случилось?

– Всё в порядке, друг мой. – Прерывая ответ Седрика, к нам вновь вернулся дядя Эдик. – Я сдал наглеца в распоряжение нашей кухарки Агаты – мыть посуду, скрести котлы, чистить овощи, рубить дрова, таскать воду, и вообще, учитывая то, что он сегодня укусил её за пятку… А чего вы тут такие напряжённые? Я что-то сделал не так? Не я? Седрик?

Теперь уже мы все, включая лошадей, уставились на моего сурового наставника. Он вытер лицо ладонями, стряхнув холодные капли с бороды, и тихо спросил:

– Как называется болезнь, когда человек покрывается чёрными нарывами и сгорает от дикой боли за два дня?

– Бубонная чума.

Я не сразу понял, кто это произнёс. Кажется, я сам.

Не дожидаясь естественной реакции, которая могла бы последовать за такими словами, я сгрёб в охапку Седрика и Эда, едва ли не бегом вынеся их из конюшни.

– Молчать. Не раскрывать рта. Сделать беззаботное выражение лица. Расходимся в разные стороны. Ни с кем ни о чём не болтаем! Встречаемся у меня в комнате через пять минут.

Должен признать, что на этот раз повиновение моим приказам было безоговорочным. Старый крестоносец не задавал уточняющих вопросов, а бывший бог не лез с комментариями. Да что там, клянусь пушистым и похабным хвостом белки Рататоск, даже леди Мелисса, на миг высунувшаяся из окна, и то не стала приставать с любовными глупостями, а лишь послала воздушный поцелуй. Немного странно, мне бы следовало на это обратить внимание, но увы…

Эд пошёл направо, ослепительно всем улыбаясь, пританцовывая в ритме фламенко и просто озаряя весь мир позитивом. Седрик повернул налево, улыбка на его лице была выразительнее, чем табличка на столбе линии высоковольтных передач «Не лезь, убьёт!». Я же пошёл прямо, мимо кухни, по коридору, увешанному доспехами, шкурами и боевыми трофеями моих предшественников.

Честно говоря, именно с этих стен мне периодически приходилось брать то меч, то топор на продажу в наш мир. Но я честно старался восполнять пустые проёмы новой добычей.

На тех торгах, где выставлены мои лоты, как правило, нет слишком придирчивых истинных упёртых коллекционеров, для которых историчность, аутентичность и отсутствие реставрации имеют решающее значение. Этим людям мне никогда бы не удалось впарить короткий меч для левой руки, изготовленный готами у нас в Закордонье, как английский клинок времён короля Ричарда Львиное Сердце. Меня бы элементарно поймали на вранье и высмеяли на весь Интернет.

Нет, мои покупатели хотят видеть красивую и хорошо сохранившуюся старину, клейма, гравировки, травление, резьбу по кости, серебрение, золочение и прочие навороты. Благо дорогое парадное оружие у наших рыцарей встречается в избытке, и они охотно продают его собрату-феодалу. Я мысленно поставил заметку «спереть» на широколезвенной медвежьей рогатине с гравированным растительным узором. Разберёмся с чумой, и заберу…

– Если разберёмся, – вслух поправил я сам себя, подходя к двери моей комнаты.

Ключ лежал сверху на выступающем косяке. По-моему, о нём все знали, даже леди Мелисса, но никто ни разу не дерзнул воспользоваться им в отсутствие хозяина. У нас тут царят строгие нравы. Ворам не отрубают руку, как на Востоке, их просто вешают.

Я только-только успел сбросить тяжёлый плащ с плеч, как заявилось наше ходячее божество (или недоразумение, кому как больше нравится).

– Ставр, что это было? Зачем так сразу всех пугать? Седрик всего лишь спросил у тебя о симптомах некой болезни, но это же не значит, что она уже вовсю бушует на окраинах.

– Когда начнёт бушевать, будет поздно.

– Я не хуже тебя знаю, что такое чума, мор и болезни, – отмахнулся он, оглядел комнату в поисках вина, естественно, ничего не нашёл и, пожав плечами, продолжил: – Но если вдруг… как-то, знаешь… конечно, я в это не верю, однако…

– Ты боишься.

– Боюсь? Я?! – На щеках Эда заиграли желваки. – Да, я боюсь! С чумой ещё никому не удавалось справиться, она выкашивает целые королевства, приходит, когда захочет, уходит, когда ей вздумается, и даже боги Асгарда не рисковали вставать у неё на пути!

– Все боги? – В двери без стука шагнул старый крестоносец. – Точно ли все боги боятся чумы?

– Почти. – Подумав, я понял, куда он клонит. – Смерть идёт рука об руку с чумой, забирая свою долю жатвы. Седрик, расскажите нам всё.

Он кивнул, задвинул тяжёлый засов, чтобы нас не беспокоили, и, попросив разрешения, присел на грубый табурет у холодного камина. Как вы понимаете, мне будет проще передать вам всё в нормальном пересказе, а не в монологе из вопросительных предложений.

Итак, началось всё с обычного белого голубя, неожиданно и целенаправленно влетевшего в окно гостевой башни. Дозорные этот момент, разумеется, отметили, не даром же они у нас хлеб едят. Через какое-то время голубь вылетел обратно. Выслушав доклад, Седрик, естественно, сделал вывод о том, что наша милая старушка ведёт с кем-то тайную переписку.

В своё время мы крупно нарвались на кучу неприятностей из-за её стариковских шашней с отцом Лоренцо, королевским инквизитором. Поэтому Седрик взял двух ребят покрепче и махнул в ту сторону, куда улетел голубь. Догнать птицу в небе никто и не пытался, важно было следить за ней и держать коней по направлению полета. И голубь не подвёл.

Так вот, за русалочьим озером и дозором троллей, удачно замаскированных под две каменные глыбы, наши заметили отъезжающую телегу. Погнались за ней, а возница вдруг достал дальнобойный арбалет и выстрелил первым. По счастью, Седрик успел пригнуться, тяжёлый болт лишь порвал ему плащ. Шанс на второй прицельный выстрел наёмники не дали – возница свалился в траву с одной стрелой в бедре и другой в животе.

Умер негодяй довольно быстро, но старый крестоносец, используя сарацинский опыт в пытках подручными материалами, сумел кое-что выяснить. В телеге, под мешковиной, была клетка с ещё тремя голубями. Никаких писем, записок, бумаг обнаружить не удалось, возможно, он просто их съел. Но перед смертью лазутчик признался, что отправлял голубя в замок.

Кому и зачем, он не знает. Зато знает другое: из-за гор движется чума, и менее чем через два-три дня она обрушится на наши земли. Дальнейшее распространение болезни уже не остановить, замок Кость станет кладбищем для всего клана Белого Волка.

Труп положили в телегу, пригнали к воротам, но внутрь завозить не стали. Мало ли чего, вдруг мертвец уже был заражён? В этом смысле поступили правильно, всегда лучше перестраховаться…

– Жаль, что не сумели взять живым, – вздохнул я, прекрасно понимая, что Седрик сделал всё, что было в его силах, и просто сберёг жизни своих людей. – Значит, наша драгоценная гостья была кем-то предупреждена о грядущей опасности.

– У неё много родственников, – потянувшись, напомнил Эд. – Вопрос в другом: почему она не поспешила спасти тебя? Всё же ты её нежно любимый мужчина, которого ей так и не удалось затащить ни в постель, ни под венец…

– Может, поэтому и не предупредила? – философски хмыкнул участник трёх Крестовых походов. – Что теперь вы намерены делать, сир?

На языке крутилось «бросить всё и бежать», но это явно были не те слова, которые от меня ожидали услышать. Меж тем опыта борьбы с чумой у меня тоже не было, я обычный граничар, не санитарный врач и уж тем более не Господь Бог. Впрочем, наш бог тоже не дал никакого разумного совета.

– Надо запереть ворота и переждать. Не пускать сюда никого! Быть может, холода наступят раньше обычного, а чума не любит дыхание мороза. Пару-тройку деревень мы, конечно, потеряем. Но это лучше, чем потерять всех.

– У нас всего три деревни и есть, – тихо буркнул я. – И чума, помнится, прекрасно распространяется в холоде. Нужно искать другое решение. Лекарства, профилактика, мыться почаще, избавиться от крыс, что там ещё…

– Разве бубонную чуму переносит не ветер?

– Нет, я в кино видел, её переносят крысы, мыши и всякие грызуны. Седрик, что у нас по количеству крыс?

– Вы думаете, я способен их контролировать, сир?!

Да, глупо было и спрашивать. Это же Средние века, крысы в этот исторический период всегда являлись естественным спутником человека. Они селились везде: в городах и сёлах, на мельницах, в подвалах, в тюрьмах, на базарных площадях, конюшнях, скотобойнях, кладбищах. Они совершали многокилометровые миграции, захватывали новые территории, пировали на полях вечных сражений, даже влёгкую отправлялись в плавание на кораблях. И были разносчиками чумы…

Ох, по идее мне надо бы залезть в Интернет и всё хорошенько проверить! Нет, Хельге этого поручать нельзя, она тут же начнёт за меня волноваться, так что потом просто не выпустит из дома на работу. И, признаем честно, от того, чтобы удержать меня силой, её останавливает лишь домашнее воспитание, мой родительский авторитет и общие правила хорошего тона.

Тот же дядя Эдик от неё периодически ловит по шеям, но всегда заслуженно, а потому не обижается. Ну или разумно делает вид, что не обижается, втайне лелея планы мести, как большинство сумасшедших тут же напрочь забывая об этих планах при виде примирительной конфетки или печенья…

– Нам нужно срочно оповестить всех, – решил я, загибая пальцы. – Отправьте гонцов к старостам деревень и предупредите все отдельные хутора. Пусть тщательно проверяют чужаков, беженцев и нищих. Троллям у озера дать приказ, чтоб не пропускали по дороге к замку ни одной телеги, кареты или повозки. Пока мы обеспечены продуктами и гостей не принимаем. Вино выдавать ежедневно! Протирать лицо и руки уксусом – до и после службы. Не выпускать за ворота наших людей! Да, и лошадей тоже. Мне надо…

Я не успел договорить, да что там, даже додумать, что мне надо сделать в первую очередь, как в дверь постучали.

– Папуль, это мы!

– Мы? – рыча, удивился я.

– Открывай, пока она не сказала «дедуль», – посоветовал кудрявый бог, и я мигом сдвинул засов.

На пороге стояли смущающийся Метью и довольная Хельга.

– Па, извини, что… О, всем приветик! Тогда это, извините, что отвлекаю от ваших важных мужских разговоров о политике, футболе и тётках, но…

– Милая, не томи.

– Но у меня для тебя радостная новость!

Я на всякий случай сел.

– Так вот, мы с Метью…

Я схватился за сердце.

– …видели, как леди Мелисса покинула замок! Папуль, она вылезла из окна по верёвке прямо за крепостную стену, выпрягла рыжую лошадь из какой-то чужой телеги и слиняла! Ты рад?

Я почувствовал облегчение и желание прилечь. Седрик, наоборот, вскочил на ноги с рёвом:

– Почему мне не доложили?! – и бросился вон из комнаты.

Правильно, обо всех входящих к нам или покидающих наш замок он должен узнавать в первую очередь.

Эд подоткнул мне подушку под спину и строго обратился к молодёжи:

– Хельга, девочка моя, ты, конечно, очень наблюдательна, и твой папа гордится тобой, однако сегодня у тебя по расписанию тренировки с мечом. Ты обязана быть во дворе при доспехе и оружии.

– Но Седрик же был занят.

– Он и сейчас будет занят. А вот я свободен. Вооружайся и жди меня во дворе. Метью!

– Ну?..

– Не нукай, не запряг! Изволь отвечать, как положено, обращаясь ко мне, благородному гостю и другу твоего господина, – рявкнул бывший бог так, что даже Хельга чуть не покачнулась. – Марш на кухню, сменишь Десигуаля на чистке котлов!

– За что?!

– За то, что тебе было приказано доложить о возвращении Седрика с отрядом. Почему к нему за ворота вышел Десигуаль?!

– Да просто этот цверг подлизывается к вам! Я и собирался выйти, но не успел, ибо красота миледи Хельги отвлекл…

– А если я ещё раз увижу твою задницу, шляющуюся без дела в пределах десяти шагов от моей любимой племянницы, то возьму плеть и живо научу тебя хорошим манерам!!!

– Подтверждаю, – тихо добавил я, даже не делая попытки встать.

Мою дочь и моего пажа снесло ветром в разные стороны. Так-то лучше, а то разбаловались совсем. Хорошо, что на дядю Эдика в определённые моменты всегда можно положиться, у него огромный опыт командовать людьми и богами. В Асгарде к нему прислушивались.

Махать молотом может любой кузнец, но не каждый тем не менее является покровителем воинов, путешественников и поборников справедливости. Сейчас, разумеется, он не совсем такой, его божественность практически исчезла, но какие-то врождённые качества навсегда остаются неизменными.

– Вставай, лентяй и притворщик. – Эд больно ткнул меня кулаком в бок. – Твой драккар изрядно хлебнул воды, а битва дня уже началась. Это фигурально выражаясь. Но, кроме тебя, никто не спасёт твой замок, так что собирайся!

– Куда? – На втором ударе я перехватил его руку, выворачивая запястье.

– За Грани, – хмыкнул он, высвобождаясь из захвата.

– Успеем до темноты?

– А какая разница? Всё равно других вариантов нет. Тебе нужно встретиться с Хель.

– Как ты себе это представляешь? – засомневался я, вставая и застёгивая плащ на плечах. – Мы прёмся за Грани, громко кричим сквозь метель: «Хель, появись, поговорить надо!» – и вот она нам здрасте?! Вообще-то твоя сестричка не девушка по вызову. В наших встречах обычно инициатором являлась она, а не я.

– Тоже верно, – признал он. – Но тогда куда же ты намылился?

– За русалочье озеро. Я хочу лично проверить этот слух насчёт чумы.

– А что с допросом мятежного барона?

– Пока Роскабельски сидит у нас под замком, думаю, интеллектуальную беседу с ним можно и отложить. Пусть прочувствует на своей шкуре, каково было Дане. Так мы едем?

Бывший бог подумал, кивнул и, высунувшись в коридор, проорал в коридор приказ оседлать наших лошадей. Не знаю, как у него это получается, меня бы вряд ли кто-то услышал и понял, но, когда мы вышли во двор, Ребекка с Центурионом уже ждали нас у конюшни.

Хельга, приподняв забрало так, что стал виден кончик носа и глаза, недоумённо буркнула:

– Ты же обещал меня тренировать.

– Прости, нарисовалось более важное дело, малышка. Еду выгуливать твоего папу, ему нужен свежий воздух и больше движения. – Кудрявый бог одобрительно похлопал мою дочь по кованой кирасе. – Не переживай, старина Седрик живо подберёт тебе двух-трёх партнёров по спаррингу.

– Я себя чувствую креветкой!

– Не дуйся, рыцарские доспехи спасли не одну жизнь, и ты обязана в походе бегать в них, прыгать, кувыркаться, плавать, драться и даже ходить в туалет. Я тебе потом объясню как…

Хельга покраснела и больше не задавала вопросов.

Центурион и Ребекка тоже подбодрили подружку, пожелав удачи на занятиях и настоятельно рекомендуя никого сегодня не убивать. А если уж будет совсем невмоготу, можно просто покалечить пару парней чисто в воспитательных целях.

У ворот я застал Седрика, раздающего оплеухи двум стражникам, попросил его присмотреть за Хельгой. Старый крестоносец пообещал не спускать с неё глаз и тут же отправил проштрафившуюся парочку служить тренировочным материалом моей дочери. Вполне себе серьёзное наказание, кстати.

…Мы выехали неспешной рысью, потом кони перешли на галоп, им хотелось побегать. Даже два-три дня однообразного переминания с ноги на ногу в стойле плохо влияют на здоровье и психику лошади. Наши-то хоть могут прямо об этом сказать и попроситься на прогулку.

Пока Ребекка и Центурион счастливо неслись наперегонки, мы с Эдом молчали – в скачке особо не наболтаешься. Но через полчаса, когда бешеный аллюр сменился на прогулочную рысь, бывший бог сам полез с расспросами:

– Почему ты ничего не рассказываешь мне о баньши?

– У тебя провалы в памяти. Мы же обсуждали эту тему.

– Я не про это! – Эд сердито зыркнул на меня из-под бровей. – Ты говорил, что баньши плачет о твоей судьбе, что ты убьёшь мальчишку, что это вполне может быть Метью, и я даже был готов тебе помочь! Ибо, увы, твой паж наглеет не по-детски. Но я веду не к этому. Быть может, баньши как раз имела в виду чуму и мор?

– Может быть, – на минуту задумался я. – Только смысл сейчас гадать? Переспросить всё равно не у кого.

– Ну, можно попробовать призвать баньши. Приманить, как стервятника на падаль.

– Почему нет? Каким образом это сделать?

– Есть один древний способ, – охотно пустился рассказывать бывший бог, а ныне псих со справкой. – Вестницу смерти привлекает звон мечей, запах крови, треск щитов, стоны умирающих героев, скупые слёзы викингов, гром и молнии…

– Короче можно?

– Короче, – согласился он, – едем до озера, устраиваем там старую добрую драку, ты падаешь, я пою над тобой прощальную песнь победителя, к нам прилетает баньши, ты оживаешь, мы её ловим и допрашиваем, привязав к жаровне! Я буду хохотать, как все великаны Йотунхейма, тыкая её в бок, а ты раздувать огонь, и она быстренько во всём признается!

– Без пыток, – жёстко обрезал я.

– Так скучно, в моё время никто не отказывался от хорошей пытки, ни асы, ни ваны, ни все прочие…

– Угу, а чем всё это вам аукнулось? Всем пришёл полный рагнарёк и накрыл кучу миров медным тазом. Кстати, почему это я должен умирать?

– Потому что победитель поёт прощальную песнь. А ты не знаешь текста.

– Могу выучить.

– И слуха у тебя нет.

– Не нарывайся, – сухо попросил я и добавил: – Ладно, будь по-твоему. Делаем всё, как скажешь. В конце концов, я тоже хотел бы задать этой летунье пару-тройку уточняющих вопросов.

Наши лошади в разговор не вмешивались, что странно. Обычно эта спевшаяся парочка те ещё любители поболтать. Но сегодня Центурион был слишком занят какими-то своими мыслями, а Ребекка вела себя достаточно мудро, чтобы не лезть с вопросами в душу чёрного коня. Захочет – расскажет сам. А он захочет, лично я не помню такого случая, чтобы мой конь молчал больше двух часов. Разве что когда спит или понимает, что говорящие домашние животные на данный момент не в тренде.

Центурион наконец открыл рот и глубокомысленно протянул:

– Ставр, поверь, ваш план не стоит пары конских яблок. Да, я всё слышал, оценивал, даже анализировал и пришёл к логическому выводу: выкладки твоего драгоценного сэра Эда нелогичны по самой своей сути.

Ребекка восторженно уставилась на своего приятеля, она обожает умные слова в речи.

– Минуточку. – Мой конь приподнял правое копыто, останавливая вспыхнувшего бога. – Сколько мне известно, баньши – предвестница смерти. Это факт, традиция, данность, определение её рода деятельности, если хотите. Она прилетает рыдать и скорбеть ДО смерти. До, а не после!

Я вопросительно повернулся к Эду.

– Да ладно вам. Что нам мешает попробовать?

– Недостаток зрелищности и масштабности, – решительно добил Центурион. – Но есть идея. Надо собрать побольше участников и устроить тут такое-е…

Более идиотской идеи я ещё не слышал. Честно. Потому что все мы совершали смертоубийственные глупости, но то, что предложил мой четвероногий друг, несколько зашкаливало, выбиваясь из привычных рамок. Впрочем, по сути, он лишь развил план дяди Эдика.

Но как развил! До полного абсурда по всем параметрам, и, как ни странно, всем это почему-то дико понравилось. Чёрный конь поставил сцену, в мгновение ока уговорил всех желающих участвовать в импровизированной театральной постановке, пояснил сюжет, раздал роли и длинным ржанием открыл первый акт.

– Убейте все всех!!!

Все актёры: лошади, люди, русалки, горные тролли – ринулись друг на друга! Через минуту серые хищники, наблюдавшие за нами из леса, не выдержали искушения массовой дракой, вышли из леса, в один миг раскусив нашу затею, и охотно приняли участие в общем веселье.

Попробуйте представить: два тролля гвоздят друг друга каменными кулаками по головам, в озере топят друг дружку шесть русалок сразу в стиле синхронного плавания, Ребекка лягает Центуриона, он кусает за круп Ребекку, волки грызутся всей стаей, разбившись на пары по росту и возрасту, мы с Эдом рубимся на мечах, так что только искры летят, а Серый Брат, задрав морду, восторженно воет в зенит!

– Летит, – тихо выдохнул бывший бог, бросая взгляд на белые вершины Граней. – Летит, я же говорил! Падай скорее, ты убит!

– Всем падать! – в голос проревел чёрный конь. – Лежим как мёртвые! Тролли?

– Яволь, майн официр! – О́дин рухнул плашмя так, что земля задрожала, второй повалился сверху, оба закрыли глаза, мгновенно став грудой небрежно брошенных валунов.

Я бухнулся на бок, прикрыв лицо краем плаща и держа меч Эда под мышкой, словно большущий градусник. Всё, типа меня убили…

Русалки дружно всплыли кверху брюхом, а волки повалились в самых разнообразных эффектных позах, осторожно сомкнув челюсти на шеях друг дружки. Ребекка выбрала себе местечко почище, незатоптанное и непримятое, аккуратно легла на спинку, вытянула все четыре ноги к небу и вывалила розовый язык!

Центурион, осмотрев «поле боя», выбрал для себя эффектную полянку на золотистом берегу и лёг на брюхо, носом к воде, ноги в стороны, распластавшись, как чёрная шестиконечная звезда. Если считать хвост, конечно…

Кудрявый бог упал на одно колено, сделал страдальческое лицо, даже пустил слезу (он у нас вообще артист!) и, следя боковым зрением за приближающейся женщиной-птицей, хорошо поставленным оперным голосом начал нудеть:

Великие воины, павшие в битве,
Лишённые даже прощальной молитвы,
Защиты от подлости, лжи и вранья,
Но ставшие пищею для воронья,
Упавшие лбом в равнодушное небо,
Смешавшие с кровью всю быль или небыль,
Отдавши дыхание звону секир,
Навеки покинувшие землю и мир,
Отпетые ветром, укрытые снами,
Молю вас, дождитесь.
Я скоро.
Я с вами…

Кажется, так. Могу ошибаться, мне не всё было хорошо слышно. Сам Эд стихов не пишет, но отлично стилизует или подражает кому-либо. У нас дома он частенько достаёт меня и Хельгу критикой современных поэтов и авторов попсовых текстов песен.

Ну, последние, естественно, от рождения никакого отношения к стихам не имеют, но как псих он вечно пытается до кого-нибудь докопаться. Причём ведь не только до современников, от него и классикам порой крепко достаётся…

– О чём скорбишь ты, о утративший бессмертие? – под шум крыльев услышал я знакомый хрипловатый голос Арьян.

– О том, что ты не предрекла смерть хозяину замка Кость, а ныне хладный лежит он предо мной, – в соответственном стиле откликнулся дядя Эдик. Он это умеет, он знает, он профи.

– Погибель его шла по его следам. – Когти баньши нервно заскребли по каменному загривку затаившегося тролля. – Но прежде должен он был убить мальчишку!

– Не посмел он содеять зло, пролить кровь невинного.

– Мальчик виновен! Пока он жив, сам порядок мира сего в опасности!

– Это из-за тощего пажа Метью? – не сдержался любопытный бог. – Ой, да не надо врать, какой ещё миропорядок может изменить этот романтический недотёпа?!

– Не тебе знать планы высших! Ты больше не имеешь силы сынов Неба. Ты отдал право благородной смерти и вечной памяти в веках за жалкую возможность остаться нелепым безумцем в мире людей.

– Что делать, моя племянница нуждалась во мне.

– Но что она скажет, узнав, что ты убил её отца? – хрипло каркнула баньши. – А она узнает, поверь мне, я сейчас же лечу и скажу ей… я… грх… что за…?!

На её птичьей лапе сомкнулись каменные пальцы тролля.

– Не-э-эт!!! – Визг пойманной твари был так ужасен, что мы все прекратили притворяться и вскочили на ноги. Хорошо, что у троллей железобетонная психика и никакой сиреной их не проймёшь.

Второй каменный страж пришёл на помощь товарищу, просто слегка придушив вопящую баньши. Женщина-птица при всех своих куриных мозгах догадалась заткнуться и не вырываться, себе дороже. Она просто глядела на нас словно дальневосточный краб, выпучив глаза и судорожно сжимая когти от бессильной ярости.

– Спасибо, – поблагодарил я, стряхивая с колен песок и сухие травинки.

Две русалки послали мне воздушный поцелуй, остальные просто улыбнулись, скрываясь в воде. Вожак волчьей стаи что-то прорычал своим, и хищники трусцой ушли в лес. Сам Серый Брат остался досмотреть представление до конца. Он вожак, имеет право.

Центурион и Ребекка заняли позиции слева и справа от бывшего бога. Чёрный конь был очень доволен собой, а его подруга не сводила с его горделивого профиля восхищённых глаз.

– Ну так что, поговорим, курица?

– Её зовут Арьян, – вспомнил я.

– Ну что, поговори, курица Арьян? – поправился дядя Эдик и обернулся ко мне: – Я не слишком груб?

– Нет.

– Не напираю, не давлю?

– Нет, нет, продолжай.

– Просто, если что, я могу и более деликатно, как считаешь?

– Эд, ради всех святых скандинавского пантеона, ты сама тактичность!

– Спасибо, Ставр, ты честный человек и не станешь врать. – Бывший бог Севера шагнул вперёд и поймал баньши за хвост. – А ты, дрянь? Ты будешь мне врать?! Будешь, ворона ощипанная?!

– Я не ворона-а… – вякнула было предсказательница смерти и тут же лишилась двух перьев.

– Ты будешь тем, кем я сказал, или тем, чем я захочу, – холодно ответил Эд, втыкая себе перья за левое ухо, на манер индейского вождя. – Эй, кто-нибудь хочет ещё перьев?

– Ням-ням, – поддержал один из горных троллей.

Второй, что держал баньши, многозначительно потянул её за птичью лапку. Дёрни это каменное чудовище чуть сильней, и птичка лишилась бы окорочка. Весёлые они ребята, правда?

– Я – ворона и курица. Я всё скажу. Чего надо, уроды?

Эд молча выдернул уже три пера, скормив их троллю. Арьян страшно скрипнула зубами, но сменила тон:

– Что угодно слышать моим благороднорождённым господам?

Мы удовлетворённо улыбнулись. Все, включая лошадей и Серого Брата.

– Начнём с самого главного – кто?

– Не поняла вопроса.

– У тебя не такой уж густой хвост, – напомнил дядя Эдик, и баньши, вздохнув, повесила голову.

– Хотите узнать, кто меня послал? Думаете, вам с того легче будет? О, если б вы знали… Да приоткрой я вам только краешек завесы этой страшной тайны, как сон покинет вас, ужас скуёт ваши члены, холод станет вашим дыханием, а могила постелью!

– Мы все – само внимание, – вежливо улыбнулся я.

Наша банда вновь синхронно дублировала мою улыбку.

Как я полагаю, у троллей она получилась особенно искренней. Женщина-птица грязно выругалась сквозь зубы, но рисковать хвостом не стала, значит, соображать умеет и учится она быстро. Повторюсь: но другие в Закордонье не выживают, что люди, что нечисть.

Дальнейший разговор был коротко содержателен. Постараюсь передать суть ещё короче. В конце концов ценой потери ещё десятка хвостовых перьев, клятвенным обещанием смертельных проклятий и ответной благодарности с нашей стороны выяснить удалось следующее.

Имя своего повелителя она не знает. В лицо его никогда не видела. Некто могущественный и очень влиятельный нашёл её за Гранями, где летучая дамочка вела полуголодную жизнь, охотясь на белых мышей и собирая падаль. Сил перелететь через ледяные стены у неё не было.

Как-то в прошлом году она упала в обморок от недоедания, а очнулась в тепле, на письменном столе под ярким, слепящим светом. Некто высокий, в белых одеждах, с лицом, закрытым маской, сказал, что спас её, изменил её тело, даровав непробиваемую броню, и указал место вблизи развалин Асгарда, где для неё всегда будет кров и пища.

Взамен баньши будет служить ему, объявляя его волю как волю небес. Мой замок был её первым заданием. Но тем не менее она свято уверена в полной истинности своих предсказаний…

– То есть ты видишь сквозь время опасность, исходящую от моего пажа, так?

– Да. И если ты не убьёшь мальчишку, молот судьбы ударит по тебе, твоей семье, твоему клану. Это предначертано.

– Сегодня мне доложили, что к границам моих владений идёт чума.

– Ты не убил мальчишку, – пожала плечами Арьян.

– Откуда она вообще взялась?

– Мой хозяин и господин способен повелевать стихиями, мором и судьбами.

– Если Метью умрёт, она отступит?

– Только если он умрёт от твоей руки, Белый Волк! Это предначертано, но будет ли исполнено? Я не управляю чумой, быть может, уже поздно что-либо исправить.

– Даже О́дин, отец богов, не мог ею управлять. – Дядя Эдик коснулся моего плеча. – Отойдём в сторону. Ты уже получил, что хотел. Большего она не расскажет.

– Какого северного мха…

– Сам в шоке.

– Эд, я не могу убить Метью. – Меня слегка трясло на нервной почве. – То есть да, периодически я готов задушить его собственными руками. Но не тогда, когда мне это кто-то там предсказывает!

– Не ори, – поморщился бывший бог, прочищая мизинцем ухо. – Мне тоже не хочется огорчать тебя, но, знаешь, честно говоря, тот, кто способен управлять вещательницей смерти, может оказаться нам не по зубам…

– Ты лучше знаешь мир Закордонья. Кто это может быть?

– Кто-то из Древних. Тот, кто правил девятью мирами до появления богов. Тот, кто способен наслать на нас чуму. Тот, кто…

Серый Брат внезапно вздыбил шерсть на загривке и глухо зарычал. Все обернулись.

Из-за леса по узенькой тропинке шла, согбенная от непосильных трудов и возраста, старушка-нищенка. Ничего примечательного в ней не было, такие несчастные обычно снуют у церквей, выпрашивая милостыню, или ходят от замка к замку, за кусок хлеба пересказывая все окрестные сплетни. Однако Арьян вдруг заикала и спала с лица. На голову бедного тролля упали первые капли птичьего помёта…

– По коням, – хрипло выдохнул Эд.

Я даже не помню, что ответил и ответил ли вообще.

Центурион зубами схватил меня за шиворот, одним могучим рывком забросив себе на спину. Кудрявый бог уже разворачивал перепуганную Ребекку. Северный волк прижал уши и, щеря зубы, медленно пятился к ближайшей рощице. Каменные тролли равнодушно взирали на происходящее.

Разве что тот, что слева, пользуясь полуобморочным состоянием баньши, выдрал у неё ещё пару перьев и задумчиво сунул в рот.

– Что тут происходит?! – заорал я, обняв шею взвившегося на дыбы Центуриона и едва не прикусив язык. Сверху моему взору открылось то, чего я не видел издалека – с каждым шагом женщины за ней жухла и умирала трава…

– За мной! – Эд развернул белую кобылку с эффектной стрижкой направо, вдоль озера.

– Куда?! – крикнул я. – Там же Грани!

– А ты хочешь привести её к замку?!

– О нет…

Теперь у меня исчезли последние сомнения в том, кого мы встретили.

И кудрявый бог был прав: надо увести её подальше от наших стен, моего маленького гарнизона, Хельги, Метью, Седрика и всех обитателей замка Кость. Лазутчик солгал, никаких двух дней в запасе у нас не было. Чума пришла к нам раньше, чем мы её ждали…

Наши кони неслись галопом! Старушка, не обращая ни малейшего внимания на каменных троллей и полудохлую от страха Арьян, уныло плелась за нами следом. Она не спешила, не увеличивала шаг, но тем не менее не отставала от нас ни на дюйм.

От чумы невозможно убежать, она всегда голодна и всегда настигает жертву. Я не помнил ни одного способа борьбы с нею, нас этому просто не учили. Её нельзя убить, нельзя развеять, с ней нельзя договориться, обмануть или направить на кого-то другого. Нельзя подкупить, задержать, посадить в каменный мешок, лишить силы, остановить, обезвредить.

От неё не спасают крепостные стены, её не останавливают текущие реки, её не убивает соль, серебро или холодное железо, от неё бессмысленно убегать. Но именно этим мы сейчас и занимались…

– К Граням, я попробую их открыть!

Эд умеет открывать ледяные стены. Не так легко, не на раз-два, как, оказывается, это умеет моя дочь, но всё-таки. Он начал выкрикивать какие-то слова и заклятия ещё до того, как Ребекка вышла на ближайшую тропу. Ещё пара минут, мы можем успеть.

Грани в чём-то живые, но неодушевленные. Их строили из адского льда, твёрдого, как алмаз, и не тающего ни при какой температуре. Ходят слухи, что это скалы того самого Ледяного ада, куда попадают души грешников. Эта стена защищает мир людей от мира разгромленного Асгарда и страшных последствий рагнарёка.

«Куда вы? – вдруг раздался в моём мозгу чарующе-сладкий голос. – Зачем от меня убегать?»

– Эд, быстрее!

«Там вас ждёт медленная и страшная смерть. А я прижму вас к груди, обогрею дыханием и убаюкаю ласками. Не стоит меня бояться…»

– Я стараюсь, стараюсь, не торопи бога!

«Прими мой поцелуй, Ставр Белый Волк. Не противься судьбе, и ты почувствуешь облегчение. Боль и страхи останутся позади. Не надо мучиться, страдать, скорбеть о несовершенстве мира, взывать к справедливости равнодушное небо. Останься со мной. Обернись ко мне. Одно лишь касание губ, короткое и нежное…»

Грани со скрежетом разъехались в стороны, образуя широкую щель. В лицо ударил холодный воздух со снежинками. Дядя Эдик первым пустил свою красавицу вперёд, Центурион практически давил её грудью в круп, подталкивая двигаться побыстрее. Ещё быстрее!

Чума не хотела нас преследовать.

Краем глаза я заметил, что старуха, сдвинув со лба капюшон, гнусно ухмыльнулась и села на пенёк. Вместо глаз у неё были два чёрных провала, а широкие ноздри хищно дёргались. Чума никуда не уйдёт, она будет ждать нас столько, сколько ей заблагорассудится, хоть тысячу лет. Упустит добычу один раз, и люди перестанут её бояться.

Когда мы выбрались на чистую заснеженную равнину, огромные ледяные глыбы бесшумно захлопнулись за моей спиной, вновь став незыблемым монолитом Граней. Прибыли, задница Имирова, холодина-то какая…

– Надо было бы теплей одеться, – пробормотал я, хотя жаловаться было грешно, мы живы, а это победа! Хотя, возможно, очень недолгая…

– Ставр, – переминаясь с ноги на ногу, обратился ко мне чёрный конь, пар из его ноздрей вылетал густыми клубами, – признайся честно, мы сюда по делу заехали или твой приятель просто решил тут покататься перед сном?

– Таки да, я тоже надеюсь, что мы здесь ненадолго, – тяжело дыша, поддержала его Ребекка. – Я вся разгорячённая, взмокшая, и вообще! На таком морозе даже заболеть запросто, а мне оно надо?!

Бывший бог мечтательно промолчал. Он единственный из нас, кто явно наслаждался сорокаградусной холодрыгой, падающим снегом и белой-белой равниной, раскинувшейся на километры, словно рождественская скатерть, куда только хватало глаз. Это его мир, его родина, и, сложись обстоятельства чуть иначе, он бы остался здесь не раздумывая…

Чисто по-мужски в разных разговорах мы не касались этой темы. Я не хотел знать, что там творилось у него в голове, как он воспринимал переход из состояния всемогущего бога в человека, из героя легенд и мифов в полного психа. Он это делал, не задумываясь, у него получалось.

Лично мне порой сложно давалось даже моё ежедневное перевоплощение из средневекового феодала в тихого антиквара. Честно говоря, пару раз ловил себя на том, что стоять в очереди в гастрономе мне не по чину, да и машину себе не покупал просто из страха, что начну целенаправленно сбивать гаишников, посмевших сделать замечание дворянину!

Когда у меня будет куча свободного времени, я непременно сяду и напишу научную работу на эту тему, что-то вроде: «Психологическая адаптация попаданца туда-обратно, со всеми фишками, проблемами и закидонами». Не знаю, правда, кто это будет читать, но почему нет, а вдруг…

– Ставр, – чёрный конь снова напомнил о себе, – так мы прямо тут замёрзнем или ты всё-таки нас всех спасёшь?

– Я над этим думаю.

– Над тем, спасать или нет?!

– Не торопи лорда, – влезла умненькая Ребекка. – Он таки думает. На подумать всегда нужно время. Я тоже вся бы подумала, подумала и пришла бы к печальному выводу.

– Сейчас она опять скажет, что хочет есть, – буркнул Центурион.

– Ага, значит, я толстая? Толстая, да?!

Я спрыгнул с седла, Эд сделал то же самое. Мы оба понимали, что если наши кони зацепились языками, то, во-первых, это надолго, а во-вторых, лучше не встревать. Хотя бы потому, что Ребекка более эмоциональная, а у Центуриона копыта тяжелее.

– Назад нам нельзя.

– Знаю. Чума может ждать добычу долго.

– А если попробовать прорваться на другом участке?

– Она способна распылить себя в воздухе и повиснуть незримой полосой по всему периметру Граней. Это не простая старуха, Ставр, это Чума! И радуйся, что она не посмела шагнуть в наши снежные равнины.

Я склонил голову, признавая его правоту.

Мир вечного холода был самым негостеприимным и малоизученным. Под огромными пластами снега и льда лежала некогда цветущая земля, раньше тут текли реки, зеленели поля, леса и рощи были полны диких зверей, а там, далеко за горизонтом, стоял могущественный и прекраснейший город богов – великолепный Асгард.

Время столь причудливо и текуче в своём таинственном движении, что мне удалось застать всё величие мира бессмертных. Я видел этот мир до того, как гибель вдруг настигла его, а его высокие стены и здания превратились в оплавленную груду чёрных камней.

Даже если сейчас поглубже копнуть слежавшийся снег, то на глубине полутора-двух метров вы упрётесь в мёрзлую, обуглившуюся землю. Её невозможно отогреть или пробить лопатой, настолько сильно пропитало её море крови и слёз…

– Подожди, но ведь кто-то всё равно выжил, – начал я. – Ты помнишь пещеру некроманта? Кто-то поставлял ему трупы. А работорговцы? Ещё недавно мы останавливали целые обозы! Ведь раз они едут сюда, ожидая случайного прохода в стенах, значит, кто-то ждёт их, платит за рабов, открывает обратную дорогу? Кто?

– Инеистые великаны, – пожал плечами бывший бог, видимо сам прекрасно понимая, что такой ответ меня не удовлетворит. – Ставр, здесь полно всяких тварей. Большинство рабов служат им просто пищей. К чему ты клонишь?

– Надо найти их.

– Пожирателей людей? О, поверь мне, они сами тебя найдут.

– Тем более нет смысла тут торчать. Нам надо всего лишь согреться и… и…

– Есть более быстрый способ согреться, – перебил меня дядя Эдик, пока я ловил за хвост ускользающую мысль. – Например, помахать мечом! Спина к спине!

Мы успели встать, как два викинга у мачты. Разговорчивые кони недоумённо вытянули морды в нашу сторону и даже не заметили, как быстро их ноги оказались спутаны тончайшей серебряной нитью, разорвать которую не смог бы даже прародитель ночного кошмара – Фенрир!

Правда, его так легко спутать не удалось бы, Великого Волка взяли лишь хитростью. И, сколько помню, там была не нить, а лента, но материал тот же самый. Если кто не понял, на нас неожиданно напали злобные чёрные цверги.

В одно мгновение незаметные маленькие сугробики взорвались снежной пылью, и мы оказались в плотном кольце не меньше полусотни северных карликов, размахивающих короткими копьями, вилами и топорами! И уж поверьте, в большом количестве эти злобные недомерки опасны не менее инеистых великанов.

Первого же наглеца, дерзнувшего замахнуться железом на бывшего бога, Эд молча располовинил одним ударом. Он ненавидел это племя ещё с детства, не понаслышке зная о коварстве, предательстве и скверном нраве этих маленьких уродцев.

Скандинавский цверг – карлик, но не добродушный гном или милый цветочный пикси. У них коричневая кожа, большие уши, морды уголовных преступников, чёрная кустистая щетина на подбородке, крючковатые пальцы и кривые ноги. Одеты во что попало, жрут что придётся, но тем не менее редкие умельцы и мастера, владеющие искусством изменения материи.

– Ставр, слева! – громко крикнул Центурион, вставая на дыбы в безуспешной попытке порвать серебряные путы. Я вовремя пригнулся, и копьё пролетело прямо над моей макушкой. А могло бы попасть в висок…

– Вот гадёныш. – Я отбил мечом ещё пару вил, увернулся от мелькнувшего топора и срубил негодяя, кравшегося к Эду справа.

Но цверги не отступали. Их уверенное ворчание, шипение и яростное клацанье зубами становилось всё громче и громче. Снег вокруг нас быстро стал красным, повсюду валялись свежие трупы, но противник продолжал наседать, а его ряды только прибывали.

– Их становится слишком много, – прорычал дядя Эдик, когда кто-то умудрился попасть кончиком копья ему в предплечье.

– Есть тактические или стратегические предложения?

– Нет. Откуда? Я готов пасть с честью!

– А я нет, у меня ещё дочь дома. – Мне удалось, упав на колено, порезать сразу двоих противников. – Надо пробиваться к лошадям!

– Толку-то…

– В каком смысле?

– Никто. Не сможет. Разорвать эту нить, – отбиваясь от шестерых карликов сразу, пояснил кудрявый бог. – Но ты прав, погибать – так всем вместе! Их по-любому пустят на колбасу.

– Шо? И меня-а?! – От таких слов Ребекка подкосила ножки и рухнула на бок, придавив собой ещё двух цвергов, кравшихся к нам под снегом. Приятно, спасибо, умничка.

По её примеру Центурион тоже опрокинулся на спину, словно асфальтовый каток, превращая в лепёшку тех, кто надеялся напасть на нас с флангов. Но увы, кардинально соотношения сил это не изменило, и буквально через минуту карлики забросали нас серебряными сетями с крючьями. Две мы отбили, от третьей увернулись, а четвёртая, пятая, шестая и…

В общем, через пару минут нас так и потащили по снегу, словно двух котят в авоськах. Наши бедные кони, стреноженные и подгоняемые уколами копий, кое-как плелись следом. Если бы Хельга знала, где мы, что с нами, она, не раздумывая, подняла бы людей, открыла Грани и пришла к нам на выручку, но она не знала. Это, наверное, хорошо, да? Не стоит её и сюда впутывать…

Я не заметил, как в усталости и горечи поражения нарушил главную заповедь Севера – не спи, замёрзнешь. Я уснул. Мне снилась моя тихая, уютная квартира, Дана, пришедшая в гости, почему-то с пивом, и во сне мне было жутко стыдно, что я выпил целую бутылку.

Моя дочь этого не переносит. Категорически. Поэтому мне нельзя алкоголь, но Дана меня не слушала. Потом она стала раздеваться, и мы даже успели поцеловаться пару минут. Но дальнейшего развития эта линия не получила, потому что в сон вошёл дядя Эдик в длинных трусах, натянутых почти до подмышек, и начал меня отталкивать. Причём довольно грубо…

– Проснись. Проснись, Ставр, мать твою, мою, нашу за ногу и об Иггдрасиль, вставай уже!

Я спросонья дал ему сдачи. Попал. Потом открыл глаза, закрыл, снова открыл – результат один и тот же: мы сидим неизвестно где. В полной темноте, на сырой земле, но живые и, кажется, целые. Здесь имеется в виду чудесная привычка чёрных цвергов есть пленников не сразу, а по частям. Сегодня тебе, допустим, отрежут ногу, остановят кровь, дадут воды и хлеба. Завтра руку и так далее: карлики любят свежее мясо и предпочитают наваристые похлёбки с костями.

Я не придумываю, мне уже приходилось быть в цвергских пещерах, и то, что выбрался живым, наверное, просто чудо. Возможно ли дважды такое везение, вот в чём вопрос…

– Ты в порядке?

– Да, раны несерьёзные.

– Где Центурион и Ребекка?

– Боюсь, что на разделочном столе.

– Что?! – Я вскочил на ноги и тут же упал обратно, крепко саданувшись о что-то твёрдое головой.

– Потолки низкие, – запоздало предупредил Эд. – Так что сиди и не рыпайся. Мы заперты. Оружия у нас нет.

– Но там наши кони!

– Не ори. Можешь утешить себя тем, что скоро увидишься с ними на небесах…

Я встал на колени и пополз ощупывать стены пещеры.

Кудрявый бог недовольно фыркал, но не мешал, он всегда знал, когда лучше отвалить в сторону. Помещение оказалось не слишком большим. Я нашёл обрывок цепи, намотал на кулак, обстукал стены, выворотил пару булыжников и, кажется, нащупал длинную щель. Отсюда слабенько тянуло свежим воздухом. Неужели выход?..

– Эд, помоги.

– Слушай, дружище, тебе не надоело? Недостойно благородного воина так суетиться перед смертью. Умей мужественно принимать неизбежное.

– Иди в…

– Куда?

– Сюда! И помоги мне. Кажется, они просто завалили вход тяжёлым камнем. Одному мне не справиться.

Дядя Эдик на одном выдохе произнёс самое длинное ругательство белки Рататоск, доковылял на четвереньках на мой голос, кое-как развернулся и тяжело задышал рядом. Я упёрся ногами в твёрдую скальную породу.

– Давай! Поднатужься! Ну же…

– Я не могу… не хочу… мне тут неудобно!

– Эд, не беси меня, двигайся ближе, тащи сюда свою задницу!

– А ты не дави на меня! Мог бы попросить по-хорошему, разве я тебе когда-нибудь отказывал?

– Ещё я тебя уговаривать буду?! Живо поднял ноги! Я жду… так… ну…

– Нет. Погоди. Не так. Я… Мне нужно тебя спросить, Ставр, а если бы кто-нибудь слышал наши разговоры, что бы о нас подумал? – неуверенно поинтересовался бывший бог.

– Мне фиолетово! – огрызнулся я.

– Но ты явно смутился, – удовлетворённо заключил дядя Эдик. – Жмём?

– Да-а!

Под нашим сдвоенным напором каменная глыба нехотя, со скрипом, но сдвинулась на пару сантиметров. Вот так! Это вселило в нас надежду, надежда придала сил, а силы мы приложили в нужном направлении. Руками мы бы его ни за что не сдвинули, но ноги всегда мощнее.

В образовавшуюся щель мелькнул слабый, едва различимый свет. Мы упёрлись до хруста в костях, и наконец проход расширился настолько, что пролез даже я, не то что стройняшка Эд.

– Где мы, как думаешь?

– На простую пещеру карлика не очень похоже, – пробормотал бывший бог, указывая на ровный каменный пол и хорошо обработанные стены. – Дружище, я бы сказал, что мы в сердце подземного мира, во дворце самого короля цвергов.

– А у них есть король?

– Не знаю, король, вождь, глава клана, старейшина, кто-нибудь ещё. Без разницы, как этот тип называется, но живёт он в подобающей его титулу роскоши.

Тоже верно. Те жилища цвергов, где мне доводилось побывать, скорее походили на землянки или норы. Не те благоустроенные, хоббитовские, а грубо обустроенные мокрые, грязные, тёмные ямы с простым очагом и лежанкой из палых листьев или мха.

Плюс один вход-выход и жутко вонючий запах слежавшейся медвежьей шерсти. Ибо лучшим домом для северного карлика всегда считалась старая медвежья берлога. Нет, были и такие, что жили в настоящих домах и даже посёлках, но подобное могли себе позволить лишь очень богатые мастера. Их в любом мире всегда немного, и страшно далеки они от простого народа.

– Идём? – предложил я.

Эд кивнул, но сначала взялся за камень. Всё правильно, если сюда кто-то заглянет, то факт нашего бегства как можно дольше должен оставаться тайной. Мы худо-бедно привалили здоровенный валун обратно и, отдышавшись, пошли на свет.

Конечно, самым разумным было бы по-тихому покинуть негостеприимную резиденцию карликов. В иной ситуации мы бы, несомненно, так и поступили. Но не сейчас. Во-первых, где-то тут в плену томятся наши друзья, Центурион и Ребекка. И я очень надеюсь, что томятся они именно в плену, а не в каком-нибудь большом котле под чугунной крышкой.

Во-вторых, у нас нет оружия, мы тоже голодные и даже если выберемся наружу, то там нас не ждёт ровным счётом ничего хорошего. Лютый холод, вопящая погоня обозлённых карликов следом и очень терпеливая чума на выходе за Грани.

Так что особого выбора не было, если, конечно, не считать права умереть там, где мы захотим и от чего получше. Лично я предпочёл бы быструю смерть от железа, чем двухдневное гниение в объятиях старухи-чумы.

– Становится светлее и теплее, – прошептал идущий на шаг впереди дядя Эдик. – Даю руку на отсечение, этот коридор ведёт нас прямиком в общий зал, где горит огонь и мелкие мерзавцы пируют, прославляя своего короля. Их охота сегодня удалась на славу!

– Значит, теперь наша очередь.

– Ты псих. Но мне это нравится. Из таких мужчин, как ты, получались лучшие берсерки. Кстати, а не хочешь ли…

– Нет, – жёстко обрезал я. – Если ты опять про мешочек с толчёными мухоморами, который ты прячешь за голенищем левого сапога и думаешь, что об этом никто не знает, то я – пас! Наркотики не моя тема.

– Какой ты скучный. Не куришь, не пьёшь, не ешь грибы, не водишь женщин…

– У меня Дана была. Недавно.

– Ты сволочь, – завистливо простонал кудрявый бог и тут же приложил палец к губам.

Коридор сворачивал налево, и оттуда раздались шаркающие шаги. Кто-то брёл нам навстречу. Я мигом снял свой плащ из шкуры полярного волка и передал его Эду. Тот сделал два быстрых шага вперёд и одним неуловимым движением накрыл сразу трёх вооружённых цвергов.

Куда и зачем они идут, мы спрашивать не стали, просто дали каждому кулаком по башке, вырубив всех на месте. Потом связали их же поясами, засунули в пасти их же обувь и отобрали наши (ого!) мечи. Это редкое везение, честное слово…

Меч человека обычно в рост самого карлика, а порой даже выше. Возможно, они лишь несли их в мастерскую на перековку, но так удачно встретились нам. В жизни всегда есть место празднику.

– Спасибо, – поблагодарил я перепуганную троицу.

Вы же не думаете, что простым кулаком можно отправить цверга в долгую бессознанку? Нет, головы у этого племени твердокаменные…

– Мы что, разве даже не убьём их? – искренне удивился Эд.

– В другой раз, – пообещал я, застёгивая пряжку плаща. – Сейчас просто нет времени, да и свою жажду мести за поражение и плен ты удовлетворишь в тронном зале. Лучшие воины карликов будут там. Смысл размениваться на мелочи?

– Ты искуситель… Но тогда король мой!

– Да ради бога.

– В смысле ради меня? Как это мило…

– Идём уже. – Я подтолкнул болтливого родственника по жениной линии, и мы всё тем же осторожным, скользящим шагом двинулись дальше.

Связанные цверги, свидетели нашего короткого спора, сидели тихо, молча, как неграмотные полярные суслики, и, кажется, даже дышали по очереди, через раз. Маленькие – не значит тупые.

Обнажив мечи, мы шли вперёд по широкому коридору с высоким, под три метра, потолком. Возможно, для карликов это место представлялось слишком просторным, традиционно они не жалуют открытые пространства.

И если считаются непревзойдёнными мастерами, то уж никак не в архитектуре. Это скорее можно поставить в заслугу великанам. Вспомнить хоть знаменитого строителя Хримтурса, усилиями которого были воздвигнуты стены Асгарда…

– Слушай, – остановил меня дядя Эд и предупреждающе поднял руку.

Я замер. Где-то совсем рядом раздался знакомый голосок. Наша Ребекка яростно спорила с кем-то, кто, судя по всему, уже довёл её до крайней точки кипения.

– А я таки в последний раз предупреждаю, что, если хоть один недомерок (не сочтите это расизмом!) тока протянет свои грязные ручонки к моему… моему… Ой, я таки ещё не определилась, кто он мне – любимый мужчина или так, сосед по стойлу, но оно точно не ваше дело!

– Я её ревную, – скрипнул зубами бывший бог. – Понимаю, что наше счастье невозможно, но эта красотка с подрезанной чёлкой так нежно завладела моим сердцем…

Мне пришлось шикнуть на него и толкнуть в плечо. Мы так же на цыпочках пошли дальше, ориентируясь на всё более громкий и чёткий голос андалузской кобылки.

– Нет, я категорически и бесповоротно против, чтобы вы отъели у него одну ногу! И вторую тоже. И вообще! А уж это тем более!!! И думать не смейте, за каким интересом мне сдался мерин?! Да сделайте себе ирландское рагу из чего-нибудь другого, в противном случае я таки за себя не отвечаю, а кто-нибудь в курсе, как опасно оставлять невинную девушку без перспективы на жеребёнка от такого роскошного производителя?!

– Что она нашла в этом твоём Центурионе? – бормотал бывший бог, ускоряя шаг. – Обычная домашняя скотина с несносным характером, болтливый до икоты, высокомерный до безобразия и вечно мнит из себя невесть что!

– Походу, ты описал сам себя.

– Ставр, я тебя умоляю! Где он, а где я?! Просто у бедняжки нет вкуса, её никто не учил разбираться в мужчинах, и будь у меня просто побольше времени…

– Успокойся, это уже немного навязчиво.

– Придумал! Я сделаю ей подарок. Всем женщинам нравятся подарки. Я куплю ей новое седло!

– Не уверен, что всем женщинам так уж нравятся новые сёдла…

Мы бы, возможно, собачились и дальше, но тут раздался дичайший визг на уровне самой противной автосигнализации на свете. Мне даже показалось, что стены дрогнули и ноги подкосились. Что это было?

– Я таки предупреждала! Зубы у меня крепкие, и будь ты хоть трижды сам его величество, но не поворачивайся ко мне похабной задницей! Кстати, штанишки давно пора бы в стирку. Ой вей, какую только гадость не приходится брать в рот, меня аж передёрнуло…

– Вперёд! – Мы рванули с места, не скрываясь и не таясь, в этом уже не было смысла.

Огромный зал на двести – триста квадратных метров открылся сразу за следующим поворотом. В центре горел здоровенный очаг традиционной прямоугольной формы, над ним можно было смело зажарить хоть целого быка или даже двух.

В правом углу зала стоял высокий трон, сделанный из человеческих и звериных костей. Рядом с ним высоко подпрыгивал грязный толстый цверг в помятой золотой короне, съехавшей ему на уши. Ещё штук пятьдесят перепуганных карликов в рваных обносках, с теми же копьями и вилами, нервно мялись с ноги на ногу, глядя, как их бородатое начальство ругается на древнескандинавском, держась обеими ладонями за укушенный тыл.

В противоположном конце зала гордо стояла стриженая кобылка с пылающим взглядом и гневно раздутыми ноздрями. За её спиной прямо на полу валялся бедный Центурион, спутанный по всем четырём ногам и с замотанной мордой. Видимо, именно он первым наговорил лишнего, за что и был, соответственно, наказан. Ну это можно было бы предположить, зная его несдержанность на язык…

– Все арестованы! – в голос взревел я, изображая берсерка, и бросился прямо на короля.

Эд, пользуясь общим минутным замешательством, рванулся в другую сторону, закрывая спиной наших лошадей и вертя мечом сложные вензеля.

– Вы мой герой, – нежно прошептала Ребекка, касаясь мягкими плюшевыми губами небритой щеки бывшего бога.

Эд растаял на месте, только что не потёк…

– Как посмел ты, нечестивец, напасть на благородного лорда Белхорста из клана Белого Волка и его друзей?! Воистину смерть слишком мягкое наказание за подобный проступок! – прорычал я, хватая короля за грудки.

– Я… мы… не знали же… А кто этот Белый Волк?

– Ты смотришь ему в глаза!

– Упс… – побледнел цверг, и его смуглая кожа мгновенно стала серой. – Э-э… так чего же мы стоим? Может, высокородный лорд отпустит короля и разделит с ним ужин в знак великого примирения двух достойнейших мужей?

– Читал вторую Эдду?

– Писал, – поправил меня король. – То есть образование имею. А ты, получается, ох… Да неужели тот самый Белый Волк? Муж богини Хель?! Иггдрасиль мне всей корневой системой в самое весёлое место…

– Да запросто! – пообещал я, хотя боевая ярость уже несколько отступила и просто так убить недомерка было как-то неудобно, но тем не менее… – Скажи своё имя перед смертью!

– Ты меня убить хочешь? Мы же только что познакомились! – столь искренне возмутился толстячок в короне, что я даже вдруг почувствовал себя неправым. Ненадолго, секунд на пять. Или на три. Не важно.

– Сейчас же прикажи освободить моих лошадей!

Карлик щёлкнул пальцами, и толпа цвергов мгновенно сняла путы с Центуриона и Ребекки. Шестеро убегали недостаточно быстро, а зря, у наших четвероногих друзей было не лучшее настроение…

– Ну всё? Тогда уже поставь меня на место, чё вцепился-то?!

– Ставр, пусти меня, – решительно сдвинул брови кудрявый бог. – Ты мне обещал!

– Ох, благородные господа, я вижу, у вас проблема. – Король цвергов, вывернувшись, попытался спрятаться у меня за спиной. – Давайте вы определитесь между собой, можете даже подраться, никто не против. А хотите, я вам вина налью для поднятия боевого духа? Или могу по очереди пнуть в копчик, у меня сапоги тяжёлые.

Неумолимый Эд, грозный, как Иван Васильевич, сменивший профессию, пёр на меня с поддержкой конницы по флангам. Центурион с подругой тоже мечтали взять реванш за всё и по полной, так как шестеро покалеченных об стены цвергов их не удовлетворили. Однако именно такая решимость моих друзей вдруг вызвала во мне непонятное чувство противоречия.

– Ты чего? – Пылающая местью троица остановилась под моим холодным взглядом.

– Съели, а?! Обломись вам, злопыхателям! – объявил главный цверг откуда-то из-под полы моего плаща. Ко мне вновь вернулось здравое желание избавить мир от этого двуличного (если не трёх-четырёхличного) гада. – Мы теперь с вашим лордом друзья и союзники! Почти родня! Он заменит мне давно пропавшего сына, милого моему сердцу крошку Десигуаля, и теперь унаследует мой трон! А вам… – Король попытался показать язык, но в этот момент я резко обернулся, поймал его за шиворот и поднял на вытянутой руке.

– Что ты сказал? Десигуаль, белый карлик с бегающими глазами, твой сын и… принц цвергов?

Наглый толстячок замер, свесив ножки, его нижняя челюсть медленно отвисла, а по щеке пробежала первая крупная слеза.

– Лорд Белхорст, заклинаю, скажи правду, что ты знаешь о моём мальчике?!

– Уф… – Я поставил его на пол. – Ну-у, честно говоря, похоже, что многое. Просто последнее время этот ушлый тип живёт у меня в доме, моется в стиральной машине, клянчит кошачий «Вискас» и постоянно тырит с кухни печеньки.

Король икнул, закатил глаза и рухнул в обморок. Золотая корона, звеня, откатилась под ноги бывшего бога. Эд опустил меч. Какой яростью ни пылало бы в бою его сердце, в схватке на стенах крепости или на палубе драккара он уделает любого, но добивать павшего не станет…

– Могу я? – на всякий случай предложила Ребекка, поворачиваясь крупом и поднимая заднюю левую с новенькой подковой. Я поморщился, чёрный конь понятливо цапнул подругу за ухо и отвёл в сторону, словно нашкодившую собачонку.

Я посмотрел на жавшихся по углам карликов, ощетинившихся вилами и копьями. Вот как-то не было в их рядах единого, дружного порыва всем вместе умереть в страшном бою за любимого короля. В этом же вся суть их низкого племени – нападать большинством, бить в спину, пытать, предавать, лизоблюдничать.

Именно цверги тайно, исподтишка, первыми нападали на граничар, рискнувших шагнуть за Грани. То есть там и другой нечисти куда больше, чем в энциклопедии мифических существ от «Эксмо», но карлики подкрадывались сзади к спящим и уносили людей ночью от костра, из палаток, не оставляя следов. Наши парни умирали в муках, медленной смертью, и даже древние боги Севера презирали карликов, хоть и не брезговали пользоваться их услугами.

В данный момент я прекрасно понимал, что если сейчас убью их короля, то мигом получу чёртову дюжину претендентов на его место. А корону примет тот, кто сумеет усыпить нашу бдительность и выставить в центре того же зала мою голову…

– Эй, кто-нибудь, приведите его в чувство.

Карлики даже не двинулись с места. Центурион покачал головой, сделал шаг вперёд и длинным хвостом отвесил пару хлёстких пощёчин их величеству.

Ноль результата.

– Могу ещё кучу на голову навалить, – честно предупредил чёрный конь.

Толстый цверг подумал, застонал и открыл глаза.

– Очухался? – на всякий случай уточнил я. – Вот и прекрасно. А теперь нам надо серьёзно поговорить.

– Убрать оружие, – важно приказал король, обращаясь к неверноподданным. – Подать вина и мяса для наших дорогих гостей! А потом все во-о-он!!!

Минуты не прошло, как прямо на полу, на несвежей скатерти, лежала куча костей с недогрызенными ошмётками мяса и медный жбан с каким-то кисло-уксусным напитком подозрительного цвета и запаха.

– Точно все ушли? – Король собственноручно проверил два-три секретных уголка и сразу перешёл к делу. – Ешьте, пейте, дорогие гости, сам могу попробовать, не отравлено. Только скажи прямо, лорд, какой выкуп ты хочешь за моего сына?

Эд многозначительно посмотрел на меня и провёл большим пальцем под горлом. Он прав, торговаться с цвергом легко, он пойдёт на любые уступки, вот только с выкупом далеко не уйдёшь, тебя гарантированно найдут с перерезанным горлом и уже без золота. Но не торговаться тоже было нельзя: в этих краях великодушие считается признаком слабости.

– Сначала уточним детали и уверимся, что речь идёт об одном и том же цверге. Опишите вашего Десигуаля. Какой он, как выглядит, что любит, какие-то особые приметы?

– Он очень милый, добрый, отзывчивый мальчик, – пустился перечислять король, сентиментально хлюпая мясистым носом. – У него редкого цвета белая кожа, прекрасное телосложение, дивный характер, аккуратные ушки, мягкая улыбка и такие ровненькие зубки. О́дин раз увидев, этого милого шалуна ни с кем невозможно спутать.

– Хм… – крепко призадумался я, поскольку под данные описания скорее подходил какой-нибудь розовощёкий пупс из Дома игрушек, но оно никак не соответствовало образу того прожжённого мошенника, что втёрся в доверие к моей милой дочери и в данный момент успешно шпионит за моим же пажом.

– Нет, наш Десигуаль совсем не похож на вашего. Кожа, конечно, белая, с серыми и розовыми проплешинами. Характер скверный, пытался напрудить в наш колодец, жрёт с земли что попало, ворует, бьётся башкой о стены, зубы жёлтые и вразнобой, косолапит на кривых ногах, носит мои старые шорты, а Хельга вообще называет его обезьянкой.

– Это он! – аж прослезился счастливый отец. – Точно он, какой милашка, верно ведь?

Я тупо обернулся к нашим. Три пары округлившихся глаз полностью подтверждали моё подозрение, что мы со старым цвергом не очень понимаем друг друга. Его и мои описания Десигуаля были диаметрально противоположны, но отцовское сердце не обманешь. Да в конце концов, ведь имя-то совпадает…

– Хорошо, будем считать, что с опознанием мы определились. Если не секрет, а почему он покинул отчий дом?

– Это я виноват…

Король подошёл к чану с вином, окунул туда лицо и, сделав несколько долгих глотков, заодно и умылся.

– Что же вы не пьёте, благородные господа? – Он запоздало вспомнил о законах гостеприимства, ставя чан у ног дяди Эдика. – Угощайтесь! Не отравлено!

Ребекка сделала вид, что её тошнит. Центурион объявил, что он трезвенник, а бывший бог храбро отхлебнул грамм пятьдесят, после чего убежал в коридор отплёвываться.

– Слабак, – констатировал толстый цверг и вопросительно покосился на меня.

– На работе не пью. В походе тоже. Дома тем более, дочка не позволяет.

– Такой могучий лорд Белхорст, Белый Волк, а слушается капризов собственного ребёнка? Фу-у-у…

– Мне напомнить, кто её мама? – Я поймал короля за край уха и прошептал: – Или лучше сразу позвать Хель и пусть напомнит она?

Цверг спал с лица, подавившись высокомерной ухмылкой. То-то же…

– Э-это… о чём мы? А-а-а! Как он пропал… да? Сбежал! Не захотел унаследовать мой трон по праву крови. Всё орал, что ему здесь душно, скучно, что я чего-то там его лишаю, давлю, угнетаю, заставляю. А как иначе-то?! Разве почтительный сын не должен подчиняться воле мудрого отца?

– Довели то есть…

– Да ладно, чего там я его довёл, – досадливо поморщился король, вновь окунаясь в чан. – Может, отлупил пару раз… может, не пару… может, месяц или три лупил, не помню… Но ведь это не повод?! Ик!..

Товарищескому суду присяжных в нашем лице всё было понятно. Десигуаль, как и многие представители золотой молодёжи, бежал из дома и ступил на кривую стезю преступности исключительно по вине добрейшего папочки. Нет, понятно, что он и сам не ангел, и тюрьма по нему плачет, но всё-таки. Проблемы отцов и детей одинаковы во все времена в любом социальном слое любого общества, любого мира.

– Ну так что, гости дорогие, вы вернёте мне сына?

– Погоди, Ставр, – остановил меня подоспевший дядя Эдик. – Обсуждение выкупа дело деликатное, недостойное высокородного лорда. Пойди отдохни у огня, а мы тут всё обсудим по-свойски…

Я не стал спорить. Есть вещи, которые бывший бог однозначно делает лучше меня: например, вешает лапшу на уши, строит интриги, стравливает противников и ведёт дипломатические переговоры. Здесь его родина, а уж карликов-цвергов он знает как облупленных. Кому ещё с ними договариваться, как не бывшему небожителю…

Я отошёл в сторону, кони увязались за мной. Хотя, конечно, Ребекка могла бы быть полезной советчицей в определённых вопросах, сдерживая вспыльчивый характер своего наездника. Центурион выслушал меня, согласился, и мы очень вовремя отправили белую кобылку в качестве третейского судьи на переговоры.

Дядя Эдик как раз перешёл от мирных разговоров к агрессивным попыткам удушения собеседника. Ребекка сумела погасить конфликт, выслушать аргументы обеих сторон, предложить компромисс, поржать вместе со всеми, слегка пнуть копытом и того и другого, ещё раз попытаться выделить рациональное зерно и в конце концов прийти к полному согласию сторон.

Причём она уложилась за меньшее время, чем вы всё это читали. Ну не умничка ли, правда? Результат переговоров был представлен мне уже как устный договор на согласование и утверждение.

– Итак, если я вас правильно понял, нам предлагают мешок золота и два комплекта серебряных подков за то, чтобы мы привели белого цверга по кличке Десигуаль к Граням, где и произвели товарообмен, получив на руки вышеозвученную награду. Вес мешка с золотом будет определяться весом самого Десигуаля. Я ничего не перепутал?

– Нет, – кивнул старый король.

– Да, – подтвердила Ребекка, – всё верно, вы читаете как по нотам!

– Так да или нет?

– Ставр, – одновременно затыкая два раскрывшихся рта, влез утомлённый бог, массируя виски, – не начинай, умоляю, мы и так там чуть друг дружку не поубивали. Один мешок – один принц! Серебряные подковы – это просто благодарность за посреднические услуги. Причём один комплект за мой счёт. Или, вернее, за твой…

– Согласен. – Я широким жестом протянул толстому цвергу свою ладонь.

Тот поплевал на руки, вытер их об жутко грязные штаны и ответил на моё рукопожатие. Теперь он ударит меня в спину не раньше, чем увидит Десигуаля. Никакого золота нам, разумеется, никто дарить не собирается, но и убивать под шумок тоже пока не станут. Не знаю, кому как, но мне такой разворот темы очень даже нравится.

– Один вопрос. Как мы будем проходить сквозь Грани?

– Эстаф.

– В смысле? – не сразу понял я, пытаясь высвободить свою руку.

– Эстаф имя моё, королевское имя! – пояснил папа нашего Десигуаля.

Я автоматически пробормотал дежурное «приятно познакомиться», хотя, честно говоря, ничем приятным для меня этот день пока не отметился. Мы цапнулись с баньши, нас поджидает чума, мы попали в плен к злобным цвергам, а теперь ещё идём у них же на поводу, пообещав вернуть наследника трона, который сейчас наверняка лопает подгорелую кашу, отчищая котлы на кухне у Агаты. Плюс мы все устали, голодны, время тикает, и, если я не вернусь в замок до темноты, Хельга мне такое устроит…

– Ну что, лорд, поехали возвращать моего сына?

– Э-э… Фальстаф?

– Эстаф, – поправил король, шутливо грозя пальчиком.

– Запомню, – не слишком уверенно пообещал я. – Есть один момент. Мой друг способен открыть проход, но на той стороне нас сторожит чума. Очень неприятная дама. Так вот, стоит нам выйти за…

– Старуха-чума? – хохотнул старый цверг и фамильярно похлопал меня по бедру, выше он не доставал. – Я отлично знаю эту тётку. Её голос слаще мёда, а сердце черней золы! Она не раз пыталась наводить тут свои порядки, но мы-то знаем, как загнать её в нору…

– Руки убери.

– А-а, извини. – Он перестал меня похлопывать и с хитрым ленинским прищуром спросил: – А ты слышал что-нибудь о Нифльхейме?

– Ледяной ад, родина инеистых великанов, малоприятное место.

– Обитель Хель ещё более отвратительна, но… Мои воины смогли кое-чем поживиться в развалинах Ледяных чертогов. После великих сумерек богов там мало что осталось. Однако некоторые великаны выжили и даже сохранили древние тайны…

Король Эстаф поманил меня к своему трону и заговорщицки приложил палец к губам. Потом подозрительно огляделся по сторонам и прошептал мне на ухо всего два слова:

– Пламенный лёд!

Я сделал умное лицо при полном непонимании сути обсуждаемого предмета.

– У меня есть. Немного. Осталось с прошлого раза. Пойдём и вставим этой твоей чуме по самое донышко!

– Договорились.

– С тебя два мешка золота, – тут же взял деловой тон его величество.

– Мм, я, пожалуй, опять позову Эда и Ребекку. Такие вопросы требуют неторопливого обсуждения…

– Поторговаться хочешь?

– Естественно, – даже не стал оправдываться я.

Какого северного мха, пусть получит копытом ещё раз, повыделывается и сбавит цену. Я охотно уступлю ему его же собственный мешок с золотом, лишь бы этот тип провёл нас мимо чумы. Если не врёт, что у цвергов оно запросто.

Белая кобылка, выслушав меня, сделала грозные бровки и пошла на второй раунд финансовых переговоров. А я поманил к себе дядю Эдика.

– Ты что-нибудь слышал насчёт Пламенного льда?

Бывший бог уставился на меня так, словно я только что сделал ему предложение. Не то, от которого нельзя отказаться, а самое что ни на есть непристойное.

– Это древнескандинавский миф. Бабушкины сказки. Брехня норн. Козлиное блеянье в упряжке. Хвост брехливой белки Рататоск. Жёлтый прошлогодний снег.

– Я понял, понял. С чего это ты так завёлся-то?

– Да потому что я… Тьфу, задница Имирова… Тебе не понять!

– Почему?

– Да потому что, если бы Пламенный лёд существовал, мы бы выиграли рагнарёк! – сорвался Эд. – Фенрир подавился бы своей же кровью, мой отец был бы жив, все были бы живы! А ты… ты мне тут…!!!

Большего я от него не добился, да и не очень старался, честно говоря.

Тронный зал как-то очень быстро наполнился десятками вооружённых цвергов. Выражение их лиц (физиономий, рыл, морд, харь – нужное подчеркнуть) сияло традиционной смесью трусости и злобы. Устроить ещё одну эпохальную битву, хвала северным богам, никто пока не рвался, но было понятно, что исполнить обещание, данное их королю, нас заставят по-любому.

Конечно, теперь мы с этим толстячком Эстафом друзья неразлейвода, он даже уверяет, что защитит нас от чумы, но срок этому военному союзу ровно до того момента, как мы передадим сына отцу и повернёмся к ним спиной…

– Я готов к походу! – Из-за трона вышел толстый цверг в дешёвой кирасе и треснувшем шлеме викинга, поверх которого была напялена всё та же многострадальная корона.

– Пламенный лёд? – уточнил я.

– С собой. – Король многозначительно похлопал себя по карману штанов. – Говорят, даже боги его боялись. Но хватит слов, мне не терпится обнять моё дорогое и нежно любимое дитя!

Я покосился на Ребекку. Она важно кивнула, подтверждая, что соглашение заключено и пока всё идёт ровно, с лёгким перевесом в нашу пользу.

– Вперёд на чуму, за моим Десигуалем?!

Я чуть поклонился в знак того, что на данный момент признаю его право стартовать в этом заезде, мы будем финишировать последними. Через несколько минут нестройной уличной бандой цверги двинулись вперёд по широкому коридору. В арьергарде шли мы.

Высота потолков позволяла нам ехать верхом, но мы с Эдом предпочли вести наших коней в поводу. Эти стены и проходы были построены никак не цвергами. Дядя Эдик тоже считал, что такая основательная монументальность скорее присуща великанам из Йотунхейма. Среди них попадались поистине уникальные мастера-градостроители. Жители Асгарда были в массе своей всё-таки воинами, практически у любого бога было две, а то и три-четыре ипостаси, среди которых боевая сущность занимала отнюдь не последнее место.

Великаны скандинавских мифов, как и атланты, гиганты, подобные Антею, не только разрушали, но и возводили величественнейшие здания по всему миру. Во многих местах нашей планеты сохранились остатки того, что люди называли «жилищами богов», но построили это не сами боги, а их подручные великаны. Они поднимали многотонные глыбы камня, обтёсывали, подгоняли один к другому, выполняя работу, зачастую непосильную даже современным технологиям…

Мы прошли два запущенных зала – всюду обломки мебели, мусор и вековой слой пыли. Эд слегка дёрнулся.

– Это вещи ванов. Их стиль, резьба и отделка. Задница Имирова, куда же нас притащили?

– Асгард граничил с землями ванов, – пожал плечами я. – Если помнишь, то во время рагнарёка земля тряслась, как желе, разрушалось и горело всё, даже камни плавились. Вполне можно предположить, что чей-то дворец ушёл глубоко вниз, потом был засыпан снегом и спустя годы найден шустрыми цвергами. Кстати, нигде в предсказаниях нет ни слова о том, что их племя вымрет.

– Да уж, скорее погибнут великие боги, чем эти низкорослые крысёныши!

– Не так громко, услышат.

– Пусть слышат! Мне-то что с того? Мы им друзья до первой безлунной ночи, где нас тут же зарежут спящими. Да ещё и съедят в придачу.

– Вот поэтому и не ори. Наша задача дожить до ночи, а там ещё поглядим…

Эд презрительно покривил губки, его традиционная дипломатия обычно сводилась к одному несокрушимому тезису: или сделай, как я хочу, или получи молотком по башке! При этом своей материальной выгоды он, разумеется, нипочём не упустит.

Хотя что я говорю, для буйного дяди моей дочери в этом мире вся выгода исчерпывалась женщинами, выпивкой и боями, а в нашем – конфеткой и мультиками про Чебурашку.

– Что будем делать, если толстый коротышка с самодельной короной на башке действительно проведёт нас мимо чумы?

– Ты не можешь молчать долго, – хмыкнул я. – Эд, давай не будем торопить события. Выражаясь твоим языком, скакать впереди козлиной упряжки.

– А вот я бы крепко подумал, – неожиданно подал голос Центурион, взывая к нашему рассудку. – Например, о том, что за Грани выплеснется целое войско цвергов. И что бы там король ни плёл тебе о потерянном сыне, кто помешает ему обчистить твои деревни, увести скот, перерезать людей и спалить дома?

– Таки я на его месте вообще бы взяла вас в плен и слупила с милой Хельги целый замок в уплату за голову любимого папы, – вставила свои пять копеек и белая кобылка.

Не буду врать, что оба этих предположения не имели под собой достаточных оснований. Увы, скорее всего эта цвергская шушера именно так и собиралась со всеми нами поступить. Римляне говорили: кто предупреждён, тот вооружён. Ну вот мы, в принципе, предупреждены, и что? Чем нам это так уж здорово помогло? Вот именно, ничем…

– Если у кого-то есть хорошая идея или полезный совет, прошу, говорите, не скромничайте! Только не очень громко, ладно?

Все мигом примолкли. А потом едва ли не одновременно единодушно выразили общую надежду, что я, несомненно, что-нибудь придумаю и всех спасу. Как же стимулирует такое искреннее доверие, кто бы знал!

Сейчас же мне не оставалось ничего другого, кроме как старательно улыбнуться, поблагодарить всех и продолжить дальше строить из себя мудрого и дальновидного полководца. Потом я, разумеется, всем всё припомню и даже как-нибудь витиевато отомщу, если не забуду. А могу и забыть, у меня отходчивое сердце…

– Вот мы и пришли, благородный лорд Белхорст, – громко оповестил король цвергов, оборачиваясь в нашу сторону. – За этими воротами нас ждёт снежная скатерть, сияющая серебром под холодными лучами луны! Тебе понравится.

– Далеко до Граней?

– Ты сможешь коснуться их рукой, – хмыкнул толстяк Эстаф.

По мановению его мизинца первые ряды воинов упёрлись руками в глухую стену, и каменная плита повернулась на своей оси, открывая довольно широкий проход. В нём свободно могли разъехаться два всадника, не коснувшись друг друга стременами. В коридор ударила волна ледяного ветра Севера…

– Точно жилище ванов, – подтвердил Эд, вдыхая полной грудью. – Они всегда предпочитали жилища, имеющие один вход и несколько выходов. Словно боялись кого-то…

– Например вас, асов, – напомнил я.

– Да, нас в первую очередь, – гордо согласился бывший бог. – Но это была честная война: мы делали гадости им, они нам, каждый враждовал, как умел, не выходя за пределы миров и не пытаясь погрузить в Хаос всё человечество. Ну, конечно, пить надо было поменьше…

– Это обещание на будущее?

– Знаешь, да! Если мы выберемся из этой передряги живыми, я завяжу. На неделю! Или три дня. Как считаешь?

– Три часа, – прикинул я. – Это уже будет подвиг.

– Ты не веришь слову бога?!

– Просто я немного знаю богов…

Мы вышли на покрытую белым снегом равнину. Король не солгал, монументальные вершины Граней, казалось подпирающие звёзды, стояли не более чем в тысяче шагов. Местность была абсолютно незнакомой, но это не имело значения – Эд сумеет открыть проход в любом месте.

И в любом месте нас будет ждать старуха-чума, а в моей усталой голове ни одной толковой идеи. Что будем делать, а?

– Ну что ж, Белый Волк, настало время исполнить уговор. Ты открываешь нам путь на ту сторону, я разбираюсь с чумой, и мы вместе встретим моего мальчика, который томится у тебя в пл… в гостях! Всё верно?

– Да, – вынужденно подтвердил я.

– Что же ты медлишь?

– Размышляю…

– О чём? – искренне удивился коронованный карлик, а окружившие нас цверги недовольно заворчали.

– О том, чего ты хочешь больше – вернуть принца Десигуаля или провести своё войско на ту сторону Закордонья?

– Ты не доверяешь королю?!

– Так же как и богам, – подтвердил я.

Минута молчания на морозе затянулась. Все мысли его величества так чётко читались у него на лбу, словно были выведены кириллицей самым крупным шрифтом. Он мог приказать напасть на нас, но рисковал быть убитым первым. Он хотел бы перейти на ту сторону, но не знал, как будет возвращаться назад с награбленной добычей, потому что не умеет открывать и закрывать Грани.

Он собирался обмануть всех, взяв нас в заложники и заставив служить своим подленьким планам, но перехитрил сам себя и теперь тоже не знал, как будет выкручиваться, не потеряв лицо. Впрочем, размышлял король недолго…

– А я недооценил тебя, Белый Волк! Ха-ха, ну-ну… Будь по-твоему. Скажи, как ты хочешь поступить? Раз ты такой честный и благородный, я положусь на твоё слово. Ты ведь не обманешь старого бедного Эстафа, а?

И что я мог ответить? Только очень честно кивнуть. Мы с Эдом влезли в сёдла, наши кони с удовольствием пустились в галоп, и неожиданное решение было скорее их, чем моим. Но какого северного мха, раз оно сработало?!

– Догоняй, твоё величество, – на ходу бросил я толстому карлику, замершему с открытым ртом перед обалдевшим войском.

Они ещё минуту глотали снежную пыль, потом опомнились и, обидевшись до самых печёнок, с диком рёвом дружно затопали за нами.

– Не возьмут, – уверенно крикнул Эд. – Там, где лошадям снега по колено, этим недоноскам по пояс!

– Открывай Грани! Нам надо проскочить так, чтобы… – Неожиданный порыв ветра зашвырнул мне горсть снега прямо в рот, и полностью раскрыть свой изящный план я не успел.

Наше весёлое божество на полном скаку начал читать какие-то магические мантры, размахивая руками и невзирая на всю неблагоприятность погодных условий. Конечно, он, как всегда, играл на публику, а каким образом реально у него всё это получалось, даже думать не хочу, а то опять начну завидовать.

– Как цверги?

Мой конь взвился на дыбы, едва не врезавшись грудью в прозрачную стену льда. Добрая Ребекка послушно обернулась и доложила:

– Таки они все дружно бегут за нами. А тот, который весь из себя самый главный, что-то кричит, но отсюда не очень слышно. Хотя лично я бы предположила, что он весь страшно ругается…

Грани дрогнули и с лёгким хрустом разошлись в стороны, открывая узкий проход.

– Эд, давай вперёд. Если встретишь чуму, в бой не вступай, заговаривай ей зубы. По моему сигналу закроешь Грани.

– А цверги? Они же просто задавят тебя всем скопом! Не, я хочу на это посмотреть…

– Давай, давай уже! Центурион, мы стоим тут. Можешь как-нибудь поторопить нашу погоню?

Чёрный конь понятливо повернул голову и заржал самым издевательским образом. Уж не знаю, откуда цверги понимают лошадиную речь, но карлики заверещали ещё громче и ускорили шаг.

– Ставр, чтоб тебе проснуться поутру с головной болью и неудовлетворённой медведицей в одной берлоге, поторапливайся уже!

– Ждём, ждём, – удерживая Центуриона, тянул я, пока первое брошенное копьё не вонзилось в снег у самых его копыт. – Теперь отступаем по проходу, задом к врагу. Медленно. Нельзя позволить им соскочить с крючка.

Король Эстаф проявил неожиданную для его тушки резвость и в эффектном кувырке прямо в полёте вцепился в хвост моего коня. Дальнейшую часть пути он провёл вполне комфортно, сев на задницу и волочась за нами, как на буксире. Кстати, ему это нравилось!

Эд вовсю читал заклинания, холодные Грани начали закрываться, пять или шесть особо ретивых цвергов размазало в папиросную бумагу, но мы успели выскочить. Кудрявый бог вытирал капли пота со лба, Ребекка настороженно водила ушами и раздувала ноздри, но вроде бы на первый взгляд никакой засады не было. Неужели чума о нас забыла и ушла домой? Я бы не очень верил в такое везение. И правильно, кстати.

– Вот ты и вернулся, Белый Волк, – томно протянул знакомый голос.

Из-за большого валуна вышла всё та же старушка-нищенка. При лунном свете её фигура казалась полупрозрачной и оттого ещё более зловещей. Она встала в пяти шагах от нас, опираясь на клюку, безобидная и неумолимая старуха…

– Никто не уходит от моих объятий, не отвергает моих поцелуев, не отказывает мне в приюте и крове. Зачем ты убегал, если всё равно вернулся? Раньше я удовлетворилась бы твоей головой, но теперь возьму вас всех.

Честно говоря, ответить на её вопросы я всё равно бы не смог, как ни старался. Не то чтобы мне было нечего ей сказать, отнюдь! Но словно какая-то неведомая усталость прижала меня сверху, как атмосферный столб, не позволяя даже рта раскрыть, не то что протянуть руку к мечу.

Краем глаза я видел, что мои спутники находятся в том же положении. Непонятная мягкая сила разом обездвижила нас всех – и людей и животных. Кажется, Эд говорил, что даже древние боги побаивались чумы.

– Позвольте мне… кхм… некоторым образом вмешаться, – неожиданно ответил ей чуть подкашливающий голос из-за задней левой Центуриона.

– Не нужно слов, слёз и криков. Идите ко мне. Сделайте лишь один шаг вперёд, и все ваши беды забудутся, всё станет неважным. Вы очень устали, вы хотите прилечь, я обещаю вам самые сладкие сны…

– Не, не, не! Уж простите, но у меня тут другие планы.

Какого северного мха, мы же почти согласились?!

– Цверг, – презрительно хмыкнула чума. – Странно, что не заметила тебя сразу. Ты пришёл умереть вместе с лордом и его другом? Или хочешь остановить меня? Меня?!

– Ох, что вы, я слишком стар и неповоротлив, чтобы сражаться, – сокрушённо покачал головой король Эстаф, хлюпая носом. – К тому же снега… кхм… нажрался. Вот простыть только ещё не хватало для полного… кха-а!.. счастья… Я хочу их выкупить.

– Что же, интересно, ты, жалкая тварь, можешь предложить той, пред которой рассыпаются в пыль города и царства? – расхохоталась старуха, и беззубый рот её вдруг сделался таких огромных размеров, что туда свободно мог бы прыгнуть мой чёрный конь.

– Вот это. – Карлик мигом скатал снежок из горсти снега с собственной одежды и ловко кинул в пасть чуме.

Промахнуться было просто невозможно. К тому же старуха даже не пыталась увернуться. Она с явным удовольствием проглотила снежок, похрустела им и довольно срыгнула.

– Ты утолил мою жажду, цверг, и в благодарность за это умрёшь последним. Здесь давно нет таких вкусных и пряных… ой! Что ты добавил в снег, маленький повар? Надеюсь, не…

Старуха резко захлопнула пасть. Её лицо дрогнуло, рот уменьшился, приняв прежние гармоничные размеры.

– Не то, что вы подумали, почтеннейшая, – чуть кланяясь, ответил толстячок, поправляя корону. – Подобными шутками балуются лишь дети, а мне не пристало поливать каждый сугроб.

– ЧТО… ТЫ… МНЕ… подсунул, гадёныш?!! – проорала нищенка, хватаясь за живот и скрючиваясь в три погибели.

На миг мне показалось, что я вижу маленький оранжевый огонёк, пожирающий её изнутри.

– Пламенный лёд. Поклянись, что больше никогда не ступишь на эти земли. Клянись!

– Кля… клянусь… всё, что захочешь… Дай противоядие, сволочь?!!

– Я же сказал, это Пламенный лёд, – пожал плечами король цвергов. – От него нет противоядия.

Последние слова чумы я не берусь воспроизводить ни на бумаге, ни вслух, ни даже мысленно по памяти. Более грязной ругани мне не приходилось слышать нигде на свете. И очень надеюсь, что больше не придётся…

Старуха-чума вдруг замерла, словно заледенев изнутри, а потом огонёк у неё в животе стал разгораться ярче и ярче, пока не грохнул маленький компактный взрыв. Сотни тысяч искр брызнули вверх, к холодным звёздам!

– А мне кажется, что воздух стал чище, – после короткого молчания заявил бывший бог.

– Таки лично я бы оно не сказала чтоб очень, поскольку кое-кто у нас весь такой впечатлительный, что, кажется… ой!

Центурион наступил ей на копыто, и правдолюбка с короткой стрижкой разумно отказалась от дальнейших комментариев.

– Ещё такой лёд есть? – Я свесился с седла, подавая руку королю Эстафу.

Папа нашего Десигуаля, ни капли не чинясь и не ноя по поводу того, что он здесь, а войско там, взгромоздился позади меня на круп чёрного коня, уселся поудобнее, свесил ножки и только тогда ответил:

– Есть. Но не тут. Сторгуемся по ходу…

Ушлый тип, но, как ни верти, сегодня он нас спас. Значит, пока мы у него в долгу.

Я пустил коня вперёд: в ночи Центурион сам выбирал дорогу, и понукать или направлять его было бессмысленно. Не буду также утомлять и вас долгим описанием нашей однообразной дороги до замка. Кони чувствовали далёкий запах родного дома, поэтому неслись вперёд изо всех сил.

Мы вышли к русалочьему озеру с другой стороны и отсалютовали бдительным каменным троллям. Баньши Арьян с ними не было: либо улетела, либо съели, либо просто так выкинули, мне без интереса. К нашему милому замку Кость выбрались уже почти в предрассветном мареве.

Часовые со стен окликнули нас, мы ответили и были без проблем пропущены в ворота. Удивительно, что за время моего отсутствия в замке ничего особенного не произошло. Враги не напали, драконы не прилетали, леди Мелисса уехала, а новые гости не появились.

Толстый цверг, разомлев от непривычного тепла (ночью было всего минус шесть градусов, а за Гранями – минус сорок!), пригрелся под моим плащом и категорически отказывался просыпаться. Я попросил стражу перенести его в какое-нибудь уютное подземелье, положить на пол побольше соломы и не забыть покормить нашего спасителя горячей кашей, как проснётся.

Искать Десигуаля сейчас было совершенно бессмысленно, как мне сказали, они с Метью так старательно шпионили друг за другом, что, кажется, оба немножко потерялись в северном крыле.

Суровый Седрик пришёл за мной на конюшню, как я понял, спать он не ложился и не собирался. Наоборот, планировал уже через пару часов поднимать отряд и ехать на мои поиски. Я клятвенно обещал рассказать всё о наших приключениях, но чуть позже. Сегодня мне тоже досталось, а героические оды себе любимому вполне могут подождать.

Моя маленькая Хельга уснула прямо на крепостной стене, где ждала до полуночи нашего возвращения. Седрик сам перенёс её в мои покои и уложил на кровать. Теперь уже я забрал её, завёрнутую в большую медвежью шкуру, и доставил к нам домой.

Поломанная кровать в моей спальне хрустнула вновь под нашим двойным весом, но этим я буду заниматься в другое время. Потом. Совсем потом. Не сегодня в обед и не завтра после ужина.

Дядя Эдик помог уложить так и не проснувшуюся племянницу в её комнате, сбегал на кухню, пощелкал выключателем, спёр полбатона колбасы из холодильника и, изображая тигра, рыча, на четвереньках унёс добычу к себе. Его игры, его проблемы, пусть развлекается.

Я нашёл в себе силы принять горячий душ, чуть не уснул прямо в ванной комнате и, переодевшись в домашний халат, повалился на маленьком кухонном диване.

Всё. Надеюсь, достаточно подробно? Потому что больше я всё равно ничего не помню.

Сон ударил меня в висок и не отпускал до самого утра. А во сне ко мне вдруг явилась леди Мелисса. Да, и она была невероятно красива! То есть я, разумеется, не могу дать гарантии, что та потрясающая девушка лет двадцати трёх – двадцати пяти с волной каштановых волос, бюстом восьмого размера, практически выпрыгивающим из тонкой газовой блузки, в строгой юбке до колен, туфельках на высоком каблучке и с любящим взглядом реально была наша леди Мелисса.

Но она так сказала, и я ей поверил. Во сне часто веришь во всякую там ерунду, да и какие, собственно, доказательства я мог бы с неё потребовать? Паспорт с печатью епископа какого-то там лохматого века от Рождества Христова? Так вот…

– Вы такой милый, лорд Белхорст. Сводите меня в караоке!

– Но, леди Мелисса, вам вообще нельзя здесь находиться! Вы же из другого времени!

– Ой-ой-ой, значит, какой-то кобыле можно, а мне нельзя?!

И я вроде как бы не знаю, что ответить. А она вдруг лезет целоваться. Причём я-то уже не против, хотя задним умом понимаю, что мы болтаем на кухне, а в ванной почему-то плескается Дана. То есть что будет, когда она оттуда выйдет и увидит эту грудастую красотку, долго представлять не нужно, любой палач сразу догадается. А леди Мелисса уже как раз вся голая. И тут…

– Папуль, ты вернулся. – Чьи-то руки нежно обняли меня за шею, спасая от тумаков и разборок во сне.

За окошком вовсю светило солнышко. Электронные часы над плитой показывали половину одиннадцатого утра.

– Я люблю тебя, лапка.

– Я знаю. Только мы никому об этом не говорим. Это тайна.

– Да. – Я обнял её за плечи, целуя в макушку. Пора вставать.

– Я за тебя волновалась.

– Прости, пришлось выехать по срочному делу.

– Мне Седрик всё рассказал.

– Ну, он у нас всегда в курсе всего.

– Тебя покормить?

– А что у нас есть? – спросил я, приподнимаясь на локте.

Хельга широким жестом указала на поднос с бутербродами. Сыр и колбасу она резала по-мужски, ломтями толщиной в палец, зато сразу сытно и вкусно.

– Мне в школу. Целую, целую! Если буду задерживаться – позвоню, если не буду – нет. – Моя умничка мизинцем закинула на плечо тяжёлую сумку с учебниками, ещё раз чмокнула меня в щёку и убежала в прихожую.

Я откинул одеяло. Почесался, сел, зевнул. Делать не хотелось ровно ничего, даже есть. Может, просто ещё поспать?

– С дядей Эдиком не ссорьтесь! Он сегодня нервный, полбанки растворимого кофе ложкой слопал, пока я не заметила. Наорала, конечно, а толку, банка почти пустая…

Ответить я не успел, да, наверное, ответа и не требовалось.

В прихожей хлопнула дверь, и принцесса замка Кость отправилась получать базовые знания по общеобразовательной программе Российской Федерации. Учится она хорошо, круглая отличница (не толстая отличница!), а если меня и вызывают в школу, так то по чистым недоразумениям, связанным чаще всего с поведением моей дочери.

Увы, мы сменили не один город и не одну школу, но проблемы остались прежними – Хельга очень сильная, ей приходится скрывать это от окружающих, а дети порой очень жестоки к скромным новичкам. Что в детском саду, что в школе, что в институте…

Внешне моя дочь как раз и представляет собой излюбленную мишень школьных мажоров или хулиганов. Стройная, бледная, с длинными льняными волосами, чаще всего собранными в конский хвост, одевается по средствам, не меняет сотовый каждый месяц и не является звездой дискотек.

Не наша вина, что её вольные и невольные обидчики чаще всего попадают в реанимацию. Если бы я реально позволил ей давать сдачи, то мы бы из милицейских протоколов вообще бы не вылезали. Но, с другой стороны, от скольких несовершеннолетних негодяев она бы разом избавила мир – что в этом плохого?

– Ставр, у нас проблема. – На кухню сунулся дядя Эдик, совершенно голый.

– Хельга вытащила твои штаны из стиральной машины, – отвернувшись, буркнул я. – Забери на сушилке.

– Зачем?

– Потому что не надо ходить дома в таком виде.

– Но мне жарко!

– Тебе всегда жарко, ты же бог Севера. Там, у себя, по скалам и фьордам можешь прыгать в чём захочешь, но у нас дома другие правила. Надень штаны!

– Ты тиран и деспот, – не раздумывая, сообщил Эд, словно бы в первый раз открывая мне эту сокровенную истину. – Но проблема не в этом. А в том, что наш сосед сверху маньяк! Ты не беспокоишься за Хельгу? Ты плохой отец! А я беспокоюсь, я хороший дядя…

Мне сразу захотелось лечь и накрыться одеялом с головой. Разумеется, никакого «маньяка-соседа» у нас в доме не было. Если, конечно, не считать частое включение на полную громкость приблатнённого шансона от Круга, «Вороваек» и «Лесоповала».

Наш псих с врождённым вкусом к поэзии счёл, что песня про белого лебедя на пруду чётко свидетельствует о преступных наклонностях поющего. Типа какой-то мужик не хочет работать, но разводит женщину обещаниями подарить ей дом в Подмосковье у пруда. «На том пруду, куда тебя я приведу…» Именно этот рефрен дядя Эдик и считает самым опасным. Якобы неизвестный тип прессанул какого-то барабанщика, который, «управляя лотом» (уже не по-русски), выдал ему номера, пять из шести, на которые выпадет дом. Дом, Карл?!!

Девушка должна бы вовремя опомниться, включить голову, догадаться, что владельцы лото (так правильно!) никому не говорят номера, ибо если они их знают, то это уже чистой воды лохотрон! А уж дом как выигрыш никогда ни на что не выпадает. Квартира ещё куда ни шло, и то лишь в государственной лотерее, не у левого «мужика-барабанщика».

– Он заманивает её на пруд! Ночью! Где лебедь качает павшую звезду! Она не знает, что её там ждёт, а ты молчишь?! Ставр, надо же что-то делать, где мой молоток, я пошёл мстить!

Да уж, за ним не заржавеет. Впрочем, сосед сам виноват, дядя Эдик уже дважды подлавливал этого бывшего морпеха в подъезде и в воспитательных целях чистил ему морду. Вроде бы помогало на месяц-другой, но потом, как выпьет…

А белый лебедь на пруду-у…

– Вот, опять, слышишь?!

– Я поговорю с ним, обещаю, – бесстыже соврал я. – Бутерброд будешь?

– Не буду. Не знаю. А молоток отдашь?

– Разрешу посмотреть «Смешариков»!

– Мне там Нюша так нравится, – стыдливо признался бывший бог, прикрылся ладошками и упрыгал к себе, кружась, как балерина.

Зрелище то ещё, честное слово. Не пытайтесь себе представить, поберегите психику.

Я встал, включил чайник и отправился в ванную чистить зубы. Проверил сотовый, звонков или эсэмэсок не было. Похоже, моя популярность падает, что не может не радовать. Хоть какое-то время я могу посидеть дома, спокойно почитать, посмотреть телевизор, разобраться с торгами, не бегать по каждому звонку шефа, не писать в тишине эту дурацкую объяснительную, а если куда и выйти, так разве только в ближайший магазин или парикмахерскую.

Судите сами, Дана подтвердила, что Хельгу охраняют, дядя Эдик будет сидеть у себя как привязанный, пока на экране скачут его любимые герои, в замок можно заглянуть вечером, особых беспорядков Седрик не допустит, леди Мелисса от нас съехала…

О, а ведь это надо отпраздновать! Такое событие! Седрик наверняка закатит маленькую пирушку для своих, значит, и нам тут можно купить шоколадный тортик.

Я заварил пакетик чая, включил послушному Эду мультики, съел бутерброд на ходу и, захлопнув дверь, отправился в магазин. Лучшие торты и пирожные продавались в «Контрасте», одна остановка на маршрутном такси или десять минут пешком. Я предпочёл пройтись.

Солнышко уже больше светило, чем грело, небо оставалось по-осеннему серо-голубым, но без тучек и дождя. Я шёл в тёплом свитере и пиджаке нараспашку, с давно забытым чисто детским наслаждением пиная опавшие листья. Незаметные и бесплатные радости мирной жизни. В Закордонье я никогда не могу позволить себе такой беспечности. Мне улыбались незнакомые прохожие, ни одна проезжающая машина не забрызгала мне брюки, и ни одна наглая ворона не прокаркала какую-нибудь гадость вслед.

В магазине я выбрал самый красивый (и не очень жирный торт), перебросился парой фраз с симпатичной продавщицей, купил нормальный кофе и спокойно вернулся домой. Представляете, дома тоже за это время ничего не произошло! Вообще ничего!

А вы, конечно, думали, что вот-вот по законам литературного жанра сейчас что-нибудь эдакое как шарахнет?!!

Так нет же, дядя Эдик всё так же сидел перед телевизором, диск со «Смешариками» был рассчитан на три часа непрерывного показа. Хельга из школы не звонила и не эсэмэсила, значит, пока всё в порядке и после обеда она будет дома.

Я заварил себе молотый кофе прямо в чашке. Подумав, добавил туда ложку мёда. Может, кому-то это покажется извращением, но мне нравится. Включил планшет, вышел на свои аукционы и чуть не захлопал в ладоши, оказывается, сегодня у меня купили сразу три лота по блиц-цене!

Учитывая работу граничаром в средневековом Закордонье, мой товар всегда стопроцентно оригинален, аутентичность гарантирована. Название чаще всего липовое, это да. Обычно я указываю в описании: «кинжал семнадцатого – восемнадцатого веков, в серебряной всечке, волнообразный клинок, кожаные ножны, украшенные чеканкой, подлинник, предположительно Франция». Вот последнее слово – ложь.

Именно этот кинжал мы взяли, когда отбивали последний набег готов. Откуда к ним попало это чудесное оружие, одному богу известно, и то не факт. Ну и со всеми прочими вещами примерно та же история. Но это ведь не мошенничество, правда? То есть не совсем мошенничество.

Тем паче что все эти лоты обеспечат меня скромной зарплатой месяца на четыре. Ребёнок растет, цены прут вверх, расходы увеличиваются едва ли не ежедневно. Я изобразил некое подобие джонни-депповской джиги-дрыги, даже не вставая с кресла.

Та-да-да-дамм!!!

У меня даже не ёкнуло. Фигня. Вернётся Хельга, попрошу её заменить мне сигнал на телефоне. Я с улыбкой взял сотовый и, отхлебнув кофе, едва не откусил край кружки.

«Убили одну из наших. Это сделал Капитан».

Два коротких предложения в доли секунды перечеркнули всё хорошее, что мне подарил сегодняшний день. Со второго «та-да-да-дамм!!!» я схватился правой рукой за сердце, а левой за телефон. Вторая эсэмэс была чуточку короче первой.

«Я не убивал. Докажи им».

Первое сообщение от Даны, второе от шефа, я заложник ситуации. Или вечно крайний, что в принципе одно и то же, но, по крайней мере, приучает не жить в мире иллюзий.

Всё было слишком хорошо, и маятник судьбы логично качнулся в обратную сторону. Я выровнял дыхание, вытер капли кофе с подбородка, подождал и выбрал в списке номеров Дану. Не потому что её эсэмэска пришла первой, просто у дампир меньше терпения, а это чревато…

Я звонил ей три или четыре раза, во всех случаях длинные гудки, никто не берёт трубку, как это бесит! В конце прозвучало автоматическое предложение «оставьте звуковое сообщение». Разумеется, я оставил, просил, чтоб перезвонила, но что толку?

Попробовал дозвониться до Капитана, так его телефон вообще был отключен или находился вне зоны доступа. Значит, это могло быть что угодно – села батарейка, не хочет разговаривать, скрывает своё местонахождение, проводит инспекцию в Закордонье, потерял сотовый, ну или самое худшее…

Обиднее всего, что сейчас я ничего не мог сделать. Связь с Белым Комитетом была исключительно через шефа, простые граничары типа меня по идее о нём и знать не должны.

Прежняя квартира Даны пострадала от взрыва гранаты, даже если её уже восстановили героическими усилиями пяти бригад узбеков сразу, то всё равно она там больше жить не будет. А никакого нового адреса прекрасная дампир мне не сообщила.

Три её девочки, как я понимаю, по-прежнему ненавязчиво охраняли мою дочь. То есть можно бы спровоцировать смертельно опасную ситуацию для Хельги, а когда они её спасут, перевести всё в шутку и попросить позвать Дану. Наверное, это идиотская идея?

Нет, это самая идиотская идея, которая вообще только могла прийти мне в голову. Во-первых, рисковать жизнью дочери, во-вторых, надеяться, что смертельные (в прямом смысле) красотки просто посмеются со мной вместе, а не уроют меня под асфальт метра на три в глубину?!.. Положение спас звонок в дверь…

– Я открою. – Дядя Эдик оказался в прихожей на полминуты раньше меня, щёлкнул замком, и ворвавшийся ОМОН вжал его в стену прежде, чем он решил спросить: «А кто там?»

Перед дулами трёх автоматов я поднял руки, не задавая вопросов. Пока крепкие вооружённые парни в масках и камуфляже обыскивали мою квартиру, ко мне шагнул тощий очкарик в хорошем костюме-тройке и явно великоватом ему бронежилете.

– Ставр Годинович Белхорст?

– Да.

– Вы арестованы.

– Неужели? А я-то думал, вы пришли поговорить о Иегове…

– Сопротивление бесполезно.

– Да, вижу, вас ничто не заводит, – сочувствующе вздохнул я. – К врачу обращаться не пробовали?

– Что вы несёте, к какому врачу?!

– В вашем случае к ветеринару.

– Вы шутите? – высказал предположение очкарик.

– Да, – решил признаться я. – А теперь серьёзно. На каком основании вы врываетесь в мой дом, угрожаете мне оружием, причиняете физические и моральные неудобства больному человеку?

– Вы выглядите вполне здоровым.

– Речь о нём. – Я кивком головы указал на высунувшего язык дядю Эдика. – В заднем кармане трусов у него справка о недееспособности. Кто полезет доставать?

Омоновцы неуверенно переглянулись. Бывший бог решил подыграть в меру своих актёрских способностей, заплакал, засучил ногами, скосил глаза к переносице и пустил слюну…

– Ладно, хотите, возьмите официально заверенную копию медицинского освидетельствования у него в комнате, там их много.

– Всё чисто! В доме только эти двое. Оружия, наркотиков, взрывчатых веществ не обнаружено.

– Да, оружие у нас пока в школе, – тихо пробурчал я, спокойно опустил руки и продолжил: – Могу я взглянуть на ваши документы, ордер на арест и разрешение на обыск?

– Разумеется, – обиженно протянул очкарик в бронике, достал красную корочку и открыл перед моим носом. – Майор Гризодуб, полиция. Не буду врать, что рад знакомству.

– И?

– Чего «и»? – поднапряглись все.

– Прочие документы где? Постановление, разрешение, ордер? Ну я что, сам должен искать всё это у вас по карманам?

Глава операции из местного отдела презрительно сунул руку в брюки, в один карман, в другой, полез под бронежилет, поискал там, огляделся по сторонам, потом лицо его вытянулось, а тонкие губы болезненно задрожали.

– Не-е, ну твою же дивизию, опять?! – раздражённо простонал кто-то из старших омоновцев.

– Я брал, я помню. Я вот сюда сунул. Было же…

Конечно, было. Только не стоило стоять так близко к дяде Эдику, изображающему полного идиота, а на деле являющемуся хитромудрым психом. Он и рот-то не открывал, потому что осторожно прожёвывал все официальные бумаги. А вы думаете, к нам в первый раз врываются силы охраны правопорядка? Угу, как же, по два-три раза в год…

– Что же делать?

– Идите в отдел, выписывайте новые, вернётесь – поговорим.

– Но это же…

– В противном случае никакой папа-генерал не удержит звёздочки на ваших погонах. Засужу на фиг!

Кто-то выругался матом в кулак, и «маски-шоу», не дождавшись приказа, свернули операцию. Бедный майор-очкарик ещё минуты три искал необходимые документы в таких местах, куда бы и по пьяной лавочке вовек не сообразил засунуть, а потом поднял на меня печальные глаза.

– Гражданин Белхорст, а вы не могли бы просто проехать с нами в отделение? Без постановления. Можно?

– Вообще-то я очень занят. Очень. Мне ещё вот этому милому родственнику молока налить надо, запить, а то ест всякую дрянь. И дочка из школы скоро вернётся.

– Ну пожалуйста, на пять минут! – взмолился бедняга. – Там такая ситуация, взят заложник, а террористы сказали, что будут разговаривать только с вами.

– Какие террористы?

– Не знаю. Женщины. Вам всё в отделе объяснят. Ну исполните свой гражданский долг, помогите полиции. А то папа меня опять…

– Выпорет или лишит Интернета, – тупо кивнул я, боясь, что попаду в цель.

И, судя по заблестевшим под очками печальным глазам, понял, что попал…

– Эд, мне надо отлучиться на часок. – Я снял с вешалки тёплый пиджак и начал обуваться. – Дождись Хельгу. Дверь больше никому не открывай! Даже Белоснежке или Ассоль, которая хочет полюбоваться с нашего балкона на алые паруса. Никому! У Хельги свой ключ.

Дядя Эдик наконец проглотил старательно прожёванные документы, постучал себя кулаком в грудь, икнул два раза и подмигнул молодому майору самым фамильярным образом.

Очкарик даже не нашёлся, что ответить. Покраснел как маков цвет и первым вылетел из прихожей. Я пожал руку Эду, пообещал купить ему лимонад и разрешил подкрепить силы тортом.

После чего вышел на площадку, запер дверь на два оборота и постарался уместиться в один лифт с шестью омоновцами. Перегруз. Мы, не сговариваясь, вытолкали очкарика и без проблем уехали вниз, пока он топал по лестнице. Ничего, молодой, ему полезно.

Внизу нас ждала заинтригованная толпа соседей, две машины с тонированными стёклами и микроавтобус УВД. Не буду врать, что встречали меня аплодисментами и криками: «Свободу Ставру Белхорсту! Нет – милицейскому произволу!» – и всё такое. Скорее наоборот…

– Взяли наконец спекулянта энтого. Давно пора было, при коммунистах расстреляли бы, вот как есть расстреляли, а квартиру его – нуждающимся! Вон мы в однушке вчетвером, это ж разве порядок?!

– И дочка у него ещё такая… вся из себя… Как сидишь, бывало, у подъезда, а она идёт, бесстыдница, и эдак вежливо мне: «Здравствуйте…» Тьфу, вот прибила бы!

– А псих этот? Он же сумасшедший совсем! Его от людей изолировать надо, он укусить может, у него глаза безумные. И, между прочим, всё про какой-то молоток бормочет! Я, конечно, ничего не утверждаю, но, говорят, в районе люди пропадают…

Вот как-то вот. Причём я бы не сказал, что нас так уж не любят. Просто разные люди в определённой ситуации ведут себя соответствующим образом. Будь тут наша бабушка-соседка с нижнего этажа, то ОМОН мог бы недосчитаться пары бойцов, у неё это легко!

Мне предложили место на заднем сиденье в машине с тонированными стёклами. Майор Гризодуб влез на переднее, устроившись рядом с водителем. Теперь к нему вновь вернулось холодное высокомерие.

– Едем в отделение. Там разберёмся, кто у нас чего и… и… Поехали уже!

Водитель плавно взял с места. За Хельгу и Эда я не беспокоился, они у меня тёртая команда, без папочки до вечера не пропадут. Съездить на полчаса в центр, побеседовать с местными полицейскими чинами, разобраться в ситуации и выяснить, что же там всё-таки происходит, в моих интересах. Тем более если учесть, о ком речь.

Я тихо достал из кармана сотовый и, скосив глаза, прочитал две те самые эсэмэски. Информации в обеих было немного, единственное, что реально представлялось важным, – Дана прямолинейно обвиняла Капитана в убийстве одной из клана дампир, а мой шеф, наоборот, был уверен, что он этого не делал, и просил меня озаботиться доказательствами.

Дополнительными деталями ни он, ни она утруждать меня не стали. Это, конечно, тоже давно стало общим правилом, пора бы привыкнуть. Ну допустим, шеф всегда так себя ведёт, его хлебом не корми, дай любимым граничарам лишний экзамен на выживаемость устроить. Но Дана!

Уж она-то могла бы… не знаю… перезвонить хотя бы, если сама не хочет брать трубку. Всё равно ведь так или иначе нам придётся объясняться, садиться за стол переговоров, наводить мосты, перетирать темы или как там положено выражаться?

Спрашивать о чем-либо майора-очкарика не очень-то хотелось, да и не имело смысла. Раз уж его послали за мной с таким боевым сопровождением, то вряд ли в органах знают намного больше моего. А отсутствие любой полезной информации всегда нагнетает обстановку.

– Прибыли. Выходите, гражданин.

Я как раз только успел отправить Дане сообщение с просьбой перезвонить при первой же возможности. Телефон нашего Капитана по-прежнему был вне зоны действия сети. Плохо.

– Или вас вывести?

– Да, – серьёзно кивнул я. – Возьмите меня на ручки и отнесите в кабинет к начальству. Если пупок не развяжется…

Майор задохнулся от обиды и при ржущем водителе клятвенно пообещал мне все кары небесные согласно букве уголовного кодекса за оскорбление сотрудника органов при исполнении. Конечно, они не все у нас такие, но, увы, всякие встречаются.

Меня сопроводили в рабочий кабинет, где за столом сидел грузный мужчина в гражданском. Путин – Медведев с портретов на стене дружно улыбались в мою сторону. Неновый компьютер, потрескавшиеся у потолка обои, затоптанный паркет, куча бумаг, табличка «Шеф не спит, шеф думает», листок с лопоухим негром и надписью «От Барака Обамы заявления не принимаются», пришпиленный кнопкой к стене. Типовой образец милицейского/полицейского юмора.

Я тоже человек весёлый, так же традиционно улыбнулся картинке, принял протянутую руку начальника и сел на предложенный стул. Очень осторожно: он явно был недавно сломан, одна ножка грубо примотана скотчем.

– Ставр Годинович Белхорст, – не спеша, почти по буквам, прочитал полицейский чин и представился: – Полковник Яфаров, Тимур Муратович. Перейдём сразу к делу. Что ж это вы, гражданин, а?

Я чуть приподнял брови, как это делает дядя Эдик, когда соседи застают его на лестничной площадке путающим туалет с мусоропроводом. Это бывает очень нечасто, но запоминается на раз!

– Значит, не хотим сотрудничать? Хм-хм… а жаль. Плохо. Надо помогать друг другу, жизнь такая, международную политику знаете, а?

Я опустил брови. Как тяжело разговаривать с теми, кто умеет разговаривать лишь сам с собой. У нас в Закордонье такой человек не продержался бы и дня, наши парни просто скормили бы его драконам. Да тьфу, его бы даже кухарка Агата в три минуты, обложив руганью и подзатыльниками, посуду мыть отправила!

– И фамилия у вас нерусская, не как у всех людей, – продолжил полковник Яфаров. – Родители немцы, наверное, в Отечественную войну за кого воевали? За фашистов, наверное, а?

Я скрипнул зубами, привстал и сел на место. Прямо передо мной на столе начальника лежал лист бумаги. Скосив глаза, мне удалось прочесть главное: Капитан жив, его местонахождение известно, он находится в обычной квартире в центре, две улицы отсюда, в руках группы маньяков-террористов (или маньячек), штурм исключается по причине возможных жертв среди мирного населения.

Единственный, с кем «террористы» готовы вести переговоры, это С. Г. Белхорст, отец-одиночка, воспитывающий дочь и содержащий на иждивении психически больного родственника по линии бывшей супруги.

– Могу идти?

– Э? – дёрнулся полковник. – А-а, можете, конечно, идите, если нет гражданской сознательности. Город у нас маленький, все на виду, а из Москвы… у-у! Там они на это смотреть не будут! Там… ай-ай!

Он подписал мне пропуск на выход и мотнул головой в сторону двери:

– Машину надо?

– Сам дойду, – буркнул я, берясь за дверную ручку.

– Правильно, здесь недалеко, да?

Я на мгновение замер. Неужели тупой мент оказался куда хитрее и умнее искушённого в интригах и дипломатии лорда Белхорста Белого Волка? Не-не-не, не может быть! Перед моим внутренним взором всплыло простодушное лицо полковника Яфарова с хитрым прищуром татарских глаз. Пожалуй, я слишком поторопился лезть со своим мнением…

У нас в Закордонье этот человек умудрился бы уговорить драконов сожрать друг дружку, леди Мелиссу уйти в монастырь, диких готов переформироваться в строительные бригады, а нашу кухарку Агату сесть на диету и заняться йогой!

Нужный дом я нашёл быстро, идти пришлось какие-то два квартала по прямой и один налево. Новенькая элитная трёхэтажка нетиповой застройки. Никакой суеты, машин, ограждения, ни одного человека в форме. Странно. Если учесть, что всей операцией руководит Белый Комитет, а они любят делать такие вещи с размахом. Вспомнить хоть их эффектные штурмы моей квартиры.

Я встал у единственного подъезда, задрав голову. Меня явно ждали, кодовый замок на двери был отключён. Присмотревшись, отметил мазок розовой губной помады напротив цифры девять. Большего мне не требовалось, и так всё разложили по полочкам. Хорошо, пойдём разбираться.

Страшно мне не было ни капельки. Дана меня не убьёт, её девочки тем более. Проводить переговоры по освобождению заложников мне приходилось уже раз сто. В подавляющем большинстве случаев всё прошло вполне успешно. Правда, один раз нет.

Ну это когда наша кухарка взяла в заложники бывшего бога, поймав его у бочки с вином, и не выпускала из кухни, пока он не компенсирует преступление чисткой репы (в прямом смысле), и ни на какие уговоры и выкуп не соглашалась. Эд с того дня возненавидел толстуху как своего личного врага! Но тем не менее не мог заставить себя отказаться от кухни и от кухаркиной племянницы…

До нужной квартиры пошёл по лестнице наверх. На третьем этаже сразу отметил самую тяжёлую бронированную надёжную дверь. Конечно, именно это и была квартира номер девять. Опыт учил меня, что в жилище таких особ войти не легче, чем в сейф швейцарского банка с нацистским золотом. И дело не в броне.

– Серебро, декорированное под обычную алюминиевую проволоку, им же обведён косяк, – с удовлетворением отметил я, поскольку как раз этому нас учили ещё на втором курсе. – Холодное железо? Естественно, на пороге, ручке и под ковриком. А сам коврик сплетён из прутьев веточек ольхи, отпугивающей большинство видов нечисти. Полный пакет!

Для людей должны быть сюрпризы попроще. Например, дверной звонок. Обычно он пластиковый, а тут металлический. Интересно, какой разряд тока получит незваный гость?

Это не шутка. Так, кстати, многие делают. В дверях стоит глазок видеокамеры, сразу ясно, кто пришёл, и при желании можно вовремя включить или отключить электричество.

Я сунул руку в карман, достав сотовый. Да, конечно, можно было просто постучать в дверь, в конце концов, хозяева прекрасно знали, кто сейчас стоит у них на пороге. Телефонный звонок был лишь данью вежливости, ещё одним дополнительным штрихом, показывающим моё отношение к клану Красной Луны. На этот раз Дана взяла трубку:

– Да, милый.

– Капитан у тебя?

– Ты ревнуешь?

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Хорошо, он здесь. Зайдёшь?

Дверь мягко распахнулась. Никаких там зловещих скрипов или какого-то межгалактического безмолвия. Просто открылась, и всё, меня впустили.

В довольно широкой прихожей стояла Дана, непривычно одетая в строгий чёрный костюм, брючную тройку. О её любимом красном цвете напоминал лишь цвет губ да тяжёлый браслет из рубинов в серебре. Всё очень серьёзно, серьёзнее, чем я полагал.

Рядом с ней, плечом к плечу, были ещё две незнакомые мне девушки, явно не дампир, босые, в длинных тёмно-синих плащах с капюшоном, закрывающим половину лица. Значит, слуги или рабыни. Вполне возможно, что добровольные, у нас в стране на определённых сайтах «по интересам» и не таких найти можно.

– Проходи, лорд Белхорст. Надеюсь, ты пришёл с миром?

– Дана, что за… напыщенная фигня. – Я шагнул ей навстречу, и тут же две девушки задержали сверкнувшие ножи в миллиметре от моего горла.

Ах, значит, вот так даже…

– Ты знаешь меня, я знаю тебя. И говорить в тоне дурных мелодрам не намерен. – Я качнулся вперёд так, чтобы сталь упёрлась в шею. – Мне нужен мой Капитан. А тебе нужно, чтобы кто-нибудь разобрался в произошедшем. Быть может, я не лучшая кандидатура, но и ты и шеф доверяете мне. Поэтому…

Дампир едва заметно кивнула. Девушки-рабыни (или, наверное, всё-таки телохранительницы) дружно, по-солдатски, сделали шаг назад. Длинные ножи были вновь спрятаны под плащи.

– Не жди извинений. Пойдём, я покажу тебе его.

Дана провела меня через две комнаты, квартира оказалась большой, я никогда не жил в пятикомнатных апартаментах. Капитан оказался в самой маленькой комнате. Даже не знаю, для чего она предназначалась – абсолютно голые оштукатуренные стены, окно, снаружи забранное решёткой, деревянный табурет, на котором сидел мой шеф. Я невольно вздрогнул.

Он был одет в свой обычный мешковатый костюм, руки скованы наручниками, лодыжки примотаны скотчем к ножкам табурета, а под самим табуретом лежала картонная коробка. Несколько синих проводков тянулись к датчику. Шарахнет при первой попытке Капитана встать.

И, судя по его отрешённому взгляду, будь он где-то в ином месте, то давно бы подорвал и себя, и захвативших его дампир к чертям собачьим! Но тут взрыв унесёт половину дома, остатки, видимо, рухнут сами по себе, сейчас так строят. Этого он бы себе никогда не простил.

При виде меня шеф поднял голову, в его глазах читалось скорее раздражение, чем мольба о помощи или ярость. Следов побоев тоже не было видно. Уже хорошо.

– Он не сопротивлялся. Это спасло ему жизнь, – медленно протянула Дана, скрестив руки на груди. – Я знаю, что он успел отправить тебе эсэмэс, после чего раздавил каблуком телефон.

Я молча достал свой, открыл папку «Входящие» и передал дампир. Та прочла текст и вернула мне сотовый.

– И что ты должен доказать?

Я задумался.

Ну, во-первых, сейчас не то время и не то место, где можно что-либо объявлять самым уверенным тоном. В этих кругах принято нести полную ответственность за любое сказанное слово. Абсолютно любое! Намёки, недомолвки, уход от прямого ответа не приветствуются.

Дана меня, разумеется, поймёт и простит, но она глава клана (хотя мне врала, что нет!), а значит, не вольна принимать решения сердцем. Во-вторых, как я могу вообще что-либо говорить, если, белка Рататоск шишкой мне по голове, сам ничего не знаю?!

То есть практически ничего. Кто-то из клана дампир убит, в чём подозревают моего шефа. Он уверен, что этого не совершал. Ребята, а вы в суд обращаться не пробовали?

– Нам нужно поговорить. Всем, – решил я, потом прокашлялся и добавил: – По очереди. Вопросы задаю только я. Отвечаем без крика и не перебиваем друг друга. Договорились?

Дана и Капитан кивнули.

Разумеется, первое слово было предоставлено даме. Дампир, не тратя лишних слов, максимально сжато и по существу описала ситуацию. Не своё видение произошедшего, не выплеск неконтролируемых эмоций, что можно было бы ожидать от женщины, а только сухие факты.

За городом, в районе дачных посёлков, у клана была своя небольшая усадьба. Нечто вроде дома отдыха и тренировочной базы. Вот именно там и был обнаружен труп одной из девочек Даны.

У несчастной была свёрнута шея. Рядом с телом, в шоковом состоянии, был обнаружен капитан граничар. Крови на его руках не было, что естественно, учитывая, каким образом умерла девушка. Однако и повода тайно находиться на территории клана он тоже не имел.

Определённые соглашения между Белым Комитетом и союзными кланами категорически не допускали любую возможность шпионажа. Это вам не американский контроль над личными телефонами всех глав Европы, тут такие вещи не прокатывают, а в качестве извинений принимается только казнь виновного…

– Я хочу осмотреть место.

– Ты вправе это сделать. Но в полночь я приму решение, и это уже моё право.

Дана чуть слукавила. Принимать или не принимать решение о наказании убийцы дампир из клана Красной Луны не её право, а её обязанность. Более того, её долг. Если она этого не сделает или хотя бы промедлит, ей самой придётся оплачивать счёт. И тогда, по всем правилам и законам, подпись будет поставлена уже её кровью.

– Капитан?

– Я не убивал её, боярин. – Он покачал седой головой, покосился на неумолимую Дану и продолжил: – Всё очень глупо получилось. Впрочем, как всегда, когда хочешь сделать лучше, а…

На этот раз мой шеф преспокойно отложил все свои родноверские заморочки, просто и без лишней суеты признавшись во всём.

Белый Комитет неоднократно высказывал устное неудовлетворение нашими с Даной личными отношениями. Все были в курсе, что я позволил себе провести в Закордонье не только её, но и трёх подружек дампир. Согласно уставу, это является должностным преступлением и вопиющим превышением служебных полномочий.

Однако вот так запросто арестовать или снять меня с работы никто не рискнул. Просто из опасений огорчить мою милую дочь, подтолкнув её тем самым к неправильному решению в час Выбора. Поэтому Капитан решил взять ответственность на себя, посовещался кое с кем наверху и пошёл на территорию дампир без какого-либо разрешения. Что уже само по себе глупо…

К его глубокому разочарованию, им были обнаружены очень неприятные факты, о которых он был обязан незамедлительно сообщить в Комитет, но не успел, поскольку на выходе споткнулся о свежий труп. Помочь девушке было уже нечем, пульс не прощупывался, но именно на этом моменте его и осветил направленный луч прожектора.

Бежать он, хвала всем древнерусским богам, не решился, иначе трупов было бы два и разговаривать мне сегодня было бы не с кем. Всё. Занавес. Есть мой шеф, грубо нарушивший общепринятые правила, и тело девушки из клана Красной Луны. Которая, возможно, встретила нашего Капитана на охраняемой ей территории и пыталась задержать его в одиночку.

Расследование могло быть максимально коротким и очень пристрастным, если бы Дана не решила сдержать общие эмоции и вызвать меня.

– Что вы обнаружили на их базе?

– Спроси у своей подружки.

– Я не отвечу, – сухо бросила прекрасная дампир. – И он прекрасно знает почему.

– Потому что тогда тебе придётся убить не только меня, верно?

– Но тебя-то, старик, я убью с удовольствием.

– Так, стоп! Давайте сбавим накал страстей. – Я встал между ними, подняв руки. – У меня не так много времени, а разрулить ситуацию, не видя место преступления, невозможно. Ну то есть будь я сразу Шерлоком Холмсом, отцом Брауном, Эркюлем Пуаро и майором Прониным в одном лице, то да, запросто, задачка на две трубки! Но я не курю, и, как вы понимаете, в наших общих интересах найти истинного убийцу, а не наказать кого-либо просто для острастки.

– Мы можем поехать, но он останется здесь.

– Без проблем, – согласился я, покосившись на шефа.

Капитан кивнул. Да, собственно, у него и не было выбора.

– Но ты можешь оставить ему телефон для связи?

– Нет. Телефон будет у Смотрительниц, – жёстко отрезала Дана. – Если понадобится, они поднесут ему к уху. В руки он не получит ничего. Едем.

Я бросил взгляд на шефа, тот опустил голову. Понимаю. Пока мне предстоит где-то кататься с любимой женщиной, а ему по-любому сидеть здесь до двенадцати ночи под бдительным оком двух молчаливых девиц с острыми ножами.

Дальнейший разговор продолжился уже в подъезде.

– До нашего возвращения ничего не рванёт?

– Если не будет попыток штурма.

– Ты сама-то веришь, что это он виноват?

– Не верю, дура я, что ли? Но если ты не найдёшь убийцу до полуночи, он умрёт. Моё или твоё мнение тут ничего не решает.

– Неужели тебя кто-то может заставить?

– Знаешь, да, – серьёзно ответила Дана, не обращая внимания на появившихся полицейских в штатском, проводящих ненавязчивую слежку за домом. – Все мы кому-то подотчётны, иначе бы в мире правила анархия. У вас есть Белый Комитет, у нас – что-то вроде Коалиции. Чёрной, красной, багровой или как ещё?

– Хорошо не коричневой, – буркнул я, садясь на пассажирское сиденье её навороченного джипа.

– Да, коричневую фазу мы успешно миновали, а вот европейцы нет. Говорят, большая резня была…

Я промолчал. О магической войне нечисти в страшные годы Великой Отечественной известно довольно много, но официально говорить на эту тему не принято. Те редкие и обрывочные факты, что порой вспоминают ветераны, чаще всего подаются ими как некое необъяснимое чудо.

Были в окружении, и нас вывел неприметный солдатик, который потом исчез в тумане. Хрупкая санитарка выносила под пулями десятки бойцов вдвое-втрое тяжелее её, хотели наградить, да не нашли. Трое седых казаков сорвали отступающий полк в атаку и на километры прорвали немецкую оборону, а потом тех троих и след простыл. Русский танк дошёл от Курска до Берлина с одним экипажем и ни разу даже гусеницы не менял. Разведчики нашли в белорусских лесах тайную базу немцев, а там все мёртвые, как медведь заломал, а следов зверя нет, только от босых ног отпечатки…

Так что воевали все кто как умел, кто как привык, с обеих сторон подвигом и славой не мерились. Нас учили, что кланы дампир впервые появились в наших краях именно во времена расцвета СССР, пришли из стран Варшавского блока по приглашению нашей стороны.

Селились в основном по провинциям, избегая как больших городов, так и слишком уж маленьких деревенек. Жёстко строили схемы иерархии, никогда и никому не уступали охотничьих угодий, как никогда не предавали интересы клана. Если кому-то вдруг показалось, что Дана готова пожертвовать Красной Луной ради моей любви, то лично я не строил бы на этот счёт иллюзий…

Ехали молча, дорога была довольно оживлённой, так что, пока не выбрались за город, прошло, наверное, не меньше часа. Потом ещё почти столько же подпрыгивали на чудесных сельских дорогах и колдобинах. Ну, думаю, этими прелестями никого в России не удивить.

Здесь тем более стоило помолчать, при такой болтанке язык можно было откусить так же легко, как дяде Эдику с балкона на управдома прыгнуть. Балкон у нас зарешеченный, но этот псих всё равно как-то умудрялся уже раз пять или шесть. Хорошо ещё, что управдом каким-то неземным наитием всегда успевал отойти на шаг в сторону…

Наконец Дана остановила машину у высокого металлического забора на последнем участке дачного посёлка, дальше шёл какой-то мелкий ерик без названия и покрытая ржавой осенней травой степь. Здесь заканчивалась цивилизация и начинались проблемы, как у любого человека, вольно или невольно ступившего на частную территорию дампир. И даже тот факт, что я здесь с Даной, отнюдь не гарантировал моей личной безопасности.

– Не уходи от меня далеко.

– И в мыслях не было, – торопливо согласился я. – Наоборот, даже хотел задать пару вопросов. Можешь поподробнее рассказать мне об этом месте?

– Дача для отдыха. Тренировочный лагерь. Что тут рассказывать?

Мы прошли через небольшую калитку с цифровым замком. Потом Дана открыла ворота изнутри и заехала на территорию на джипе. Оставив машину на специально отведённом месте под навесом, мы не спеша обошли весь лагерь по периметру.

Дампир была права, описывать практически нечего – один кирпичный дом, два этажа, общая спальня на десять кроватей, три душевые, три туалетные кабинки, кухня с большим столом, здесь же огромный плазменный телевизор. Судя по подборке дисков, исключительно для просмотра боевых программ и систем рукопашного боя разных стран и народов мира.

Подвальное помещение, небольшой тренировочный зал с силовыми тренажёрами и двумя побитыми грушами. На дворе стандартная полоса препятствий, турники, лестницы, прикрытый крышкой бассейн, у самого забора три мишени для стрельбы из лука и метания ножей. Ещё одинокий деревянный сарай в дальнем углу.

– Там всякий мусор, – объяснила Дана, неожиданно загородившая мне дорогу.

– Понятно. Тогда что же искал здесь Капитан?

– Не знаю.

– Знаешь, – я посмотрел ей в глаза, – послушай, мой шеф пробрался сюда один, ночью, без разрешения, и у него должны были быть на это веские причины. Он же при тебе сказал, что обнаружил нечто противозаконное. Тебе не интересно, что именно?

– При желании и сам наш лагерь можно объявить террористическим центром подготовки боевиков!

– Милая, мы оба хотим докопаться до правды, верно? – Не дожидаясь ответа, я развернул её за плечи и направился к сараю.

– Ты ничего не найдёшь там! – крикнула она, когда я взялся за дверную ручку. – Уже не найдёшь…

Дверь была не заперта. Внутри – ничего. Вообще ничего, чисто выметенные бетонные полы, одно окно, забранное новенькой сеткой-рабицей. Я подошёл поближе, сетка была не просто новой, а посеребрённой. У самого порога я подобрал крохотный обрывок бумаги, на нём уцелела лишь римская цифра II. И ещё тонкий, едва уловимый запах гниения.

Поверьте, живя в Закордонье, я знаю, как пахнет труп человека или животного, здесь был иной запах…

– Ты догадался. – За моей спиной бесшумно возникла Дана.

– А Капитан всё это увидел, – продолжил её мысль я. – Теперь понятно, чего опасался Белый Комитет и почему шеф пошёл на это дело сам, а не послал кого-либо из наших.

– Здесь связано и сплетено воедино слишком много разных интересов. Нам лучше продолжить в доме.

Мы вышли из пустого сарая.

– Где погибла ваша девушка?

– Вот здесь, прямо у порога. – Голос дампир дрогнул. – Вчера ночью была её смена. Остальные спали.

– Кто же тогда включил прожекторы?

Дана не ответила, пожав плечами. Эта история нравилась мне всё меньше и меньше. Не спрашивая разрешения, я достал сотовый и набрал номер Хельги. Она взяла трубку только после четвёртого гудка.

– Привет, лапка.

– Привет, па! Ты где? А то дядя Эдик сказал, что за тобой приехали Дарт Вейдеры.

– Не волнуйся, я с Даной.

– О-о-о…

– Нет, просто в гостях, в тренировочном лагере дампир за городом. Как дела в школе?

– Всё отлично!

Когда моя дочь говорит таким уверенным тоном, это значит, что меня опять вызывают к завучу или директору.

– Ладно, вернусь, поговорим. Дядя Эдик ничего не ломает?

– Нет, занимается оригами, хочет сделать журавлика и съесть. Ему ведь можно одного, да?

– На здоровье, – не стал спорить я, хотя бумаги бывший бог сегодня и так нажрался от пуза.

Хельга передала приветик Дане и отключилась. Если кто подумал, что мы таким образом договорились предупреждать друг друга о странной опасности кодовой фразой «вернусь, поговорим», то это не так. Я просто позвонил. Потому что волновался за дочь.

Она у меня всё-таки ещё очень маленькая. Ей ещё и восемнадцати нет, росла без мамы, отец (то есть я) постоянно на работе, а дома сидит полный псих, способный пустить газ в квартире и залить полы в прихожей, пуская кораблики и распевая при этом весёлые песенки викингов о грабежах, походах и пожарах.

Хотя, может, я и преувеличиваю. Именно такая жизнь научила мою девочку быть самостоятельной лет с семи-восьми. Она не пропадёт сама и защитит сумасшедшего дядю, накормит, загонит в ванную, выучит уроки, будет терпеливо ждать меня. Но всё равно она ребенок, кто бы и что бы мне ни говорил…

Ну и вообще-то неплохо, что Хельга знает, где я и с кем я на данный момент. Мало ли, если не вернусь, она будет знать, с кого спросить.

– Садись. – Чернобровая дампир кивнула мне на три табурета у стола. – Выпьешь?

– Да, спасибо, чай или кофе.

– Я имела в виду горячительную выпивку, а не горячие напитки, – нервно хмыкнула Дана, открыла холодильник и, достав початую бутылку виски, изрядно отхлебнула прямо из горлышка. Это впечатляло. – Уверен, что не будешь?

– Да.

– Как хочешь. – Она сделал ещё один долгий глоток.

– Не знаешь, как начать? Я помогу. Только не напивайся, ладно?

– Я не пьянею.

– Угу, самая популярная женская фраза в баре, – напомнил я, помолчал и продолжил: – Ты получила одного вампира с моих земель. Потом пришла с девочками на охоту, и я пустил тебя в замок. После чего ты попала в засаду у барона Роскабельски, но мы всей толпой справились с ситуацией. И ты унесла тело. Верно?

Дана кивнула, не выпуская бутылку из рук.

– Но ведь ты так ни разу и не сказала, как вы поступили с тем пленным вампиром. Я думал, что оторванная голова – это гарантированная смерть! А что, если нет?

– Продолжай.

– То есть вы могли просто выкачать из трупа всю кровь. Надо же чем-то кормиться. Однако всё куда более неприятно. Посеребрённая решётка на окне, вот эта бумажка с цифрой II, так обозначают группу крови. Человеческой, разумеется, из пунктов переливания. Он был ещё жив?

– Допустим.

– Без головы?!

– Ты мало знаешь о живучести этих тварей.

– Значит, вы пытались создать нечто вроде фермы, где бы искусственно выращивались вампиры, обеспечивая ваш клан пищей. Белый Комитет начал что-то подозревать и задал логичные вопросы Капитану. А мой шеф решил всё выяснить самостоятельно, потому что…

– …в противном случае ему бы пришлось сдать тебя, Ставр Белхорст, а всем известно, что ты у него в любимчиках. В Комитете знали, что ты пустил нас охотиться на твоих землях. Но кто знал, что мы оттуда вынесем?

– Вы пошли не убивать, а брать в плен.

– Да. Но если бы пострадал ты, то твоя дочь могла бы обидеться за папу, и тогда неслабо тряхнёт оба мира. Кстати, девочка так и не определилась?

– Она вообще не придаёт никакого значения Выбору, – чуть поморщился я. – Но сейчас дело не в ней. Кто первым обнаружил Капитана над телом твоей подруги? Что она делала ночью у сарая? Кто на самом деле её убил? Сбежавший вампир?

– Нет, никто не сбежал. Его просто перевели в другое место. – Дана добавила ещё и, кажется, действительно не пьянела. – Вкусняшка должна была провести ночной прикорм. Прожектор включился сам собой, а окна спальни выходят прямо во двор, естественно, все вскочили. Первое, что увидели наши, это твой шеф на коленях над телом бедняжки. Что они должны были думать?

– Понимаю.

– Вот именно. Скажи спасибо, что не растерзали на месте, а вызвали меня.

Тоже верно, крыть нечем. По идее за убийство любого члена клана следует немедленная и неумолимая смерть. Тот факт, что Капитану позволили жить до двенадцати ночи и даже предоставили право на «одну эсэмэс другу», выглядел скорее как чудо. Поверьте!

И та, что его сотворила, стояла сейчас передо мной, нещадно нахлёстывая виски. Видимо, авторитет Даны в клане был гораздо выше, чем я себе представлял.

– Значит, никто не видел, как именно погибла девушка. Никто не может подтвердить, что именно рука начальника граничар лишила её жизни? Он всего лишь остановился рядом, хотел помочь, убедился, что поздно. За этим его и застали, когда сработал прожектор.

– Ставр, это не…

– Кстати, а как он включается?

– У крыльца на стене переключатель. До часа ночи свет горит, потом его гасят. Все наши отлично видят в темноте, прожектор просто положен по технике безопасности. Да и мощность у него небольшая.

– Милая, шеф однозначно не стал бы включать свет, чтобы подставиться по полной. Если не включали твои девушки, то кто же? Может быть, там, у крыльца, были отпечатки чьих-то чужих подошв?

– Нет, – чуть покачнувшись, но довольно уверенно ответила Дана. – Поверь, любая дампир всегда охотница, а значит, мы умеем разбираться в следах. Там не было… нет… я сама…

Она нетрезво икнула, извинилась, прижав пальчики к губам, и, ничего не объясняя, выскочила из кухни. Я поспешил за ней. На улице уже заметно стемнело, осень же, дни короче, солнце садится раньше. Тем не менее Дана бухнулась на четвереньки и не хуже розыскной собаки стала внюхиваться и вглядываться в жёсткую землю перед домом. Точно, пьяная, а говорила-а…

– Ставр, здесь есть следы. Вернее, отпечатки чьих-то сапог, едва заметные, словно кто-то крался на цыпочках. Вот… и вот. Вот ещё. Три.

– Три отпечатка? Он что, летал, что ли, едва касаясь ногами земли? Так бывает?

– О, бывает ещё и не такое…

Мы с Даной одновременно обернулись. Позади нас, шагах в десяти, стояла мужская фигура, закутанная в чёрный плащ. Лица почти не было видно из-за высокого воротника и надвинутого на брови берета, но тем не менее я почему-то почувствовал, что знаю этого человека. Вот только человека ли? Не уверен…

– Вы ведь не думали меня здесь увидеть? А я жаждал встречи… О как я жаждал! Поверьте, сосед, жажда мести куда более могучий стимул, чем даже жажда жизни! Голодная ночь наступила…

– Роскабельски?! – Я не поверил своим глазам. Даже протёр их два раза. Но объективная реальность от этого не изменилась. Теперь уже перед нами, покачиваясь взад-вперёд на каблуках, стоял наш старый знакомый, лысый хмырь, подонок и негодяй, сукин сын, благородный барон Роскабельски!

Тот самый, что приставал со сватовством к моей дочери, разводил у себя вампиров, поймал в плен Дану и сумел сбежать, когда мы с Эдом и Метью разгромили его занюханный замок. Ну или, по совести говоря, смрадные и мокрые пещеры, где он и приобрёл свой злобный нрав, страдая бронхиальной астмой и, как я понимаю, хроническим алкоголизмом. Которого, кстати, волки Серого Брата загнали к нам, а Седрик посадил в подвал. Где правда?!!

Не знаю. Но сейчас перед нами стоял преображённый барон, крутой и бледный, как варёное яйцо! Грудь колесом, на пальцах отросли когти, а из-под верхней губы выглядывают жёлтые клыки…

– Его обратили, – хрипло выдохнула Дана, делая два нетвёрдых шага к навесу, под которым стоял её джип. – Отвлеки его…

– Как? – с таким же хрипом спросил я, поскольку резко пересохло в горле. – Мать твою чародейницу-затейницу, я даже без оружия!

– Не знаю, займи чем-нибудь.

– Поиграем в «камень-ножницы-бумага» или просто поговорим по душам? – нервно промямлил я. – Тебе ведь есть что нам сказать, барон? Например, о том, как ты попал в этот мир, кто пустил тебя сюда и приказал убить девушку, подставив Капитана…

– Ох и ах, Белый Волк, тебе бы стоило поучиться выбирать покровителей. – Наглый Роскабельски плавно пошёл влево, по кругу, едва касаясь ногами земли. Распахнутые в стороны руки и развевающийся плащ придавали ему сходство с танцующим лезгинку балеруном Цискаридзе.

– Приму к сведению, – согласился я, так же обходя его по кругу, но вправо. – У меня всегда были проблемы с подчинением. Но совет не ответ. Кто пустил тебя сюда, трусливый мерзавец?!

– Поберегите ваш пыл, – хищно улыбнулся барон. – Ведь скоро вы назовёте меня своим господином, будете приносить мне добычу в зубах и вылизывать подошвы моих сапог…

– А по зубам?

Мой бывший сосед не стал притворяться, что боится драки, он прыгнул на меня с места, буквально перелетев расстояние в десять – двенадцать шагов, и я едва увернулся. Длинные когти со свистом полоснули воздух буквально в считаных сантиметрах от моего лица. Я ответно пнул его ногой, целя по причинному месту, но этот гад легко отпрыгнул.

– Вы всегда были искусны в бою, Белый Волк. Но где же ваш верный конь, надёжный меч и проверенные друзья? Они не пришли? Ай-ай-ай! Обещаю, что после вашего обращения я охотно позволю вам самому убить их!

Я кинулся вперёд, получил скользящий удар локтем по скуле, но зато поймал барона за плащ и, раскрутив, изо всех сил припечатал спиной о крыльцо. Крошка бетонных ступенек так и брызнула во все стороны, но негодяй встал на ноги и даже расцвёл в улыбке. Да, зубы у него теперь как у саблезубого тигра времён раннего палеолита.

– Ты хотел выпустить того вампира, а вдвоём вы бы затерроризировали весь город. Вкусняшка заметила тебя, и ты убил её, в нужный момент включив прожектор, чтобы все увидели Капитана.

– Всё куда сложнее, – задумчиво пробормотал Роскабельски, в его глазах на миг блеснуло презрительное сочувствие к моим детективным способностям. – Но хватит простой болтовни. Ты нужен нам, граничар!

Он вновь совершил прыжок, достойный монахов Шаолиня, и, закрутившись на месте, сбил меня с ног. Я нанёс ему прямой удар ногой в челюсть из положения лёжа, но барон, казалось, не чувствовал боли. Грязные руки с невероятной силой сжали моё горло…

– Ставр, пригнись! – крикнул кто-то голосом Даны.

Возможно, кстати, и она сама, это было бы логично. А потом двор буквально был изрешечен пулями из короткоствольного автомата Калашникова. От грохота заложило уши, выстрелы рвали ночь, пыль поднялась столбом, но и мой противник, разжав пальцы, завалился куда-то вбок.

Когда у дампир кончились патроны, я встал, полупридушенный и полуоглохший. А отчаянно чихающий от пыли и пороховой гари барон рассматривал дырки в своём плаще.

– Ты испортила мою одежду, тварь!

Вместо ответа взревел мотор, и на миг замешкавшийся вампир был буквально размазан по стене сарая бампером тяжёлого джипа.

– Гореть тебе в аду, дьявольское отродье, – запоздало добавил я.

Хельге бы понравилось, что здесь прозвучал боевой клич её мамы.

– Осиновый кол, серебряные пули, крест и святая вода – это анахронизмы, – объявила моя Дана, практически выпадая из водительского кресла. – Ставр, я, оказывается, така-а-я пьяная-а…

Пока она сидела прямо на земле, прислонившись спиной к капоту и свесив прекрасную голову набок, мне пришлось рассматривать останки мятежного барона. Зрелище малоприятное во всех отношениях. Он и при жизни-то был дрянь-человечишкой, а уж то, что от него осталось после смерти…

Грудная клетка всмятку, кости в щебень, позвоночник сломан, башку почти оторвало, держится на половине непорванных мышц. В остекленевших глазах упрёк и недоумение: типа кто пустил женщину за руль?!

Я вытащил за ноги его изувеченное тело на середину двора, слил часть бензина из бака машины и, забрав у дампир зажигалку, подпалил то, что ещё недавно было моим соседом по землям Закордонья. Надо было ещё что-то сказать напоследок, да?

– Ты жил как мерзавец, но умер как мужчина – в бою с превосходящими силами противника! Если боги захотят принять тебя, подобно павшим героям, в чертоги Вальгаллы, да будет так. Если же им плевать на твою подлую душонку, я тем более не стану плакать…

Дана нетрезво хрюкнула. Видимо, моя поминальная молитва почему-то показалась ей смешной. Пока огонь пожирал тело барона-вампира, я нашёл в джипе сумочку чернокудрой дампир и сунул ей в руки её сотовый. Широкоэкранный «флай», разумеется, красного цвета.

– Двенадцати ещё нет. Прикажи своим освободить Капитана.

– Мм, я хочу выпить!

– Тебе не достаточно на сегодня?

– Ставр, если мужчина ни разу не видел свою любимую женщину пьяной в гавань, то считай, он её просто не знает! Я у тебя любимая? Ты меня знаешь? Уверен? Вот и наливай!!!

Я молча вернулся в дом, притащил ей бутылку с жалкими остатками виски, и после одного (на большее не хватило) глотка она набрала номер и совершенно трезвым голосом велела отпустить моего шефа.

Через пару минут мне позвонил Капитан:

– Ты справился, боярин. Я у тебя в долгу и привык платить по счёту. Завтра утром у меня. Добро?

– Добро, – не стал возражать я, хотя на утро были другие планы, но кому оно интересно? Риторический вопрос…

– Помоги мне встать и пр…пр… проводи в дом. – Вновь уступая линию фронта алкоголю, Дана протянула мне руки, фактически повиснув на моей шее.

– Ты пьяна.

– А я спорю? Пьян…на. Ощень. Звони домой.

– Зачем?

– Мылый… тьфу, ми-илый, звони домой, перду-предупреди ребёнка, что сегодня не придёшь, потомушта…шта ночуешь тут! Чё непонятно, а?

Да, собственно, всё понятно. Скоро полночь, такси из города сюда не поедет, я сам машину не вожу, а Дане в таком состоянии и близко за руль садиться нельзя. Значит, всё логично, ночуем здесь.

Кости барона уже догорели, вампиры, в отличие от людей, почти всегда сгорают без остатка. Утренний ветерок развеет пепел, и эта страшная страница моей жизни заслуживает забвения. Завтра я обо всём расскажу Седрику, пусть примет меры к поиску родственников Роскабельски. Хоть на его земли мало кто позарится, но всё-таки даже в диком Средневековье есть свои законы и правила.

Однако сначала пусть он ответит мне, каким образом барон, типа сидящий у нас в подвале, вообще оказался на свободе? Про то, как он попал в наш мир, спрашивать не буду. Старый рубака всё равно не знает, и это правильно, тут вмешались силы, за деяния которых он не ответственен…

Хельге я, конечно, позвонил, вкратце описал ситуацию (не особо акцентируя на сюжете драки с кровососущим гадом), и она всё поняла. Зевая, пожелала мне спокойной ночи, предупредила, что в школу ей к девяти, так что задерживаться мне не стоит.

Дана, пошатываясь, страстно поцеловала меня в губы и ушла стелить нам постель. Да, именно нам. Есть ситуации, когда любовь – лучшее лекарство от всего на свете. Я лишь умылся на кухне, а когда, полный воодушевления, поднялся к ней, она просто спала, рухнув поперёк кровати, полностью одетая и даже обутая.

Я снял с неё туфли, укрыл одеялом и лёг на соседнюю койку. Вот и всё. Интима не было. Был сон, в который я провалился с головой, едва коснувшись лбом подушки. И, как вы понимаете, не успел сам себе ответить всего на один, но очень важный вопрос: как именно ставший вампиром барон Роскабельски попал в наш мир?

…Рано утром меня разбудил рёв подъезжающих автомобилей. Даны в спальне не оказалось, она уже была во дворе, распахивая ворота. Въехали четыре чёрных машины с тонированными стёклами. Похоже, сегодня здесь будет общее собрание всего клана.

В отношении меня это могло значить только одно – выметайтесь, сэр! Или сир, как выражается старина Седрик, но суть от этого не меняется, выметайтесь, и всё!

– Ставр, – вошла в комнату Дана. Элегантная, умытая, причёсанная, со смеющимися глазами и нежной улыбкой, без малейшего следа похмелья. – Тебе пора, такси ждёт за воротами. Не волнуйся, я уже заплатила водителю и позвонила твоей дочери.

– А у вас тут что-то вроде собрания?

– Что-то вроде, – не стала вдаваться в объяснения дампир. – Идём, я провожу тебя.

В принципе мне и самому было бы абсолютно несложно спуститься вниз, пройти через двор и сесть в машину. Однако если подумать, то среди дампир очень сильны традиции здорового феминизма, а ещё более устои клановой закрытости. То есть мне вообще не стоило здесь находиться, а уж в присутствии всех членов клана просто чревато неприятностями.

Дана проводила меня вниз, двери в обеденный зал были предусмотрительно закрыты, чтобы я не мог ни количество гостей знать, ни их разговоры слышать. Для моей же личной безопасности. Ну конечно, кто бы спорил…

– Милый, всё потом. – Дана быстро поцеловала меня в щёку и махнула рукой, закрывая ворота.

Я приложил ладонь к уху. Она поняла и кивнула, перезвонит сама. Мне оставалось сесть в серебристую «Ладу-Калину». Водитель отчаянно зевал всю дорогу, но тем не менее умудрился каким-то непостижимом образом доставить меня домой, не сбив по дороге ни одного столба.

Я же, несмотря на вчерашние события, нервы, синяки и короткий сон, чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Возможно, из-за бодрящего утреннего ветерка и всё ещё весёлого осеннего солнышка. Ведь всё кончилось просто замечательно: все наши живы, зло наказано, Капитан на свободе, Белый Комитет доволен, родная милиция в шевронах полиции не имеет ко мне никаких претензий, а дома…

– Папуля! – Хельга выпрыгнула из своей комнаты и повисла у меня на шее, как только я шагнул в прихожую.

– Как ты, лапка моя?

– Она в порядке, – раздался строгий голос бывшего бога. – А вот где шлялся ты? Ушёл ещё вчера, якобы по делам, припёрся сегодня, весь в синяках, мятый-перемятый, да от тебя за морскую милю разит женскими духами, потом и кровью! Где ты был, плохой отец?!

– Он хороший, – вступилась моя дочь. – И кстати, да, в самом деле где ты был?

– Он плохой! Хорошие отцы интересуется своими детьми, спрашивают, как у них в школе, пытаются понять, в чём проблемы, кому дать взятку, а кому по башке веслом от драккара. Может быть, в первую очередь самому себе?!

– Меня опять вызывают в школу. Помню. Когда надо быть?

– В общем-то сегодня… – как-то не особо уверенно протянула Хельга, опустила руки и шмыгнула носом. Видимо, хочет зареветь, подумал я, поскольку к насморку и прочим простудным заболеваниям у неё был врождённый иммунитет.

Честно говоря, мне не удавалось вспомнить практически ни одного случая, когда мы выходили на больничный по её вине. С другой стороны, это тоже приводило к проблемам.

– Короче, па, тебя в школу вызывают. Но не из-за меня. То есть из-за меня, конечно, но не потому что я что-то там не так сделала или кого-то пришибла. Она говорит, что я… не такая!

– Кто она? Можно как-нибудь пояснить всю историю лично для меня, поскольку полунамёки у меня с утра туго проходят.

Хельга дёрнула плечиком, повела меня на кухню, заварила чай, поставила перед носом мёд и хлеб. Дядя Эдик, как грозный ангел праведного гнева, встал чуть поодаль, скрестив руки на груди и прислонясь к дверному косяку. Он у нас любит многозначительные позы.

Я погрел пальцы о чашку, но не пил, пока Хельга не начала рассказывать. Всё оказалось куда проще, чем обычно, и куда глупее, чем страшнее. В общем, им, всему классу, делали стандартные противогриппозные прививки. Обычно я просил Хельгу избегать подобных мероприятий, поскольку она и так ничем инфекционным от рождения не болеет, смысл вкалывать себе всякую химию?

В большинстве случаев всех всё устраивало, мало ли кто из родителей заранее пишет отказ от всех прививок в школе? Но на этот раз какая-то старая грымза из районной больницы вдруг подняла хай, что у девочки, согласно их записям, вообще нет ни одной прививки.

А это плохо? Это очень плохо, так нельзя, вы погубите детский организм, подумаешь, закалённая, да сейчас такие вирусы летают, раз – и ты в инфекционной, а «скорая» не всегда успевает, врачи не боги, могут и не успеть, так что…

В общем, ей попытались сделать укол в руку. Игла согнулась. Вторая и третья тоже. Медсестра впала в панику, убежала к завучу, они вместе нашли в Интернете кучу врачей ума не приложу с какими купленными дипломами, но там же один умник твёрдо заявил им, что это первый признак серьёзного психологического заболевания! Без единого доказательства, но двум тёткам этого и не требовалось, верно?

Суматоха, шум, разборки, на вопрос, были ли в семье сумасшедшие или родственники с наследственными заболеваниями, Хельга, естественно, ответила, что и были и есть. Ага-а! Вот с этого момента у нас действительно начинаются серьёзные проблемы…

– Па, ты только не волнуйся, хорошо? Не волнуешься? Точно? Могу говорить?!

– Ты беременна? – вдруг прозрел я.

– Нет, с чего бы! – удивилась она, явно решив, что психов в доме уже двое. – Просто завуч сказала, что после уроков к нам придут из попечительского совета школы. Если им чего не понравится, то они позовут какую-то там комиссию по правам ребёнка. А если они тут решат, что… ну не знаю, что они могут нарешать, но она сказала, что тебя… Короче, тебя могут лишить отцовских прав, а меня отдадут в детдом! Я ей говорю, что у меня прекрасная семья, мне там хорошо и никуда я не пойду! А она сказала…

– Стоп. – Я прижал указательный палец к её губам. – Минуточку, так, если ваша дура-завуч решила…

– Ставр, – дядя Эдик так же быстро прижал свой палец к моим губам, – нельзя ругать при ребёнке её учителей, это непедагогично и…

– Достал. – Мы с Хельгой дружно вытолкали нашего домашнего бога со справкой в его комнату и включили ему телевизор.

– Положение серьёзное, – вынужденно согласился я, когда мы вновь сели на кухне за стол.

Это уже третья или четвёртая попытка отобрать у меня дочь. В двух случаях мы были вынуждены переехать в другой город, один раз мне пришлось заплатить кругленькую сумму, ещё один раз (значит, всё-таки четыре) дядя Эдик просто закопал проверяющую комиссию по пояс в гравий и был задержан милицией уже за рулём асфальтоукладчика.

Сейчас всё немного иначе. Ну, в том плане, что органы опеки в настоящее время действуют куда круче и решительнее. Пока Хельге не исполнилось восемнадцать, её вполне могут забрать, и что-то мне говорит, что в данном конкретном случае комиссию к нам направил всё тот же Белый Комитет…

– Так мне надо идти в школу?

– Уже нет. Мне сказали, что нам позвонят.

Я бросил взгляд на свой сотовый.

– В дверь, – пояснила Хельга.

– Ага, – дошло до меня. – Значит, они настроены решительно. Что ж, у меня есть время на чашку кофе?

– То есть чай ты не будешь?

– Хороший отец выпил бы чаю! – донеслось из комнаты Эда.

Сам он к нам не вышел, не мог оторваться от телевизора, где мама дяди Фёдора с лыжами в руке поёт голосом Валентины Толкуновой. Я улыбнулся Хельге и сунул кружку с чаем в микроволновку на одну минуту. Делов-то, и я вновь хороший отец! Звонок в дверь раздался крайне не вовремя…

– Ты не обжёгся, па?

Ну-у… надо подумать. Нет, мог бы и пожаловаться, чтоб пожалели, но нет, не очень. Бывало хуже, и нередко.

– Кого к нам несёт?

Вопрос был риторическим, но тем не менее дядя Эдик решил его продублировать, бросившись в прихожую с воплем:

– Кого это там к нам несёт, а?!

– Простите, мы хотели… – неуверенно раздалось из-за двери.

– Только бы свидетели Иеговы, только бы свидетели Иеговы! – взмолился бывший бог, заранее закатывая рукава.

Хельга осторожно передвинула дядю и, посмотрев в глазок, тихо доложила:

– Похоже, эти… из попечительского совета. Может, притворимся, что нас нет дома?

Вновь раздалась трель дверного звонка. Что ж, всё это мы уже проходили. Не первый раз замужем, так сказать…

– Сполох! Действуем по плану «идеальная семья»!

Меньше чем через полминуты я торжественно распахнул дверь, пропуская в прихожую толстую женщину в строгом костюме и очках на носу, а за ней тощего мужчину в полуспортивном костюме, лысого, гладко выбритого, с оптимистичным взглядом детского тренера по баскетболу.

Не из попечительского совета, тут Хельга ошиблась, эти из родительского комитета. Виделись как-то на собрании, когда меня пытались припахать к покраске оконных рам в классе. Абсолютно не феодальное занятие, я нагло слинял в замок Кость, предпочитая отбивать внеочередной набег диких готов с севера. Помнится, потом Хельге долго пеняли за «несознательность отца»…

– Заходите, прошу вас!

– Ставр Годинович Белхорст, – по бумажке прочитала женщина. – И ваша девочка… э-э… Хельга Ставровна Белхорст, верно?

– Позвольте? – Я взял у неё листок, где наши данные были записаны печатными буквами. – Да, всё так, вы читаете как по книге!

– Просто у вас такие имена… – насупился мужчина. – Вы хоть русские вообще?

– Эдуард?

– Да, – показался из своей комнаты бывший бог, прилично одетый и причёсанный. – Допустим, я швед. Но могу быть норвежец, датчанин, ирландец или всего понемногу. Это имеет значение?

– Конечно! Вдруг вы какой-нибудь…

– Кто?

– Ну-у…

– Хотите выпить? – в качестве компромисса предложил дядя Эдик, и «физрук» радостно сглотнул.

– Михаил Константинович, мы не за этим пришли!

– Глафира Петровна-а, ну что вы прямо как эта…

– Шотландский виски, односолодовый, выдержанный, – словно бы сам себе под нос пробормотал я, и тётенька из родительского комитета нетерпеливо подёргала носом:

– Я слышала, что это ваше виски ужасная гадость!

– Самогон самогоном, – подтвердил дядя Эдик, широким жестом приглашая всех к себе. – Ставр, будь другом, проверь пока школьное задание своей дочери. Мы начнём без тебя…

– Так, собственно, мы и пришли из-за этой самой вашей девочки! – хлопнул себя по лбу Михаил Константинович. – Тут, короче, такое дело…

– Вот как раз и разберёмся!

Ну, дальше я мог уже и не контролировать ситуацию. Эд всё знает, всё умеет, и пить и спаивать ему не в первой, так что нам с Хельгой оставалось лишь спокойно отсиживаться на кухне с чаем и бутербродами, пока тихое «родительское собрание» в комнатке бывшего бога со справкой набирало обороты.

Поначалу мы даже не прислушивались, как там и что, гости вели себя вполне пристойно. Первые признаки того, что тема действительно серьёзная, появились минут через пятнадцать. Мы как раз засели за проверку счетов по нашим закупкам и уточнение гибкой системы скидок для моих постоянных покупателей, когда…

– Ах, мало ли что она хорошо учится, надо же ещё и уметь подать себя в коллективе! Активнее участвовать в общественной жизни, понимаете ли, как-то пораскованней быть, не избегать общения с товарищами по классу. Знаете, что о ней говорят мальчики?

– Нет. Но я лучше запишу. Имена, адреса, особые приметы?

Эд запишет. Потом отпросится у меня в магазин за печеньем, а сам устроит засаду у подъезда соседнего дома. Если описавшийся мальчик после встречи с нашим психом ещё сможет говорить, то в лучшем случае его хватит на неуверенную дачу показаний, которую тот же дядя Эдик покроет сверху одной справкой…

– Ставр, давай вторую! – на мгновение высунулся наш кудрявый красавчик, и мне пришлось лезть в шкафчик на кухне.

Если я не пью, это не значит, что дома вообще нет алкоголя. Разные ситуации бывают, да и хоть коллекции ради. Эд в этом мире тоже не пьёт, мы ему не позволяем, а у своих он не ворует. Знает где, но без разрешения никогда не возьмёт. Перетерпит и напьётся в замке…

Я только успел сунуть ему в руки бутылку коньяка, как в дверь ещё раз позвонили.

– Мы из родительского комитета.

На миг мне показалось, что у меня двоится в глазах. На площадке перед моей дверью стояли те же самые люди, что сейчас, и, перебивая друг дружку, вслух читали стихи Маяковского о том, как он себя под Лениным чистит, с которым их в комнате двое.

– Заходите. – Я на автомате распахнул дверь.

– Мы пришли поговорить с вами о вашей дочери и убедиться, что девочке обеспечены все условия для нормальной жизни и учёбы, – уверенно начала женщина, как я понимаю, Глафира Петровна.

– А чем это у вас так приятственно ароматизирует? – хитро сощурившись, спросил Михаил Константинович. Его ноздри хищно затрепетали.

– Вам сюда. Эд, к тебе гости!

Парочка дубликатов исчезла в комнате дяди Эдика. Я прислушался в ожидании возгласов изумления или взаимных обвинений в мошенничестве, но ничего такого не произошло.

– Третью бутылку, Ставр! Срочно, если тебе дорога твоя жизнь и дальнейшее образование моей любимой племянницы!

В дверь снова позвонили. Да что ж за день-то сегодня такой?!

– Па, я открою!

Мне пришлось взять ещё одну бутылку не самого дешёвого молдавского коньяка, экспортный вариант то ли белого, то ли чёрного «Аиста», а мимо несколько изумлённой Хельги, принюхиваясь, проскользнула к пьяному богу уже третья пара «из родительского комитета». Да, да, те самые, близнецы в паре, как под копирку. Не дожидаясь четвёртой партии визитёров, я потянул Хельгу за рукав и быстро шепнул:

– Беги в замок. Мы с дядей Эдиком следом…

– Нет! Так не честно. Почему, как только происходит что-то интересное, я должна уходить?!

– Здесь не интересно, а опасно.

– Тем более! – Она даже топнула ножкой, но на меня это не действовало уже приблизительно лет десять.

– Лапка, надо – значит, надо. У тебя там, кстати, куча дел. Десигуаль должен встретиться с папой, а они, между прочим, совсем не по-дружески расстались. Потом у тебя уроки верховой езды с Центурионом и тренировки на мечах с Седриком.

– А я с тобой хочу! Седрик мне поддаётся…

– Но он обещал мне поставить тебе в пару Метью.

Хельга на мгновение закусила нижнюю губу. Хороший знак, подумает и пойдёт. Плохой знак – получается, мой паж всё-таки ей не безразличен. При первом же удобном случае отведу парня к ветеринару, пусть кастрируют на фиг, чтоб мне потом не дёргаться…

– А вы тут точно справитесь?

– С пьяными гостями? Да на раз-два!

Я соврал. Но не думаю, что и она так уж мне поверила. Хельга прошла в мою комнату, забралась на кровать и, коснувшись рукой гобелена, честно предупредила:

– Па, у тебя минут пять – десять. Потом я начну нервничать, вернусь и всех убью. В смысле весь родительский комитет, сколько их тут ни накопится. Так что… порешай тут всё мирным путём, договорились?

– Разумеется, лапка моя!

В дверь снова позвонили. Моя дочь сделала шаг и исчезла в гобелене.

Я же сумрачно обвёл взглядом небольшую коллекцию старого антикварного оружия на стенах, выбрал небольшой топорик конного воина и кривой кинжал иранского образца. Мне хватит, на территории собственной квартиры бог со справкой предпочтёт драться голыми руками. И, судя по звону стекла, он уже это начал, даже не дожидаясь моего участия…

– Эд, держись, я иду, штырь им в забрало!

На мой боевой клич (они у меня все разные) из комнаты бывшего бога выскочило гиеноподобное сутулое существо с оскаленной мордой и вздыбленными клоками шерсти на загривке. Ничего человеческого в нём уже не было…

– Глафира Петровна? – каким-то невероятным мужским чутьём опознал я.

Тварь на мгновение смутилась, и это стоило ей правой лапы. Топором я владею не хуже любого викинга и до икоты страшен в гневе, особенно когда дерусь на своей земле. В данном конкретном случае на полу своей собственной квартиры.

Гиена испустила страшный вой, от которого закладывало уши, бросилась на меня, а я кувырком ушёл под неё. Глафира Петровна, дама из комитета или кто там была на самом деле, заскребла когтями по стене. В левом боку её под острым углом торчал иранский хубер. Выдернув дымящийся нож, я с размаху раскроил твари череп топором, а потом был атакован вторым хищником, но не сказать чтобы так уж неожиданно.

– Предлагаю сдаться. В противном случае я буду вынужден, ну… зарублю, короче!

Зверь зарычал и пошёл на меня, как бурый медведь, разбуженный посреди зимы. Я отмахивался кинжалом, мельком отметив, что с медведем-то как раз было бы проще.

Седрик научил меня на них охотиться, а этот гад был умнее, опытнее и опаснее любого хищника, с которым мне доводилось встречаться. Скользящие удары его шкуру не пробивали, а под прямой он не подставлялся. Это изрядно напрягало…

В комнате дяди Эдика, судя по шуму и грохоту, снимали четвёртую серию «Властелина Колец» со всеми спецэффектами. То есть телевизор работал на всю мощь, музычка такая бодренькая звучала, а в мелодию периодически вплеталось невнятное рычание, стоны боли, треск ломаемой мебели и призыв всех проклятий на голову того, кто спрятал его молоток!

– Хельгу мы отправили вовремя, – громко сообщил я, и мой противник впервые отвлёкся.

Очень напрасно, острая сталь вспорола ему предплечье левой руки. Тварь взвыла, её кровь была чёрно-коричневой. Вот на таких мелочах ловятся самые прожжённые убийцы! Но в следующий момент отвлёкся уже я, потому что кто-то, попади ему белка Рататоск орехом в глаз, позвонил в дверь!

– Мы сегодня невероятно востребованы! – вслух отметил я, и страшный удар с ноги в бок отшвырнул меня на стенку.

По-моему, я даже на минуточку потерял сознание. Очнулся от того, что кто-то прижал меня костлявым коленом в грудь и душил. Стиснув зубы от боли и даже не пытаясь сфокусировать взгляд, я ударил ножом и попал ему в живот. Кровь хлынула мне на руки, но тварь не ослабила хватки.

– Эд, помоги-и…

– Я занят… – не сразу откликнулся бывший бог, вываливаясь в обнимку сразу с двумя гиеноподобными тварями. Действительно, занят, и не поспоришь.

Звонок в дверь повторился с опасной настойчивостью. Если там ещё одна парочка Глафиры Петровны и Михаила Константиновича, простите, но я буду просто вынужден жаловаться в наше министерство образования!

Это, наверное, была моя последняя мысль, но наш домашний бог со справкой удачно вывернулся из двойных объятий и с невероятной силой боднул одного из своих противников в грудь.

Тот отлетел к стене и, срикошетив, врезался в душащего меня гада. Хватка ослабла, я смог дышать и даже два раза ударил клыкастую тварь ножом под рёбра. Гиена по имени Михаил Константинович захрипела, отплёвываясь кровью, и повалилась на бок.

Я отпихнул её обеими ногами, кое-как встал и, пошатываясь, пошёл на выручку Эда. Мне удалось вытащить его и, спина к спине, занять круговую оборону у дверей ванной. Против нас были две помятые, но целые гиены и одна недобитая тварь…

– Кто они?

– Я знал, но сейчас не вспомню, – вздохнул дядя Эдик, ловко присваивая себе мой топорик, выдернув его из черепа единственной убитой зверюги.

Трое оставшихся, казалось, только вдохновились нашим сопротивлением. Что ж, мы не сторонники пассивного принятия мученического венца.

В дверь позвонили ещё раз, а потом уже просто стукнули кулаком раза три-четыре.

– Кто там? – не хуже почтальона Печкина, доведённого птичкой, взвыл я. – Вот сейчас вообще не вовремя, мы ещё прошлых гостей не всех перебили…

– В очередь, сукины дети, в очередь! – поддерживая меня, пролаял бывший бог. Уж не знаю, где он умудрился подсмотреть Булгакова.

Стук прекратился, зато раздался звук проворачиваемого ключа, и гиены бросились в атаку. Мы бы не продержались даже пяти минут, но после трёх негромких хлопков все три твари рухнул на пол с простреленными черепами!

Пороховой дымок мигом рассеялся. На пороге нашей квартиры стоял мой Капитан со стареньким «токаревым» в руках. На стволе алюминиевая накрутка глушителя. Три выстрела, три цели, три трупа, ничего лишнего, даже контрольный не требуется. Профессионал, чего тут скажешь…

– Серебряные пули, – зачем-то объяснил очевидное мой шеф. – Ставр, думаю, нам надо поговорить серьёзно. Тот, кто прислал сюда этих…

Я не успел ни ответить, ни дослушать. Бывший бог неожиданно развернул меня за плечи, толкнул в мою спальню и, подхватив меня под мышки, в одном длинном прыжке рухнул в гобелен.


Мы оба открыли глаза уже на холодных плитах замка Кость. Нас не встречали, хотя обычно Метью обязан дежурить у старой фрески в конце коридора. Ну да, если я сам отправил сюда Хельгу, то будет этот тощий нахал исполнять свои прямые обязанности… Как же?!

– Эд, что происходит? Там же был мой Капитан, он уложил трёх тварей. Зачем мы бежали?

– Лучше спроси, зачем он явился к тебе, взяв пистолет с глушителем? – резонно хмыкнул дядя Эдик. – В гости обычно ходят с тортиком, конфетами и шампанским. Ну и, как правило, хотя бы по телефону предупредив хозяев.

Я не нашёлся, что ответить. Капитан есть Капитан, если не верить ему, то кому же? Пистолет у него вполне мог быть с собой, я, кстати, тоже имею официальное разрешение на ношение личного травматического оружия. Правда, редко кто при этом кладёт в карман ещё и глушитель, тут не поспоришь…

– Кстати, где все? Разве так положено обращаться со своим лордом и господином?! – Последнее предложение Эд проорал, поступательно увеличивая громкость до уровня рёва возмущённого мамонта. Эхо гулко разнеслось по коридорам и…

И всё. Никто не прибежал, не извинился, не объяснился, не дал показания и не заложил подельников. Мрак.

– Ну что, будем стоять тут как дураки и корчить из себя обиженных или пойдём переоденемся и разберёмся?

Кудрявый бог повёл плечиком, повыгибал поочерёдно левую и правую брови, а потом резко рванул с места:

– Кто добежит последним, тот поцелует белку под хвост!

– Какую белку? – лениво уточнил я.

– Рататоск, разумеется! Ты чего, не понял?

– А что, у тебя есть адрес её дупла?

Эд затормозил и крепко задумался. Естественно, никаких таких сведений о сегодняшнем местонахождении этого мифического пушного зверька у него не было. Так вот, именно в эту минуту я совершил ответный рывок и обошёл его, схватившись за ручку двери своих покоев секунд на десять раньше обманутого дяди Эдика. Пусть знает, как спорить!

– Ты… это было нечестно!

– Это была военная хитрость! Иди, целуй белку под хвост.

– Ты обманул меня! Нельзя обманывать бога! Это… это… вообще за все рамки выходит. Пошли переиграем, я требую реванша!

– Фигу, а то твои боги не обманывали людей? Эд, не нуди, проиграл, так готовься к поцелуям.

– Мы же всё равно не знаем, где искать эту Рататоск… – попробовал схитрить он, но я милостиво пошёл навстречу.

– Компромисс? Можешь поцеловать под хвост абсолютно любую белку, мне без разницы.

Эд длинно и витиевато выругался, но, по всем правилам, победа оставалась за мной.

Мы прошли ко мне в комнату, в сундуке всегда лежала пара одежды и его размера. Оружие мой родственничек использовал абсолютно любое, что попадалось ему под руку. То есть каких-либо капризов на тему «это не мой меч», «мой кинжал был удобней», «мне этот топор как-то тяжеловат» просто не было по определению.

Через пять минут мы оба, экипированные и собранные по меркам этого мира, плечом к плечу шли по коридорам замка Кость. Судя по всему, самое интересное происходило во внутреннем дворе, если уж даже толстая кухарка Агата оставила своё рабочее место. На кухне мы обнаружили практически выкипающий суп, но не кормилицу всего нашего замка. Очень странно…

Проявляя приличествующую ситуации осторожность, мы изменили маршрут, поднялись по ступенькам, вышли к окошку сторожевой башни и только оттуда осторожно посмотрели вниз…

– Лично я бы поставил на старика Эстафа, – задумчиво пробормотал Эд. Хотя мне, например, позиция Десигуаля представлялась более выигрышной.

В общем, если вы ещё не догадались, то все наши были во внутреннем дворе, заняв места, как в театральных ложах. Посередине, у колодца, готовились к смертельной битве два цверга.

На обоих импровизированные доспехи, собранные как попало, из чего бог послал и тётя Агата позволила. На головах суповые миски, вместо щитов крышки от кастрюль, в руках тяжёлые половники. Десигуаль с папочкой напоминали двух круглых идиотов из «Алисы в Стране чудес».

Так вот, старшему давал последние наставления перед боем наш Седрик, младшему разминал плечи мой паж Метью, а судить поединок должна была Хельга, восседающая на моём кресле из обеденного зала. «Гладиаторы» ждали её отмашки…

– Вмешаемся? – шепнул Эд.

– А смысл?

– Ну, они же не имеют права устраивать такие игрища без твоего разрешения?

– Хельга – дочь их лорда. Значит, в моё отсутствие вполне может брать бразды правления в свои руки, – отмахнулся я. – Интересно, чего же они настолько не поделили?

– Все готовы? – громко уточнила моя дочь, похоже, ей нравилась роль неподкупной Фемиды. – Если победит мой Десик, то он получает чмок в макушку! Если победит его папа, то Десик станет принцем и вернётся домой, где женится на какой-то мымре из знатного рода!

– Вива, Хельга! – дружно стукнули себя кулаками в грудь оба цверга.

– Пусть победит сильнейший! И это… папе не надо говорить, ок?

Окнули, естественно, все, включая даже старого крестоносца.

Ну, с ним у меня будет отдельный разговор. В моё отсутствие замок Кость полностью на его попечении, и если он не смеет перечить дочери своего лорда, то мог бы просто отвлечь её какой-нибудь другой игрой или тянуть время, пока я не соизволю явиться. Семейная поножовщина, знаете ли, не решение всех проблем, это скорее тупиковый путь, хотя у нас тут не редко…

– Смотри, смотри, начинают! – Воодушевлённый Эд перебил мою мысль толчком локтя в бок. Чувствительно, кстати, если учесть, что мне сегодня и так уже досталось.

Под одобряющие крики, свист и стук мечами о щиты два цверга пошли друг на дружку.

– За мою золотоволосую госпожу! За пшённую кашу! За обещанный «Вискас»! – вопил маленький Десигуаль, размахивая половником.

– Я тебе покажу, как сбегать из дома! Как не уважать старших! Как не хотеть быть принцем! – орал его папочка, храбро давая отпрыску сдачи.

Тяжёлые поварёшки так и замелькали в воздухе!

Грохот, мат-перемат, хохот, потому что два неслабо разъярённых карлика были невероятно комичны в своей пылкой жажде укокошить своего же близкого родственника. О́дин был ловчее и задиристее, другой тяжелее и опытней. Младший жаждал свободы и уважения личности, старший бился за сыновнюю любовь и выверенный веками внутриполитический курс.

При всей внешней комичности происходящего дрались оба карлика всерьёз. Боевая ярость у них врождённая, а о цвергах-трусах вообще никто не слышал. Если они отступают, то лишь тактически, если сдаются в плен, то с надеждой бежать, если заключают союз с победителем, то лишь до тех пор, пока тот не повернётся к ним спиной. Не подумайте, что я хоть на миг забываю о том, что одно из этих чучел живёт у меня дома…

– Бей белобрысого!

– Дай пинка старому пропойце!

– Кто же так бьёт, жалкие недоноски?! Или вам дать в руки перья из петушиного хвоста?!

– А-а-а! – в голос взревели ободрённые публикой цверги, бросили «щиты» и одновременно шандарахнули друг дружку половниками по голове! Очень удачно, очень…

– Готовы оба, победителей нет, – холодно констатировала моя девочка, поднимая правую руку. – Унесите.

– Моя маленькая королева уже учится управлять миром, – сентиментально вздохнул бывший северный бог.

Я покачал головой, выпрямился и помахал ладонью Хельге.

– Ой, па?

– Кто-то не видит нашего господина? – тут же проорал Седрик. – Тогда чего же вы молчите, негодяи?!

– Да здравствует лорд Белхорст Белый Волк из замка Кость!!! – нестройным, но старательным хором откликнулись все, даже толстуха Агата. Последняя, впрочем, на минуточку улыбнулась и послала стоящему рядом со мной Эду нежный, я бы сказал, материнский взгляд.

– Скажи им речь, – сквозь зубы напомнил мой родственник.

Это традиция, общее правило, не умеешь толкать речи – ты не феодал, с тобой просто считаться не будут. Хоть ты сто пятьсот тысяч раз дальновидный политик, отличный хозяйственник и великий полководец! Нет дара оратора, всё прочее не прокатит…

– Что вы посмели здесь устроить?! Кровопролитие, мордобой, драку между гостями прямо в моём замке? – стараясь выглядеть как можно грознее, начал я. – Уверен, что вы тут делали ставки, пили, орали, веселились и… даже не пригласили меня! А, прохиндеи?!

Наёмники ответили громким хохотом, они у нас простые ребята.

– В следующий раз за такие дела я прикажу всех вас выпороть на конюшне. Ну а пока… всем по кружке вина, которое вы выпьете за здоровье моей дочери!

– Да здравствует миледи Хельга, что спасла нас всех от взбучки! – радостно проорал кто-то из бывших монахов-инквизиторов, и весь двор троекратно проорал «ола!».

Держу пари, это их Седрик научил. Он много чего нахватался в трёх Крестовых походах.

Мы с дядей Эдиком неспешно пошли вниз.

– Разберись со своей племянницей…

– …с твоей дочерью.

– Какая разница? По логике вещей моей дочерью и твоей племянницей Хельга стала одновременно по факту рождения.

– Не поспоришь. Итак, о чём мне с ней сурово поговорить? Ну то есть обо всём, что мы тут видели, о её планах на будущее, а ещё об отношениях с Метью? Или есть более конкретные пожелания?

– Обо всём, – решился я. – А то вдруг папа чего-нибудь не знает? А мне нужно срочно побеседовать с Седриком по поводу смерти барона Роскабельски и возможных последствиях для нас.

– Теперь уже я чего-то не знаю?

На мгновение мне почему-то показалось, что наш короткий диалог хорошо смотрелся бы где-нибудь в Тель-Авиве. Неужели все в мире, даже русские антиквары и скандинавские боги, с возрастом тоже становятся в чём-то евреями?

Когда мы спустились во двор, Эд быстро поймал мою дочь, пытающуюся удрать на кухню, где под нежной опекой кухарки она может выдержать полугодовую осаду. А учитывая её вечные диеты и здоровую пищу, может, пожалуй, и дольше, но от родного дядюшки далеко не убежишь.

– Хельга, девочка моя, не спеши! Агата, рад видеть, да, всё помню… непременно женюсь… думаю, уже завтра, а сейчас мне совершенно необходимо посекретничать с молодой госпожой. Метью, брысь!

– А я чего? Я же ничего не сказал…

– Заранее брысь, не беси мифологию!

Мой паж, насупившись, отвалил в сторонку, а я кивнул бывшему крестоносцу. Он молча проследовал за мной в обеденный зал, уселся напротив и, к моему удивлению, даже отказался от вина.

– Полагаю, разговор слишком серьёзен, сир?

– Да. Что ж, не будем ходить вокруг да около. Начнём с главного. Почему я не знаю, что Роскабельски бежал?

– А вы не знаете?

– Знаю!

– Тогда почему спрашиваете? – осторожно уточнил он.

Я нервно почесал в затылке, успокоился и потребовал отчета. Седрик, не отпираясь, признал, что пленник исчез, возможно, ещё позавчера. Стражники точно не знают, поскольку от еды и воды он отказывался, а вчера в ночь в его подвале было обнаружено лишь чучело из соломы в баронском платье. Засовы у нас надежные, двери крепкие, каменная кладка на века.

– Сир, я не понимаю, как можно бежать в оконце, куда и кошка не проскользнет?

– Он может, – вздохнул я. – То есть мог.

– В смысле?

– Наш сосед барон Роскабельски мёртв.

– Убит? – уточнил Седрик.

– Убит, – согласился я.

– Вашей рукой?

– При моём непосредственном участии, – уклончиво ответил я. – Но решающую лепту внесла миледи Дана.

– Ваша чернокудрая гостья и прекрасная спутница?

– А вот это не имеет отношения к делу.

Старый крестоносец слегка наклонил голову, признавая последний вопрос чуточку бестактным.

– Так вот, я хочу, чтобы ты взял на себя все хлопоты, связанные с землями покойного. Уверен, что у барона есть какие-то родственники, способные предъявить права на наследство, каким бы ничтожным оно ни было. Как ты понимаешь, мы не претендуем на чужое, но ни за что не отдадим своё.

– Я правильно понял ваш намёк, сир?

– Никаких намёков. – Я строго помахал у него перед носом указательным пальцем. – Если представители семейства Роскабельски такие же гады и жмоты, как и сам барон, то в первую очередь они захотят наложить лапу на наши пограничные территории. Не помню, что у нас там точно – две мили по ручью или овраг у сосновой рощи?

– Какая кому разница?..

Ну, в определённом смысле старый вояка, конечно, прав: чётких границ в этих землях не бывает, они меняются практически каждый год в зависимости от войн, эпидемий, урожайных или неурожайных лет, активности самого Закордонья и набегов-налётов нечисти с той стороны.

Грани часто неспокойны, и в так называемые дни «открытых дверей» жуткие твари Севера перекраивают наш мир под себя. Как результат – брошенные поля, пустующие деревни, исчезновение с политических карт королевства целых областей, баронств и княжеств.

Моему предшественнику каким-то образом удавалось золотом и мечом удерживать все земли замка Кость, я старался поступать так же.

– И всё-таки на всякий случай, чтобы потом не было недомолвок – сначала надо всё тщательнейшим образом выяснить! Убедиться, что никто не уйдёт обиженным…

– Сир, я хоть раз не оправдал ваше доверие? – В голосе Седрика проявилось нетерпение и обида.

– В общем и целом нет, не припомню такого, – пришлось согласиться мне, поскольку против фактов не попрёшь.

Бывший участник Крестовых походов был единственным человеком, на кого можно было возложить эту деликатную проблему. Деликатную в том плане, что обычно лицо, интересующееся границами земли другого лица, скоропостижно исчезнувшего неизвестно где, как правило, и подозревается окружающими в организации этого самого исчезновения.

Мне же ни на минуту не улыбалось, чтобы моё имя хоть как-то соотносилось с баронским. Королевские суды у нас есть, как и суды церкви, не говорю уж про банальный самосуд трёх-четырёх соседских кланов, вполне способных объединиться ради «священной мести». Эти вообще творят, что хотят…

А в том, что слухи про прах несчастного Роскабельски, якобы виденный на грязных руках надменного Белхорста, всплывут в нашем тихом Закордонье, сомневаться не приходилось. Сомнений в этом не больше, чем в порядке времён года, то есть после осени весны не будет, хочешь не хочешь, а придёт зима. Значит, когда все всё узнают и заявятся ко мне с претензиями, нам лучше быть во всеоружии.

Поэтому только Седрик, только разведка, только самые щадящие действия, расспросы и выяснение деталей. Ничего лишнего, превентивные действия ненаказуемы.

– А мне, кстати, тоже кое-что надо проверить.

Старый рубака понимающе подмигнул и быстрыми шагами вышел из кухни.

Зачем он мне подмигивал, неизвестно, я всего лишь хотел на какое-то время уединиться у себя в комнате и посчитать, что у нас с деньгами. На текущие расходы вроде бы всегда хватало, но в ближайшее время нам может понадобиться расширение гарнизона. Сидеть в осаде не то чтобы так уж утомительно, но гарантированно скучно. Поэтому придётся раскошелиться, и не только на новых наёмников, но ещё и на значительные закупки продовольствия, оружия, одежды и дров.

Последнее, кстати, очень важно: ни угля, ни нефти, ни газа в наших краях пока не обнаружено. Впрочем, если вспомнить историю мировых конфликтов за последние десять лет, пожалуй, оно и к лучшему. Перебьёмся на дровах, из-за них пока никто не лезет учить тебя демократии…

– Ничего, – пробормотал я себе под нос минут через пятнадцать – двадцать. Когда дошёл до комнаты, вытащил секретный сундучок из-под кровати, пересчитал монетки, добавил приблизительную стоимость золотого и серебряного лома, подумал и убрал всё обратно.

Брать наёмников в осень даже выгодно, люди рассчитывают пересидеть в тепле, за каменными стенами. Мы могли бы позволить себе человек восемь или даже десять. Но вот с продуктами полный «гитлер капут!». Нам и самим-то до весны еле-еле, а уж прокормить ещё десять лишних ртов… Можно, конечно, пойти на компромисс, нанять пятерых и урезать всем пайки, но голодный наёмник – не воин. Он просто пошлёт меня лесом, а сам уйдёт к другому нанимателю на запах каши, ещё и остальных с собой сманит. Не-е, не пойдёт, я против!

Тогда какой вариант? Заработать, отнять, выиграть, занять, взять кредит или ипотеку? И почему сегодня мне так нравится слово «выиграть»…

Вопрос отнюдь не риторический. Никаких левых заработков у меня тут нет, я сам лорд, это на меня работают. Отнять, ограбить, украсть можно, но мне претит уголовщина. Тем более что Хельга всё видит, везде суёт свой нос, и мне не хочется, чтобы девочка разочаровалась в папе.

Занять не у кого. Разве что у старой грымзы леди Мелиссы, но она же уехала. Замковладельцев иногда кредитует Святая Церковь, но там такие условия, пени и проценты, что любой банковский волк с Уолл-стрит обзавидуется. При такой ситуации кажется, что выиграть более реально.

Правда, игорных домов и притонов в округе нет, но зато они есть за Гранями. Раз уж контрабандисты предлагают услуги с трансфером и охраной выигрыша, то наверняка старый пройдоха Эстаф охотно покажет мне узкую дорожку к широким дверям порока.

А вот играть лучше в компании Эда. Кости он бросает просто как бог! Ну и всегда готов мечом отстоять свой (наш) выигрыш от всяких там недовольных, окончательно решил я, запирая за собой дверь. Теперь осталось уговорить Хельгу получить уроки кройки и шитья от той же толстухи Агаты, пока мы с дядей Эдиком шаримся по заграницам. В смысле за Гранями…

– Мой лорд? – Стоило мне пройти десять шагов, как из соседнего коридора выскочил мой паж.

Кости у него, как видите, срослись быстро, организм молодой, парень весь день на свежем воздухе, питание натуральное, лекарства без химии. И в последнее время, если вы заметили, он сделал своим кумиром нашего Седрика и достаёт меня вопросительными предложениями.

– Чего надо? – Ради интереса я решил бить его его же оружием.

– Могу ли я просить вас?

– О чём?

– А вы не догадываетесь?

– А должен?

– Лорд Белхорст, я умоляю вас разрешить мне и впредь сопровождать вас во всех походах, дабы заслужить рыцарские шпоры, победить дракона и…

– Сдулся?!

– Чего? – не понял он, отступая.

Но на этот раз я не стал упиваться заслуженной победой, я решил проявить несвойственное феодальному властителю великодушие, раз и навсегда объяснив молодому человеку, куда приводят мечты.

– Метью, разумеется, ты можешь разъезжать со мной по всем стычкам и разборкам. Гарантия того, что тебя убьют, пятьдесят процентов…

– Но это же не девяносто девять, – обрадовался он.

– Да. Пятьдесят на пятьдесят: или убьют, или нет – с логикой не поспоришь. Но остаться без руки или ноги тоже маленькая радость, калекам-рыцарям у нас даже в монастырях не особо рады, всё переполнено. Но допустим лучшее: тебя не съели, ты получил заветное рыцарское звание, вышел на вольные хлеба, что-то завоевал или выиграл на турнире, а потом припёрся ко мне с большой шишкой на голове, весь в шрамах, героический по самое не балуйся, и претендуешь на нежную ручку моей любимой дочери. Так вот с чего ты взял, что она скажет «да»?

– Ну, э-э…

– Друг мой, похоже, такая простая мысль в твою голову не взбрела, – сочувственно похлопав его по плечу, вздохнул я. Не так, чтоб травмировать, но чтоб почувствовал руку будущего «тестя». Дурацкое слово…

– Но разве человек, пусть даже такого низкого происхождения, не имеет права на мечту?

Я замахнулся было, чтоб треснуть его и по второму плечу, для равновесия, и… как-то удержал руку. В честных глазах этого мальчишки горел настоящий благородный огонь, чаще свойственный лицам аристократической крови. Десигуаль как-то упоминал, что по-своему рождению парнишка из дворян. Быть может, даже барон или герцог, кто его знает…

– Хорошо, я даю тебе шанс.

– Благодарю, мой лорд! – Метью упал на одно колено.

– Не целуй мне руку.

– И не собирался.

– Правильно, – чуть разочарованно буркнул я. – Но ты дашь мне слово, что не будешь говорить о своих чувствах к моей дочери, пока не получишь рыцарские шпоры.

– Слово чести, лорд Белый Волк!

– Слово пажа, – перебил нас вмешавшийся в разговор бывший бог, появившийся из-за угла. – Ставр, почему твои сапоги не начищены, на ножнах кинжала пятна от воска, а серебро на бляшках пояса такое тусклое? Твой паж совсем забыл про свои прямые обязанности.

– Мальчик мечтает стать рыцарем.

– И не понимает, что верность своему долгу – это первейшее качество благородной души?

Метью икнул, опомнился и, бросившись на колени, собственным рукавом начал полировать мои сапоги. Я вздохнул, снял пояс с охотничьим кинжалом и, похлопав паренька по плечу, вручил ему оружие.

– Вот увидите, мой лорд, серебро будет гореть как… как…

– О котах ни слова, – сразу предупредил я. – Просто чтоб блестело. Доводить до горения необязательно.

После чего мы так и оставили этого упёртого романтика сидеть на полу скрючив ноги, ближайшие полчаса ему точно есть чем заняться. Я же пригласил Эда в обеденный зал, мы оба изрядно проголодались, да и дела насущные не требовали присутствия лишних ушей.

Агата уже успела раздать миски с горячей кашей часовым, накормить всех свободных от службы и охотно выставила нам «благородную» еду – толстые ломти оленьего окорока, белый хлеб, сыр, вино для бывшего бога и воду для меня. Так что говорили мы с набитыми ртами в процессе еды.

Мне было проще сначала выслушать дядю Эдика. Тем более что ничего такого уж важного, что не было бы мне известно, он и не сообщил.

– Ты отправил девочку в замок, это был разумный и взвешенный поступок. Что она должна была сделать в первую очередь? Пойти переодеться, навестить друзей и выслушать все новости. Какая новость самая яркая? Ну конечно же приезд к нам в гости короля цвергов! Она потребовала от Метью отвести её к «любимой обезьянке», а там стала свидетельницей их семейных трений. Два карлика орали друг на дружку, махали ручонками, но дело могло кончиться вполне мирно, ты же знаешь их, если бы моей племяннице не взбрело в голову поизображать божественное правосудие!

– Короче, автор этой дурацкой гладиаторской идеи Хельга?

– Да. И, как ты понимаешь, с ней не только не стали спорить, но по большому счёту все даже обрадовались. Народ начал скучать, на нас давно никто не нападает, а тут такое развлечение!

– Ясно. – Я прожевал хлебную корку, постучал кулаком в грудь, чтобы она побыстрее добралась до желудка, и уточнил: – А по поводу… ну, их отношений… с Метью?

– Пока никаких отношений нет. Можешь спать спокойно, дедушкой ты станешь не скоро.

Я благодарно кивнул. Потом на всякий случай оглянулся и в свою очередь поделился с Эдом своими сомнениями насчет последствий гибели барона Роскабельски.

В том плане, что, как только слух о его исчезновении прокатится по округе, мы гарантированно получим приграничную войну, на которую у нас нет ни сил, ни финансов. Конечно, Седрик с отрядом по идее должен уже отправиться в путь и провести разведку боем, но…

– Понимаю. Да, друг мой, кроме меня, тебе никто не даст доброго совета, верно?

– Факт, – признал я, не желая говорить о том, что в плане советов мне бы, наверное, стоило обратиться к Капитану. Но этот адресат, возможно, до сих пор ходит по моей квартире, размахивая пистолетом с глушителем. И пока не ясно, зачем он с ним пришёл в гости, я пересижу тут.

– Что ты хочешь от меня услышать, смертный?

– Где здесь играют? – понизив голос, спросил я. – По-крупному.

– В смысле? – Северный бог покраснел, как практикантка в коровнике на испытании доильного аппарата, а в стойле бык.

– Эд, я знаю, что за Гранями играют. И всегда играли – до рагнарёка, во время, после, всегда! Я понимаю, что людей там практически нет, что ставкой почти всегда является чья-то жизнь, что твари, которые там остались, пойдут на всё, лишь бы не выпустить добычу из когтей. Я всё это знаю, в курсе, не надо делать изумлённое лицо. Скажи лучше честно: там достаточно золота?

Бывший бог Севера ответил не сразу. Он вылил себе в глотку подряд два больших бокала вина, потом долго грыз сыр, словно тот прилипал к зубам, требуя дополнительных усилий в пережёвывании, потом протянул руку к оленине, но я отодвинул поднос.

Эд укоризненно уставился на меня, но я был непреклонен. Ему пришлось уступить…

– Да, такие вещи имеют место быть. Отменить само понятие Игры не в силах никто – ни боги, ни люди, ни даже праматерь-природа. Но то, о чём ты просишь, безумие чистой воды!

– Там достаточно золота?

– Да тебя тысячу раз съедят, а сапоги выплюнут! У тебя вырвут сердце, твоей кровью станут рисовать магические знаки на снегу, твоей плотью будут питаться такие твари, которым ещё нет и названия в человеческом языке!

– Ты не ответил на вопрос.

– Да с какого северного мха я должен помогать тебе в вопросах самоубийства?! – Дядя Эдик допил остатки вина прямо из кувшина, слизнул последние капли и обречённо подтвердил: – Вообще-то да, золота там всё ещё много. Очень много!

Ну вот теперь тема для дальнейшего разговора была уже куда более чётко обозначена и требовала уточнения деталей. Когда у вас есть ясная цель, то это уже половина успеха. Вторая половина – это тщательное планирование, тактика, стратегия, выбор времени, места, порядок действий, учёт форсмажорных обстоятельств и безопасных путей отступления. Какие же это, в сущности, мелочи, право слово…

– Но мне нужно напиться и подумать.

– Это плохо сочетаемые действия.

Он поднял на меня собачий взгляд, и я сдался. Встал из-за стола, нашёл толстую кухарку, помешивающую что-то в котле над огнём, и сам попросил принести большой кувшин вина для северного бога. В закуске он не нуждался.

Парадоксально, но алкоголь действительно был для сынов Асгарда чем-то вроде мощного седативного, расслабляющего мышцы и одновременно сметающего все мыслимые преграды и блоки в мозгу. Там, где любой, самый брутальный викинг ростом за два метра и весом в двести килограмм давно упился бы и свалился под лавку в обнимку с ночным горшком, наш нездоровый бог лишь потребовал бы продолжения банкета, трёх танцовщиц и ещё бочку вина на стол!

В моём мире, где дядя Эдик в полной мере ощущает себя человеком, он и напивается по-другому. Быстрее, меньшим количеством, в хлам и, как правило, не без приключений. То есть, разумеется, в тех редких случаях, когда мы за ним не уследили.

– Лорд Белхорст! – В обеденный зал вбежал один из наших воинов. – Спешите на стену! Там ваша благородная дочь и…

Я сорвался с места, даже не дожидаясь окончания предложения. Опытный господин по одному тону подчинённого способен определить серьёзность проблемы, и сейчас небритый лучник не врал, моё присутствие было просто необходимым.

– Мы стреляли, лорд, но от этой твари отскакивают даже бронебойные стрелы. А миледи Хельга как раз выгуливала своего беглого цверга на поводке вдоль зубцов. Не приведи небеса, чтоб он чем-то обидела принцессу замка Кость. Мы все пойдём в поход и умрём за неё!

Задница Имирова, что мне стоило прямо приказать троллям сожрать эту настырную баньши, а металлическую кирасу выплюнуть одним комочком?! На прямой конфликт Арьян, разумеется, не пойдёт, ибо Хельга из неё цыплёнка табака сделает, но гадостей наговорит запросто. Тем более если она опять припёрлась поплакаться насчёт гибели Метью…

Дальнейшую часть пути я просто прыгал через две ступеньки и бежал вдоль зубцов крепостной стены, высунув язык и загребая всеми четырьмя лапами, как офигенный хаски на Аляске! Прилипчивая рифма, но как нельзя лучше обрисовывает ситуацию…

В дальнем углу, за сторожевой башней, сидела огромная нахохлившаяся женщина-птица. Напротив неё, уперев руки в бока, грозно стояла моя стройная девочка, а за её длинную юбку, как ребёнок, цеплялся перепуганный насмерть Десигуаль.

– И никто, даже ты, дочь богини и героя, не в силах изменить предначертанное!

– Я не отдам его…

– Судьба не спрашивает разрешения и глуха к мольбам смертных! – злорадно крикнула баньши, краем глаза отметив моё приближение. – Если не веришь мне, вестнице Рока, то спроси своего отца. Надеюсь, он не посмеет лгать тебе в лицо!

– Папуль? – беспомощно обернулась Хельга, в её глазах стояли слёзы. – Она… она говорит, что принц крови умрёт в этой земле и… и убьёшь его ты!

– Нет, – поспешно заявил я. – Ничего подобного, она врёт!

– Я лишь сообщаю волю Небес и лью скорбные слёзы в предчувствии скорой могилы для того, над кем распростёрла чёрные крылья сама Смерть!

– Но-о… – Моя дочь хлюпнула носиком. – Если в этом смысле, то, может быть, мы могли бы как-нибудь… договориться с мамой?

– Ха. Ха. Ха, – очень неприятно, как дешёвый робот в кино семидесятых, расхохоталась изрядно ощипанная тварь. Добрую треть перьев Арьян всё-таки успели съесть каменные тролли.

– Милая, не стоит так переживать. – Я обнял дочь и прижал её к отеческой груди. – С мамой мы, конечно, поговорим, но, может, он ещё и не принц крови?

– А кто же?!

– Ну-у… так, мелкопоместный дворянчик, какой-то там седьмой сын третьего бастарда младшего сына из занюханного баронства на западе.

– Но все же знают, что он принц!

– Метью? – Меня аж передёрнуло. – Да кто все-то?! Ты посмотри на него, разуй глаза, милая! Тощий, надоедливый, неприглядный, и прыщи у него, а принцы, знаешь ли…

Я заткнулся потому, что все трое (Хельга, Арьян и даже бледный сильнее обычного Десигуаль) уставились на меня недоумёнными взглядами. Неужели я ляпнул что-то лишнее? Но тогда…

– Па, а при чём тут вообще Метью?

– Небеса вещали о смерти принца крови, а не какого-то там тощего пажа с куриными ногами.

– Мозги у тебя куриные! – рявкнул я на подщипанную баньши и посмотрел в круглые глаза Хельги. – Но если не он, то кто?

– Я… – тихо пискнуло у меня под ногами.

– Мне послышалось?

– Это я. – Несчастный карлик подёргал мня за штанину, привлекая внимание к своей царственной особе. – Но вы ведь… вы не убьёте бедного Десигуаля, мой лорд?

– Папа никого не убьёт! Я уже тебе обещала, – твёрдо заявила моя дочь. – Но эта вот… как ты её назвал?

– Курица.

– А по имени?

– Арьян.

– Так вот, эта курица Арьян доводит моего Десика до истерики. Она его пугает и обижает. А правда, что вестнице Судьбы нельзя дать по мозгам?

– Неправда, – ответил кто-то за меня. Также на уровне моего колена.

– Папа? – успел произнести белый цверг, когда его бодрый старик одним прыжком взлетел на гребень стены и обеими ручками вцепился в лысую шею женщины-птицы.

Баньши с хриплым карканьем взмахнула крыльями, но король цвергов был слишком тяжёл для неё. Парочка зависла в трёх-четырёх метрах от нас на опасной высоте, где, собственно, и произошло незаконное по всем общепринятым правилам избиение чёрной плакальщицы…

– Я тебе покажу, как угрожать моему малышу, – рычал старик Эстаф, одной рукой держась за край металлической кирасы Арьян, а другой начищая ей клюв. То есть не только клюв, конечно, а и всю физиономию в целом.

Мы не знали, что делать. Дотянуться не получалось, ни сети, ни рыболовного сачка под рукой не было, а если его величество, находясь в неуправляемой ярости, сорвётся и хряпнется вниз, то это же весь остаток жизни в инвалидной коляске, пюре через трубочку, а всё прочее только в памперс!

Перепуганная баньши пыталась защищаться, брыкаться, шипеть, плеваться, ругаться нехорошими словами, но и сама едва удерживала высоту.

– Это мой сын! Только я могу его бить, пугать и воспитывать, ибо я его отец и король! Так и передай тем, кто тебя послал, дрянь ты эдакая-а…

На последнем слове Арьян всё-таки удалось каким-то чудом отцепить карлика и мощным толчком обеих лап отфутболить его в стену. Я резко перегнулся, чуть не свалившись сам, но поймал за шиворот папочку нашего дорогого Десигуаля.

Я сказал «нашего»? Не обращайте внимания, обычная оговорка по Фрейду, – какой он наш, кому он нужен…

– Пап, ты у меня герой, – одновременно выдохнули белый цверг и моя девочка.

Мы с Эстафом обменялись усталыми взглядами. Два отца всегда поймут друг друга, даже если они принадлежат к другому времени, разным расам и вообще разным биологическим видам.

– Я бы выпил, – тихо буркнул старый король.

– Я не пью, – вздохнул я. – Но проставлюсь.

Мы хлопнулись ладонями, посмотрели вслед неровно летящей баньши, превращающейся в чёрную точку на голубом небосводе, и нервно хихикнули. А Хельга и приплясывающий Десигуаль уже в полный голос хохотали, счастливые и страшно довольные окончанием этой нелепой истории.

Впрочем, я-то прекрасно понимал, что до окончания тут ещё очень далеко. Но пока, пока победа за нами, и да здравствует клан Белого Волка, подружившийся с цвергами из-за Граней!

Я позволил дочери отвести новообретших друг друга отца и сына на кухню к Агате и устроить маленький пир на троих. Сам обещал присоединиться к застолью чуть позже, мне надо было поговорить с Эдом. Что он там успел понапридумывать наедине с кувшином вина? К тому же примерно через часок должен бы вернуться Седрик с отрядом. Верхом до владений Роскабельски не особо далеко, погода хорошая, врагов нет, – значит, чего ему там особо задерживаться? Разве что наши нарвались на драконов или готов. Но тоже вряд ли, волки Серого Брата предупредили бы заранее…

– Интересно, почему баньши прилетела снова? – спросил я сам себя и не нашёлся, что себе же и ответить. Такое бывает.

То есть соврать ради собственного успокоения было бы несложно, но, с другой стороны, самоуважение тоже хоть чего-то да стоит. Вот сейчас я начну впадать в высокопарный стиль, сыпать красивыми благочестивыми фразами и брать на себя вину за всё на свете.

Обычно в этих случаях дядя Эдик беззлобно надо мной посмеивался. Просто у него такое показательное самобичевание всегда происходит очень естественно и гарантированно бьёт на жалость. Редкий талант, что скажешь…

– Она не полетела бы по своей воле. После того, как мы надрали ей хвост! – на ходу бормотал я. – Баньши послали, и тот, кто это сделал, способен настоять на своём. На кого бы ни указывало её так называемое предсказание, главная цель была в том, чтобы обвинить меня. В обоих случаях это сработало бы. Она ничего не теряла, а мы в замке могли бы просто возненавидеть друг друга. Кажется, это называется прообразом информационной войны или гнилым вбросом…

В этот раз я одобрительно кивнул самому себе. Мои доводы вполне себе меня же и устроили. Жаль, что эта чёрная курица с вечно плаксивым настроением не задержалась подольше, с ней стоило бы ещё раз побеседовать. Уверен, что кто-нибудь из бывших монахов-инквизиторов нашёл бы с ней общий язык. В конце концов, у троллей же это получилось. По крайней мере, мы точно знали, что баньши умеет не только говорить, но и петь соловьём!

Вот примерно с такими кровожадными мыслями я последовал было вниз на кухню, но в этот момент рёв трубы предупредил о появлении на горизонте наших всадников. Планы меняются. Юный принц и старый король цвергов прекрасно выпьют и без моего участия, всё равно я трезвенник, а Эд там уже скоро час как в одиночку надирается, так что скучно никому не будет.

О том, чтобы моя дочь не наслушалась грубых мужских шуток или грязных цвергских песен на неприличную тему (а других у них просто нет), позаботится наша кухарка. Рука у тёти Агаты тяжёлая, так что можно не волноваться. Надеюсь, у Седрика хорошие новости…

– Сир, вы не заскучали без меня? – Бывший крестоносец бросил поводья подбежавшему конюху и тяжело спрыгнул с седла. – Вам не кажется, что завтра будет дождь?

– Фронтовые раны ноют к непогоде, – значимо подмигнул я, прекрасно зная, что он никогда не жаловался на проявления радикулита или чего-то в этом роде. – Как прогулка, дружище? Что нового говорят о смерти барона? Ты выяснил, кто первый претендент на наследство?

Седрик усмехнулся и жестом показал, что сначала хотел бы промочить горло.

– Не имею ничего против, старина. В обеденной зале уже вовсю идёт веселье, так что присоединяйся, пожалуйста. Но сначала пару слов о том, как всё прошло.

– Сир, надеюсь, вы не думаете, будто мы не справились?

– Э-э…

– Всегда хотел спросить, каково ощущать себя владыкой и господином самого большого земельного надела в округе?

Я не сразу въехал в суть проблемы.

А она была, и вполне себе созревшая. Проблема, разумеется. Возможно, я что-то недопонял, возможно, не очень явно обозначил перед моим представителем боевую задачу. Тьфу ты, не боевую, конечно, а скорее научно-исследовательскую или даже дипломатическую миссию.

Мне стоило бы помнить, что Седрик и дипломатия – вещи малосовместимые. Если вообще не диаметрально противоположные. Вы уже догадались?

Он же просто проехался мелким отрядом вдоль границы, поднял на уши немногочисленных баронских крестьян и в течение какого-то часа присоединил к моим владениям земли покойного соседа! Мягко скажем, это не то, о чём я просил, и добром оно не кончится…

– Один момент. Седрик, ты хочешь сказать, что объявил земли барона нашими?

– Вы не рады? – искренне захлопал ресницами невозмутимый старик, почесал бритую макушку, пожал плечами и, преспокойно сдвинув меня в сторону, отправился через весь двор на кухню уверенной походкой человека, честно сделавшего своё дело.

Я тихо хлопнул себя ладонью по лбу. Как можно было неправильно истолковать такой простой и внятный приказ?! Я не просил его присоединять к нам дополнительные земли! Это всегда чревато скандалами, разборками, пограничными конфликтами, партизанщиной и, в конце концов, открытой войной. В наших краях землю даже купить просто так нельзя, свои права по-любому придётся отстаивать щитом и мечом. И вообще, что, когда и зачем присоединять, решаю я сам.

Я! А не мои подчинённые…

– Мой лорд, – в коридоре меня перехватил Метью, в его глазах горел огонь раскаяния, – ваша одежда вычищена, покои убраны, камин разожжён, полы вымыты, и доспехи сверкают, как гладь озера в полнолуние! И это… я там ещё тёплые тапочки вам положил.

Хм, парень, похоже, реально становится на путь исправления.

– Миледи Хельга просила вам передать, что она немного устала от впечатлений и хочет отдохнуть. Также она выразила надежду, что вы тоже не станете слишком уж задерживаться.

– Ага.

– Но ваши гости ждут не дождутся, когда вы присоединитесь к их весёлой компании. Седрик, как я понимаю, уже там. Вино льётся рекой, у цвергов поистине бездонные глотки.

– Ого? – вяло удивился я, подумал и обернулся к Метью. – Пожалуй, мне стоит перевести дух перед общей пирушкой. Полежу пять минут у себя, заодно и проверю, как ты там прибрался. Скажи сэру Эду, чтоб заглянул ко мне.

– А если он не пойдёт? Понимаете, боюсь, что ваш друг не в том состоянии, чтобы куда-то идти самому, своими ногами…

– Значит, прикати мне его.

Метью вытаращил глаза. Видимо, сама идея катить по каменному полу и ступенькам бывшего бога от обеденного зала ко мне на второй этаж казалась ему не очень реализуемой. Мне, честно говоря, тоже, но сейчас это не моя проблема и не мне парить мозг с её решением.

Я оставил этого тощего романтика в полной уверенности, что слышу, как скрипят шестерёнки у него в голове. Дошёл до своей комнаты и обнаружил дверь незапертой.

– Милая?

– Па-а… упс, я уснула, да?

– Ты устала. – Я присел рядом на краешек кровати и погладил её по голове.

Бедняжка, видимо, действительно переутомилась, рухнув у меня в комнате, не раздеваясь и даже не сняв обуви. Да боги Севера, сколько раз я так падал! Хорошо, что Метью успел застелить хоть какое-то чистое покрывало поверх обычных медвежьих шкур.

– Где ты был? – Она, зевая, прильнула к моему плечу.

– Встретил Седрика, разобрался с текущими делами, ну там всякие мелочи…

– Ты покушал?

– Э-э… да, успел перекусить, мы там с дядей Эдиком посидели.

– Он сам набрался и Десика мне спаивает.

– Я поставлю его в угол. А тебе не пора домой?

– Угу.

– Завтра в школу и всё такое.

– Уф… – сонно вздохнула Хельга, но брыкаться не стала. Она у меня всё-таки умничка и прекрасно понимает, что учение – это свет.

– А ты скоро?

– А я с тобой, чего я забыл на этих шумных пьянках?

Мне не хотелось говорить, что, когда мы с Эдом бежали в замок, по нашей квартире валялись трупы и бегал неуправляемый Капитан граничар с дымящимся пистолетом. Сомневаюсь, конечно, что он рискнул бы причинить какой-нибудь вред моей дочери, но всё равно…

Когда мы подошли к старой фреске, я решил перестраховаться на всякий случай.

– Лапка, погоди тут минуточку, а? Давай я первый.

Она повела плечиком, ладно, почему нет. Проход сквозь портал занимает доли секунды, в принципе, можно успеть сунуться туда и обратно до того, как тебя подстрелят.

Одного беглого взгляда мне хватило, чтобы понять – в нашей квартире мало того что никого нет, там ещё всё чисто убрано! Ни трупов убитых гиен из родительского комитета, ни запаха пороховой гари, ни следов крови на стенах или на полу.

Когда надо, Белый Комитет отлично умеет заметать следы. А замо́к я поменяю сегодня же. Ну или, вернее, уже завтра, если учесть, что на часах половина одиннадцатого ночи.

– Папуль, мне можно? – спросила Хельга из спальни.

– Да, конечно, милая! Почему ты спрашиваешь?

– Ой, ну вот не надо, а? Я не маленькая. Если ты просил меня подождать, то наверняка хотел что-нибудь убрать или выбросить. Данка в гости заходила, да?

– Мм…

– Да ладно, я не ревную. – Хельга, фыркнув, похлопала меня по спине и прошла на кухню. – А она, случайно, тортик не приносила?

– Милая, какой тортик, кто ест на ночь?

– У меня своя диета.

Это точно. По сути, она все диеты считает своими, поскольку на самом деле может есть что угодно, в любое время, в любом количестве, и всё равно не толстеет. Мамина генетика. Смерть всегда голодна, всегда жаждет крови, но всегда остаётся стройной…

Пропустив Хельгу из кухни в ванную, я нашёл свой сотовый и быстро набрал номер Даны.

– Привет, это я. По делу. Слушай, у меня появились некоторые проблемы из-за того барона, что мы грохнули. В общем, я возвращаюсь в замок, Хельга дома одна, Капитану я не доверяю. Присмотришь за ней?

– Нет, – не раздумывая, ответили на том конце провода.

– Прости, я не расслышал…

– Ставр, нам запретили охранять принцессу, – тихо, словно сквозь стиснутые зубы, пояснила дампир. – Что-то произошло, достаточно серьёзное, нам всем напомнили о нейтралитете. Никто больше не нападёт на твою девочку, но никто не смеет и защищать её.

– Кто так решил?

– Глупый вопрос. Прости. Иногда даже нам приходится подчиняться общим правилам.

Она повесила трубку. Какого северного мха тут вообще происходит?! Прежде чем в голове сформировался хоть какой-то ответ из приличных слов, в дверь позвонили. Я, как был в своём средневеково-феодальном прикиде, шагнул в прихожую и осторожно посмотрел в глазок.

– Заходи.

– Спасибо. – Дана шагнула через порог, быстро коснувшись губами моей щеки. – Мне нельзя защищать принцессу, но никто не запрещает зайти к ней в гости.

– Между прочим, я всё слышу. – Из-за двери ванной показалась мокрая голова Хельги. – Ну, почти всё. То есть папа уходит по делам, а ты посидишь со мной. Принесла?

Дампир молча показала пластиковый пакет с тортиком.

– Спасибки-и!

– Я постараюсь вернуться побыстрее и попрошу Эда скорректировать время.

– Не волнуйся за нас, мы не подерёмся, – пообещала Дана. – Уж в любом случае не между собой. Иди давай. Не спрашивай меня ни о чём. Просто убей там всех и возвращайся!

– Чтобы вместе убить всех тут?

– Ты понимаешь меня как никто, Ставр Белхорст!

Убедившись, что моя дочь вновь захлопнула дверь, я на мгновение прильнул к алым губам прекрасной дампир и быстрыми шагами направился в спальню. Надеюсь, за моё короткое отсутствие в замке не успело произойти ничего слишком уж фатально непоправимого?

Я шагнул с кровати в гобелен и… вышел на холодные плиты каменного пола замка Кость. В дальнем коридоре слышалась какая-то невнятная возня, перемежаемая обрывками нецензурной ругани, пинками, сопением и лёгким храпом.

Ну, поскольку враги обычно поднимают больше шума, я совершенно спокойно пошёл посмотреть. На цыпочках, правда.

Наверное, даже можно сказать, что я осторожно подкрался, но это на данный момент не самое важное. Совсем, совсем…

– Это вообще что?!

Метью с двумя цвергами, катившие по коридору бессознательное тело никакушного дяди Эдика, остановились вытереть пот. Глаза у всех усталые, красные, но честные…

– Вы же сами мне приказали, мой лорд! Ваш друг не мог даже толком выбраться из-под стола. Доброй души Десигуаль согласился мне помочь, а его папа сказал, что лопнет, если ему тоже не позволят валять по полу настоящего бога. А сэр Эд и вправду бог?

– Да, но бывший, – сухо подтвердил я. – Теперь не при делах и притворяется рядовым психом со справкой. Кстати, обычно он не пьянеет.

– Я добавил в ваше кисленькое винцо чуточку чудодейственного пойла из своей фляжки, – широко улыбнулся старый король, встряхивая плоской медной посудиной над волосатым ухом. Видимо, внутри оставалось совсем немного, и это его заметно огорчило.

Я вопросительно выгнул бровь. Старина Эстаф доверчиво протянул мне своё сокровище.

Отвинтив пробку и только понюхав, я едва не сжёг себе ноздри. Если в мире хоть кто-нибудь производит спирт ста шестидесяти или ста восьмидесяти градусов крепости, то вот это оно и было!

Раз уж капля никотина убивает лошадь, то капля этого напитка могла бы запросто ухайдакать даже крупного полярного медведя. Добавление этого химического оружия в вино уложило неупиваемого дядю Эдика, как котёнка, сделав его совершенно непригодным для того мероприятия, что мы с ним же и запланировали.

В таком состоянии он мне ни Грани не откроет, ни в игре не поможет. Что же делать, я уже настроился, и Хельга так удачно сидит дома с тортиком…

– Мой лорд, – осторожно подал голос Метью, – у вас печальное лицо, что-то случилось? Быть может, я могу вам помочь?

– А чё, и мы вам поможем, – охотно подключился улыбчивый Десигуаль. Его достопочтенный папа, забрав у меня фляжку, также предложил свои услуги.

– Ну даже не знаю, право… Эх, да какая теперь разница? Слушайте!

Мой рассказ получился не очень длинным, смысл было так уж совсем раскрывать все детали? Тем более что этой спевшейся троице вполне хватило главной информации: лорд Белхорст нуждается в деньгах, и самый быстрый (к тому же относительно честный) способ – это игра в кости в каком-нибудь очень подпольном казино с жуткими потусторонними тварями из-за Граней.

– Фигня вопрос, – переглянувшись с папочкой, заявил белый цверг. – Я знаю, кто, когда и где играет в наших краях. Да укуси меня пушной зверёк за мягкие ткани ниже поясницы, если я не сбегал из дома поглядеть на ставки и спустить монету-другую тайком от бдительных нянек!

– Шалун, – одобрительно проворчал король цвергов, поковырял длинным когтем в правом ухе, вытащил шарик вонючей серы, извинился, запихал его в левое ухо и сообщил: – До вашего бога Эда мне, поди, далеко будет, однако разок-другой Грани и я открыть сумею!

– А я… а я… мой лорд, ради всего святого, всего, что вам дорого, ради голубых очей прекрасной миледи Хельги, её чудесной кожи, её дивных волос, её…

– Хорошо-о! Я возьму тебя с собой, зануда… – едва не закусывая губы в кровь, прорычал я.

Метью расцвёл, в один миг разулыбавшись так явно и счастливо, что мне тут же захотелось дать ему по башке. Хотя бы просто потому, что мы идём не на детский утренник в «Макдональдс», а ему всё восторг и праздник! И ведь придётся тащить с собой этого стройного юношу «со взором горящим», потому что Эд пьян, а Седрик сейчас напивается в свою очередь. Ему можно, он с похода, тащить его с собой за Грани неразумно, он же у нас свалится от усталости в какой-нибудь самый неподходящий момент за карточным столом.

Образное выражение, никаких карт там не будет, за Гранями играют в кости. Всё просто до примитива: кидают кубики, две штуки, у кого выпало двенадцать, тот и победил. Проигравшего обычно съедают, но не всегда, порой бывает, что можно договориться…

– Метью, марш вниз, прикажи оседлать… э-э… – Я задумался.

Центурион и Ребекка совсем недавно ходили с нами за Грани, поэтому тащить их туда снова, да ещё и на ночь глядя, было не комильфо. Меня что, давно не посылали за северным сиянием по самому бездорожью прямо из конюшни? За нашими лошадками и не такое не застрянет…

– Кого оседлать, мой лорд?

– Себя, – буркнул я. – Довезёшь до Граней?

– Всех троих?! – обомлел он.

Оба цверга радостно закивали, им оно в развлечение, конечно, так что на минуточку даже мне всё это показалось не такой уж бредовой идеей. По воле судьбы Метью спас от седла тоскливый волчий вой, раздавшийся практически у самых стен нашего замка. Этот голос я, наверное, узнал бы из тысячи. Серый Брат (да простит меня в сотый раз перевернувшийся в гробу Киплинг!) очень вовремя решил нас навестить. Это и приятно и тревожно.

– Всем вниз, ждать меня в полной боевой готовности во внутреннем дворе у ворот. Тяжёлого оружия не брать, только кинжалы, сухой паёк на два дня, крепкое вино. Хотя нет, наверное, обойдёмся без алкоголя. Всё, выполнять!

Метью подхватил обоих карликов под мышки и унёс в направлении кухни. Я же накинул плащ на плечи и пошёл навстречу волкам. Честно говоря, начиналось наше знакомство не очень, пару раз они меня чуть не съели при всех, но потом как-то всё устаканилось.

Серый Брат привёл свою стаю к своеобразной «присяге верности» замку Кость, и должен признать, что хищные санитары леса честно несли службу. За это им было разрешено охотиться на наших землях, а в зиму, когда дичи мало, а кабаны и олени становятся худыми и осторожными, я должен был делиться вяленым мясом с волчьим братством.

Седрик вроде даже упоминал, что двух баранов мы в счёт этой дружбы уже пожертвовали. Так сказать, авансом, поскольку осенью добычи в лесах хватает…

– Вы без оружия, лорд Белхорст? – на всякий случай спросили двое стражей у ворот. – Всё-таки зверю верить нельзя.

– Волк может броситься, – согласился я. – Зверь есть зверь. Но, в отличие от человека, он не ударит исподтишка в спину и не нападёт на спящего.

Стоило мне выйти за ворота, как из сгущающихся сумерек бесшумно выпрыгнула фигура огромного волка. Серый Брат был ростом с хорошего быка-двухлетка, так что мог свободно нести по глубокому снегу даже такого неслабого мужчину, как я. Разумеется, на меньшее расстояние и не так быстро, как тот же Центурион, но всё-таки…

– Что-то случилось? – Я протянул ему открытую ладонь.

Волк привычно обнюхал мои пальцы, лизнул запястье и сел, пристально уставившись на меня жёлтыми умными глазами.

– Понятно, ничего не случилось. А чего звал?

Он слегка повёл носом влево. Я повернул голову и заметил на пригорке ещё одного волка. Или…

– Волчица? Хм, – догадался я, встретив умоляющий взгляд Серого Брата. – Понимаю, ты решил поухаживать за дамой и произвести должное впечатление. Что требуется от меня?

Волк раскрыл пасть и облизнулся.

– В смысле? Оленина, лосятина и кабанятина твоей подружке уже приелись? Хочет барашка?

Полярный волк пожал плечами и виновато кивнул.

– Да, девушки бывают капризными. Но знаешь, мне кажется, ты добьёшься большего успеха, если покажешь ей, что не выпрашиваешь подачки, а способен сам заработать! Помоги мне, и мы вместе убедим твою красавицу, что ты полноценный соперник и свободный партнёр человека.

Волк скорчил недовольную физиономию. Работать он не любил, да у лесных братьев это и не принято. Ладно, поставим вопрос иначе.

– Упрощаю задачу, – согласился я. – Ты просто доставишь меня и моих спутников к Граням, продемонстрировав этим свою силу и власть. Когда мы вернёмся, я гарантирую тебе одного барашка для дамы и половину говяжьей туши для остальных. По рукам?

Серый Брат подумал и протянул мне правую переднюю лапу. Значит, договорились. После традиционного скрепления договора я хотел убрать руку, но волк не пустил.

– Что-то ещё?

Он сделал умоляющую морду и скосил глаза в сторону волчицы.

– Поздороваться с ней? – не сразу понял я, волк поджал губы. – А-а, поуговаривать? Ну там типа ты снизошёл до моих молитв о помощи и так далее…

Серый мелко закивал. Я вздохнул, прокашлялся и очень торжественно, громко, с выражением выдал:

– О мой благородный брат, великий король всех волков Севера, будь же столь наконец любезен доставить меня и моих спутников к холодным Граням. Взываю к твоему золотому сердцу, великодушию, неземной храбрости и могучей силе! Даю слово лорда Белхорста Белого Волка, что вечная благодарность моего клана будет безмерной!

Волчица на холме развесила уши, думаю, теперь она ни в чём ему не откажет.

Вожак разомлел, и мне пришлось тихонечко пнуть его ногой по хвосту.

– Так что, приятель, поехали?

Серый Брат рыкнул на меня, подул на хвост и сурово кивнул – залезай. Примерно в это же время из ворот вышли два цверга с котомками за плечами, а потом и мой паж. На Метью было столько всего нагружено, что он напоминал какой-то туристский рюкзак на тонких ножках. Что ж, все готовы.

Если бы на тот момент мне в голову вдруг стукнула умная мысль: «Что я делаю?» – всё могло бы быть иначе. Но именно эта зараза спала в дальнем углу моего мозга, свернувшись калачиком и сладко сопя под влиянием алкогольных паров из фляжки старого короля. Идти за грани без Эда, Седрика, Центуриона, вооружённого отряда в чудесной компании двух цвергов и недотёпистого пажа, чтобы играть на деньги с самыми прожжёнными шулерами мира!

Слов нет. Слюней и мата тоже. Да и смысл? Ну разве что в очередной раз напомнить самому себе, что спиртное мне даже нюхать нельзя.

Короче, если вычеркнуть всю пустопорожнюю белиберду, а также тот весёлый способ, каким волки доставили нас до вечно холодных хрустальных стен, всё шло более-менее гладко. Метью принёс мне два охотничьих кинжала, один в серебре, другой в позолоте.

Он сам был вооружён коротким топором, десятком кухонных ножей, о происхождении которых я даже не спрашивал (наверняка упёр у отвернувшейся кухарки Агаты), тонкой цепью для удушения противника и шипастым шаром на кожаном ремне. Да у него элементарно рук не хватило бы всем этим воспользоваться, тут и индусская Кали не факт, что справилась бы!

Счастливые цверги, как я понимаю, вообще ничем вооружены не были, им оно без надобности, они за Гранями и так у себя дома. Езда на волке неутомительна и в чём-то даже комфортна. Если, конечно, у вас нет аллергии на шерсть и вы спокойно относитесь к тому, что вас тащит куда-то злой хищник, как барашка из овчарни. Без некой толики мазохизма тут никак.

Впрочем, я сам нёсся на спине Серого Брата, как на породистом скакуне, разве что без седла, стремян и уздечки. Десигуаль с папой на рослой волчице, а Метью смеха ради посадили задом наперёд, и он нелепо подпрыгивал на почти седом волчаре, крепко держа его за хвост!

Ещё двое волков поочерёдно тащили тюк с нашими вещами. Мой паж позаботился о паре сменных одежд, одеялах, сухой провизии, большой кожаной фляге с водой, перевязочных материалах, соли и даже о книге. Библия, полагаю. Остальные охотники просто бежали рядом за компанию…

Стая доставила нас к нужному месту самой короткой дорогой, путаными лесными тропинками, и единственной опасностью были ветки елей, пару-тройку раз больно хлестнувшие меня по лицу. Тем не менее, как я уже упоминал, добрались мы быстро, со всем возможным комфортом, и недовольных не было. Ну разве что старый волк, поскуливая, ворчал, что Метью своими мосластыми коленками отбил ему все бока и чуть хвост не сломал.

– Я благодарен тебе, о мой Серый Брат, – постаравшись принять позу индейского вождя, глухо протянул я. – Иди же к замку и получи то, что твоё по праву. А к нам сюда пришли Эда, пожалуйста. Думаю, он уже вполне протрезвел.

Вожак вопросительно поднял уши торчком.

– Даже если нет, то всё равно пусть идёт сюда за нами. Тут холодрыга, как в вытрезвителе. Ему будет только полезно.

Большая волчица влюблённо потёрлась лбом о шею Серого Брата, тот вновь разомлел, разулыбался и кивком морды приказал стае следовать за ним к замку Кость. О том, что приказ выдать баранину никто никому не давал, я вспомнил не сразу. Но, уверен, ничего страшного, в конце концов, разберутся, не маленькие…

– Сир? А вот мы…

– Не изображай Седрика. Это его фишка.

– Хорошо, мой лорд, – на ходу извинился нимало не смутившийся Метью. – Король цвергов готов раскрыть Грани, и уж поверьте, я пойду за вами до победного конца, прикрывая вашу спину. Но если вы спросите меня, доверяю ли я этим двум карликам, то знаете ли…

– Ну мы идём или как? – перебил его бодрый Десигуаль. – Мой папочка уже всё приготовил. А уж я подскажу вам такое местечко, где золото просто течёт рекой, так что только успевай подставлять карманы! Мы будем богаче подземных королей!

– Богаче твоего отца?

– Не все подземные короли богаты, – перехватывая инициативу, ухмыльнулся мне старый пройдоха. – Мой мальчик уж точно имел в виду гномов, а эти парни славятся своими тоннелями и прямо-таки магическим чутьём на золотые и серебряные жилы! А как они поют и как пьют!

Я проверил кинжалы, подвесив один на пояс, а второй сунув за голенище сапога. Поверьте, на тот момент все мои поступки казались мне не только вполне логичными, но и единственно правильными. Ну вот сами скажите, разве есть что-либо более разумное, чем поход за Грани с двумя ножами, двумя цвергами (предателями, маньяками, драчунами и т. д. по списку правонарушений) в надежде слупить крупный выигрыш и найти с ним обратный выход?

Кажется, я повторяюсь. Это от нервов. Холод действительно отрезвляет голову.

– Может, всё-таки выпьешь, Белый Волк? – Король цвергов вновь достал свою фляжку. – За стеной будет куда холоднее, а эта штука разжигает в брюхе благостный костёр! Не?

– Открывай, – потребовал я. – Да не бутылку же! Проход в Гранях! У нас ещё дома дел полно. Меня, между прочим, к завучу вызывают…

– А-а, – с пониманием протянул Десигуаль и кивнул отцу: – Теперь понятно, зачем лорду Ставру срочно понадобилось золото. Выкуп за то, чтоб классная не грызла милую миледи Хельгу!

– Хм, не проще было бы придушить тётку?

– Пап, да я им то же самое предлагал.

– Мой лорд, позвольте мне пойти в школу и сразиться с тёткой завучем! – влез и Метью. – Это ведь почти то же самое, что войти в пещеру огнедышащего дракона, верно?

– Приблизительно, – подумав, признал я, громко хлопнув в ладоши. – Время не ждёт. До рассвета мы должны вернуться в замок. У меня тревожные предчувствия.

Старый король не стал разводить китайских церемоний или выделываться с магическими пассажами в стиле фокусов Барнума, он просто достал из-за пазухи ещё одну искорку Пламенного льда и вложил её в ближайшую мелкую трещинку на неровном льду Граней.

– Отойдите на шаг назад, может рвануть.

Мы дружно шагнули назад, но взрыва не произошло. Раздался лишь тонкий звон, как если бы лопнуло стекло лампы дневного света. Хрустальные стены, уходящие под облака, дрогнули и начали бесшумно разъезжаться в стороны.

– Пора. – Когда ширина прохода достигла метра, король Эстаф, не оборачиваясь, бросился вперёд. Десигуаль припустил за папой, следом ретиво кинулся Метью, а мне пришлось стать замыкающим. Уже через первые пять шагов холодный воздух стал обжигать лёгкие.

За Гранями всегда зима, там царит вечная метель, снег никогда не тает, а солнце не выходит из-за свинцовых туч. Это белый мир без единого цветного пятнышка, тут даже теней не бывает. Кстати, хорошо ещё ветер не бил в лицо, а просто засыпал нас всё усиливающейся снежной порошей.

Бежали традиционно быстро. Проходы в ледяных стенах очень ненадёжны, они могут начать замыкаться в любой момент, а никто не хотел умирать. Возможно, я сгущаю краски, но поскольку именно мне пришлось идти последним, то я и рисковал больше остальных. Кому хочется, чтоб ему прищемили задницу? Вот и я не хочу.

– Все целы? – Старый цверг пересчитал нас по головам, и ледяные стены начали смыкаться. – Вот и отлично! Как тебе воздух родины, сын мой? Трон ждёт тебя!

– Эй-эй, мы так не договаривались! Я на престол не подписывался, я пошёл сюда тока ради лорда Белхорста! Он хорошо со мной обращался, не бил без дела, разрешил пользоваться унитазом и даже обещал разрешить сушить носки в микроволновке. Ты меня обманул?!

– Лорд получит своё, – торжественно протянул король Эстаф, доставая из-за пазухи помятую корону и водружая её себе на чело. – Я обещал проход за Грани, ты обещал найти место для игр. Большего мы не обещали, он должен выиграть или проиграть сам. Да защитят его ушедшие боги…

– Я буду щитом лорда Белхорста! – гордо объявил Метью, с непривычки клацая зубами.

Да, температура тут выше минус двадцати не поднимается, ниже – это запросто. Мне-то что, у меня длинный плащ из шкуры полярного волка, и не замёрзнешь, и не каждое копьё его пробить может. Ну и, между нами, носить теплые штаны с двойной простёжкой на вате в наших краях не дань моде, а суровая необходимость. Какой бы ты ни был крутой викинг, простатит плохо лечится…

Цверги хоть и были одеты более чем скромно, но тоже не дрожали. На Десигуале вообще только мои короткие шорты и накидка из грязного кухонного полотенца, бывшей собственности нашей кухарки. Его папа тоже в драных шкурах не от кутюрье, кожаных ремнях, цепочках и грязной парче – страшный сон историка моды Васильева!

Хотя, если на минуточку представить, как король карликов сдаёт своего отпрыска на «Модный приговор» со словами: «У него нет вкуса, нет друзей, не устроена личная жизнь, да и вообще работа по отравлению колодцев путём мокрой диверсии не даёт времени даже носки поменять! Э-э, кстати, сынок, на тебе сейчас хоть трусы-то есть?..» Мне кажется, в тот день у телеканала был бы нереальный рейтинг…

– Куда теперь? – Дважды постучав по левому уху, чтоб в правое вылетели все мысли не к месту, я обернулся к старому цвергу.

Тот ещё раз ухмыльнулся самым неприятным образом, опять достал свою фляжку, свинтил крышку, но пить не стал, а просто дунул, приложив её к губам наподобие свирели Пана.

Раздался столь пронзительный и противный свист, что захотелось дать ему по башке за такое издевательство над чужими барабанными перепонками. Старина Эстаф повторил это зверство ещё дважды. Он, наверное, и в четвёртый раз терзал бы наш слух, но тут невдалеке зашевелился большой сугроб, открылась потайная дверца, и в чёрном зёве появились сразу два перемазанных сажей цверга.

Строители или землекопы, кто их разберёт, они все на одно лицо, все грязные и все могут одновременно быть великими тружениками и безжалостными убийцами. Причём второе, как правило, превалирует над первым эдак процентов на девяносто – девяносто восемь…

– За мной, лорд! Зацени гостеприимство цвергов!

Боковым зрением отметив, как быстро замерзает мой очень храбрый и не очень умный паж, я похлопал его по плечу, стряхивая с парня снег, и буркнул:

– Веди, король под горой или как там тебя полным титулом?

– Не боишься, хи-хи?..

– Если с лордом Белхорстом что-нибудь случится, я за себя не отвечаю, – решительно вмешался маленький Десигуаль, хлюпнув носом.

– А я тебя отшлёпаю!

– А за меня миледи Хельга заступится!

Старик Эстаф мигом прикусил язык, засунув бороду себе же в рот.

Связываться с моей дочерью было чревато, в случае надобности она перевернёт вверх дном всё Закордонье и выволочет за ногу предателя, даже если он попытается укрыться в Ледяном аду! Потом доставит в замок, положит на сковородку, отогреет и уши оборвёт! И ещё самую большую сосульку съесть заставит или в такое место её ему одним пинком затолкает, что…

Стоп. Похоже, я сам себя успокаиваю. А избавиться от липкого ползучего страха можно только одним способом. Действием!

– Метью? – Я взял парня за шиворот и первым втолкнул в проход. Он с писком исчез внутри, едва не сбив тех двух, что открыли нам дверь. – Десигуаль?

– Я сам! – Белый карлик колобком метнулся вслед за моим пажом.

– Король Эстаф?

– После вас. – Он протестующе поднял руки. – Всё-таки ты мой гость, лорд. Так что прошу, прошу!

Ладно, я не стал спорить. Просто шагнул в невысокую нору, скорчившись едва ли не в три погибели. Толстый карлик проскользнул за мной и захлопнул дверь. Всё, попали…

Дальше мы шли в полной темноте, всё так же в полусогнутом положении, наверное, минут пятнадцать – двадцать, пока впереди не забрезжил слабый желтоватый свет. Нас вели в тёмное царство злобных цвергов, и теперь наши жизни зависели исключительно от их настроения. То есть, выражаясь языком конюхов, как шлея под хвост попадёт.

Какого северного мха я не дождался Эда?! Забегая чуть-чуть вперёд, признаюсь, что эта мысль с каждым часом становилась всё более навязчивой, в определённый момент сделавшись просто панической. Но до этого мы ещё дойдём, никуда не денемся.

Так вот, вскоре после того, как впереди забрезжил свет, в тоннеле стало значительно теплее или, правильнее говоря, уже не так холодно. Дорога расширилась, потолок поднялся вверх, и я даже смог почти что выпрямиться. Разветвлённые тоннели под землёй были раскинуты на многие мили, но вели к одной цели, старому замку ванов, где мы впервые и познакомились с их величеством.

Наконец мы вышли в довольно большой зал, где горели факелы, а вдоль стен стояли маленькие грязные карлики, вооружённые в основном ножами, топориками и маленькими кольями. Мне даже показалось, что кое-кого я узнаю в лицо, это точно было поредевшее войско короля Эстафа.

– Я вернулся, о верные соратники мои! – провозгласил он, подняв правую руку Десигуаля. – И вернулся с сыном! Наш белый принц снова дома, на своей земле, со своим народом!

Правильнее было бы сказать «под своей землёй», подумал я, обратив внимание, что возвращение короля (и да простит меня Толкиен) не вызвало у карликов особого энтузиазма.

– Явился он, вы посмотрите. – Из толпы сделал шаг вперёд широкомордый цверг с короткой палкой в руках. На его голове красовалось некое подобие короны, вырезанной из горловины медного ночного горшка. – А кому ты тут нужен, Эстаф? У нас давно новый король – я! И чтобы вернуть престол, тебе придётся сразитьс…

Договорить нахал не успел, потому что Метью вдруг без предупреждения огрел его пыльным мешком по голове. В мешке, как вы помните, много чего лежало, поэтому самозванец рухнул, словно Ньютон под мичуринской яблоней с арбузами…

– Я заслужил рыцарские шпоры, мой лорд?

– Хм, продолжай в том же духе и заслужишь к концу месяца, – задумчиво пообещал я, прекрасно понимая, что сейчас начнётся грандиозный махач, но цверги вдруг отступили.

Передние ряды стушевались, король Эстаф грозно выпятил пузо, а наглый Десигуаль кинулся вперёд, пиная каждого под колено и свирепо вопя:

– Ну, кто на нас с Метью?! Кто на моего папу с лордом Белхорстом?! Кому тут зубы жмут, у кого ухи лишние, кому нос мешает? Ну чё, чё, чё?!!

Мрачные цверги мялись, жались к стенам, пытались прятаться друг за дружку, но никакого сопротивления не оказывали и сдачи дать не рискнули. Новоиспечённый принц хорошо знал нравы будущих подданных, поэтому, изобразив гнев, показав силу и продемонстрировав могущественных союзников, он приобнял довольного отца и громко объявил:

– Папа Эстаф король! Кто против, будет на месте проглочен Белым Волком! Вы ведь уже проголодались, мой лорд?

Я промолчал, не желая участвовать в столь дешёвом фарсе, но глухое бурчание в животе выдало меня с потрохами. Действительно, когда же мне удалось поесть в последний раз? Кажется, часов семь-восемь назад, ещё с трезвым Эдом в обеденном зале.

– Все слышали, а?!

– У меня есть печеньки, – тихо прошептал мне на ухо мой деятельный паж. – Миледи Хельга оставила в прошлый раз, сказала, чтоб я вас подкармливал. Она у вас такая заботливая…

– Заткнись. И дай печеньку.

Полностью деморализованные мятежники опустились на колени, сложив оружие. Поскольку главный смутьян так и валялся в отключке, никто не спешил строить из себя борцов за светлое будущее. Они дружно покаялись, король всех простил, бунт провалился, законная власть была восстановлена, и я поспешил напомнить о себе.

Молча. Деликатным пинком коленом под зад его величества.

– Помню, знаю, всё сделаю, – тихо огрызнулся милый старина Эстаф. – Сейчас мой мальчик переоденется достойно его происхождению, а потом вы можете отправляться на Большую Игру. И если ты примешь мой совет, лорд, уходи после первого же выигрыша.

– Почему?

– Потому что после первого же проигрыша ты никуда не уйдёшь. У тебя просто не будет ног.

Я положил руку на плечо вспыхнувшего Метью, успокаивая его, как горячего жеребца.

Понимаю, парень нервничает, поэтому и старается показать себя с лучшей стороны – повышенное рвение, преувеличенная храбрость, демонстративное презрение к опасности, юношеский максимализм. Это как ветрянка, надо переболеть, походить недельку в зелёную крапинку, а потом всё нормально, если выживет – станет мужчиной.

Десигуаль подбежал к нам и низко поклонился мне, шаркнув ножкой:

– Идёмте, мой лорд и господин. Здесь недалеко. Папа хочет нарядить меня в свои старые шмотки, старик надеется, что я таки займу его престол.

– А ты?

– Ха! Какой безголовый болван поменяет стиральную машину в вашей ванной на холодный трон короля цвергов?! К тому же вы мне обещали мешок «Вискаса», а слово Белого Волка…

– Нерушимо, как скала, и весомо, как золото, – подтвердил мой паж. Как мне показалось, вполне искренне, а не из желания подольститься. Хотя кто знает, конечно…

Белый цверг гордо шёл вперёд по широкому освещённому коридору, за ним мы со старым его величеством, а замыкала шествие нестройно топочущая армия в две сотни подземных карликов. Потом король с принцем скрылись в какой-то боковой комнатке, более похожей на кладовку.

Ждать пришлось недолго. Фактически Десигуаль вышел сразу же, как только натянул на себя длинную мантию из кроличьих шкур и надел на голову что-то вроде собачьего ошейника с шипами. Как по мне, так очень похоже на американскую статую Свободы.

Но старый король довольно поднял вверх большой палец, войско карликов одобрительно загомонило, топоча и уважительно присвистывая. Ну кто я такой, чтобы оспаривать вкусы большинства?

Сходство усилилось, когда белый цверг взял факел со стены, кивком головы предлагая нам последовать за собой.

– Тут подземных ходов больше, чем в муравейнике. Мы пойдём в дальние пещеры, там играют тролли, гноры, великаны и духи. Призраки и привидения нуждаются в живых эмоциях, большего им не нужно. Кинуть их будет непросто, те ещё прощелыги, но золото у них есть…

Я мысленно отметил, что речь маленького цверга была более напыщенной и богатой на разные словечки, чем лексикон его папаши. Чувствовалось, что карлик повидал свет и нахватался по верхам всякой современной дряни в общении с Хельгиными подружками. Но это так, в сторону. А главное, что глубоко под землёй, в каменных толщах, где пещеры естественного происхождения расширены и благоустроены трудолюбивыми гномами, до сих пор кипит жизнь. Горных троллей не коснулся рагнарёк вообще, поверьте, очень непросто причинить хоть какой-то вред тому, кто почти полностью состоит из камня. Хотя пытались многие и порой вполне успешно!

Да что уж там, признаем, что даже при строительстве стен Асгарда в него замуровали не один десяток доверчивых троллей. Типа «эй, крепкий парень, подержи на голове вот этот свод, мы сбегаем за цементом». Так вот тролль вставал и держал. Держал, так и не въехав, почему шестерых каменщиков нет уже полтора десятка лет, забыли о нём, что ли?..

Сумерки богов всё расставили по своим местам. Из развалин городов асов и ванов выползли освобождённые громилы, давшие зарок никогда больше не верить ни богам, ни людям.

– Сир, ой, простите, лорд Белхорст, – спросил Метью, – а кто такие гноры?

– Болтливые твари из костей, но с причесоном, – хихикнул Десигуаль.

Физиономия моего пажа недоумённо вытянулась, и мне пришлось объяснить подробнее.

Гноры (хноры, хнары) – мифические существа, абсолютно реальные в этом мире. Как правило, это скелет человека или зверя с абсолютно живой головой. Смотрится жутковато, обладает завлекающим голосом, питается сырым мясом, чьим угодно. Чаще всего просто уговаривает жертву добровольно подставить горло, но в случае необходимости может применить силу, и немалую. Убивается, как и большинство нечисти, отрубанием головы или перемалыванием всего скелета в однородную костную муку. Это, кстати, куда надёжнее.

Лично я встречал их два, или три, или, быть может, даже большее количество раз. Главное, не вступать в диалог, а сразу бить первым. Был случай, когда я расслабился, и, если бы не бывший бог со справкой и двумя мечами, Хельга осталась бы сиротой лет в десять.

Метью слушал, не перебивая. Десигуаль тоже, им обоим нравились рассказы о битвах.

– А с кем вы ещё сражались, мой лорд? Расскажите, ну пожалуйста-а-а!

– Инеистые великаны, тролли, гноры, готы, мертвяки, Снежная Слепота, чума, волки Фенрира, работорговцы, летающие викинги, вампиры, цверги, – пустился загибать пальцы я. – И это только в последние полгода-год. Такие настали времена, в туалет без топора не выйдешь!

– Это да, – с жаром поддержал меня белый карлик, поправляя сползающую на ухо корону из собачьего ошейника. – Вот у меня был случай. Взялся я за заказ, вроде простой, отравить одного типа во время купания в бадье, а он возьми да обернись, да ещё и встал во весь рост, всем махая…

С вашего разрешения, я не буду продолжать. Мне-то всякого довелось наслушаться и повидать на службе, а вот хрупкая психика моего юного пажа подверглась нешуточному испытанию.

Когда цверг счастливо спешит поделиться с вами рассказом о своих преступлениях, будьте уверены, вы получите полную порцию насилия, кровосмешения, рвотных масс, убийств и грязи в одном флаконе! Нет, флакон – неточное слово, скорее кастрюля, чан или даже бочка!

В этом смысле мелкие негодяи не мелочатся, извините за тавтологию. Ну а потом мы как-то довольно быстро пришли. Быстрее, чем я ожидал.

– Иггдрасиль с корнями Имиру в задницу, – не сдержался я, хотя такую грязную ругань даже Эд в самой неуправляемой ярости редко себе позволяет.

У меня тоже случайно вырвалось, потому что…

– Пещера Большой Игры, – с гордостью объявил белый цверг, оборачиваясь к нам и склоняясь в изысканном театральном поклоне.

Мой паж так и замер с распахнутым ртом. Если бы сейчас туда залетела ворона вить гнездо и высиживать яйца, он бы вряд ли это заметил. Тьфу, да он даже бровью не повёл, когда я вернул ему челюсть на место!

– Соберись, парень! Ты что, никогда не был в Лас-Вегасе?

Метью меня не услышал. Да, вопрос был так себе…

Я махнул на него рукой, беглым взглядом окидывая приличную, метров триста – четыреста в диаметре, пещеру, в которой буквально кипела весёлая гульба.

Каменные тролли кидали кости прямо на полу, играя на щелчки, от которых у соперников реально сыпались искры. Тут же крутились хищные гноры, я насчитал шестерых с волчьими и лисьими головами и двух с человеческими. Призраки туманными фигурами жались по стенам, играя в свои собственные тайные игры.

Два инеистых великана сидели на корточках, подпирая потолок, они резались в новомодное домино. Мягко говоря, это игра не из их эпохи, но в противоположном углу группа настоящих гномов старой закалки вообще играла в карты! Даже в этом мире контрабанда решает всё.

– А… эти? Они же совсем…

– Это духи. – Я проводил взглядом эффектную грудастую девицу, обнажённую до пояса, ниже просто размытый сгусток тумана. – Будь осторожен, они играют загадками, а выигрыш забирают эмоциями. А когда эмоции заканчиваются, то и жизнью.

Метью непонимающе уставился на меня. Я вновь почувствовал себя ходячим энциклопедическим словарём. На самом деле нас просто учили этому на курсах, и то, что за Гранями течёт своя, страшная и жутковатая жизнь, знали все. Как и то, что учебники неполны…

А фотографии подпольных «казино» нам показывал сам Капитан. Уверен даже, что он лично делал там ставки. Чем, собственно, намеревался заняться и я. Если ему можно, чем мы хуже?

Я выразительно зыркнул на Десигуаля, и белый карлик, откашлявшись, шагнул за порог и хорошо поставленным голосом оповестил:

– Лорд Белхорст из клана Белого Волка желает сыграть в кости! Ставки золотом, ответ кровью!

– Что он имел в виду? – шёпотом спросил мой паж.

– Это нейтральная зона. Здесь можно только играть. Драки и любая агрессия наказываются самым жёстким образом.

– Выгоняют на улицу?

– Нет, убивают на месте.

Метью недоверчиво покосился на меня, но белый карлик многозначительно кивнул, проведя ногтем большого пальца у себя под подбородком. На нас долгую минуту смотрели изучающими и плотоядными взглядами, потом все опустили глаза, и один из великанов мрачно прогудел:

– Добро пожаловать, лорд-убийца. Ты вправе бросить кости. И да будет проклят любой, кто покажет тебе зубы до конца Игры!

Всё, все вопросы решены, формальности улажены, значит, ни меня, ни моего спутника никто и пальцем не тронет, пока мы не покинем это чудесное заведение.

Игра свята! Быть может, это последнее, что у них тут осталось. Единственная грань, отделяющая от полного превращения в тупых кровожадных животных. Да, мир Асгарда опустился во всех смыслах, и тем не менее…

Деятельный Десигуаль между делом облазил все углы пещеры, поприсматривался, попринюхивался и предоставил нам полный доклад:

– Всё пучком! Игра идёт по трём направлениям: кости, карты, домино. Духи ждут, с кем бы сразиться в загадки, но тут я такое дело никому бы не рекомендовал. К тому же хоть золота у них полно, но игрового опыта – как у инеистых дури. Переиграть, по чесноку, нереально!

Это не фигуральное выражение. Общеизвестно, что тех же викингов употреблять в пищу галлюциногенные грибы научили именно великаны из Йотунхейма. Большой рост часто сопровождается маленьким мозгом, вспомните хоть тех же динозавров.

Значит, начнём с великанов. В конце концов, мы пришли играть…

– Забей место у инеистых, – попросил я.

– Слушаюсь, мой лорд!

– Это мой лорд. – Метью поднял было руку, дабы отвесить цвергу воспитательный подзатыльник, и замер.

Игра мгновенно прекратилась, повисла очень нехорошая тишина.

– Никакой агрессии, идиота кусок, – с мягкой улыбкой прошипел я.

Наш кандидат на рыцарские шпоры осторожно опустил руку на затылок карлика и ласково погладил его по голове. А я спокойно выдохнул, пещера позволила продолжить игру.

Я прошёл мимо компании гнор, скалящих мелкие зубы, и встал перед двумя инеистыми.

– Хочешь сыграть, лорд-убийца?

Я молча кивнул.

– Что ты готов поставить на кон?

Я так же молча вытащил засапожный кинжал в серебряной отделке, с роговой рукоятью и положил на пол. Инеистый гигант облизнулся. В этих краях трудно охотиться, а великаны хоть и сильны, но неповоротливы. Кость или даже рог для них очень лакомый кусочек.

– Поддерживаю. – Второй Инеистый сунул руку за пазуху и высыпал рядом с ножом горсть золотых самородков. Общий вес, наверное, под килограмм, но кто тут будет мелочиться…

– Принимаю. – Первый достал из кармана несколько жемчужин, среди них одна чёрная, но идеальной каплевидной формы.

– А почему они называют вас лордом-убийцей? – прошептал мне на ухо Метью.

– Тебе интересно, ты и спроси.

– А можно?

– Валяй, – бросил я, взвешивая на ладони два потёртых кубика, выточенных из простой ольхи или берёзы. Довольно большие и крепкие, на каждой грани выжжены точки. Кости появились раньше, чем домино, их принцип действия предвосхитил и вдохновил доминиканских монахов.

По сути, игра проста до примитива – бросай два кубика, считай выпавшие цифры. У кого больше, тот и победил. Всё, никаких вывертов и мухлежа.

– Простите моё любопытство, благородный сэр великан, – учтиво обратился мой паж, который, надо признать, быстро учится. – Не соблаговолите ли ответить на мой вопрос, если он не покажется вам обидным или бестактным?

Инеистый гигант посмотрел на него свысока, и не по причине неуважительности.

– Что ты хочешь знать, малыш?

– Почему вы называете моего господина лордом-убийцей?

На миг великану изменило врождённое северное хладнокровие, его лицо исказилось от ярости, кулаки сжались, а в глазах сверкнула молния. Второй тут же положил ему руку на плечо и, глядя в пол, глуховато проворчал:

– Мы хорошо знаем Белого Волка. Он и ему подобные убивают наш народ. Его прозвище заслужено им сполна.

– Но… он же делал это в честном бою и…

Договорить Метью не дали, улыбчивый Десигуаль быстро прикрыл ему ладошкой рот. Очень вовремя, надо признать: белый цверг, как говорится, «просекал фишку», не давая вовлечь нас в скандал или опасные разборки.

– Играем? – напомнил я.

Оба великана как ни в чём не бывало пожали плечами.

– Бросай.

Хорошо, я поочерёдно бросил на пол два куба. Маленькими кубиками они были для моих соперников. Выпало четыре и шесть. Не самая плохая подача.

Великаны приняли вызов, бросив кости в свою очередь. Три и пять. Шесть и один.

– Метью, забери наш выигрыш!

– Ещё ставку, – попросил один из великанов голосом, способным забивать сваи. Проигрывать они не любят и не умеют.

– Лорд-убийца, правила обязывают тебя дать нам шанс отыграться.

– Две игры. Потом всё. Договорились?

Инеистые кивнули. Если у вас не «заряженные» кости, то есть одна из граней не утяжелена свинцом, то выигрыш или проигрыш зависит исключительно от капризов судьбы. Слово, данное в пещере Большой Игры, принято держать, долг платить. Главное – суметь вовремя остановиться.

Беда в том, что, сосредоточившись на самой игре, я на миг выпустил из внимания своих спутников. Так вот им двоим этого вполне хватило…

Мы бросили кости, раз, два. На втором мне не повезло, и кинжал я всё-таки проиграл, но отыгрывать не имело смысла, у меня и так все карманы были набиты золотом. Назовём это просто выгодной продажей клинка.

– Метью?

Мне никто не ответил.

– Десигуаль?

Тот же результат. Вот вроде бы всё нормально было, они оба только что крутились рядом, путались у меня под ногами, лезли, куда не просят, и… алле-оп! Исчезли, словно их лось слизнул, как соль перед текилой.

– Они вон там, – благодушно буркнул один из инеистых, тот, который выиграл мой кинжал. – Играют с гнорами, поторопись, лорд-убийца.

– Благодарю за честную игру. – Общие правила обязывали быть вежливым. – Надеюсь не встретить вас на снежной равнине.

– Всё в руках умерших богов, – так же чинно откликнулись великаны.

Разумеется, при первой же возможности они сделают всё, чтобы разорвать меня на части и потом, хохоча, жрать горстями окровавленный снег. Это их право. Они же отдают себе отчёт, что мне придётся защищаться и ещё неизвестно, чья возьмёт?

Я очень не спеша, поскольку мои карманы оттягивали в среднем полтора-два килограмма золота, пошёл в указанном направлении. Ну, от белого карлика, конечно, что угодно можно было ожидать, но чтоб Метью забыл о дисциплине и повёлся на цверговские штучки…

Рыцарем, получается, он хочет стать, а смиренному послушанию и безоговорочному служению долгу так и не научился? Я как раз протискивался между двух задумчивых духов, когда едва не споткнулся о невесть откуда выскочившего Десигуаля.

– Упс… лорд Белхорст? А я… а вы уже всё, да? Можем идти домой? Вот папа обрадуется! Он же там целый пир затевает в вашу честь и ещё…

– Где мой паж? – рыкнул я.

– Который?

– А у меня их так много?!

– Не знаю, мне не говорили! Правда много, да?

– Нет! Паж у меня один, зовут его Метью, и я хочу знать, где он шляется!

– Кто?

– Мой паж!!!

– А… у вас есть паж? – Обвив мой сапог руками и ногами, Десигуаль безуспешно пытался меня удержать. – Видите ли, Метью я, конечно, знаю. Он вон там. А вот то, что он ваш паж… боюсь, это… Ну, короче, у вас уже нет пажа.

– В смысле?! – замер я.

– О, если эта должность вакантна, теперь я буду вашим пажом! Вы и разницы не заметите! Я буду даже лучше, чем он! В стопятьсот тысяч раз лучше, вот увидите-е!

Я бросился вперёд, даже не пытаясь стряхнуть этого гада с ноги. Метью стоял в дальнем углу, его руки были связаны, голова опущена, под ногами маленькая лужа из слёз. Пасть Фенрирова, так он у меня, оказывается, ещё и плакать умеет…

– Что тут происходит?

– Игра, – спокойно откликнулась одна из гнор с нежным личиком бледной красавицы, с пышными ресницами и кудрями, волной спадающими по обглоданному позвоночному столбу. – Я честно выиграла этого мальчика, и теперь он мой. Какие-то проблемы, лорд-убийца?

У меня перехватило дыхание. Нет, не от того, что моё прозвище в этом мире, похоже, становится популярным. И уж тем более не от того, что этот тощий, наглый, романтичный, полудурочный, надоедливый, бездарный, туповатый и вообще…

Короче, мне ни капли не жаль, если он тут останется и его съедят, но что я скажу Хельге?!

Он же просто подставил меня самым откровенным образом перед моей же дочерью! А моя милая девочка стопроцентно огорчится и гарантированно отправится сама выручать «бедненького Метью, томящегося в плену…».

– Я хочу его выкупить.

– Мясо не продаётся, – хмыкнула гнора. – Но ты можешь его выиграть.

Я полез в карман.

– Нас не интересует золото.

– Тогда… – После секундного размышления я оторвал от своего сапога перепуганного белого карлика и встряхнул его за шиворот. – Это пойдёт?

– Принц цвергов? Вполне.

– Ставлю против моего пажа!

Десигуаль лихорадочно ловил ртом воздух, пытаясь хоть что-то пробулькать в качестве протеста, но так и не придумал, а потому реалистично изобразил дамский обморок.

– Играем в три листика. Раздай!

К нам бесшумно скользнула девушка-дух, одним взмахом ресниц перемешав засаленную колоду, и, не касаясь её и пальцем, выбросила нам по три карты. В целом правила были идентичны обычному «дураку» – чья карта сильнее, тот и выиграл.

– Дама. Десять. Туз, – раскрылась рыжая.

– Дама. Валет. Шесть.

– Ты проиграл, лорд. – Белая рука скелета сгребла Десигуаля за щиколотку и подтащила его поближе к всхлипывающему Метью.

Так сказать, выигрыш к выигрышу. Меж лопаток побежал предательский холодок. Если я не могу вернуться в замок без Метью, то без белого цверга я вообще не покину эти земли. Его драгоценный папочка Эстаф тут же в глубоком снегу меня и похоронит!

Причём по всем законам – и божеским, и человеческим, и даже цверговским – будет абсолютно прав! Лично я бы так и поступил на его месте…

– У меня есть золото.

– Для нас оно не имеет цены.

– Хорошо, я ставлю свою жизнь.

– Это запрещено правилами, – с сожалением вздохнула рыжая красотка. – Хотя ты мог бы…

Я колебался долю секунды, показавшуюся мне вечностью. Потом выдохнул и очень спокойно сказал:

– Обмен. Мою голову на его.

Гноры быстро посовещались с двумя товарками, лисьей и волчьей мордой. Как я понимаю, реальное значение для них имел лишь мой вес. Фигурально выражаясь, мясо, кровь и кости.

В этом смысле белый карлик, каким бы принцем он ни был с папой-королём и собственным войском за плечами, даже близко не мог составить мне здоровую конкуренцию. Но когда Хельга узнает, что её отец пошёл в банальный, спекулятивный обмен по весу, как баранья туша…

– По рукам! – Рыжая нечисть пинком швырнула мне под ноги обалдевшего от такой рокировки Десигуаля. Я как раз собирался сказать, что передумал, но на моё плечо уже легла костлявая рука. – Никому не дано выигрывать вечно, – мурлыкнула рыжая, едва не касаясь холодным языком моего уха.

Меня передёрнуло.

– А по-моему, вы… вы… вы очень глупый, лорд Белхорст, – раздалось уже от самого входа в пещеру. – Я вам не обезьянка и не ем «Вискас», чтоб вы знали! И баньши не права, теперь вы меня уже не убьёте-е!

Помнится, я как-то говорил о том, что мысль припереться сюда без Эда или хотя бы Седрика была очень плохой. Нет, это мягко сказано, она была худшей на свете! Более тупой, самонадеянной, жадной, глупой, бестолковой, идиотской и дебильной мысли, наверное, и вообразить невозможно.

Ну, быть может, исключая патетически-героическую мыслишку, толкнувшую меня поменяться местами с белым цвергом…

– Не убегай, лорд-убийца. Здесь это не принято. Игра оставляет жизнь лишь тем, кто играет честно. Это касается и твоего юного спутника.

– Вы убьёте нас?

– Мы голодны. А кровь согревает губы в холод, – усмехнулась рыжая девица.

– Понятно, – решился я. Мозг лихорадочно искал возможности разрешения очередной безвыходной ситуации. – Правила есть правила. Мы не побежим. Но если вы ещё здесь и у нас есть время, можем ли мы сыграть?

Лисья морда что-то зашептала на ухо волчьей, гноры явно не хотели рисковать добычей, но и уходить прямо сейчас не собирались.

– Почему нет, – беззаботно улыбнулась рыжая девица. – Мне нравится твоя храбрость, лорд. Тебя мы убьём последним.

Я молча улыбнулся в ответ, взял всё ещё всхлипывающего Метью за шиворот и потащил за собой. Парень находился в пограничном состоянии между истерикой и ступором.

Допустим, если сейчас надавать ему по щекам, так он сядет на пол и будет мычать, тупо уставившись в стену. А если пытаться утешить или успокоить, то ещё, чего доброго, окончательно разревётся, упадёт на спину, пустит слюну, будет орать и сучить ногами. Лично мне ни первое, ни второе не упёрлось…

– Я подвёл вас, мой лорд…

– Это был вопрос, утверждение, констатация факта, прозрение, попытка извиниться или просто фраза к месту?

Метью задумался. Уже хорошо, может, до него хотя бы дойдёт, в какую лужу он нас посадил?

– Это всё Десигуаль виноват, вот что я вам скажу, – вдруг решился мой паж. – Это он всё толкал меня под руку, уговаривал: давай сыграем, давай сыграем, помоги лорду Белхорсту по-быстрому срубить деньжат!

– Да ну?

– Клянусь своей бессмертной душой! Я ему говорю, на что играть, у нас с тобой ничего ценного нет. А он мне: давай я тебя поставлю, а ты меня? Тот, кто выиграет, выкупит второго. Верный вариант, но почему-то…

– Он проиграл тебя и смылся, – заключил я, присматриваясь к бесплотным духам. – Шельмовать здесь нельзя, игра может быть только честной. Ты не пробовал включать голову?

– Но как?! Мы и опомниться не успели, а они уже…

– Помолчи, пожалуйста. – У меня, кажется, начала выстраиваться схема. – Пещера Большой Игры наказывает смертью за шулерство и агрессию. Обман и рукоприкладство караются строжайшим образом. Но как можно наказать бесплотного духа?

– Э-э, наверное, никак. Так вот, что я говорил, этот предательский Десигуаль…

Я вытащил из-за пояса перчатки и сунул одну Метью в рот.

– Сожми зубы и держи покрепче!

– Сасем?! – удивился он, не разжимая зубов.

– Просто так, не вижу другого способа тебя заткнуть, – пояснил я и помахал рукой трём полупрозрачным духам, о чём-то шепчущимся в уголке. – Всем привет, на что мы играем?

– Это зависит от того, что ты хотел бы получить, – вежливо откликнулся один.

– Ну, моя плоть и кровь уже проиграны. – Я отвесил поклон в сторону явно подслушивающей нас гноры с лисьей головой. – Но у меня есть личные рассказы и чудесные истории, полные неожиданных поворотов, страстей и эмоций. Пойдёт?

Конечно, риск был. Очень большой риск! Но жизнь в Закордонье учит нас бороться до конца, хватаясь за последнюю соломинку. Гноры не отличаются большим умом, поэтому они не выразили особого недовольства, и замечательно. А духи переглянулись и подошли поближе.

– Но что хочешь получить ты, лорд-убийца? Знай же, в случае выигрыша ты не вправе просить, чтоб мы защитили тебя и твоего спутника от твоих новых хозяев. Они выиграли тебя первыми, и ты по праву принадлежишь им.

– Разумеется. Я не прошу у вас свободы или защиты, меня интересует только золото.

Один из духов с внешностью столетнего старца указал взглядом в дальний угол, там стоял довольно приличный мешок, судя по пузатости набитый золотыми монетами.

– Метью, проверь!

Мой паж, как выдрессированный охотничий пёс, бросился вперёд, обнюхал мешок, развязал, залез внутрь, проверил, приподнял двумя руками, прикинул вес и уверенно кивнул. Причём всё это не выпуская перчатки из зубов! Браво, мой мальчик, пожалуй, я ещё сделаю из тебя человека…

– Играем в загадки?

– Прекрасно, замечательно, обожаю загадки. Кто начнёт?

– Начинай ты, лорд-убийца, – предложил старик-призрак.

Мне-то оно, как вы, наверное, уже догадались, было без разницы, мы же не выигрывать у них собрались…

– Зимой и летом одним цветом?

– Ёлка, сосна, кедр, пихта, – пустился перечислять дух.

Я поднял руки вверх в знак поражения.

– Теперь вы.

– Синие жёны, чьи волосы белы и кудрявы, жизнь их коротка, сила могуча, и все они на одно лицо?

Чудесно! Я абсолютный пень в древних загадках, поэтому могу проиграть честно, с честной совестью, сдавшись на корню, с ботвой и потрохами.

– Не зна…

– Позвольте мне, мой лорд? Это волны!

Я уставился на Метью. Он тут же сунул перчатку обратно в рот, делая виноватые глаза.

– Отгадка верная, – важно подтвердил дух. – Теперь вы.

– В смысле я?

– Вы оба, – поправил меня старик. – Твой спутник дал правильный ответ, значит, и он в игре. Ты загадываешь нам загадки, а он отвечает на наши. Так будет честно, не правда ли?

Судя по тому, какая в тот же миг повисла тишина в пещере, мой вежливый отказ считался бы прямым оскорблением традиций.

– Не лает, не кусает, а в дом не пускает?

– Замок или засов, – мгновенно ответили духи.

Ну правильно, у них более чем вековой опыт игры в загадки, а я если что и помню, то только из детсадовских книжек своей дочери. Кстати, уже в три годика она щёлкала их на раз-два, как шоколадные орешки!

– Кто своей спиной защищает воина, кормится стрелами, целуется с копьями, бодается с мечом?

– Щит! – не тратя ни полминуты на размышление, выкрикнул мой паж.

Клянусь, я пожалел, что не придушил его, пока была такая возможность. Он же всё мне испортит, весь план под хвост восьминогому Слейпниру…

Увы, но дальше – больше. Мои простенькие загадки бесплотные духи разносили в пух и прах, а начитанный, чтоб ему опухнуть, Метью в свою очередь колол, как белка Рататоск, самые запутанные загадки древних. Как он это делал, кто бы знал, а?!

– Сидит в доме, приручен хозяйкой, ест дерево, гложет угли, но страшен в обжорстве своём?

– Огонь!

– Кто накрывает ладонью мир, закрывая всем глаза, ходит бесшумно, глотает солнце и извергает его наружу?

– Ночь!

– Четыре идут, четыре висят, два видят, два слышат, два защищают, а один болтается сзади и всегда в репейниках! Кто эта крепость с пищей?

– Корова!

В общем, тощий умник мучил меня, наверное, больше часа.

Общий счёт ни в чью пользу, один-один. Вокруг нас собрался любопытствующий народ. Все забросили свои игры, кое-кто делал ставки, рыжая девица с телом скелета (увы, но как иначе скажешь?!) хвасталась нами как выгодным приобретением, тролли пытались записывать ответы угольком друг у дружки на каменном лбу, гномы хохотали, держась за животы, одобрительно подмигивая мне самым фамильярным образом, словно именно я и есть король вечеринок…

Гноры хохотали, повизгивали, подпрыгивали и подвывали каждой победе моего пажа!

Уверен, что обещание съесть меня последним уже потеряло силу, теперь у них есть новый любимчик. Меж тем гнора с головой волчицы стала заметно облизываться в мою сторону, а это нехороший признак. Настоящей дружбы эти твари не знают и вместе собираются, как правило, лишь ради охоты. Да и в этом случае делёж добычи у них вечно сопровождается дракой.

Если даже мою жизнь выиграла рыжая девушка, это вовсе не значит, что волчица не рискнёт откусить мне ногу. А мне оно не так уж непременно надо, как выражается умничка Ребекка. Я как раз прикидывал, сумею ли одним ударом позолоченного клинка снести голову подбирающейся твари, как случилось чудо…

– Скала не из камня, дорога не из земли, четыре ноги, на них одна нога, два сердца не бьются. Что это?

– Н… э-э… ну-у…

Я боялся спугнуть удачу и скрестил пальцы обеих рук. Неужели оно свершилось – Метью не знал ответа! Обещаю прыгать вокруг ёлочки в костюме белки Рататоск, если мы не спасены-ы!

– Я… не знаю…

– Это льдина, плывущая по морю, а на ней мёртвый конь, а на нём мёртвая змея, – победно расхохотались духи.

В иное время я бы просто наорал на них за столь идиотскую загадку, но сейчас был готов расцеловать от всей души.

– Мы проиграли.

– Платите, – кивнул призрачный старик. – И пусть ваша история будет занимательной.

– И короткой, – предупредила рыжая гнора, чисто женской интуицией почуяв неладное.

– Длина их истории должна соответствовать весу их поражения. Они долго играли и будут услаждать наши души столько, сколько мы сочтём нужным, – резонно возразил дух.

– Но мы голодны, их плоть принадлежит нам!

– Мы чтим правила Большой Игры и не претендуем на их плоть, – важно подтвердил старик, слегка раздуваясь от возмущения. – Но не отдадим наше право на историю. Это была честная игра.

В пещере запахло нарастающим скандалом. Великаны взяли сторону гнор, а каменные тролли, жадные до новостей, поддержали выигравших духов. Народ быстро разделился на две противоборствующие партии, но пока вёл себя очень корректно и вежливо, не нарываясь на весомое предупреждение от пещеры. Как я понимаю, первое было обычно и последним.

Впрочем, для моего плана хватило и этого, надо просто добавить пару эффектных деталей. Тушить пожар керосином они начнут сами…

– Благородные гости, дамы и господа! Не надо ссор и повышения голоса. Я уверен, что мы найдём способ позволить каждому получить своё.

Народ примолк. Седобородый дух вежливо поклонился мне:

– Говори, о лорд-убийца. Мы уважаем мудрость твоих слов, но помни, никто не должен уйти обиженным!

– Тоже Стругацких читали? – зачем-то уточнил я, махнул рукой и пошёл с козырей. – Я расскажу историю, которая может быть и короткой и длинной. Всё будет зависеть от вас. Пока ваш интерес не гаснет, я буду вести речь. Как только кому-то станет скучно, я прерву рассказ и покорно пойду за той, что выиграла нашу плоть и кровь. Так будет честно?

– Да, – переглянувшись, пришли к согласию гноры и духи.

– Простите меня, мой лорд, – прошептал Метью, бледный, как сбежавший Десигуаль. – Я дважды подвёл вас. Мне стоило догадаться, что это всего лишь льдина с мёртвым конём и змеёй, плывущие к…

– Перчатку в зубы, сволочь, – жёстко приказал я. Потом подмигнул и хлопнул его по плечу. – Ты всё сделал правильно, дал нам шанс. Теперь смотри, на что способен твой старый лорд, и учись, учись, мой мальчик…

– Историю! Повесть о боях и героях! Эмоции и чувства! Реки же свою историю, лорд-убийца, мы внемлем и жаждем, – поторопила меня толпа присутствующих, окончательно забросив свои игры.

– Что ж, я готов. Моя история о любви и боли, о мужчине и женщине, о богатстве и бедности, о пятидесяти оттенках серого…

Все замерли, раскрыв рты.

Кстати, не подумайте, что я это читал. Не моя литература, у меня на полке стоят совсем другие книжки. Но когда в Интернете ты так или иначе натыкаешься на пересказ сюжета, восторженные или негативные отзывы, на улицах билборды приглашают посмотреть экранизацию, а на форумах исходят слюной поклонницы, – несложно уловить общую суть.

Я рассказывал так, что Метью краснел, тролли смущённо прятали глаза, у инеистых валил пар из ушей, а духи заметно набирали плотность в определённых местах. Но вот гнорам как раз эта повесть очень не нравилась, они же скелеты и…

Короче, вы меня понимаете, а если нет, то и не надо. Объяснять не буду, тут и так уже воздух практически искрит от столкновения нереализованных энергий!

– И, проведя её длинным коридором, он сказал: «Вот моя комната, а в ней мои игрушки. Не побоишься ли ты войти? Сможешь ли сыграть со мной в мои игры?» И вошла она и увидела… такое-э-э…

Я остановился перевести дух, чем не преминула воспользоваться рыжая.

– Довольно! Он достаточно поведал вам, чтобы оплатить свой проигрыш. Мы забираем своё!

Товарки поддержали её голодным воем, но седой дух встал между ней и мной.

– Он никуда не пойдёт, пока не окончит историю о простодушной деве Анастейше и её господине Кристиане со странностями. Мы хотим дослушать повесть о лорде-извращенце!

– А мы хотим есть!

– Возьмите его спутника.

– Ну уж нет, – строго вмешался я. – Никто не вправе съесть моего пажа, пока жив его лорд и господин, то есть я! Хотите – ешьте меня, это будет честно.

– Сначала отдай нам долг, доскажи историю!

– Нет! Мы выиграли его первыми!

– Вы выиграли его плоть, а мы его рассказы!

– А если он будет рассказывать день, неделю, год?! – взвилась рыжая девица, брызгая слюной.

– Ты сможешь рассказывать год? – не поверил своему счастью старый дух, и призраки дружно закрыли нас полупрозрачными телами. О дальнейшем можете догадаться сами.

Драка вспыхнула быстрее, чем я успел чихнуть. Равнодушных не было, оторвались все!

Пещера Большой Игры от неожиданности даже не дёрнулась, видимо, для неё в новинку было столь вопиющее нарушение правил. Одно дело – индивидуально наказать зарвавшегося игрока или смутьяна, совсем другое, когда одновременно бунтуют все. А никто не остался стоять в сторонке…

Каменные тролли схватили гнор, используя их, как костяные дубинки, и гвоздили ими по головам инеистых великанов. Гномы размахивали во все стороны неизвестно откуда вытащенными молотами, кирками и заступами! Духи растворились в общий туман, мгновенно превратив всю пещеру в подобие русской парной, где никто никого не видел, но все дрались, пинались, кувыркались и орали как сумасшедшие. Дядя Эдик говорил, что разок видел такое, когда подставил ножку санитарке в психушке и та выронила поднос с кучей разноцветных таблеточек…

Я лишь успел поймать Метью за шиворот, прижать парня к стене и отмахиваться во все стороны большим кинжалом. Один раз мне под ноги упала прядь рыжих волос, один раз волчье ухо, дважды сталь высекла искры и каменную крошку, а потом вдруг кто-то потеребил меня за голенище сапога, и я в запале чуть не отрубил руку белого цверга.

– Лорд Белхорст, бежим! На четвереньки и за мной, нас потом папа прикроет…

Примерно в ту же минуту пещера опомнилась и ожила. Камни сыпались с потолка на всех без разбору, словно суровый модератор вернулся на форум, посмотрел, что тут творилось, пока он вышел за кофе, ужаснулся и начал карать репрессиями всех подряд. Пещера наводила порядок на своей территории, игра должна быть честной, никто не смеет повышать голос, любая агрессия выигравшего или проигравшего гасится на корню! Только так, и не иначе!

Десигуаль фактически вытащил нас за минуту до того, как внутри начался уже совершенно неуправляемый ад…

Мы вырвались в тоннель под грохот камнепада, вспышки молний, перепуганный вой и хруст чьих-то костей. Оборачиваться было некогда, спасать некого. Меня тянул вперёд дико визжащий Десигуаль, а я волок за собой кашляющего от пыли и дыма Метью.

Шагов через пятьдесят в темноте замелькали огни факелов – суровое войско цвергов было готово грудью встать на нашу защиту. Но, не доходя буквально двух-трёх метров до первых рядов, белый карлик вдруг резко свернул в какой-то малозаметный узкий проход. Мы так спешили, что я даже не успел толком расспросить его о причинах изменения маршрута.

Десигуаль перешёл с бега на быстрый шаг, наверное, с полчаса мы молча шли за ним, вверив свою жизнь представителю одного из самых предательских народцев скандинавской мифологии.

Он заговорил с нами сам, когда более-менее отдышался:

– К нашим нельзя, папа ни за что не выпустит из лап такую добычу, как вы, лорд Белхорст. За вашу голову можно требовать огромный выкуп как с людей из замка Кость, так и с любого обитателя нашего холодного мира. Инеистые, гноры… да многие только и мечтают о вкусе вашей крови…

– Разве король Эстаф больше не наш союзник? – задал глупый вопрос мой паж.

– Мы цверги, и этим всё сказано, – сплюнул вбок белый карлик. – Я бы тоже с удовольствием вас предал, но ведь миледи Хельга огорчится, а она была по-настоящему добра ко мне. Даже когда я сгрыз у неё каблук с розовых туфель…

– Она простила?! – не поверил я.

– Она ещё не знает, – шмыгнул носом Десигуаль. – Но всё равно не убьёт ведь, верно? Я ещё кучу конфет из холодильника перетаскал, полпачки пельменей съел сырыми, в цветочные горшки на балконе нагадил и даже жидкость для мытья посуды пил, противно, но пил…

– Куда мы сейчас?

– К Граням, мой лорд. Уже рассвет, и волки наверняка привели вашего родственничка со справкой из психушки.

– Он смеет так говорить о благородном сэре Эде?! – вновь вспыхнул Метью.

– Остынь, парень, просто я больше знаю этого благородного сэра. Уж насмотрелся всякого, один раз увидишь, как он в трусах перед телевизором пляшет, так по гроб жизни не забудешь!

– Перед чем?

– Деревня-а… – фыркнул белый принц цвергов, посмотрев на моего пажа с презрением резидента Камеди Клаб. – Уралвагонзавод, ничё не знает о культурной жизни.

– Так, – вмешался я, пока Метью решал, по-рыцарски ли обижаться на слова какого-то карлика или всё-таки стоит ему просто врезать. – Долго там ещё?

– Пришли. Поможете толкнуть?

Мы дружно навалились на холодный камень стены в указанном месте, и он со скрипом начал поворачиваться на оси. В лицо дунул свежий ветер и колючий снег. Солнца над головой не было, но в сравнении с тёмными переходами всё вокруг казалось таким ослепительным, что я невольно зажмурился. Ледяные вершины Граней вздымались совсем рядом, в каких-то ста – ста пятидесяти шагах. Мы выбрались ровно в том же месте, где и заходили.

– Лучше поспешите, – посылая нам воздушный поцелуй, предупредил любимчик моей дочери. – Папа с остальными будет здесь минут через десять, и я честно скажу ему, что вы меня похитили, долго били и пытками заставили показать вам выход.

– Сочтёмся. – Я махнул ему рукой и, не оборачиваясь, зашагал по снежной равнине.

– Но… мой лорд, а… – бросился следом Метью. – Как же мы пройдём сквозь Грани? Разве сэр Эд сможет нас отсюда вытащить?

– Да, он откроет проход.

– Но как он узнает, что мы здесь?

Эд – бывший бог, подумал я, кое-какие штучки он всё ещё в силах проделывать. У нас уже не единожды были такие ситуации, когда я, обычно с отрядом, выходил за Грани, а он преспокойненько знал, когда и в каком месте открыть их нам с той стороны. Не знаю, каким образом он всё это проделывает, даже голову ломать не буду. Так же как его вечные игры со временем, благодаря которым мои долгие отлучки из дома минимизируются по полной.

Но всё, что он умеет, он может только здесь. Увы, в моём мире дядя Эдик действительно просто псих, это больно и страшно, и с этим надо как-то жить.

Хрустальные стены дрогнули, как только мы подобрались на расстояние двух шагов. Вполне вовремя, за нашими спинами раздались боевые вопли преследователей. Хорошо, что луков у цвергов не было – на чистой скатерти снега за сто шагов любой Робин Гуд превратил бы нас в дохлых ёжиков.

– За мной. – Я первый шагнул в узкую расщелину. Метью послушно двинулся следом, пыхтя мне в спину. Через некоторое время пришлось ускорить шаг, Грани начали сходиться.

Выбежать мы, разумеется, успели, никто не пострадал, и мрачный от недосыпа северный бог сурово обнял меня за плечи.

– Ставр, ты решил свести счёты с жизнью или перещеголять меня в сумасшествии?

– Ты был занят.

– Я был пьян!

– А это меняет дело?

– Ещё бы, мухомор тебе в ухо! Ты был просто обязан дождаться, пока я просплюсь, похмелить меня и только тогда собираться в поход, а не скакать неизвестно куда на волках в компании худосочного разгильдяя!

Метью мгновенно вспомнил о своих прямых обязанностях и вновь накинулся начищать рукавом мои сапоги.

– Что это? – Невзирая на возмущённые вопли Эда, я показал пальцем на полный мешок, который мой паж на время отложил в сторону.

– Золото, мой лорд. Конечно, мы его не совсем честно выиграли…

– Не совсем?

– Совсем нечестно, – виновато поправился он. – Но ведь духам оно без надобности. А мне вы потом доскажете эту дивную и поучительную историю о лорде-извращенце?

– Я не всё понял, – вмешался бывший бог, бросаясь на золото, как коршун. – Но если вы с добычей, то какие разговоры? Парень, да ты герой! Будь у меня драккар, я сам предложил бы тебе принять участие в новом походе на датчан или норманнов. Ставр?

Я молча достал из-за пазухи горсть золотых самородков. Странно, но их вес почувствовался только сейчас, когда мы убегали по тёмным переходам и спешили к Граням, всё золото в моих карманах весило не больше пушинки…

– Хм, так ты тоже не посрамил традиции викингов, – с некоторым оттенком зависти пробормотал кудрявый бог. – Ладно, такое дело надо отметить вином и мёдом! Пошли, там за кустами нас ждут сани.

Табурет из Иггдрасиля на торгах в Лондоне, ведь я даже не обратил внимания, что и с этой стороны Граней тоже всё белым-бело! Осень в Закордонье короткая, вот уже первый снег покрыл свежей скатертью землю. Он не продержится долго, ещё будет слякоть и грязь, но сейчас эти северные края воистину прекрасны. Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…

– Залезайте и укройтесь потеплее, – бросил Эд, подходя к крепкому рыжему жеребцу, запряжённому в небольшие сани финского образца.

Морозец был не особенно сильным, но из ноздрей коня клубами валил пар. Как ни странно, замёрзнуть в санях проще простого, поэтому на целую гору соломы были брошены ещё две старые медвежьи шкуры. Мы с Метью закутались в них, так чтоб наружу торчал только нос, и Эд с длинным посвистом тронул поводья.

Рыжий конёк бодренько взял с места, видимо, ему тоже не доставляло особого удовольствия стоять на холоде. Дорога вела вдоль леса, под гору, без особых ухабов и колдобин, а тихая болтовня дяди моей Хельги так убаюкивала…

– Ты хоть предупреждай в следующий раз, когда хочешь, чтоб в замке накормили твоего волка. А то этот здоровяк подошёл к воротам, где выл, наверное, часа два, пока часовые пытались отогнать его камнями и копьями. Потом вышел Седрик, вот с ним они поговорили. Даже не спрашивай меня как! Один только задаёт вопросы, другой вообще не может вымолвить ни слова на человеческом языке. Сколько чего съестного ты наобещал волчьей стае? Седрик упёрся на двух баранах, хотя волк, как я понял, просил пять и ещё какую-то говядину! А как они на пару пытались объяснить нетрезвому мне, что ты будешь ждать за Гранями на рассвете, это вообще отдельная песня. Но я всё понял, я же умный. Мы, боги, все такие! Но знаешь, всё равно смертные любили меня чуточку больше остальных, да? Нет, если, конечно, сравнивать между О́дином и Фрейей…

Я не помню, что он говорил дальше. Под шкурой было очень тепло, дорога убаюкивала, хруст снега под полозьями, яркая луна над головами и… не помню, что-то ещё, бьющее по башке круче любого димедрола, потому как я уснул.

Отключился и вообще ничего не помнил. Даже снов не видел. Хотя, наверное, это как-то слишком дуалистично – сон без сна. Ну и не важно, я сплю. И как там было сказано в рекламе? Пусть весь мир подождёт…

Я взбил подушку поудобнее, натянул на плечи одеяло, повернулся на правый бок и понял, что дико хочу кофе. Его аромат щекотал ноздри, арабика пополам с рабустой, две чайные ложки на кружку, залить кипятком, не варить, настаивать три минуты и добавить ложку мёда… Э-э, упс?!

– Где я? – Меня словно подбросило на кровати.

Дом, милый дом. Лежу у себя в спальне, в собственной квартире. Моя средневековая одежда аккуратно сложена рядом на прикроватной тумбочке. Я сам под одеялом практически… нет, всё-таки в трусах.

– Слышу, ты встал, герой подпольного казино. – В двери вошла чернокудрая дампир в красном домашнем халате и с маленьким подносом. На нём стояли две кружки ароматно дымящегося кофе.

– О, вижу, ты вполне тут освоилась?

– Девочке нужно было поговорить, а её папа вечно в бегах и разъездах. – Дана пожала плечами, присев на краешек кровати. – То он воюет с драконами, то бегает за волками, а недавно, как говорят, вообще решил поправить бюджет семьи азартными играми. Ему даже ремонт кровати заказать некогда, пришлось мне. Кстати, у вашего дяди Эдика невероятно длинный язык…

– Это он меня сюда притащил?

– Да.

– Раздел и уложил спать?

– Нет, – поправила Дана, протягивая мне кружку. – Он только занёс тебя, прислонил к стене и ушёл в полную несознанку, с разбегу атаковав холодильник, словно вражескую крепость. Ты спал стоя. Раздевала и укладывала тебя я.

– А… Хельга?

– Уговаривала дядю не есть конфеты вместе с обёрткой. Да чёрт побери, если бы она не вмешалась вовремя, он бы их прямо вместе с коробкой стрескал!

– А-а?..

– Пей, не обожгись. Сейчас она в школе. Я лично проводила, ой! То есть просто погуляла в ту же сторону на три шага сзади. – Дана встала, потянув за тонкий поясок. Шёлковый халат соскользнул на пол. – И у нас есть минут пятнадцать – двадцать.

– Ты включила Эду мультики?

– Нет, я вырубила его микроволновкой, – виновато улыбнулась дампир, и я её простил.

Она очень убедительно извинилась, уж поверьте. Хорошо ещё, я так вовремя отставил кружку с недопитым кофе.

…Мы лежали, расслабленные и счастливые, когда со стороны кухни раздался тихий стон.

– Пожалуй, я в ванную, милый!

Дана поцеловала меня в щёку и, не одеваясь, вышла из комнаты. Стон боли сменился вздохом восторга. Минутой позже ко мне, пошатываясь, заглянул бывший бог.

– Ставр, нам надо что-то делать с кухонной техникой. Во-первых, она бросается на людей, а во-вторых, вызывает эротические галлюцинации.

– Какие? – Я встал, надевая домашние штаны.

– Например, сейчас я вижу тебя голым. А, нет, показалось, ты же одет, верно? А ведь я не пил вина, не курил кедровые шишки и не ел чудесные берсеркские грибы. Что со мной? Я схожу с ума?!

– Не волнуйся, ты давно с него сошёл, прими это как данность и не парься.

– А ещё мне кажется, что у нас кто-то завёлся в ванной. Слышишь плеск воды?

– Не вздумай устроить засаду, – поспешно предупредил я, влезая в растянутую футболку. – И да, спасибо, что доставил меня домой.

– Ты о чём? – вытаращился он.

Действительно, о чём это я? И главное, кому? Нельзя издеваться над больным, он же сейчас ничего не помнит.

– А-а, вот кто тратит нашу воду в душе! – вдруг резко дёрнулся дядя Эдик, разворачиваясь к завёрнутой в полотенце дампир. – Я убью тебя, кровожадн… кровос… кр… Ставр, там точно было что-то красное! Это она меня ударила, а не микроволновка! Где твой красный бюстгальтер, тварь?!

– Через три минуты начнутся «Смешарики», – напомнил я.

– Нюша, Нюша, Нюша, я твой навеки…

Когда дядю Эдика сдуло в его комнату, я прошёл на кухню. Дана присоединилась через пять минут, переодевшись в комнате Хельги.

– У вас практически пустой холодильник, я использовала всё, что осталось.

– По-моему, это просто роскошный завтрак, – честно признался я, глядя на салат из тунца, картофеля и оливок, жареный сыр в панировке, шесть оладьев с вареньем и мёдом, два бутерброда с колбасой и салом и даже пять или шесть поджаренных пельмешек!

– Хельга мне помогала, – явно выгораживая мою дочь, пропела дампир, быстро заваривая ещё кружку кофе. – Простишь, что не могу разделить с тобой трапезу? Жутко неотложные дела требуют моего обязательного присутствия. Не грусти, дорогой…

Наверное, у меня на лице всё написано. Нельзя с таким играть в покер. Она ещё раз поцеловала меня, прошла в прихожую, обернулась и, словно бы вспомнив, слегка хлопнула себя кончиками пальцев по лбу:

– Ох, годы, годы, склероз, память девичья… Заходил твой Капитан. Очень удивился, застав здесь меня. Сказал, что вы с ним что-то там недообсуждали. Мы с Хельгой угостили его чаем. Очень приятный мужчина.

– Ну да, – согласился я, целуя её на прощанье. – Можно один вопрос? Как по-твоему, Капитан вообще человек?

– Что?!

– Прости, глупость ляпнул…

Дана ушла, покрутив пальцем у виска.

Я запер за ней дверь, убедился, что дядя Эдик сидит как приклеенный, хотя серия была про Лосяша, и, вернувшись на кухню, сел за завтрак и работу. То есть поставил перед собой планшет, открыв страницы основных моих аукционов. Ежедневная рутинная работа, в которой я нахожу истинное успокоение. Можно даже сказать, некий релакс и творчество.

Антиквариат – это не просто старьё, это не банальная торговля, продавцы антикварных вещей всегда стоят особняком в мире коммерции. Это вам не картошку на рынке взвешивать, не носками оптом в Интернете торговать и не по бирже с воплями взад-вперёд бегать, высунув язык.

Тут мало быть психологом и фанатиком, вам необходимы глубокие знания истории, литературы, мифологии, фольклора разных стран и народов. Вы обязаны разбираться в тонкостях законодательства, знать нехимические средства для чистки ржавчины, уметь самому перетягивать кожу на ножнах, следить за курсом валют, работать только с проверенными людьми, держать как красивое, так и боевое оружие, никогда не вступать в спор с форумными «знатоками», не оправдываясь, не объясняя и не поучая собеседника. Последнее очень непросто…

– Кинжал казачий с так называемым пламенеющим клинком. Изготовлен в Грузии, предположительно мингрелы. Уж не знаю, чего здесь казачьего, такая форма чаще встречается на европейских или азиатских клинках, а на Кавказе-то откуда? Но вещь подлинная, надо брать, – бормотал я, пока пальцы порхали над клавиатурой, увеличивая изображение или листая дополнительные фото. – Бебут прямой. Мегаредкость! Это точно, само слово «бебут» значит «кривой». А тут прямым бебутом назван обычный кинжал пулемётчика, Златоуст, с новодельной рукояткой. Бред. – Я сделал глоток кофе, продолжая листать страницы. – Шпага прусская. Дорого. Топор «За коллективизацию», подделка. Раньше ими особенно славился Ижевск, сейчас пошли из Волгограда, Казани, Тулы. Конечно, там много мастеров по «русскому антикварному оружию», так же как в Махачкале «подлинные» Мудуновы и Гузуновы появляются по два-три кинжала в месяц. Ладно, что по моим лотам?

В общем, не буду загружать вас (хотя уже загрузил!) всякой лишней информацией. В конце концов, кому какое дело, как я зарабатываю и на что содержу семью? Разве что налоговому инспектору, но тут я чист перед законом, платя налоги как индивидуальный предприниматель.

Мне спокойно удалось доделать все дела, даже съесть ещё один бутерброд, когда к нам позвонили.

– Капитан? – успел спросить я, открывая дверь.

Он тоже успел сделать шаг в прихожую, после чего словно из-под земли возник дядя Эдик, с рычанием разбив мою кофейную кружку об упрямую голову моего же шефа.

– Будешь знать, как приходить в гости с пистолетом, старый хрыч, двуручный топор тебе в печень!

После чего мигом ускакал обратно к себе, приплясывая в стиле берсерка с пивом под грибным соусом. Я осторожно наклонился над поверженным Капитаном. Тот с трудом открыл глаза…

– Зачем звонили, у вас же есть ключ?

– Как раз хотел отдать. – Он сунул руку в карман брюк, доставая два ключа с брелком на цепочке. – Встать поможешь ли, боярин?

– О да, конечно, простите.

– Тебя-то за что?

– В общем, да, – сухо признал я. – Меня не за что. А на Эда обижаться нельзя, он же псих со справкой. К тому же вы действительно удивили нас. Носить с собой оружие при современной криминальной обстановке это нормально. Но чтоб пистолет с глушителем…

– О том и потолковать пришёл. – Шеф стряхнул с широкого лба мелкие фарфоровые осколки. – Шишка будет знатная. Не нальёшь ли по сему горю утешительную старику?

Я вежливым жестом предложил пройти на кухню, намочил полотенце и протянул ему. Суровый Капитан граничар оказался прав, шишка зрела прямо на глазах – что делать, рука бывшего бога по-прежнему тверда и бьёт наверняка!

Водка в доме была, початая бутылка стояла в холодильнике. Как я уже говорил, дядя Эдик никогда не прикоснётся к алкоголю без разрешения. Это конфеты и пельмени не могут чувствовать себя в безопасности, а водка может стоять хоть месяцами.

– Твоё здоровье, боярин. – Капитан опрокинул стопку, занюхав рукавом. – Благодати всякой сему дому, чести и разума всем Родовичам! Ещё побалуешь?

– Вы вроде поговорить собирались? – Мне не очень нравилось, что в наши последние встречи моё начальство всё чаще закладывает за воротник. Раньше Капитан не позволял себе таких вещей в присутствии подчинённых…

– Разумные границы знаем, – сдвинул брови он, отвечая на мой невысказанный упрёк. – О юнице твоей говорить стану. Не своей волей пришёл, а приказом Комитета Белого. Наворотили вы дел, аки медведи бурелому, а мне за всё ответ держать. Да наливай уже!

Что я мог? Если после первой он, по шолоховской традиции, не закусывает, то после второй в один миг спорол половину того, что осталось от моего завтрака. Но это как раз хорошо, это не жалко, но, если Хельга придёт из школы пораньше и обнаружит дома пьяного гостя, мало не покажется уже мне.

Кстати, это первая причина, почему и дядя Эдик дома назюзьгиваться не рискует…

– Дела наши грешные, судьбинушки горькие, – к моему немалому удивлению, начал Капитан абсолютно ровно, словно пил воду. – Полотенце намочи ещё холодненькой, а? Благодарствую. Так вот, боярин, не зря говорят, пришла беда – отворяй ворота! Хоть, может, то и не беда вовсе, кто ведает? Ну да слушай…

По мере былинного повествования… тьфу, какого северного мха я-то сбиваюсь на его стиль?! В общем, пока шеф объяснял, что там они надумали в этом Белом Комитете, я дважды вставал с места, орал матом, хватался за боевой топор индо-иранской работы конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века, успокаивал выбежавшего меня спасать дядю Эдика, ещё раз менял мокрое полотенце шефу и всё равно не мог уложить в голове логику действий наших так называемых светлых сил…

– Пойми, боярин, испытание – оно ж не наказание! А ежели покажет юница пред всеми, что готова супротив Тьмы выстоять, так ты ж сам ею гордиться будешь. Истину тебе реку!

Короче, если вы ещё не поняли, они там наверху выдвинули идею предложить Хельге поединок с какой-нибудь злобной тварью из-за Граней. Типа того факта, что она вместе со мной сражалась против мертвяков, готов и викингов, им недостаточно. Нужен показательный бой!

А там уже всякие специалисты, психологи, философы, учёные умы разных уровней и степеней определят высоту её агрессии, умение владеть собой и выберут схему оптимальной адаптации мой дочери в этом мире. Если надо, то ей пропишут определённые таблетки и серьёзные средства седативного воздействия.

– Страх у них велик есть, – ещё раз подчеркнул общеизвестное мой Капитан. – Я был супротив, знай! Да токмо не один я там решаю, у других голосов поболее было.

– Мы с Хельгой не играем в эти игры.

– Если б…

– Я сказал: нет!

– Поздно, боярин, – опустив голову, буркнул он, выразительно косясь на бутылку.

Так и не дождавшись от меня ответных действий, шеф просто сам протянул руку и вылил себе в стопку всё, что осталось.

– Договорились уже наши с ихними, за Гранью, тем также охота знать, чья сторона возьмёт. Слух пошёл, что готовят они бойца неведомого, который в час нежданный на замок твой нападёт. И силища его велика будет безмерно…

Я вновь потянулся было за топором, но остановил руку. Белый Комитет готов уничтожить мою заставу, весь замок Кость со всем гарнизоном и обитателями, лишь бы выяснить, готова ли моя дочь встать против неких сил из-за Граней?! То есть, возможно, против своей же родни по материнской линии. И это должно дать нам некие гарантии в плане её Выбора…

– Я просто не пущу её в Закордонье.

– Тогда они встретят её здесь.

– Белый Комитет готов выпустить чудовище на улицы города?!

– У них своя правда, боярин, и свои резоны. – Капитан поднялся, отложив в сторону полотенце. – За хлеб-соль благодарствую. Если чем волей-неволей обидел, прости, всех богов ради!

Я проводил его до дверей. Потом просто сел на пол в прихожей, обхватив голову руками. Слов не было, голова раскалывалась от обиды и боли, что же они с нами делают…

– Задница? – из своей комнаты вышел дядя Эдик.

– Она самая.

– Я рад, что ты не споришь.

– А смысл отрицать очевидное?

– Ты можешь забрать Хельгу и просто переехать?

– Если в другой город, то меня уволят с работы. Я не пропаду, но мой замок и мои люди…

– Можно попробовать договориться.

– Комитет боится Хельгу, – вздохнул я, вытянув ноги. – Ну да, у них есть все основания. Вот ты уверен, что она не захочет остаться в Кости?

– Там, где её ждёт влюблённый мальчик, говорящие лошади, подруги-русалки, волки, с которыми можно играть, толстая кухарка-заступница, ручной цверг, враги, которых можно побить, папа-феодал и мама за Гранями? Три ха-ха…

– Вот именно, – согласился я.

– Тогда просто позволь ей набить морду какому-нибудь великану или разобрать на гравий каменного тролля, чтобы успокоить твоё начальство.

– Эд, она ребёнок. Да, очень-очень сильный, но ребёнок.

– Да ей скоро восемнадцать! В Закордонье в эти годы девушки рожают третьего или четвёртого сына! – возмущённо фыркнул дядя Эдик. – Ты лишаешь мою племянницу радости материнства!

Кажется, я забыл, с кем разговариваю. Период просветления кончился, псих в его голове взял верх…

– Чаю? – предложил я.

– С конфетками, – обрадовался он.

– Естественно.

В двери провернулся ключ. Мы с Эдом дружно обернулись.

– О, – в прихожую вошла моя дочь, – а чего это вы тут расселись?

– Чай пить собираемся.

– Я с вами!

– Присаживайся.

Хельга уселась между мной и дядей. Мы посидели так, плечом к плечу, улыбаясь друг другу, счастливые, объединённые чувством общей семьи.

– Па, а кто пойдёт чайник ставить?

Хороший вопрос. Своевременный и по существу. Да, что-то мы расслабились, пора брать себя в руки. И я не прав, пытаясь избавить свою девочку от её судьбы, а вот бывший бог со справкой – прав, она уже не ребёнок. Она имеет право знать. И она имеет право принять решение.

Ну, по крайней мере, хоть совещательный голос у неё должен быть, верно? Я мысленно похвалил себя за компромисс между любящим отцом и папой-тираном…

– Милая, нам надо поговорить. Только, пожалуйста, выслушай меня, не перебивая. Это серьёзно.

Хельга кивнула, быстро сунула дяде Эдику три конфеты сразу, включила электрический чайник и послушно села на железный табурет, сложив руки на коленях. Я постарался быть максимально краток, чтобы наш домашний псих не успел влезть с комментариями.

– Вот так. Но решать тебе.

– Ну-у… – на мгновение задумалась она. – Если вам так хочется, давай я побуду пай-девочкой и просто побью того, кого там надо.

– Наша кровь! – объявил Эд и, вытерев губы от шоколада, чмокнул племянницу в макушку. Двое против одного. Не то чтобы я сдал позиции, но…

– Хорошо. Если это твоё разумное, логическое и взвешенное решение, то… эй?!

Меня уже никто не слушал. Эта парочка хлопнулась ладошками и ушла смотреть мультики.

И про чай забыли, и про меня, так что я поначалу даже почти обиделся. Нет, то есть я гарантированно успел бы обидеться, но меня отвлекла трель пришедшей эсэмэски. Не мяуканье и не «та-да-да-дамм»!!!

Я взял сотовый. Дана.

«Ты спрашивал, человек ли он? Так вот, не уверена…»

Если бы Капитан не добил ту бутылку водки, я бы, наверное, выпил.

…Через полчаса, предупредив всех, кого можно – Дану, подружек Хельги, классную руководительницу, бабушку-соседку, – мы собрались в долгий поход в Закордонье. По моим прикидкам где-то на неделю, не меньше. Дядя Эдик в свойственной ему хвастливой манере гордо пообещал, что вернёт нас домой через день. Он такое может.

Но тут же и забыл через минуту, это тоже вполне в его стиле, больной же на всю голову. Главное, напомнить ему там, в Кости, договоримся по ходу. Если так же не забудем…

Моя умничка давно научилась собираться быстро. Её розовый (да-да!) школьный рюкзак вмещал чёртову уйму вещей! Хотя сама Хельга одевается крайне просто и функционально, в полуспортивном стиле унисекс. Это очень удобно, и всё равно как-то получается, что джинсы и спортивная куртка всегда занимают меньше места, чем тройка тоненьких коктейльных платьев для дискотеки. А ещё я подозреваю, что, несмотря на мои строгие (даже строжайшие!) запреты, она всё-таки периодически таскает в наше невинное Средневековье всякие непозволительные вещи. Я, конечно, не ловил её за руку, но пару раз Седрик точно хрустел чем-то таким вроде чипсов, и запах от него был характерный. Но если кто в замке и вправду угощался от неё какими-нибудь современными штучками, то не сдал бы её даже под пытками святой инквизиции!

Хорошо ещё она дала мне слово больше не брать с собой ноут и не показывать парням всякие пошлые подростковые фильмы про вампиров и любовь. Хотя бы потому, что к кровососам здесь привыкли относиться иначе – колом в грудь или топором по шее! Весь иной романтизм наши вампиры воспринимают как приглашение к ужину, где главное блюдо – это вы…

Дядя Эдик тоже не тратил много времени на сборы. Обычно ему хватает ума сменить килт на спортивные штаны или хотя бы причесаться. Его золотистые кудри чаще всего напоминают воронье гнездо, хотя Хельга заставляет Эда мыть голову хотя бы раз в неделю. Стрижёт его тоже она сама, обычными ножницами, но вот с расчёсками наш весёлый бог не дружит, а иногда даже дерётся.

Как-то так получилось, что на этот раз дольше всех собирался я. Минимум полчаса ушло на разборку со всеми торгами, потом зачем-то побрился, ещё принял душ, потому как у нас в замке с горячей водой и нормальным мытьём всегда непросто. Нет, прошу прощения, конечно же просто, берёшь и греешь, сколько тебе надо, и потом моешься в деревянной бочке, но тот же Седрик считает это непонятной женской слабостью и смотрит с недоумением. Типа они там в Крестовых мылись от силы раз в месяц в море, если не шторм, при хорошей погоде, не снимая доспехов, так что…

Короче, общий помывочный день я устраиваю им всем раз в две недели, хотят не хотят, жёсткий приказ господина, всё! Иначе казнь! Правда, казнить пока никого не пришлось.

…Уходили дружно, все вместе, едва ли не одновременно шагнув в гобелен.


– Мой лорд! Миледи Хельга! Сэр Эд! – Вежливый Метью поочерёдно приветствовал нас троекратным поклоном.

Кстати, парнишка несколько поумерил пыл после нашего похода за Грани. Спина прямая, грудь колесом, в глазах спокойствие опытного бойца, на поясе уже не тонкий кинжальчик пажа, а надёжный медвежий нож. Надеюсь, ума у него тоже прибавилось…

– Миледи Хельга, покуда ваш отец и наш господин будет занят важными делами, а его благородный гость и друг прятаться от племянницы кухарки, не соблаговолите ли вы выслушать поэму, которую я сочинил в вашу честь? Она аллегорическая!

Нет, судя по всему, ума не прибавилось. Перехвалил. Кстати, а что у меня там за важные дела?

– Эд, пожалуйста, проводи свою племянницу в её комнату. Переоденьтесь, и встречаемся через полчаса в обеденной зале. Я найду Седрика, уточню, что и как у нас тут.

– Лорд Белхорст, а разве сопровождать дочь своего господина не моя прямая обязанность? – мгновенно надулся Метью. – Разве я недостоин этой чести? Разве я подводил вас хоть один раз или же мне не будет позволено…

Я шагнул вперёд, поймал его за шиворот и хорошенько взболтал.

Хельга хихикнула в кулачок, но вмешиваться не стала. Эд попытался отвесить парню дополнительный пинок ногой, но не дотянулся и оставил дальнейшую экзекуцию на моё усмотрение. Я же был в ярости. То есть очень и очень зол…

– Мальчик мой, ты меня бесишь. Причём неслабо, с полуборота и с завидным постоянством. Мне напомнить, кто у нас лорд, а кто паж? Если я захочу, чтобы ты куда-то сопроводил мою дочь, я тебе ПРИКАЖУ! А до этого… если хоть раз… я поймаю тебя за чтением похабных стишков Хельге…

– Они не похабные, – пискнул он. – Они аллегорические…

– Читай! – прорычал я.

– Чего?

– Читай свою поэму! Мне и сейчас, вслух и с выражением! И не вздумай врать, что ты не выучил её наизусть! Я сейчас в таком состоянии, нервы ни к чёрту, я же убить могу-у…

Он не заставил себя долго ждать.

Когда впервые под холодным небосклоном
Взошла, сияя, юная луна,
Её рождение приветствовал поклоном
Безвестный юноша, воспрявший ото сна.
И в грёзах голубых витая невозвратно…

– В каких грёзах? – дёрнулся я.

– Голубых. Цвет неба. Так романтичнее.

– Э-э-эд!!! – в голос заорал я.

Бывший северный бог примчался, словно ждал за углом в позе низкого старта.

– Тут кто-то смел читать стихи?!

– Да, вот этот тип.

– Но вы же сами попросили!

– Я не просил, я приказывал! – Мне пришлось вновь повысить голос. – Эд, ты лучше меня разбираешься в поэзии. Метью, будешь дочитывать ему.

– Хорошо, – пожал плечами Метью, не замечая плотоядного блеска, появившегося в глазах убеждённого критика современной поэзии.

– Молись, парень…

Я похлопал его по плечу и отправился к себе. Старый крестоносец ждал меня у дверей, суровый и невозмутимый, как всегда.

– Успели цапнуться с этим молодым дураком, сир?

– Да, увы. Седрик, я старею?

– Вам честно?

– Как на духу. Так я старею? Не понимаю молодёжь, ворчу без дела, дёргаю парня по пустякам…

– Что уж тогда говорить обо мне, сир? – Он покачал бритой головой. – Как бы мне сбросить с плеч свои тяжёлые годы, кто скажет?

– Не знаю, старина. Так ты считаешь, что мне надо как-то спокойнее всё воспринимать…

– А вы сможете?

Понятия не имею. Раньше мне казалось, что я большой и сильный, я подкидывал счастливо верещащую дочь на руках, и весь мир существовал только для нас двоих. Теперь она выросла, в неё влюбляются, ей посвящают стихи, и ей тесно в рамках одного мира. Нет, разумеется, всё естественно, моя девочка взрослеет, но разве хоть кто-нибудь предупреждал, что вместе с ней взрослеть придётся и мне?..

– Выпьете, сир?

– Да, кофе, пожалуйста. С мёдом и имбирём.

– Э-э?!

– Извини, глупо пошутил. Я пошёл переодеваться. Докладывай, что у нас тут и как.

Пока моя светлость переоблачалась в приличествующий эпохе костюм благородного лорда, Седрик быстро обрисовал сложившуюся на данный момент обстановку.

Эд, доставив меня и Метью в замок, в первую очередь выгрузил всё золото, сдав его на опись, под развес. Бывший крестоносец споро взялся за дело, разослав гонцов с предложением о срочном найме бойцов в замок Кость. Работа обычная, оплата сдельная, служба на короткий срок, до весны. Откликнулась толпа желающих. Сейчас наш маленький гарнизон увеличен на десять человек. И это мы ещё очень придирчиво выбирали, кого взять…

Толстая Агата сейчас активно закупает припасы на зиму, сено и ячмень для лошадей уже везут наши крестьяне. Часть намерена переехать к нам, но большинство считает, что прекрасно проведут зиму у себя дома в деревне. Никто не волнуется больше обычного, в конце концов, к осадам замок привык, а с грабителями крестьяне тоже особо не церемонятся.

Да клянусь восьмой ногой Слейпнира, мы по большому счёту чуть ли не каждую зиму сидим в окружении чьих-нибудь войск. Мятежные бароны, больные на голову короли, самозваные принцы, шайки разбойников, набеги готов или каких-нибудь странствующих рыцарей, вернувшихся без гроша из очередного великого похода и непременно желающих компенсировать свои финансовые неудачи за наш счёт. Но ворота у нас крепкие, стены неприступные, а по мере необходимости драться за свою жизнь умеют все от первого рубаки до последней посудомойки.

– Хорошо. – Я затянул на плечах верный плащ из шкуры полярного волка. – С замком мне всё более-менее понятно. Но вот волкам ты переплатил. Мы с Серым Братом договаривались на одного барана.

– И половину туши коровы?

– Э-э, кстати, да. Забыл. Тогда сделка выгодная. Но всё-таки…

– Разве не вы просили, чтоб нас заранее предупреждали о подходе врага на дальних рубежах? Вы забыли о землях барона Роскабельски?

– А-а, вот в чём дело! То есть ты заплатил им авансом, и теперь волки будут патрулировать дополнительную территорию.

– Разве в этом не было резона, сир?

– Ты верно поступил, старина. – Приличествующие извинения звучали скорее в моём тоне, чем в словах, но и этого было довольно. – Я хочу, чтоб часовые на стенах удвоили бдительность. Уверен, что ближайшее время нас не оставят в покое.

– Лорд Белхорст! Беда-а! – раздалось в коридоре. – Ваша дочь, прекрасная миледи Хельга…

Я вылетел из комнаты, словно меня пнул коленом инеистый великан. Оравший вояка, один из бывших монахов инквизиции, размазывая по щекам слёзы, причитал, что моя девочка вышла на стену и в тот же миг из ниоткуда возник огромный чёрный дракон!

Стражники бросились на него, стреляя из луков и арбалетов, но летающая рептилия ударила Хельгу хвостом в плечо, и она упала вниз, прямо на камни.

Я не очень хорошо помню, как сбежал по лестнице, пересёк двор, вышиб засов у ворот и выбежал из замка. Моя дочь лежала на единственной зелёной полянке в кругу острых булыжников и скальных пород.

– Па, я это… похоже, здорово брякнулась, да?

Упав перед ней на колени, я обнял её и прижал к груди.

– Где болит? Крови нет? Ты ничего себе не сломала? Ты… милая, ну нельзя же так неосторожно…

– Прости, – неуверенно буркнула она, обеими руками сжимая виски. – Голова немного кружится. На меня большой дракон напал… кажется… нет?!

Я взял её на руки, встал и развернулся к воротам замка. Мне навстречу уже спешил бледный Седрик и шестеро наших бойцов. Я рыкнул на всех, сам донеся свою единственную дочь до конюшни. Бывший крестоносец мигом распорядился постелить у стены побольше соломы, и мы уложили Хельгу отдыхать на свежем воздухе.

Можно было бы, конечно, отнести её в покои, но по своему опыту знаю: если болит голова, нельзя сидеть в замкнутом пространстве. Минутой позже прибежала толстая кухарка с одеялами и холодной мокрой тряпкой, скорбями и утешениями.

– Где этот дракон?!

От моего бледного лица шарахнулся даже Седрик.

– Я спрашиваю вас, где эта тварь? Куда делось чудовище, напавшее на мою девочку?!

Поскольку ответа так и не прозвучало, я опрометью бросился по ступеням наверх, к тому месту, где всё произошло, и, яростно крутясь на одном месте, искал на небе хоть какую-нибудь маленькую чёрную точку. Дракон не мог так быстро улететь, да и не в обычае этих тварей вот так просто оставлять добычу.

– Он был здесь, лорд Белхорст, клянусь всеми святыми, – продолжал тот же воин-монах, перегибаясь через зубцы. – Мы все его видели, такой огромный! Крылья, как у летучей мыши, глаза больше, чем мой щит, а зубы, словно сарацинские мечи. Он возник из ниоткуда и… исчез в никуда!

Ледяной ветер прочистил мне мозги. Первый порыв страха сменился яростью, а она не лучший советчик. Я подобрал валявшееся на стене копьё. Стражники действительно пытались защитить мою дочь, но от кого?

Драконы не появляются внезапно. Да, они способны пролетать большие расстояния, но невидимостью не обладают. Мог ли это быть фантом, мираж, колдовство? Получается, что это чёрное нечто напало на Хельгу, а та просто оступилась, упав со стены и чудом не разбившись о камни. Высота метров пятнадцать – двадцать, но в принципе…

– Муж мой, – прозвучал за моей спиной холодный женский голос.

Я обернулся. Время застыло. Стражники замерли, свинцовые облака прекратили свой бег, даже мелкие снежинки неподвижно повисли в воздухе.

– Здравствуй, Хель.

– Ты не уберёг нашу дочь. – Богиня смерти встала передо мной, гневная и прекрасная. – Я доверила тебе наше дитя, и вот как ты платишь за этот дар богов?!

– Выслушай меня.

– Даже не проси, смертный!

– Это не просьба, – упёрся я, потому что, если не остановить гнев моей бывшей супруги в зародыше, он достигнет высоты Эвереста, и тогда мир тряхнёт так, что мало не покажется никому. – Ты вправе делать со мной всё что угодно. Но клянусь единственным глазом О́дина и прахом всех девяти миров, ты выслушаешь то, что должна знать о нашей дочери!

– Молись, чтобы тебе хватило минуты.

Угу, конечно. Со всеми подробностями у меня ушло минут шесть. И ничего, Хель не прервала меня ни на мгновение. Она заговорила, лишь когда я окончательно выдохся.

– Моя дочь должна доказать свою силу? Что ж, это справедливо и честно. Ей придётся драться с неизвестной тварью из развалин Асгарда? Пусть, она победит любого. В её жилах течёт моя кровь, а кто способен победить Смерть?!

Я не стал отвечать на риторический вопрос. Хельга – богиня лишь наполовину, по материнской линии, и если простудой она действительно не болела никогда, то я прекрасно помню, как бедняжка мучилась с банальной ветрянкой.

– Отдай её мне.

– Попробуй отними, – вспыхнул я, сжимая кулаки.

Но Хель подняла на меня чёрные глаза без белков, и взгляд её был спокоен.

– Отдай мне мою дочь прямо сейчас, и до заката я выучу её биться. Не так, как учил ты. Девочка должна уметь защищать себя в любом мире. Только я способна дать ей нужные знания, и ты знаешь это.

Сначала я подумал, что ослышался. Моя бывшая жена не пыталась отнять или переманить Хельгу, она лишь просила отпустить её к ней на один день. И, судя по тому, что моя малышка может нарваться не на фантомного, а на настоящего боевого дракона, ей отнюдь не помешает дополнительное обучение. Но я-то знал, чему может научить Смерть…

– Поклянись, что не причинишь ей вреда.

– Что?! Ты смеешь требовать с меня клятв, зарвавшийся смертный?! Да не будь ты моим мужем, моей сиюминутной слабостью или капризом…

Её лицо мгновенно покраснело, вся фигура вспыхнула ярко-оранжевым пламенем, а над головой засверкали молнии.

– Критические дни? – уточнил я.

– Э-э? – не поняла она, но, по крайней мере, перестала полыхать и давить на психику спецэффектами.

– Ты поклянёшься мне, что, если Хельга сама захочет пойти к тебе на обучение, ты не станешь очаровывать и околдовывать её. Ты позволишь ей спокойно уйти, не ставя препятствий и условий. Ты никогда не упрекнёшь и не обидишь нашу дочь. Она будет в своём праве по крови и по рождению. Свой выбор она сделает сама, так, как решит её сердце!

– Ты смеешь…

– Не повторяйся, Хель. Клянись! Иначе я не отпущу её, а слово отца много значит в этом мире.

Её неслабо затрясло, но скандинавская богиня удержала себя в руках. Если кто и изобрёл само понятие «нордическое спокойствие», то это, наверное, она.

Даже когда Хель проходила с серпом между рядами ревущих войск, выкашивая жертвы направо-налево, с её губ не сходила хладнокровная полуулыбка, а горы трупов устилали её след.

Никто не видел её лица, но она целовала каждого, прежде чем вскрывала сталью человеческую плоть. Она не считала их, не запоминала имён, не отмечала лиц, жизнь любого смертного волновала её не больше, чем сухая трава под ногами.

Смерть, как правило, не может позволить себе быть доброй или злой, она не понимает, когда люди называют её естественной или неестественной, быстрой или медленной, мучительной или милосердной. Ей равно чужды мораль, культура, этика, чувства и эмоции. Единственное, что всерьёз способно бесить мою жену, так это когда люди играют со Смертью…

– Даю слово, – тихо произнесла золотоволосая Хель.

Этого было достаточно. Никакая сила на том и этом свете не могла бы заставить Смерть нарушить клятву. И я не знаю никого, кто вообще рискнул бы лезть к ней с запретами…

– Ты удовлетворён, о муж мой?

– В каком смыс… упс, извини, – на миг сбился я. – Да, мне достаточно твоего слова.

– Тогда дай мне поговорить с дочерью.

– Хорошо. Ты спустишься со мной вниз, во двор, или нам двоим подняться сюда?

– Я спущусь, – после минутного размышления решила богиня.

Она привычно взяла меня под руку, и мы лёгким шагом, словно двое счастливых влюблённых, переживая всплеск второй или третьей молодости, пошли вдоль стены, а там по ступенькам вниз, мимо неподвижно замершего мира. Это странное ощущение, но не сказать чтобы такое уж непривычное. И хотя любого другого само прикосновение к богине смерти убило бы на месте, но сейчас Хель помнила о том, кем мы были друг для друга раньше…

Я уже дважды или трижды проходил через подобное. До рагнарёка почти все скандинавские боги умели останавливать время. Просто не все этим пользовались, они искренне считали себя вечными, а значит, выше всего этого. За что и поплатились в рагнарёк…

Кое-что до сих пор умеет наш Эд, но у Смерти в этом плане куда больше практики и возможностей. И не потому, что ей нравится власть, Хель никогда не нуждалась в самоутверждении, просто не хотела, чтобы хоть кто-нибудь мешал нашему семейному разговору.

– Она спит?

– Видимо, да. – Я опустился на одно колено, гладя задремавшую Хельгу по волосам и стараясь не обращать внимания на весь замерший мир. – Это от стресса, чистого воздуха, переизбытка эмоций и…

– …и того, что девочка всё-таки здорово навернулась, – сухо заключила моя бывшая супруга.

Мы не разведены официально, но считаем тактичным не напоминать об этом друг другу. Хотя, между нами, мы и не зарегистрированы ни в одном загсе. Но у древних богов порой одного поцелуя достаточно, чтобы объявить о свадьбе. А у нас было нечто большее, чем поцелуй…

Теперь же каждый из нас пользуется практически неограниченной свободой от уз другого, и наша дочь является той единственной ниточкой, которая нас связывает. Не будь её, кто знает, как быстро моя голова украсила бы зал боевых трофеев богини смерти.

– Я заберу её, пока малышка спит.

– А что ты ей скажешь, когда она проснётся в Ледяном аду?

– Вот не надо ля-ля, смертный. У меня там, между прочим, куда уютней, чище и нет таких сквозняков, как в твоём драгоценном замке!

– Да неужели?

– Хочешь проверить?

– Предпочту поверить тебе на слово. – Мне пришлось уступить. Будить ребёнка прямо сейчас, наверное, действительно не стоило. – Подожди меня тут.

Быстро сбегав наверх, в комнату Хельги, я забрал её розовый рюкзак, потом метнулся к себе, нашёл за кроватью блокнот и ручку, сел на пол и быстро написал короткую записку:

«Лапка моя, ничего не бойся. Ты в гостях у своей мамы, она тебя не обидит. Следуй её советам, она плохому не научит».

Подумав, я зачеркнул последнее. Хель намерена учить её именно плохому.

«Завтра жду тебя дома. Целую и люблю!»

Наверное, надо было как-то подписаться. Твой папа Ставр? Ставр Белхорст? Просто твой папа? Не знаю, как-то слишком сентиментально всё это, что ли…

И так сойдёт. Я сунул записку в рюкзак, забросил его на плечо и быстрым шагом вернулся во внутренний двор. Хель терпеливо ждала меня у конюшни рядом со спящей на сене дочерью.

– Вот, это её.

– Думаешь, у меня нечем накормить или не во что переодеть девочку?

– Мало ли… Она сама что-то сюда напихала, может, ей и пригодится. Когда вас ждать?

– Завтра на закате, – прикинув время, решила богиня. – Если будем задерживаться, я тебя предупрежу.

– Постарайтесь не задерживаться.

– О да-а…

Я вздохнул. Смерть редко обманывает, она просто не видит в этом смысла.

Ладно, если она доверила мне нашу дочь на столько лет, то неужели я не поверю ей на один день? Простите, понимаю, что это глупо, но как, оказывается, трудно и больно отпустить…

– Идите. Я буду вас ждать.

– Поцелуешь меня? – Хель обернулась ко мне.

Я посмотрел ей в глаза, склонился и прикоснулся губами к её руке.

– Ты становишься мудрее, Ставр-граничар, – удовлетворённо улыбнулась она. – Начинаешь думать головой. Я почти не жалею, что доверила тебе дочь…

Она начертила в воздухе руну прощания и исчезла вместе с моей Хельгой. Мир ожил. Свежее сено у стены ещё хранило тепло тела моей умнички.

– Сир, а где же…?!

– У своей мамы, в гостях, завтра вернётся.

– Но что тут произошло? – подбежал ко мне Седрик, тревожно озираясь по сторонам. – Миледи Хельга только что лежала тут, и…?!

Я отмахнулся, давая понять, что не расположен сейчас к добровольной даче показаний, но он не отставал:

– А сэр Эд знает? А мне, значит, знать не полагается? И после этого вы продолжите называть меня своим другом? Да разве так поступают с друзьями, сир?!

– Она у мамы! Её мама – богиня смерти Хель. Нет, она не причинит вреда моей малышке, она тоже по-своему любит её. Всё. Я никому не должен давать отчёта в своих семейных делах и ни у кого не буду спрашивать разрешения отпустить дочь погостить к маме. Вопросы?!

– Все сразу или по одному?

Мне в очередной раз захотелось его задушить. Удержало лишь трезвое соображение, в том плане, что бывший крестоносец наверняка окажет вооружённое сопротивление, нас кинутся разнимать, а такие вещи часто приводят к междоусобной резне во всём замке.

Не хочу повторять роковых ошибок других бурых феодалов. Впрочем, всерьёз сцепиться мы просто не успели, потому что из кухонного окна донёсся недовольный голос нашей кухарки Агаты:

– Лорд Белхорст, вы уж уймите как-нибудь своего дорогого гостя! Опять, поди, с бедненьким Метью что-то противоестественное сотворяет. Не слышите разве, как мальчик надрывается?

Мы с Седриком посмотрели на Агату, а потом обменялись недоумёнными взглядами.

– Эд, Метью – и нечто противоестественное?

– Кого вы слушаете, сир?!

Мы пожали друг другу руки и, не тратя ни минуты, бросились спасать юного поэта от зубастого литературного критика.

Мы успели. Бывший бог как раз гулко бился лбом о стену, а рыдающий Метью в перерывах между всхлипами и хохотом рвал на мелкие части листы бумаги, исписанные корявыми строчками.

Кстати, толстуха Агата слегка ошиблась, то есть орали они оба. Один от обиды, другой от боли. Нет, не физической. Хотя это ещё как знать, плохая поэзия вполне способна причинить взыскательному литературному вкусу именно физическую боль.

– Что он тебе сказал?

– О, много чего полезного, – счастливо бросился мне навстречу тощий паж. – Сейчас вспомню…

– Не надо! – Теперь уже я вовремя вспомнил, какими выражениями наш дядя Эдик кроет современную поэзию. – Главное, не принимай всё близко к сердцу, а ищи в его критике конструктивное зерно.

– Он сказал, что убьёт меня!

– В смысле если не перестанешь писать?

– Нет, в любом случае. Раз уж он прочёл мои стихи и не может это «развидеть»…

– Сурово. – Я посмотрел на дядю Эдика. В последний момент он что-то переувлёкся и, кажется, треснулся головой о стену крепче, чем следовало. – Знаешь что, дуй отсюда. Отсидись на кухне у Агаты, до вечера не попадайся нам на глаза. Я прикрою тебя, но не факт, что спасу, если будешь путаться у сэра Эда под ногами. Знаешь, что он пообещал сделать с автором песни «Я ночной хулиган, у меня есть наган…»?

– Нет. – По-моему, Метью испугался уже одного замогильного тона, которым я произнёс последнее предупреждение.

– Он его нашёл в Интернете, пообещал убить, закопать, выкопать, расчленить, закопать в разных местах, снова выкопать, сжечь на костре под пляски с бубном, развеять пепел и плевать три дня во все стороны, надеясь, что попадёт на прах бедолаги, где бы он ни нашёл себе тихое пристанище…

Мой паж на мгновение стал белее снятого молока, что свидетельствовало, если по совести, о наличии у него как минимум развитого воображения.

Значит, в литературном плане парень не мог быть так уж безвозвратно безнадёжен. Порой кучерявый дядюшка Хельги слишком бескомпромиссен и режет любое молодое дарование на корню…

– Бу-у… – тихо добавил я и в тот же миг остался один.

Мой недавно хромоногий паж легко мог бы дать фору любому эфиопскому спринтеру. Вот только что был здесь – р-раз! – и нет его. Умеет же, если поставить перед человеком правильные ориентиры.

– Сир?

– Уф, Седрик, вы опять подслушивали?

– Как бы я посмел?! – Из-за угла вышел бывший крестоносец с самым честным выражением лица, которое только можно представить.

Простите, но конкурировать с ним могли бы лишь котики сайта «Котоматрицы». Да, да, те самые, что на ваших глазах тащат колбасу, а на морде крупным шрифтом написано: «Это не я!»

– Проехали. Что там случилось?

– Не понял, сир?

– Седрик, я знаю тебя сто лет. Хорошо, несколько меньше, но дело не в этом. Поверь на слово, если ты стоишь в углу, пока я распекаю собственного пажа и не орёшь на весь замок: «На нас напали враги-и!», то это лишь потому, что ты слишком тактичен по природе, – выдохнул я. – О да, и по воспитанию, конечно, тоже. Короче, я устал, у меня был тяжёлый день, моя дочь уехала к маме, мой гость и друг сэр Эд до сих пор не пришёл в себя, потому что ему пришлось слушать поэму Метью, посвящённую моей дочери.

– Жуть?

– Не то слово. Итак. ЧТО У НАС СЛУЧИЛОСЬ?!

Седрик явно смутился, опустив глаза и неуверенно положив ладонь на рукоять меча.

– Хорошо, давай я попробую догадаться сам. Мы в осаде? К нам движется слишком большое войско, чтобы мы могли вступить в открытый бой. Ты уже отдал все необходимые распоряжения? В замок вереницей тянутся наши крестьяне с семьями и скотом, а нам в очередной раз светит весёлая зима, из тех, которые не пережить. Так?

Он кивнул.

– Приплыли…

– Куда, сир?

– В задниц… Пошли посмотрим. Кстати, я почти уверен, что первыми о приближении неприятеля доложили волки.

– Вы провидец?! – искренне восхитился бывший крестоносец.

Я отрицательно помотал головой. Если бы и попытался, так у нас же есть настоящий бог! Эда, так и сидящего на полу с идиотским выражением лица, это почему-то никак не вдохновляло. Нет, здесь он был не таким, как обычно в моём мире. Там он блаженный идиот, а здесь сын О́дина, герой легенд и мифов! Тогда какого он молчит и не спасает всех?!

Мне показалось разумным слегка боднуть лбом стену, но она оказалась крепче, чем мне представлялось. Завтра вернусь с перфоратором и отомщу! Я подошёл к Эду и слегка встряхнул его за плечи. В смысле вполне изрядно встряхнул.

– Подъём! Рога трубят, и наш замок вновь нуждается в руках, умеющих держать меч. Рубиться или молиться, выбирай.

– Мы говорили: выбирай – драться или целоваться!

– Это когда ты строил глазки валькириям Фрейи?

– Да, точно. Они недолго ломались. – В глазах Эда безысходность от плохой поэзии начала постепенно вытесняться жаждой жизни. – Ты что-то говорил о боях, битвах, сражениях, мечах и топорах?

– Да. Мы опять в осаде, – подумав, ответил я. – Возможно, у меня паранойя, возможно ведь?! А я ещё вроде и не выходил на стену. Но, судя по горящим глазам Седрика, на нас движется такое войско, которого ты не видел со времён самого рагнарёка!

– Мечта, – даже всплакнул бывший бог. – Это как-то связано с твоей дочерью и моей племянницей?

– А то?! К гадалке не ходи!

Дядя Эдик оправился, стряхнул пыль с рукавов и широко улыбнулся мне:

– Знаешь, почему я согласился остаться с тобой, смертный? Ты как никто умудряешься втравливать меня в самые безнадёжные предприятия. Да я и в Асгарде столько не дрался, сколько на стенах замка Кость!

Несколько преувеличенно, но ненамного.

– И кстати, где этот паж Метью?

– Прячется от тебя.

– Разумно, – серьёзно согласился бывший бог со справкой. – Я, кажется, много чего ему наговорил?

– И наобещал.

– Без извращений, надеюсь?

– Не уверен, парень до сих пор в шоке.

Дядя Эдик гордо выпятил грудь и первым прошествовал мимо меня по коридору.

Замок жил своей жизнью. Все прекрасно знали, что кому следует делать в случае внезапного приближения врагов. Лучники без суеты таскали связки стрел из арсенала, часовые внизу готовились к укреплению ворот и через одну створку запускали всех крестьян, опасавшихся за свою жизнь.

Впрочем, на этот раз их было гораздо меньше. Значить это могло только одно – к нам приближаются не мертвяки, не готы, не тролли и не драконы, а вполне себе человеческое войско.

Крестьяне в Средние века готовы были жить под любой властью, лишь бы их не чрезмерно давили поборами и защищали от внешних врагов. Тот факт, что у нас им созданы самые комфортные условия, вовсе не значит, что деревенские готовы умереть за идеалы замка Кость. Класть головы только за то, что ими ныне и впредь будет править лишь клан Белого Волка, наши люди тоже не намерены. Смысл их за это осуждать? В конце концов, именно они нас кормят и поят, а наша задача лишь охранять границы, не позволяя диким тварям из-за Граней разорять деревни и сёла. Чем мы, в принципе, вполне успешно и занимаемся…

Мимо пробежала (если так можно выразиться) толстая кухарка Агата, быстро поклонилась мне, игриво подмигнула Эду и сопроводила на кухню трёх-четырёх крестьянок, нагруженных корзинами с овощами.

– У тебя с ней тоже было?

– Не помню, – без особой уверенности, солгал Эд. – Но вот её племянница такая пышка! И заводится с полуоборота, да так что просто у-у-ух! А ещё она сама…

– Избавь меня от подробностей!

Обычно бывший бог такие просьбы игнорирует на ходу, но мы как раз вошли во внутренний двор, где инициативу перехватил уже Седрик:

– Кто забыл поклониться своему лорду и господину, негодяи?!

В один миг суета во дворе стихла, и все сложились в поклонах.

– Ничего не слышу, а? – напомнил бывший крестоносец.

– Да здравствует наш лорд Белхорст! – нестройно отозвалась толпа крестьян.

Седрик покачал головой, подмигнул своим парням на стенах, и те в голос грянули:

– Белый Волк лучший из всех! На хрен королей, у нас есть свой господин! Форева-а-а!

– Чего?! – невольно дёрнулся я.

– Это, наверное, Хельга их научила, – поспешил успокоить меня кудрявый бог из психушки.

Я мысленно поставил ещё одну галочку напротив длинного списка злодеяний и правонарушений моей голубоглазой умнички в Закордонье.

Впрочем, тут же «стёр» весь список, потому что в сердце нахлынула такая лютая тоска, что я невольно схватился за грудь. Хельга одна во власти своей божественной мамы. Которая чему-то там её учит, а я не рядом. Даже дядя Эдик не рядом! Кстати, какого северного мха он-то так спокоен?!

– Я всё знаю, – тихо ответил Эд, не давая мне даже рта раскрыть. – Какие-то вещи, связанные с миром богов, я просто ощущаю всей кожей, на ментальном уровне, так сказать, подсознанием, и…

– Хватит врать.

– Ладно, не буду, – так же легко согласился он. – Просто на меня чары Хель не действуют. Я видел, как она пришла на стену, знаю, о чём вы говорили, и поверь, тебе не о чем волноваться. Раз моя сестрица дала слово, с Хельгой ничего не случится. Есть вещи, через которые даже боги не смеют переступать.

– Понимаю. Но волнуюсь…

– Нам сейчас стоит волноваться о другом.

Я кивнул, запахнул плащ поплотнее и пошёл вслед за Эдом. Мы поднялись по узкой винтовой лестнице в смотровую башню. Это была самая высокая точка замка, и обзор с неё был великолепным.

Нас встретил молодой, улыбчивый лучник, без лишних слов просто указавший мне рукой на горизонт. Между серым полотнищем неба и кипенно-белой скатертью снега от края до края виднелась неровная чёрная линия. Пожалуй, это самое большое войско, которое мне доводилось видеть.

– Они будут здесь к полудню. Надеюсь, у наших троллей хватит ума не пытаться их удержать.

Северный бог задумчиво покачал головой.

Убить каменного тролля проблемно, но не невозможно. Его вполне реально расколоть тяжёлыми молотами на куски, потом куски в щебень, щебень в каменную пыль, а уж её рассыпать по всему Закордонью. Тогда тролль уже не сможет соединиться и погибнет навсегда.

– Хуже, если они попытаются выловить русалок. Тогда каменные вояки уж точно не останутся в стороне.

– Русалки обычно спят. С первым снегом они уходят на дно, а озеро очень глубокое, – ответил я, всматриваясь в горизонт. – Кто бы мог собрать такое войско? Ни один король ещё не пригонял под наши стены столько народу.

– Всё бывает в первый раз, как сказал хитрец Локи, рождая жеребёнка с восемью ногами, – философски хмыкнул дядя Эдик. – Подойдут поближе, спросим. Да знаешь, они и сами всё охотно тебе расскажут перед тем, как начнут бить тараном в наши ворота.

Ну, в сущности да.

Как правило, все атаки на наш замок начинаются традиционно однообразно. Сначала геральд представляется, кто он, от кого он, потом перечисляет все титулы и родословную нападающей стороны, после чего предлагает нам заранее сдаться на милость «победителя», обещая самую лёгкую смерть или, на худой конец, вечное рабство. Это тоже не так уж плохо…

Но в случае нашего, вполне предсказуемого, отказа нам торжественно клянутся разнести здесь всё по кирпичику, утопить население замка в крови, подвергнув меня лично самым страшным библейским казням! Если очень уж интересно, откройте Книгу книг и почитайте!

А когда в ответ над ними смеются даже куры со стен, чаще всего герольд обиженно уходит к своему титулованному господину, войско топчется без дела пару-тройку дней и гордо уходит восвояси, по-терминаторски обещая непременно вернуться. Впрочем, бывает, что и возвращаются с целью выпросить у нас немного хлеба на обратную дорогу…

– Сир, вы желаете проверить боевую готовность наших сил?

– Я вполне доверяю вам, старина.

Седрик молча поклонился, исчезая так же бесшумно, как и появился.

Чёрное пятно на горизонте, всё увеличиваясь, всё разворачивалось, неумолимо приближаясь и захватывая всю линию горизонта, от севера до юга.

Ни один из известных мне королей по обе стороны от Граней не мог бы собрать такую армию. Тем более трудно было предположить, что собрали её быстро и незаметно. Они пришли с северо-запада, там два города вечно враждовали из-за контроля над торговыми путями и выхода к морю.

Однако, сколько мне известно, даже объединив свои дружины, они не смогли бы выставить больше тысячи воинов. Да кого я обманываю, они и шестьсот душ не собрали бы! Ради чего?! Ради сомнительной идеи разграбить одинокий замок в горах? Кому же мы так упёрлись, если не сказать лишнего…

– Это не люди, – доложил более остроглазый Эд. – Вернее, не только люди. У меня есть идея!

– Какая?

– Давай свалим отсюда к тебе домой! Мне почему-то кажется, что лучше быть живым психом, чем мёртвым богом.

– То есть там не простые смертные, а…

– Маги, – подтвердил дядя Эдик. – Маги и твари. Худшее сочетание. А у нас слишком мало стрелков.

– Хельга вернётся сюда уже вечером. В крайнем случае завтра утром, – напомнил я. – Как ни верти, мы не уйдём без неё.

– Верно. Но если они нападут походным маршем, не вступая в переговоры, то бедняжка вернётся на дымящуюся гору камней, бывших некогда замком Кость…

– Не наводи тоску.

– Могу попаниковать?

– Тем более не надо!

Я развернулся, чтобы уйти, но бывший бог мигом перехватил меня за рукав.

– Не злись, чего ты? Это же такая традиция – накалять обстановку перед решающим сражением. Чем больше сейчас мы сами себя напугаем, тем сладостней будет наша победа! Кто знает, быть может, эту битву назовут в мою честь?

Я неопределённо передёрнул плечами. Почему нет, пусть называют, жалко мне, что ли…

Мы постояли ещё минут пятнадцать – двадцать, пока уже даже я не стал чётко различать все детали надвигающейся к нам чёрной громады. Тут, пожалуй, кое-что надо объяснить. Ну хотя бы то, почему я ничего не объясняю заранее…

Итак, на самом деле Эд прав, разумнее всего было бы сейчас оставить замок и уйти в свой мир. Кстати, устав внутренней службы граничар именно это и предписывает делать в случае нападения чрезмерно превосходящих сил врага.

Устраивать тут Брестскую крепость никому не надо, тем более нашему начальству. Я совершенно серьёзно. Упёртый героизм никем не поощряется.

Магов у нас немного, точнее, в наших краях они практически не водятся. А вот в западных и восточных областях этих уродов полным-полно! На западе, как говорят, даже есть академия магов. Их там обучают, тренируют, вооружают знаниями и выпускают во внешний мир жадных до денег, абсолютно беспринципных типов, помешанных на чувстве превосходства…

Ничего хорошего от них не жди, деления на добрых и злых магов просто не существует. Доброта в искусстве магии считается слабостью, а слабые не доживают и до второго семестра первого курса. Если вообще способны сдать экзамены без блата.

Это вам не соревнования по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином, это реальная борьба за жизнь, с земли поднимаются лишь сильнейшие, способные защититься не только от старшекурсников, но порой и от самих учителей.

Академия принимает до сотни человек, а выпускает двух-трёх магов в год. Не все они настоящие волшебники, но подлецы, лжецы и подонки – все! Общеизвестно, что принять на работу мага – это гарантированно подставить под удар себя и всё своё королевство, ибо тот, кто владеет неподвластными человеку силами, нипочем не будет подчиняться какому-то там королю…

В этом воинстве их сразу три. И они ведут тварей, словно пастухи гонят отару овец.

– Твари – аморфные существа, не имеющие души, – медленно, словно листая страницы старой энциклопедии, бормотал я, не сводя глаз с приближающейся тьмы. – Вызываются магами из Ледяного ада, могут принять любую форму, убиваются обычным железом, но стоит им укусить или поцарапать человека – смерть неизбежна. Теряется зрение, наваливается усталость, и тело несчастного в один миг обгладывается до костей. Воин в хороших доспехах может выстоять против десятка или даже двух десятков тварей. Но когда их слишком много…

– Не слишком, – поспешил успокоить меня бывший бог. – Не больше чем сотня на каждого их наших наёмников. Нет, это, конечно, очень плохо, но всё равно не слишком. Могло быть и хуже!

Я промолчал.

– Или не могло?

Меня волновал другой вопрос: сможем ли мы продержаться до возвращения Хельги? Потому что, пока она в гостях у мамы Смерти, я без неё никуда не отступлю.

Враги приближались. Были отчётливо видны три огнеупорные палатки магов, влекомые запряжёнными рабами. Чёрно-серые волны тварей, принявших облик гончих псов, окружали своих властителей со всех сторон. В центре шло королевское войско: отряд рыцарей численностью в полсотни на хороших конях и пехота сотни в две-три.

Если бы не твари, мы бы даже не почесались, наверное. Пусть подпрыгивают под стенами хоть до весны, не жалко. Но если твари атакуют замок, то вскарабкаются к нам не хуже горных козлов, и вот тогда начнётся настоящая резня. Надо тянуть время…

– Сир, прикажете остановить их?

– Да, старина, как всегда, за один полёт стрелы, – ответил бывший бог.

– Разве я вас спрашивал? – надменно фыркнул Седрик, и мне пришлось вернуться к командованию, пока безвластие не привело к мордобою среди друзей и союзников.

– Лучник! Одно вежливое предупреждение под копыта королевских коней!

– Слушаюсь, лорд Белхорст, – глухо откликнулся долговязый парень из новеньких.

Одно мгновение, и стрела, описав плавную дугу, остановила конных рыцарей. Твари замерли, повозки магов прокатились ещё пару метров, но не более. Все отлично поняли, что мы имеем в виду. Сюда ведь тоже не дураки пришли, имеют опыт ведения боевых действий и уважают традиции.

– Седрик, кто у нас сейчас король?

– Вроде… э-э… Марк Рыжебородый Бык?

– А точнее? – поморщился я.

– Да вы что, сами не знаете?!

– Нет, конечно, можно подумать, я живу при дворе…

– Так тем более, чего же вы хотите от меня? – раздражённо ответил он и, жестом подозвав того же лучника, отдал ему какой-то приказ на ухо.

Тот мигом сбежал по стене до следующей башни и доложил:

– Парни говорят, что это Фридрих Розовый Плащ! Но ходят слухи, что его уже мог заменить его брат Юджин Длинные Ноги. Хотя вот мне всегда казалось, что наш законный государь – это Ардаган Свиные Уши!

Я посмотрел на Эда, тот пожал плечами.

Не он придумал идиотские правила при коронации забирать у венценосцев отчество и фамилию, а взамен давать новое прозвище. Типа это делалось для того, чтобы обмануть злых духов.

Ну вроде как они за долгие годы привыкли третировать принца, допустим, Августа Корнуэльского, а тут вместо него Август Раздутая Печень? Всё, духи чувствуют себя полными идиотами, огорчаются и уходят нервно курить за угол, подальше от летних кафе с детьми.

– Они посылают герольда, – кивком головы указал бывший бог.

– Вижу.

Немолодой дяденька (это, кстати, общее заблуждение, что пажи и герольды обязательно стройные юноши) верхом на рыжей усталой кобыле доплёлся до наших ворот и, размахивая белой тряпкой (неустановленного интимного происхождения), хорошо поставленным дикторским голосом оповестил:

– Его величество король Зигмунд Плодовитый Барсук требует…

У копыт его лошади в землю вонзилось сразу две стрелы.

– …кхм, просит своего вассала, благородного лорда Белхорста по прозвищу Белый Волк, растворить ему ворота!

– Не напомните, сир, когда это волки присягали барсукам? – тихо спросил у меня Седрик.

Я подтолкнул плечом Эда:

– Кажется, это тот самый тип, что уже отдал мои земли покойному барону Роскабельски.

– Да ну?!

– Зуб даю. Развлекайся.

Кудрявый бог расплылся в довольной ухмылке, он обожал препираться с герольдами и вообще со всяким неприятелем, заявившимся пугать наш замок.

– Эй, проходимцы! Да-да, это я вам! Мы слегка потеряли ключи от ворот, какая досада… Так что ваш король может отправляться ночевать в свою нору, под хвост к любимой барсучихе.

– Это оскорбление!

– Как вы могли такое подумать?! А… впрочем, чего это я? Да, козёл старый, это оскорбление!

– Но мой король…

– Барсук вонючий?

– Плодовитый!

– Вонючий, но плодовитый? Убийственное сочетание!

Герольд не выдержал и хихикнул. На этом возможность мирного урегулирования исчерпала себя. Да, собственно, её и не было на самом-то деле, вы же понимаете…

Вот представьте, открыли бы мы им ворота, а что потом? Меньше чем через полчаса мой гарнизон был бы разоружён и отправлен в темницу, я обвинён в мятеже и казнён на месте, а замок Кость со всеми землями торжественно передан во власть короны. Ничего личного, просто бизнес, средневековый рейдерский захват, тут все так поступают.

Седой герольд кротко кивнул Эду и развернулся с докладом к своему королю. Самодовольный бог горделиво выпятил грудь, подставив лицо холодному ветру. Развевающиеся кудри сияли, как нимб, а в глазах горела надежда на самую кровопролитную битву в истории…

– Я же был достаточно убедителен? Они же теперь не уйдут просто так, правда?

– Ни малейших сомнений, – вяло подтвердил я. – Они в любом случае не ушли бы. Иначе смысл тащиться такой толпой в такую даль?

– О, знакомое лицо, сир?! – неожиданно нас перебил старый крестоносец, вопреки всем правилам этикета панибратски хлопая меня по спине и тыча пальцем вниз.

– Не-э-эт…

– Думаете, это не она? – удивился он.

Она. Чтоб ей на голову лавина упала, чтоб её Грани расплющили, чтоб над ней дракон с несварением желудка пролетел…

– Лорд Белхорст, мой шалун и герой, я вернулась, – счастливо приветствовала меня леди Мелисса, безбоязненно спрыгнув с тихого мула на землю прямо к нашим воротам. Разумеется, эта любвеобильная карга знала, что мы не станем в неё стрелять. С чумой она наверняка договорилась, волки её есть побрезговали, а разбойников она напугала обещанием оргии…

– Вы так неожиданно покинули наш замок. Надеюсь, и сейчас проездом?

– О мой гостеприимный и нежный затворник, – ласково улыбнулась старушка, поправляя коротенькую вуаль на носу. – Сейчас я пришла к вам не по воле своего сердца, а как добрая вестница! У моего милого дружка короля Зиги есть к вам заманчивое предложение. Он хочет просить у вас руки и сердца вашей дочери, несравненной красавицы Хельги!

– Седрик, дайте мне ваш сапог, – тихо попросил я. Меня трясло.

– Хотите навесить старой вешалке по башке за такие слова? Тогда, может быть, я принесу ведёрко смолы?

– Да-а! – радостно согласился я и тут же добавил вниз: – Нет, это не вам!

– Тогда позвольте мне лично передать вам королевские условия, и уверена, вы оцените моё посредничество в судьбе вашей малышки. Вам понравится. Мы можем сыграть две свадьбы сразу, хи-хи…

Эд прорычал что-то матерное и, бросившись в башню, вернулся оттуда с длинной верёвкой и небольшим табуретом.

– Ну так присядьте, добрая леди, и побеседуем, как будущие родственники!

Он привязал один конец верёвки к табурету, другой затянул вокруг зубца стены и прицельно швырнул предмет мебели вниз. Леди Мелисса увернулась, несчастный мул нет.

– Первый раз в жизни промазал…

– Не плачь, – успокоил я. – Не твоя вина, что старую перечницу выпустили из ада со спецзаданием довести нас всех до группового самоубийства. Пойдём, выпьем яду?

– А вот и я!

Прежде чем мы успели осознать ужас произошедшего и броситься искать спасения в суровых объятиях друг друга, из-за стены высунулась счастливая физиономия леди Мелиссы. Судя по тому, за какие считаные секунды она влезла по верёвке наверх, бабка в молодости брала Эверест на спор раз двадцать, причём без особого альпинистского снаряжения.

Бывший крестоносец молча потянулся к боевому топору, но ударить не успел. Наша несносная гостья встала во весь рост прямо на стене, обернулась в противоположную сторону и сделала неприличный жест правой рукой.

– Подавись ты своей бородой, скотина безмозглая! Не видать тебе моей милой сестрички Хельги! Беги отсюда, поджав хвост, как шелудивый пёс, пока сам Белый Волк не спустил с тебя шкуру, паршивый самозванец!

Мы все трое замерли с открытыми ртами.

– Вы ведь не подумали, что я служу этому ничтожеству?! Его мать была прачкой, а отец даже не считал, сколько таких выродков бегает у него по деревням, размазывая сопли! Король он, как же?! Дурак и хам! Давай, до свиданья!

– А… э-э?! – Я уныло посмотрел на Седрика, но он быстро убрал топор за спину.

– Меня заставили, красавчик, – нежно улыбнулась бетононепробиваемая старушка. – Ну ладно, мальчики, пока вы здесь будете немножко заняты, я, пожалуй, займу свою комнату и, быть может, даже приму ванну. Никто не хочет присоединиться?

Короче, она спустилась во двор, так и не дождавшись от нас ответа, а парой минут позже рёв боевых труб и воинственные крики оповестили о полном и окончательном провале всех дипломатических миссий.

– Седрик, поднять людей на стену. Нас не собираются окружать или брать в осаду. Не знаю, кто у них главный стратег, но, похоже, они все рассчитывают на один сокрушительный штурм.

– Вы скажете речь, сир?

– Да хоть лекцию о международном праве прочитаю, с демонстрацией графиков, статистики и слайдов!

– Это был сарказм? – уточнил он.

– Прости, – вовремя остановился я. – Зови всех.

Если люди готовы умереть за вас, как за лорда и господина, то без напутственной речи действительно не обойтись. Это просто неприлично и недостойно. Воины знают свой долг, никто не нуждается в утешении, обещаниях, натужном вранье о Родине и о чём-то ещё подобном.

Они даже не хотят, чтобы их успокоили, нет, в Закордонье принято плевать в лицо смерти! Самая простая шутка, грубый мужской юмор, открытое презрение к наступающему врагу и зубоскальство перед лицом неумолимого железа – вот что действительно важно. Заставьте их улыбнуться, глядя вам в глаза, и эти люди пойдут за вами хоть на небеса!

– Эй, тунеядцы, лодыри, пьяницы и прощелыги! Слушайте, когда к вам обращается ваш лорд и господин! Нас опять пришли убивать или мне показалось?

– Показалось, – с улыбкой откликнулся кто-то.

– Я так и подумал, глядя на этих расфуфыренных девиц внизу. Мужчин среди них не видно, но это и хорошо. Лично я с потными, небритыми мужиками не танцую…

– Мы тоже! – рассмеялись те, кто был поближе.

– Вот и отлично! Значит, не откажем девочкам, желающим потанцевать с нами на стенах? Покружим их в ритме сельской пляски? Покажем этому сброду в бабьих юбках, как умеют плясать настоящие мужчины замка Кость?!

– Да-а!!!

Я церемонно кивнул Эду, он сделал реверанс, опустив глаза и хлопая длинными ресницами, а потом мы показали пару самых неприличных па из аргентинского танго под взлетевший до облаков гогот наших воинов.

– Танцуют все!

Даже грохот труб двинувшегося вперёд войска не смог заглушить яростного рёва на стенах:

– За Белого Волка-а!!!

– Кстати, речь была так себе, – вновь возвращаясь на стены, поморщился бывший бог. – В следующий раз я сам буду тебе диктовать, как заводить настоящих берсерков.

У него было больше опыта, кто бы сомневался.

– Напомни мне записаться к тебе на курсы повышения квалификации. Если, конечно, доживём до вечера…

Видимо, обиженный до соплей Зигмунд Барсук как-его-там дал команду, и маги послали тварей в атаку. Серые гончие псы, роняя призрачную пену, с лаем кинулись к воротам замка. Первая волна полегла, не пробежав и десяти шагов, от залпа наших лучников. Холодное железо делало своё дело. Вторая так же остановилась у самых стен, а вот третья…

– Кто посмеет отступить, негодяи?! – орал бывший герой трёх Крестовых походов, держа строй и смахивая топором первую же тварь, сунувшую морду меж зубцов.

Третью атаку мы с почётом приняли на копья и вилы. Да, твари умирают от одного прикосновения железа, но это не значит, что они не успевают никого утащить с собой. На моих глазах шестеро таких псов напали на молодого наёмника – четверых он убил сразу, два оставшихся умудрились стащить парня вниз со стены. Его последний крик был страшен…

– Я с вами, мой лорд. – За моей спиной откуда ни возьмись появился возбуждённый Метью. – Вы не можете запретить мне сражаться!

– И в мыслях не было…

– Я готов умереть за вас!

– Сегодня у тебя будет куча возможностей для самореализации, – прорычал я, наотмашь сбивая мечом крупную тварь, бросившуюся на него слева. – Но раз уж пришёл, то будь добр…

– Что, мой лорд?

– Дерись уже, идиота кусок!

– О да, конечно. – Он сжал обеими руками тонкий гибкий меч, так яростно размахивая им во все стороны, что буквально чудом не отрубил Эду ухо.

Да, да, пара золотистых кудряшек, взмыв вверх, так и упала под ноги бывшему богу…

Это не улучшило его настроение, но и не ухудшило, с другой стороны. Дядя Эдик лишь с удвоенным пылом кинулся мстить за испорченную причёску и, как вы понимаете, совсем не моему пажу. Твари вились вокруг него, как гиены у раненого льва…

– И на всех друзей вопросы говоришь с улыбкой ты, – распевал Эд, пританцовывая вдоль стены и ни на миг не прекращая страшного вращения двумя клинками сразу. – Кто сказал, что невозможно дотянуться до звезды? До какой звезды?! До какой звезды?! Мать моя, северная медведица, при его росте надо было использовать другую рифму!

На недоумённый взгляд Метью я лишь пожал плечами – обычная попса, не стоит над этим заморачиваться. И уж точно не сейчас, пока есть дела поважнее. Выжить, например…

Седрик рубился шагах в двадцати от нас. О его проверенную кольчугу сломала зубы уже не одна тварь. Наши наёмники сражались спаянно, как один, прикрывая друг друга мечами и щитами.

Мы все дрались как бешеные, и у нас был шанс, по крайней мере, покуда в сражение не вступили люди, а твари, они ведь тоже не бесконечны. Отмашемся!

Буквально на моих глазах пало ещё несколько наших бойцов. Да, каждый унёс с собой пять, восемь, десять серых псов, но…

– Ставр, они отступают! Они отступают! – орал мне в ухо возбуждённый Эд, а я, едва держась на ногах, привалился спиной к зубцам стены, с трудом переводя дыхание.

Отступают? Не знаю. С чего бы? Кто просто так остановит битву, когда есть все возможности навалиться превосходящими силами и взять нас за горло…

– Ты только глянь, опять герольд этот нарисовался! Можно я снова буду отвечать вместо тебя?

– Нет.

– Почему? Ты же скучный и нудный…

Я оттолкнул бывшего бога в сторону и осторожно свесился со стены. Да, всё тот же возрастной герольд, мальчик, паж, поправляя круглую шапочку с пёстрым пером, вновь выехал вперёд на лошадке, размахивая всё той же невнятной тряпочкой на палке.

– Благородный лорд Белхорст Белый Волк, слышишь ли ты меня?

– Угу, – буркнул я.

– Не понял?

– Ох… Ну слышу, слышу. Что там по существу?

– Как ты можешь убедиться, наши рыцари ещё даже не вступили в сражение. Но мой великодушный король желает сохранить жизнь храбрых защитников замка и посему предлагает тебе честный поединок!

– Один на один?

– Да! Ты можешь взять пажа или оруженосца и встретиться с нашим великим королём на поле боя перед воротами!

– По-моему, это фигня, ловушка и провокация, – сразу предупредил меня Эд.

Я кивнул в знак полного согласия, но, когда подсчитал оставшихся в живых бойцов…

– Хорошо. Я принимаю вызов.

– Ставр, ты в своём уме?! – Кудрявый северный бог бросился за мной вслед, скача по ступенькам, как горный козлик. – Кому ты веришь? Какой честный поединок?!

– У нас осталось чуть больше половины людей. Если я не рискну, мы потеряем всех.

– Но…

– Разуй глаза, Эд! Посмотри сам, у них ещё полно тварей. Они даже не станут посылать на нас пехоту и рыцарей, просто дождутся, пока маги сделают всю чёрную работу. Наш единственный шанс сейчас – это поединок с королём.

– А если тебя ранят, что я скажу Хельге?

Хм… это вопрос. На самом деле, что бы он ни пытался ей сказать, она всё равно его убьёт, если хоть один волос упадёт с моей головы. Но, с другой стороны, тем более париться не о чем…

– Седрик! – крикнул я, спускаясь во внутренний двор.

Не понимаю, как он умудряется везде успевать и всё знать заранее, но бывший крестоносец уже ждал меня у дверей конюшни, держа поводья осёдланного Центуриона. Чёрный жеребец был не очень доволен тем, что его оторвали от чтения или писанины в родном стойле, но и брыкался тоже не особо. Любому коню нужно движение, тем более драка…

– Чего надо? – без особой охоты приветствовал меня Центурион. – Ставр, тебе не кажется, что каждый раз, когда у тебя какие-то проблемы, выезжаешь ты всегда на моём горбу?!

– Сам в стрессе, – вздохнул я, берясь за луку седла. – Там новый король приехал, не хочешь познакомиться?

– Венценосцы приходят и уходят, а литература вечна! Я лучше книжку почитаю.

– Ну смотри, не буду настаивать. Просто он хотел посвататься к Хельге, а она почему-то прислушивается к твоим советам…

– Залезай, – после секундного размышления предложил говорящий конь. – Поехали, заценим претендента.

– Если мы ему откажем, он может обидеться. Слёзы, истерика там, не знаю, в драку полезет…

– Я с ним поговорю, он поймёт. – Центурион шкрябнул по камням тяжёлой железной подковой. Убедительный аргумент, не помню, чтобы с ним хоть раз кто-то не соглашался. Дураками у нас комплектуется только кладбище.

Мы выехали за ворота малым отрядом – точнее, я на Центурионе, Эд на белой Ребекке и Метью пешком. Вообще-то бывшего бога можно было и не брать, всё равно он болтун и провокатор, но ему отказать себе дороже. Будет потом всю жизнь ныть и гадить в тапки.

– Сир, если что не так, я стреляю? – раздалось нам вслед, как только мы выехали за ворота.

Понятно. Старина Седрик не слишком терпелив по природе и вдарит по врагу при первой же возможности, дабы достойно отомстить за мою смерть. Ну или просто так, на всякий случай, в превентивном порядке, поскольку после его залпа нас уже точно убьют…

Мы встали в десяти шагах от ворот. Не слишком близко, чтобы добежать обратно, и не слишком далеко, чтобы кто-то в замке заподозрил меня в излишней лояльности к плодовитым барсукам. В общем, если вы поняли, мне было важнее сохранить доверие своих людей, чем произвести впечатление на новоявленного короля. Дальше стоило просто ждать, не забывая для важности надувать щёки.

– Стоим тут, как три тополя на Плющихе, – ввернул кудрявый бог, которого хлебом не корми, дай сойти за либерального интеллигента. Хотя при чём тут либерализм? Ведь «Джентльменов удачи» все любят! В отличие от героев пошлейшего ремейка…

– О, кажется, к нам двигается довольно милая лошадка!

– Шо?

– Упс… – Центурион слишком поздно прикусил язык, ибо горячую Ребекку уже понесло. Не в том смысле как лошадь. Хотя она и есть лошадь. Ох, да какого северного мха всё это валится на мою бедную голову?!

– Так, значит, я толстая?

– Э-э, с чего вдруг? Я же не сказал ничего такого…

– Ты, чёрная душа, прямолинейно и, шоб я сдохла, нелицеприятно заявил-таки, шо вон та овца таки довольно милая. Милая!

– Ну да, не более того…

– А мне и этого таки более чем! Я тебе ухо откушу, коварный изменник!

– Да мы с тобой ещё ни разу и не…

Вмешиваться не стоило. И бесполезно и чревато.

– Ставр, смотри, вон тот тип, король. Ох и противная морда, чтоб ему с похмелья навернуться.

– Эд, заткнись, пожалуйста, и сделай улыбчивое выражение лица. Что тебе стоит?

– Не могу. Ну он реальный урод…

– Тогда по примеру Центуриона улыбайся не королю, а его лошади.

К нам действительно подъехало его бородатое величество, неопрятный тип лет пятидесяти с рахитичными ножками, ненамного старше меня, но уже дряблый старик. Одет в неновые доспехи, штаны из вытертого бархата, на плечах синий плащ, подбитый мехом, на голове теплая шапка с ушами, а поверх неё тонкая, скорее даже женская корона.

И да, Эд был прав, морда противная-а-а…

Король Барсук Плодовитый сидел на безропотной гнедой лошадке, забитой и подавленной, с железными удилами во рту и многократно порванными губами. Центурион напряг мышцы.

Он ненавидит всё человечество за сам факт векового угнетения лошадей. Хотя ведь у меня на конюшне как сыр в масле катается, да ещё и в творчество ударился по полной – когда начнёт публиковаться, нам кирдык…

Король остановился в трёх шагах от нас, слева и справа его прикрывали двое высоченных рыцарей в тяжёлых доспехах. Оба держали длинные мечи, лица прикрыты забралами, сквозь смотровые щели блестят злобные глаза. Наверняка ребята привыкли производить впечатление…

– Великий король Зигмунд Плодовитый Барсук оказывает честь Ставру Белому Волку, позволяя скрестить оружие и принять смерть от его венценосной руки! – пропел герольд, глядя на меня сочувственным взглядом.

Неужели он думает, что я боюсь?

– Однако лорд Белхорст может избежать обвинений в мятеже и заслуженной кары в том случае, если добровольно передаст свой замок и земли в собственность короны. А также обязуется не препятствовать браку его величества с единственной дочерью лорда Белхорста миледи Хельгой! Ваш ответ?

– Можно я пошлю его лесом? – спросил Эд.

– Лучше до Стамбула раком, – предложил мой конь. – Говорят, сейчас это самое актуальное направление.

– Его кобыла разговаривает?! – Король впервые раскрыл рот. – Говорящую кобылу надо сжечь!

– Центурион, душка, повернись к тому дебилу задом и подними хвост, – холодно попросила белая лошадка. – Пусть дядя таки поймёт, шо ты конь, и посмотрит, в чём она, разница. Может, даже позавидует, драный поц на козьих ножках!

Седой герольд привычно спрятал улыбку. Рыцари переглянулись, но в разговор не полезли. Может, вообще разговаривать не умеют, кстати, такое тоже бывает.

Покрасневший от обиды Барсук поднял правую руку, яростно уставившись мне в глаза:

– Когда я убью тебя, чернокнижник, то этот замок будет сожжён вместе с этими грязными животными. А сейчас я хочу видеть твою дочь!

– Она будет позже, гостит у мамы, – ни словом не соврал я. – Хотите драться, пожалуйста. А слушать пустые угрозы нам неинтересно.

– Убейте его.

По приказу нехорошего короля двое рыцарей пустили коней вперёд, мгновенно взметнув мечи над головой.

– Ставр, умоляю…

– Они твои, – разрешил я, и бывший бог отвёл душу.

Эд соскользнул на землю, бросившись прямо между двух коней, винтом прыгнул вверх, в полном шпагате выбив из седла обоих вояк одновременно!

Нет, это не элемент китайского кунг-фу, викинги всегда славились прыжками в длину и высоту. На счастье нашего кудрявого родственничка, оба рыцаря встали и, пошатываясь, пошли мстить. В груду спрессованного металлолома они превратились минуты через полторы.

– Ты посмел поднять руку на моих лучших воинов?!

– И ногу тоже, – даже не запыхавшись, ответил Эд, возвращаясь к Ребекке.

Та приветственно отсалютовала правой передней, после чего они с бывшим богом хлопнулись плечами, как два закоренелых рокера. А потом развернулись и ещё демонстративно толкнулись бёдрами. Красиво, эффектно, зрелищно, умеют, черти!

Барсук Плодовитый выглядел настолько обалдевшим, что мне на минуточку стало его жалко. В глазах же его лошади впервые вспыхнула крохотная искорка надежды…

– Копьё мне!

По требованию Зигмунда герольд мигом подал ему лёгонькое копьецо с неожиданно большим наконечником. Я взялся за боевой топор. Если этот старик рассчитывает, что он сильнее, быстрее, или так уж уверен в превосходстве длинного оружия, то очень зря.

– Ставр, это же… – попытался предупредить меня бывший бог, но не успел.

Неведомая сила ударила меня в грудь, выбросив из седла, словно пушинку!

Верный Центурион взял меня зубами за воротник и помог встать на ноги. В голове неслабо шумело, и, самое главное, я не понимал, как, как этот нехороший король… всё это сделал?!!

– У него копьё О́дина, – вставая за моим плечом, прошептал Эд. – Оно пробивает любые доспехи, поражает любого врага, брошенное в противника, всегда находит цель и любит кровь!

– Откуда оно у него?

– Мне самому интересно. Спёр, наверное, где-нибудь, такую вещь на базаре не купишь.

– Как от него защититься?

– Никак. Но я могу драться вместо тебя!

– Облезешь, – уныло прорычал я, выпрямился и пошёл на короля.

Второй взмах волшебного копья практически на раз выбил из меня дух, упрямство, спесь и едва не заставил расстаться с недопереваренным завтраком. Тем не менее на ноги я каким-то образом встал сам, используя топор, как костыль. Потом просто отбросил его за ненадобностью.

Согласитесь, какой смысл в топоре, если он у меня всё равно один, а королей Барсуков, кажется, уже трое… Или четверо, не уверен…

– Отдашь дочь?

– Иди ты.

– Куда?! – зачем-то спросил Плодовитый Барсук.

– Я не продумал куда. Но уверен, что не к себе домой в гости.

– Я спросил, куда ты послал своего короля?!

– В одно тёмное, тесное и неуютное место под хвостом вашей лошади…

Его величество задохнулся от обиды. К сожалению, не настолько, чтобы сдохнуть.

Потом был взмах копья, короткий бросок, свист, и в последний момент щуплый Метью закрыл меня грудью. Вот такая безумная глупость. Как в плохом театре. Всё. Дурак.

Однако когда я открыл глаза, то мы оба стояли в полный рост, а их величество Зигмунд Барсук Плодовитый валялся на снегу, раскрыв щербатый рот. Из его груди торчало древко того самого копья. Действительно, оно пробивает любые доспехи. Королевские пробило легко…

У меня на языке был только один вопрос, но задать его мне не дали.

– Я обещала тебе вернуть дочь. Никто не смеет сказать, что богиня смерти не держит своё слово.

Мир вновь погрузился в сумеречное оцепенение. Между мной и войском ныне покойного властителя стояла стройная молодая женщина в старинном платье. Волосы Хель были белее снега, глаза чёрными как ночь, а губы алыми, словно она пила южное вино.

И красиво, и страшно, и готично. В лучших традициях, так сказать, хоть сейчас на хеллоуинскую дискотеку. Но, кстати, это она только ради меня так наряжается.

Обычно, выходя на поле битвы, Хель выглядит ужасающим скелетом в обрывках чёрных одежд, с седой прядью на голом черепе, по колено в крови и с грязным серпом в руках. Именно такой видят её умирающие воины. Собственно, грудастые валькирии в юбочках-мини, скачущие по полям сражений, как раз и призваны стереть из памяти героев ужасающий облик Смерти.

Я видел разную Хель. По неведомому капризу ей почему-то нравится, как я на неё смотрю. Или смотрел, сейчас это не важно…

– Ты опять умудрился попасть в передрягу, муж мой?

– Бывший, – поправил я.

– Бывший, – без улыбки подтвердила богиня. – Но мне приятно, что ты приносишь мне кровавые жертвы. Твой замок оправдывает своё название, у его стен вечно белеют груды чьих-то костей.

– Неправда, мы следим за экологией.

– Скидывая трупы врагов в пропасть?

– Ну, крематория у нас нет, а кладбища на всех желающих не хватает. – Я осторожно понажимал пальцем на рёбра с правого бока. Больно. Надеюсь, хоть переломов нет, но на рентген сходить стоило бы.

– Где Хельга?

– Будет с минуты на минуту. Прежде я хотела бы поговорить с тобой.

– Весь внимание.

– Я научила её многому. Не знаю, найдётся ли в целом свете тот, кто смог бы её победить, – осторожно начала Хель, наматывая прядь волос на мизинчик. – Но у неё есть слабости – всё, что она получила по человеческой линии от своего отца.

– Спасибо. Значит, как слабости, так это от меня?

– Есть вещи, мешающие в бою, – жалость, сострадание, попытка понять чувства и мотивы противника, мысли о его близких, снисхождение к павшему…

– Да, боги этим не особенно заморачивались.

– Верно. Поэтому мы и не проигрывали битв.

– А как же рагнарёк? – напомнил я.

– И что? Разве лично я не собрала кровавую жатву с обоих полей? Столько мертвецов за один раз. Целые миры исчезли с лица земли! Но жизнь зародилась снова, а представь, что было бы, если бы я проявила жалость? Битвы асов и ванов не прекращались бы до сих пор!

– Минуточку, – опомнился я, вдруг поймав себя на мысли, что Хель просто переводит тему. – Так при чём тут наша дочь? Что ты с ней сделала? Где она?

– Уже спешит сюда, – поспешила успокоить меня белокурая богиня. – Ты знал, что она уже не будет такой, как прежде. Но она победит, в этом я уверена. А теперь позволь сделать тебе маленький подарок…

Хель шагнула навстречу и вложила мне в ладонь крохотный пузырёк с золотистой жидкостью.

– Когда твоё сердце будет останавливаться, выпей это.

– Яд? – предположил я.

– Считай это успокоительным.

– А снизошедший покой – вечным?

Смерть улыбнулась мне. Я тоже невольно улыбнулся ей в ответ. Действительно, что за глупые вопросы? Если моей бывшей захочется меня убить, я осознаю это уже призрачной тенью в мире мёртвых.

– Спасибо, Хель. Прости, что не прихватил ответного подарка, но обещаю…

– Обещай не мешать девочке встречаться со мной, если у неё будет на то желание.

– Конечно. – На этот раз я не успел прикусить язык, а следовало бы.

В этом мире одно случайно вырвавшееся слово мгновенно может связать всё вечной клятвой. Я же ещё не знаю, что Хель вложила в голову моей наивной дочери, а уже обещаю отпустить её за Грани по первому желанию. Ну не идиот ли?!

– Отец мой, – раздалось справа.

По холодной равнине метрах в двадцати от нас стояла моя маленькая Хельга. То есть девушка, к которой теперь будет крайне трудно отнести глупое слово «маленькая». Она была одета точно так же, как и её мать. Никакого оружия, золотистые волосы распущены по плечам, лицо спокойное, взгляд отстранённый.

– Ты сказал, что мне предстоит биться. Кто мой противник?

Я обернулся к Хель. Богиня смерти исчезла. В тот же миг мир проснулся.

Метью кашлял, скрючившись на холодной земле, герольд с благоговением и ужасом смотрел на своего мёртвого господина. Всё войско отступило на шаг назад, выставив копья, – достаточно было бы одного случайного крика, призыва к мести, и, наверное, мы были бы сметены в ту же минуту. Нервозность и отчаяние не лучшие советчики, а вся толпа была наэлектризована до крайности…

– Эти жалкие люди не достойны битвы, – тихо произнесла Хельга, но почему-то её услышали абсолютно все – от рыцарей-баронов до последнего мечника.

Я никогда не видел, чтобы животный страх парализовал столько людей сразу. Дёрнулись только маги, видимо, от привычки к безнаказанности и любопытства. Это была ошибка. Непростительная ошибка.

– Ненавижу чёрное колдовство, – равнодушно сказала моя дочь, когда твари бросились на неё со всех сторон. Она повела бровью, и палатки магов вспыхнули столбами огня!

Сама Хельга двигалась, слово в ускоренной видеосъёмке, едва уловимая обычным зрением, твари выли, захлёбываясь предсмертным визгом, когда неведомая сила рядами резала их пополам!

– Меня тошнит, – объявил бледный Метью.

– Таки всех тошнит, всем плохо, но всем же оно интересно на посмотреть. – Добросердечная Ребекка начала обмахивать моего пажа коротким хвостом, пару раз ненавязчиво, но чувствительно заехав ему по щекам. Парню полегчало, пощёчины всегда отрезвляют.

Через минуту всё было кончено. Я имею в виду, что человеческая часть воинства короля Зигмунда Барсука Плодовитого с великого перепугу заняла круговую оборону, выставив копья, и молилась всем богам на свете, а Хельга обернулась ко мне.

– Я победила, отец мой. Есть ли ещё враги?

– Э-э, милая, ты в порядке? Говоришь, как будто… не знаю даже…

– Моя мать научила меня искусству боя и подсказала мне моё место в этом мире. Более никто не тронет и не обидит тебя, отец.

– Меня и так никто не обижает!

– Ставр, не ори, – кинулся на меня Эд, лихорадочно пытаясь зажать мне рот. – Ты же видишь, она не в себе. Дай девочке отдышаться, прояви хоть каплю терпения, понимания и такта. Хельгочка, привет, крошка, узнаёшь меня? Я твой любимый дядя Эдик…

– Ты – бывший бог, – презрительно бросила Хельга. – Предатель славы своего народа, отдавший свой разум ради смертных. Не смей говорить со мной, как с глупым ребёнком.

– Да я тебя отшлёпаю за такие слова, – дёрнулся было Эд, но, встретившись взглядом с племянницей, первым опустил глаза.

– Думаю, мне стоило бы с ней поговорить, – осторожно сделал попытку показать себя мой Центурион, но тут же дал задний ход. – Хотя что я ей скажу из того, чего она сама не знает? К тому же наше первое знакомство как-то не очень задалось, она мной чуть стену в конюшне не проломила. Нет, нет, не то чтобы я в обидах! Просто врезалось в память, и повторять не особо хочется.

– Я и не советую. – Рядом с Хельгой из ниоткуда возникла её мать. – Вы все призваны быть свидетелями, а не участниками битвы. Кое-кто за Гранями поставил меня перед выбором – видеть гибель единственной дочери или обучить её искусству боя, способному защитить от любого врага. Я приняла вызов, Ставр. Прости, что не говорила тебе всей правды, но руны судьбы иногда призывают к молчанию.

Я стиснул зубы. Вот, значит, вы со мной как?! Задница Имирова! Она и так всё знала! Не задница, конечно, а моя бывшая жена! Я тут унижаюсь, объясняюсь, прошу помощи, поступаюсь всеми принципами, а она «прости, что не говорила тебе всей правды». Всё, надоело, завтра же подам на официальный развод, мужчины меня поймут…

– Пусть те, кто должен это видеть, – видят!

По одному движению руки богини смерти прямо в небе появились три полупрозрачных лица. Я узнал нашего Капитана, мою Дану и того хамоватого мужчину из Белого Комитета, что был заместителем Дамы. Сколько же ещё мне предстоит узнать о вас, господа хорошие?

– Вернёмся домой и убьём их всех, – предложил бледный от злости дядя Эдик. Он полностью озвучил мои мысли, за что я благодарно пожал ему руку.

– Сегодня моя дочь Хельга будет биться с теми противниками, кто оспаривает её право на Выбор. Любой посмевший вмешаться, будь то человек, животное или бог, будет иметь дело со мной. – На мгновение Хель сменила облик, показавшись всем в том же страшном виде, в каком она собирала трупы с полей. – Кто дерзнёт бросить вызов дочери Смерти?

Земля под моими ногами явственно вздрогнула от тяжёлого удара копыт. Мы обернулись в сторону леса. Верхушки сосен качались, как от ураганного ветра, солнце остановило движение, заливая поле боя ровным светом без теней и слепящего блеска…

– Прародитель Дикого леса, – с благоговением в голосе протянул кудрявый бог при виде выскочившего на открытое пространство огромного лося. Под его брюхом мог, не пригибаясь, проехать всадник, его копыта оставляли на земле вмятины размером с канализационный люк, а на его рогах могла свободно улечься компания пирующих грузин с картины Пиросмани.

В безумных глазах зверя горела первобытная ярость. Хельга в сравнении с ним казалась хрупкой фарфоровой статуэткой.

– Я спасу вас, миледи. – Метью умудрился встать на одно колено, даже выхватил тонкий кинжальчик, но, прежде чем сделать хоть шаг, был прижат к земле просто севшим ему на ногу Центурионом. А огромный лось с трубным рёвом обрушился на мою дочь…

Хельга остановила его прямым ударом кулака в нос. После чего отломила правый рог и им же так врезала лосю под нижнюю челюсть, что бедолага улетел метров на двести. Победный волчий вой дал понять, что Серый Брат контролирует ситуацию, волки довершат остальное и очень благодарны нам за дарованное пропитание на всю зиму…

– Кто ещё дерзнёт испытывать судьбу? – холодно вопросила Смерть.

О, как же я проклинал её за это непоказное равнодушие…

С другой стороны, из-за гор, послышались тяжёлые, мерные шаги, словно какой-то ленивый гигант шёл к нам на запах.

– Белая медведица, – так же придушенно пискнул бывший бог. – Она умерла в рагнарёк, но её молоко разлилось в небе и вскормило всех медведей мира. Мадрид и Берлин до сих пор считают её своим священным животным. Ставр, ты куда?!

– Туда! Какого северного мха меня все держат?!

Пока я пытался стряхнуть с себя Метью и дядю Эдика, огромная медведица всей мощью ринулась на мою девочку.

– Уходи на Север, белый зверь, это моя земля!

Хельга легко увернулась от медвежьих лап, короткими ударами кулаков ломая противнику рёбра. Потом она, в невероятном прыжке, вывернувшись из-под брюха животного, оседлала медведицу, выламывая ей нижнюю челюсть. Хруст был такой, что хотелось зажмуриться и заткнуть уши…

– Есть ли ещё кто-то, смеющий бросить вызов той, что побеждает? – риторически вопросила Смерть. И наверное, на одну долгую минуту у меня в груди успела пригреться уверенность, что дураки и самоубийцы кончились. Увы…

Кто-то огромный перешагнул Грани, неумолимой поступью двигаясь в нашу сторону. Это был самый большой из всех инеистых великанов, которых я только видел. Почти голый, в одной шкуре, обёрнутой вокруг бёдер, с таким двуручным топором в руках, что им можно было на раз вынести наши ворота. Когда он встал перед Хельгой, то она в лучшем случае доставала ему до колен.

Это всё…

– Держите его! – простонала Ребекка, из последних сил пытаясь остановить Эда.

Мы дружно бросились ей на помощь. Его холодная ненависть к инеистым из Йотунхейма была уже притчей во языцех и в первой и во второй Эдде. Как бывший бог, он же просто не мог пройти мимо инеистого и не заехать ему в морду. Это было бы нечто совершенно нелогичное и противоестественное, их же надо бить не задумываясь…

Дядя Эдик пыхтел, фырчал, вырывался, но я, Метью, Центурион и Ребекка держались изо всех сил. Великан раззявил смрадную пасть, расхохотавшись при виде столь маленькой соперницы. От его смеха даже Хель слегка покачнулась, делая вид, что просто оправляет платье.

– Гореть тебе в аду, дьявольское отродье, – честно предупредила Хельга, первой бросаясь в атаку.

По-моему, они перепахали в грязь со снегом половину непригодных к земледелию территорий у стен моего замка, походя схоронив или перемолов практически всё, что осталось от тварей и магов, но через три минуты стало чётко ясно, чья взяла. А у кого-то были сомнения?!

Инеистый великан убежал обратно за Грани, а его топор торчал у него меж лопаток. Это была абсолютная и бесспорная победа! Три облачных лика наблюдателей дружно склонили головы, показывая, что вопрос решён, всё было честно и претензий никто не имеет.

Хель обернулась ко мне, многозначительно подмигнула, а потом без предупреждения или объявления победителя просто растворилась в воздухе. Лица в небе исчезли столь же быстро, как и появились.

– Что-то интересное ещё будет? Нет?! – риторически вопросил кудрявый бог. – Тогда слезьте с меня, пожалуйста.

Я отпустил его и направился к Хельге. Моя дочь меланхолично стряхивала невидимые пылинки с рукава.

– Нам пора домой, лапка.

– У нас разные дома, отец мой, – всё в той же отстранённой манере предупредила моя малышка. – Я сделала выбор и возвращаюсь туда, где я нужна.

– Ты нужна мне!

– Дом матери моей более приемлем для дочери богини. Смирись, отец.

Наверное, у меня в глазах мелькнуло что-то похожее на «отшлёпаю и поставлю в угол», потому что Хельга ещё раз, разделяя слова, предельно чётко повторила:

– Я возвращаюсь. Смирись, отец.

Никто из наших не смел даже рта раскрыть. Всё. Той девочки, которую они встретили и полюбили, уже нет. Не надо брыкаться. Разумнее и правильнее просто признать сложившуюся реальность и научиться в ней жить. Я автоматически сунул руку в карман, нащупав подарок Смерти. Что же, хуже уже не будет. Жизнь без Хельги не имеет смысла…

– Я люблю тебя, девочка моя.

Жидкость из пузырька обожгла горло. Всего один глоток, но разум мгновенно поплыл куда-то влево, тем не менее убеждая мозг, что он тут главный. Упс…

– Отец мой, ты пьян?

– Н-н…мног… а чё?! Н-не имею… пр…правого… права?

– Я запретила тебе пить! – В порыве неуправляемой ярости моя дочь сгребла меня за грудки, подняв нос к носу. – Как ты посмел, смертный, ослушаться приказа дочери самой Смерти?!!

– И-ик! – К сожалению, я совершенно не представлял, что можно ответить в подобной ситуации. Наверное, сейчас меня убьют…

– Папуль, что с тобой? – встревожилась Хельга, держа меня обеими руками и дуя на лоб. Её глаза были голубыми и чистыми. – Что тут вообще происходит, где я?!

– Хороший вопрос, – с чувством откликнулся Эд. – Дай мне минуту на объяснение, ок?

Должен признать, что уложился он в полминуты. Наша умничка ревела так, будто её обидели, а я неторопливо приходил в себя. Что же такое мне подсунула милашка Хель, если с этого резко развезло меня и совершенно изменило Хельгу? Ответ знала только Смерть…

– Пошли домой, папуля, – уверенно предложила мне моя дочь, вытирая слезы. – Что-то я тут, видимо, засиделась. И передай всем, что лично у меня нет никакого желания быть на чьей-то стороне, кроме своей собственной!

– Дай расцелую, – прочувствованно предложил я.

Моя девочка вернулась. Она не всё помнит, но это поправимо. Детали обсудим потом, по ходу, сейчас самое главное, что мы вместе и мы понимаем друг друга.

…В общем, мы все одной счастливой компанией направились в замок. Эд задержался на минуточку выдернуть из тела его величества так называемое копьё О́дина и припустил следом.

Нас никто не пытался задержать, остановить, никто не стрелял в спину, не выражался и даже не плюнул ни разу. Войско покойного короля оставалось стоять, не опуская копий, вытаращив глаза и затаив дыхание. Нам тоже больше не было до них дела.

Наши со стен встречали нас бурным ликованием. Дежурная фраза, да, понимаю. Просто не знаю, как положено всё это описывать – вопли, хохот, песни, грохот щитов, общее сумасшествие людей, приготовившихся к неминуемой смерти, а получивших практически бескровную победу. Причём на двух фронтах, и на земле и на небе.

Мы вошли в ворота, как в бессмертие…

– Метью, Эд, за мной! – Я оставил Хельгу с лошадьми принимать восторги и поздравления, бросив её на растерзание Седрика и Агаты.

Мы же тем временем прижали этого скользкого типа в коридоре спиной к стене, и он должен был дать ответ на все вопросы или… без вариантов!

– Ставр, я просто убью его.

– Сначала мне нужно получить ответ.

– Какой ответ? Я сам отвечу тебе на что угодно! Пусти меня…

– Нет, мы должны дать ему шанс. Вроде он что-то знает.

– Хорошо, но можно сначала я хотя бы сломаю ему руку?

– А мне потом загипсовывать?! Эд, дай ему хотя бы слово сказать…

– Да, да! – опомнился окончательно затравленный Метью. – Я всё скажу! Всё, всё, всё! Только спросите уже меня, ради всего святого!

Мы переглянулись.

– Это копьё очень древнее, – тихо и торжественно начал Эд. – Я видел его много раз в руках куда более могущественных и сильных, чем рука любого другого бога. Именно им О́дин пригвоздил себя к стволу Мирового Ясеня, оно впитало в себя его кровь и его силу. Им можно поразить любого! Кроме равного!

– Я не знаю, я не…

– Почему копьё отскочило от твоей груди и ударило в живот этого наглеца Зигмунда с барсучьим прозвищем? Кто ты, мальчик мой?!

Метью вертел головой, в его глазах не было страха. Или, наверное, не так, он боялся, конечно, но не нас, а того, что мы ему не поверим.

– Я… не знаю. Простите меня, сир. Я лишь…

– Почему ты пытался спасти меня? – отодвинув бывшего бога, спросил я.

– Сир…

– Не пародируй Седрика! Просто скажи – зачем? Зачем ты сделал это? Ты же мог погибнуть, молокосос! Понимаешь ты это?!

Я не сразу осознал, что душу бедного парня, а Эд пытается разжать мои пальцы на его тощей щее. Разум вернулся не сразу, но мне помогли.

– Лорд Белхорст, там герольд у ворот. Он и ещё шестеро баронов умоляют вас выслушать их.

Я скрипнул зубами, потёр ладонями виски и кротко кивнул. Хорошо, отложим остальные вопросы. В конце концов, Метью от нас никуда не денется, а вот вражеское войско на моих землях – это непозволительное нарушение этикета. Чего они ещё хотят? Почему просто не свинтили куда-нибудь подальше? Нет, вот припёрлись же снова…

– Сир, желаете сами стрельнуть? – Старый крестоносец встретил меня на крепостной стене, держа в руках заряженный арбалет.

– Да, с удовольствием! – Перегнувшись, я посмотрел вниз.

В быстро сгущающихся сумерках были видны семеро всадников с факелами, уже знакомый мне герольд вышел на шаг вперёд, поклонился и обратился ко мне:

– Благородный лорд Ставр Белхорст по прозвищу Белый Волк, мы просим вас простить наши вольные и невольные прегрешения у стен вашего замка! Заверяем, что не обнажим оружия на вашей земле, ни против вас лично, ни против кого-либо из ваших подданных. Если же ваша обида слишком велика, совет баронов готов уплатить требуемый выкуп!

– Надеюсь, вы не станете отказываться, сир? – быстро зашептал мне на ухо хозяйственный Седрик.

Я подумал и подтвердил:

– Размер компенсации мы обсудим позднее, ибо никто не вправе появляться незваным на наших территориях.

Рыцари сняли шлемы, послушно склонив головы. Что же, теперь тот же аристократический этикет требовал ответных уступок с моей стороны. Будь по-вашему.

– Что ещё угодно совету благородных баронов? Если это в моей власти, я удовлетворю их пожелания.

– Мы нижайше просим вас вернуть нам нашего короля, – переглянувшись со всеми, громко попросил герольд.

Теперь уже мы с Седриком недоумённо уставились друг на друга.

– Э-э… я сожалею о смерти этого вашего Барсука Зигмунда или как там его…

– Да пусть черви сожрут тело старого похабника! – не сдержался кто-то из баронов, и остальные поддержали его согласными возгласами. – Отдайте нам молодого короля! Того, чья рука сразила плешивого самозванца, обманом получившего копьё древнего бога!

– Это он про…?! – не понял Седрик.

– Притащить мне сюда Метью, – тихо приказал я. – Будет упираться, надавать пинков по тощей королевской заднице!

– Так что ответит лорд Белый Волк?

– Мне надо подумать.

– Войско не уйдёт, пока мы не получим короля, – твёрдо объявил герольд, и суровые бароны его поддержали. – Никто не хочет смуты в преддверии зимы. Мы не угрожаем вам, мы взываем к вашему благоразумию и милосердию!

Ну вообще-то, честно говоря, это уже и была недвусмысленная и плохо скрываемая угроза. Просто в данном случае и мне и им было выгодно считать иначе, завуалировав истинный смысл слов.

Мне совершенно не улыбалось, что по нашим деревням будут разгуливать толпы вооружённых людей, их совершенно не грела перспектива провести голодную и холодную зиму под нашими стенами, регулярно теряя бойцов в коротких стычках с нашим гарнизоном. И всё это из-за какого-то там короля? Да кому он тут нужен?! Мне точно нет…

– Вы просили доставить сюда этого щегла, сир?

– Я ни в чём не виноват, – яростно пыхтел мой паж, безуспешно пытаясь вырваться из медвежьих лап старого крестоносца.

– Вот этот вам нужен?

– Да, – подтвердил герольд. – Он наш король!

– Откуда такая уверенность?

– Долгая история, – проворчал один из баронов, но другой перебил его:

– Барсук Плодовитый повёл всех нас на ваши земли, потому что предсказательница-баньши пропела ему о молодом принце, истинном наследнике трона. Мы давали клятву верности своему господину, но рок постиг его. Молодой лев победил старого барсука!

– Метью?

– Да, мой лорд.

– Это правда? Всё, о чём они говорят?

– Не знаю, простите меня. – Он опустил голову. – Я ничего не помню о своём детстве. Кроме того что был сиротой, бродил от деревни к деревне и всегда хотел есть. Я не король!

– Ясно. Эй, там, внизу! – прокричал я. – Мой паж категорически против. У вас есть какие-нибудь дополнительные доказательства? Ну там документы, родословные, свидетельство о рождении, заверенное нотариусом…

– У него должно быть родимое пятно в форме императорской короны или виноградного листа, – посовещавшись, решил совет баронов.

Ну конечно, как иначе? Это же наипервейший признак! Общепринятый литературный штамп, чтоб его…

– Метью, у тебя родимое пятно есть?

– Да… кажется… вот тут… мне неудобно сказать. – Парень застенчиво ткнул пальцем в правую ягодицу.

– Снимай штаны, – устало вздохнул я.

После коротких препирательств, споров и взаимных обид мы выставили моего пажа голой задницей между зубцов крепостной стены. Бароны и герольд подъехали поближе, подняв факелы для лучшего осмотра. Видимо, он их удовлетворил.

– Да, этот юноша наш король. – Герольд уверенно озвучил общую точку зрения. – Отдадите его нам?

– Забирайте, не жалко. – Я встряхнул Метью за шиворот, пока он натягивал штаны. – Собирайся, парень, тебя ждёт другая жизнь. Корона, трон, подданные, балы, увеселения и всё такое!

– Но…

– Мы будем скучать, – заверил я. – Вали уже побыстрее, твоё величество.

– Нет, – неожиданно упёрся он. – Если я действительно король и у меня есть своё войско, то вы обязаны подчиняться мне!

– Так, умник, не беси меня. Иначе твоё правление будет самым коротким в истории.

– Год или месяц?! – съязвил он.

– Полторы минуты, – предупредил я, глядя ему в глаза.

Метью всё понял и не решился чрезмерно искушать судьбу…

– Могу я просить вас дать мне пять минут проститься с миледи Хельгой?

– Нет.

– Две минуты?

Я поднял было руку для подзатыльника, но мудрый Седрик неожиданно заслонил собой моего пажа.

– Тебе точно хватит двух минут, парень?

Метью как ветром сдуло.

– Не понял… – отступил я.

– Чего именно, сир?

Мы постояли, пока холодный ветер не привёл в порядок мою голову.

Хорошо, когда у тебя есть не только подчинённые, но и друзья. Настоящие, готовые не просто отдать за тебя жизнь, но и сказать тебе правду в лицо. Я молча пожал руку Седрика, он кивнул, бо́льших объяснений и извинений нам традиционно не требовалось.

Я не знаю, о чём говорили мой бывший паж и моя дочь. Парень сдержал слово, буквально через две-три минуты он вернулся, с поклоном простившись со мной и безропотно выйдя за ворота. Совет баронов отсалютовал ему мечами, герольд уступил своего коня, и вопрос с преемственностью престолонаследия в нашем королевстве был исчерпан…

– Домой? – спросил меня подошедший Эд.

– Да, – вздохнул я. – Пожалуй, да. Теперь здесь всё разрулят и без нас.

– Ты прав, основные вопросы теперь на той стороне.

…Копьё О́дина мы оставили в моих покоях, Хельга беззаботно прыгала впереди нас, а леди Мелисса прислала мне сказать, что она уже пенится в ванной, но мы это дружно проигнорировали. Кажется, всё складывается хорошо, действительно хорошо. Первый снег, зима, Новый год скоро…


P.S.

Проблемы начались дома.

Во-первых, стоило нам пройти фреску, как Хельга направилась в душ, включила воду на полную и в голос ревела полчаса! Представьте себе моё состояние…

На сотовом телефоне ожидали ответа две эсэмэски с почти одинаковым текстом: «Боярин, поговорить бы надо!» и «Милый, надо поговорить!» Как вы понимаете, ни малейшего желания перезванивать у меня теперь не было. Кстати, я не уверен, что сделаю это и завтра.

Накатила лютая усталость, я сел на кухне, заварил себе кофе, но пить не стал, просто наслаждался ароматом. Пустой флакон из-под чудодейственной жидкости, подаренной мне бывшей супругой, забрал себе дядя Эдик. Он привязал к нему верёвку и возил за собой по прихожей взад-вперёд, как ребёнок машинку. Потом сунулся ко мне, тараторя, как белка Рататоск на спор с сорокой:

– О́дин давно мечтал об источнике мудрости, бьющем возле корней Иггдрасиля. Но великан Мимир никому не позволял приблизиться к волшебной влаге. Отец богов отдал свой глаз за право напиться, испытав при этом величайшую боль и величайшую радость, ибо источник этот был чистейшим хмельным мёдом!

– Ты имеешь в виду, что Хель подсунула мне…

– Кто такая Хель? – искренне удивился наш домашний псих. – Не знаю я никаких Хель, чего ты ко мне пристал? Дай конфетку больному человеку, а я никому не скажу, кто в холодильнике колбасой чавкает.

Я прислушался. Потом осторожно взял большой кухонный нож и резко открыл дверцу трёхкамерного «Боша».

– Упс… – Белый карлик так и замер с огрызком кремлёвской полукопчёной в руках. – Вижу, вы тоже обо мне скучали. Я так тосковал всем сердцем! И вы знаете…

– Десик? – Из ванной выпорхнула завёрнутая в махровый халат Хельга, сгребла белого цверга в охапку и, всхлипывая, унесла к себе.

Я вообще перестал что-либо понимать.

– Эд, там в пузырёчке больше ничего не осталось?

Бог со справкой виновато пожал плечами. Ну и ладно, попробую обойтись без дополнительного источника мудрости. Сколь ни мало мне было её отмерено.

Я меланхолично стряхнул со стола три или четыре фантика от конфет, подумав, добавил в то же мусорное ведро и огрызок недоеденной цвергом колбасы. Потом поднялся, прошёл в прихожую и открыл дверь. Оставлять мусор на ночь чревато, наутро можно найти Десигуаля спящим прямо в ведре. Естественно, я не стал никого просить и, выйдя на площадку, выбросил пакет.

Когда вернулся назад, то… На нашей двери, приклеенная скотчем, висела вырезанная из какого-то зоологического журнала голова белого волка. Вместо глаз проколотые дыры…

– Какого ещё северного мха вам всем от меня надо?! – прорычал я, доставая из кармана вибрирующий на беззвучном режиме сотовый. На экране высветилась короткая надпись: «Понравилось? Продолжим…»

Я его убью.

# Сноски

1

Имеется в виду разноцветный флаг, состоящий из палитры радуги, – символ лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров (ЛГБТ).