# Заклинатели

Алексей Пехов, Елена Бычкова, Наталья Турчанинова

Они те, кто задувает огонь в наших очагах. Те, кто скрипит половицами в старых домах. Они живут в дуплах мертвых деревьев, пищат мышиными голосами и смотрят из провалившихся окон разрушенных храмов.

Они — духи, правящие этим миром, а люди лишь помеха для их шалостей, игрушки в их руках… Они смеются над нами, но опасаются тех, кого называют заклинателями.

## Глава 1. ПРАЗДНИК ДУХОВ

— Я думаю, скоро никакие заклинатели потусторонних существ никому будут не нужны, — лениво растягивая слова, говорил Казуми, развалившись на циновке и помахивая курительной палочкой. — Я слышал, будто уже изобрели машины, которые излучают специальные волны. Включишь ее, и все духи, которые окажутся вокруг, сами развеются.

— Прямо-таки все? — скептически осведомился Рекар, полирующий новый меч до невероятного блеска.

— Абсолютно, — заверил его Казуми, аккуратно расправляя складки на своей золотистой праздничной накидке, расшитой малиновыми цветами.

— Да ты что?! — заволновался легковерный Гризли, и его круглая широкоскулая физиономия исказилась неподдельным волнением. — Как это? И что же с нами тогда будет? Кому мы нужны станем? Зачем столько лет учились?!

Рэй, лежащий на спине, вполуха прислушивался к дурацкому разговору и наблюдал, как лениво колышутся длинные листочки бамбука, растущего в углу зала для тренировок. Вечерний ветерок, залетающий из сада, приносил с собой запах свежей листвы, цветов яблони и ароматного, горящего воска. С самого утра все жители Варры жгли разноцветные свечи, чтобы умилостивить духов, собирающихся прийти на землю следующим днем.

Сагюнаро, читавший книгу, возразил, не поднимая взгляда от страниц:

— Чушь. Я бы не верил этим сплетням, Гризли. Ни одна машина не в состоянии изгонять духов так, как это делаем мы.

Он единственный из всех не боялся демонстрировать свое отрицательное отношение к Казуми. «Но я бы на его месте не стал этого делать, — рассеянно подумал Рэй, взглянув на третьего ученика магистра, вырядившегося по случаю приближающегося окончания обучения в золотые одежды. — Этот злобный хорек никогда не забывает не только обиды, но даже простого несогласия с ним».

— Напрасно ты так говоришь, мой друг, — сладким голосом произнес Казуми, и в его темных глазах блеснула мгновенная опасная искорка. Но Сагюнаро, склонный витать в облаках, естественно, этого не заметил. — Зачем людям платить деньги нам, если можно купить машинку, держать ее дома и включать, как только появится угроза. И так развелось слишком много шарлатанов, выдающих себя за настоящих заклинателей.

— Кстати о шарлатанах, — сказал Рекар, любуясь сверкающим оружием. — Видел я недавно двух таких дураков — пытались прогнать кури, забравшегося в свинарник на окраине.

— И что с ними стало? — спросил Казуми, заранее ухмыляясь.

— Вышиб он их оттуда. Со свистом. На другую сторону огорода улетели. Хорошо, что на части не разорвал, — хмуро отозвался Рекар.

Он был самым старшим из учеников магистра и самым опытным. Высокий, широкоплечий, мрачный — по мнению людей, именно так и должен выглядеть настоящий повелитель духов. Этот заклинатель уже начал выполнять небольшие заказы. Так, ничего особенного — отвадить обаками от посевов или отпугнуть похитителя снов от колыбели ребенка. Учитель не возражал против такой самостоятельности, но и не хвалил. Видимо считая, что, пока тот не закончил обучение полностью, все его успехи можно назвать лишь случайными удачами.

— А ты что думаешь? — Гризли подобрался поближе к Рэю и довольно чувствительно толкнул его в бок.

— На мой век духов хватит, — беспечно отозвался тот.

Сагюнаро внезапно захлопнул книгу и повернулся к входу. Как всегда, раньше всех почувствовал приближение учителя.

Первым в зал торопливо вошел Канринин — шестой из воспитанников господина Хейона — и сказал:

— Уже идет.

Быстро занял свое место, и остальные ученики тут же поспешили последовать его примеру. В зале стало тихо, только было слышно, как журчит вода во дворе, переливаясь из одной чаши каменного ручейка в другую. Неуверенно квакнула лягушка, но тут же замолчала, словно подавившись чем-то. Снова зашелестел ветер в листьях бамбука.

Рэй обвел взглядом друзей, и ему показалось, что он видит их впервые. Впрочем, находящихся здесь было сложно назвать настоящими друзьями. Будущих магов не учили дружить. Господин Хейон говорил, что заклинатели — одиночки. Каждый должен отвечать сам за себя и надеяться тоже только на себя. Никогда не ждать помощи, ни от кого.

Гризли сидел впереди справа, и, глядя на его круглый лоснящийся затылок, Рэй подумал о том, как вообще этот бугай мог оказаться среди заклинателей. Все нехитрые желания был написаны у него на лице — поспать, поесть, сходить в веселый дом на улице Унми, где магов охотно обслуживали бесплатно.

Сагюнаро, размышляя о чем-то, склонил голову над книгой. Он напоминал Рэю самого господина Хейона — такой же тонкий и обманчиво хрупкий. Но неспроста имя этого молодого мага означало «Прощание». Потому что духи, которых он изгонял, могли успеть лишь попрощаться, едва увидев его.

Канринин быстро обернулся, взглянул на Рэя, ухмыльнулся и снова замер. Несмотря на любовь к глупым розыгрышам и дурацким шуткам, он был очень сильным магом. Слишком самоуверенным, правда. Все ждали, когда самомнение подведет его, но этому невысокому, подвижному парню с хитрой физиономией, вечно спутанными волосами и раскосыми глазами невероятно везло, он умел выкручиваться из самых невероятных переделок. Только чистое везение могло помочь ему справиться с манмо практически без подготовки. Правда, предварительно тот уже был оглушен заклинанием учителя, но все же этот демон продолжал оставаться очень опасным…

Наконец терпеливое ожидание закончилось. Послышались тихие шаги, дверь открылась, и появился сам магистр в сером просторном облачении. Каждый раз, видя его, Рэй поражался, как мог этот невысокий, хрупкий человек обладать такой огромной магической силой.

Он казался лишенным возраста, ему можно было дать и двадцать пять, и сорок лет. Длинные прямые волосы падали на верхнюю рубаху, почти сливаясь с ней цветом. Узкое лицо с тонким носом, острым подбородком и бледными губами, как всегда, непроницаемо и почти равнодушно. За то время, что Рэй его знал, господин Хейон ни разу не вышел из себя, не закричал на учеников, которые иногда бывали упрямы, ленивы или бестолковы. Да и вообще, кажется, не проявлял никаких особо сильных чувств. Никто ничего не мог рассказать о его прошлом. Хотя небылиц сочиняли немало.

Учитель встал на небольшое возвышение, обвел взглядом светлых пронзительных глаз учеников, сидящих перед ним, и произнес одну-единственную фразу:

— Ваше обучение закончено.

Тишина в зале сгустилась и, казалось, стала почти материальной. Рэю почудилось, будто он слышит напряженные, недоверчивые мысли товарищей — отражение своих собственных размышлений: «Как окончено?! Но ведь остался еще месяц…»

— Каждый из вас получил от меня все возможные знания. Теперь пришло время проявить себя. Вы должны пройти последнее испытание.

— Какое испытание, мастер? — подал голос Рекар, но вопреки обыкновению не получил выговора за несдержанность.

Господин Хейон выдержал значительную паузу и произнес негромко:

— Вы все знаете, где находится главный храм нашего ордена — в центре Варры, посреди столетних садов. Завтра каждый из вас должен добраться до него на своей колеснице. Тот, кто войдет в его двери до заката солнца, получит почетное звание заклинателя и наградной свиток.

— Но завтра праздник духов, — пробормотал Гризли, и в его светло-карих глазах под широкими низкими бровями мелькнула растерянность, — никто не должен выходить на улицу, чтобы не побеспокоить их.

— Вы заклинатели, если я не ошибаюсь, или хотите себя считать ими, — скептически улыбаясь, ответил учитель. — Ваша работа состоит в том, чтобы беспокоить духов.

Ученики запереглядывались, пытаясь понять, пошутил магистр или говорит серьезно. В зале зазвучало тихое, удивленное бормотание. Лишь Сагюнаро сидел, чуть подавшись вперед, и не сводил взгляда с учителя — похожий на меч, готовый вылететь из ножен.

— Это кощунство, — тихо, но уверенно произнес Рекар, глядя на свои колени, и тут же в зале вновь повисла тягостная тишина. — Мы нарушим закон потустороннего мира. Его сущности не прощают, если кто-либо из живых посмеет находиться среди них.

— Единственный закон, которому вы подчиняетесь, — устанавливаете вы сами, — сурово ответил учитель. — Других не существует.

Казуми, сидящий рядом с Рэем, заметно насторожился — в отличие от остальных воспитанников он обладал великолепным чутьем на неприятности, грозящие не только окружающим, но и ему.

— Это безумие. — Рекар, обделенный подобным талантом, не смог вовремя прекратить препирательства, хмуро глядя на учителя. — Любой из нас… мы все можем погибнуть.

— Вы обладаете достаточными знаниями и умениями, для того чтобы выполнить это задание, — сухо произнес магистр, пряча кисти рук в широких рукавах облачения.

— Заткнись, — тихо произнес Рэй, сверля взглядом затылок упрямого спорщика, но тот не реагировал, продолжая возмущаться:

— Я не понимаю, зачем рисковать нашими жизнями столь бессмысленно…

— Наша работа невозможна без риска, — неожиданно мягко ответил учитель, — разве ты забыл об этом?

— Молчи, — сказал Рэй чуть громче, но его снова не пожелали услышать.

— Я не забыл, — возразил Рекар, повышая голос. — Но я считаю, что каждый риск должен быть оправдан. Глупо жертвовать собой, не соблюдая элементарной осторожности.

Магистр не пошевелился, но всем сидящим в зале показалось, будто их окатило ледяной волной. Даже бамбук зашелестел громче, а потом вдруг замер, словно скованный холодом.

Рэй невольно сжал кулаки, зная, что произойдет дальше. Гризли шумно выдохнул. Физиономия Казуми залоснилась от удовольствия и предвкушения чужой неудачи.

— Вы были правы, когда говорили, что научили меня всему, — продолжил молодой заклинатель. — Я благодарен вам за науку, но я не буду проходить последнее испытание. Я и без него знаю, что достоин своего звания.

— Рекар, — произнес господин Хейон тем самым плавным, мелодичным голосом, от которого цепенели даже черные руйи. — Встань.

Тот помедлил, потом поднялся и посмотрел на учителя с высоты своего роста, сверху вниз.

— Ты можешь идти, — продолжил магистр все так же мягко. — И больше не вспоминай дорогу в этот храм.

Рекар огляделся, на мгновение превратившись из уверенного в себе заклинателя в растерянного мальчишку, навсегда покидающего свой дом, но быстро взял себя в руки. Потянулся за мечом, однако учитель остановил его движением руки:

— Нет, это оружие тебе больше не понадобится.

Ученик нахмурился, затем пожал плечами и направился к выходу. У двери задержался, окинул хмурым взглядом друзей и сказал:

— Если не хотите погибнуть по собственной глупости, следуйте за мной. Пока еще не поздно.

Рэй заметил, как нервно пошевелился Гризли, но все же остался сидеть на месте. Канринин осуждающе покачал головой. Казуми хмыкнул едва слышно.

— Рекар, ты совершаешь ошибку, — сказал Сагюнаро, и его голос дрогнул.

Но тот лишь презрительно скривился, махнул рукой, пробормотал: «Глупые мальчишки» — и вышел из зала.

— Кто-нибудь еще хочет уйти? — спросил учитель, и его голос зазвучал по-прежнему обманчиво мягко.

Рэй оглядел соседей. Все пятеро сидели неподвижно, и больше никто не показывал желания покинуть зал.

Магистр подождал еще несколько мгновений и кивнул сам себе.

— Хорошо. Вы помните задание. Достичь центрального храма завтра до заката. Я буду ждать там. У любого из вас достаточно умений, таланта и храбрости, чтобы добиться успеха. Я надеюсь, что вы не подведете меня.

Взгляд господина Хейона задержался на каждом по очереди, словно он пытался вложить в учеников свою уверенность в их победе.

— Сейчас вы отправитесь в свои комнаты. Двери будут заперты до утра, чтобы ни у кого не возникло соблазна двинуться в путь раньше времени. Советую вам как следует отдохнуть. До завтра.

— До завтра, учитель, — хором ответили воспитанники.

Магистр развернулся и неторопливо вышел, прикрыв за собой дверь. Несколько секунд после его ухода стояла почтительная тишина, затем Канринин вскочил на ноги плавным кошачьим движением и сказал громко:

— Ну и как вам все это?

— Жаль Рекара, он никогда не умел вовремя остановиться, — с лицемерной печалью произнес Казуми, но его глаза при этом торжествующе блеснули.

«Еще бы ты не радовался, — подумал Рэй, — избавился от конкурента».

— Что за безумие — покинуть храм за несколько дней до окончания обучения, — продолжил тот.

— Может, и не безумие, — ворчливо отозвался Гризли, — может, он поумнее всех нас. Тащиться через весь город до храма… — Он осекся и выразительно покрутил головой.

— А я думаю, он просто струсил, — сказал Канринин, поднимая меч, оставленный Рекаром, покрутил его над головой и с приглушенным боевым кличем направил клинок на Сагюнаро.

Тот поморщился, отвел лезвие в сторону и ответил:

— Он никогда не был трусом. Просто… — Любимый ученик господина Хейона запнулся, не находя подходящего объяснения.

— Просто он не хотел рисковать своей маленькой грядкой ради настоящего сада. — Рэй поднялся, забрал у Канринина меч и положил на постамент учителя.

— Чего? — Гризли непонимающе уставился на товарища. — Ты не можешь попроще, без этих дурацких аллегорий?

Сагюнаро рассмеялся и объяснил:

— Рэй говорит, что Рекар уже считал себя настоящим магом и не хотел терять свой дар и небольшой заработок. Он не верил, что может получить больше.

Они сами не заметили, как стали говорить о товарище в прошедшем времени. Словно, покинув храм, тот перестал существовать для них.

— Ну так бы и сказал, — буркнул Гризли, ероша короткие серые волосы. — Интересно, а девчонки из южного храма тоже поедут через весь город?

— Нет, будут сидеть и ждать, когда ты их приведешь, — рассмеялся Канринин и добавил неожиданно серьезно, снова усаживаясь на свое место и глядя в заросли бамбука: — Но в чем-то Рекар прав. Действительно, зачем так рисковать жизнью учеников, потратив столько времени и сил на их обучение?

— Ничего странного, — отозвался Казуми, снисходительно поглядывая на товарища. — Нас слишком много. Шесть человек… вернее, уже пять — из нашего храма, двое — из северного, четверо — из южного. И это не считая тех, кто окончил обучение в прошлом году. Вряд ли в городе хватит работы на всех.

— Заклинатели нужны не только в Варре, — сказал Рэй, взглянув в отполированную до зеркального блеска поверхность меча и мельком заметив, как начинает меняться его отражение.

Магическое оружие показывало тот облик заклинателя, в котором его видели духи. Серый цвет глаз Рэя становился все более темным — зрачок стремительно расползался по радужке, брови исчезли, прямые светлые волосы, падающие на лоб, все больше напоминали щетину, торчащую во все стороны. Нос вдруг стал коротким и вздернутым, чем-то похожим на кошачий…

— Я, в отличие от тебя, планирую остаться здесь, а не тащиться в провинцию, — скривился Казуми. — Так вот, обычно магистры берут в ученики одного, максимум двоих. А наш, видимо, решил провести эксперимент. Нашел сразу шесть, зная, что до конца обучения доживут не все. Так что, думаю, учитель не расстроится, если больше половины из нас погибнут завтра, пока будут добираться до храма. Останутся только самые сильные, талантливые и удачливые.

Он важно говорил что-то еще, но Рэй больше не слушал. Он чуть повернул меч так, чтобы на гладкой поверхности появилось отражение разглагольствующего Казуми. И высокий, роскошно разодетый городской юноша с аккуратно причесанными пепельными волосами тут же превратился в низкорослого, кривоногого карлика с острой крысиной мордочкой. Существо разевало пасть, топорщило жесткие усы и важно помахивало короткими лапками.

Рэй сдавленно фыркнул от смеха и отложил меч.

— Ладно, вы как хотите, а я пошел, — заявил Казуми, не заметивший этих манипуляций. Он поднялся и расправил свою роскошную накидку. — Желаю вам всем пережить завтрашний день.

— И тебе того же, — без особого энтузиазма отозвался Канринин, когда за ним закрылась дверь, и тут же повернулся к остальным. — Надеюсь, что этого хорька сожрут сразу, как только он сунется на улицу. Впрочем, не смею рассчитывать на такой подарок судьбы. Ну, удачи нам всем.

Он кивнул друзьям и удалился, беспечно насвистывая.

Гризли укоризненно покачал головой и тоже побрел из зала, бормоча что-то под нос. Следом за ним вышли Рэй с Сагюнаро.

В коридоре уже загорелись фонари. Их теплый свет лежал ровными кругами на каменном полу и на картинах, висящих на стенах, так что изображенные на холстах великие заклинатели древности казались озаренными золотистым сиянием.

Запах воска стал сильнее и как будто тревожнее. Гризли повел плечами и взглянул на товарищей.

— Слушайте, я тут подумал… — Он огляделся по сторонам и, не увидев никого подозрительного, предложил: — А было бы неплохо завтра держаться всем вместе.

Сагюнаро посмотрел на него как на сумасшедшего:

— Это невозможно. Нам придется использовать самые мощные заклинания, бьющие по большой площади. Если кто-то из нас заденет другого, это закончится очень плохо…

— Да, знаю, но все-таки хорошо бы, если б мы могли… — Гризли, запнулся, мотнул головой, понимая, что не может предложить ничего более умного. — Ладно, забудьте, неважно… Удачи вам завтра.

— Тебе тоже, — ответил Рэй.

Сагюнаро рассеянно кивнул, думая о чем-то.

В конце коридора ученики разошлись, каждый направился к себе.


В комнате Рэй, не зажигая света, плюхнулся на узкую кровать и уставился в окно, за которым раскинулись ветви яблони. Ее белые цветы казались светящимися в густой вечерней темноте. Огоньки свечей мерцали где-то вдали, сливаясь в робкие дорожки света.

Мимо стекла проносились толстые жуки и белые ночные бабочки. Одна села на переплет рамы, подрагивая мягкими крылышками. Рэй нахмурился, пытаясь прогнать ее усилием воли, но его магия не действовала на живых существ. Хотя говорили, будто раньше заклинатели могли повелевать животными — птицами, рыбами, насекомыми… но это было очень давно.

Рэй закрыл глаза, пытаясь представить, что его ждет завтра. «У тебя мощный магический потенциал, — часто говорил учитель, — но ты слишком лениво его используешь. Надеюсь, что рано или поздно я найду то, что сможет подстегнуть тебя».

«И, похоже, нашел», — невесело улыбнулся молодой заклинатель.

Праздник духов — особый день. Все знали, что на землю время от времени приходят и скитаются по ней самые разные сущности — добрые, злые, веселые, капризные, мудрые, робкие, жестокие. Среди них есть крошечные, не больше муравья, и огромные — подобно горам. Одни любят помогать людям, другие ненавидят их, третьи не замечают. Они могут жить где угодно — в воде, огне, под землей, в горах, в лесу, в человеческих домах, а некоторые даже вселяются в человека. И работа заклинателя заключается в том, чтобы привлечь дружественных духов и прогнать враждебных.

Но раз в год, весной, все эти существа сходят с ума, не желают подчиняться никаким правилам, творят все, что захотят, и не щадят никого из оказавшихся у них на пути. Поэтому люди сидят по домам, жгут свечи и ожидают, когда духи угомонятся.

На миг Рэю стало жутко от того, что предстоит сделать завтра, но он приказал себе прекратить паниковать и стал вспоминать все заклинания, которые могли бы помочь ему добраться до храма живым.

Из сада доносилось тихое журчание воды, радостное кваканье лягушек и необычно громкое пение сверчков. Животные тоже чувствовали приближение особого дня, но, в отличие от людей, радовались ему. Может быть, ощущали некое родство с потусторонними сущностями или верили, что те являются их надежными защитниками…

В небольшом селении в провинции Синора, где родился Рэй, было принято открывать двери хлева и курятников, чтобы во время праздника духи-хранители могли свободно входить к домашнему скоту, приносить ему здоровье, силу и выносливость…

Сверчки смолкли, затем запели еще громче, и к их хору присоединилась ночная птичка рури. Потом еще одна и еще. Прислушиваясь к щебету сумеречных мухоловок, Рэй сам не заметил, как задремал, а потом вдруг ощутил мягкий, приглушенный удар. Словно откуда-то сверху на землю упало большое спелое яблоко.

«Это грай», — подумал сквозь сон заклинатель. На миг ему показалось, будто темное, рогатое существо заглядывает в окно, шумно втягивая воздух одной-единственной ноздрей. Но когда Рэй приоткрыл глаза, то увидел только грозди белых цветов, чуть серебрящихся в свете луны. Тогда он повернулся на бок и уснул, больше не чувствуя и не слыша ничего…

Проснулся заклинатель от какого-то внутреннего рывка, словно некто невидимый подошел и с силой тряхнул его кровать. В окно лился теплый утренний свет. Солнце встало совсем недавно. Из сада доносились радостные птичьи трели, и слышался звонкий женский смех, сменившийся вдруг негромким пением без слов, удивительно красивым и манящим.

Никто из людей не мог обладать подобным голосом. Только сайны, или, как их еще называли, земные сирены, умели издавать подобные волшебные звуки. В отличие от своих морских сестер они не убивали смертных, довольствуясь лишь тем, что заманивали людей в лесную глушь и бросали там в одиночестве. Но сегодня эти прекрасные создания становились опасными, так же как и дикие, голодные морны.

Рэй стремительно поднялся, чувствуя, как заколотилось сердце, торопливо оделся. И сегодня это было не обычное, повседневное облачение, состоящее из широкой рубахи и просторных штанов — в нем удобно участвовать в поединках на шестах или тренироваться в применении новых формул, но не ехать через весь город на встречу с духами, многие из которых были вооружены острыми зубами и когтями.

Он натянул брюки из мягкой, но плотной кожи, белую рубашку — такого же цвета, как облачение настоящего мага, которое достанется ученику магистра, если тот справится с испытанием. Зашнуровал мягкие сапоги на плоской подошве, туже затянул ремень на поясе. Затем плеснул в лицо водой из кувшина и подошел к двери. Она распахнулась от легкого толчка, запирающее заклинание было снято.

Заклинатель вышел из комнаты и быстро направился в сторону своей кладовой. Коридор, в который не выходила ни одна дверь, был похож на длинный, узкий тоннель. На полу лежали неровные прямоугольники света, падающего из окошек, прорезанных в потолке.

Рэй отстраненно подумал о том, что сейчас делают его товарищи. Выехал уже кто-то или еще нет? Но проверить это было невозможно, потому что все ученики жили на значительном расстоянии друг от друга, и даже выход из храма у каждого из них был свой. Так же как и помещения для хранения магического инвентаря.

Кладовая Сагюнаро была забита книгами — древними и современными сочинениями, касающимися духов, а также всевозможными романами и сборниками стихов. Изгнанный учителем Рекар держал в своей коллекцию оружия. Гризли натащил амулетов и всевозможных предметов, обладающих хоть какими-то магическими свойствами. Казуми использовал тайник для хранения особо ценных облачений и редких ароматических масел. Канринин держал в секрете содержимое кладовки, но не исключено, что там жил какой-нибудь безобидный дух, подготовленный для очередной каверзы.

Рэй открыл дверь в конце коридора, вошел и запечатал за собой замок.

Он оказался в небольшой комнате, где не было ничего, кроме колесницы. Впрочем, назвать эту конструкцию настоящей повозкой было сложно. На первый взгляд магическое средство передвижения больше всего напоминало погнутые и перекрученные спицы огромного зонтика. Они отсвечивали синевой в свете фонаря, вспыхнувшего под потолком.

У каждого из заклинателей должна была иметься подобная конструкция — некоторые духи умели очень быстро передвигаться, и, чтобы догнать их, приходилось пользоваться подобным магическим устройством. Но Рэй считал, что его колесница — самая надежная и быстрая. Недаром он столько времени проводил, совершенствуя ее.

Молодой маг подошел к повозке, произнес про себя заклинание освобождения, и она тут же начала разворачиваться, издавая слабое потрескивание и шелест.

Через несколько минут на полу стояло нечто напоминающее гигантское соцветие южного дерева рут. Огромный иссиня-черный шар, сплетенный из шипов и острых стеблей. Ажурный и смертоносный. В его глубине поблескивало радужное мерцание.

Настоящий рутовый цветок выглядел так угрожающе, чтобы защитить мягкую сердцевину от обезьян, которые всегда были не прочь полакомиться ею. Шипы и скрученные железные побеги колесницы, созданной с помощью магии, оберегали Рэя от нападения особо агрессивных духов.

Заклинатель коснулся открытой ладонью переплетения стеблей, и они тут же зашелестели, расступаясь. Он шагнул внутрь, и колючий шар снова стал целым. Находиться внутри этой угрожающей конструкции всегда было удивительно удобно. Побеги выгибались, создавая что-то вроде кресла. Однажды Рэй провел в своей колеснице целую ночь, выслеживая по заданию учителя голодного кури, и не только не устал, но даже вздремнул немного. Хотя Канринин ожидал увидеть товарища истыканным колючками из собственного средства передвижения.

Рэй удобнее устроился на подвесном сиденье, заклинанием слегка раздвинул побеги перед лицом, чтобы не заслоняли обзор, и мысленно произнес приказ двигаться. Кусок стены тут же ушел в сторону, открывая выход в цветущий сад, и колесница, покачнувшись, мягко устремилась вперед. Она не катилась, а как будто плыла, подгоняемая невидимым ветром.

Широкая, аккуратно подметенная дорожка вела к дальним воротам. Вокруг цветущих вишен с гудением вились пчелы. На небе, синеющем сквозь пышные кроны деревьев, не было видно ни облачка. Пахло ночной прохладой, еще не успевшей раствориться под лучами утреннего солнца, весенней зеленью и мятой. Очень сильный мятный запах преследовал Рэя уже несколько секунд.

Он внимательно смотрел по сторонам, но пока не замечал ничего угрожающего. Оглянулся на храм, но увидел лишь монолитную каменную стену, полускрытую тяжелыми ветвями с серебристо-зелеными листьями. Высоченные алатаны, растущие вокруг дома заклинателей, надежно укрывали его от взглядов любопытных.

Из травы выскочила мышь и перебежала дорогу прямо перед колесницей Рэя, а в следующее мгновение на шипы прыгнуло небольшое существо размером с горностая. Ученик магистра успел разглядеть зубастую мордочку, огромные желтые глаза и лапку с цепкими коготками, уцепившуюся за изогнутый стебель, ударил слабым заклинанием, и существо с писком скатилось на землю. Грозно зашипело, подпрыгнуло на всех четырех лапах и умчалось в траву следом за мышью.

Это был всего лишь биб — дух-хранитель всяких мелких зверушек вроде полевок и лягушек. Но совсем рядом, за деревьями, уже сопел и хрустел ветками кто-то большой, неповоротливый, громко топающий.

Рэй приказал колеснице двигаться быстрее, не желая встречи с этим существом. «Глупо нарываться на драку, если можно ее избежать и не тратить пока силы», — подумал заклинатель, чуть приподнимаясь в седле, чтобы видеть, далеко ли осталось до ворот.

Наверное, наставник не одобрил бы подобной осторожности. «Но не ему же придется тащиться через половину города, населенного свихнувшимися духами», — сказал сам себе Рэй и велел повозке быстрее пересечь широкую поляну, над которой кружил подозрительный рой бабочек.

Створки ворот были предупредительно распахнуты, и за ними виднелся кусок широкой улицы. Оказавшись за пределами сада, Рэй перестал волноваться. Ощущая в себе лишь деловую сосредоточенность, он быстро огляделся.

Небольшие одноэтажные домики с крохотными садиками казались пустыми. Почти все окна плотно закрыты ставнями. На крылечках и террасах качались в плошках робкие язычки огня. Калитки оплетали яркие гирлянды цветов.

В воздухе разлилась та особая напряженная атмосфера, по которой заклинатель всегда определяет присутствие потусторонних сущностей, только гораздо более густая, чем обычно. Не было слышно человеческих голосов, детского смеха, скрипа повозок, шагов, лишь весело пели птицы.

Колесница Рэя катила по улице, поднимая легкие облачка пыли, а сам он продолжал напряженно смотреть по сторонам. Заметил в одном из окон детскую мордочку с круглыми от ужаса и любопытства глазами, выглядывающую в щель между занавесками. Но тут же рядом с ребенком оказалась мать, схватила его в охапку и задернула плотную ткань.

Улыбнувшемуся Рэю послышались отголоски нагоняя, устроенного малолетнему наблюдателю, и его обиженный рев. Впрочем, желание веселиться тут же пропало. У соседнего дома заклинатель увидел первую серьезную опасность.

Возле калитки сидел огромный аруксин — существо, похожее на лохматую жабу с длинным хвостом. Тварь развалилась в пыли и задумчиво жевала цветочную гирлянду, оплетающую низкий заборчик. Вся ее морда была обсыпана желтыми лепестками, с ушей свисали маргаритки, и со стороны это выглядело даже забавно, если не знать повадки этого духа.

Рэй начал скороговоркой произносить формулу изгнания еще до того, как дух заметил его. Но не успел. Аруксин почувствовал приближение человека, подпрыгнул, выплюнул конец гирлянды и скакнул ближе.

Тварь надулась, разинула пасть пошире, и оттуда хлынул поток обжигающего воздуха и цветочных лепестков. Одной рукой Рэй изо всех сил вцепился в прутья колесницы, другой закрылся от секущего ветра, одновременно продолжая бормотать заклинание и стараясь не сбиться.

Существо ринулось вперед, взмахнуло острым хвостом, собираясь выбить дух из назойливого человека, пока тот задыхается от ветра. Но заклинатель метнул в него коварную формулу, которая вонзилась в пасть твари и захлопнула ее, наподобие мышеловки. Дух замотал головой, пытаясь освободиться, поднялся на задние лапы… однако в этот момент его накрыло невидимой сетью и вышвырнуло обратно в потусторонний мир.

Рэй смахнул пот со лба, стряхнул с одежды лепестки, думая о том, что в этот раз аруксин наелся безобидных цветов, а бывали случаи, когда его воздушный мешок наполняло менее приятное содержимое.

Заклинатель велел колеснице двигаться дальше.

Маленькие домики закончились, улица расширилась, по обеим ее сторонам появились здания повыше — в два, а то и три этажа. Наверху жили владельцы этих заведений и мелкие служащие, внизу располагались лавки и небольшие закусочные, конечно, сегодня закрытые — на каждой двери, выкрашенной зеленой краской, висел внушительный замок, и дужки их тоже были обмотаны цветами.

Здесь не было садов, но возле каждого строения росли высокие алатаны. Безусловно, не такие древние, как у храма, но довольно внушительные. Без этих деревьев было невозможно пережидать летнюю жару. Они не только давали тень, но и отпугивали мелких духов и мошку, которая не переносила запаха их длинных, серебристо-зеленых листьев.

Вот и сейчас, проезжая по пустой улице, Рэй чувствовал их свежий и одновременно пряный аромат. Он окинул взглядом дома, пока не замечая ничего подозрительного, но тут же его внимание привлекло поблескивание впереди.

Прямо посреди дороги растекалась лужа, которой здесь никак быть не могло. Заклинатель заставил колесницу замедлить ход, всматриваясь в странное препятствие и пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о чем-то подобном. Не вспомнил, хотел объехать подозрительную преграду, но в тот же миг из-за соседнего дома на него рухнуло плотное, разноцветное, шипящее, визжащее и подвывающее облако.

Несколько десятков крошечных созданий, вооруженных острыми зубами и когтями, набросились на колесницу, кусая толстые стебли и пытаясь добраться до ее хозяина. Пивы — духи-хранители насекомых — часто сбивались в стаи, но еще никогда заклинатель не видел их такими разозленными.

Рэй заставил колесницу резко крутануться на месте, стараясь сбросить маленьких злыдней. Те не ожидали такого маневра, и большинство из них не удержалось на повозке, но парочка особо въедливых все же протиснулась внутрь. Одного заклинатель развеял сразу, другой последовал за ним через несколько секунд, но успел цапнуть Рэя острыми зубами за руку.

Это было плохо — запах крови привлекал духов. Однако перевязывать рану было некогда, пивы, злобно вереща, снова сбились в стаю, планируя напасть во второй раз.

— Вперед! — крикнул седок, колесница рванула вверх по улице, с размаху ухнула в воду, подняв тучу брызг, и понеслась.

Рэй, оглянувшись, увидел, как маленькие существа с писком разлетаются в разные стороны, спасаясь от твари, прятавшейся в луже. Ученик господина Хейона успел разглядеть лишь острую голову, на миг появившуюся на поверхности. Мелькнул длинный язык, который схватил одного из пивов.

Заклинатель наскоро перетянул рану платком, не переставая смотреть по сторонам. У здания библиотеки в конце улицы кружили какие-то серые тени, а из открытого окна вылетали разодранные листы бумаги. Видимо, служитель не закрыл его достаточно плотно, и кто-то из потусторонних сущностей пробрался внутрь.

На шип колесницы прицепился один из обрывков, и Рэй успел разглядеть на дрожащем клочке рисовой бумаги несколько слов: «…всесущее наполнено жизнью…» Похоже, какая-то древняя рукопись. Будет завтра служителю нагоняй от старшего хранителя свитков.

Повозка вылетела на площадь, и тут же на нее с трех сторон накинулись серые обаками. Здоровенные шестилапые звери обрушились на ажурный шар, свирепо рыча, повисли на колючих стенках, замедляя его ход. Рэя швырнуло на спину, он услышал угрожающий треск стеблей и поспешил произнести заклинание. Если честно, он собирался приберечь его на самый крайний случай, но медлить было нельзя. Острые шипы засветились лиловым огнем и ударили в злобных духов тонкими молниями. Тварей отбросило в стороны, освобожденная повозка снова рванулась вперед, а Рэй швырнул себе за спину еще парочку заклятий, крепко связавших духов.

В кронах деревьев, растущих вокруг мелкого прудика в центре площади, щебетали птицы, а вместе с ними по веткам скакали яркие существа, похожие на радужных дроздов. В воде тоже кто-то плескался и громко фыркал. Надежные на первый взгляд камни, которыми была вымощена дорога, вдруг шарахнулись во все стороны от колесницы и с писком перекатились на другое место.

Еще одна улица, переплетение переулков. Заклинатель почувствовал, что пространство вокруг начинает вибрировать — существ становилось все больше. Над ним пронеслась черная тень, и Рэй едва успел отбросить ее в сторону. Голова начинала побаливать, но пока на эту боль можно было не обращать внимания.

Одну из дорог, ведущих к дворцу, наполняло дрожащее жаркое марево. За ним виднелись размытые белые шпили летней резиденции императрицы. Казалось, что легкое прекрасное здание тонет в раскаленном воздухе.

Рэй представил, каково сейчас жителям домов, рядом с которыми расположился юмэй. Целый день задыхаться от жары и молиться, чтобы поскорее наступила ночь.

«Отлично», — пробормотал молодой маг.

Он и не рассчитывал на подобную удачу. Конечно, его радость вызвали не мучения горожан — при виде плавящейся в душной топке улицы у него возник отличный план.

Ученик господина Хейона остановился на мгновение, произнес про себя короткую формулу и тут же увидел, как из узкой улочки выпорхнула маленькая птичка, не больше мухоловки, но сверкающая, словно драгоценный камешек.

Рэй приказал колеснице ехать как можно быстрее и понесся вперед так, что ветер засвистел в ушах. Юмэй весело летел следом. Сложность обращения с этим духом состояла в том, что его нельзя было изгнать. То есть теоретически можно, и маги древности как будто бы даже справлялись с подобной задачей, но не исключено, что рассказы об этом были всего лишь легендами.

Так что теперь заклинатель гнал колесницу, выбирая самые широкие улицы, а за ним легко порхал огненный дух. Хорошего в этом было только то, что остальные существа поспешно удирали, освобождая дорогу беспечному юмэю, не желая быть опаленными его дыханием. Но теперь страдать от жары пришлось самому Рэю. Пот заливал глаза, кожу щипало от прикосновений раскаленного воздуха, прутья колесницы начали угрожающе потрескивать, однако впереди уже виднелась широкая аллея, ведущая к центральному храму.

Перед ним была огромная круглая площадь, окруженная святилищами, посвященными добрым духам-покровителям. Как только юмэй оказался в самом ее центре, Рэй произнес еще одно заклинание, и птичка на миг потеряла из виду свою жертву. Она зависла в воздухе, затем недолго пометалась из стороны в сторону, но, так и не обнаружив иссиня-черный шар с человеком внутри, присела на вершину одного из каменных столбов.

А колесница уже катила по аллее, приближаясь к храму. Рэй чувствовал, как его голова раскалывается от боли. Перед глазами периодически начинало колыхаться красноватое облако. Управление пустынным духом вытянуло из него много сил, но до конца пути оставалось совсем немного. «Почти справился», — подумал заклинатель, когда вдали замаячили широко распахнутые ворота заветного храма, но даже не успел обрадоваться. Перед повозкой неизвестно откуда вдруг возникла неровная каменная глыба размером с небольшой дом.

— Стой! — крикнул Рэй.

Верная колесница успела остановиться, но ее занесло в сторону, и она задела боком неожиданное препятствие. Послышался громкий хруст, кусок повозки снесло начисто, и на землю посыпались обломки стеблей и шипов. Заклинателя едва не выбросило на дорогу.

Каменная глыба неторопливо пошевелилась, повернулась к человеку плоской невыразительной мордой с черными ямками вместо глаз, потом вдруг встопорщилась, словно спелая шишка, встряхнулась, и в Рэя полетели «чешуйки» — острые зазубренные камни. Часть их отскочила от оставшейся целой решетки, но некоторые попали прямо в дыру, раня и царапая мага.

Ученик магистра ответил не менее болезненным заклинанием, целясь в глаза твари, но та ловко увернулась. Ударил еще раз, вложив в магическую формулу всю доступную силу.

Мармух заскрипел, покачнулся и рассыпался грудой черных камней, в которых блеснуло несколько сапфиров, но вылезать из повозки и подбирать их не было времени.

Колесница поехала дальше, пропетляла несколько минут по дорожке, ведущей к храму. Вспугнула еще десяток бибов, играющих с мышами, перекатилась через ручей, едва разминулась с одним из граев, потом стукнулась о край террасы и замерла.

Еще не веря в то, что он добрался, Рэй вылез из колючего шара и, спотыкаясь, поднялся по трем ступенькам. На широком деревянном настиле под легкой крышей из бамбука лежали золотистые циновки с разноцветным узором по краю. Где-то мелодично позванивали колокольчики. Ветерок колыхал широкие малиновые ленты, свисающие со столбов, поддерживающих кровлю.

Заклинатель оглянулся на сад, ярко освещенный солнцем, и вошел в храм. Внутреннее помещение оказалось таким же уютным, как и терраса. Совсем небольшой светлый зал… и совершенно пустой.

«Неужели я первый? — с легким недоумением подумал Рэй, опускаясь на циновку. Он вспомнил, что не видел ни одной колесницы перед входом. — Неужели действительно никто еще не достиг храма?.. Может, подъехали с другой стороны?»

Все его раны и ссадины неожиданно заболели, но он приказал себе не расслабляться и принялся напряженно прислушиваться. «В конце концов, учитель говорил, что будет ждать до вечера… еще есть время», — убеждал он себя.

Из сада доносился умиротворяющий звон колокольчиков, шелест ветра, попискивание мышей. В двух широких чашах, наполненных водой и стоящих у стены, плавали цветы и солнечные блики. Золотые зайчики скакали по стенам…

«Уж Сагюнаро-то доберется, — продолжал размышлять Рэй, чтобы заглушить непонятную тревогу, — он гораздо талантливее меня. А Канринину всегда везло… Казуми хитрый и ловкий. Да и Гризли хоть и увалень, если рассердится, может справиться с любым духом».

Он сам не заметил, как стал постукивать кулаком себя по колену, беспокоясь все сильнее. Чтобы отвлечься, начал прокручивать в голове весь проделанный путь. Искать ошибки и промахи. Если бы он был проворнее, то не позволил бы пиву укусить себя. Слишком долго возился с обаками. Можно было и не тратить на них весь магический заряд колесницы. И вообще, стоило признать, что существ, которых он встретил, было не так уж и много. А если бы по дороге не попался огненный юмэй…

Рэй резко повернулся, услышав неровные шаги.

Противоположная от входа стена мягко ушла в сторону, и в зал ввалилась растрепанная, окровавленная девушка. Ее светлое одеяние было заляпано бурыми и зелеными пятнами, коленки ободраны. В руке незнакомка сжимала что-то вроде короткого копья с длинным наконечником. На симпатичном, хоть и бледном лице ясно читалось облегчение, которое тут же сменилось тревогой. Взгляд светло-фиалковых глаз с беспокойством обежал зал, натолкнулся на Рэя. Девушка нахмурилась, закусила нижнюю губу и устало опустилась на циновку в нескольких шагах от него. Судорожно вздохнула, отбросив за спину густые темно-русые волосы, и замерла, глядя прямо перед собой.

Так они сидели несколько минут молча, напряженно вслушиваясь в тишину за стенами храма. Но ничего не происходило.

— Гаюр? — машинально спросил заклинатель, глядя на зеленые пятна, покрывающие одежду девушки.

— Что?

Она также, видимо, думала о своем, потом поняла, о чем речь, и кивнула:

— Да. Гаюр. Маленький. — А потом вдруг посмотрела на Рэя с затаенным отчаянием: — Послушай, ты не видел никого из… здесь больше никого не было, кроме тебя?

— Нет. А ты по дороге никого не встретила?

Девушка отрицательно покачала головой, и ее рука крепко сжала оружие, лежащее рядом.

— Я не понимаю, почему они еще не приехали, — прошептала она. — Сорано такая сильная, у нее всегда все получалось. Има первая проходила любое испытание. У Юри талант…

Она запнулась, а заклинатель невесело улыбнулся — мысли девушки были отражением его собственных.

— Нам просто повезло.

Конечно, это было слабым утешением, но Рэй чувствовал, что должен сказать хоть что-то.

— Нам не повезло, — ответила она голосом, лишенным выражения. — Я читала, что заклинатель… настоящий заклинатель всегда неосознанно выбирает самое лучшее время для того, чтобы пройти назначенный путь. Наверное, ты проснулся раньше всех или выбрал самую удачную дорогу, или что-то тебе подсказывало, что нужно задержаться в каком-то месте или, наоборот, проскочить его быстрее… Так же, как и я.

Девушка отвернулась, и теперь Рэй видел только гриву ее растрепанных волос. Он подумал, что еще сказать заклинательнице, а потом вдруг заметил дыру на боку ее платья и кровь, пропитавшую ткань.

— Ты ранена.

— Уже затягивается, — отозвалась она, не шевелясь, — ты же знаешь, на таких, как мы с тобой, все заживает очень быстро. Юри говорила… — Собеседница запнулась и замолчала.

А Рэй решил повторить то, чем пытался утешить себя сам:

— До вечера еще есть время.

Она отрицательно помотала головой, хотела что-то возразить, но с той стороны, откуда пришла девушка, снова послышались неторопливые шаги. Заклинатели замерли, с надеждой вглядываясь в светлую стену, но, когда та отодвинулась в сторону и они разглядели входящего, — уныло переглянулись.

Впервые при виде магистра Рэй испытал разочарование и, пожалуй, даже легкое раздражение — как тот мог быть таким довольным, когда большая часть его учеников застряла неизвестно где в городе, наполненном враждебными духами.

— Рэй и Нара, — произнес господин Хейон, с видимым удовольствием рассматривая воспитанников, и одобрительно покачал головой. — Вы не разочаровали меня. И я рад сообщить вам, что первая ступень вашего обучения закончена и теперь, когда вы так успешно прошли это испытание, пришло время перейти ко второй.

Рэй ничего не знал о второй ступени, но сейчас его отчего-то не интересовал собственный успех, видимо, так же как и Нару.

— Учитель, — тихо, но настойчиво произнесла девушка. — Скажите, вы знаете, что с остальными?

— Они не справились с заданием, — мягко, но без сожаления ответил магистр.

— Но вы же говорили, у нас есть время до вечера, — возразил Рэй, быть может, излишне резко. — И вы будете ждать.

Господин Хейон печально улыбнулся, глядя на ученика пронизывающим взглядом.

— Да, я подожду. Но не думаю, что сюда придет кто-то еще. Ты же сам понимаешь, чем больше задерживается заклинатель при выполнении изгнания духа, тем меньше его шансы остаться в живых. Казуми был прав. Мне нужны умные, смелые, находчивые и удачливые ученики. Вы именно такие.

Подозрение заклинателя о том, что учитель может слышать сквозь стены, вновь подтвердилось. Да, Казуми говорил именно так, но слова магистра о собственной исключительности не вдохновили и не обрадовали Рэя.

— И я рад, — продолжил господин Хейон, — что со мной останетесь именно вы. С этого дня вы перестаете быть учениками и становитесь моими помощниками. Вам отведена особая роль в этом мире…

Нара вздохнула, но молодой заклинатель не услышал в этом вздохе облегчения и восхищения.

— Вы думаете, что все остальные мертвы? — спросил он, сжимая кулаки.

— Скорее всего, — спокойно ответил учитель, внимательно приглядываясь к ученику.

— Но вы не уверены в этом. — Заклинатель не менее пристально уставился на магистра. — А если кто-то из них жив! Неужели мы не попытаемся помочь им? Даже не узнаем, что случилось?

— Ты знаешь наши законы. Каждый несет ответственность за себя сам.

— Это несправедливо! — Рэй вскочил, чувствуя на себе тревожный взгляд Нары. — Вы учили нас тому, что все заклинатели одиночки, и каждый из нас должен надеяться только на себя. Но я помню о том, что вы говорили еще. Мы должны защищать людей от потусторонних сущностей. А те, с кем я учился, не только маги, но еще и люди.

— Рэй, — тихо и угрожающе произнес учитель, — не нужно искажать мои слова.

Но заклинатель уже повернулся к Наре:

— У тебя есть колесница?

— Что? — Она захлопала длинными ресницами, глядя на него почти с ужасом.

— На чем ты приехала сюда?

— Стоит во дворе, но…

— Можешь одолжить? Моя сломана.

— Рэй, — произнес магистр громче. — Я запрещаю тебе покидать храм.

— Учитель, я… — На мгновение заклинатель почувствовал ту же неуверенность, что и Рекар, отказывавшийся проходить последнее испытание. — Я вернусь, обещаю. Просто я знаю, что должен помочь хоть кому-то из них. Иначе…

Он не сумел объяснить, что именно будет чувствовать всю жизнь, если останется сидеть в безопасном храме, зная о том, как его товарищи погибают. Рэй махнул рукой и сделал то, чего раньше даже не мог представить, — впервые ослушался наставника. Он повернулся и, не глядя на учителя, вышел из зала.

Посреди террасы, раскрашенной солнечными бликами, заклинатель остановился, вновь прислушался к себе и понял — он все делает правильно, хотя это и похоже на сумасшествие.

Дверь в храм с шелестом отодвинулась, и он услышал взволнованный голос девушки:

— Рэй, подожди! — Прихрамывая и зажимая ладонью бок, она подошла и сунула ему в руку свое копье. — Возьми это.

— Я никогда не управлял яри.[1] — Он глянул на острие оружия.

— Это очень просто, — торопливо заговорила Нара. — Надо всего лишь направлять через него свою магию. И он сможет поразить духа даже на расстоянии.

— Ладно. Спасибо тебе…

— А взамен я хотела бы попросить, — сказала она, не слушая слов благодарности, — если вдруг ты увидишь кого-нибудь из моих подруг… поможешь?

Рэй кивнул, не глядя ей в глаза. Он знал, что поедет другой дорогой и вряд ли сможет встретить девушек, но не стал напоминать об этом юной заклинательнице. Повернулся к ней спиной и спустился по ступеням в сад. А когда поднял голову, Нары на террасе уже не было.

Он машинально провел ладонью по боку своей колесницы, нагретому солнцем. Та чуть кольнула острыми шипами кожу в ответ, словно поздоровалась. А Рэй крепче сжал яри и пошел по узкой дорожке к другому входу в храм, где должна была стоять повозка девушки.

Но не успел отойти далеко. Из сада послышался громкий вопль боли, следом еще один… и еще….

Заклинатель устремился в ту сторону. Пробежал по дороге, свернул в кусты, спугнув двух бибов, и, когда они хотели броситься на него, метнул в них магическую формулу, заметив мельком, как она быстро сорвалась с острия оружия. Он сам не понял, как это получилось, но сейчас было не время раздумывать.

Рэй продрался сквозь заросли и замер, увидев человека, шатающейся походкой бредущего сам не зная куда. Заклинатель невольно содрогнулся от отвращения, увидев, что тот весь с ног до головы покрыт серыми извивающимися тварями. Они царапали и кусали несчастного, а он с криком пытался отодрать от себя ядовитых журов, но они вновь вцеплялись в него, громко шипя.

Слепо шаря по воздуху руками, бедняга наконец пошатнулся и упал.

Рэй размахнулся и швырнул заклинание. Наверное, чересчур мощное, потому что существа разлетелись во все стороны, а некоторые испарились, оставив после себя только облачка пара. Но спасенный тут же поднялся на колени, упираясь руками в землю, и, тяжело дыша, склонил голову.

Заклинатель подбежал к нему, рывком поставил на ноги и только сейчас узнал в оборванном, измученном и окровавленном человеке высокомерного щеголя Казуми. Тот вцепился в спасителя, дрожа и бормоча невнятно:

— Это ты… ты добрался… я бы тоже сумел, если бы не эти… твари.

— Ты и добрался. — Не обращая внимания на его лепет, Рэй потащил товарища к храму.

— Ты не должен… был помогать. — Казуми попытался привалиться к камню, мимо которого они проходили, но заклинатель не дал ему остановиться.

Довел до террасы, втолкнул на ступени и только тогда позволил рухнуть на циновки.

— Не думал… что ты справишься, — прошептал тот, потянулся к чаше с цветами и окунул в нее голову.

Не дожидаясь, когда он вынырнет, Рэй схватил Казуми за плечо и вытащил из воды.

— Ты знаешь, где остальные?

— Канринина не видел, — ответил тот уже более внятно, вытирая рукавом мокрое лицо. — Но он говорил, у него какой-то хитрый план. Так что, думаю, этот везунчик не пропадет. Гризли бодро удирал от стаи гаюров. А у Сагюнаро сломалась колесница. — Казуми злобно оскалился и произнес с наслаждением: — Похоже, наш умник получит хорошую трепку от шиисанов.

— Шиисаны?! — вскликнул Рэй, полагая, что ослышался. — Ты их видел? Но они же выбираются только ночью! Они напали на него?

— Собирались, — равнодушно пожал плечами третий ученик господина Хейона, поливая водой из чаши на искусанные ноги. — Когда я проезжал мимо, они как раз пытались его прикончить. Хотя держался он хорошо, — с неожиданным великодушием признал Казуми.

— И ты ему не помог?! — с яростью, удивившей его самого, воскликнул Рэй.

— Связываться с неизгоняемыми? — искренне удивился тот. — Я что, похож на психа?

— Нет, — честно ответил собеседник. — Ты похож на трусливый корм журов. Жаль, что я не дал им сожрать тебя.

Не чувствуя ничего, кроме омерзения, Рэй отвернулся от спасенного Казуми и пошел прочь.

— Эй! — заорал тот, не сразу придя в себя от оскорбления. — Ты что?! Совсем спятил?! Думаешь, ты подходишь на роль спасителя?! Идиот! Давай, вали, помогай своим тупым дружкам! Сам сдохнешь там! Позер!

Заклинатель не ответил. Ему было все равно, что кричат вслед.

Колесница Нары нашлась очень быстро. Она лежала возле кустов жасмина, буйно разросшихся у восточной стены храма. Едва увидев повозку, Рэй с досадой подумал, что все его самые худшие предположения сбываются. Издали она напоминала стрекозу бирюзового цвета с длинными прозрачными крылышками и чем-то вроде ажурной беседки на спине. Вся эта конструкция казалась очень хрупкой и ненадежной.

«Далеко я на этом не уеду», — с раздражением подумал Рэй, понимая, впрочем, что неправ. Его абсолютно не касалось, как выглядела повозка Нары, к тому же девушка добралась на ней до храма. И ее колесница не была сломана.

Прикидывая, какую часть из этой конструкции можно выломать, чтобы починить свою собственную повозку, и размышляя над тем, можно ли ее вообще починить, заклинатель подошел ближе. И только тут с облегчением увидел, что все это устройство гораздо менее легкомысленное, чем показалось ему на первый взгляд.

Хвост «стрекозы» состоял из острых трехгранных пластин. «Крылья» — тонкие лезвия. А беседка — защита для седока, не уступающая по прочности собственному изобретению Рэя. Он уважительно покачал головой, прикоснулся острием копья к куполу, и тот, помедлив секунду, распахнулся, открывая удобное сиденье.

Залезая внутрь, заклинатель дотронулся до спины стрекозы и заметил, что его пальцы испачкались в чем-то липком и красном. «Кровь», — подумал он отстраненно, вытер руку о рубашку и сел в кресло. Оно оказалась тесноватым, но с этим неудобством можно было смириться. Гораздо больше Рэя беспокоило то, что повозка неохотно оторвалась от земли и поплыла вдоль стены храма с заметным усилием.

Как и все остальные колесницы, эта была рассчитана лишь на своего хозяина.

— Ладно, — пробормотал Рэй, пытаясь удобнее устроиться в кресле, — все равно быстрее, чем пешком.

Стрекоза лениво двинулась к воротам.

Рэй положил копье Нары поперек коленей и напряженно смотрел по сторонам. Тревога за друзей сменилась все возрастающим ощущением опасности. Инстинкт заклинателя и здравый смысл требовали от ученика магистра приобрести более надежную защиту, прежде чем соваться в город.

Рэй замер, напряженно прислушиваясь. Не обращая внимания на усиливающуюся жару, птицы щебетали все громче. Из дальнего конца сада слышалось радостное тявканье собаки. Над цветущими деревьями с довольным гулом вились пчелы. Поскрипывал ставень, мелодично позванивали ветряные колокольчики… Едва слышно журчала вода.

— То, что нужно, — сказал себе заклинатель и велел колеснице свернуть с тропинки.

Проскользнув сквозь цветущие заросли дрока, стрекоза оказалась на краю небольшой полянки, посреди которой стояло несколько серых камней. Из верхнего вытекал крохотный ручеек и падал в гранитную чашу маленького пруда, густо заросшего серебристой осокой. А возле камней в воздухе задумчиво парил маленький дух. Длинное струящееся зеленоватое одеяние колыхалось вокруг его тела и само казалось продолжением ручья. Существо можно было бы назвать даже милым, если бы не багровые пятна вокруг темных глаз и глубокие складки у бесплотных губ. Один из безликих. Опасный, когда голодный, и еще более опасный — сытый.

Все эти странные сущности, не отвечающие ни за что в этом мире и не покровительствующие никому из живых, обожали воду. Это была одна из их непонятных прихотей.

И, в отличие от многих других духов, с ними иногда удавалось договориться.

Рэй выбрался из колесницы и медленно приблизился к духу, крепко сжимая копье.

— Я ищу своих друзей, — произнес он негромко.

Безликий поднял голову и с легким удивлением посмотрел на человека так, словно только сейчас заметил его и еще не знал, как поступить с ним.

— Помоги мне найти их, — быстро сказал Рэй, прежде чем существо успело принять какое-нибудь решение.

Удивление на лице духа сменилось жадным интересом, темные глаза сверкнули.

«Чем заплатишь?» — прочел заклинатель в его голодном взгляде.

— Силой всех, кого я убью сегодня.

Тот улыбнулся довольно, кивнул, затем приподнял руку, окутанную струящимся рукавом, указал на повозку и вопросительно посмотрел на заклинателя.

— Да, — сказал тот, одновременно снимая защитное заклинание с колесницы. — Но помни, я слежу за тобой.

Безликий снова ухмыльнулся и двинулся вперед, на лету превращаясь в тонкую струйку дыма, которая легко втекла в повозку. Стрекоза ожила на миг. Она хищно стегнула хвостом, крылья-лезвия рассекли воздух с угрожающим шелестом, а бирюзовый цвет повозки окрасился багровым.

Рэю уже доводилось вселять духов в различные артефакты, но еще никогда он не работал с безликими, хотя учитель рассказывал, что они необычайно искусны и сильны. Теперь заклинатель убедился в этом сам.

Едва он занял свое место, как колесница устремилась вперед с удивительным проворством, молниеносно исполняя приказы. И тревога заклинателя, вызванная тем, что он потерял слишком много времени, немного улеглась.

Хотя теперь у него появились другие причины для беспокойства.

За оградой по-прежнему лежали камни, оставшиеся от мармуха. Вокруг них ползало несколько журов. Они возмущенно зашипели, увидев колесницу, вылетевшую из ворот, и шмыгнули в разные стороны.

Тенистая аллея выглядела пустой и мирной, но Рэй, чувствуя опасность, велел колеснице ехать медленнее. Легкий ветерок гнал перед ней несколько сухих листьев и заставлял их кружиться в беззвучном хороводе.

— Вперед, — приказал заклинатель, повозка чуть ускорила скольжение, и в тот же миг на человека обрушилась волна душистого запаха, а следом за ним на стрекозу упала темная тень.

Колесница дрогнула, останавливаясь. Заклинателя отбросило на стенку беседки, и он увидел совсем близко, за резной сетью, прекрасное женское лицо с огромными синими глазами и алыми губами. Белые руки страстно сжали прутья. Белая грудь вздымалась от частого дыхания.

Рэй смотрел на нее, понимая, что должен ударить это существо заклинанием посильнее, но не мог даже пошевелиться, словно завороженный глядя на него.

— Наконец-то, — произнесла незнакомка низким, чарующим голосом, чуть задыхаясь. — Я так долго тебя ждала.

Ладонь с растопыренными пальцами проскользнула между прутьями и коснулась заклинателя. Ему показалось, что кожу на груди обожгло сквозь рубашку, и тут же на него накатила волна сладкой слабости.

— Впусти меня, — прошептала сайна, теснее прижимаясь к кружевной клетке, — твоя колесница жжется.

И действительно, Рэй увидел на ее теле красные полосы, оставленные защитной формулой, наложенной на колесницу. Но красавица, не обращая внимания на боль, все так же настойчиво пыталась проникнуть внутрь, ближе к человеку. Ее лицо горело неподдельной страстью, а голос, превратившийся в невнятный шепот, завораживал.

Еще немного — и заклинатель открыл бы решетку, но вдруг увидел длинные когти, появившиеся на тонкой руке, нежно касавшейся его. В тот же миг стрекоза дернулась, пытаясь стряхнуть с себя духа, а Рэй вздрогнул, приходя в себя. Сайна потеряла равновесие, отвела взгляд от заклинателя, и он, окончательно освободившись от ее власти, ударил существо острым заклинанием прямо в белое открытое горло.

Женщина пронзительно вскрикнула и растаяла. А ее сила перетекла к безликому, вселенному в колесницу. Рэй почувствовал его удовольствие и злобную радость. Колесница снова дрогнула, как будто потягиваясь, а затем рванулась вперед…

— Давай в объезд, мимо площади, — велел он повозке, и та послушно завернула за угол.

Рэю понадобилось совсем немного времени, чтобы увидеть, что город теперь заполнен новыми жителями, а ему действительно повезло — можно сказать, что в своем путешествии от одного храма до другого он видел лишь безобидных созданий.

На узкой улочке, по обеим сторонам которой росли старые ивы, Рэй заметил маленькую девочку, раскачивающуюся на качелях из ветвей. Едва услышав шелест магической повозки, она замерла и медленно повернула голову. Человек с содроганием увидел, что у нее нет лица, а вместо него — бледное размытое пятно, обрамленное золотыми кудряшками.

«Убей ее, — прошелестел над ухом Рэя едва слышный голос, и ученик магистра понял, что с ним говорит безликий, поселившийся в колеснице, — убей, пока она не напала первой».

Существо сидело не двигаясь, и заклинатель чувствовал, что оно пристально наблюдает за ним.

«Ты просил помощи. Я помогаю».

— Она не собирается нападать, — ответил Рэй, глядя на неподвижное создание, мимо которого проплывала колесница.

«Глупец, — со злостью прошипел безликий, — она уже убивает тебя».

И Рэй, глядя в белое пятно несуществующего лица, вдруг почувствовал резкую боль в висках. Он взмахнул копьем Нары, швыряя в существо заклинание. Почувствовал, что попал, но «девочка» даже не пошевелилась, хотя голове стало легче. Вторая формула изгнания сбросила духа с веток, но уничтожила его лишь третья.

«Это корри, — чуть громче пояснил безликий, поглотивший еще одну порцию чужой силы. — Они могут пить чужую жизнь на расстоянии».

— Знаю, — ответил Рэй, рукавом вытирая пот со лба, — но я никогда раньше не видел ни одну из них.

«Теперь направо, — велел дух. — Я чувствую кого-то из смертных».

Заклинатель не успел обрадоваться, как увидел новую опасность. Дальше по улице бродили «добрые старички» — чудовищно толстые, неповоротливые существа, похожие на кое-как перевязанные мешки с жиром. Обычно они слонялись по двое, но теперь к Рэю, угрожающе посвистывая, двинулось не меньше десятка голодных, злобных тварей.

— Вперед! — приказал заклинатель колеснице, прикидывая, как легче проскочить между ними. Но вдруг заметил в тени между домов обломок темно-фиолетового крыла и еще какие-то обрывки… клочья пестрой ткани.

Он не успел до конца понять, что это такое, но уже отдал повозке приказ напасть. Хищная стрекоза врезалась в самую гущу духов, кромсая их лезвиями и жаля хвостом. А сам Рэй поражал тварей своей магией. «Старички» разлетались в дым, который тонкими струйками просачивался в землю, и безликий жадно поглощал их силу.

Уничтожив всех, заклинатель ударом копья заставил колесницу остановиться, открыл защитный купол, вылез и подошел к тому, что осталось от Канринина. Самый удачливый и ловкий из учеников магистра лежал на земле, а возле его вытянутой окровавленной руки валялась искусно сделанная маска — слепок с прекрасного лица, которое могло принадлежать и мужчине, и женщине. Ноги и руки Канринина казались гораздо длиннее, чем у обычного человека, а из спины торчали обломки крыльев.

Рэй несколько мгновений смотрел на товарища и наконец понял, отчего тот выглядит так странно и каким был его хитрый план.

Канринин постарался придать себе облик одного из духов — крылатого, но не умеющего летать иумэ. И если бы Рэй встретил его на улице, никогда не отличил бы от настоящего даже по ощущениям. Невероятная маскировка…

Но в этот раз удачливому заклинателю не повезло. Потусторонние сущности в конце концов распознали обман.

— А ведь он прошел так далеко…

За спиной послышался скрипучий вздох колесницы и тихий, насмешливый голос безликого:

> Мы те, кто задувает огонь в ваших очагах,

> Мы те, кто скрипит половицами в старых домах,

> Мы живем в дуплах мертвых деревьев, пищим мышиными голосами и смотрим из провалившихся окон разрушенных храмов.

> Мы не позволяем смеяться над собой и видим любую ложь.

Рэй ничего не ответил. Он заметил, что колесница, в которую был вселен дух, напившийся чужой силы, стала выше, крепче и мощнее.

— Нужно ехать, — сказал заклинатель, глядя на мертвое лицо Канринина.

«Все еще надеешься?» — усмехнулся безликий.

Надеяться было особо не на что. Но Рэй уже не мог повернуть обратно.

Он снова мчался по солнечному городу, наполненному чужими, враждебными голосами, человеческим страхом за плотно закрытыми дверьми, шелестом ветра и лаем собак. Снова убивал, расчищая путь, слушал короткие реплики безликого, показывающего дорогу.

«Впереди… за деревьями… кто-то живой», — отрывисто произнес дух, и в то же мгновение Рэй услышал крик, полный ярости и боли.

— Гризли! — воскликнул заклинатель и вылетел на перекресток.

Колесницу занесло, но она тут же выровнялась, сбила хвостом одну серую лохматую тень, перепрыгнула через вторую.

Рэй убил еще пару косматых существ и увидел наконец товарища.

Гризли отбивался от нескольких гаюров. Вернее, когда-то пытался отбиваться. Твари, похожие на плохо сметанные копны сена на коротких, словно обрубленных ножках, швыряли друг другу грузного, неповоротливого человека, и тот летал по воздуху, как надувной мяч. Его руки оказались приклеенными к телу липкой зеленой массой, поэтому Гризли мог только изрыгать проклятия и тщетно силился лягнуть кого-нибудь из духов, пролетая над ними.

Обрадованный тем, что видит товарища живым, Рэй едва не рассмеялся. Но шутки гаюров могли закончиться очень быстро, поэтому следовало поторапливаться самому.

Заклинатель пробормотал несколько формул, одновременно чувствуя, как по телу стрекозы пробежала мгновенная дрожь — словно безликого тоже коснулось колючее дыхание человеческой магии. Но в то же мгновение повозка по приказу хозяина ринулась на врагов. Гаюры заметили нового смертного и бросили надоевшую игрушку. Гризли рухнул на землю. Рэй успел заметить его вытаращенные глаза и изумленно разинутый рот. Но больше отвлекаться было некогда.

Несмотря на свою внешнюю неповоротливость, косматые твари оказались очень ловкими. Заклинатель едва успевал уворачиваться от липких комков зеленой слизи, которой они пытались зашвырять его. Колесница взлетала, припадала к земле, отпрыгивала в сторону, словно живое существо, а Рэй убивал духов. Только сейчас он в полной мере смог оценить подарок Нары. Копье поражало даже самых дальних сущностей и не давало им подобраться ближе, чтобы прицелиться лучше. Хотя пару раз на стрекозу шлепались зеленые комки клея и слышалось злобное рычание безликого.

— Осторожно! За тобой! — послышался вопль Гризли.

Рэй круто развернул повозку и сквозь щель в кружевных прутьях с размаху вонзил копье в брюхо подкравшегося почти вплотную гаюра. Дух исчез, и тут же стрекоза разрубила лезвиями крыльев еще одного. Подпрыгнула на месте, заклинатель поспешно огляделся, но перекресток оказался пуст. Только Гризли, пыхтя и отдуваясь, пытался встать на ноги.

Ученик магистра распахнул купол защиты и спрыгнул на землю, заметив мельком, насколько выше и больше стала колесница, словно сила, поглощенная безликим, увеличивала и его вместилище.

— Рэй?! — воскликнул Гризли, увидев товарища и от нового приступа удивления прервав попытки встать. — Ты что здесь делаешь? Чья это повозка? У тебя же вроде была другая? Да ты вообще как сюда попал? Ты что, вернулся?!

Последний вопрос он произнес почти со священным ужасом, при этом еще больше вытаращив глаза.

— Вернулся, — нехотя ответил заклинатель, торопливо подходя к нему. Взял за воротник и с некоторым усилием помог подняться на ноги.

— Ты дошел до храма и повернул назад? — снова уточнил Гризли, как будто опасаясь, что его товарищ не в себе.

— Не шевелись, — велел ему Рэй, срезая острием копья уже успевшую затвердеть слюну гаюров.

— Но нам же велели действовать в одиночку, — продолжал недоумевать здоровяк, пытаясь отодрать руку, прилипшую к телу. — Я никак не ожидал, что кто-то появится… Как тебе такое вообще пришло в голову…

— Ты был прав, — сказал Рэй, окинув взглядом улицу. — Нам всем нужно было действовать вместе.

— Но учитель говорил…

— Забудь о том, что говорил учитель, — резко сказал заклинатель, и Гризли поспешно замолчал, услышав в голосе товарища непривычные жесткие интонации.

Он наконец смог освободить склеенные руки и облегченно вздохнул.

— Эти твари подкараулили меня, и если бы не ты… Спасибо, Рэй.

— Не за что, — ответил тот, заметив какое-то смутное движение в конце улицы. — Надо поторапливаться. Твоя колесница уцелела?

— Куда там! — махнул рукой Гризли. — Развалилась, как только эти твари набросились на меня со всех сторон. Но, я думаю, мы поместимся в твоей.

Рэй еще раз взглянул на стрекозу и с легким неприятным чувством увидел, что она увеличилась едва ли не в два раза и стала выглядеть угрожающе.

— Где ты раздобыл такую? — почти с восхищением осведомился Гризли, подходя следом за Рэем к повозке и забираясь наверх.

— Одолжил, — ответил тот нехотя, чувствуя вонь от слюны гаюров, оставшейся на одежде спасенного товарища, и велел повозке двигаться вперед.

— Погоди, ты куда? — забеспокоился Гризли, вертя головой. — Нам же в другую сторону.

— Сагюнаро тоже нужна помощь, — сухо отозвался заклинатель, давая нескольким обаками, рыщущим в конце улицы, пробежать мимо, не заметив людей. — Казуми сказал, что на него напали шиисаны.

«Шиисаны? — прозвучал вдруг прямо над ухом Рэя голос безликого, ставший гораздо громче и резче, чем прежде. — Ты сказал „шиисаны“?»

Гризли дернулся так, что с размаху заехал соседу локтем в бок, и воскликнул:

— Что это?!

«Ты собираешься сражаться с неизгоняемыми?» — продолжил дух, не обращая внимания на второго человека.

— А в чем дело? — грубовато спросил Рэй. — Не все ли тебе равно, чью силу пить.

«Твой друг безумен», — сообщила потусторонняя сущность помрачневшему Гризли и замолчала.

— Это безликий, — объяснил Рэй товарищу.

— Я уже понял, — буркнул тот. — И похоже, он прав. Ты действительно свихнулся. Сколько правил ты еще хочешь нарушить? Связался с запретным духом, вселил его в свою колесницу, собираешься драться с неизгоняемыми… может, в тебя самого кто-то вселился.

— Не хочешь ехать со мной — оставайся. — Рэй ударом копья послал заклинание в смутную серую тень, метнувшуюся к ним из-за угла высокого дома.

— Нет уж, — откликнулся Гризли, изгоняя вторую сущность, выползающую из-под крыльца. — Я с тобой.

— Налево, — велел безликий, и колесница тут же послушно нырнула под низкую арку, за которой начинались кварталы бедноты.

Эта часть города чаще всего подвергалась нападениям агрессивных духов. Темные, приземистые домишки жались здесь один к другому, слепо глядя на мир крошечными окнами, загороженными чем попало. За низкими, покосившимися заборами робко зеленели маленькие огородики. На веревках, натянутых между потемневшими от времени занозистыми палками, моталось мокрое серое белье.

И, словно в насмешку над человеческой бедностью, почти возле каждого дома пышно цвели золотые сильвы. Их кусты казались лишенными листьев, а тяжелые душистые грозди цветов свисали до самой земли. Над ними порхали стаи разноцветных бабочек и вились пчелы.

Волны густого медового аромата неспешно плыли в неподвижном воздухе, и Рэй с наслаждением вдохнул его.

— И зачем Сагюнаро сюда понесло? — пробормотал Гризли, ни к кому конкретно не обращаясь, и громко чихнул, снова толкнув соседа.

Рэй заставил колесницу притормозить, пропуская двух кошек, перебегающих дорогу. Еще одна сидела в пыли на другой стороне и, блаженно щурясь, смотрела на людей.

«Вашего друга заставили свернуть сюда», — отозвался безликий.

— Да ну? — подозрительно спросил Гризли, хотел добавить что-то еще, но Рэй предостерегающе толкнул его, потому что заметил слева, за одним из заборов, сгорбленную старуху, возящуюся в огороде.

— Эй, бабка, — заорал вдруг здоровяк, — а ну иди отсюда, пока тебя обаками не сожрали! Да запрись хорошенько!

— Тихо, — шикнул на него Рэй. — Ты что, не видишь? Это не человек.

— Нет, — сконфуженно прошептал тот. — А я не почувствовал.

Колесница проплыла мимо старухи, продолжавшей что-то искать на земле.

— Полольщица, — так же тихо произнес Рэй, наблюдая за духом.

— Я слышал, они могут указывать места, где зарыты клады. — В голосе Гризли послышались азартные нотки. — Нужно только подобраться тихо…

«Впереди», — сказал безликий, перебив человека, но заклинатель уже сам увидел.

На дороге, полузасыпанные пылью, сверкали радужные слюдяные обломки. Все, что осталось от колесницы Сагюнаро. Когда-то она была похожа на рыбу-ежа — такая же юркая, покрытая острыми иглами и очень крепкая.

Как-то Рэй на спор пытался пробить ее стенки. Он опробовал все возможные заклинания, однако так и не смог даже поцарапать эту повозку. Теперь она валялась на земле, словно лопнувший стеклянный шар, и было сложно представить силу, которая могла бы сделать это. Но Сагюнаро рядом не было.

— Ни крови, ни обрывков одежды, — тихо произнес Рэй, внимательно осматриваясь.

«Он еще жив, — равнодушно отозвался безликий. — Шиисаны унесли его с собой».

— Зачем? — судорожно сглотнув, спросил Гризли.

Дух не ответил. Рэй тоже промолчал. Ему не особенно хотелось распространяться о привычках неизгоняемых. Ему вообще не хотелось думать о том, что могло случиться с Сагюнаро. И впервые после того как заклинатель покинул храм, ему стало действительно страшно.

«Прямо за теми деревьями, — сказал безликий. — Старый дом. В нем вход в подземные залы».

— Ты полезешь под землю? — недоверчиво спросил Гризли.

— Да, — коротко ответил Рэй, пытаясь не обращать внимания на холодок плохого предчувствия, пробежавший по спине.

— Это самоубийство! Зачем тебе это надо?!

— Если когда-нибудь меня позовут прогонять шиисанов, — сквозь зубы произнес Рэй, направляя колесницу к заброшенному дому, — я не хочу, чтобы у одного из них оказалось лицо Сагюнаро.

Гризли примолк, сосредоточенно сопя, и не сказал больше ни слова до тех пор, пока повозка не остановилась в траве возле покосившегося крыльца. Само здание казалось нависающим над людьми и готовым проглотить их. На широкой террасе лежал слой прошлогодних сухих листьев. Между стропил прилепился серый клубок — старое осиное гнездо.

— Я и не знал, что здесь вход в подземелья, — прошептал Гризли.

«Он открывается лишь один раз в году, — сказал безликий. — Сегодня».

Рэй решительно выбрался из колесницы, крепче перехватив копье. Помедлив, товарищ последовал за ним.

— Нам ни за что не справиться с ними. Ты же знаешь, — бормотал он на ходу. — Их нельзя убить, только отогнать. И как ты собираешься это сделать в их собственных подземельях? Ты же понимаешь, что это невозможно.

Рэй понимал. Он стоял, сжимая бесполезное оружие, и смотрел на черный провал двери, за которым начиналось царство неизгоняемых. Идти туда — означало погибнуть. Быстро, если очень повезет, медленно, если повезет не слишком, но самое страшное — оказаться в плену, как Сагюнаро…

«Шиисанов можно убить, — прозвучал за спиной голос безликого. — Не обездвижить на короткое время, а уничтожить окончательно».

Рэй обернулся:

— Это по силе лишь духу, равному им по могуществу.

«Такому как я. Теперь», — ответил тот, и в голосе его послышалась хищная улыбка.

— Ладно. Я выпущу тебя.

Заклинатель произнес нужную формулу и тут же увидел, как дух в виде облака дыма неторопливо вытекает из колесницы. Безликому понадобилось всего несколько мгновений, чтобы вновь приобрести материальную форму. Но теперь он был на голову выше человека и гораздо шире в плечах. Его одежда больше не казалась легкой и тонкой. Сейчас она напоминала твердый панцирь, поблескивающий словно крылья жука. Глаза на бледном лице горели желтым.

— Ты поможешь мне?

«Взамен на их силу», — привычно отозвался дух.

Гризли передернул плечами и спросил:

— А ты не боишься, что друзья-шиисаны потом отомстят тебе за предательство?

Безликий неторопливо повернулся к нему и вдруг растянул рот, в котором оказалось множество острых зубов, в широкой усмешке:

«У неизгоняемых нет друзей».

Он снова взглянул на Рэя и указал на его копье. Тот поднял оружие Нары повыше, и дух легко скользнул в новое место обитания. Заклинателю показалось, что древко тут же потяжелело, а по наконечнику пробежал красный отблеск.

— Ты думаешь, это сработает? — скептически осведомился Гризли, настороженно поглядывая на обновленное копье.

— Уверен, — коротко ответил Рэй, а потом пояснил нехотя: — Сагюнаро рассказывал. Он читал в каком-то древнем трактате о способах уничтожения шиисанов.

— Что-то не очень-то они ему помогли, — пробормотал товарищ, набивая карманы листьями молодого алатана, росшего неподалеку от крыльца, — древние трактаты.

— Ну, эта зелень тебе точно не поможет, — сказал Рэй, наблюдая за ним.

— Знаю. — Гризли запихнул пару горстей за пазуху, одернул рубаху и похлопал себя по животу, уминая листья. — Но мне так спокойнее. Ну что, идем?

Ступени крыльца протяжно заскрипели под ногами. Из глубины дома доносилось холодное дыхание ветра и тихое шуршание.

«Мы живем в дуплах мертвых деревьев, пищим мышиными голосами и смотрим из провалившихся окон разрушенных храмов…» — вспомнил Рэй слова безликого и почувствовал, как оружие на миг обожгло холодом его ладонь.

За входной дверью оказался длинный грязный коридор. С потолка свисали нити густой паутины. Пахло гниющим деревом и пылью. Все проходы, ведущие в другие помещения, оказались завалены мусором и заколочены. Но заклинатель чувствовал постороннее присутствие в глубине дома. Казалось, будто кто-то притаился в сумраке комнат и выжидает.

Гризли, сопящий за спиной, недовольно пробурчал что-то — тоже почувствовал.

В конце коридора обнаружилась лестница с рассохшимися ступенями, ведущая вниз. Она заканчивалась возле небольшой двери, сколоченной из старых досок, такие обычно ставят на входе в чулан.

«Туда», — услышал Рэй голос безликого, и копье хищно дрогнуло, словно ощущая близкую цель.

Заклинатель первым спускался вниз, и каждый его шаг сопровождался тоскливым скрипом лестницы. Гризли слегка замешкался, но потом все же побрел следом. Слыша его недовольное пыхтение, Рэй подумал о том, что товарищ мог бы и не ходить вместе с ним. Но этот увалень, сам того не понимая, всегда подчинялся воле более сильного.

— Слушай, ты можешь остаться, — сказал заклинатель, не оборачиваясь, — подождешь здесь.

— Я не боюсь, — буркнул Гризли, — к тому же ты спас меня. Так что я у тебя в долгу.

— Ладно. Как знаешь. — Рэй остановился на последней ступени перед дверью, перевел дыхание, взглянул на спутника. — Готов?

Тот кивнул, и тогда он толкнул дверь острием копья. Створка медленно, нехотя отворилась. Люди шагнули вперед…


Сначала им показалось, будто пол ушел из-под ног, а пространство вокруг завертелось волчком.

Когда эта круговерть прекратилась, Гризли, охнув, ухватился за Рэя и выругался вполголоса от изумления. Оба ожидали увидеть грязные норы, смрадные ходы, куда придется протискиваться, каждую минуту готовясь к нападению, или невероятные, мрачные залы потустороннего царства с колоннами из черного гранита. Но спутники оказались в небольшой комнате без окон, с деревянными стенами, на которых покачивались от сквозняка обрывки старых свитков, а в углах приткнулись покосившиеся низкие шкафы. Однако самым удивительным было то, что верх и низ в странной комнате поменялись местами.

Рэй стоял на потолке и в немом изумлении смотрел на пол, находящийся у него над головой. Разглядел бурое пятно на циновке, сломанный веер, заброшенный на шкаф, обрывок бумаги, лежащий в углу. Гризли потрогал светильник на длинной цепи, который вырастал из потолка под ногами и тянулся вверх, словно невиданное растение. Тот закачался, поскрипывая едва слышно.

— То ли мы стоим вниз головой, как мухи, то ли у шиисанов все в мозгах набекрень, — пробормотал он, оглядываясь.

«Вперед», — сказал безликий.

Рэй сделал шаг, потом еще один, убедился, что мебель сверху не собирается падать ему на голову, а сам он твердо стоит на ногах, и направился дальше, к двери, ведущей в соседнее помещение.

— Ну да, как же, — бурчал Гризли, неловко ковыляя следом за ним и посекундно оглядываясь, — а если мы сейчас грохнемся вниз… то есть вверх… или на нас свалится кто-нибудь? Эй, Рэй, погоди. Ты как собираешься пройти в другую комнату? Дверь-то на полу, а мы на потолке.

Видимо, эта мысль показалась ему чрезвычайно забавной, потому что Гризли вдруг сдавленно захихикал. Рэй предостерегающе посмотрел на него, но товарищ уже вовсю фыркал от смеха, его круглая физиономия побагровела, а в глазах появились какие-то странные огоньки.

«Ударь его», — велел безликий.

— Гризли, прекрати! — сказал другу заклинатель, однако тот не услышал, все громче заливаясь бессмысленным хохотом и держась за живот. Несколько листьев алатана вылетели из его кармана и, плавно кружась, стали падать вниз.

«Бей!» — крикнул дух, оружие дернулось в руке, и Рэй плашмя хлопнул Гризли древком по плечу.

Тот икнул, мгновенно прекратил смеяться и с ужасом уставился на товарища. В этот же миг один из листьев коснулся пола. По вытертой циновке как будто побежали волны. Послышался громкий шорох, и Рэй увидел существо, появившееся из пустоты.

Оно было похоже на очень худого человека в длинной бело-красной одежде. Шиисан стоял на полу возле одного из покосившихся шкафов, оглядываясь по сторонам. Потом поднял голову, лишенную волос, и увидел нежданных гостей, застывших в другой плоскости его дома. Лицо неизгоняемого оказалось под стать одежде — одна половина белая, другая алая, а на фоне этой чудовищной маски светились круглые глаза, похожие на совиные. Тонкие губы неторопливо растянулись в голодной ухмылке, шиисан сжался, прыгнул вверх, намереваясь дотянуться до людей, — и сейчас же Рэй ударил его.

Копье вонзилось в тело врага сверху вниз, через плечо, наконечник вышел из бока. Заклинатель успел разглядеть величайшее изумление на лице духа, прежде чем тот исчез. Рассыпался на тысячу сухих клочков, похожих на пожухшие листья.

Гризли судорожно вздохнул и пробормотал виновато:

— Извини. Не знаю, что на меня нашло.

— Идем, — сказал Рэй, — от этого места действительно начинаешь плохо соображать.

Он быстро подошел к двери, которая для него, стоящего на потолке, была перевернутой, как и все остальное. Стены здесь были довольно высокими, и, чтобы попасть в другое помещение, заклинателю пришлось подпрыгнуть, толкнуть створку, затем уцепиться за порог, подтянуться. Он перелез на другую сторону и тут же рухнул на бок.

Эта комната оказалась лежащей горизонтально. Полом для людей стала одна из стен, потолком — другая. Рэй потер висок, пережидая короткое головокружение от невероятной смены декораций, и едва успел откатиться в сторону, когда на то место, где он только что лежал, приземлился Гризли.

Тот открыл было рот, чтобы задать какой-то вопрос, но передумал и только помотал головой.

Теперь они шли, пробираясь между чайными столиками, торчащими из стен, словно странные наросты, и перешагивали через книжные полки, лежащие под ногами. Напряженно прислушивались и оглядывались. Но пока все было спокойно.

На этот раз дверь оказалась люком в полу, и, открыв ее, пришлось прыгать вниз. В следующем помещении все снова перевернулось вверх тормашками, а Рэю показалось, будто они ползут внутри огромной спирали, в которую было закручено пространство, где жили шиисаны.

В какой-то момент заклинатель начинал чувствовать, что его разум затягивает серой мутью, такой же, как паутина, налипшая на стены, но копье обжигало ладонь, и это тут же проясняло мысли.

Пару раз Гризли снова принимался посмеиваться, но тут же успокаивался, давая сам себе крепкую затрещину.

«Вперед… вперед… — продолжал монотонно повторять дух, — не останавливайся».

— Нет здесь никого, — периодически бормотал Гризли, тяжело дыша и отдуваясь. — А сами мы уже давно заблудились. Завел нас твой помощничек, Рэй.

«Я его слышу», — произнес вдруг дух громко в тот момент, когда пол и потолок в очередной раз поменялись местами.

— Где? — спросил Рэй, вновь стряхивая сонную одурь.

«Близко… еще жив».

Заклинатель хотел спросить, насколько близко, как вдруг заметил у себя под ногами пятно крови. Совсем свежее.

— Гризли, не отставай, — поторопил он.

Пробрался в следующую дверь и едва не споткнулся, на этот раз от неожиданности. Первый раз за все время блуждания по миру шиисанов в этом помещении пол и потолок оказались на привычных местах.

Рэй стоял посреди просторного зала, освещенного странным, тусклым, сероватым светом. Он успел заметить лишь несколько белых столбов в центре, и тут к нему устремилось сразу несколько неизгоняемых. В отличие от первого встреченного духа белые полосы на лицах и одеяниях этих чередовались не с красными, а с багровыми.

Древко копья обожгло руку человека, когда он поразил первого врага. Потом ударил второго. Подоспевший Гризли заклинанием обездвижил третьего, и Рэй добил его. Сшиб с ног еще одного, едва успев увернуться от длинных когтей. Услышал торжествующий вопль товарища, развернулся, швырнул с острия копья волну невидимой магии, отбросив еще двоих. А потом внезапно почувствовал острую боль в спине, как будто в тело воткнулся десяток острых спиц. Заклинатель споткнулся, перед глазами колыхнулась алая пелена, но оружие само развернулось в сторону нового врага и поразило его. Больше нападений не было.

Рэй навалился на копье, пережидая приступ боли, и услышал тревожный голос Гризли:

— Он в тебя попал. Погоди, сейчас помогу.

— Чем попал? — пробормотал заклинатель, сжав зубы.

— У них когти как стрелы. Не знал, что они могут выбрасывать их… ну вот, последняя. Ну и дрянь. — Он отшвырнул в сторону несколько длинных костяных пластин, испачканных кровью, и снова обратился к Рэю: — Идти можешь?

— Да. Все нормально.

«Справа. Совсем близко», — произнес безликий, и в его голосе послышалось нетерпение, которое невольно передалось людям.

Белые столбы в центре зала напоминали самих шиисанов, они выглядели такими же тонкими и были так же разрисованы красными полосами. Проходя мимо, заклинатель присмотрелся внимательнее, почувствовал знакомый запах и понял, что это кровь.

— Надеюсь, не Сагюнаро, — прошептал Рэй.

— Что? — спросил Гризли, оглядываясь.

— Так, ничего.

Заживающая спина под рубахой чесалась, в глаза как будто насыпали песку. Но сейчас нельзя было поддаваться усталости.

В стене, на которую указал безликий, открылся еще один проход. За ним виднелся следующий зал, такой же большой и серый. На первый взгляд он был абсолютно пустым. Но едва заклинатели вошли, как Гризли сдавленно крякнул, а Рэй до боли в ладонях сжал копье.

У дальней стены между двух столбов висело человеческое тело. Оно казалось приклеенным к невидимой паутине, которая надежно держала его в воздухе. Длинная белая одежда на нем была разрисована красными полосами, и в первый миг Рэй подумал, что это еще один шиисан. Он невольно поднял копье, но Гризли вдруг воскликнул приглушенно:

— Сагюнаро! — и бросился вперед.

— Он еще жив! Рэй, его надо как-то снять отсюда!

Заклинатель подошел ближе, глядя на опущенную голову пленника, увидел слипшиеся волосы, ставшие красными, узкие полосы засохшей крови на белом балахоне, судорожно сведенные пальцы широко раскинутых рук.

— Рэй, ну что ты стоишь? Помоги! — Гризли прикоснулся было к Сагюнаро, но тут же отдернул руки, с изумлением глядя на ладони, потом перевел взгляд на неподвижное красно-белое тело, невольно отступил на шаг и пробормотал: — Что-то не то… Он не…

Магический инстинкт уже предостерег его, но человеческие чувства отказывались верить.

— Пока он еще человек. — Рэй постарался не обращать внимания на собственные нехорошие предчувствия и решительно подошел к пленнику.

— Помнишь, ты спрашивал, зачем шиисаны забрали его? — спросил заклинатель, разрезая острием копья невидимые путы, державшие тело в воздухе. — Маг или человек, обладающий задатками мага, становится таким же, как неизгоняемые, если попадает к ним.

Сагюнаро вздрогнул, когда оборвалась последняя нить, связывающая его, и стал падать. Гризли подхватил его у самого пола и уже без содрогания опустил на камни. Лицо бывшего любимого ученика магистра тоже было покрыто засохшей кровью, на руках виднелись широкие кровоточащие надрезы, охватывающие запястья, как браслеты.

— Ладно, — сказал Рэй, с трудом отводя взгляд от его ран. — Надо убираться отсюда. Ты сможешь нести его?

Спутник не ответил.

— Эй, Гризли!

Заклинатель обернулся и увидел, что тот стоит неподвижно и, вытаращив глаза, смотрит вверх.

Рэй запрокинул голову, чувствуя, как холодеет затылок.

На потолке, словно пауки, недвижимо сидели шиисаны. Их было не меньше двух десятков. Светились желтые совиные глаза, скалились пасти.

Поняв, что замечены, они стали мягко спрыгивать вниз, слетать, словно невесомые сухие листья. И полосы на их одеждах были черными.

Гризли шагнул назад, едва не споткнулся и, сжав кулаки, с бешенством уставился на врагов. Рэй почувствовал, как поднимается в товарище волна магии. Неизгоняемые приближались не торопясь, словно знали, что их жертвам некуда деться.

Один из них выдвинулся вперед. Дернул головой, посмотрел на Гризли и произнес глухим, монотонным голосом:

— Он прислал еще двоих.

— Чего? — тупо переспросил тот, беспомощно взглянув на Рэя.

— Ваш друг… прислал вас. — Губы шиисана двигались сами по себе, не в такт произносимым словам, казалось, его челюсть дергают за веревочку, словно у марионетки. — Один сильный маг. Убил девять младших служителей. Хорошо. Сильный маг. Другой слабее, но подойдет тоже.

— Рэй, о чем он болтает?! — воскликнул Гризли, видимо забыв о том, где находится и кто говорит с ним. — Кто слабее?

Продолжая смотреть на него, шиисан сделал еще один шаг вперед, не обращая внимания на копье, направленное на него. А люди почувствовали исходящий от неизгоняемого запах — тления и крови.

— Ты хочешь жить, как тот, до тебя. Боишься, как он. Это хорошо. Правильно.

— О ком он говорит?! — крикнул Гризли, похоже начиная паниковать.

— О Казуми, — прозвучал рядом хриплый голос Сагюнаро.

Он стоял, опираясь на один из столбов, между которыми только что висел. Рэй увидел в его глазах мутную тень, которая тут же рассеялась, и взгляд приобрел прежнюю твердую ясность.

— Казуми откупился мной от неизгоняемых, — продолжил Сагюнаро, пытаясь стереть кровь со щеки. — Сказал, что его колесница застряла в районе бедноты. Умолял помочь вытащить ее, не бросать его одного. Я поверил, а он натравил на меня шиисанов. Он наткнулся на них, неправильно выбрав путь, а когда понял, что не может сражаться, — пообещал привести к ним более сильного мага, чем сам, а взамен просил оставить его в живых.

— Двуличный уродец! — рявкнул Гризли, начиная багроветь.

— Он сказал мне, что неизгоняемые напали на тебя, — тихо произнес Рэй, следя за врагами. Но пока ни один из них не делал попытки наброситься. Похоже, они были уверены в том, что людям некуда деться.

— А ты пошел меня спасать, — невесело улыбнулся Сагюнаро. — И потащил за собой Гризли. Казуми знал, что делает.

— Поэтому мы прошли так легко, — прошептал заклинатель, вспоминая путь по миру шиисанов. — Они пропустили нас.

— Глупо сопротивляться, — произнес неизгоняемый на удивление мягко.

«Бей только в черную половину тела, — услышал Рэй очень тихий, но азартный голос безликого. — Они не знают, насколько я силен».

Заклинатель взглянул на Сагюнаро, пытаясь оценить, в состоянии ли он помочь ему. Тот правильно понял сомнения товарища и кивнул, словно говоря: «Все в порядке, я справлюсь».

Шиисан протянул руку, указывая на копье:

— Отдай мне это. Оно тебе больше не нужно.

Словно в ответ на его слова, наконечник засветился красным, и тут же Рэй почувствовал, как оружие само рванулось на врага. Раскаленное лезвие вонзилось в черную половину тела шиисана, и прежде чем тот успел сообразить, что произошло, — разлетелся сухими хлопьями. Заклинателя окатило жаром, и он ударил по новой угольной мишени.

Неизгоняемые молча ринулись на людей. Что-то странное происходило с их руками. Рэй увидел, как левые конечности духов удлинились, превращаясь в острые серые клинки.

— Эти будут посерьезнее стрел из когтей! — воскликнул Гризли, поспешно отступая под прикрытие оружия товарища и торопливо бормоча защитную формулу.

Она хоть и на пару секунд, но все же задержала духов. Как только копье столкнулось с одним из мечей, заклинателю показалось, будто по всему его телу пошел звон, дыхание перехватило — и он ударил шиисана почти вслепую. Промахнулся, отступил, уклоняясь. Гризли произнес еще одну магическую формулу. Та снова приостановила неизгоняемого, и Рэй вонзил в него копье. Развернулся, отбивая атаку следующего. И снова ударил… и еще раз, и еще…

Черно-белые тела обступали со всех сторон, тесня людей. Они двигались молча, бесшумно, быстрые и неутомимые. Один раз серый меч задел Рэя, но он не почувствовал боли. Но сколько бы заклинатель ни убивал шиисанов, казалось, что количество их не уменьшается.

Краем глаза он видел, как сражается Сагюнаро. В его руках было что-то вроде полупрозрачного, размытого посоха, на обоих концах которого виднелись длинные лезвия. Рэй не только не знал такого заклинания, но даже не слышал ни о чем подобном. Но, видя, как его враги падают от ударов магического оружия, убедился, что оно весьма действенное.

«Он уже почти такой же, как они, — отдаленным эхом прозвучал в голове голос безликого. — Убьешь их, убей его».

— Я не могу убить их! — крикнул Рэй, отбивая очередной удар и едва успевая увернуться от нового нападающего. — Слишком много!

Его зацепили еще раз, и заклинатель едва не упал.

— Берегись! — завопил Гризли, оттолкнул друга в сторону и швырнул в лицо неизгоняемого горсть листьев алатана.

Тот с досадой отмахнулся, но не успел отбить удар копья, превративший его в черную труху.

— Рэй! — внезапно услышал он голос Сагюнаро. — Формула изгнания. Третья ступень.

— Кого изгоняем? — крикнул тот в ответ, вонзая копье в очередного духа.

— Самих себя! Из этого мира!

— Не получится! — отбиваясь от неизгоняемых и одновременно пытаясь просчитать заклинание, отозвался Рэй.

Он никогда не слышал о том, чтобы схему выдворения духов использовали на людях. Впрочем, по законам этого мира они сами — потусторонние пришельцы — те, кого возможно изгнать.

— Если вместе — получится! — сказал Сагюнаро, отступая следом за друзьями. — Гризли!

— Понял! — отдуваясь, кивнул тот.

Новая волна магии, брошенная им, заморозила первые ряды шиисанов. И в тот же миг все трое магов одновременно начали читать вслух формулу. Рэю показалось, будто волосы на его голове встали дыбом от их объединенной магии. Зал, качаясь, поплыл перед глазами, копье стало раскаленным. Духи зашевелились и ринулись на людей, но, прежде чем их мечи коснулись магов, те произнесли последнее слово.

Рэй почувствовал, как его подбросило вверх, потом изо всех сил швырнуло о камни и снова подбросило. Воздух стал плотным и душным. Свет, и без того тусклый, погас. Затем в ушах засвистел ветер, и человека с огромной скоростью потянуло куда-то, бросая из стороны в сторону и переворачивая.


Полет закончился внезапно — резким и болезненным падением.

Рэй не знал, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал, что лежит на земле, влага на его лбу — капли росы, упавшие с высокой травы, серая дымка на глазах — мягкие сумерки. А тихий шелест — ветер, качающий ветви дерева над головой.

Рядом пыхтел и копошился еще кто-то живой.

Собственное заклинание выбросило людей на пустырь у окраины города. Видимо, время в мире шиисанов текло не так, как в реальности. Праздник духов закончился, начиналась обычная теплая ночь.

— Знаете что, — послышался сдавленный голос Гризли, — если духи, которых мы изгоняем, чувствуют то же самое при перемещении, я готов им посочувствовать.

Ответом ему был тихий смех Сагюнаро, сменившийся кашлем. Рэй повернул голову и увидел, что тот сидит, прислонившись спиной к дереву, и смотрит прямо перед собой.

— Ты как? — тихо спросил он.

— Нормально, — ответил бывший пленник шиисанов. — Они провели только первую часть обряда. Я все еще человек… во всяком случае, чувствую себя им.

— Я не о том, — улыбнулся Рэй, узнавая знакомую честность Сагюнаро. — Ты не ранен?

— Нет. Просто устал, — сухо произнес тот, посмотрел на небо. — И… солнце уже село. Так что испытание мы не прошли.

— Знаете, что я вам скажу про это испытание?! — гневно воскликнул Гризли, приподнимаясь: — Я больше ни в какой храм не пойду. Хватит!

— А я хочу вернуться, — негромко сказал Сагюнаро, и в его словах Рэю послышалась отдаленная угроза. — Мне еще нужно поговорить кое с кем.

— Это с Казуми, что ли? — настороженно спросил увалень и покачал головой. — Да ладно, брось. Охота тебе связываться с этой падалью?

— Я бы тоже сходил туда. — Рэй нашарил в траве копье и поднялся. — Я одолжил оружие и колесницу. Надо вернуть.

— Ладно, — нехотя проворчал Гризли. — Я с вами.

Однако, когда они пришли к храму, в который стремились весь день, он оказался пуст. Тихо позванивали колокольчики, чуть громче журчал ручеек, ровный свет фонариков уютно золотил стены и пол. Но заклинатели не нашли ни учителя, ни Казуми, ни Нары.

— Видно, перешли на следующую ступень обучения, — буркнул Гризли, поддавая ногой завернувшийся край циновки. — А я-то надеялся, что учитель засчитает наши подвиги среди шиисанов.

— Ну да, как же, — откликнулся Рэй, глядя в окно на притихший сад. — Он никогда не изменял своему слову. Испытание прошел тот, кто вернулся до заката. Мы не вернулись.

Сагюнаро недобро улыбнулся, рассматривая свою одежду, испачканную кровью.

— Мое обучение закончено. И учителя у меня оказались очень хорошие.

Гризли выразительно взглянул на Рэя, но тот ничего не сказал, понимая, каких именно учителей друг имеет в виду.

— Что ты будешь делать с этим? — спросил Сагюнаро, глядя на копье. — Выпустишь духа? Он советовал тебе убить меня. Я слышал.

— Пока повременю, — улыбаясь, ответил заклинатель.

— С убийством или с изгнанием? — В зрачках товарища вновь мелькнула тень, которую Рэй уже видел в мире шиисанов.

Но он не стал заострять на этом внимание и сказал серьезно:

— С убийством. Духа я выпущу. А теперь почему бы нам не убраться отсюда? В городе полно мест, где с радостью примут трех опытных заклинателей.

— Отличная мысль! — с облегчением воскликнул Гризли. — Пошли. Я как раз знаю одно такое.

Он первым вышел из зала и затопал по ступеням, ведущим в сад. Сагюнаро обвел взглядом золотистые стены, улыбнулся каким-то своим мыслям и сказал:

— Спасибо, что вернулся за нами.

Рэй хотел ответить что-нибудь типа: «Спасибо, что догадался, как вытащить нас от шиисанов», но вдруг копье в его руке раскалилось, превращаясь, казалось, в кусок железа, только что вынутый из горна, и обожгло ладонь. Заклинатель выронил его, древко раскололось и разлетелось во все стороны мелкими щепками.

Безликий отряхнулся от древесного сора и, хищно скалясь, уставился на своего хозяина. Поглощенная сила превратила его из легкого невесомого духа в бесформенное чудовище, покрытое шипами и наростами. Лицо, прежде не лишенное привлекательности, стало похоже на бессмысленно злобную маску.

— Мы договаривались, что ты заплатишь мне силой всех, кого убьешь сегодня, — произнес безликий низким, рокочущим голосом.

— И я выполнил договор, — ответил Рэй, уже предполагая, что произойдет дальше, и начиная мысленно подбирать заклинание, глядя на существо, возвышающееся над ним. — Ты можешь идти.

— Я передумал, — ухмыльнулся дух. — Силу всех, кого ты убил, и твою собственную.

Он ринулся на заклинателя так быстро, что тот едва успел защититься. Но его сложнейшая магическая формула даже не замедлила существо. Оно собрало слишком много мощи погибших сущностей. Рэй увернулся, ударил его еще — на этот раз невидимая сеть разбилась о грудь твари и рассыпалась жалкими клочьями. Стараясь не паниковать, заклинатель медленно отступал перед надвигающейся тушей. Торопливо произнес еще одну формулу, но дух лишь ехидно ухмыльнулся и сделал обманное движение, словно играя с бывшим хозяином, а когда тот попытался отбить очередной удар, напал сам.

Мощная щетинистая рука швырнула Рэя на пол, едва не выбив душу, и тут же вздернула вверх. Он увидел маленькие светящиеся глазки и широко распахнутую пасть, утыканную кривыми зубами. Попытался использовать еще одно заклинание, но тварь была слишком мощной.

И Рэй вдруг подумал, что проиграл. Так глупо. А ведь надеялся справиться с безликим, как только тот начнет выходить из-под контроля. Любой заклинатель, не рассчитавший сил в управлении духом, знал, что итог подобной ошибки — смерть. Каждый маг должен быть готов к тому, что рано или поздно столкнется со слишком могучей потусторонней сущностью и не сможет справиться с ней…

Упрямо сжав зубы, Рэй дернулся изо всех сил, снова попытался ударить, но на духа это не произвело особого впечатления. «Я действительно не прошел испытание», — неожиданно ясно понял человек, глядя на зубастую пасть, неторопливо приближающуюся к нему.

И вдруг безликий пошатнулся, издал тонкий свистящий звук, как будто из него стали выпускать воздух, бессмысленно взмахнул руками, попытался обернуться к тому, что было у него за спиной, и разлетелся серым дымом.

Заклинатель грохнулся на пол, тут же вскочил… и замер, увидев Сагюнаро. По его щекам снова текла кровь, капая на одежду, лицо искажала гримаса ярости. А левая рука… то, что было левой рукой, выглядело как длинный серый костяной меч, вокруг которого рассеивались клочья дыма, оставшиеся от безликого.

Сагюнаро встретился взглядом с Рэем, вздрогнул, словно увидел в глазах друга собственное отражение. Отшатнулся, с ужасом посмотрел на руку, которая уже начала принимать нормальную форму.

— Эй, что там у вас? — послышался отдаленный голос Гризли. — Все нормально?

— Да, — хрипло ответил Рэй, продолжая в ошеломлении смотреть на друга. — Я отпустил безликого. Сейчас идем.

Сагюнаро сжал свое запястье и прошептал с отчаянием:

— Я думал, все уже закончилось. Я не знал, что смогу… неужели я действительно стал одним из них?!

— Нет. — Рэй подошел к нему, крепко взял за плечо и встряхнул. — Ты такой же, как я. Мы никогда не были обычными людьми. С самого рождения. Так что теперь ты всего лишь слегка чуть больше не человек, чем я или Гризли.

Смятение на лице Сагюнаро сменилось сомнением, желанием верить словам товарища. Похоже, это объяснение оказалось самым удачным из того, что мог придумать Рэй.

— Все еще не хочешь меня убить? — спросил он, слабо улыбнувшись.

— Пожалуй, нет, — серьезно ответил заклинатель. — Думаю, твои новые способности нам еще пригодятся.

Сагюнаро кивнул, снова посмотрел на свою ладонь, сжал пальцы в кулак и вышел из зала. Рэй услышал, как он что-то говорит Гризли и увалень беззаботно смеется в ответ.

Заклинатель поднял наконечник копья, машинально сунул его за пояс, направился следом за друзьями и плотно задвинул за собой дверь.

## Глава 2. УКРОТИТЕЛИ КОТОВ

Маленькая чайная в центре города была почти пустой. Время завтрака прошло, время обеда еще не наступило. Солнце светило сквозь узкие окошки, золотило аккуратные квадратные столики, украшенные крошечными вазами с букетиками синих пролесок, и рассыпалось бликами по веселым картинкам на стенах.

За окном щебетали птицы. Короткий утренний дождик принес в город аромат лесной свежести. Мостовая заблестела, умытые деревья расправили ветви, а голоса людей зазвучали приветливее и веселее. Праздник духов закончился, и можно было ничего не опасаться до следующего года.

«Почти ничего», — мрачно подумал Рэй, рассматривая свиток, висящий на стене перед ним, на котором была изображена в рисунках история, как хитрый деревенский старик поспорил с маором, чья клюка длиннее. Злобное, но туповатое существо честно выложило на землю свой посох, а лукавый дед выдернул из изгороди самую длинную жердь, и рядом с ней оружие духа оказалось раза в два короче. Понятное дело, кто выиграл в этом нелепом состязании. Пришлось маору вспахать поле сообразительного крестьянина…

На следующее утро после благополучно проваленного испытания, спасения из мира шиисанов и весело проведенной ночи голова болела у всех, кроме Сагюнаро.

— И что, собственно, мы праздновали? — бормотал Гризли, выпивая пятую чашку целебного отвара, которым его потчевала любезная хозяйка.

— Мы выжили, — ответил Рэй, массируя ноющий висок и глядя на рисунок, где маор озадаченно чешет свой рогатый затылок, посматривая на довольно ухмыляющегося старика. — И чем сильнее у меня раскалывается голова, тем более живым я себя ощущаю.

Сагюнаро рассмеялся, подливая себе еще чая, а потом, внезапно став серьезным, спросил:

— Ладно, что будем делать дальше?

— А какие у тебя предложения? — Гризли, маявшийся от боли, с надеждой взглянул на товарища.

— Что бы там ни говорил учитель, мы закончили обучение, — отозвался Рэй. — Нам должны дать разрешение заниматься нашей работой.

Сагюнаро кивнул и посмотрел на подозрительно нахмурившегося здоровяка:

— А ты что скажешь?

— То же, что и вчера, — угрюмо отозвался тот, взъерошив свои короткие волосы. — Хватит с меня гаюров, шиисанов и прочей дряни. Я, в отличие от вас, никогда не мечтал становиться магом. Родственники привезли меня в храм, не спрашивая, хочу я там оставаться или нет. А теперь все, я свободен, больше никто ничего не будет мне указывать.

Рэй с легким недоумением взглянул на Сагюнаро. Ему никогда не приходило в голову, что кто-то из учеников мастера может не гореть желанием быть направляющим для духов. Добровольно отказаться пользоваться своим даром.

— Чем же ты будешь заниматься?

— Да уж найду чем. За меня не беспокойтесь, — сурово отрезал Гризли, явно не желая, чтобы товарищи начали переубеждать его.

— А я хочу сходить в наш храм, — произнес задумчиво Сагюнаро. — Если учитель все еще там, у меня найдется к нему пара вопросов. И к его новому ученику тоже.

Это прозвучало довольно угрожающе. И Рэй сразу представил Казуми, с которым у Сагюнаро были особые счеты.

— Что-то я сомневаюсь, что они вернулись туда, — сказал он. — Но проверить можно. Мне нужно отдать Наре копье. — Он взглянул на лезвие, висящее на поясе, и добавил: — То, что от него осталось. И свои вещи забрать нужно… Гризли, пойдешь с нами?

— Нет, пожалуй, — заявил тот, — мне тут еще надо сделать кое-какие дела. Да у меня в храме ничего и не было, что хотелось бы унести.

Рэй, роясь в кошельке, взглянул на хозяйку, подошедшую к ним:

— Сколько с нас?

— Что вы! Что вы! — замахала она руками, улыбаясь. — Заклинателям бесплатно. — И добавила, понизив голос и наклонившись к молодым людям: — Рассказывают, что в этом году духи совсем распоясались. Творили такое, даже вслух произносить страшно. — Она оглянулась на остальных клиентов и зашептала едва слышно: — Будто бы даже шиисаны выходили из своих нор.

— Что вы говорите, — пробормотал Рэй, глянув на Сагюнаро, рассматривающего свою левую ладонь.

— Так что мы все и можем спать спокойно, лишь зная, что вы нас охраняете, — бодро закончила хозяйка, подхватила грязную посуду и удалилась.

— Интересно, я всегда буду испытывать такую неловкость, когда меня будут пытаться угостить бесплатно? — вопросительно пробормотал Сагюнаро.

— Да ладно тебе! — Гризли хлопнул его по плечу и вылез из-за стола. — Пока не найдем работу, деньги нам еще пригодятся. Так что не думай об этом.


Солнце поднималось все выше. Народу на улицах прибавилось. Все хотели завершить свои дела до того, как начнется дневная жара. Варра, лежащая в углублении между высоких холмов, к полудню напоминала глубокую миску, наполненную горячим супом. В котором лениво плавали редкие прохожие, нищие, сидящие на ступеньках многочисленных храмов, собаки и птицы.

Но сейчас яркое солнечное утро, наполненное пением птиц и волнами цветочных ароматов, вызывало невольные улыбки удовольствия на лицах прохожих. Бодро грохотали по мостовой тележки торговцев фруктами. Шлепая сандалиями по камням, прошел продавец певчих насекомых. Его длинная широкая рубаха-курта была увешана маленькими клеточками, в которых шуршали и дергали лапами сверчки, прыгуны и красные стереклоты. Над пестрой толпой, словно башни, неторопливо плыли высокие стопки медных поющих чаш, надежно установленных на головах мастеров-чеканщиков, несущих свои изделия на рынок. На каждом углу продавали ворохи свежих цветочных гирлянд. И те, кто не успели приобрести их раньше, покупали теперь, чтобы отпраздновать этот пережитый опасный день.

Глядя на бодрых, веселых людей, заклинатели невольно начали улыбаться сами. Рэй заметил, как Сагюнаро расправил плечи, и шаг его стал бодрее, а по сторонам он стал смотреть с гораздо большим интересом. Словно картины мирной городской жизни заслонили в его воспоминаниях подземелья шиисанов.

Но настроение Рэя испортилось, когда на одной из тенистых уютных улиц, наполненной постукиванием костяных ветряных колокольчиков, он увидел зрелище, которое заставило его остановиться. Сагюнаро замер рядом.

Два солдата, судя по их коричневым курткам-бакху, перетянутым ремнями, состоящие в городской страже, тащили носилки, прикрытые белоснежным, богато расшитым покрывалом, — такого удостаивались лишь заклинатели, погибшие в схватке со злобным духом, или ученики заклинателей. Из-под ткани свешивалась тонкая бледная девичья кисть с глубокими рваными ранами, которые уже перестали кровоточить. Рядом шагал высокий темноволосый человек в белом длинном облачении, он нес красный фонарик с горящей тонкой свечой и вполголоса читал формулу, отгоняющую злых духов.

Молодые люди молча пропустили маленькую печальную процессию. Маг смерил их цепким взглядом из-под широких сросшихся бровей, но не прервал своего заклинания. Солдаты шагали, согнувшись, хотя их ноша не должна была быть очень тяжелой.

— Скольких еще он убил? — резко произнес Сагюнаро.

— Праздник духов? — отрешенно поинтересовался Рэй, не отводя взгляда от носилок.

— Нет. Хейон, — зло ответил друг. — Если бы не ты, нас с Гризли сегодня несли бы так же. Хотя не уверен, что осталось бы что нести. Ты заслуживаешь вступить в орден заклинателей. А учитель бросил тебя и взял с собой предателя — Казуми. Никогда не забуду этого!

Последние слова он произнес сквозь сжатые зубы, и они прозвучали слегка невнятно.

— Ладно, идем, — устало отозвался Рэй.

Всю дорогу до храма они больше не сказали друг другу ни слова. Каждый был занят своими мыслями.

Обычно тихий внутренний двор бывшего дома заклинателей оказался наполнен шумом, гомоном детских голосов и смехом.

— Привезли новых учеников, — сказал Сагюнаро, оглядываясь, и в его голосе прозвучало нечто зловещее.

Детей было не меньше десятка. Одетые в одинаковые серые рубашки с вышитыми на них красными символами защиты от темных духов и просторные штаны, босиком они носились по двору, перетаскивая вещи, спорили и вопили:

— Это будет моя комната!

— Нет, моя! Я ее уже занял!

— А вот и нет, я первый!

Все они радовались переезду в центр Варры из захолустья, где жили последний год. И, глядя на них, Рэй вспомнил, как был счастлив сам поселиться в настоящем храме, где его будут учить настоящему волшебству. Его совсем небогатые родители остались довольны, что хотя бы один их сын надежно пристроен, а впереди его ожидает безбедная и уважаемая жизнь…

За новыми учениками присматривал невысокий крепкий старик с длинными белыми волосами. Судя по его тонкому носу с заметной горбинкой и близко посаженным голубым глазам, он был из провинции Велеса. Говорили, что в тех землях чаще всего рождаются дети с магическим даром. Но сам Рэй никогда не сталкивался с уроженцами тех краев.

Ответив на приветствие молодых людей, пожилой маг уставился на них пронзительным взглядом, ожидая, когда те объяснят причину прихода.

— Скажите, учитель, мастер Хейон здесь? — почтительно спросил Рэй.

— Нет. Его здесь нет, — отозвался тот, с интересом рассматривая гостей.

— А вы не знаете случайно, куда он уехал? — Рэй посторонился, пропуская мальчишку, тащившего узел размером больше, чем он сам.

— Не знаю, молодые люди, он мне не говорил.

— Послушайте, — вмешался Сагюнаро, и его темные прямые брови сурово сошлись у переносицы, — нам очень нужно его найти. Неужели он не оставил никаких сведений о себе?

— А ты ведь сынок господина Акено? — неожиданно спросил собеседник, внимательно вглядываясь в лицо молодого человека.

Тот, продолжая хмуриться, неопределенно дернул плечом и ничего не ответил.

— Да, так и есть. Вижу фамильное сходство. Как поживает твой почтенный отец?

— Я давно не был дома, — уклончиво ответил молодой заклинатель.

— Понимаю. — Наставник многозначительно покачал головой и перевел взгляд на Рэя. — Вы обучались у Хейона, но, к сожалению, я ничем не могу вам помочь. У всех нас свои системы преподавания, свои методы…

— Великолепно! — с несвойственной ему резкостью заявил Сагюнаро. — Он заставил нас ехать через весь город в центральный храм во время дня духов. Мы выполнили задание, только чуть опоздав к назначенному сроку, а он не дождался. Бросил нас, отбыв неизвестно куда. Отличная система преподавания!

Мальчишки, забыв о своих вещах, затихли, с удивлением глядя на гостя, позволившего себе столь невежливо разговаривать с наставником.

— Спасибо за помощь, учитель, — поспешил сказать Рэй. — Извините, что отняли у вас время. Тут остались кое-какие наши вещи. Мы можем их забрать?

— Да, конечно, — улыбнулся старик, печально глядя на Сагюнаро. — Мы отнесли их в большую кладовую. — Он подозвал одного из маленьких учеников и велел: — Хоттаку, проводи наших гостей.

Рэй хотел было возразить, что и сам отлично знает, где кладовая, но тут же сообразил, что это место больше не является его домом и он тут — посторонний, которого не пустят разгуливать где попало. Подавив неприятное чувство, вызванное этим открытием, юноша пошел следом за худым черноволосым мальчишкой. Тот с любопытством оглядывался на взрослых заклинателей, но не решался ни о чем спросить.

— Постарайся держать себя в руках, — тихо сказал Рэй Сагюнаро, шагая рядом с ним по коридору. — Если действительно хочешь…

— Если хочу что? — так же резко спросил бывший первый ученик, пропуская двух воспитанников, тащивших манекен, изображающий обаками, в зал для тренировок. — Остаться в живых?

— Остаться человеком, — доброжелательно отозвался заклинатель.

Сагюнаро промолчал, но было видно, что он старается успокоиться, вняв предостережению.

— Да, ты был прав, — сказал он спустя минуту, — искать учителя здесь — бессмысленно. Может, пойти в восточный храм? Вдруг там что-то знают?

— Вряд ли. Слушай, а ты и правда из семьи Иширо?

— Правда. — Друг поморщился, ему явно была неприятна эта тема. — Только это не имеет никакого значения. У заклинателей нет семьи, ты же знаешь…

Он замолчал. А Рэй попытался вспомнить все, что когда-либо слышал о родных Сагюнаро. Его отец, выходит, был наместником богатой провинции Югоры, прилегающей к Варре. Род Иширо, насколько помнил заклинатель, всегда поддерживал императорскую семью и был осыпан неизменными милостями правящей династии.

Рэй сообразил, что однажды видел господина Акено. На празднике сбора урожая. Молодые маги отправились в город, чтобы отпраздновать очередные успешно сданные экзамены. А мимо храма проходила пышная процессия. В ее центре верхом на белом коне ехал широкоплечий мужчина в парадных доспехах. Его темно-бордовый кожаный шардан был прошит на груди золотыми пластинами, в которых отражалось солнце. На широченном поясе висела кривая сабля в богато украшенных ножнах и несколько метательных ножей. Узкие брюки-чардары были заправлены в высокие сапоги с тяжелыми металлическими подковами. Перед ним и позади шли три десятка пеших воинов, вооруженных копьями. На их щитах свивались два дракона — белый и красный.

Следом несли широкие пурпурные носилки, за которыми тоже шагала охрана.

— Наместник Югоры, — с уважением и легкой завистью произнес тогда Канринин, глядя на мужчину в доспехах.

По мнению Рэя, правитель соседней с Варрой провинции был больше похож на воина, чем на политика. Его надменный профиль напоминал изображение на старинной монете. А коротко подстриженные пшеничные волосы, как теперь вспомнил заклинатель, были такие же по цвету, как у Сагюнаро. Больше ничего общего в их внешности не было.

Господин окинул равнодушным взглядом учеников и продолжил свой путь. А у Сагюнаро тогда резко пропало желание веселиться, и он не пошел со всеми на площадь. Значит, увидел отца, тот заметил его, но сделал вид, будто не узнал.

— Так что, сходим в восточный храм? — спросил друг, обрывая молчание.

— Нет смысла мотаться по всему городу, — подумав, отозвался Рэй. — Никого мы не найдем. Забудь о Казуми. Хотя бы на время. Подумай о себе. Я предлагаю сходить в орден заклинателей. Объясним, что произошло. Пусть сами назначат нам испытание. Проверят, на что мы способны. Я слышал, вроде бы, когда один из учителей умер, не успев провести итоговое испытание, у его учеников принимали экзамен мастера из башни.

— Наш учитель, к сожалению, не умер, — недобро улыбнулся Сагюнаро. — Так что вряд ли для нас будут устраивать новые испытания.

— Ну, в крайнем случае ты можешь обратиться к отцу, — предложил Рэй и тут же пожалел об этом.

— Не буду я к нему обращаться, — снова огрызнулся товарищ, сверкнув глазами, — ни в каком случае.

— Ладно, как хочешь, — примирительно ответил Рэй, подождал, пока мальчишка откроет дверь кладовой, и первым вошел внутрь.

Здесь было много хлама и относительно новых вещей, которые могут пригодиться в обучении. Мишени, шесты для борьбы, груды исписанных свитков, старые магические доски, разбитый чайный столик…

Пахло пылью и ветхой бумагой.

И только сейчас Рэй вдруг почувствовал себя действительно бесславно вычеркнутым из жизни заклинателей, неудачником, провалившим экзамен. Его скромный вещевой мешок лежал на полу между двумя пыльными облезлыми куклами, изображающими юргов, такой же ненужный, никому не интересный хлам. А чуть дальше были свалены вещи Канринина, словно его тоже выбросили на помойку.

— Нет уж, — пробормотал Рэй сквозь зубы, — я просто так не сдамся. — Он резко закинул мешок на плечи и вышел из комнаты.

Снаружи его уже ждал Сагюнаро, такой же мрачный и сосредоточенный.

Правда, эта решительность не особо помогла им в последующие дни. Блуждания по городу не принесли ничего, кроме потери времени…


Этот окончательный неутешительный вывод Рэй сделал через трое суток после праздника духов, стоя на улице Цветов и рассматривая вывеску чайного дома.

Одноэтажное здание с крышей, напоминающей растопыренные чешуйки кедровой шишки, и меленькими окошками называлось «Азалия». Было видно, что его недавно обновили — покрасили наличники, заменили дверь. Поставили две керамические вазы с небольшими цветущими деревцами перед входом.

Плоские фасады домов с двух сторон от него были украшены алыми бумажными лентами с золотыми полосами. Окна закрыты от жары ставнями.

Заведение было не из бедных. Но и не самое богатое, как и остальные на этой тенистой улочке. Сюда заходили почтенные дамы после прогулки по лавкам, торговцы — выпить чашечку чая с клиентом, влюбленные парочки и случайные прохожие.

Едва переступив порог, Рэй вздохнул с облегчением и вытер вспотевший лоб. После жары, растекающейся по улицам Варры, здесь было прохладно, а рассеянный свет давал отдохнуть глазам, уставшим от ослепительного блеска полуденного солнца, заливающего город. Приятное ощущение свежести усиливал длинный аквариум, вставленный в стену, где среди плавно покачивающихся водорослей мелькали разноцветные рыбки.

Вместо обычных столов тут стояло несколько новых полукруглых — с жаровней в центре и шестью высокими стульями для посетителей, чтобы гости могли наблюдать за процессом приготовления блюда лично. Пахло чем-то приятным, цветочным, но этот запах никак не ассоциировался у Рэя с едой.

Сагюнаро сидел за первым столом у входа и задумчиво вертел между пальцами палочки для еды, рассеянно поглядывая по сторонам. Напротив него устроилась парочка, занятая закусками и друг другом. Вдалеке у стены пожилая женщина пила чай, обмахиваясь веером. У ее ног горкой лежали свертки в разноцветной бумаге — покупки из соседних лавок. Больше посетителей не было.

Рэй уселся рядом с Сагюнаро и спросил тихо:

— Ну, как дела?

Можно было не спрашивать — у обоих все шло не слишком хорошо. Но друг решил поделиться подробностями.

— Я не добился аудиенции в ордене, — сказал он сдержанно. — Мне велели ждать. У них там какие-то очень важные разбирательства, и сейчас им не до мальчишек, проваливших экзамен. Велели приходить не раньше чем через неделю.

— Знаю, — угрюмо ответил Рэй. — Некоторым просителям приходится по месяцу ходить, чтобы попасть на прием. Мы, конечно, можем работать и без печатей. Мы же не разучились духов изгонять.

Он снова вспомнил высокую башню в центре города, где жили все настоящие мастера, подумал о том, как стремился попасть туда, с трудом подавил досаду на себя самого и добавил:

— Я был во всех храмах. Теперь там новые учителя. Одного из них ты уже видел — господин Акава. А мастер Хейон уехал вместе с двумя учениками, куда — никто не знает.

Сагюнаро на миг помрачнел, и Рэй сразу понял, что тот опять думает о предателе Казуми, но друг спросил неожиданно:

— Помнишь ту девушку, которая одолжила тебе свою колесницу и копье?

Теперь нахмурился Рэй. Конечно, он отлично помнил Нару. Если бы не ее помощь, он бы не смог вернуться в город, наполненный злобными духами, и выручить друзей. Но думать об этом было тяжело.

— Ты узнал, что стало с ее подругами?

— Узнал. Они погибли.

— Ты не мог спасти всех, — сказал Сагюнаро.

— Знаю, но…

— Нужно уезжать из Варры, — продолжил друг, переводя разговор на другую тему. — Оставаться не имеет смысла. Здесь мы все равно не найдем приличной работы. Лучше вернемся через какое-то время и еще раз попробуем попасть в орден.

Рэй бросил монетку в лампу счастья, стоящую рядом, крутанул ее и вытащил бумажку, свернутую трубочкой. Развернул и прочитал: «Смирение перед тяготами — лучшее, что может преподнести вам судьба».

— Что там? — спросил Сагюнаро.

— Все то же самое, — отозвался Рэй, сунув предсказание в карман. — А где наш скромный герой?

— Скоро появится, — улыбнулся товарищ и указал взглядом на девушку и юношу, сидящих напротив. — Эти двое заказали жареную курицу с рисом.

— Он что, действительно решил не быть заклинателем? — Рэй полез в карман еще за одной монетой, ожидая в этот раз получить предсказание получше.

— Похоже на то. — Сагюнаро вновь крутанул палочки между пальцев, окидывая помещение оценивающим взглядом. — Я еще раз говорил с ним, и он опять сказал, что с него хватит духов, а в особенности — шиисанов. Хочет жить как нормальный человек.

— Ничего не выйдет, — убежденно заявил Рэй. — Он не сможет жить как обычный человек. Так же, как и мы. И вообще, что за глупость губить свой дар возней в этой забегаловке!

— Это его дело. И его жизнь, — сухо отозвался Сагюнаро.

— Ладно, зато мы можем поесть за счет заведения.

К юношам подлетела молоденькая служанка в алом платье с широкими рукавами. Подлила Сагюнаро еще чаю, а Рэю с улыбкой подала карточку с названиями блюд и радостно защебетала:

— У нас сегодня очень хорошая рыба. Выловили час назад и сразу привезли. Если желаете, вам ее поджарит наш мастер-повар. Он замечательно готовит. Вот молодые люди к нам уже не в первый раз заходят и очень довольны. Правда? — воззвала девушка к парочке на противоположной стороне стола, и те радостно закивали, с доброжелательным любопытством поглядывая на заклинателей.

Сагюнаро отвернулся, чтобы скрыть улыбку, вызванную упоминанием о замечательном поваре, а Рэй вернул служанке карточку.

— Ладно, давайте вашу рыбу.

Она расплылась в счастливой улыбке и быстро удалилась на кухню.

— А вы здесь правда в первый раз? — спросила девушка, сидящая напротив. Было видно, что она не просто старается поддерживать приличия, беседуя с соседями по столу. Ей действительно хотелось сообщить что-то важное. — Не слышали, что здесь случилось? Раньше это заведение принадлежало господину Хитари. Мы сюда и прежде ходили, правда, милый? — обратилась она к спутнику, и тот значительно кивнул. — Но, говорят, у него в подвале поселился злобный дух… — Девушка заговорщицки понизила голос и огляделась по сторонам, словно боясь, что ее подслушают. — Сначала он сидел тихо, а потом вдруг разбушевался и как-то ночью разнес все заведение. Пришлось вызывать заклинателя, и тот изгнал призрака. А господин Хитари решил продать ресторан. И теперь здесь все по-другому, но тоже очень мило.

— Потрясающе, — пробормотал Сагюнаро и спросил громче: — А не знаете, что это был за дух?

— Не знаю. — Девушка пожала плечиками, обтянутыми тонким белым платьицем, снова взглянула на своего друга. — Господин Хитари говорил, сначала он воровал еду с кухни. Потом стал посуду бить, пугать посетителей, а один раз чуть ресторан не поджег…

— Похоже на фугору, — тихо сказал Рэй Сагюнаро. — Но их очень трудно изгнать, они любят возвращаться на прежнее место…

Тот ничего не ответил, задумавшись о чем-то.

Рэй хотел посоветовать ему хотя бы на время забыть о работе, но тут в дверях кухни появился Гризли. Из кармана его красно-черного фартука торчал внушительный нож. Высокий мягкий колпак был надвинут на лоб. Длинную рубаху и штаны украшала затейливая вышивка, посвященная добрым духам хранителям очага.

«Мастер-повар» с важным, почти величественным видом толкал перед собой тележку, уставленную банками со специями и соусами, мисочками с яйцами и тарелочками с сырыми продуктами.

Гризли подкатил к жаровне, увидел ухмыляющегося Рэя, вежливо-заинтересованного Сагюнаро, и его круглая, лоснящаяся от собственной значимости физиономия тут же помрачнела.

Впрочем, он ни на секунду не забыл о своей роли. Занял место у жаровни, вежливо поклонился гостям, но, размешивая угли под металлическим противнем, успел пробормотать недовольно, обращаясь к товарищам:

— Зачем явились? Следите за мной, что ли?

— Пришли порадоваться твоим успехам, — лучезарно улыбаясь, отозвался Рэй. — Не каждому заклинателю удается устроиться на такое хорошее место. Как теперь называется твоя должность? Мастер-повар?

— Тихо ты, — буркнул Гризли, грохоча заслонкой. — Гости не должны знать, кто я. И вообще, я больше не заклинатель. Так что ешьте и проваливайте, я сегодня занят.

— Да ты не волнуйся, мы мешать не станем, — успокоил его Рэй.

Мастер-повар скривился, явно не одобряя их легкомысленного отношения к его работе. Затем вытащил из тележки две лопаточки, по очереди подбросил их в воздух, ловко поймал, снова подбросил, теперь через плечо, опять подхватил, а затем с вдохновенным лицом истинного музыканта принялся барабанить по жаровне.

Ритмичные грохот и звон надолго наполнили помещение.

— А просто поесть можно? — ровным голосом осведомился Сагюнаро.

Рэй фыркнул от смеха, но Гризли, по счастью, этого скептического замечания не услышал, продолжая воодушевленно барабанить по железу. Юноша и девушка с загоревшимися глазами следили за представлением.

Затем мастер-повар сунул лопаточки за пояс, налил на жаровню несколько капель масла, старательно размазал по листу, вывалил на него гору риса и принялся жарить. Все это простое действие сопровождалось подбрасыванием банки с солью и бутылочки с соусом, постукиванием лопаткой по краю противня, притопыванием ногой и недоброжелательными взглядами в сторону искренне веселящихся заклинателей.

Апофеозом представления, по мнению Рэя, было жонглирование куриными яйцами, которые в здоровенных лапах Гризли выглядели почти как перепелиные. Одно из них мастер-повар поймал в отверстие на своем колпаке, другое разбил о нож, а третье заставил прокатиться по руке и мягко приземлиться в корзинку.

Гости восторженно захлопали в ладоши.

— Не представляю, как ему удавалось так долго скрывать свои таланты, — задумчиво сказал Рэй, наблюдая, как тот сгребает зажаренное яйцо и рис, а затем накладывает на тарелки юноши и девушки.

— В крайнем случае без работы он не останется, — отозвался Сагюнаро, допивая свой чай.

— Это точно, — согласился с ним заклинатель, наблюдая, как товарищ сноровисто протирает жаровню и выкладывает на нее куски мяса и рыбы. — Ловко у него получается.

— Тебе с соусом жарить? — спросил Гризли у Рэя, похоже слегка подобрев от процесса приготовления еды.

— Давай с соусом, — ответил тот, почувствовав, что все эти манипуляции с продуктами перед носом посетителя вызывают дикий голод.

Гризли еще немного пожонглировал банкой с солью, постучал лопаткой, разрезал мясо на кусочки поменьше, и Рэй почувствовал аппетитнейший запах поджаренного тунца.

Мастер-повар покосился на друзей, потом налил чего-то на жаровню, вытащил из-за пояса тонкую палочку, поднес к противню, и на нем вспыхнула ровная дорожка синеватого пламени.

Юноша и девушка снова захлопали. Рэй от неожиданности отстранился, глядя на эффектно затухающий огонь, и в тот же миг почувствовал чувствительный пинок под столом. Оглянулся на Сагюнаро и увидел, что тот напряженно смотрит в сторону. Взглянул туда же и заметил наконец, что насторожило друга. В зале появился еще один посетитель.

Он сидел за самым дальним столом, недалеко от пожилой дамы. Худой, в серой невзрачной одежде и сам весь какой-то серый, потрепанный. Он жадно глядел на жаровню с едой, и его маленькие глазки под густыми бровями поблескивали недобрыми огоньками. Это был тот самый фугору, которого изгонял, но так и не изгнал прошлый заклинатель.

Гризли, продолжая колдовать над рыбой, ничего не видел. Гости тоже.

Рэй сжал под столом кулак, начиная мысленно читать нужное заклинание. Сагюнаро чуть подался вперед, его лицо на миг исказилось, словно по левой щеке пробежала мгновенная дрожь — но тут же вновь стало прежним. И в этот миг девушка, сидящая напротив, сдавленно ахнула, глядя куда-то вверх.

Гладкая поверхность зеркального колпака вытяжки, установленного над жаровней, отразила измененную фигуру Сагюнаро. Девушка перевела взгляд широко распахнутых глаз на светловолосого симпатичного юношу с правильными чертами, которого с большим интересом разглядывала недавно, затем снова посмотрела на красно-белую хищную тень, слегка искаженную зеркальным колпаком, и взвизгнула еще громче. Спутник, проследив за взглядом подруги, выронил палочки. Гризли с недоумением уставился на гостей, не понимая, что происходит.

И в этот миг новый посетитель бросился на людей. Рэю показалось, что сначала он медленно завис в воздухе, расправив свой широкий серый балахон, словно белка-летяга, — и заклинатель бросил ему навстречу невидимую сеть магической формулы. Сагюнаро прыгнул вперед, отшвырнув стул. Существо ловко приземлилось на пол, встряхнулось, и во все стороны из его тела полезли длинные острые шипы.

Гризли опрокинул тележку. Посетители в панике бросились вон из ресторана. Служанка, выбежавшая было на крик, с визгом метнулась обратно на кухню.

— Окружайте его! — крикнул Рэй, бросая новую сеть, но дух увернулся от нее, умудрившись разрезать тонкую ткань заклинания своими шипами.

— Не подходите близко! — Гризли швырнул в существо банкой. Та разбилась о его колючки, содержимое брызнуло…

Фугору поскользнулся на соевом соусе, но сумел прыгнуть к Сагюнаро, едва не сбив того с ног, опрокинул стол, оказавшийся у него на пути, и с размаху вонзил шипы в аквариум. Отскочил, увернувшись от нового заклинания. Стекло лопнуло, мощный поток воды, смешанной с ошметками водорослей, хлынул под ноги людям. Рыбки разноцветными камешками полетели в разные стороны, но не упали на пол, а взмыли в воздух и, с противным шипением превратившись в колючие зубастые шары, бросились на магов.

Уворачиваться от кусачих тварей и одновременно пытаться уничтожить фугору было трудновато. К тому же дух, озлобленный прошлым неудачным изгнанием, явно пытался как можно сильнее навредить владельцу ресторана. Он переворачивал столы, ломал стулья и раздирал циновки, двигаясь с удивительным проворством.

— Не пускайте его на кухню! — крикнул Гризли, но существо, уже нацелившееся на дверь, с огромной скоростью пронеслось мимо Рэя, слегка притормозило, задетое его заклинанием, но все же прошмыгнуло внутрь светлого просторного помещения.

И там начался хаос.

Листья салата, рис, куски сырой рыбы полетели в тех, кто не успел побросать свои рабочие места и спастись бегством. Старший повар замахнулся на фугору ножом, но тут же был облит маслом, едва успел увернуться от тарелки, нацеленной ему в голову, и юркнул под стол.

Рэй с помощью Сагюнаро уничтожил зубастых рыб, а Гризли, загнавший наконец духа в угол между плитой и раковиной, скороговоркой пробормотал формулу изгнания. И когда товарищи подбежали к нему, фугору уже растворился в воздухе, оставив после себя сильный запах маринованного имбиря.

— Мастер-повар, значит? — скептически осведомился Рэй, стряхивая с головы мелко нашинкованную капусту. — Решил жить нормальной жизнью, как простой человек? С одного раза уничтожить фугору может не каждый опытный заклинатель.

— Да ладно, — буркнул явно польщенный похвалой Гризли. — Просто я рассердился. Смотри, что он натворил.

Вся кухня была залита соусами разного цвета, завалена битой посудой и поломанной мебелью. Второй повар, осторожно выползающий из-под стола, с ужасом оглядывал разор.

Дверь осторожно приоткрылась, и на пороге появилась девушка в ярком цветастом платье. Очень хорошенькая и очень разгневанная.

Рэй сразу почувствовал, что пора уносить ноги. Взгляд Сагюнаро, стоящего рядом, говорил о том же самом. Гризли же, гордо выпятив грудь, направился к ней, явно ожидая бурной благодарности и восхищения.

— Это был фугору, Акеми, — важно заявил он. — А тот бездельник заклинатель, которого нанимал твой дядя, только разозлил духа. Но я с моими друзьями выгнал его теперь уже окончательно. Больше не вернется.

Однако вместо того, чтобы обрадоваться освобождению от коварного духа, девушка еще раз осмотрела разгромленное помещение, покраснела до ушей, сжала кулаки и издала вопль гнева и ярости:

— Посмотри, что вы натворили! Мой ресторан!!!

Гризли ошеломленно попятился.

— Акеми, не надо так переживать…

— Я тебя зачем наняла?! — продолжала кричать девушка, наступая на изумленного мага, и длинные шпильки в ее черных волосах, уложенных тяжелым жгутом, казалось, дрожат от гнева. — Мне нужен был повар! Повар, а не заклинатель! Мне теперь всю мебель, всю посуду надо заново покупать! Клиентов распугали! Кто теперь ко мне придет?!

— Акеми, послушай…

— Убирайтесь! Вон отсюда! Вместе с дружками! — Она схватила первую попавшуюся сковородку и швырнула в Гризли, который едва успел уклониться. — И чтобы я тебя здесь больше не видела!

— Пошли. — Рэй, от души веселившийся, наблюдая все происходящее, схватил товарища за плечо и потащил за собой, подальше от темпераментной красотки. — Давай, идем. Вернешься, когда она успокоится.

— И чтобы мне на глаза показываться не смел! — кричала разгневанная девушка. — Никогда! Вернешься, стражей позову!

— А надо было твоему дядюшке нормального заклинателя звать! А не кого попало! — заорал в ответ разозлившийся Гризли.

Но Сагюнаро подтолкнул его в спину, и маги оказались на улице, а эпитеты вроде «киккакэ», «ахо» и прочие оскорбления продолжали нестись им вслед.

— Пару дней всего поработал! — Отойдя на безопасное расстояние от чайного дома, Гризли сдернул с себя фартук, скомкал и швырнул его на землю. — А все из-за вас!

— Ладно, не переживай. — Сагюнаро сел на лавку под раскидистым алатаном и улыбнулся. — Все равно это была не твоя работа.

— Ты не повар, Гризли, — подтвердил Рэй, одобряюще хлопнув товарища по плечу. — И никогда не сможешь быть им. Ты заклинатель и никуда от этого не денешься.

Гризли промолчал, мрачно посматривая по сторонам. Но на улице, залитой полуденным зноем, не нашлось ничего примечательного. Тогда он спросил угрюмо:

— Это вы, что ли, подстроили. С фугору? Специально его вызвали?

— Нет, друг, — рассмеялся Рэй. — Это сработало твое чутье заклинателя. Ты сам выбрал место, где обитал дух. И так будет всегда. Тебя обязательно притянет к потусторонней силе, как ни старайся уйти от нее.

Гризли еще раз хмуро глянул в сторону чайного дома и отвернулся.

— Ну у тебя хотя бы отражение в зеркале нормальное, — с деланой беззаботностью сказал Сагюнаро.

— А что с твоим отражением? — тут же спросил тот настороженно, но ответ услышать не успел.

Из переулка прямо к заклинателям семенила пожилая дама, та самая, из ресторана, с ворохом покупок в руках.

— Молодые люди, можно с вами поговорить? — произнесла она глубоким, хорошо поставленным голосом.

— Да, конечно, — учтиво отозвался Рэй.

— Давайте присядем, — предложил Гризли, показывая на скамейку под деревом.

Дама села, сложив покупки на землю, и внимательно осмотрела друзей.

— Вы заклинатели, не так ли? — спросила она, явно ожидая услышать положительный ответ.

— Да, — ответил Рэй, устроившись на теплых плитах напротив лавки. Рядом с ним уселся Гризли. — У вас возникли какие-то сложности с духами?

— Я должна объяснить все по порядку. — Женщина достала бумажный веер, разрисованный яркими птицами, и начала свой неторопливый рассказ: — Я живу довольно далеко отсюда…

Рэй подумал, что она могла бы и не говорить об этом. Широкий пояс на ее платье был разрисован ветвями сосны — такие носили только в провинции Хаката.

— Наше селение называется Хоши. Это очень тихое, красивое место, у нас никогда не происходило ничего опасного или необъяснимого, и духи особо не тревожат. Но в последнее время стало твориться что-то странное.

Она замолчала и с удвоенной силой заработала веером, так что у Сагюнаро, сидящего рядом, волосы поднялись дыбом.

— Насколько странное? — спросил он, отодвигаясь в сторону.

— У меня пропала кошка, — сказала дама, подбородок ее задрожал, но она справилась с волнением. — Уже неделю не приходит домой. И я просто не знаю, что делать.

— Может быть, она сама убежала? — сочувственно спросил Гризли, известный любитель котов. — Еще вернется.

— Моя Казуко никогда не бросила бы меня, — уверенно заявила женщина. — Я убеждена, что ее похитили. И не только ее. У господина старосты пропал кот, и у господина Горо — он содержит постоялый двор. А еще на соседней улице у мясника…

— Прямо какой-то заговор, — едва слышно произнес Сагюнаро.

— Но что требуется от нас? — осторожно осведомился Рэй.

— Найти мерзавца, который украл наших любимцев, и вернуть их. Я уже обращалась в вашу общину. — Голос женщины обиженно дрогнул, и она крепче сжала веер. — Однако они отказали. Сказали, что не могут мне ничем помочь, у них, мол, есть дела поважнее, чем гоняться за котами.

Рэй подумал, что может понять магов из ордена.

— Уважаемая, но мы тоже не охотники за кошачьими ворами, — терпеливо пояснил он.

— Если вы смогли изгнать фугору, то и наших котиков найдете, — убежденно ответила дама. — А мы вам хорошо заплатим.

Гризли засопел, взглянул на друзей и решительно поднялся с земли:

— Нам с коллегами надо посоветоваться.

И, едва они отошли в сторону, зашептал:

— Слушайте, скажу честно. Деньги нам, конечно, нужны. И котов мне жаль, но вряд ли мы можем чем-то помочь этой женщине и ее соседям. Что скажете?

Рэй с сомнением покачал головой:

— Что-то меня смущает в этой истории.

— Меня тоже, — неожиданно согласился с ним Сагюнаро. — Все это может быть очень серьезно. Просто так коты в целом поселке не уходят. Я бы согласился на эту работу.

— И что может быть серьезного в исчезновении кошек? — скептически осведомился Гризли, оглядываясь на пожилую даму, с нетерпением посматривающую на совещающихся заклинателей. — Ладно, даже если их ловят на шкурки вместо белок, при чем здесь мы?

— Коты — магические животные, — ответил Рэй, пытаясь вспомнить все, что когда бы то ни было читал об этом.

— Они могут легко соприкасаться с миром духов, — подтвердил Сагюнаро. — Я слышал, они даже могут входить в него.

— Ну ладно, если так… — Гризли снова посмотрел в сторону ресторана и сердито насупился. — Идем, скажем, что согласны.

Женщина, с нетерпением ожидавшая их решения, поднялась навстречу.

— Мы принимаем ваше предложение, — произнес Рэй.

— Но вы должны знать, что у нас нет дипломов, — признался честный Сагюнаро. — И если вас это волнует…

— Меня волнует только моя Казуко. — Дама подобрала свои свертки и вручила их Гризли. — Давайте поторопимся.


Повозка на четыре места, запряженная ленивым бурым быком, неторопливо катила по узкой сельской дороге. Сосны, растущие на обочинах, покачивали искривленными ветвями с пучками длинных игл, аромат разогретой смолы плыл в воздухе.

Рэй смотрел по сторонам и думал, что именно с этой дороги начался его долгий путь в заклинатели.

Его забрали из родной деревни и привезли в маленький сельский храм — один из многих, разбросанных по стране. Туда свозили детей из близлежащих земель обширной Аканэ, как только у них проявлялся дар, даже слабый его отголосок. Рэю было известно, что раньше орден заклинателей был довольно бедным, но после того, как прапрадед царствующей ныне императрицы подарил ему богатые, плодородные земли на западе империи и несколько храмов, дела у магов пошли лучше.

Правда, теперь говорили, что работать они стали из рук вон плохо — отъелись, обленились, стали небрежны, начали наряжаться в красивые одеяния. Скупили самые редкие и дорогие свитки — набили ими целую библиотеку. А прежде, голодные, нищие и оборванные, были старательнее и не брезговали любой, самой ничтожной работой и оплатой.

Рэй знал, что это неправда — на пустой желудок много духов не изгонишь. А вот библиотека ордена заклинателей действительно самая обширная в стране, и разрешения пользоваться ею часто спрашивали даже ученые императрицы. Но бездельничать никто из магов не привык с самых ранних ступеней обучения.

Сначала юные заклинатели, которых забрали из семей, живя в маленьких сельских храмах, не занимались ничем магическим. Просто работали на огороде, разводили кур и уток, плели корзины и шляпы. Учились в школе, ведь многие прибывшие из далеких деревень не умели читать и писать.

Дар заклинателя духов — капризная штука. Проявившись один раз в детстве, он мог уснуть на многие годы или вообще исчезнуть, а заставить его появиться вновь не умел никто, даже самый мудрый учитель. Солидное состояние ордена могло бы позволить детям вообще ничего не делать, развлекаясь целые дни, но заклинателей с самого начала приучали к мысли, что их будущее связано с постоянным тяжелым трудом.

Несколько лет Рэй жил в компании разновозрастных детей и подростков, среди которых был даже парень лет восемнадцати — здоровый бугай, чем-то напоминающий Гризли. По его словам, дар заклинателя так и не проявился в нем второй раз, но он не хотел уходить из храма и с удовольствием работал на кухне. Без счета раздавал мальчишкам, тоскующим по родным, рисовые колобки и соевые конфеты, давал подзатыльники задирам и знал огромное количество песен и занимательных историй.

Именно от него Рэй узнал почти все о потусторонних существах и каждый вечер с нетерпением ждал нового рассказа. И только один день в году Ясу не разговаривал ни с кем. С раннего вечера он уходил в темную каморку, находящуюся в дальнем конце коридора, и наставник задвигал на ее двери тяжелый засов. На следующее утро его выпускали, и он снова принимался за помощь по хозяйству.

Тогда Рэй еще не знал, что этот день — праздник духов, который ему самому удастся пережить с таким трудом. Время, когда все потусторонние сущности, даже самые добрые, сходят с ума, превращаясь в кровожадных хищников. А его друг — добродушный здоровяк Ясу — на самом деле анносу, защитник и хранитель детей, призванный одним из старших учителей-наставников. Вместе с магистрами-заклинателями добрый дух наблюдал за ними, ожидая, когда проявится их дар.

Рэя долгое время считали бесталанным, до тех пор пока он не поймал хорька, забравшегося в курятник. Мальчишка понятия не имел, что это один из гаюрнов — духов, умеющих принимать обличье мелких зверьков и обожающих приносить людям мелкие неприятности — воровать куриные яйца, например.

Уже позже он прочитал сказку, в которой говорилось, что появление василисков произошло по вине гаюрнов. Один из них стащил яйцо, но не съел, а высидел, превратившись в жабу. И, когда скорлупа лопнула, на свет появилось страшное чудовище. Сам юный заклинатель не слишком поверил в правдивость подобной истории, но она ему понравилась.

На следующий же день после поимки гаюрна Рэя отправили в Варру, к учителю Хейону. В первое время он скучал по маленькому уютному храму, по Ясу, но затем магия захватила его, а новый мир духов, открывшийся перед ним, очаровал…

Рэй моргнул, очнувшись от воспоминаний, и снова уставился в окно. Раньше все казалось таким волшебным и радужным. Теперь, по прихоти Хейона, он сам не знал, что случится с ним в будущем. Останется без работы и уважения? Придется перебиваться случайными заработками, как Рекару, или все же найдет свое место в общине заклинателей?

«И все же лучше работать где попало, чем быть мертвым, как Канринин», — прозвучал в голове Рэя голос здравого смысла.

Заклинатель проводил взглядом искривленные ветви сосны, проплывающие за окном, и подумал: «Ладно, выкрутимся как-нибудь. Мы прошли весь курс обучения, выполнили сложнейшее задание. Орден магов должен понять…»

Он взглянул на друзей. Сагюнаро казался целиком занятым беседой с госпожой Орино о разведении роз и выглядел спокойным и умиротворенным. Гризли уже давно дремал, уронив голову на грудь, и мирно посапывал. Глядя на него, Рэй сам с трудом сдержал зевок. Тихий жаркий день навевал сон.

Из-за матерчатой стенки послышался голос возницы:

— Все, уважаемые, остановка. Быку надо передохнуть.

Повозка остановилась.

— Вот бездельник! — воскликнула пожилая дама, всплеснув руками. — Ты же обещал меня засветло довезти.

— Засветло и доедем, — лениво отозвался погонщик.

— Ладно, мы никуда не спешим, — миролюбиво сказал Рэй и первым спрыгнул на землю.

Они остановились на берегу реки. Прозрачная вода медленно текла по ровному каменистому дну, в ней были видны стайки рыб, снующих на мелководье. Над зелеными камышами носились синие стрекозы.

— Отличное место, — заявил Гризли и тут же полез купаться.

Сагюнаро с Рэем бросились следом за ним. Следующие полчаса они плавали, ныряли, окатывали друг друга водой и вопили от восторга.

Госпожа Орино снисходительно понаблюдала за ними пару минут и удалилась. Она расстелила в тени куста покрывало, чинно уселась на нем, расставила перед собой коробочки и сверточки с едой. И, когда заклинатели выбрались на берег, радушно пригласила:

— Угощайтесь, молодые люди.

Они не заставили себя долго уговаривать.

Женщина с улыбкой рассматривала заклинателей — таких разных и в то же время одинаковых. Один из них был выше своих спутников на полголовы, с широченными плечами и руками, которые, казалось, созданы лишь для того, чтобы закидывать сеть в море или держать ручки плуга, а не заклинать духов. Добротная одежда из полотна и кожи была как будто немного маловата ему, но явно сшита хорошим портным. Этот маг выглядел добродушным и немного сонным, однако в его светло-карих глазах время от времени мелькал проницательный огонек.

Второй — стройный, с длинными волосами пшеничного цвета и тонкими чертами лица, по которому иногда мелькала сумрачная тень, гасящая светло-голубые глаза и закладывающая неожиданно резкую складку у его губ. Он выглядел спокойным, невозмутимым, но невидимая пружина внутри него казалась сжатой до предела и могла развернуться в любой момент. Светлая рубашка и брюки из серой вытертой кожи сидели на нем с элегантной простотой, которая не дается годами тренировок, а бывает только врожденной.

Третий — статный, загорелый и мускулистый — был наполнен бурлящей энергией. Она сквозила в каждом его движении, как будто намеренно сдержанном, слегка ленивом. Госпожа Орино невольно прибегла к своему любимому сравнению с котом, готовым преследовать мышь. Эта же непонятная сила искрилась в его выгоревших до льняного цвета волосах и кипела в серых глазах, взгляд которых пожилая женщина, сидящая рядом, выдерживала не всегда.

Все трое были очень молодыми, беззаботными, и в то же время на них лежал отпечаток суровой сдержанности, всегда отмечающей людей, имеющих дело с потусторонним и вынужденных часто рисковать жизнью.

— Я слышала, у вашего ордена трудности, — произнесла дама, с улыбкой наблюдая, как молодые маги поглощают ее запасы.

— Какие трудности? — тут же спросил Сагюнаро, не донеся до рта рисовую лепешку.

— Ну разве вы не знаете, многие недовольны положением, которое вы занимаете в стране. Его считают слишком влиятельным. Ходят слухи, что вас должны лишить половины земель. — Женщина, с интересом следящая за молодыми магами, заметила, как мелкие морщинки внезапно появились у сузившихся глаз Сагюнаро, а рука Рэя на миг замерла в воздухе.

— Нас-то все равно пока в орден не приняли, так что нам волноваться нечего, — беспечно отозвался Гризли, подтягивая ближе коробочку с маринованным имбирем.

Дама увидела, как Рэй пронзительно взглянул на Сагюнаро, и по выражению их лиц поняла — оба юноши считают, что волноваться как раз есть из-за чего.

— Благодарим за угощение, госпожа Орино, — сказал заклинатель, поднимаясь одновременно с Сагюнаро, у которого, похоже, тоже пропал аппетит, — все было очень вкусно.

— Рада, что вам понравилось, — ответила дама и улыбнулась Гризли, с тоской осматривающему оставшуюся еду. — А вы кушайте, молодой человек, кушайте, не стесняйтесь.

Тот не заставил ее повторять приглашение дважды и тут же потянулся за следующим куском. Два мага спустились к реке.

— Обычно так всегда и бывает, — тихо сказал Рэй, садясь на камень у самой воды и оглядываясь на возницу, мирно храпящего под кустом неподалеку. — Сначала забирают часть имущества, затем все, а после объявляют и самого разоренного владельца вне закона. Только кто тогда будет духов изгонять?

— А духов никаких изгонять не придется, — ответил Сагюнаро, глядя на стрекоз. — Все сделают вид, будто их не существует. Знаешь, это очень просто. Шиу побеги помял — значит, ночью град был, или ветер, или кабаны потоптали. Корри жизнь у ребенка крадет — заболел тяжелой болезнью. Врачи не могут вылечить? Ну они же не всесильны. — Заклинатель наклонился, поднял камешек, бросил в воду и продолжил: — Горный дух кого-то убил — так человек сам в пропасть упал.

— А как быть с днем духов? — спросил Рэй, которому очень не нравились рассуждения друга, но он не мог не согласиться с их логичностью.

— Придумают что-нибудь, — пожал плечами Сагюнаро. — Нельзя выходить из дома, потому что по новому указу императрицы любому, кто высунет нос на улицу, отрубят голову. Или на голову упадет камень. Или накануне раздадут всем сонные таблетки…

Он замолчал, вытянул руку, и на его указательный палец опустилась бирюзовая стрекоза. Рэй машинально узнал в ней маленького речного духа.

— Слушай, это полная дурь. — Он слез с камня и подошел ближе к другу, наблюдая за волшебным существом, подрагивающим прозрачными крылышками. — Насколько я понял, твой отец в верховном совете. Ты можешь поговорить с ним. Он ведь в силах как-то повлиять…

Сагюнаро перевел взгляд на Рэя.

— Мой отец ненавидит заклинателей. Он и раньше их недолюбливал, а уж с тех пор, как у меня проявился дар… — Маг пошевелил рукой, и дух взлетел, присоединяясь к остальным стрекозам. — Видел бы ты, в какой он был ярости. Он-то хотел, чтобы его сын стал солидным человеком, наследником всего состояния, военным или ученым. А меня забрали в храм. Он и закон этот проводит для того, чтобы заклинателей больше не было. Вообще не существовало на свете.

Сагюнаро снова посмотрел на хмурого Рэя и улыбнулся:

— Да ладно, не расстраивайся ты, пока еще ничего не случилось. Когда получим официальное звание магов, тогда и будем волноваться. Если получим. Так что Гризли прав. Нас все это не касается.

Он замолчал, присел у воды, глядя на свое размытое темное отражение, по которому пробегала редкая рябь, и сказал с внезапной злостью:

— Как же есть хочется!

— Ты же только что съел полную миску рыбы с рисом, едва ли не больше Гризли, — удивился Рэй.

Друг свирепо оглянулся на него.

— Знаю! Но это не еда… — Он осекся и снова отвернулся. — Вернее, не та еда… в общем…

— А чего тебе хочется? — тихо спросил заклинатель, глядя на его светлый затылок. — Крови?

— Мяса, — хмуро ответил бывший пленник шиисанов, опуская руки в воду. — Свежего сырого мяса.

Рэй услышал, как тот сглотнул голодную слюну, видимо представляя еще теплый окровавленный кусок.

— Надеюсь, не человеческого? — пошутил он, но, судя по обжигающему взгляду Сагюнаро, шутка не была оценена.

— Ты не понимаешь, — процедил друг сквозь зубы, — каково это — подходить к зеркалу, ожидая увидеть там чудовище, просыпаться каждую ночь мокрым от пота и замирать в страхе, боясь посмотреть на свои руки и увидеть, что из них снова течет кровь. Постоянно глушить в себе порывы злобы…

— Слушай, — пробормотал ошеломленный Рэй, опускаясь рядом с ним на песок, — я действительно не знал, что все так серьезно. Давай разберемся с этим делом и придумаем, как помочь тебе. Ведь наверняка есть способ…

Сагюнаро, недослушав, внезапно подался вперед, внимательно глядя в сторону кустов.

— Ты видишь? — спросил он. — Вон там…

Рэй присмотрелся. Под листьями, у самой воды, блеснули чьи-то глаза, показалось острое ухо.

— Похоже на кошку, — сказал он. — Обычная, серая с полосками.

— А какая была у госпожи Орино?

— Такая же, но… не думаешь ли ты, что это она?

Зверек продолжал смотреть на них из кустов, явно не собираясь ни прятаться, ни убегать.

— Эй, — позвал ее Рэй, — кис-кис, как тебя там зовут…

— Казуко, — тихо подсказал Сагюнаро.

— Казуко. Иди сюда. Не бойся. Давай, иди.

Кошка не двигалась, и заклинатель, не поднимаясь во весь рост и стараясь не делать резких движений, попытался приблизиться к ней. В этот миг возница, спящий поблизости, громко всхрапнул, и зверек исчез. Не убежал, юркнув под куст, а просто растворился в воздухе, да так, что не колыхнулась ни одна веточка.

— Странно, — пробормотал Рэй. — Кто из духов принимает облик кошек?

— Никто, — отозвался Сагюнаро задумчиво, — как я уже говорил, кошки сами — мистические животные. Духи не могут превращаться в них.

— Тогда что это было?

Заклинатель не отрывал взгляда от куста, но кошка или кто-то похожий на кошку больше не появлялся.

— Не знаю, Рэй, — серьезно ответил Сагюнаро. — Давай посмотрим поближе.

Они обшарили весь куст, осмотрели едва ли не каждый листочек, но не нашли ничего, кроме нескольких сухих белых ракушек.

— Эй, — послышался через двадцать минут бесполезных поисков голос Гризли. — Вы что там потеряли? Ехать пора.

— Ладно, идем. — Сагюнаро отряхнул с волос древесный мусор, выбираясь из зарослей. — Никаких следов. Ни физических, ни магических. Можно предположить, что нам голову напекло и все показалось.

— Но ты же знаешь, не показалось, — ответил Рэй, шагая следом за товарищем.

— Что не показалось? — спросил Гризли, появляясь из-за дерева.

— Потом расскажем. — Сагюнаро многозначительно покосился на госпожу Орино, забирающуюся в повозку.

— Ну хоть намекните.

— Не сейчас, — поддержал конспирацию друга Рэй.

Всю оставшуюся дорогу Гризли умирал от любопытства, но ни о чем не спрашивал.

Границу провинции Хаката они пересекли вечером. Впрочем, границей ее можно было назвать только условно. Вдоль Дороги тянулись все те же поля, сады и светлые сосновые леса. А несколько каменных столбиков, установленных на обочине, заклинатели даже не заметили.

Эти плодородные земли принадлежали сыну императрицы Шинатсу и давно стали частью неоспоримых владений правящей семьи. Так что правитель Хакаты большую часть времени проводил в пирах, охотах и других увеселениях, в то время как его мать чуткой, но твердой рукой правила вместо него.

Правда, ходили темные слухи, что наместник не слишком доволен своей полной зависимостью от властной родственницы. Хотел бы большей свободы в выборе решений. Но императрица окружила сына верными себе людьми и знала о каждом его шаге, не давая возможности совершить какую-нибудь необдуманную политическую глупость…

До городка Хоши путешественники добрались уже в густых сумерках. Вдоль длинной улицы стояли одинаковые аккуратные низкие домики с ухоженными садами. На их широких террасах горели робкие огоньки фонариков, которые зажигали на ночь. В маленьких прудиках заливисто квакали лягушки. Теплый воздух плыл, наполняя все вокруг упоительным ароматом жимолости. Свет уже почти во всех домах был потушен. Здесь, как и во многих других мелких селениях, спать ложились рано.

Возница высадил их на окраине, возле большой усадьбы, которая возвышалась над соседними строениями, словно парусный корабль над гребными лодками.

Сквозь ветви деревьев было видно, как светятся оранжевым теплом его окна.

По дорожке, усыпанной белым речным песком, усталые путники дошли до дома. На просторной веранде тоже горел фонарь, вокруг которого вились ночные бабочки. Их крылья отбрасывали гигантские причудливые тени.

— Добро пожаловать, — произнесла госпожа Орино утомленно. — Проходите, не стесняйтесь.

Заклинатели поднялись следом за ней на крыльцо, и тут же навстречу хозяйке выскочила молоденькая заспанная служанка с длинными каштановыми волосами, кое-как завязанными в узел на затылке.

— Ой, как вы поздно, — защебетала она, забирая у Гризли, нагруженного покупками дамы, все свертки. — А я жду-жду. Ни секундочки не подремала, все в окошко смотрела. Думала, вы уже завтра приедете. А молодые люди тоже с вами?

— Да. Они останутся. — Госпожа Орино провела кончиками пальцев по вискам, словно стараясь стереть усталость. — Располагайтесь, юноши, — сказала она заклинателям. — А я пойду лягу. Что-то устала. Завтра мы с вами поговорим. Минако, покажи им комнату.

И она удалилась в глубину дома.

Сагюнаро проводил ее обеспокоенным взглядом, но ничего не сказал и пошел вместе с друзьями за служанкой, которая, ни на секунду не прерываясь, щебетала о том, что госпожа поехала в город, обещая вернуться с заклинателем, а привезла сразу трех. Удивительная удача.

— Так что случилось с кошкой госпожи Орино? — спросил Рэй, бросая на пол у стены свой мешок.

— Да ничего, — пожала плечами девчонка, ловко расстилая на полу три мягких матраса — футона. — Побегает и вернется.

Больше никакой информацией о случившемся она не владела и вообще ничего путного сказать не могла. Только бросала кокетливые взгляды на Сагюнаро.

Наконец служанка удалилась, задвинув за собой дверь. Рэй погасил фонарь, который оставила Минако, и улегся на свою постель, глядя сквозь широкие окна в сад.

— Так что там случилось у реки? — задал Гризли вопрос, мучавший его половину дня.

Выслушав подробный рассказ друзей, он некоторое время лежал молча, прислушиваясь к ленивому кваканью лягушек, и наконец сказал уверенно;

— Похоже, кошка просто ушла в мир духов. Они же умеют это делать, только не показывают обычным людям.

— А что она делала так далеко от жилья? — спросил Сагюнаро, опираясь локтем на свою плоскую подушку.

— Может, потерялась? — неуверенно ответил Гризли, и Рэй услышал, как он ворочается и под его матрасом похрустывает циновка, сплетенная из стеблей бамбука. — Нас вроде и просили искать потерявшихся котов.

— Если она потерялась, почему не подошла, не подала голос? — продолжал допытываться Сагюнаро. — Она не выглядела ни испуганной, ни голодной. Просто наблюдала за нами.

— Ну, тогда не знаю… Эй, Рэй, ты чего?

Заклинатель, быстро поднявшийся с пола, мотнул головой, призывая к молчанию, очень тихо подобрался к двери и рывком раздвинул ее.

Можно ли увидеть черную кошку в темной комнате? В коридоре было очень темно. Глухая ночь, казалось, шевелилась, заполняя собой все пространство от пола до потолка, но ей было мало места, и она тяжело вздыхала, шелестя занавесями и поскрипывая деревянными балками.

Рэй вглядывался в эту ночную черноту, и его расширившиеся зрачки пытались уловить движение, которое он услышал в комнате, — перестук маленьких лапок. Но вокруг было тихо, только почему-то по спине пробежала волна озноба, и стало жутковато.

На миг он вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, идущим в полночь на кухню за печеньем. Тогда он впервые увидел, вернее, ощутил духа — стремительный серый силуэт, пронесшийся мимо и задевший его крылом по лицу. Вопль испуганного Рэя разбудил весь дом. И взрослые долго не могли понять, что вызвало у него такой ужас. К утру он успокоился, но до сих пор помнил то прикосновение к неведомому, потустороннему, что так потрясло его тогда.

И сейчас уже взрослый Рэй улавливал отголоски того давнего чувства. Но в коридоре никого не было. Если неведомое существо и прошмыгнуло здесь недавно, теперь оно исчезло.

Рядом так же бесшумно появился Сагюнаро.

— Что? — произнес он почти беззвучно.

Рэй отрицательно покачал головой, испытывая почти разочарование.

— Показалось, видимо, — ответил он, подождал еще несколько секунд и вновь задвинул дверь.

— Что-то нам в последнее время все видится да чудится, — заметил Гризли, удобнее устраиваясь на своей циновке. — Не к добру это. Знаете, что бывает с заклинателями в старости? Им везде духи постоянно мерещатся. А нам вроде как еще рановато.

Рэй промолчал, укладываясь на свое место. В наступившей тишине он слышал щебет голосистой птички рури где-то за домом и шелест ветра в ветвях деревьев.

Засыпая, он думал об исчезающих и появляющихся кошках, котах и котятах. Поэтому не было ничего удивительного в том, что они снились ему всю ночь. Теплые мягкие хвостатые клубки носились по комнате, взбирались вверх по стенам и скакали по храпящему Гризли. Рэй пытался поймать их и усадить всех в одну корзину, но котята вылезали из нее и разбегались в стороны.

Так что проснулся он в некотором обалдении. В лицо бил солнечный свет, а в ушах звенел голос Минако:

— Поднимайтесь, я принесла вам завтрак. Вставайте, уже утро. Я думала, заклинатели с первым лучом солнца уже на ногах.

— Ну да, — пробормотал Гризли, — хорошо выспавшиеся, сытые заклинатели именно так и делают.

Девчонка хихикнула, мотнула длинным хвостом, завязанным на макушке широкой синей лентой, стрельнула плутовскими раскосыми глазами в сторону Сагюнаро и убежала по своим делам.

Рэй чувствовал себя совершенно разбитым, впрочем, друзья выглядели тоже не очень.

— Больше не буду спать в одной комнате с вами, — хмуро заявил Гризли, потягиваясь и зевая. — Один постоянно ворочается, другой разговаривает на каком-то неведомом языке.

— Я всю ночь ловил котов, — признался Рэй, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. — А тебе что снилось, Сагюнаро?

— То же, что и вчера, — ответил тот мрачно, лежа на спине и глядя в потолок, испещренный солнечными бликами. — Ничего нового.

Выяснять, что конкретно он имеет в виду, Рэй не стал, и так было понятно — вечное бегство и противостояние шиисанам.

— Ладно, какие у нас планы? — спросил Гризли, подтягивая ближе поднос с завтраком, и тут же ответил сам себе: — Надо сходить ко всем, у кого пропали кошки. Может, увидим или почувствуем что-нибудь необычное.

— Думаю, надо разделиться, — тут же сказал Сагюнаро, — нет смысла терять время и бродить по деревне всем вместе. Я пойду к мяснику. — Он покосился на Рэя и добавил: — Если никто не возражает.

Тот пожал плечами, показывая полное равнодушие к этому выбору, хотя после вчерашнего разговора у реки понял, почему друг проявил такой энтузиазм.

— Ладно. Я навещу местного старосту.

— Тогда мне остается владелец деревенского постоялого двора, — беспечно отозвался Гризли.

После торопливого завтрака заклинатели вышли из дома.

Служанка подметала веранду, так что пыль стояла столбом, и негромко напевала себе под нос.

— Что кошка, не вернулась? — спросил Рэй, и та тут же отложила метлу, радуясь возможности поболтать.

— Нет, не вернулась. Она и раньше уходила, но никогда так надолго.

— А как чувствует себя госпожа Орино? — осведомился Гризли.

— Еще отдыхает, — проворно повернулась к нему девушка, — устала вчера. Она ведь уже не молоденькая, ну и, конечно, из-за Казуко расстроилась.

— Она одна здесь живет? — задумчиво спросил Сагюнаро, осматриваясь.

Его взгляд остановился на высохшей гирлянде, все еще свисающей с перил и, видимо, так и не убранной со времени праздника духов.

— Почему одна? — живо ответила Минако. — Со мной. Но в доме больше никого нет, да. Родные разъехались кто куда…

Она была бы не прочь поболтать еще, но заклинатели спешили. Узнав, где живут владельцы пропавших котов, они попрощались и спустились на дорожку, ведущую к калитке.

Идя к воротам, Рэй заметил, что сад порядком запущен. Круглый прудик зарос ряской. Тропинки затягивали плети ползучей травы, живую изгородь давным-давно не подравнивали.

Заклинатель машинально выдернул длинный голый стебель блохобоя, выросший среди одичавших гортензий. Этот сорняк привлекал журов — неопасных, но любящих пакостить людям духов.

— Знаю, чем мы займемся, если с котами ничего не выйдет, — сказал Гризли, наблюдающий за другом. — Наймемся сюда садовниками. До старости как раз работы хватит.

Выйдя за калитку, заклинатели разошлись в разные стороны.

Шагая по песчаной дороге, Рэй внимательно посматривал по сторонам. Вдалеке пропылила тележка почтальона. Где-то в саду смеялся ребенок и скрипели качели. Стучали молотки — неподалеку строили дом. Из открытых дверей местной лавочки тянуло приятной прохладой, ароматом корицы и слышались веселые голоса женщин.

Пробежала стайка детей с сумками через плечо — торопились в школу. Они еще долго оглядывались на Рэя, перешептываясь и хихикая.

У колодца бродила одинокая рыжая курица и растерянно квохтала.

Обычное селение. Обычные звуки. Обычные занятия.

Рэй свернул в тенистый переулок, где стояло несколько нарядных домов с шатровыми крышами и белыми, недавно оштукатуренными стенами, и вдруг почувствовал, как его затылка коснулся холодный ветер. Заклинатель оглянулся и увидел кошку. Туже самую — серую, полосатую. Она смотрела на человека из дыры в заборе.

Рэй присел на корточки, глядя на зверька.

— Ну что, может, скажешь, что тебе нужно? Или так и будешь за мной следом ходить?

Кошка мигнула, дернула ухом, подалась вперед, как будто уже решившись пролезть в дыру, но потом передумала и пропала. Исчезла так же, как и в прошлый раз.

Рэй, которому уже порядком надоели все эти исчезновения и появления, решительно подошел к забору и заглянул за него. Никаких котов там не было. Ни серых, ни полосатых. Он произнес несколько формул призыва, но это тоже оказалось бесполезно.

— Ладно, — сказал заклинатель в пустоту, — захочешь поговорить — приходи.

Он пошел дальше и уже через пару минут был рядом с нужным домом. Староста стоял у ворот, разговаривая с несколькими работниками. Те кивали, слушая его указания. Рэй остановился неподалеку, рассматривая людей. Все жители Хакаты были одинаково смуглыми, достаточно стройными, черноволосыми, темноглазыми, с полными яркими губами. А глава деревни — крепкий мужчина средних лет с льняной шевелюрой, загорелой, но все равно гораздо более светлой, чем у остальных, кожей — казался ниже остальных почти на полголовы, и было забавно наблюдать, как работники, молодые высоченные парни, почтительно склоняются, словно стараются казаться пониже рядом с ним.

Они обсуждали колодец, который надо выкопать. Но беседа очень быстро прервалась. Староста заметил Рэя.

— Тебе чего? — спросил он с фамильярной грубоватостью. — Если пришел на поля наниматься, то больше мне людей не надо. А вот траву косить, то пожалуйста.

— Господин Начира, — произнес молодой маг вежливо, — меня зовут Рэй, я заклинатель духов. Госпожа Орино пригласила меня…

— Что-то ты слишком молод для заклинателя, — ответил староста, а работники, с любопытством рассматривающие гостя из Варры, дружно закивали.

— Каждый может заклинателем назваться, а ты докажи попробуй, — сказал один из них.

— Печать ордена у тебя есть? — строго поинтересовался староста, щуря светлые глаза на темном от загара липе.

— Пока еще нет, — не вдаваясь в подробности, отозвался маг.

Он прекрасно понимал, что после бесславного окончания обучения подобный разговор не первый и не последний. В качестве простого крестьянина его здесь приняли бы гораздо лучше.

— И печати нет. — Староста укоризненно покачал головой.

— Ты хоть одного духа в глаза видел? — ухмыльнулся другой работник.

Остальные необидно рассмеялись над непутевым парнем, который вместо того, чтобы честно трудиться, пытается выдать себя за мага.

— Да приходилось видеть, — сдержанно отозвался Рэй, вновь помянув про себя недобрым словом господина Хейона. — И чтобы у вас не было сомнений…

Он сосредоточился, произнося мысленно короткую формулу. Спустя мгновение из травы к его ногам выскочил маленький зверек, покрытый зеленоватым мехом, с кусочком рисового хлеба в зубах. Ловко цепляясь за одежду заклинателя, забрался ему на руку и уставился на старосту круглыми изумрудными глазами.

— Это анагато — защитник полей, — сказал Рэй, чувствуя на руке внушительную тяжесть небольшого на первый взгляд существа.

— Да уж знаю, — уважительно ответил староста. — Мы его два месяца приманивали.

Один работник толкнул другого локтем и заговорил прерывающимся от восторга голосом:

— Смотри-смотри, подношение ест! Взял, значит, все-таки. Понравилось.

— Вы только, господин Рэй, его обратно отпустите, — почтительно попросил староста, — чтобы он не обиделся и опять не ушел. А то снова поля засохнут.

— Не уйдет, — улыбнулся заклинатель, отпуская духа. — Ему здесь нравится.

Анагато проглотил кусок хлеба, блеснул глазами и растворился в воздухе.

— Проходите, пожалуйста, в дом, — сказал Начира, вмиг проникшись к Рэю глубочайшим пиететом и забыв обо всех сомнениях.

Работники попрощались с заклинателем не менее вежливо и ушли, опасливо поглядывая на молодого мага, явившегося из столицы.

Устроившись на тенистой веранде за чайным столиком, на который пожилая служанка поставила поднос с угощением, Рэй рассказал, зачем приехал в селение.

— Знаю, — отозвался староста устало. — Госпожа Орино вбила себе в голову, что у нас тут страшный заговор. Ерунда полная.

— Так у вас кот не пропадал?

— Пропал, — вздохнул тот. — Мне-то все равно. Этого добра у нас каждые полгода по десять штук. Только дочка страдает. Обрыдалась вся. Вон, поглядите.

Из дома вышла черноволосая кудрявая девочка лет шести с соломенной куклой под мышкой. Хмуро посмотрела на Рэя, шмыгнула курносым носом. Она была одета в розовое шелковое платье с оборками, явно не подходящее для буднего дня и возни во дворе. Но, видимо, любящий родитель не жалел для нее нарядов.

— Смотри, Мэй, — с преувеличенной радостью сказал ее отец, — этот господин приехал из самой Варры. Он точно твоего Хотару найдет.

Девочка подошла ближе, пристально рассматривая заклинателя, а он заметил, что та хромает, припадая на правую ногу.

— Вы скоро его найдете? — спросила она серьезно.

— Постараюсь скоро, — обещал Рэй, чувствуя внезапную сильную жалость к ребенку. — Расскажи, как он выглядел? Где любил спать, где ел?

Мэй кивнула, взяла заклинателя за руку и повела за собой. Она долго водила его по дому и по саду, рассказывая про своего любимца, а заклинатель пытался почувствовать что-нибудь опасное, враждебное, но ничего не ощущал. Ребенок тоже не подвергался нападению духов. И травма ее, скорее всего, была врожденной.

— А ты не помнишь, не происходило ли в последнее время чего-нибудь необычного? — спросил Рэй, глядя на уютное кошачье гнездо в траве под деревом.

Мэй честно попыталась вспомнить, но в итоге покачала головой.

— Хотару пропал. Вот и все.

Так больше ничего и не добившись, Рэю пришлось уйти.

Выходя из дома старосты, он чувствовал необъяснимую тревогу, хотя причин, кроме нескольких пропавших домашних животных, для нее не было.

Рассчитывая встретить Сагюнаро, заклинатель шагал к жилью мясника, вновь пытаясь связать воедино все, что услышал и увидел. Но картина не складывалась. Вернее, складываться было нечему. Мирный городок, все заняты своими делами. На вопрос заклинателя, не могли кто-то украсть кота для того, чтобы отомстить за что-нибудь старосте, тот лишь рукой махнул на подобное нелепое предположение.

— У нас все друг друга знают и никто ни на кого зла не держит. А если обидится — придет и в лицо скажет. Не то что в столице, — не удержался он от маленького укола в адрес заклинателя из Варры.

— А своего заклинателя у вас нет?

— Зачем? Когда надо, приглашаем из соседнего села. Но у нас здесь ничего опасного не происходит. Это госпожа Орино к чему-то придумала вас из Варры притащить…

Так что разговор закончился ничем, и Рэй по-прежнему находился на том же месте, откуда начал поиск. Сделав этот неутешительный вывод, он наконец увидел друга. Тот бодро шагал по улице, довольно щурясь на солнце.

— Ну как? — спросил его заклинатель с надеждой.

— Никак, — ответил Сагюнаро.

— В смысле?

— Мясник оказался немым. Но из того, что он попытался объяснить, я понял, что его кот сбежал три дня назад. Как только наелся печенки, так сразу и пропал.

Он усмехнулся, однако, заметив внимательный взгляд Рэя, тут же стал серьезным.

— В доме ничего подозрительного. Хотя кровь убитых животных должна привлекать некоторых духов. А что у тебя?

— Тоже ничего.

Они пошли рядом, возвращаясь к дому госпожи Орино. И Рэй по дороге рассказывал о том, как посетил дом старосты.

— Кстати, ты не помнишь, — продолжил он свои размышления, — может, коты уходят, когда предчувствуют беду или нечто вроде этого?

— Нет. Они, конечно, могут испугаться, спрятаться. Но всегда возвращаются. Они очень привязаны к хозяевам, если только… — Сагюнаро вдруг замолчал и уставился прямо перед собой. Глаза у него стали похожи на стеклянные. — Говоришь, девочка хромает? А мясник немой. И у обоих исчезли любимцы. Ты не находишь это странным?

— Может, совпадение? — предположил Рэй. — С госпожой Орино-то все в порядке.

— Она старая, — неуверенно произнес Сагюнаро, моргнул, потер лицо обеими руками и посмотрел на ладони. — Но, может, это ничего не значит.

— Не значит что? — нетерпеливо переспросил его спутник, однако так и не дождался ответа.

У дома пожилой дамы их догнал запыхавшийся Гризли. Его рубаха на груди и животе была влажной. Мокрые серые волосы облепили голову. Казалось, что он недавно окунулся в таз и не успел вытереться.

— Вы оглохли?! Кричу, кричу…

— Задумались, — отозвался Рэй. — Как у тебя дела?

— Заработал две монеты, — похвастался тот, хлопнув себя по карману. — У хозяина в бане кто-то воду портил. Оказалось — машуг завелся. Ну, я его изгнал, — закончил он с ложной скромностью, горделиво взглянув на друзей.

«Вот, значит, где его окатили», — рассеянно подумал Рэй. Сагюнаро не отреагировал, все еще погруженный в свои размышления, а заклинатель сказал:

— Отлично, хоть кому-то повезло. Он у тебя печать мага спрашивал?

— Спросил, — беспечно ответил Гризли, — но я увел разговор в сторону, а потом он и вообще забыл об этом.

Тут можно было не сомневаться. Внешне похожий на добродушную панду, этот бугай удивительным образом умел расположить к себе людей.

— А по нашему делу что?

— Глухо, — сразу поскучнел Гризли. — Хозяин очень опечален. Кот ему ноги по вечерам всегда грел. У него ноги больные.

— Ясно, — многозначительно сказал Сагюнаро, выныривая из своих мыслей.

— Может, ты объяснишь наконец, в чем дело? — не выдержал Рэй. — Если понял, так и скажи.

— Я еще не уверен до конца, но думаю…

О чем именно он думает, друг сказать не успел. Из окна госпожи Орино долетел такой отчаянный, громкий визг, что заклинатели едва не подпрыгнули от неожиданности и одновременно бросились к крыльцу. Но не успели взбежать на веранду, как из дверей выскочила белая от ужаса Минако. Она споткнулась, вцепилась в Сагюнаро обеими руками, всхлипывая и дрожа.

— Что случилось? В чем дело? Что с тобой? — наперебой начали спрашивать молодые люди.

— Госпожа! С ней там… ужасное, — выдохнула девушка и залилась слезами.

— Наверх! Быстро! — велел Рэй, шагнув в дом первым.

Узкая лесенка в конце коридора вела на второй этаж, прямо в спальню хозяйки. Заклинатель бегом поднялся по ней, вошел через отодвинутую дверь в просторную светлую комнату с распахнутым окном и остановился, содрогнувшись.

Женщина лежала на низкой широкой кровати, и в первый миг Рэй не узнал ее. Вполне жизнерадостная и довольно крепкая дама стала похожа на сухой бобовый стручок, такой же серый и ссохшийся. Какая-то неведомая сила превратила ее в сморщенную тысячелетнюю мумию.

— Я зашла к ней, — послышался за спиной прерывающийся голос Минако. — Думаю, времени уже много, а она все спит. Постучала — тишина, заглядываю, а она…

— Похоже на работу корри, — сдавленно произнес Гризли. — Вся жизненная сила высосана до капли. Или…

— Это не корри, — резко ответил Сагюнаро и повернулся к девушке. — Кошка вернулась?

— Да, — ответила та, стараясь не смотреть в сторону госпожи. — Еще утром. Как только вы ушли. Нервная такая, беспокойная, грязная вся. Кричать начала, наверх рваться. Но я ее не пустила. Она меня даже поцарапала. Вот.

Минако приподняла подол платья, демонстрируя следы от когтей на лодыжке.

— Где кошка сейчас? — продолжил спрашивать Сагюнаро, одновременно оглядываясь по сторонам и явно пытаясь ощутить присутствие духа.

— В сад убежала, — сказала служанка, вынимая из рукава платья платок и вытирая мокрые от слез глаза.

— Ее необходимо найти.

— Зачем она нужна?! — воскликнула девушка. — Сейчас-то?!

— Она связана с этой смертью, — ответил Рэй, обмениваясь понимающим взглядом с Гризли.

— А мне что делать? — всхлипнула Минако, комкая платок. — Надо же брату госпожи сообщить. Господина старосту позвать. Похороны… Ритуал кто-то должен провести. Надо в орден заклинателей послать… — Она с величайшей надеждой взглянула на молодых людей. — Но вы ведь, наверное, и сами можете всё.

— Можем, но не всё, — ответил Рэй и повернулся друзьям. — Я начну хотя бы первые приготовления. А вы — ищите кошку.

— Ты один справишься? — обеспокоенно спросил Сагюнаро, оглядывая комнату.

— Да, я хорошо помню заклинания. А вы идите и поторопитесь.

«Приготовление к смерти и смерть — это очень серьезно, — говорил как-то учитель Хейон. — Особенно если смерть принес дух или вы предполагаете, что это был дух. Сделайте все, чтобы умерший был спокоен и доволен. Проводите его так, как он того заслуживает, иначе вы рискуете получить еще одного духа — гораздо более свирепого, чем можете вообразить. Но, к счастью обычных людей, такие смерти крайне редки».

И как бы Рэй ни был сердит на учителя, сейчас он испытал благодарность к нему за то, что тот научил его всем необходимым заклинаниям.

Конечно, ритуал правильных похорон должен был проводить настоящий заклинатель с официальной печатью ордена. Но молодой маг знал, что самое главное сейчас осилит и он сам.

Прежде всего Рэй закрыл окно, задвинул дверь, поджег ароматическую палочку. Бросил на пол несколько горстей сухого можжевельника, который носил с собой в мешочке, висящем на шее, а затем подошел к умершей.

Гризли был прав: из тела была высосана жизненная сила, вся, до капли. И сделать это могло только очень сильное и очень агрессивное существо. Но Рэй по-прежнему не ощущал даже отдаленного следа, оставленного духом, если это действительно был дух.

Читая защитные формулы, краем уха он слышал шум, доносящийся из сада.

— Казуко, где ты? Иди сюда. Кис-кис-кис, — притворно-ласковым голоском звала Минако и тут же срывалась на крик: — А ну иди сюда, дрянь такая! Вылезай оттуда! Ну зачем она вообще нужна?! Пусть бы там сидела!

— Только поймав ее, мы сможем понять, отчего умерла твоя хозяйка, — приглушенно отвечал Сагюнаро. — К тому же госпожа Орино очень хотела, чтобы она вернулась.

Шуршали листья, хрустели кусты, сквозь которые продирались заклинатели.

Рэй стоял лицом к телу, лежащему на кровати, и продолжал читать защитные формулы, произнося каждое слово как можно отчетливей. И с каждым мгновением все яснее слыша отклик на свои заклинания. За его спиной прозвучал тихий вздох, потом едва слышный всхлип.

— Мне очень жаль, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более искренне.

Вздохи за спиной смолкли, над заклинателем расползалась угрожающая тишина.

— Я не смог вам помочь, госпожа Орино, — продолжил он, зная, что оборачиваться нельзя. — Не смог защитить вас, простите. Но я сделаю все, чтобы найти того, кто сделал это с вами.

Стоящая за ним тень, которая совсем недавно была женщиной, застыла. Она не могла понять, почему с ней разговаривают так вежливо, с таким непритворным сожалением, словно не чувствуют ее ярости и обиды.

— Вашу кошку нашли. Мои друзья сейчас принесут ее.

Он почувствовал, как дух, который мог бы со злостью броситься на него, будто прислушивается к происходящему за пределами дома.

Дверь отодвинулась рывком. В комнату вошел Гризли, держа на руках кошку, замотанную в куртку так, что торчала только голова со сверкающими глазами и свирепо встопорщенными усами. Он взглянул на Рэя, перевел взгляд на то, что было за его спиной, заметно побледнел, но ничего не сказал. Передал пойманного зверя другу и вышел.

Казуко сначала замерла, чувствуя в комнате присутствие потусторонней сущности, а затем тихо и печально мяукнула.

Рэй ощутил, как тень со вздохом облегчения потянулась к кошке, провела бесплотной рукой над ее головой и… растаяла. Развеялась. В комнате осталось только мертвое тело. Человеческая душа, стараниями заклинателя не превратившаяся в злобный дух, отлетела к месту своего нового пребывания. Свободная и спокойная. Последнее желание, которое могло бы надолго привязать ее к земле, исполнилось. Кошка вернулась.

Зверек издал тихий плачущий звук, словно понимая, что произошло.

Впрочем, Казуко действительно понимала… Поглаживая притихшую кошку по голове, Рэй спустился вниз.

Друзья сидели на веранде в компании старосты. Значит, служанка уже успела сбегать за ним. Тот выглядел подавленным и немного испуганным. Круглое загорелое лицо мужчины лоснилось от пота, словно он тоже ощутил на себе прикосновение потусторонней силы.

— Я все сделал, — сказал заклинатель, обращаясь больше к магам, чем к главе деревни. — Дух госпожи Орино как раз собирался обратиться в неупокоенного, но я провел весь ритуал. Спасибо, Гризли, кошка появилась вовремя.

Он размотал куртку, выпуская питомицу погибшей. Зверек спрыгнул на пол, отбежал в дальний угол и принялся вылизывать взлохмаченный бок.

Староста пошевелился, недовольно хмурясь:

— Что случилось с госпожой?

— Хозяйку дома убили с помощью какого-то очень мощного духа, — ответил Рэй, устало опускаясь на пол. — Пока мы не знаем какого. Злая сила, которая на нее повлияла, оставила свой след, и, чтобы она сама не превратилась в опасного духа, мне пришлось провести определенный ритуал. Теперь можно ни о чем не беспокоиться и ждать вашего заклинателя из соседнего села, чтобы он провел похороны.

Пояснения Рэя не успокоили старосту.

— А если это не последняя смерть? — сурово допытывался он. — Что нам тогда делать?

— Закройте окна, двери и никого не подпускайте к телу, — угрюмо сказал Гризли, поглядывая на кошку, свернувшуюся клубком в пятне солнечного света на полу. — Ждите заклинателя.

— Никогда ничего такого у нас не было, — пробурчал староста, поднимаясь. — Как только вы приехали, сразу и началось. Говорил я госпоже не ездить в город. Сама беду и привезла. Коты эти, из-за которых вы приехали, отношение ко всему какое-то имеют?

— Пока мы не знаем, — отозвался Сагюнаро, рассматривая царапины от когтей на руке. — Но скоро разберемся.

Бормоча что-то себе под нос, староста махнул рукой и вышел из дома.

Некоторое время заклинатели сидели молча. Затем Сагюнаро встал, подошел к кошке, сел рядом и стал рассматривать ее лапы. Казуко не возражала, казалось, она слишком устала, чтобы обращать внимание на человека, тормошащего ее.

— Ты здорово справился, — тихо сказал Гризли.

Рэй молча кивнул, преодолевая вялость, которая возникала всегда после общения с духами.

— Она тебе случайно не сказала, кто ее так?

— Она была не слишком разговорчива, — ответил заклинатель. — Больше всего ее волновала судьба кошки.

— Почему Казуко вернулась именно в тот день, когда убили хозяйку? — продолжил размышлять Гризли. — Или это совпадение?

— Не совпадение, — отозвался Сагюнаро, оставив в покое зверька и возвращаясь на прежнее место. — Вы же знаете, в нашей работе совпадений не бывает.

— Ты, кажется, хотел что-то рассказать, — обернулся к нему Рэй, — до того как началось все это. — Он указал наверх, где располагалась спальня хозяйки.

— Я сначала подумал, что кошку украли для того, чтобы вселить в нее какого-то духа, — без особого энтузиазма начал рассказывать тот. Было видно, что прежняя идея больше не вдохновляет Сагюнаро. — Мистическое животное увеличило бы его силу. Но в доме по-прежнему никаких следов и на кошке — тоже.

— А когда умерла госпожа Орино? — спросил Гризли.

— Вчера вечером она была еще жива. Служанка нашла ее мертвой уже поздним утром. Это могло произойти и ночью, и на рассвете, — задумчиво произнес Рэй и огляделся. — Кстати, куда делась девушка?

— Сказала, что пока останется у родственников, — отозвался Сагюнаро и требовательно посмотрел на друга. — Ты ведь почувствовал что-то вчера? В коридоре. Что это было?

— Не знаю, — ответил тот, пытаясь вспомнить свои странные ощущения, невольно потер ладони одну об другую, словно их снова коснулся ночной холод. — Но это был явно не дух. Просто сквозняк, ветер.

— Как же мне надоели эти загадки! — Гризли поднялся и принялся расхаживать по помещению. — Наша работа — найти духа, заклясть его или приманить, а не загадки разгадывать.

— Мы видели кошку дважды. Один раз — у реки, — продолжил размышлять Рэй, — второй — неподалеку от дома старосты. Она наблюдала за мной… Зачем?

— Вот я и говорю, сплошные загадки, — снова ввернул Гризли, останавливаясь возле спящей Казуко и глядя на нее сверху вниз.

— Думаю, надо сходить к мяснику, — задумчиво произнес Сагюнаро, глядя в потолок.

— Ты что, опять проголодался? — довольно резко спросил Рэй.

Но друг продолжал смотреть на темные доски у себя над головой, словно не слыша его.

— Нам надо быть там, — повторил он, — я чувствую. Это важно. Идемте!

Он резко поднялся и едва не бегом выскочил в сад. Рэй с Гризли, недоуменно переглянувшись, поспешили следом.

В саду стало как будто чуть темнее. Солнце скрылось за облаками, и легкая тень накрыла собой деревья, которые сразу тревожно зашумели. На тропинку дождем посыпались звездочки отцветшего жасмина. Взметнулась пыль.

Выбежав на дорогу, заклинатели едва не сбили с ног невысокого крестьянина в широкополой шляпе. Пробормотав торопливые извинения, Рэй успел заметить его пристальный цепкий взгляд из-под соломенных полей на смуглом до черноты лице и тонкую седую бородку.

Дом мясника с лавкой на первом этаже, выходящей на улицу, был закрыт. Окна задвинуты ставнями. На двери — внушительный замок.

Гризли на всякий случай подергал за медную ручку, постучал, но ответа не было.

— А он уже закрыл, — доброжелательно сообщила заклинателям молодая женщина в темно-синем платье, проходящая мимо и ведущая за собой мальчика лет двух. — Полчаса назад, наверное.

Сагюнаро кивнул в ответ и повернулся к друзьям:

— Пройдем через сад. Там, с задней стороны дома, черный ход. Обычно он открыт.

— И откуда ты это знаешь? — спросил Гризли.

Сагюнаро пристально взглянул на него, но, не обнаружив в его вопросе подтекста, который обычно ему слышался в словах Рэя, спокойно ответил:

— Мясник мне сам объяснил. Иногда клиенты приходят к нему за заказом, когда он уже закрывает лавку.

Сад оказался меньше, чем у госпожи Орино, но почти весь заставлен камнями с защитными изображениями. В основном это были простые грубые круги, выбитые на плоских белых плитах. Но в центре зеленой лужайки находилась небольшая статуя духа-покровителя — круглый, широко улыбающийся старичок сидел, сложив ноги, и смотрел на всех входящих смеющимися щелками глаз.

Заклинателям было понятно, почему их столько — многих недоброжелательных к людям духов привлекал запах мяса и крови животных.

Сагюнаро, быстро идущий впереди, вдруг замедлил шаг и стал двигаться неторопливо и осторожно.

На длинной узкой террасе, опоясывающей заднюю часть дома, покачивалось несколько выцветших красных фонариков. Один висел над самой дверью.

Рэй прислушался, но не расслышал ничего подозрительного, вошел в дом, и тут же ему под ноги метнулся пушистый перепуганный кот — прошмыгнул мимо и исчез в саду. Заклинатель хотел броситься за ним, но Сагюнаро, ухватив его за рукав, удержал на месте, отрицательно покачал головой и прижал палец к губам, требуя сохранять тишину. Его глаза в темноте прохладного коридорчика блестели чересчур ярко, а ноздри жадно втягивали воздух. Можно было предположить, что он принюхивается к запаху мяса, но Сагюнаро явно ощущал что-то еще.

На узком столе, где мясник, видимо, оставлял заказы для покупателей, сейчас ничего не лежало. В дверном проеме виднелся край циновки и перевернутый столик. Слышался странный приглушенный звук — шипение и шелест. Словно кто-то водил деревянной палочкой по рисовой бумаге.

Заклинатели, стараясь не делать резких движений и не шуметь, шагнули в комнату.

Мясник лежал на полу, все еще сжимая в руке небольшой топорик для разрубания костей. А на груди человека сидело странное существо — длинное, словно змея, с четырьмя такими же вытянутыми конечностями, обвивающими руки и ноги хозяина дома. Словно гигантская пиявка, тварь вытягивала жизнь из новой жертвы. Это был не дух, а нечто совершенно невообразимое.

Рэй бросился вперед, его формула смела существо с человека — то шлепнулось на пол, повернуло к заклинателю слепую морду, сжалось в комок, рванулось в сторону… и метнулось в открытое окно.

— Гризли, за ним! — крикнул Сагюнаро и ринулся следом. Перепрыгнул через подоконник и исчез в саду.

Увалень поспешил за товарищем, бормоча на ходу какую-то формулу.

Рэй подбежал к человеку. К счастью, он был жив и, как только тварь исчезла, открыл глаза, обводя мутным взглядом комнату.

— Вы как, нормально? — спросил заклинатель, помогая ему подняться.

Мясник выронил топорик и потер бледное лицо обеими руками, оперся на плечо мага, и тот довел его до широкого низкого топчана, стоящего в углу.

— Мы прогнали это существо, — сказал Рэй. — Вы видели, как оно появилось? Откуда?

Мужчина посмотрел на заклинателя все еще плывущим взглядом и ткнул указательным пальцем в сторону двери, жестами стараясь показать, как то прыгнуло к нему на спину, начало душить. Он пытался отбиться, но оно оказалось очень сильным. Больше мясник ничего не мог объяснить.

В открытую дверь вбежал кот, которого Рэй видел недавно. С громким мяуканьем подбежал к хозяину, запрыгнул на колени и принялся раскатисто мурчать и тереться о руки. Мясник с растроганной улыбкой, странно смотрящейся на его угрюмом лице с кривоватым носом, явно сломанным в давней драке, стал гладить своего питомца.

А Рэй машинально произносил защитные формулы, которые должны были охранять ослабленного человека от враждебных духов, если те случайно окажутся рядом.

Кот, словно понимая или чувствуя, что делает заклинатель, поглядывал на него с одобрением и мурлыкал все громче.

— Эй, Рэй, у вас там все в порядке? — В окно заглянул потный, взлохмаченный Гризли. — Убежала тварь, — добавил он с чувством, окинув взглядом комнату. — Растаяла в воздухе, как та кошка, о которой вы говорили.

— Где Сагюнаро?

— Проводит какие-то вычисления. Зовет тебя. Похоже, его одолела очередная невероятная идея. Иди посмотри.

— Отдыхайте, — сказал Рэй хозяину дома. — Мы тут, рядом.

Человек кивнул и крепче прижал к себе довольного кота.

Сагюнаро обнаружился неподалеку. Он ползал на коленях по ровной площадке маленького садика камней и чертил на аккуратно разровненном песке сложные формулы.

— Мясник жив, — доложил Рэй, глядя на художества друга. — Немного напуган, но, похоже, тварь не смогла как следует взяться за него. Кот вернулся. И я понятия не имею, что это за дух.

— Кота отпустили, — возразил Сагюнаро, отвлекаясь на миг от своих расчетов, посмотрел на заклинателя, и тот увидел в его глазах лихорадочный блеск одержимости новой идеей. — Когда он перестал быть нужен. И это был не дух.

— Что значит — перестал быть нужен? Если не дух, кто тогда? — одновременно спросили Гризли с Рэем.

— Кошки любят своих хозяев, — начал рассказывать Сагюнаро, глядя на особенно заковыристую формулу для распознавания и обездвиживания духов, нарисованную перед ним. — И, как часто говорят люди, лечат их, когда тем плохо. Ложатся рядом, мурлыкают, греют. А на самом деле стягивают на себя отрицательную энергию, которая появляется в человеческом теле. — Он запнулся, и на его лбу появилась продольная морщина, затем протянул руку и безжалостно стер ладонью один из символов. — Я думаю, кто-то, похитив котов, снял с них эту отрицательную энергию, вдохнул в получившуюся субстанцию подобие жизни и натравил на хозяев. И эта новая сущность выпила всю жизнь госпожи Орино до капли. А мясника убить не успела. Мы помешали.

— С чего ты решил, что все именно так? — спросил Рэй после небольшой паузы, вызванной этой ошеломительной новостью.

— Я когда-то читал в одном древнем трактате кое-что похожее. Только там говорилось об исцелении больного с помощью некоторых земноводных. Отчасти сходный ритуал. Они накапливают светлую, солнечную энергию, и ее можно направить на человека. Здесь обратный процесс.

— Но кто мог это сделать? — изумленно спросил Гризли, непроизвольно оглядываясь на дом. — И главное — зачем?

— Жизнь, которая была украдена у владельцев кошек, можно забрать себе. — Сагюнаро невольно поморщился, представляя подобное. — Это был не дух в прямом смысле, поэтому мы и не могли его почувствовать. Но наши формулы его вроде бы ослабили.

— Это мог сделать только мастер высочайшего уровня, — заявил Рэй. — Причем работающий с темными духами. Ты думаешь, среди деревенских жителей есть подобный маг? И о нем никто не знает, и он ни разу не проявил себя? Староста говорил, у них вообще никаких происшествий не было никогда. Они даже заклинателя приглашают из соседнего села.

— Давайте сначала разберемся с этой тварью, а потом будем решать, кто ее создал. — Сагюнаро поднялся с земли, отряхивая штаны на коленях.

— А если она опять вернется сюда? — Гризли понизил голос, оглядываясь на открытое окно, за которым появился хозяин дома, все еще прижимающий к груди кота. — Она ведь не успела вытянуть всю силу. Может, кому-то стоит остаться, чтобы подкараулить ее?

— Если она обладает собственной волей и хоть каким-то разумом, то будет выжидать и прятаться, пытаться понять, что мы замышляем, — сказал Рэй, которому было не слишком-то легко смириться с мыслью, что заклинатель вместо того, чтобы помогать человеку, старается лишить его жизни столь подлым способом.

Его учили совсем не этому.

Он махнул рукой мяснику, с тревогой смотрящему на них, показывая, что беспокоиться не о чем, и продолжил:

— Думаю, та кошка, которая наблюдала за нами, была совсем не кошкой. Тварь следила, присматривалась. Госпожа Орино должна была стать ее первой жертвой, и она пыталась понять, как лучше действовать.

— И куда, вы думаете, это существо могло отправиться дальше? — задал Гризли новый вопрос.

— Мэй — маленькая хромая девочка, — произнес Рэй, глядя сквозь ветви деревьев на улицу. — Владелец постоялого дома. Мясник. Все те же самые. Видимо, нам опять придется разделиться.

— А может, собрать всех в одном месте, чтобы было легче следить за ними? — предложил Гризли.

— Тогда тварь будет знать, что мы замышляем, — отозвался Сагюнаро, сосредоточенно пририсовывая еще одну завитушку к уже начертанным…

Второй раз за день подбегая к дому старосты, Рэй чувствовал, что ему надо торопиться. Это было то же самое необъяснимое предчувствие, присущее всем заклинателям, хотя у одних оно развито сильнее, чем у других. Иногда интуиция подводила, но чаще всего подсказывала правильное решение.

«А все-таки мы еще толком не научились работать вместе, — думал он про себя и товарищей, торопясь к дому старосты. — Привычнее поодиночке, хотя все же это, наверное, неправильно».

Он вошел во двор. Мэй играла в траве у веранды. Старая служанка, которая должна была присматривать за ней, дремала на циновке в тени под кустом, уронив вязанье себе на колени.

— Ты нашел Хотару? — спросила девочка шепотом, увидев Рэя и, видимо, не желая разбудить старушку.

— Еще нет, но скоро найду, — ответил он так же тихо, сразу успокоившись. Если кот еще не вернулся, значит, ребенку пока ничего не угрожало. — А где твой отец?

— Ушел. — Мэй беспечно махнула рукой в сторону улицы. — Сказал, что его ждет господин Макото. Это наш заклинатель, — пояснила она Рэю, опустившемуся рядом с ней на землю. — И они вместе пошли к госпоже Орино. Говорят, она умерла. Это правда?

От внимательного, ясного взгляда девочки молодому магу стало немного не по себе, почти так же неловко, как и от вопроса, который она задала. Но он не стал врать:

— Да. Правда.

Она кивнула, словно сама уже знала ответ и ей просто было нужно подтверждение.

— Отец сказал, что в кошку госпожи вселился злой дух и убил ее. И в моего Хотару он тоже вселился. Поэтому его надо поймать прежде, чем он мне навредит.

— Это не так, — твердо сказал Рэй, желая, чтобы девочке передалась его уверенность. — С котами все в порядке, и с твоим Хотару тоже. А дух, он действительно приходит. Но, если вдруг появится здесь, я смогу защитить тебя.

Девочка просияла, услышав, что с ее питомцем все хорошо, но тут же снова стала серьезной.

— Меня защитит Аюни, — сказала она и показала свою соломенную куклу.

Глядя, как она возится с игрушками, Рэй продолжал думать о том, кто мог придумать эту страшную интригу с похищением человеческих жизней. Если Сагюнаро прав во всем, а он, похоже, прав — заклинатель своими глазами видел существо, созданное из чужой боли, и очень хотел бы посмотреть на человека, способного на подобное убийство.

Во время обучения до Рэя доходили смутные слухи о магах, которые в чем-то провинились перед орденом. В чем конкретно была их вина, никому из учеников не говорилось, и как их наказывали за проступки — тоже. Однако Рэй не мог представить, чтобы заклинатель, находясь в здравом уме, подвергал свою жизнь опасности для того, чтобы заклясть опасного духа и натравить его на кого-то. Настоящие наемные убийцы, в которых не было недостатка в Варре, рисковали гораздо меньше.

«Впрочем, я могу многого не знать о жизни обычных людей, — подумал он, прислушиваясь к умиротворяющему перезвону ветряных колокольчиков. — Что я вообще видел, сидя в храме, кроме постоянных тренировок и зубрежки?..»

Становилось все жарче. Солнце, перевалив далеко за полдень, разливало лучи, от которых уже не могла защитить густая зелень сада. Мэй разлеглась на теплой траве и задремала, обнимая куклу одной рукой.

Рэй почувствовал ту же одуряющую сонливость, но заставил себя встряхнуться, отошел к прудику, стараясь не выпускать девочку из виду, умылся. Вернулся на прежнее место и, глядя на спящую, невольно вспомнил Нару — у нее был такой же оттенок волос. Заклинатель понятия не имел, где она сейчас и чему ее учит господин Хейон.

— Надеюсь, не тому, как вытягивать жизнь из людей, — пробормотал Рэй, лениво отмахиваясь от назойливой мухи, вьющейся улица.

Копье, которое отдала ему девушка, вернее, то, что от него осталось, он по-прежнему носил с собой и даже подумывал о том, чтобы сделать для него древко.

— Только бы найти подходящее дерево, — произнес он вслух задумчиво, машинально огляделся и увидел двух человек, направляющихся к дому.

Одним из них был староста, во втором заклинатель узнал того самого крестьянина, которого едва не сбил с ног у дома госпожи Орино.

— Ну все, — сказал довольно глава деревни, подойдя и глядя на поднимающегося с земли Рэя, — господин Макото пришел. Он-то настоящий заклинатель. Теперь он наведет тут порядок.

— Вы неплохо справились, молодой человек, — снисходительно заметил пожилой маг и пояснил: — В доме старой дамы. Я оценил ваши труды. Будь вы моим учеником, я поставил бы вам отличную отметку.

— Благодарю, но…

— А теперь вы можете возвращаться обратно в Варру, — добавил он, отворачиваясь от Рэя. — Я сам разберусь во всем, что происходит. Надо было сразу позвать меня, — строго сказал заклинатель старосте, — а не полагаться на молодых недоучек.

Тот поклонился, сумев вложить в это движение глубочайшее почтение и осознание своей ошибки. Рэй, не обращая внимания на «недоучку», шагнул вперед, вновь привлекая к себе внимание:

— Здесь происходят гораздо более серьезные вещи, чем вы думаете. И я не уеду до тех пор, пока не разберусь во всем. Госпожа Орино пригласила меня…

— Госпожа Орино мертва, — ледяным тоном произнес маг, смерив юнца пронзительным взглядом, — и не исключено, что по вашей вине. Отправляйтесь домой, молодой человек, пока я не сообщил в наш орден о ваших проделках.

Мэй, разбуженная громкими голосами, проснулась, села на траве и уставилась на взрослых, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Хотя бы послушайте, что здесь происходит! — не унимался Рэй.

— Я знаю, что здесь происходит. — Пожилой заклинатель высокомерно прищурился. — Молодые маги, не получившие разрешение на работу, обманывают людей, стараясь получить прибыль, играя на их страхах. Мне это очень знакомо.

— Это не так! Мы пытаемся помочь! Кошки…

— В котов вселяется дух, который называется каго, вы, наверное, и не слышали о таком, — презрительно хмыкнул маг, взмахнув широким рукавом своей длинной курты. — Он обладает способностью вытягивать жизни из людей и с легкостью меняет свое обиталище, перемещаясь из одного животного в другое. Если бы у вас хватило ума провести нужный ритуал над кошкой госпожи Орино — ничего бы не произошло. Ну, что вы на это скажете?

Рэй промолчал, на миг испытав легкую растерянность. А что, если заклинатель прав? Они с друзьями действительно не настолько опытны, чтобы разбираться во всех существующих духах. Но тут же велел себе прекратить сомневаться в собственных знаниях и умениях. Они видели тварь, и она не была духом, видели вернувшихся кошек, а деревенский маг — нет.

— Унесите ребенка в дом, — велел между тем заклинатель, почувствовав смятение молодого собеседника. — Ей не нужно здесь находиться.

— Я не хочу, чтобы Рэй уходил! — завопила вдруг девочка, вцепившись обеими руками в траву. — Он обещал защищать меня от злого духа!

— Теперь тебя будет защищать господин Макото, — бросился уговаривать ее отец. — Он настоящий заклинатель и поможет всем нам.

— Он сказал, что Хотару — плохой! А он хороший! Пустите меня! Я не хочу!

К ней подскочила служанка, ловко ухватила девочку и, несмотря на свой преклонный возраст, легко потащила в дом.

— Господин Макото! — воскликнул Рэй, ненавидя в этот момент всех учителей, ослепленных собственной великой «мудростью» и опытностью. — Вы ошибаетесь! Хотя бы выслушайте меня!

Маг не успел ответить ему еще одной отповедью. Из глубины сада послышался возмущенный кошачий вопль.

— Попался! — крикнул кто-то в ответ радостно. — Теперь не уйдешь!

Из зарослей вышел, широко шагая, один из молодых работников старосты. Он нес за шкирку грозно ворчащего кота, белого в рыжих пятнах.

— Вот, господин Начира, — сказал парень довольно, — поймал. Что делать с ним будете? Если духа изгонять, так я его в клетку посажу, а то царапается.

Что они решали делать дальше, Рэй уже не слушал. Он почувствовал легчайшее дуновение, холод, коснувшийся волос на затылке, и бросился в дом. Маг и староста, рассматривающие безвредного кота, не обратили на юношу внимания.

Внутри было прохладно, уютно, пахло ароматными травами. В коридоре мимо Рэя прошмыгнули две юные служанки — видно, спешили посмотреть, как будут изгонять злого духа из кота.

В комнате, через которую быстро прошел заклинатель, он увидел не до конца сервированный стол — чашки и миски, сложенные одна в другую, стояли на краю, рядом со свернутыми подставками из тонкого бамбука.

В следующей комнате ветер перебирал листы бумаги, разложенные на столике для письма.

Рэй торопливо распахнул дверь третьей.

Мэй сидела зажмурившись, вцепившись обеими руками в свою куклу и выставив ее перед собой. В соломенной игрушке действительно ощущалось сейчас присутствие слабенького защитника, но он ничего не смог бы сделать с тварью, пробравшейся в комнату.

Старая служанка лежала на полу, ее седые волосы растрепались, бессильно раскинутые руки слабо шевелились, как будто искали что-то на циновке, а жуткое существо, впившееся в ее шею, напомнило Рэю фрагмент из кошмарного, безумного сна.

Его формула сбросила тварь на пол, и в следующий миг он оказался рядом, втыкая в нее острие копья, словно нож. Но маслянистая, упругая субстанция ее тела как будто закипела вокруг металла и разошлась в стороны.

Существо метнулось в сторону неповрежденное. Формула изгнания, которую произнес Рэй, также не подействовала. Тварь не была духом, и изгнать ее было невозможно. Тогда он снова ударил простым «отражением». Сущность вновь упала, хотела выскользнуть в окно, но заклинатель преградил дорогу, швырнув еще одну формулу. И это не понравилось твари.

Сжавшись в комок, она издала странный звук, едва различимый человеческим ухом, и бросилась на Рэя. Сбила с ног. Липкие, обжигающе горячие щупальца впились в его запястья, надавили на плечи и обвились вокруг шеи. Заклинатель еще раз ударил копьем, но новая извивающаяся конечность, выросшая из тела существа, выбила оружие из его руки.

Горло и грудь сдавило так, словно сверху упала тяжеленная каменная плита, Рэй почувствовал, что не может дышать, а силы и желание сопротивляться утекают из него стремительным потоком.

Еще одно заклинание безболезненно прошло сквозь тварь, и перед глазами Рэя поплыли красные пятна. «Отражение» лишь слегка ослабило хватку, но спустя мгновение она вновь усилилась.

И тогда Рэй понял, что надо делать. Мысли, панически мечущиеся в голове, раскалывающейся от боли, натолкнулись на одно-единственное решение.

Заклинатель запустил пальцы в тело существа, сжал их изо всех сил и стал вытягивать из него энергию, которую то собрало из тех, на кого нападало. Обратный процесс, как говорил Сагюнаро. Тварь дернулась, пытаясь освободиться, потом забилась, но теперь Рэй крепко держал ее. Мощная волна энергии хлынула в него, тут же просветлело в голове, быстрее и радостнее забилось сердце, мышцы налились силой, стало легко дышать. Он ощущал, как становится все более невесомым и бесплотным существо, напавшее на него. Беспомощным.

Заклинатель приподнялся и уже готов был развеять полупрозрачную тень, скорчившуюся рядом. Как вдруг с шумом и топотом в комнату вбежал сельский маг и эффектным, величественным движением руки развоплотил уже почти добитое существо. Из-за его спины выскочил перепуганный староста и бросился к дочери.

Переводя дыхание, Рэй оглянулся на Мэй и увидел, что старая служанки и девочка сидят в самом дальнем углу, обнявшись, и с восторженным ужасом смотрят на него.

— Ну вот, — важно заявил старый маг, отряхивая руки, — как я и говорил, уничтожить это существо оказалось совсем просто.

— Да, после того как я полностью лишил его силы, — проворчал уязвленный Рэй, поднимаясь с колен.

— После того как каго покинул тело кота, — важно продолжил заклинатель, не обращая на молодого коллегу внимания, — он попытался спрятаться в доме, и я вовремя его настиг, иначе юноша мог бы серьезно пострадать.

Староста, гладя дочь по голове, серьезно кивал, слушая этот бред.

— Вообще-то все было не так, — вмешался Рэй, начиная терять последние капли уважения к магу.

— Оно напало на нас, — воскликнула девочка, — чуть не убило, а Рэй дрался с ним и победил!..

— Помолчи, Мэй, — строго сказал ей отец. — Скажи лучше господину Макото спасибо за то, что помог нам избавиться от этой напасти.

Его дочь нахмурилась и угрюмо отвернулась. Служанка слабо улыбнулась молодому заклинателю.

— Вы как? — спросил Рэй, больше не обращая внимания на старшего коллегу, продолжавшего важно болтать об изгнании духа.

— Хорошо, — ответила та, — пойду полежу, устала что-то.

— Иди-иди, — тут же откликнулся староста и насмешливо уставился на Рэя, — а вы, «господин заклинатель», тоже идите себе. Видите, и без вас справились.

— Будем снисходительны к юноше, — благодушно улыбаясь, сказал сельский маг, — он старался помочь по мере сил. Не его вина, что он знает еще так мало.

Дальше Рэй слушать не стал, развернулся и вышел из комнаты.

Злой как тысяча манмо, он спустился по лестнице в сад, думая о том, как достали его «мудрые» учителя, которым плевать на всех, кроме себя самих.

Уже подходя к воротам, он услышал, что за ним кто-то бежит. Обернулся и увидел Мэй, догоняющую его.

— Рэй, я хотела поблагодарить тебя, — сказала она, слегка запыхавшись, но очень серьезно. — Ты нас спас. Возьми. — Девочка протянула ему свою соломенную куклу. — Аюни будет защищать тебя.

Озадаченный, но обрадованный этим неожиданным подарком Рэй улыбнулся:

— Спасибо, Мэй. Но я не могу взять ее. Она ведь защищает тебя.

Девочка беспечно пожала плечами:

— Бери. Сора сделает мне новую.

— Сора? — переспросил заклинатель машинально. — Кто это?

— Няня. Как только Хотару пропал, она сразу же сделала мне Аюни.

Рэй взял куклу, задумчиво подержал ее в руках, разглядывая улыбающееся лицо, сложную прическу и яркое платье, сшитое из лоскутка той же ткани, что и розовое платье Мэй. Кивнул девочке и пошел обратно.

Обошел дом, поднялся в помещение для прислуги.

Как он и ожидал, старая служанка лежала на циновке в своей маленькой комнатке, полузакрыв глаза. Услышав шаги Рэя, повернула к нему голову и молча, испытующе посмотрела на него. Ее лицо с тонкой сеткой морщинок напоминало подсохший инжир, седые волосы тонкой, мягкой паутиной лежали вокруг головы, руки с выступающими венами, опущенные поверх одеяла, казались лишенными последних сил. И только в темных глазах сверкала яркая воля к жизни.

— Вы сделали Мэй куклу, — тихо сказал он старушке. — У вас нет дара заклинателя, но вы можете создавать защитников для детей, таких как этот. — Молодой маг показал ей игрушку, женщина перевела на нее взгляд, но снова ничего не сказала. — От кого вы хотели защитить Мэй?

Она промолчала, глядя мимо Рэя.

— Вы были уверены, что ей угрожает опасность.

Сора опустила морщинистые веки, тихо вздохнула.

— Кто ей угрожал? — продолжал допытываться заклинатель. Он понимал, что женщина устала, но не мог оставить ее в покое. — Вы не знаете? Или боитесь сказать? От кого девочке была нужна зашита?

— От нее самой, — прозвучал за спиной Рэя безучастный голос.

Маг обернулся и увидел Сагюнаро, пристально глядящего на служанку. Друг выглядел бледнее обычного, светлые волосы растрепались, одежда была покрыта белой пылью, словно кто-то хорошенько повалял его по дороге. За его спиной, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди, молчаливой осуждающей тенью нависал Гризли.

— Существо, созданное вами, появилось сначала у госпожи Орино, — снова заговорил Сагюнаро, глядя на старую служанку с таким видом, словно старался сдержать бешенство, хотя голос его звучал по-прежнему безразлично, — затем у мясника. Но мы спугнули его в первый раз, а когда оно вернулось, я снова прогнал его. Затем оно отправилось к господину Горо, но там ему тоже не удалось поживиться — мой друг хорошо потрепал его. — Он кивнул на укоризненно молчащего Гризли.

— Погоди, — попытался вмешаться Рэй, немного удивленный подобным обвинением, — как ты выяснил, что это сделала она?

— Мне удалось зацепить то существо. И я провел кое-какие вычисления. На твари точно такой же магический след, как и на этой даме. Они тесно связаны.

Рэй хотел задать новый вопрос, но Сагюнаро мотнул головой, прося больше не вмешиваться, и продолжил:

— Обозленная тварь, так и не получившая того, для чего была отправлена к людям, вернулась сюда и напала на своего собственного создателя. Я знаю, что вам не нравился мясник, он не слишком приятен в общении, как я успел убедиться. Хозяин постоялого двора в молодости убил человека. А чем госпожа Орино вам не угодила?

— Она была старой, — неожиданно звучным голосом произнесла Сора, — и мучилась от постоянных головных болей.

— Поэтому вы хотели отнять ее жизнь, для того чтобы продлить свою? — с неприятной усмешкой осведомился Сагюнаро.

Горькая улыбка исказила лицо женщины, и внезапная догадка вдруг поразила Рэя.

— Нет, — сказал он, внимательно наблюдая за старой служанкой. — Не свою. — Он сел на пол рядом с ней, вспоминая все, что видел. — Вы делали это для Мэй, так? Девочка больна?

— Как и ее мать, — едва слышно ответила та, ее натруженные руки дрогнули, а потом принялись быстрыми нервными движениями разглаживать складку на одеяле. — Ее матери я не смогла помочь. Думала, спасу дочь.

— Вы хотели передать ей жизни других, но созданный вами фантом перестал слушаться, — продолжил заклинатель, мельком взглянув на потрясенного Гризли и напряженно хмурящегося Сагюнаро.

— Не только их жизни, — еще тише отозвалась служанка, — свою жизнь тоже. Я тоже очень старая. А Мэй должна быть здорова. Но ты мне помешал. Ты убил союро и забрал силу, которую он должен был передать моей девочке.

Скорбная гримаса исказила ее лицо, и она снова закрыла глаза, не желая видеть заклинателя, спутавшего все ее планы. Руки Соры вновь безвольно замерли, больше не шевелясь.

— Мне очень жаль ребенка, — серьезно сказал Гризли, подходя ближе, — но нельзя отнимать жизнь у одного, чтобы передать другому. Даже у себя самого.

— Где вы научились этому? — отрывисто спросил Сагюнаро, поводя плечами так, словно рубашка стала ему вдруг тесна.

— У своей матери, — сухо отозвалась Сора. — А та у своей матери. Это древние знания, которыми обладал наш род.

— Почему вы не обратились к заклинателю? Он бы постарался помочь девочке, — продолжил расспросы Сагюнаро.

Рэй невольно усмехнулся, а старушка, посмотрев на него и словно прочитав его мысли, так же невесело улыбнулась.

— Местный маг не может отличить духа от виноградной улитки, — едко сказал заклинатель. — А отец девочки безоговорочно ему верит. Он даже не стал меня слушать.

— Я пыталась защитить Мэй как могла, — сказала Сора печально, — как умела.

— Я вселю в эту куклу духа, который будет поддерживать в девочке жизнь. — Рэй показал старухе соломенную игрушку. — Проследите, чтобы она ее не потеряла.

На бескровных щеках женщины появилась тень румянца, глаза ее блеснули, но тут же опять погасли.

— У меня нет денег. Таких больших денег. А ее отец не заплатит. Он так же не верил, что его жена больна.

— Бесплатно, — сказал Рэй, поднимаясь.

Гризли за его спиной засопел, но ничего не возразил.

— А если я узнаю, что в этой деревне или где-то поблизости опять стали пропадать кошки, — мягко произнес Сагюнаро, и по его лицу пробежала мгновенная, едва уловимая хищная тень, — мы вернемся.

## Глава 3. ЭТОТ ВОЛШЕБНЫЙ…

— Здешний источник с давних пор считается чудесным, — вдохновенно рассказывал Рэю хозяин — круглый жизнерадостный толстяк в потертом халате и растоптанных сандалиях. — Когда-то добрый дух — такео — купался в нем. И теперь эта вода целебная.

Заклинатель рассеянно слушал его, глядя по сторонам. Конечно, никакой дух в бассейне не купался, но окрестности вокруг одноэтажного постоялого дома — канрина — действительно были потрясающе красивыми.

Горячий источник, бьющий из-под земли, переливался из одного рукотворного водоема в другой с приятным, негромким журчанием. Пар, поднимающийся над ним в прохладном вечернем воздухе, застывал призрачными легкими фигурами, в которых угадывались причудливые очертания невероятных существ. Наверное, поэтому местные жители решили, что эти родники волшебные.

Живописные горбатые мостики соединяли каменные бассейны один с другим. В воздухе висел аромат дерева, мокрого камня, зеленых листьев.

Вдоль дорожек росли клены. Осенью их листья должны стать алыми. Они застелют землю красным ковром и будут лениво падать в воду.

На востоке виднелись горы. Лучи заходящего солнца окрашивали розовым их снежные вершины.

А недалеко внизу тонкими темными линиями вырисовывались крыши деревеньки, утопающей в садах.

Но сам канрин, стоящий на отшибе, выглядел довольно потрепанным и явно нуждался в ремонте. Большую территорию постоялого двора огораживал деревянный забор, за ним росли сосны, между которыми лежали серые валуны.

Эта вполне обычная земля вызвала у Рэя странноватые чувства.

— А там что? — спросил он у хозяина, нетерпеливо переминающегося рядом.

— Да ничего, — отозвался тот, пожав плечами. — Дальше — вход в старые катакомбы. Раньше в них добывали серу, потом бросили. Теперь там только обезьяны живут.

— Обезьяны? — переспросил удивленный заклинатель, по-прежнему глядя на валуны.

— Да, дикие, зловредные мартышки, — с досадой сказал хозяин. — Повадились, твари, греться в моих бассейнах. Гонять не успеваю. Вы бы, господин заклинатель, отвадили их отсюда? — Его голос стал заискивающим и льстивым, но Рэя неприятно удивили эти слова.

— Откуда вы знаете, что я заклинатель? — сухо спросил он. — Я не говорил, чем занимаюсь.

— Да ведь сразу понятно, — простодушно отозвался хозяин. — Я многих людей повидал, но только у магов такой взгляд бывает. И едва лишь в дом зашли, сразу в левый угол посмотрели — там у меня защитник спрятан. Простой человек ничего не почувствовал бы, а вы тут же. Ну так что, останетесь у меня?

— Останемся, — вздохнул Рэй, вытаскивая свой тощий кошелек.

История с котами не принесла заклинателям никаких денег, кроме пары монет, заработанных Гризли. Так что они не могли позволить себе ничего более достойного.

Из Хакаты до провинции Раюны, где находилась Варра — главный город всей Аканэ, заклинатели добирались два дня. Где-то шли пешком, где-то их подвозили крестьяне. Но сегодняшняя ночевка в этом канрине была последней. Завтра они рассчитывали попасть в столицу.

Во время довольно скудного ужина в полутемном зале, где единственным источником света был маленький фонарик на столе заклинателей, Гризли негромко ворчал себе под нос, негодуя на расточительность Рэя:

— Если каждый станет бесплатно заклинать мощные сущности ради маленьких девочек, то мы все скоро босиком ходить будем и есть один сырой рис. Нет, конечно, мне тоже было жаль ее…

— Гризли, не нуди, — рассеянно заметил Сагюнаро, глядя в окно. Его профиль на фоне тускнеющей синевы казался вырезанным из рисовой бумаги, а на месте глаз лежала глубокая темнота, и сейчас он был похож на «актера» из театра дравида, где всех персонажей изображали тени. — Рэй сделал то, что посчитал нужным. Не ты же духа вселял.

Невольно представив друзей и себя со стороны, заклинатель вдруг подумал, что они сейчас напоминают героев древней народной сказки. Гризли возвышается над столом, словно глиняный дух-оборотень, наделенный огромной силой, и его гигантская тень угрожающе ползает по стене. Сагюнаро — холодный, отрешенный предсказатель, всегда готовый вытащить из рукава пластинку из слоновой кости с ответом на любой вопрос. А самому Рэю оставалась роль так называемого лукавца, имеющего несчастье попадать в самые невероятные ситуации, но умеющего из них выпутываться.

Он вспомнил, что Казуми хоть и изображал из себя невесть какого аристократа, презирающего простые увеселения, обожал подобные представления. И готов был тащиться ради занимательной пьесы в любую даль.

— Я не нужу, — с достоинством произнес Гризли, отодвигая от себя пустую миску. — А вот он мучается угрызениями совести. Из-за этой своей Нары и ее подружек, которым не помог, и теперь будет задаром спасать всех, кого увидит. А мы останемся голодными сидеть.

— Ничем я не мучаюсь, — резко ответил Рэй, которому уже надоел этот разговор. — Просто не хочу, чтобы кто-то умирал, если я могу ему помочь.

— Вот об этом я и говорю, — с торжеством заявил Гризли и обвиняющим жестом указал на друга. — Его терзают раскаяние и сожаление.

— Ну а ты бы предпочел бросить девочку? — обозленно спросил Рэй.

— Дело не в конкретной девочке, а в принципе, — важно отозвался тот, откидываясь на спинку стула, жалобно заскрипевшего под его весом.

— Что ж ты из своего принципа не потребовал денег с владельца постоялого дома в той деревне? — Сагюнаро повернулся к друзьям, и его глаза, выйдя из тени, насмешливо заблестели. — Ты же отогнал от него эту тварь — союро, которую создала старая служанка?

— Да тот ее даже не видел, — понурился Гризли, — попробуй докажи. Рано я изгнание начал. Но в другой раз так больше не ошибусь. А вот он — не собирается учиться на своих ошибках.

— Вы думаете, это действительно хорошая идея — вернуться в Варру? — спросил Рэй, чтобы прекратить разговор о себе. — А если опять не получим разрешения на аудиенцию в ордене?

— Можно еще попробовать наняться в цирковую труппу, — с раздражающе отсутствующим видом заметил Сагюнаро, — будем вселять удо в воздушные шары. Бешеный успех.

— Лучше в слонов, — рассмеялся Гризли. — Представляете — летающий слон. Я бы посмотрел на такое.

Он фыркнул еще несколько раз, видимо представляя ушастое животное с хоботом, парящее под куполом, но, заметив, что друзья не разделяют его веселья, тоже примолк, а потом добавил, поразмыслив:

— А вообще, Сагюнаро мог бы у отца денег попросить. Что, тому жалко подкинуть сыну немного? Городской совет каждый год такие налоги дерет. Или пусть нам сам печать выдаст.

Сын господина Акено промолчал, но весьма выразительно уставился на Рэя.

— Я ему не говорил, кто твой отец, — сразу же сказал заклинатель, поняв причину этого укоризненного прожигающего взгляда.

— Не говорил, — подтвердил Гризли, заглядывая в пустой чайник. — Мне Казуми как-то проболтался. Очень уж он завидовал тебе.

— Нашел чему завидовать! — тут же разъярился Сагюнаро, едва услышав имя предателя. Хотел сказать еще что-то в адрес бывшего сокурсника, но не стал. Лишь добавил жестко: — Денег я ни у кого просить не стану.

Резко поднялся, едва не опрокинув низкий столик, и быстро вышел из обеденного зала.

— Чего это он? — озадаченно спросил Гризли, провожая товарища взглядом.

— Все то же самое, — ответил Рэй, тоже поднимаясь. — Ладно, пойду опробую местный источник. Может, он и вправду целебный.

— Давай, — с энтузиазмом отозвался увалень. — Значит, рыбу доедать не будешь? — Он кивнул на общую миску, в которой оставалось еще несколько кусков угря.

— Нет, не буду.

Сразу же повеселевший Гризли подтянул к себе блюдо, а Рэй вышел из зала.

После низкого темноватого помещения с вытертыми циновками, пропахшими дешевой кухней, на улице было упоительно свежо. Весело стрекотали цикады, за забором вскрикивала ночная птица. В густеющих сумерках вспыхивали огоньки вокруг канрина. Рэй заметил солидную фигуру хозяина, неторопливо переходящего от одного фонарика к другому и зажигающего свечи внутри них.

Заклинатель подошел к ближайшему бассейну и увидел маленькую фигурку, неподвижно сидящую на краю. Присмотрелся и понял, что это действительно обезьяна. Она тоже заметила человека, приподнялась на задних лапах, состроила злобную гримасу, оскалив внушительные клыки, и с визгом бросилась прочь, только хвост мелькнул.

— Бассейн с обезьянами, — пробормотал Рэй скептически, — вот тебе и волшебный дух такео.

Он разделся, сложил одежду на каменном бортике и опустился в воду. Она была приятно теплой и бурлила едва заметно, омывая тело легкими волнами.

Рэй прислонился затылком к прохладному камню и закрыл глаза. Хотелось подумать о чем-нибудь приятном, а еще лучше вообще ни о чем не думать, но мысли сами лезли в голову.

Поездка в деревушку с идиотской целью спасения котов на самом деле была всего лишь попыткой бежать на какое-то время от трудностей. Надеждой на легкий заработок. Но, как оказалось, без печатей, несмотря на профессиональное мастерство, их никто не воспринимает всерьез. Значит, надо добиться аудиенции во что бы то ни стало.

— Я попаду в орден, — тихо сказал Рэй сам себе, — даже если мне придется поселиться на площади перед храмом.

Это решение вновь вернуло уверенность в будущем. Плеск ручья действовал удивительно умиротворяюще, теплая вода успокаивала. В небе над головой проносились мерцающие светлячки, и, наблюдая за ними, заклинатель сам не заметил, как задремал.

Ему снилась Нара, наверное, потому, что он часто думал о ней в последнее время. Девушка была рядом, в бассейне. Ее темно-русые густые волосы плыли по воде, обнаженное тело скрывали облака пара. Она улыбалась, протягивая к Рэю мокрые руки, а ее глаза, не менее красивые, чем у какой-нибудь сайны, блестели в полумраке. Юноша потянулся к ней, прикоснулся к теплым пальцам кончиками своих и почувствовал что-то вроде искры, проскочившей между их ладонями. Нара тихо рассмеялась, облако пара на миг заволокло ее лицо, а когда белесая мгла растаяла, Рэй увидел, что оно неживое. Девушка, которая так соблазнительно улыбалась ему, была мертва. Ее глаза казались стеклянными, посиневшие губы — застывшими, а пальцы ледяными.

Заклинатель шарахнулся в сторону, просыпаясь, и не сразу сообразил, что происходит. Его тело как будто кололо тысячами раскаленных игл и сразу же окатывало холодом, дыхание перехватило, удушающий пар сжимал горло. Он понял, что не может пошевелиться, но, прежде чем окончательно ушел под воду с головой, чья-то рука схватила его за волосы и поволокла из бассейна.

Камни, которыми был выложен бортик, показались Рэю холодными, так же, как и воздух. Кожа горела, и любое прикосновение к ней было невыносимым. А вода в бассейне, совсем недавно приятно теплая, начала грозно бурлить, выплескивая облака горячего пара.

— Еще пара минут, и ты бы сварился, — послышался рядом невозмутимый голос Сагюнаро. — Ты что, не видел, куда лезешь?

— Она была едва теплой, — пробормотал Рэй, пытаясь с помощью друга подняться. — Понятия не имею, почему она закипела. Я уснул, а она вдруг нагрелась… А ты как здесь оказался?

— Гулял, — все так же сдержанно ответил тот. — А тебе предстоит веселая ночка. Надо спросить, есть ли у хозяина какое-нибудь средство от ожогов.

Как и предсказывал Сагюнаро, уснуть Рэй не смог. Содержатель постоялого двора рассыпался в извинениях за свой дом, бассейны и родник, сыгравший с постояльцем такую злую шутку. От избытка чувств он был готов свалить вину за произошедшее даже на мартышек. А потом пришла его немолодая, но все еще красивая жена, неодобрительно покачала головой со сложной старомодной прической, украшенной множеством шпилек, заколок и цветов, выгнала болтающего без дела мужа, закатала рукава цветастого платья, открыв белые полные руки, и намазала пострадавшего заклинателя желтой вонючей мазью, от которой ему сразу стало легче.

Гризли, сидящий рядом с товарищем, крутящимся на матрасе и шипящим от боли, с удовольствием вспоминал истории о ранах и травмах, полученных заклинателями во время изгнания тех или иных сущностей, а также о том, как долго им приходилось излечиваться. Видимо, целью его рассказов было усыпить друга, но в конце концов он заснул сам, привалившись спиной к стене.

Сагюнаро то появлялся, то снова бесшумно уходил из комнаты.

— Проверил все вокруг, — сказал он тихо Рэю в одно из своих появлений. — Возле дома полно всяких мелких духов, но никого из опасных.

— А за домом? — спросил заклинатель, правильно поняв многозначительную интонацию собеседника.

— А за домом есть кое-что интересное, — неприятно улыбнулся тот. — Территория вдоль забора… помнишь, ты говорил про подземные пещеры?

— Да. — Рэй скривился от боли, поворачиваясь на бок. — Те, о которых хозяин рассказывал.

— Там логово теней, — спокойно сообщил Сагюнаро, словно речь шла всего лишь о гнезде воробьев, которое он увидел, проходя мимо дерева.

— Что?! — Рэй сразу забыл об ожогах и сел на матрасе. — Ты уверен?

— Абсолютно.

— Но почему они до сих пор не выбрались оттуда?

— На заборе, окружающем канрин, мощные охранные чары, они притягивают теней, сбивают с толку. И те не могут пройти мимо него.

— Надо посмотреть. — Рэй, хмурясь от жара, жгущего кожу, накинул на плечи рубашку.

— Не надо. Лежи спокойно, — Сагюнаро покачал головой, не одобряя подобной прыти, — пока защита не снята, им не пробраться сюда.

— И что они делают?

— Стоят. Смотрят. — Друг, который никогда ничего не боялся, передернул плечами и поморщился.

— Ты подходил к ним близко?

— Достаточно близко для того, чтобы рассмотреть.

— И они на тебя не отреагировали?

— Приняли за своего, — усмехнулся Сагюнаро, и было непонятно, шутит он или говорит серьезно.

Гризли проснулся, дернувшись так, что едва не стукнулся затылком о стену. Хмуро помотал головой.

— Пакость какая-то приснилась. Давно уже такого не было. Как будто бы я… — Он замолчал и подозрительно уставился на Рэя, осторожно натягивающего одежду. — А ты куда собрался? Тебе вроде лежать велели?

— Сагюнаро обнаружил за пределами постоялого двора толпу теней. А вода в моем бассейне закипела… Интересно, имеет ли это какое-то отношение к ним, хочу проверить.

Увалень, тут же забыв о том, как хотел отчитать товарища за пренебрежительное отношение к своему здоровью, вскочил, готовый идти следом.

На улице совсем стемнело. В доме светилось всего несколько окон. Было видно, как хозяин канрина сидит в своей комнате на подушке перед столиком и с выражением полного довольства пьет чай. Потом вошла его жена, сказала что-то, присела рядом, с легкой улыбкой повернула голову к окну.

— Забавно, — пробормотал Сагюнаро, жадно глядя на эту мирную картину семейного вечера. — Мы их видим, а они нас — нет. Мы смотрим на них из темноты, а они даже не подозревают об этом.

Рэю не понравилась интонация, прозвучавшая в его голосе. Подозрительно задумчивая и мелодичная. Словно друг читал по памяти какой-то древний магический текст, хотя слова, которые он произносил, звучали обычно. Он слегка толкнул Сагюнаро локтем в бок, и тот, вздрогнув, отвернулся от окна, как будто приходя в себя.

Фонари бросали робкие тени на дорожки, мощенные камнем. Очертания пара над бассейнами стали еще причудливее. Звезды, высыпавшие на ясном небе, сверкали разноцветными огоньками. И светлячки — их живые отражения — стаями носились в прохладном воздухе.

Гризли, идущий первым, поглядывал по сторонам с явным неудовольствием — он что-то чувствовал, и собственные ощущения ему не нравились. Сагюнаро задержался у источника, в котором едва не сварился Рэй, наклонился, сунул палец в воду и пожал плечами. Она была по-прежнему горячей, но не обжигающей. Как будто ничего и не случилось.

За самым последним мостиком, перекинутым через пруд, виднелся редкий забор, а за брусками, косо вбитыми в землю, медленно перемещались черные зыбкие силуэты. Еще более черные, чем сама ночь, и в этой движущейся черноте поблескивали белые огоньки глаз.

Этих существ так и называли — тени. Безмолвные, живущие в темноте, не имеющие формы. Это были духи заброшенных шахт, пересохших колодцев, разрушенных храмов и домов. Они умели сливаться с человеческими тенями и через них вытягивать силу из своей жертвы, поэтому те из людей, кто рискнул остановиться в подобных местах, могли вообще не проснуться утром или увести с собой недоброго попутчика.

Заклинатели стояли и молча смотрели, как они скользят вдоль невидимой границы, не решаясь преодолеть ее.

— Они действительно не могут проникнуть сюда? — задумчиво спросил Гризли.

— Не могут, — неожиданно прозвучал рядом с Рэем незнакомый женский голос.

Молодые люди одновременно обернулись и увидели невысокую девушку, стоящую на мостике подле них. Белое платье, напоминающее туман, вилось вокруг ее тонкого, казалось, почти бесплотного тела. Обнаженные руки были обвиты гирляндами из мелких бледных цветочков и острых темно-зеленых листьев. Возле босых ступней клубился пар, и казалось, будто незнакомка парит на облаке.

Она посмотрела на заклинателей, улыбнулась, отвела со лба черную прядку.

Рэй догадался, что это какой-то дух. И, судя по ощущениям, дружественно настроенный к людям. Он вновь перевел взгляд на ее руки и узнал в растении, украшающем их, крапиву.

— Добрый вечер, руи, — со всей возможной почтительностью произнес Сагюнаро. — Мы не помешали тебе?

Она не обратила внимания на вежливого молодого человека, вновь переводя взгляд на тени, а Рэй понял, что это она — местный дух-защитник, надежная преграда для темных сущностей. Заклинатель огляделся и увидел наконец дерево, растущее у самого забора, раскидистую серебристую акацию — дом руи, а вокруг нее — заросли густой крапивы. Растения, которые не переносили соседство одного с другим, но, посаженные вместе, усиливали магические свойства друг друга.

— Ты защищаешь дом от теней? — спросил заклинатель.

— Меня призвали сюда давно, — ответила она, рассеянно обрывая с гирлянды листья крапивы и бросая их в воду бассейна, но те отрастали заново. — И я живу здесь уже очень долго. А вы — заклинатели?

Девушка вновь посмотрела на Рэя, и тот увидел в ее бледно-зеленых глазах тень какого-то смутного желания.

— Да, заклинатели, — подтвердил он.

— Освободите меня, — попросила руи, дергая плеть крапивы на своем запястье, — и тогда я смогу уйти отсюда.

— Если ты уйдешь — тени проникнут в дом, а затем и в деревню. Все люди, живущие здесь, погибнут, — сурово ответил Гризли, глядя на нее строгим взглядом из-под грозно сведенных бровей, надеясь пристыдить древесного духа.

Девушка равнодушно пожала плечами и начала растворяться в воздухе, превращаясь в полосу тумана.

— Погоди! — крикнул ей вслед увалень. — Ты не видела, кто вскипятил воду в бассейне?

Но руи уже исчезла, и лишь по зарослям крапивы у ствола акации пробежал легкий ветерок, колыхнув их стебли.

— Никогда не любил духов, связанных с деревьями, — сказал Сагюнаро, запрокидывая голову и глядя на небо. — Они сами как растения.

— Ну и ладно, мы хотя бы знаем, что в дом никто не проберется, — откликнулся Гризли.

— Хотелось бы верить, — отозвался тот, мельком взглянув на него.

— Странно, — произнес Рэй, глядя на акацию, белеющую в темноте, — обычно руи не показываются людям. Насколько я помню, они не могут выходить из своего дерева.

— Иногда могут, — откликнулся Сагюнаро, наклонился, выловил из бассейна несколько листьев крапивы, отряхнул и сунул в карман, — если чувствуют рядом магию. Такую, как у нас, например.

— Да какая разница, — пожал плечами Гризли, настороженно косясь на тени, блуждающие за забором. — Главное, что она не может сама уйти отсюда. Ладно, идемте обратно. Надо все-таки поспать сегодня ночью.

Заклинатели вернулись в канрин и разошлись по своим комнатам, и каждый размышлял об одном и том же — тенях, призраках и духах.

Рэй снова улегся на матрас, напряженно прислушиваясь. Дом наполнился голосами — несколько припозднившихся путников попросились на ночлег, и хозяин бодро рассказывал им о целительных свойствах источника, разводя по комнатам и предлагая поздний ужин. Слышался приглушенный женский смех, чье-то недовольное бухтение за стеной, отзвук не громкого спора.

А когда все наконец утихло, Рэй ощутил, что больше не один в комнате.

В углу сидела скорчившаяся белая фигура, издающая сильный свежий запах крапивы и цветов акации.

— Заклинатель, — произнес тихий, шепчущий голос руи, — освободи меня.

— Я не могу, — также шепотом отозвался Рэй, садясь на полу. — Поверь, действительно не могу.

— Эта крапива так жжется! — Она схватилась за зеленые плети, обвивающие ее руки, и застонала жалобно. — Тебя зовут люди, которые страдают, и ты помогаешь им. Я не человек, но мне тоже больно. Спаси меня!

— Я не могу, прости, — сказал заклинатель, желая, чтобы этот тягостный разговор как можно быстрее закончился.

Ему приходилось защищать людей от духов, но еще никогда ни один дух не просил его о помощи. И видеть, что дружественное создание страдает по вине заклинателя, было тяжело, однако он ничего не мог сделать.

Руи подползла ближе к нему, блестя в полумраке огромными светло-зелеными глазами, и прошептала:

— Если отпустишь меня, я тебе заплачу.

— Заплатишь?

— У меня нет того, что вы называете деньгами, но я могу дать тебе свою защиту, свою магию. У тебя есть оружие, — она перевела взгляд на наконечник копья, лежащий поверх одежды Рэя, — если ты сделаешь для него древко из моего дерева, я могу всегда быть с тобой. И ничего не потребую взамен. Меня любят другие духи, я могла бы узнавать их секреты для тебя…

Ее страстная мольба прервалась, существо придвинулось еще ближе, напряженно, внимательно, жалобно глядя на человека.

То, что предлагал этот дух, действительно было щедрым даром. Рэй слышал истории о том, что иногда потусторонние сущности добровольно сотрудничали с заклинателями долгие годы взамен на какие-нибудь услуги. И эта помощь очень отличалась от договора, который сам молодой маг не так давно заключал с безликим. Но сейчас он не мог согласиться, иначе канрин и деревня остались бы без защиты.

Был, конечно, еще один вариант для освобождения духа акации — спуститься в пещеры и попытаться изгнать все тени. Тогда необходимость в защите руи пропадет. Но в чем Рэй был уверен точно — с такой работой он не справится.

— Прости, — сказал он девушке с сожалением, но твердо, — мне очень жаль, но я не могу тебе помочь.

Она ничего не ответила. Белая фигура беззвучно растворилась в воздухе, оставив после себя запах свежей зелени, но взгляд, который она бросила на прощанье в сторону заклинателя, был совсем недобрым.

Рэй попытался подавить неприятное чувство, вызванное этой беседой. Неизвестный маг обезопасил это место. Люди не пострадают, а дух, призванный оберегать их, мучается. Ни о чем подобном заклинателю никогда не говорили. Все было просто — вызываешь потустороннюю сущность, она исполняет твое задание. О том, что подобная помощь может причинять ей боль, он не знал.

Рэй повернулся на бок, глядя в окно, за которым уже ничего не было видно. Его учили, что помощь людям — это самое главное, основная цель, а какими средствами она достигается, не имело значения. Но сегодня, думая об этом, он чувствовал, что его совесть все равно неспокойна…

Тяжелые мысли продолжали преследовать его и во сне. Заклинатель ворочался с боку на бок, то проваливаясь в глухое забытье, то выныривая из него. Ему казалось, что прошла уже почти вся ночь, но половинка луны, заглядывающая в комнату, висела на том же самом месте. Потом боль от ожогов неожиданно отступила, и он провалился в глубокий сон.

Ему виделись какие-то смутные силуэты, черные тоннели и едва видимые тропы под ногами, слышались громкие голоса.

Он не почувствовал, как в окно заглянул кто-то бесформенный с белыми светящимися точками вместо глаз. Не проснулся, когда темное пятно стало просачиваться сквозь щель в раме, словно клок дыма. Медленно опустилось на пол и некоторое время изучало беспокойно спящего человека, а потом бесшумно поползло к нему, замирая каждый раз, когда заклинатель начинал шевелиться. Приблизилось, протянуло бесплотную тонкую руку к ногам юноши. Длинные изогнутые когти, похожие на сухие ветви, вцепились в едва видимую тень, лежащую на циновке, и плавно перетекли в нее.

И только тогда Рэй проснулся. Сначала он не понял, что происходит. У него вдруг оказалось два тела. Одно стояло посреди комнаты, а другое ползло, извиваясь, по полу и тянуло за собой первое. Заставляло двигаться, медленно переставляя ноги. Еще — очень хотелось есть. Голод как будто склеил желудок и наполнял рот вязкой слюной. Пища требовалась свежая, теплая, живая. И она была совсем рядом.

Рэй ощутил, как тело, лежащее на полу, начинает улавливать чье-то движение за стеной и жадно тянется к нему. Он не стал сопротивляться и пошел к двери, слыша какие-то невнятные отдаленные крики и даже как будто стоны. Это не смутило заклинателя. Он чувствовал, что это правильно.

Его рука, бледная в лунном свете, коснулась двери, и в то же мгновение тонкая перегородка раздвинулась рывком. На пороге стоял Сагюнаро, злой и заляпанный кровью. Красные капли текли по его лбу из-под волос, чертили длинные дорожки по щеке и шее. Он окинул Рэя быстрым, внимательным взглядом и с размаху оттолкнул прочь от выхода. Тот едва удержался на ногах и тут же в порыве внезапно вспыхнувшей ярости бросился на светловолосого человека, который хотел задержать его. Попытался вцепиться в горло, но Сагюнаро ловко уклонился, в его руке появился серый меч… вернее, ею рука превратилась в меч, который с размаху вонзился в тень у ног Рэя.

Резкая боль обожгла тело заклинателя, перед его глазами мелькнула красная полоса — и он пришел в себя.

На полу корчилась черная тварь, расплескивающая такую же черную кровь, которая, не успевая впитываться в циновки, испарялась, превращаясь в тонкую струйку темного дыма.

— В чем дело? — отрывисто спросил Рэй, чувствуя, что странное ощущение раздвоения постепенно проходит.

— Тени, — хрипло отозвался Сагюнаро. — Они пробрались в дом.

Его рука вновь приобрела нормальную форму, и он сильно массировал ладонь, словно та онемела.

— Захватили всех гостей, которые были в канрине, — продолжал рассказывать друг, вытаскивая из-за пояса платок и торопливо вытирая кровь со лба. — Слились с человеческими тенями. Так что теперь у нас здесь не меньше двадцати одержимых. Очень голодных…

Заклинатель мотнул головой, прося не продолжать.

— Значит, я тоже был…

— Ты тоже был… вернее, едва не стал кровожадной тварью, желающей отведать человеческого мяса.

— Я ничего не почувствовал, даже не сообразил, что происходит. — Рэй быстро одевался, мельком обратив внимание на то, что его ожоги больше не болят. Какой бы опасной ни была тварь, захватившая его разум, — тело, которое она контролировала так недолго, сумела вылечить.

— Обычно так всегда и бывает, — кивнул Сагюнаро, бросая ему сапоги, стоявшие у двери. — Они приходят, когда все засыпают, даже заклинатели. И сливаются с человеческими тенями.

Мысли все еще немного путались, и нужные вопросы приходили в голову не сразу и не в той последовательности, самое главное явно ускользало.

— Почему не тронули тебя?

Друг с вновь вернувшейся злобой взглянул на него и произнес сквозь зубы:

— Потому что почувствовали во мне шиисана. А тени их боятся.

— Но как они проникли сюда? — тут же поспешил сменить тему Рэй.

— Дерево руи срублено. Или упало само, не знаю, не разглядел. Но дух, видимо, посчитал себя свободным от заклинания, привязывающего его к этому месту.

Не успело это новое открытие неприятно поразить заклинателя, как его осенила новая мысль.

— А где Гризли? Ты знаешь, что с ним?

Сагюнаро кивнул на стену, за которой была соседняя комната.

— Там. И одному мне с ним не справиться.

— Интересно, кто все это устроил? — пробормотал Рэй, направляясь к двери и удобнее перехватывая наконечник копья.

— Да. Мне тоже, — равнодушно отозвался друг, убирая окровавленный платок.

— Ты не ранен?

— Нет, — сухо ответил тот, — но мне бы не хотелось вновь доставать свое новое оружие.

В коридоре было темно, тихо, пусто. Двери комнат задвинуты. Казалось, в таком мирном канрине вообще не могло произойти ничего страшного. Человеческие голоса больше не звучали, точно все гости глубоко уснули. Но Рэй слышал, что весь дом заполнен шорохом, шелестом, поскрипыванием, царапаньем, словно по нему носились целые стаи крыс.

Неожиданно стало очень жарко, как будто горячий целебный источник переместился прямо сюда и окутал паром все комнаты. Рэй почувствовал, как рубаха прилипла к спине и по виску потекла капля пота.

Сагюнаро остановился возле ближней двери, кивнул спутнику и резко отодвинул ее. Заклинатели одновременно шагнули в комнату.

Ее обитатель их не заметил. Он сражался, и в первое мгновение казалось, что его противник — он сам. Нападая, взмахивая сетью невидимого заклинания, он снова отступал, чтобы через мгновение вновь броситься в атаку. Все происходило абсолютно беззвучно, и наблюдать за этим странным танцем было жутко. Да и выглядел Гризли страшновато. Рэй даже не сразу узнал его. На белом лице с черными провалами на месте глаз не отражалось никаких чувств. Изломанное, покореженное тело не слушалось его, выполняя чужие приказы. Но заклинатель сопротивлялся, пытаясь отбросить от себя потустороннее существо, стремящееся сломать его волю.

Сагюнаро шагнул вперед, и воздух вокруг него «поплыл», нагретый мощной формулой изгнания. Гризли замер, оглянулся, бросаясь на нового врага, но споткнулся, увязнув на мгновение в паутине заклинания.

Рэй кинул свою сеть, накрывая ею враждебную тварь, слившуюся с тенью друга, но та легко сбросила ее с себя. Человеческая сила, которой питалось существо, делала его гораздо сильнее и выносливее. Заклинатель почувствовал удар невидимой руки, но устоял, и тут его ногу зажало нечто, напоминающее горячие тиски, рвануло на себя — и он рухнул на циновку. В это же мгновение Рэя накрыло душной, обжигающей темнотой. Голодная тень, ползущая по полу, пыталась поглотить его, затянуть в себя, как карп проглатывает муху, упавшую в воду. Но маг воткнул в черноту, сдавившую его, наконечник копья, рассекая тень, словно прогнившую старую тряпку. Темнота рассеялась на миг, и Сагюнаро, очень быстро применив формулу изгнания, развеял ее окончательно. Тонкие струйки черного дыма потянулись было к окну и… растаяли.

— Спасибо, — послышался невнятный голос Гризли, — эта тварь меня уже совсем замотала.

— Ты неплохо держался, — отозвался Рэй, поднимаясь с пола.

— Не думал, что они могут нападать на заклинателей, — продолжил увалень, вытирая лицо подолом рубахи. — И вообще, что произошло? Как они оказались здесь?

— Дерево руи срублено. Все тени в доме, — кратко сообщил Сагюнаро, внимательно глядя в окно. — И если мы поторопимся, то не дадим им найти дорогу в деревню. Пока они не успели освоиться с новыми телами.

— Отлично, — проворчал Гризли. — Опять будем работать бесплатно.

Первое, что они увидели, выйдя в коридор, был распластавшийся по полу напротив открытой двери пустой комнаты человек. Длинные черные волосы, словно потоки густой туши, растекались вокруг его головы, белые, словно присыпанные мукой обнаженные руки и ноги слегка шевелились. Короткий купальный костюм казался еще мокрым и плотно облеплял тело.

— Кто-то из гостей, — едва слышно прошептал Гризли.

Рэй не чувствовал в человеке ничего враждебного, но предпочитал не рисковать, медленно приближаясь к нему и внимательно наблюдая. Мужчина издал тихий сгон, его правая рука дернулась сильнее.

Заклинатель сделал еще один шаг вперед, но Сагюнаро вдруг сильно сжал его запястье, почти беззвучно шепнул короткую формулу, и в то же мгновение волосы лежащего зашевелились, словно живые, потекли вперед, потянув за собой безвольное тело.

Рэй взмахнул наконечником копья и бросил вперед заклинание, как прежде, когда древко было целым. И сам не ожидал такого эффекта. Формула изгнания вонзилась в человека и подбросила над землей. Черная тень была сброшена с его головы и развеялась, не оставив после себя даже дыма. Руку самого мага обожгло, а Гризли, стоящий ближе всех, шарахнулся в сторону, зашипев от боли, — видимо, заклинание хорошо задело его.

— Сделай древко для копья, — посоветовал Сагюнаро, наклоняясь над мужчиной, лежащим теперь неподвижно, и тут же выпрямился. — Мертв. Похоже, мы его убили… ну то есть не совсем мы, — добавил он, заметив выражение лица Рэя. — Тень выпила всю его жизненную силу и, похоже, всю кровь. Ниточка, которая связывала его с жизнью, оказалась слишком тонкой, а мы ее перерубили… случайно.

— Я перерубил, ты хочешь сказать? — хрипло спросил заклинатель, глядя на неподвижное, обмякшее тело.

— Нет, — серьезно сказал друг, — любое влияние на этого человека было бы смертельным. Это не твоя вина.

Гризли перевернул тело, сердито засопел, увидев абсолютно бескровное лицо, и пробормотал:

— Знал бы, кто выпустил духа-защитника… — Он свирепо оглянулся на друзей и выразительно сжал кулаки.

— Она приходила ко мне, — нехотя сказал Рэй, массируя руку, поврежденную мощным откатом заклинания.

— Кто? — отрывисто спросил Сагюнаро, торопливо произносящий формулу для защиты мертвого тела.

— Руи. Просила, чтобы я освободил ее. Это соседство с крапивой очень ее мучило.

— И ты освободил духа? — насупившись, осведомился Гризли. — Пожалел?

— Нет! — возмутился Рэй. — Я не такой идиот, чтобы из-за собственных сомнений убить целую деревню!

— Тогда кто?

— Понятия не имею.

— Все, — Сагюнаро выпрямился, переводя дыхание, — теперь можно не бояться, что новая злобная тварь набросится на нас со спины. Идем.

— Проверим все помещения, — сказал Рэй. — Одно за другим.

Друзья молча кивнули, одновременно направляясь вперед.

За дверью первой комнаты не оказалось никого. Вторая тоже была пуста.

— Куда они все подевались? — спросил Гризли темноту третьей.

— Рано или поздно мы их найдем, — отозвался Сагюнаро и добавил тихо: — Или они нас.

Увалень хмыкнул в ответ, рывком отодвинул следующую дверь, первым шагнул вперед и едва успел увернуться. В темноте над его головой просвистело нечто светлое, длинное и, судя по глухому удару о стену, деревянное. Рэй перехватил руку нападавшего, заломил за спину, заставляя выронить увесистую палку, которую тот сжимал, и почувствовал, как волосы на голове встали дыбом от формулы Сагюнаро.

— Стой! — едва успел сказать заклинатель, прежде чем друг применил заклинание помощнее. — Это не одержимый.

— Вижу, — отозвался тот, быстро заходя в комнату и задвигая за собой дверь.

— Все нормально, — сказал Рэй своему отчаянно вырывающемуся пленнику. — Мы — заклинатели, мы тебе поможем.

Гость канрина перестал дергаться, но, как только его выпустили, поспешил отпрыгнуть подальше. В тусклом свете, льющемся из окна, маги разглядели худого черноволосого мальчишку лет тринадцати, испуганного, но старательно борющегося со своим страхом. «Уроженец Хакаты», — мельком подумал Рэй, глядя на его смуглое взволнованное лицо с темными глазами, немного широковатым носом и полными губами.

— Вы кто? — резко спросил мальчишка, разглядывая гостей. — Что происходит?

— Ты один здесь? — вопросом на вопрос ответил Гризли, оглядываясь.

— Нет. Со мной сестра, но она… — Он запнулся, посмотрел в сторону ванной комнаты и заговорил торопливо, сбиваясь и путаясь в словах: — С ней что-то случилось. Она стала такой… я не хотел ее запирать, но она… я собирался позвать на помощь, но в коридоре происходило что-то странное, кто-то кричал, и я…

— Боялся выйти, — закончил за него фразу Рэй. — Правильно сделал. А теперь посиди тихо. Мы поможем твоей сестре.

— Это духи? — почему-то шепотом спросил мальчишка. — Они на что-то разгневались и поэтому напали на всех?

— Просто проголодались. — Сагюнаро подошел к ванной, прислушивался несколько секунд, затем открыл замок, бесшумно отодвинул узкую дверь и кивнул Рэю.

Тот шагнул в маленькую комнату.

Судя по первому впечатлению, сестра мальчишки была очень красивой совсем недавно. Но теперь существо, запертое в ванной, вряд ли являлось человеком. Оно бродило от стены к стене, ощупывая их руками и натыкаясь на умывальник и опрокинутую тумбочку. Лицо потемнело, черты смазались, словно девушка сама превращалась в тень, пустые глаза казались слепыми. У ее ног лежало густое черное пятно, напоминающее лужу дегтя, в которой поблескивали два огонька.

Одно было хорошо — потустороннее существо, слившееся с тенью человека, не могло проходить сквозь тени, и ориентироваться в человеческом жилье ему тоже оказалось сложно.

Почувствовав появление живых людей, одержимая вздрогнула, рывком повернулась и уставилась на Рэя слепыми глазами. Черная масса у ее ног забурлила, потянулась вперед. Помня о недавней смерти человека, захваченного тенью, заклинатель не спешил. Его сеть накрыла девушку, он почувствовал, как Гризли бросил второе заклинание. Они не пленили существо, но заставили отступить, а потом в ванную вошел Сагюнаро. Едва увидев — или почувствовав его, — тень бросилась прочь.

Черное пятно на полу вытянулось, пытаясь отползти как можно дальше и явно не желая даже случайно прикоснуться к бывшему пленнику шиисанов, дернуло девушку за собой — та не удержалась на ногах, упала на пол, задев виском за умывальник, и осталась лежать неподвижно, а дегтярная тьма у ее ног вдруг поднялась в полный рост. Черная, лоснящаяся, материальная. У нее появилось подобие головы, на которой горели белым огнем крошечные точки глаз, на месте рта открылась узкая косая щель. Руки ощетинились длинными острыми иглами.

— Вот об этом я и говорил, когда сказал, что тени меня боятся, — невозмутимо сообщил Сагюнаро.

Он сделал шаг назад, выманивая за собой существо, и то потянулось за ним, сначала неуверенно, а затем все настойчивее. Рука, усеянная шипами, метнулась вперед, и Рэй ударил по ней острием копья, металл погрузился в нечто густое, тягучее и застрял гам. Тварь мгновенно повернулась к новому врагу, заклинатель ударил ее в лицо формулой изгнания, освобождая из черного тела оружие, и почувствовал, как Сагюнаро присоединил свое заклятие.

Враждебная сущность пошатнулась, стала чуть бледнее, но девушка, лежащая на полу и сама превратившаяся в тень тени, жалобно застонала, как будто боль причинили ей.

— Осторожно! — крикнул Гризли. — Ты ее убьешь.

— Сам вижу, — сквозь зубы отозвался Рэй, отступая перед тварью, медленно выползающей из ванной.

Увидев ее, брат несчастной издал невнятный звук и крепче прижался спиной к стене, возле которой сидел.

— Попробуем ее просто связать, — произнес Сагюнаро, бросая на тень новую сеть.

— И что это нам даст? — быстро спросил Гризли, присоединяя свое заклинание к его формуле.

— Немного времени.

Существо застыло на несколько мгновений и снова ринулось на магов.

Рэй, отступающий следом за друзьями, едва не споткнулся. Ему под ноги попался кусок деревяшки — тот самый длинный сук, которым брат девушки пытался огреть Гризли. Белая древесина, казалось, чуть светилась в полумраке. Заклинатель поднял его, внимательно всматриваясь в гладкую кору.

— Рэй, не хочешь помочь? — послышался довольно язвительный голос запыхавшегося Гризли.

— Да, сейчас, — машинально отозвался тот, еще не совсем понимая, что нужно делать, но неожиданное решение уже захватило его, а интуиция подсказывала, что выбор правильный. Теперь бы еще верно соединить формулы…

Он шагнул вперед, направляя на тень наконечник копья и ветку акации. Через металл в тварь полетело заклинание изгнания, через дерево — защиты для человека.

Почти материальная магия пронеслась через всю комнату, врезалась в существо и развеяла его клочьями дыма. Девушка, лежавшая на полу, тихо вскрикнула, словно просыпаясь от кошмарного сна, пошевелилась, но не смогла подняться. Брат бросился к ней, обнял, забормотал что-то утешительное.

— Интересная комбинация, — сказал Сагюнаро, вытряхивая из волос мелкие щепки. — И соединение материалов тоже необычное.

Рэй посмотрел на деревяшку и увидел, что ее конец расщепило на тонкие волокна от мощного заклятия.

— Ветка акации? — понимающе произнес Гризли. — Духа руи в ней больше нет, но наша магия, пропущенная через это дерево, по-прежнему может защищать от теней. Но откуда она взялась здесь? — Он повернулся к мальчишке, бережно укладывающему сестру на матрас.

— Мы гуляли вечером, — ответил тот, оглядываясь на заклинателей через плечо, — дошли до самого забора. Ветка валялась у дерева, ну я ее и подобрал. Хотел обезьяну из бассейна прогнать. А потом с собой принес, она как-то хорошо легла в руку.

— Подобрал или отломил с дерева? — уточнил Сагюнаро, подходя к окну и проверяя, надежно ли оно закрыто.

— Подобрал… А с ней теперь все хорошо будет? — Мальчик с тревогой посмотрел на сестру, и было видно, что судьба ветвей акации его совершенно не волнует.

— Ей просто нужно поспать. — Рэй наклонился над девушкой и с удовлетворением заметил, что бледность постепенно уходит с ее лица, пухлые губы, такие же, как у брата, становятся розовее, и пропадают тени вокруг удлиненных закрытых глаз. — Мы сейчас уйдем, а ты запрешь дверь и никого не будешь впускать. Как только мы разберемся с остальными духами, придем за тобой.

Уверенный тон заклинателя явно успокоил парня. Он слушал указания, серьезно кивая, и в его глазах больше не было страха, только деловая сосредоточенность.

— А они не вернутся?

— Нет. Я поставлю на вашу комнату охранное заклинание. Оно не пропустит их. А еще, — Рэй оторвал от ветки кусок коры и намотал на запястье удивленного подростка, — не снимай, если не хочешь превратиться в то же, чем была твоя сестра.

— И что, это как-то поможет мне?

— Да. Это дерево отгоняет духов.

Слушая мага, тот окончательно успокоился.

— Ладно. Хорошо, — сказал он, поднимаясь, и, уже закрывая дверь за заклинателями, спохватился: — Спасибо вам.

Рэй молча кивнул в ответ, слыша, как он гремит замками с той стороны.

— И какое же это охранное заклинание ты собираешься поставить? — насмешливо поинтересовался Гризли.

— Никакое, сам знаешь, — огрызнулся Рэй. — Но я не могу сидеть у них в комнате, и настоящую акацию гам посадить, как ты понимаешь, вряд ли удастся. Надеюсь, от ее коры будет толк. Потому что мы понятия не имеем, сколько еще теней бродит здесь без тела.

— Конечно, было бы проще сразу убивать людей, — произнес Сагюнаро. — Тогда и духи не получат новых тел, и нам меньше возни.

— Ты действительно считаешь, ее брата не тронули из-за этой палки? — спросил Гризли, напряженно просчитывая что-то в уме и не обращая на его слова внимания.

— Они все еще чувствуют отголосок руи, — уверенно отозвался Рэй, удобнее перехватывая белую ветку.

— А если этот отголосок слишком слаб для некоторых из них? — не унимался Гризли, хмуро оглядывая коридор, словно ожидая, что тени вдруг полезут изо всех углов.

— Самое главное, теперь мы знаем, как изгонять их, не причиняя вреда людям. — Рэй, понимал, что этот разговор только отнимает у них время, и потому постарался завершить его: — Если будем действовать быстро, ни с кем больше ничего плохого не случится…

Мертвое человеческое тело по-прежнему лежало в коридоре у одной из стен. Гризли подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. А Сагюнаро вдруг шумно втянул ноздрями воздух и быстро пошел вперед, не обращая внимания на закрытые двери гостевых комнат по сторонам.

— Там никого нет, — сказал он на ходу, — все люди находятся где-то ниже.

— Почему ты так решил? — поинтересовался Гризли, не без настороженности наблюдая за ним.

— Чувствую, — ответил друг после секундной заминки.

Здоровяк передернул плечами и пробормотал нечто неразборчивое, а затем выразительно посмотрел на Рэя, идущего рядом. Но тот мотнул головой в ответ на невысказанное сомнение, показывая, что беспокоиться не о чем, и увалень пожал плечами, словно говоря: «Ну, как знаешь, тебе виднее».

Сагюнаро, не замечающий этого молчаливого переглядывания, продолжал уверенно шагать по коридору, мельком поглядывая на картинки, развешанные по стенам. На каждой из них была изображена акация — цветущая, покрытая тусклыми серебристыми осенними листьями, склоняющаяся над водой и даже согнувшаяся под тяжелым снежным сугробом. Это дерево явно было символом канрина.

Друзья следовали за ним, звук их шагов был четким и размеренным, словно они шли в ногу. Очень громким, как казалось Сагюнаро, — но не мог заглушить то, что он улавливал внезапно обострившимся слухом. Юноша снова перестал ощущать реальность как обычный человек и даже как обычный маг. Зрение опять сыграло с ним дурную шутку. И бывший пленник шиисанов изо всех сил постарался скрыть от друзей, что вновь ослеп. Такое уже бывало с ним пару раз, но быстро проходило. Исправить это, похоже, было нельзя, значит, паниковать не имело смысла, оставалось только заставить себя привыкнуть.

Его широко открытые глаза не видели стен, пола, дверей, потолка, предметов вокруг. Теперь картину мира рисовало только обоняние, слух и ощущение тепла или холода. Все вокруг наполнилось тончайшими оттенками ароматов — сухая, пыльная, шершавая штукатурка, старые, гладкие, душные циновки, жесткая, потрескавшаяся, царапающая, резко пахнущая краска, липкая, подсыхающая, хрустящая на краях лужа крови…

Люди, живущие здесь, оставляли свои следы — запах старых сундуков, сухой лаванды, который прокладывают вещи от моли, жареной рыбы, пропитавшей волосы, сена, шерсти, пота, мокрой кожи со следами мыла, но сильнее всего был аромат кислого страха, теплой крови и свежего, сырого мяса. А тени оставляли после себя липкие, черные, ледяные полосы голода и трусливого вожделения, которое заставляло тьму, разделяющую половину души Сагюнаро, свирепо радоваться предстоящему убийству.

Судя по взглядам, сверлящим затылок, друзья отлично понимали, что он сейчас чувствует гораздо больше, чем они, но вряд ли догадывались насколько.

Сагюнаро оглянулся на Рэя и, как уже было, вместо привычного человеческого образа ощутил, услышал, почувствовал красную расплывчатую сферу с белым центром, из которого рассыпались яркие искры магии… Это было странно, дико, но не так пугающе, как в первый раз.

Он еще раз моргнул, и зрение тут же вернулось, показывая нормальную картину вокруг. Немного сдвинутую, но более привычную.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь возле двери, ведущей в обеденный зал. — Они там.

Оглянулся на друзей, и его светлые глаза блеснули в темноте неуместным весельем.

— Готовы?

Рэй крепче перехватил ветку, Гризли молча кивнул, губы его беззвучно шевелились, произнося начало сложной формулы.

— Тогда вперед.

Сагюнаро рывком отодвинул дверь, и заклинатели одновременно шагнули в зал.

Сначала им показалось, что в просторном помещении нет никого, кроме людей. Те тупо бродили от стены к стене, натыкались на столы, падали и снова поднимались — то ли больные, то ли сумасшедшие. Но затем маги опустили взгляды и невольно содрогнулись.

Пол был покрыт копошащимися черными тенями — они переползали одна через другую, жадно сцеплялись в драке за живые тела, пытались отодрать соперника от человека, чтобы занять его место. В живой черноте поблескивали яркие, злобные, голодные огоньки.

Рэй обменялся понимающим взглядом с Гризли, удобнее взял ветку, переломил ее через колено и бросил тому один из обломков. Треск дерева оглушающе громко прозвучал в тишине, десятки сверкающих взглядов обратились на новых людей и на белые обломки акации в руках двух из них.

Формула изгнания Сагюнаро покатила по залу, а защитные заклинания, сплетаясь с ней, полетели следом. Черная волна вскипела на полу, в воздух рванулись клочья дыма, полетели тонкие древесные щепки. Стены завибрировали от мощного гула, в помещение выплеснуло струю горячего воздуха.

В какой-то миг Рэй потерял друзей из вида, черные духи окружали его, их когтистые лапы пытались дотянуться до его тени, но магия вновь и вновь отшвыривала существ прочь. Их пугала ветка акации, но они не хотели умирать от рук заклинателя и снова бросались на него.

Неожиданно рядом с Рэем оказалась женщина с бесцветными безумными глазами и перекошенным ртом — жена хозяина канрина. Тень у ее ног свивалась черной змеей и рвалась к неожиданно появившемуся противнику. Две формулы, пропущенные через наконечник копья и ветку, швырнули хозяйку на пол, а твари, вьющиеся вокруг, шарахнулись в стороны, словно опасаясь даже отдаленного дуновения защитной магии руи.

Еще одна черная тень оказалась рядом, и Рэй, один раз полоснув по ней сталью, добил деревом. Горячий пар вновь ударил ему в лицо, заклинатель тряхнул головой, отступил, пытаясь отдышаться, и увидел, как друзья спокойно и методично очищают зал. Их одежда намокла от пота, лица и волосы потемнели, словно изгоняемые тени оставляли на них следы копоти.

Большая часть людей уже были освобождены, но несколько одержимых еще сопротивлялись, пытаясь улизнуть от магов.

— Рэй! — крикнул вдруг Сагюнаро, развеяв очередного духа и мельком взглянув в сторону друга. — Задержи вон того!

Заклинатель обернулся. Один из людей, все еще захваченных тенью, выскользнул из зала, проскочив мимо него.

— Не дай ему уйти! Мы справимся!

И Рэй бросился следом за одержимым.

Дверь в конце коридора была закрыта, так что деваться тому было некуда, но человек, подчиняющийся тени, неожиданно остановился, свернул в узкий боковой проход, и, прежде чем маг успел его догнать, оттуда послышался громкий звон разбитого стекла. Заклинатель, бегущий следом, увидел дыру на месте длинного окна и, не задумываясь, выскочил следом.

Свет фонарей красными бликами падал на мелкие осколки, и казалось, что они залиты кровью. Быстрый силуэт мелькнул впереди, и Рэй помчался за ним по узкой тропинке.

Белые испарения, блуждающие над водой, сбивали с толку, каждое из облаков пара пыталось принять вид человеческой фигуры. Один раз чуть ли не из-под ног заклинателя метнулась прочь обезьяна, и ее обиженный визг еще долго звенел у него в ушах.

Одержимый мчался, не разбирая дороги, и каждый его прыжок был длиннее предыдущего.

Рэй пытался произнести формулу, но снова и снова сбивался. Человек, словно заколдованный, пропадал из поля его зрения, чтобы через несколько секунд появиться снова уже чуть дальше.

Под ногами заклинателя загрохотал деревянный настил мостиков, переброшенных через водоемы. В одном из них ему почудилось какое-то движение, но он не стал обращать на это внимание.

Белая рубашка мужчины мелькнула на дальнем мосту, и Рэй побежал быстрее, понимая, что тень, отлично освоившаяся в человеческом теле, пытается ускользнуть в катакомбы, находящиеся за забором. И найти ее там станет невозможно.

Впереди показались густые заросли крапивы, надломленный силуэт акации, уронившей крону в воду источника. Одержимый тоже увидел ее, замер на мгновение, и в этот миг двойная формула Рэя настигла его. Он оступился, начал медленно разворачиваться, черная тень у его ног колыхнулась, но второе заклинание добило ее. Человек медленно осел в колючие заросли и больше не шевелился.

Маг вытер взмокший лоб, перевел дыхание и направился к нему, чтобы проверить, жив ли беглец. Шагнул в заросли крапивы, отводя локтем жгучие ветви, и вдруг почувствовал, как земля под его ногами зашевелилась. Длинные, гибкие стебли, словно живые, ринулись на него со всех сторон, оплели руки и ноги, швырнули вниз, стиснули грудь обжигающими веревками. И магия, которую пытался применить Рэй, не действовала на обезумевшие растения. Они только сильнее сдавливали его.

«Нет ничего глупее, чем оказаться в плену у травы, да еще той, которая обязана защищать от злых духов… Может, она приняла меня за тень», — успела мелькнуть в голове Рэя бредовая мысль. И тут же, словно в ответ на нее, он услышал скрипучий и одновременно дребезжащий голос:

— Не дергайся. Тебе все равно не освободиться.

Заклинатель повернул голову и увидел совсем близко от своего лица существо, напоминающее небольшую собаку. Оно было дымчато-белым, полупрозрачным, покрытым длинной шерстью, каждая ворсинка которой топорщилась тонкими иголочками. Треугольная голова покачивалась на длинной тонкой шее, словно лист на стебле. Темно-зеленые глаза, похожие на кусочки необработанного изумруда, пристально смотрели на заклинателя.

Рэй узнал тина — дух крапивы.

— А я все думал, когда ты подойдешь ко мне поближе, — проскрипел тот, потряхивая своей колючей шерстью. — Но ты никак не шел.

— Может, ты меня выпустишь и мы поговорим? — пока еще доброжелательно произнес заклинатель, чувствуя, как жгучие плети крепче врезаются в запястья.

Он попытался снова произнести формулу, которая прогнала бы духа, но тот лишь растянул в довольной ухмылке широкую пасть. И для такого небольшого существа в ней оказалось слишком много зубов — мелких и острых.

— Ты не сможешь изгнать меня. Ты очень сильный, но она сильнее.

— Она?

— Мне уже давно надоело соседство с этой занудой руи, — продолжал рассуждать дух, вытягивая длинные тонкие лапы, каждая из которых заканчивалась ступней, напоминающей по форме лист крапивы. — Но избавиться от нее было невозможно. А она мне помогла.

— О ком ты говоришь?

— О твоей подружке. Наре. Помнишь такую? — ухмыльнулось потустороннее существо, а Рэй почувствовал себя так, словно его с размаху ударили по лбу веткой акации.

— Откуда ты можешь знать ее?

— Я расту везде, — пропел дух неприятным дребезжащим голосом, — на заброшенных кладбищах и старых могилах, на развалинах храмов, на перекрестках и в огородах, вдоль дорог. Везде. И Нара знала: лучшего наблюдателя трудно найти. — Он встряхнулся всем телом, словно собака, и зло сверкнул зелеными глазами. — Обычно на меня никто не обращает внимания, даже заклинатели. — Гин снова улегся рядом с Рэем, почти касаясь его своей шерстью, и продолжил: — Руи пыталась дать тебе свою силу, чтобы освободиться, но ты, глупец, отказался. А умная Нара отдала мне часть своей магии, и я освободился сам.

— Значит, она следила за мной?! Все это время? — Поверить в подобное было трудно, но стебли крапивы, не дающие Рэю двинуться, были отличным доказательством.

— Я расту везде, — снова напомнил дух. — И как только ты оказался достаточно близко… — Он тряхнул своей колючей шерстью, и по коже заклинателя прошла волна болезненного озноба.

— Зачем она следила за мной?

— Хотела тебе отомстить.

— Отомстить?

— Она мне рассказала, — улыбнулся дух, демонстрируя мелкие острые зубы. — Ей было не с кем поделиться. А она так переживала. Ты взял ее оружие и колесницу. Но не спас ее подруг, бросил их умирать.

Дико было обсуждать подобные вещи с потусторонним существом, и все же Рэй не смог сдержаться:

— Я не сумел спасти их. Я… очень сожалею, что так получилось. Я хотел отдать ей оружие, но не нашел ее.

— Зато она нашла тебя, — захихикал дух, скаля пасть. — И очень умно придумала, как с тобой можно свести счеты. Правда, ты оказался везучим. Не сварился в бассейне, хотя я направил горячий источник прямо в него.

— Не превратился в одержимого… — зло продолжил Рэй, вновь дергаясь в колючих путах. — Значит, для того чтобы поквитаться со мной, она готова уничтожить простых людей, которые ни в чем перед ней не виноваты? Как ей удалось погубить акацию?

— Акацию убил я сам, — довольно прищурился дух, потягиваясь всем телом. — Мне было очень плохо рядом с ней. Но когда я получил столько силы, то решил разделаться с руи. А у меня очень острые зубы, впрочем, она и сама не возражала. Слишком долго мы мучились рядом друг с другом.

Он встал на лапы, и его спина поднялась над зарослями крапивы.

— Все-таки вы, люди, такие наивные, даже заклинатели. Неужели вас не учили не доверять духам, пусть и самым доброжелательным?

— И что ты хочешь со мной сделать? — спросил Рэй, чувствуя, как зеленые плети начинают вдавливать его в землю.

— Пущу на удобрения, — равнодушно отозвался гин. — Когда-то такой же маг, как и ты, связал меня с руи, и много десятков лет я страдал рядом с ней. Мне приятно отомстить ему в твоем лице.

Давление крапивы усилилось, жгучие стебли тянули Рэя, вонзаясь в кожу, и вырваться из них было невозможно.

Что-то подобное заклинатель и предполагал, пока вел беседу. Он велел себе не паниковать и отключиться от боли. Закрыл глаза, вспоминая белый ствол акации, лежащий в бассейне, длинные ветви, плывущие по воде, почувствовал легкие эманации, оставшиеся от руи.

«Это почти как с ее веткой, — мелькнуло в голове мага, — просто немного более сильное заклинание».

Мощная формула защиты и нападения, две спирали прошили ствол дерева, затягивая вместе с собой воду бассейна, в которой тоже растворились капли силы руи, и обрушились на заросли крапивы. Рэй услышал, как взвыл гин, горячий поток накрыл мага с головой, обрывая прочные стебли, И он ощутил, что свободен. Вскочил на ноги, кашляя и отплевываясь. Огляделся. Дух исчез. Густые заросли крапивы были помяты и значительно поредели. Ствол акации расщепило, а ее мелкие серебристые листочки, оборванные и поднятые в воздух заклинанием, медленно падали на землю, кружась и поблескивая в свете фонарей.

Спасенный человек сидел на земле, изумленно оглядываясь, и вокруг него бурлили мутные ручьи, стекающие обратно в бассейн.

— А я и не заметил, когда пошел дождь, — бормотал он, — но отчего горячий? И что стало с моим источником? Почему вода в нем побелела?

И только тут Рэй узнал в оборванном мокром мужчине хозяина канрина.

— Я доведу вас до дома, — сказал ему заклинатель. — Вы можете встать?

— Но что случилось? — спросил мужчина, скользя на размытой земле.

— Уже все в порядке. — Рэй взглянул на дом и увидел усталого, но довольного Гризли, торопливо шагающего по мостику навстречу товарищу. — Просто к вам в канрин пробралось несколько теней…


Завтрак был весьма внушительным и гораздо более вкусным, чем очень скромный вчерашний ужин. Все тарелочки, мисочки и чашки едва помещались на столе. Правда, трапезу портили причитания.

— Нашествие теней! В моем канрине! У нас и так дела шли не очень хорошо, а теперь здесь вообще никто не захочет останавливаться! — восклицал хозяин, пробегая мимо заклинателей. — А если они нападут снова?! Акация погибла! Крапиву выкосило! Все защитники нас покинули!

Заклинатели рассказали хозяину о произошедшем ночью, опустив большую часть подробностей. Но и того, что услышал человек, было достаточно для паники.

— Тени больше не придут, — в десятый раз терпеливо объяснял ему Гризли. — Мы изгнали их всех. Но, если они вдруг появятся, вам нечего боятся. Вода в ваших бассейнах теперь действительно волшебная, она остановит их. Когда Рэй применил одну из защитных формул, та прошла сквозь ствол акации, соединила в себе эманации руи и духа крапивы, а вода, как очень нестабильная и восприимчивая субстанция, впитала в себя эту магию, поэтому…

— Я не понимаю этих ваших волшебных тонкостей! — махал руками хозяин. — Какие убытки! Как не вовремя! Правильно говорят, не появится заклинатель — не придут и духи.

— А в чем-то он прав, — тихо сказал Рэй Сагюнаро. — Если бы не я, ничего бы этого не произошло.

Сагюнаро не ответил, думая о чем-то своем, отодвинулся от стола, задумчиво глядя на хозяина канрина. Тот перестал причитать, сел на одну из дальних скамей и теперь внимательно слушал Гризли, проникновенно что-то говорящего ему вполголоса…

— Значит, Нара следила за тобой? — негромко спросил друг Рэя, вновь оборачиваясь к нему. — И способ выбрала весьма оригинальный.

— Она надеялась, что я могу спасти ее подруг… и я действительно должен был хотя бы попытаться…

— Угрызения совести, — улыбнулся Сагюнаро, повторяя слова Гризли. — Думаю, она может считать себя отмщенной после всего, что случилось с тобой.

— Не знаю, быть может, после того как дух крапивы вышел у нее из-под контроля и все люди, живущие здесь, чуть не погибли, она и пожалела о своей затее…

Сагюнаро молча покачал головой, явно сомневаясь в ею словах.

— Ну все нормально. — Довольный увалень плюхнулся на подушку рядом с Рэем. — Я ему все объяснил. Полную стоимость за изгнание теней он нам, конечно, выплатить не сможет, сами видели, канрин так себе, — он небрежно махнул рукой, показывая на следы беспорядка, оставшиеся после посещения потусторонних тварей. — Но кое-что удалось получить. В Варру вернемся не с пустыми руками. Так что все равно не зря съездили… Дайте-ка мне вон того сыру.

— Хорошо, что среди нас есть хоть кто-то, умеющий извлекать выгоду из любой ситуации. — Сагюнаро придвинул ближе к нему плоскую миску.

— Да, без меня вы бы точно пропали, — самодовольно отозвался здоровяк.

Когда после завтрака заклинатели покидали канрин, то слышали громкий голос хозяина, доносящийся со стороны бассейнов.

— В этом волшебном источнике живет дух руи, — многозначительно рассказывал он какому-то новому постояльцу. — Поэтому его вода считается не только целебной, но и защищающей от злых духов…

## Глава 4. ПРИЗРАК ПОД КУПОЛОМ

Вечерняя Варра светилась разноцветными огнями фонарей. Желтые, красные, золотистые дорожки света рисовали в полумраке линии улиц, широкие круги площадей, пунктиры переулков. Кроны высоких алатанов черными лохматыми пятнами выделялись на фоне гаснущего неба.

Дворец в окружении особо ярких фонарей горел алым тревожным огнем. Башня заклинателей была погружена в густую темноту.

— Красиво, — произнес Рэй, глядя на город с холма, на вершине которого они стояли, готовясь спуститься в долину, где лежала столица.

— Да, неплохо, — отозвался Гризли, перевешивая на другое плечо свой вещевой мешок. — Хотя мне больше нравятся селения поменьше. А тут вечная суета, шум, толчея.

— Сверху он похож на Блуждающий парусник, — задумчиво сказал Сагюнаро. — Помните такого морского духа? Огромный полупрозрачный купол, светящийся разноцветными огнями, и длинные мерцающие щупальца, тянущиеся в глубину. Красиво, но смертельно опасно.

— Да ладно, — Гризли рассмеялся и хлопнул его по спине, явно пытаясь подбодрить, — не такой уж опасный. Город, конечно, не дух. Все будет нормально. Справимся. Орден заклинателей — не гнездо теней.

— Это кому как, — тихо отозвался Сагюнаро и первым стал спускаться вниз.

До Варры они добрались через час, уже ночью, в полной темноте.

В маленькой гостинице на самой окраине нашлась свободная комната — крошечная, зато дешевая. Бережливый Гризли считал, что глупо сразу спустить все деньги, заработанные в канрине, и старался тратить их как можно экономнее, призывая друзей к бережливости.

— Если нас примут в орден, — рассуждал он, рассматривая комнату с вытертой циновкой на полу, узким скошенным окном и обшарпанным чайным столиком в углу, — кто знает, когда мы сможем нормально заработать. А если не примут, тем более надо подумать о будущем.

— Ты, кажется, обещал, что больше никогда не будешь ночевать с нами водной комнате, — не удержался Рэй от легкого подкола, — говорил, будто мы мешаем тебе спать. Один разговаривает во сне, другой ворочается.

— Ничего, потерплю, — мрачно отозвался Гризли. — Зато мне греет душу мысль о том, что, как только получим печати, я смогу от вас избавиться.

Рэй только хмыкнул в ответ. Он тоже надеялся на благополучный исход визита в орден.


Хорошо отдохнуть этой ночью не удалось. Дешевая гостиница, похоже, была построена из картона и тонких бамбуковых палочек — любой звук отзывался грохотом во всех комнатах. Сквозь сон Рэй слышал тяжелые шаги по коридору, чьи-то пьяные вопли, от которых дрожали стены, плач разбуженного ребенка, хриплый кашель и громкий разноголосый храп соседей. В комнате было душно и ощущалось отдаленное присутствие какого-то мелкого духа, до которого заклинателю не было дела, но его назойливый шорох мешал спать.

Ни ванной, ни туалета в комнате не было, и, проснувшись в очередной раз, Рэй выбрался из-под тонкого одеяла и побрел во двор.

В узком коридорчике пахло подгоревшим ужином и старым деревом. Два маленьких светильника бросали тусклый свет на сероватые стены и затертый деревянный пол. У всех дверей стояли потрепанные сандалии самых разных размеров. Здесь жили в основном рабочие из соседних с Варрой деревень, пришедшие в столицу на заработки. Они могли позволить себе только это, самое дешевое жилье.

Оглядываясь по сторонам, Рэй подумал о том, что ему бы не хотелось останавливаться в подобных местах всю свою жизнь, экономя каждую монету.

Он отодвинул дверь черного хода, вышел во двор и сразу же почувствовал, как невидимый обруч, сдавивший его голову, постепенно начинает разжиматься. Прохладный ветер приносил с холмов свежий аромат зелени и хвои. Несколько огромных алатанов, растущих вокруг гостиницы, чуть покачивали длинными ветвями, в их темных кронах светились белые пятна цветов. Утром, как только их коснутся первые лучи солнца, пушистые венчики начнут опадать и останутся лежать на тропинках.

Самозабвенно стрекотали цикады. С каждою дерева раздавалась своя громкая трель.

Рэй еще раз глубоко вдохнул ночной воздух и пошел к дощатым кабинкам, стоящим в дальнем конце двора. Но не успел сделать и несколько шагов. Ему привиделась темная тень, мелькнувшая под деревом. Странная, настораживающая. Не дух, но и как будто не человек.

Машинально перебирая в памяти подходящие формулы, заклинатель направился в ту сторону, бесшумно ступая по траве. Здесь было довольно темно, сквозь густую крону пробивалось лишь несколько робких лучей. Рэй с трудом разглядел человеческий силуэт и наконец понял, кто это.

Сагюнаро сидел на земле, прижавшись спиной к стволу алатана, и от его сгорбившейся фигуры веяло болезненным напряжением.

— Эй, с тобой все в порядке? — тихо спросил Рэй, неприятно удивленный этой картиной.

— Да. Вот вышел погулять, — сухо ответил тот, не поднимая головы, и голос его глухо прозвучал из-под спутанных светлых волос.

— Что-то незаметно, чтобы ты гулял.

Он подошел ближе и увидел, что друга трясет, словно от сильного озноба.

— Слушай, ты здоров?

Сагюнаро вскинул голову, и Рэю показалось, что по его лицу промелькнула красная хищная тень.

— Я не пойду с вами в орден заклинателей. До башни дойду, но не внутрь.

— Почему это?

— Ты не понимаешь? — Он насмешливо посмотрел на удивленного Рэя. — Да любой опытный маг сразу распознает во мне… — Сагюнаро запнулся и договорил нехотя: —…что со мной не все в порядке.

— Слушай, не валяй дурака, — как можно спокойнее и увереннее сказал Рэй, усаживаясь рядом, хотя не чувствовал и десятой доли безмятежности, которую хотел изобразить. — Никто ничего не распознает. Потому что нечего распознавать. Я тоже маг, но ничего не чувствую.

— Ты привык, — тихо ответил Сагюнаро, рассматривая свои руки.

Он провел обеими ладонями по лицу, с силой взлохматил волосы, помотал головой и пробормотал:

— Ладно, я еще посижу здесь. Не хочу пока возвращаться в эту каморку. А ты иди.

— Хорошо, как знаешь, — не стал настаивать Рэй, понимая, что Сагюнаро надо побыть одному. Хотя ему совершенно не нравилось то, что происходило с другом.


Утром Рэя разбудили звуки утреннего города, наполняющие комнату. Гомон людей, грохот телег по каменной мостовой, громкое чириканье трори — маленьких серых птичек, целой стаей слетевшихся на деревья. Но не успел он толком продрать глаза, как у него над головой зазвучал оглушающе громкий, торжествующий голос Гризли:

— Эй, просыпайтесь! Давайте живее, дело есть!

Рэй услышал, как Сагюнаро заворочался на своем матрасе и пробормотал:

— Если ты снова про завтрак, то лучше разберись с этим делом один.

— Пока вы тут дрыхли, — многозначительно продолжил Гризли, не обращая внимания на ворчание товарища, — кое-кто, между прочим, уже сходил в орден и договорился об аудиенции. Нас обещали выслушать и разобраться в нашем деле.

— Серьезно? — воскликнул Рэй, окончательно просыпаясь и, как всегда, удивляясь подобной удачливости товарища. — Но как тебе это удалось? За один день!

— Так и удалось, — самодовольно ответил тот, рассматривая в зеркало свою круглую физиономию с торчащим ежиком волос надо лбом. — У меня располагающая внешность, и я у всех вызываю доверие, в отличие от вас. Говорил я, что вы без меня пропадете. Давайте пошевеливайтесь, пока они не передумали…

Торопливо собравшись, друзья вышли на улицу. И теперь быстро шагали по замусоренным узким переулкам.

На бедных окраинах любоваться было особо нечем. Даже старый храмовый комплекс на берегу реки Багмани не радовал глаз. Древние здания, стоящие среди густых деревьев, каскадами спускались к мутной воде. Когда-то белые камни их стен потемнели, поросли лишайником и потрескались. Хотя еще можно было разглядеть, что все они раньше были украшены барельефами, а на многочисленных башенках виднелись полустертые изображения духов. Теперь так уже не строили — храмы стали проще, без особых затей.

На вытянутых куполах, напоминающих шишки дикого хмеля, сидели стаи голубей.

Говорили, что в древности это место было особо почитаемо. Здесь находился главный храм, где обучали молодых заклинателей. Но близость реки, постоянная сырость и комары, разносящие лихорадку, сделали его очень нездоровым. И призывы к самым сильным потусторонним сущностям-защитникам не спасали положение. Поэтому маги оставили его, перебравшись ближе к центру города.

Рекар говорил, храм выбрали речные духи для своего жилья. А уж если они захотят отобрать что-то у людей, то можно быть уверенным — обратно не отдадут.

На широких вытертых ступенях, спускающихся к самой воде, сидели несколько нищих в грязных лохмотьях, уже расставив перед собой миски для подаяния. Этим бедолагам как-то удалось пережить опасный день духов. Наверное, хорошо спрятались. Обычно такие погибали первыми или превращались в одержимых.

Неподалеку, нисколько не смущаясь подобным соседством, женщины из бедного района стирали белье, громко болтая и смеясь. Их дети плескались тут же в воде. Чуть дальше стая ворон клевала какую-то падаль. Два грязно-белых тощих вола с колокольчиками на шее бродили в зарослях тростника.

На другой стороне реки сбились в кучу жалкие домики с кривыми стенами и плоскими крышами.

Стойкий запах гнили и зацветшей воды плавал над дорогой. И заклинатели вздохнули свободнее, лишь когда перешли через мост и оказались в более приличном районе.

Они уехали из города всего на несколько дней, но Рэю казалось, будто он не был здесь уже по меньшей мере месяц. Вроде бы все осталось прежним — и развевающиеся флаги на шпилях сияющего вдалеке дворца, и толпы народа на улицах, и все те же низкие домики бедноты. Но оглядывающемуся по сторонам магу все виделось совсем другим — намного более ярким и красочным.

Узкие переулки и низкие домики пригорода, утопающего в садах, сменились каменными мостовыми и высокими зданиями Торговой улицы. Она пересекала всю Варру насквозь, заканчиваясь большой круглой площадью, на которой часто устраивали празднества с фейерверками и запуском летучих драконов. Рэю несколько раз удалось побывать на подобных во время обучения в храме, и эти праздники ему всегда очень нравились.

На плоских крышах домов росли цветы, кусты в кадках и даже маленькие деревца. Открывались двери лавок и магазинов. Появились тележки торговцев фруктами, грохотали бочки продавцов воды. Мимо проезжали легкие двухколесные повозки — дзирики, которые тащили, взявшись за оглобли, крепкие мужчины. Они покрикивали на зазевавшихся прохожих хриплыми гортанными голосами с явственным акцентом Датидо — большинство возчиков были родом именно оттуда.

Прохожих на улицах становилось все больше. Люди спешили по своим делам, останавливались возле витрин, рассматривая ткани, вышитые сумки, посуду, беседовали на ходу.

Рэй шел, перестав обращать внимание на окружающую суету, и размышлял о том, как встретят их в ордене. Ему хотелось надеяться, что маги — разумные люди и должны понять своих молодых, менее удачливых братьев. «Мы сделали все, что могли, чтобы пройти последнее испытание», — думал Рэй, пропуская трех девушек, нагруженных покупками, в ярких платьях провинции Такати. Невольно улыбнулся в ответ на их улыбки и снова погрузился в мрачные размышления. «Мы ведь действительно еще раз можем сдать экзамен. Пусть назначат любое испытание. После теней и союро — твари, созданной старой служанкой, меня уже вряд ли возможно кем-то испугать».

— А если нам предложат заново пройти обучение? — спросил Гризли, ловко уворачиваясь от тележки с фруктами.

— Я соглашусь, — уверенно ответил Рэй. — Лучше потрачу еще пару лет, но никто не сможет упрекнуть меня в том, что я недоучка. — А ты, Сагюнаро?

Друг, идущий на полшага позади, промолчал. Заклинатель, не дождавшись ответа, обернулся и увидел, что тот пристально смотрит на другую сторону улицы. Там, напротив дверей богатой лавки с тканями, стояли роскошные носилки с рисунком, изображающим двух драконов — белого и красного. Слуги, сидящие на земле и явно поджидающие хозяев, весело болтали, глазея по сторонам.

— Кто-то знакомый? — спросил Гризли у помрачневшего товарища.

— Да, — ответил тот и отвернулся.

Увалень переглянулся с Рэем, пожал плечами и больше не стал ничего вызнавать. Впрочем, на это уже не было времени.

Справа между двумя магазинами показалась маленькая улочка, а за ней виднелась решетка сада, в котором стояла башня. Из-за густых зарослей была видна лишь черная крыша с острыми зубцами.

Рэй слышал, будто любая улица Варры выводит к зданию, где живут заклинатели. А кто-то утверждал, что высокий каменный бастион может сам бродить по городу, оказываясь в любом районе, по желанию. Будто бы духи, запертые в подвале, могут за несколько секунд перенести башню туда, куда прикажут маги, и так же быстро вернуть обратно.

Естественно, Рэй не верил в эти небылицы, но, увидев внушительную крепость, почувствовал некоторое волнение. Оглянулся на друзей и заметил по их лицам, что они тоже нервничают.

В самом начале сада стоял небольшой домик, возле открытых дверей которого толпился народ. Жители Варры и приезжие ждали своей очереди, чтобы подать прошение в орден — одни хотели изгнать зловредного духа, другие, наоборот, привлечь дружественного. Здесь были бедняки и зажиточные торговцы, в отдалении стояло несколько слуг, судя по расшитым золотом гербам на одежде — из богатых домов. Женщины, мужчины, подростки…

Люди сидели на скамьях или прямо на земле, тихо переговариваясь, словно не решались повысить голос вблизи башни.

— Как же ты сумел договориться о встрече? — спросил Рэй у Гризли, обходя эту толпу. — Тут можно до вечера без толку простоять.

— Вот так и сумел, — отозвался тот, глядя на огромное черное строение, и, похоже, его мрачный вид останавливал желание здоровяка похвастаться.

Зданий, подобных этому, в Варре больше не было. Широкая дорога, посыпанная белым песком, вела через весь сад прямо к распахнутым воротам. Они темнели приоткрытой пастью с острыми зубами поднятой решетки. В толстенных стенах не было прорезано ни одного окна. И казалось, что камни, из которых сложили бастион, тесали могучие горные духи. Простым людям такое сдвинуть не под силу.

— Я читал, что ее построили еще до того, как здесь появился город, — сказал Сагюнаро, шагающий рядом с Рэем и так же, как и он, не отводящий взгляд от крепости. — Будто бы она возникла посреди леса в одну ночь.

— Угу, — отозвался Гризли, — а я слышал, будто в ее фундамент замурованы три десятка девственниц и шесть драконов.

Рэй усмехнулся в ответ, но и он чувствовал, что от здания веет реальной мощью. И невольно подумал о тех, кто якобы собирается лишить магов их давних преимуществ. Неужели действительно рассчитывают покорить эту силу?

Рэй читал, что отношение к заклинателям со стороны правительства всегда было неоднозначное: с одной стороны, их опасались, а с другой — всегда хотели прибрать к рукам их силу. В далеком прошлом война между провинциями почти не прекращалась, и наместники использовали друг против друга не только оружие, но и магию.

Тогда единого ордена не существовало. Он был разделен на враждующие общины — каждая в своей земле, на службе своего наместника-покровителя. И в постоянных стычках принимали участие вызванные магами агрессивные духи. Народу в этих битвах погибало огромное количество. Да и не только в битвах — простые крестьяне страдали не меньше воинов, когда потусторонние сущности, вызванные заклинателями, выходили из-под контроля или их хозяева скоропостижно умирали. Голодные твари убивали людей целыми деревнями, уничтожали урожаи, разносили в щепки дома.

Гибли и сами маги. Поэтому для пополнения рядов общин устраивалась целая охота за детьми с даром. Если могли — воровали из соседних провинций, покупали и перепродавали за большие деньги, а иногда убивали, чтобы они не достались противникам.

Фактически это были войны магов — чьи формулы мощнее, призванные духи коварнее, а заклинатели могущественнее.

В одной из таких войн была полностью уничтожена провинция Огира. Ее поля заросли «мертвыми головами», колодцы вместо воды наполнились красной жижей, дома сгнили, редкие оставшиеся в живых крестьяне и горожане превратились в одержимых, а замок наместника рухнул и провалился под землю. На его месте образовалось глубокое озеро.

История говорила, что в конце концов заклинатели одумались, осознав, что их долг — защищать людей, а не быть машиной для убийства на службе наместников. И прекратили войны.

Если бы Рэй закончил обучение, на официальном вручении печати мага он должен был дать клятву никогда не использовать свою силу против людей.

Впрочем, в некоторых источниках упоминалось о том, что маги Варры, подчиняющиеся императорской семье, оказались самыми сильными из всех, поэтому они сумели покорить общины в остальных землях. С тех пор количество заклинателей сократилось, все они стали принадлежать одному-единственному ордену. И отказались принимать участие в междоусобицах, занимаясь только защитной бытовой магией…

«Наверное, именно поэтому в нашем мире столько злобных сущностей, — подумал Рэй, — и они с такой легкостью приходят сюда. Мы сами научили их убивать. А теперь расхлебываем».

Он взглянул на друзей и подумал, что, если бы они родились на несколько сотен лет раньше, — все трое стали бы врагами. Рэй из провинции Синора сражался бы против Сагюнаро, чьей родиной была богатая Югора. А Гризли из далекой приморской Росы — против них обоих.

Сейчас это было странно даже представить…

— Идите вдвоем. Я подожду здесь, — оборвав размышления Рэя, внезапно сказал Сагюнаро, завидев издали белое облачение кого-то из магов, прогуливающихся по саду.

И тот понял, что вчерашние опасения по-прежнему преследуют его. Гризли сделал вид, что ничего не имеет против, не желая сейчас разбираться в очередной странности друга.

— Так и знал, что переэкзаменовка пугает тебя сильнее, чем встреча с самым опасным духом. — Увалень рассмеялся и указал на скамью в тени густой раскидистой альбонарии, усыпанной тяжелыми гроздьями розовых цветов. — Если хочешь, подожди. А мы и про тебя спросим.

Сагюнаро молча кивнул.

Заклинатели направились дальше, навстречу незнакомому магу, который остановился у входа в башню, глядя на гостей. Приблизившись, Рэй внимательно рассмотрел его. Маг был совсем молодым — лет двадцати двух, не больше. Высокий, темноволосый, улыбчивый, с густым румянцем, лежащим на выступающих скулах. Он казался беззаботным и беспечным, если бы не светло-зеленые глаза с пронизывающим пристальным ледяным взглядом.

— Вы, должно быть, те самые ученики заклинателя Хейона, провалившие последнее испытание? — спросил он, улыбаясь.

— Да, это мы, — доброжелательно ответил Гризли.

Рэй промолчал. Ему было странно, что учителя называют просто «заклинатель Хейон», и слегка досадно слышать о провале на экзамене. К тому же ему не слишком нравился прожигающий взгляд молодого мага. Наверное, это профессиональный отпечаток — как сказал бы Сагюнаро, но Рэй не хотел, чтобы его рассматривали, словно духа, решая — изгнать или прикормить.

— А где третий? — спросил заклинатель, вновь переключая внимание на Гризли. — Вас же должно быть трое?

— Он не смог прийти, — уклончиво ответил Рэй.

— Ну ладно, тогда идемте, — сказал парень, делая вид, что не замечает, или действительно не замечая пристального внимания своего младшего коллеги. — Меня зовут Собуро. Я провожу вас к мастеру Сину. Он как раз отвечает за принятие в орден новых магов.

За воротами башни начался длинный полутемный коридор с высоченным потолком. Пол в нем плавно изгибался, постепенно поднимаясь наверх. Поэтому все время приходилось идти как будто в гору.

На серых шершавых стенах, сложенных из мощных каменных глыб, не было ни одного украшения — ни свитков с изображением древних заклинателей и живописных деревьев, какие Рэй привык видеть в храмах, ни плоских вазе цветами, соответствующими сезону года. Видимо, заклинатели, живущие здесь, хотели показать, что их жизни чужды легкомысленные развлечения, так необходимые простым людям.

Под потолком висели черные светильники, в которых горел тусклый огонь — вот и все украшение. Ровный прохладный ветер ерошил волосы на голове и приносил едва уловимый запах ванили.

В потолке через равные промежутки Рэй заметил широкие пазы, из которых торчали острые шипы решеток — их можно было опустить, чтобы перегородить коридор.

— Такое чувство, что здесь все приготовлено для того, чтобы пережидать длительную осаду, — озвучил Гризли его мысли.

— Раньше и пережидали, — отозвался их сопровождающий.

Он остановился, пропуская женщину в белом развевающемся одеянии со стопкой книг в руках, идущую им навстречу. Почтительно поклонился заклинательнице. Та окинула молодых людей доброжелательным взглядом лучистых ореховых глаз, наклонила в ответ голову с венцом темно-каштановых кос, уложенных над высоким белым лбом. И, не задерживаясь, прошла дальше.

Собуро дождался, пока она удалится на достаточное расстояние, и продолжил:

— Во время прошлой войны мы защищали жителей города — тогда он был гораздо меньше. И смогли спрятать почти всех горожан. Правда, это было несколько сотен лет назад, вряд ли кто-то помнит… Сюда. — Он указал на прорубленную в стене узкую дверцу, открыл ее и жестом велел гостям входить, а сам остался снаружи.

За ней оказалась маленькая комната, освещенная ярким светильником. Вся она была завалена свитками, картами и книгами так, что оставалось совсем небольшое место для стола, за которым сидел человек, ожидающий их.

Рэй, полагавший, что увидит мудрого проницательного старца, очень удивился, рассмотрев мастера Сина. Тот был больше похож на борца, чем на заклинателя. Атлетически сложенный, с квадратным лицом и тяжелой нижней челюстью, с пронзительными темными глазами. Белое одеяние туго обтягивало его широченные плечи, а ворот едва не лопался на мощной шее.

«Ему бы не духов заклинать, — мельком подумал Рэй, — а в шахте работать».

Син коротко глянул на вошедших, кивнул в ответ на их приветствие и указал на циновку перед столом:

— Садитесь. Рассказывайте.

— Мы закончили обучение в этом году. — Рэй посмотрел в его непроницаемо черные глаза: — Но не прошли последнее испытание. То есть нам сказали, что мы его не прошли, а на самом деле…

— А на самом деле вы считаете, что с честью справились? — скептически осведомился маг.

— Не знаю, — честно ответил бывший ученик мастера Хейона. — Судить вам.

— Ладно, послушаю, — произнес маг, прислоняясь спиной к стене и сложив руки на груди. Он явно приготовился к долгой исповеди.

Гризли незаметно пнул товарища, что, видимо, должно было означать «постарайся не врать, но и всю правду не выкладывай». И Рэй начал с того момента, как молодым заклинателям поручили проехать по городу в праздник духов. Он старался не преувеличивать свои подвиги, но в то же время и не умалять достижения товарищей — из рассказа можно было понять, что Гризли великолепно справлялся с гаюрами сам, Рэй ему только слегка помог. А Сагюнаро не забрали в подземелья шиисанов. Друзья догнали неизгоняемых возле заброшенного дома и смогли отбиться от них.

— Мы просто не успели вернуться до заката, — закончил он свой рассказ.

Маг помолчал, глядя мимо молодых людей, затаивших дыхание в ожидании его решения.

— Ну все ясно, — сказал он наконец, взял со стола остро заточенное перо и указал им на Гризли. — Ты попал в ловушку гаюров и уже должен быть мертв. Ваш третий друг не сумел бы справиться с шиисанами и, значит, мертв также. А погибшие заклинатели — не заклинатели. Что касается тебя, — острый конец пера направился на Рэя, — ты ослушался приказа учителя. Я не могу взять в эту крепость мага, который будет оспаривать мои распоряжения и делать то, что ему взбредет в голову. Похоже, ты так и не понял, кто такой заклинатель и каким хитрым, ловким, изворотливым, коварным и, главное, безжалостным ты должен быть.

— Но я не мог оставить своих друзей умирать, — сказал Рэй, чувствуя, как в нем начинает закипать отчаяние, смешанное с бешенством. — Тем более одного из них подставил ученик мастера Хейона. Он продал Сагюнаро шиисанам, чтобы спастись самому.

— Мальчик, еще раз повторяю, ты так и не понял, кто такой заклинатель, — пренебрежительно сказал маг.

— Мы знаем, что должны помогать людям, но это не значит, что… — начал было уязвленный Гризли, но мастер Син махнул на него рукой, велев замолчать:

— Как я уже говорил, ты для меня мертв. С покойниками я не беседую.

И, больше не обращая на него внимания, продолжил, обращаясь к Рэю:

— Вам был дан шанс. Только один. И вы его упустили. Так же как в работе с духами — у тебя всегда будет только одна попытка. И никто не станет предоставлять тебе возможность пересдать экзамен. — Маг перевел взгляд на пергамент, лежащий перед ним, начиная терять интерес к беседе. — Мне жаль твоих профессиональных навыков, но ни я, ни мои коллеги не будут иметь с тобой дела. А сейчас — всего хорошего.

И он снова склонился над свитком, записывая туда что-то.

— Ну и что нам теперь делать? — спросил Гризли, явно забыв о том, что пребывает в статусе «трупа».

— Найдите себе работу попроще, — не глядя на них, равнодушно откликнулся маг.

Рэй поднялся рывком, толкнул Гризли и пошел прочь из комнаты, хотя ему хотелось сказать еще много чего этому человеку. Но на пороге остановился и обернулся:

— А если наш учитель передумает и скажет, что мы достойны быть заклинателями? Вы примете нас в орден Варры?

— Нет, — твердо сказал маг. — Я уже принял решение. Но, быть может, он сам возьмет тебя к себе. Только ты вроде бы не знаешь, где он находится? — насмешливо произнес он, отрываясь от своих записей.

— А вы знаете? — с внезапной надеждой спросил Рэй.

Мастер Син несколько секунд смотрел на него из-под низких бровей, затем протянул руку, вытащил из груды запыленный свиток, развернул его, пробежал взглядом и прочитал:

— Наставник Хейон уехал из Варры, собираясь основать собственный орден заклинателей в отдаленной провинции.

— В какой? — задал новый вопрос Рэй, чувствуя, как сильнее забилось сердце.

— Здесь указана Агосима, — ответил маг, глядя в свиток. — Если хочешь, можешь попробовать найти его там. Но эта область огромная, дикая, и жителей почти нет. Искать там человека все равно что блоху на загривке манмо.

— Я знаю, — упавшим голосом произнес Рэй. Еще в детстве ему рассказывали сказки о страшных чудовищах, живущих в дебрях Агосимы, и о несчастной судьбе людей, попавших туда. — Но все равно спасибо вам.

— Не за что, — ответил маг, внимательно глядя на него, и неожиданно поинтересовался: — Ты как с шиисанами-то справился?

— Вселил безликого в копье, — машинально ответил Рэй. — Он помогал их убивать.

Мастер Син покачал головой, скривив рот, и было непонятно — одобряет он подобную находчивость или совсем наоборот.

— Ладно. Иди, Рэй, — сказал маг, впервые за разговор назвав молодого заклинателя по имени, которое, оказывается, знал. — Удачи в Агосиме.

Тот кивнул в ответ и первым вышел из комнаты.

— Глупость какая, — бормотал увалень всю дорогу до выхода из башни. — Я, понимаете ли, покойник. Он со мной разговаривать не будет. Видел бы он, как я с фугору разобрался. А шиисаны! Я отлично справлялся с ними! Ты сам, Рэй, видел! А тени, теней кто изгонял?!

Рэй молчал. Он думал о том, что та самая последняя надежда, за которую они все цеплялись, разрушена. И теперь он совершенно не представлял, как поступать дальше, а злость и отчаяние, все крепче сплетающиеся в душе, не давали найти выход из этого тупика. Впрочем, теперь они располагали сведениями, где скрывается учитель Хейон с новыми учениками. Вот только как его найти на такой огромной территории?

— Хотя она все же поменьше целой Аканэ, — пробормотал Рэй себе под нос.

Гризли, продолжающий возмущаться, его не услышал.

Молодой заклинатель Собуро, тот самый, что сопровождал их в башню, стоял возле зарослей густой жимолости неподалеку от входа и явно кого-то поджидал. Окинул взглядом лица гостей ордена и сразу все понял.

— Ничего не вышло, — произнес он с утвердительной интонацией. — Мне очень жаль.

— Не жаль, — отрывисто сказал Рэй, чувствуя, как злость разгорается в нем с новой силой, — тебе должно быть все равно, что с происходит с твоими друзьями. И тем более с нами — недоучившимися заклинателями, которых ты видишь впервые. Это же самое главное в нашей работе — плевать на товарищей.

Собуро тихо рассмеялся, ничуть не обиженный этим заявлением.

— Остынь, не все так плохо.

— Плохо, — хмуро отозвался Гризли. — Мы не получим печати, не сможем найти нормальную работу. Никто не будет воспринимать нас всерьез. А, что тут говорить! — Он с досадой махнул рукой и замолчал.

Молодой маг покачал головой, размышляя о чем-то. Потом сунул руку в карман, вынул обрывок бумаги, посмотрел на него и, оглянувшись по сторонам, быстро сказал:

— Слушайте, ребята, я, конечно, не помогу вам добыть печати, но кое-что могу сделать. У меня сегодня два прошения. И с обоими заказами я не успею справиться. Возьмите себе один.

— С чего это вдруг такая щедрость? — подозрительно осведомился Рэй.

— Из-за собственной выгоды, конечно, — рассмеялся тот. — Половину денег вы отдадите мне. Справитесь — приходите, может, найду что-нибудь еще.

— Спасибо, — сказал Гризли, явно почувствовав воодушевление после сегодняшней неудачи.

— А если старшие товарищи узнают о том, что ты нам помогаешь? — спросил Рэй, не торопясь брать предложенный листок бумаги.

— Не узнают, — улыбнулся парень. — Им же нет до вас никакого дела. Как заклинатели вы для них не существуете.

— У нас нет печатей, — напомнил Гризли.

— Ничего. Это весьма своеобразные клиенты. — Маг рассмеялся, явно вспомнив заказчиков. — Им ваши печати не нужны. Не уверен, что они вообще знают об их существовании.

— И все-таки зачем тебе помогать нам? — спросил Рэй.

— Захотелось. Впрочем, если вы против, не смею настаивать. — Вечная улыбка вдруг исчезла с лица Собуро, и оно на миг стало холодным, отчужденным, почти враждебным.

— Мы не против, — поспешил возразить Гризли, забирая клочок бумаги. — Спасибо. Ты здорово нас выручил.

— Вот и отлично, — снова заулыбался маг. Вынул из кармана еще один лист бумаги и отдал увальню. — Это адрес, по которому меня можно найти или оставить сообщение. Не будете же вы все время в башню ходить и про меня спрашивать.

— Да, конечно, — сказал Гризли, довольно улыбаясь.

— Ну давайте, желаю удачи. — Собуро махнул им на прощанье, развернулся и исчез в темноте за воротами.

— А что, все не так плохо получилось, — заявил увалень, глядя ему вслед.

Рэй пробормотал в ответ нечто не слишком оптимистичное и пошел к выходу из сада.

Сагюнаро сидел на скамье под деревом, на том же месте, где они его оставили, и задумчиво следил за лепестками цветов, опадающими в траву.

— У нас две новости, — крикнул ему издали Гризли. — Плохая и не очень. С какой начинать?

Рэй заметил, что друг с трудом оторвал взгляд от розовых пятен, мелькающих в воздухе, чтобы перевести его на подходящих заклинателей. Но, похоже, ему не нужно было особо утруждаться, выбирая из двух новостей. В чем заключалась плохая, он догадался сразу.

— Я так и думал, — сказал Сагюнаро равнодушно, посмотрев на Рэя. — И почему нам отказали?

— Мы с тобой — мертвы, представляешь? — рассмеялся Гризли, стараясь донести до него всю нелепость ситуации. — Меня убили гаюры, тебя — шиисаны. Как тебе это?

— Не так уж далеко от истины, — тихо ответил тот и снова взглянул на Рэя. — Но почему не взяли тебя?

— А он ослушался учителя, вот тебе и все причины, почему мы не можем быть заклинателями. Но есть еще и хорошая новость. У нас появилась возможность заработать.

И он с воодушевлением принялся рассказывать о предложении Собуро. Сагюнаро рассеянно слушал его, продолжая смотреть на Рэя так, словно тот только что смертельно разочаровал его.

— Я был уверен, что они примут тебя, — сказал он, едва Гризли закончил свой рассказ. — С нами все ясно, мы действительно не прошли испытания. Но ты справился дважды. Кто и должен был стать заклинателем, так это ты.

— Вот здорово! — откликнулся недовольный увалень. — Значит, ты был уверен, что нас с тобой не возьмут? И зачем тогда мы вернулись сюда, если, по-твоему, у нас не было никаких шансов?

— Ты мог бы снова пойти в тот ресторан, — произнес Сагюнаро, вновь глядя на кружащие в воздухе лепестки. — А я… — Он замолчал и помотал головой, словно пытаясь прогнать какую-то неприятную мысль.

— Мы найдем Нару! — сказал Рэй, озаренный внезапной идеей. — Где она, там и учитель Хейон. Нам не придется прочесывать всю Агосиму.

— Но как мы ее найдем?

— Дух крапивы… — понимающе произнес Сагюнаро, и его отрешенные глаза внезапно заблестели. — Она вызывала его. У них была прочная магическая связь. Он знает, где она.

— Ну хорошо, — скептически протянул Гризли, — мы найдем ее и учителя. И что? А если он велит нам проваливать и лишь снова повторит, что испытание мы не прошли?

Сагюнаро мельком взглянул на Рэя и многозначительно улыбнулся:

— Думаю, у нас найдется что ему ответить. И Казуми тоже, — добавил он едва слышно.

— Мы можем попытаться, — сказал Рэй твердо. — И я знаю одно — не хочу всю жизнь мотаться, перебиваясь случайным заработком. Не хочу, чтобы любой деревенский шарлатан, который не умеет половины того, что могу я, тыкал мне в нос печатью заклинателя.

— Ого! — неожиданно воскликнул Гризли, но его возглас был вызван не пылкой речью друга. Он смотрел в клочок бумаги, который ему передал Собуро, и блаженно улыбался. — Знаете, где нам придется работать? — Увалень поднял восторженный взгляд на Рэя. — В цирке!

— И кого там надо заклясть? — скептически осведомился Сагюнаро, явно не разделяя его восторга.

— Не сказано. — Увалень перевернул бумагу, чтобы посмотреть, не написано ли еще каких-то инструкций с обратной стороны. — На месте разберемся.

— Ладно, пошли. — Рэй повернулся спиной к башне. — Сначала разберемся с цирком, потом подумаем насчет Агосимы. А пока мне очень хочется изгнать кого-нибудь. Куда-нибудь подальше.


Яркие разноцветные палатки стояли на той самой площади, где заканчивалась Торговая улица. В центре нее был растянут огромный полосатый шатер для вечерних выступлений.

В нагретом солнцем воздухе висел запах опилок, диких животных, навоза и раскаленных камней. На ветру трепетали разноцветные флажки и ленты. Ряд добротных повозок отгораживал одну сторону площади почти как настоящий забор. На их боках были развешаны красочные афиши. С другой стороны — под широким навесом стояли и лежали откормленные быки, лениво пережевывающие сено.

Публики почти не было. Лишь несколько мальчишек слонялись без дела, обсуждая, как бы увидеть тигра. На них грозно поглядывал старик, подметающий двор. Увидев трех решительно приближающихся юношей, он оперся о метлу и уставился на друзей с любопытством.

— Сначала поговорим с ним, — тихо произнес Гризли, — а потом пойдем к хозяину цирка, господину Кейтару. Обычно такие, как этот старик, знают больше всего о том, что происходит. Отличный источник информации.

И он первым направился к старому служителю.

— Представление еще не скоро, — сказал тот, оглядывая молодых людей не по летам зоркими, насмешливыми глазами. Видно было, что он рад побеседовать с кем-нибудь.

— Да мы по делу, — произнес Рэй. — Вы посылали за заклинателями?

Старик сдвинул на затылок широкополую соломенную шляпу, отряхнул соломинки с потрепанной рубахи — словно готовился к долгому, обстоятельному разговору.

— Хозяин посылал, — важно ответил он. — Вон его шатер.

— А что здесь случилось? — вступил в беседу Гризли.

— На прошлой неделе Тора чуть не разбилась. Но это она сама виновата — рабочие трос плохо закрепили, а она не проверила. А так вроде больше ничего.

— А заклинатели-то вам зачем понадобились? — спросил Сагюнаро, внимательно поглядывающий по сторонам.

— Это ты у хозяина спрашивай, — неожиданно сурово откликнулся старик, вновь берясь за метлу, — он вызывал, значит, ему и нужны.

И принялся яростно мести двор, показывая, что больше не скажет ни слова.

— Отличный источник информации, значит? — насмешливо переспросил Рэй у Гризли, провожающего старика озадаченным взглядом.

— Я и не говорил, что он с ходу нам все выложит, — проворчал увалень.

— Вам не показалось, что он слегка напуган? — осведомился Сагюнаро задумчиво.

— Если только тем, что хозяин выгонит его за лишнюю болтовню, — ответил Гризли. — А что?

— Внешне он это очень хорошо скрывает, — продолжил тот, — но я почувствовал… впрочем, ладно, неважно.

— Идем к хозяину, — подвел итог беседы Рэй. — Там все и узнаем.

Темно-бордовая палатка владельца цирка стояла чуть в стороне от остальных и выглядела побольше. Гризли постучал по деревянному шесту, установленному у входа, дождался ответа, и молодые люди зашли внутрь.

Сначала им показалось, будто они попали в лавку торговца всевозможными редкостями. Пол был застелен бордовыми с золотом коврами. На легких полках, установленных у матерчатых стен, поблескивали золотые кубки, статуэтки и вазы. Перед ними на полулежали подушки разных размеров и стояли резные кресла. На деревянных щитах висели афиши с изображениями цирковых артистов в экзотичных нарядах. Одна девушка-гарпия, летящая под куполом, чего стоила.

Здесь было душновато, пахло сладкими благовониями и старым, пыльным бархатом.

Озадаченно осматриваясь, заклинатели увидели наконец хозяина цирка. Он сидел за столом, внимательно разглядывая гостей. И с первого взгляда его самого можно было принять за экспонат коллекции редкостей.

Рэю показалось, что во внешности этого человека удивительным образом смешались самые яркие черты представителей сразу нескольких провинций, к тому же как будто специально увеличенные и слегка искаженные.

На смуглом, несколько асимметричном лице коренного уроженца Хакаты торчал огромный горбатый нос жителя Велесы. Темные глаза прятались под кустистыми бровями, сросшимися у переносицы, широкий рот с пухлыми губами располагался как будто чуть ниже, чем требовалось, и казалось, что на лице для него не хватает места. Длинный подбородок, какие часто встречаются в горной Андо, упирался в широкий кружевной воротник диковинного костюма — это было нечто среднее между пунцовым шервани и накидкой-ангаваршем, все расшитое цветами и листьями, — любимое одеяние аристократов Югоры. Голова господина Кейтара была тщательно обрита, но Рэй не удивился бы, если бы его волосы оказались красными, как у жителей Хагуры.

Сам хозяин цирка занимал целую сторону стола, но не выглядел при этом толстым, скорее, весьма крепким и внушительным, словно наемный рабочий из Датидо. Впрочем, в этом смешении не было ничего удивительного — если этот человек из цирковой семьи, значит, его предки хорошо поколесили по Аканэ, и теперь в нем намешана кровь многих провинций.

Пока друзья в изумлении таращились на него, он радушно улыбнулся, отчего его рот стал еще шире, а нос длиннее, и произнес мягким, душевным голосом, принадлежащим, казалось, совсем другому человеку:

— Добрый день, молодые люди. Чем могу вам помочь?

— Вы посылали прошение в орден заклинателей, — сказал воспитанный Сагюнаро, первым перестав глазеть на хозяина. — Мы пришли, чтобы помочь вам.

— Да, конечно. Замечательно, что вы прибыли так быстро! — довольно откликнулся тот и указал на подушки, лежащие перед столом: — Прошу, располагайтесь.

Усаживаясь, Рэй увидел, что перед хозяином стоит роскошный чайный набор с десятком мисочек, наполненных всевозможными сладостями, и вспомнил, что позавтракать сегодня так и не успел. Впрочем, думать об этом сейчас было нельзя.

— Что у вас случилось? — задал вопрос Рэй, стараясь удобнее устроиться на жесткой подушке.

Господин Кейтар неожиданно рассмеялся и тут же стал серьезным:

— Все дело в атмосфере. Понимаете, цирковая труппа — это большая семья. В ней случаются ссоры и конфликты, но они очень быстро забываются. Во всяком случае, так всегда было в моем цирке.

— А теперь? — Гризли, разглядывающий стол, заставленный закусками, с большим трудом отвел от него взгляд и сосредоточил внимание на хозяине.

— Теперь все как будто с цепи сорвались. Злоба, ненависть, интриги. Уже до несчастных случаев дело дошло. На прошлом выступлении Тора едва с качелей не сорвалась.

— Вы думаете, в этом замешан какой-то дух? — осторожно поинтересовался Сагюнаро.

И Рэй сразу же понял сомнения друга — нет ничего хуже клиента, который лучше заклинателя знает, кто на него напал, и пытается навязать магу свои правила по изгнанию духа.

— И не какой-то, а конкретный, — уверенно заявил хозяин, подтвердив опасения Сагюнаро. — Это таккар. Я его сам видел. Два дня назад. А вчера эта образина выглянула из-под того шкафа. — Господин Кейтар вытянул непомерно длинную руку и указал на ряд дальних полок. — Я, знаете ли, не из пугливых. — Он криво ухмыльнулся, так что его внушительный нос поехал на сторону, и Рэй подумал мельком, что этот тип сам испугает кого угодно, а владелец цирка продолжил: — Но у меня здесь как раз были девочки-эквилибристки. Так они перепугались, отказываются работать, пока эту тварь не изгонят. А у нас представление… Видите, я облегчил вам работу. Уничтожьте таккара, и все будет в порядке.

Рэй с глубоким сомнением покачал головой:

— Таккар не причина, а следствие. Он появляется там, где начинаются вражда и раздоры, чтобы питаться негативными эмоциями. Но не вызывает их.

— Тогда я не знаю, что происходит, — развел руками хозяин.

— Дух большой был? — спросил Рэй.

— Нет. — Владелец показал существо размером с крысу. — Но исключительно мерзкий.

— Они другими и не бывают, — задумчиво произнес Сагюнаро, посмотрев в сторону полок, где проявлялся таккар. — Вы, наверное, много путешествуете с цирком?

— Не наверное, а точно, — с заметным неудовольствием отозвался господин Кейтар, одергивая рукава своего богатого одеяния. — Мы ездим из города в город. Останавливаемся на какое-то время, даем несколько представлений и отправляемся дальше.

— А вы не проезжали случайно мимо каких-либо опасных, мрачных, заброшенных мест?

Хозяин задумался и спустя минуту отрицательно покачал головой.

— Старые кладбища? Разрушенные храмы? Древние руины в лесу? — продолжал допытываться Сагюнаро, и Рэй догадался, какая идея захватила друга.

В подобных местах живут тойи — духи, любящие проникать в повозки, цепляться за носилки и причинять вред их хозяевам. Рэй слышат историю, как одно из подобных существ забралось в седельную сумку путника.

— Нет, — твердо ответил господин Кейтар. — Мы ехали из Гаруона. По отличной дороге, вдоль красивых светлых аллей.

— А до этого?

— Юрана, такой же прекрасный город, — сухо сказал хозяин, видимо, эти расспросы стали ему надоедать. Он подался вперед, опираясь на стол, жалобно скрипнувший под его весом, и грозно навис над молодым заклинателем. — Юноша, не заблуждайтесь — мы не какая-нибудь захудалая бездарная труппа, которая ездит по никому не известным захолустьям. Нас знают и любят во многих городах. И наши сборы довольно внушительные.

— Ясно, — быстро сказал Гризли, незаметным, но весьма выразительным жестом требуя от друзей прекратить вопросы, сердящие заказчика. — Таккара мы изгоним. Без проблем. А насчет всего остального — надо осмотреться.

— У нас сегодня представление, — сказал хозяин цирка, так же внезапно успокаиваясь и величественно опускаясь на прежнее место. — Приходите. Вот там все и увидите. Сейчас артисты на репетиции. Посторонним им лучше не мешать.

— Мы займемся духом, — сказал Рэй, поднимаясь. — Где вы видели его в последний раз?

Получив все нужные и ненужные сведения, из шатра заклинатели вышли в некоторой задумчивости.

Дневная жара полностью очистила площадь от людей. Даже неугомонные мальчишки убрались по домам. Старого служителя тоже нигде не было видно. Вероятно, он благоразумно отдыхал где-то в прохладе.

В тени у палатки лежала кудлатая собака непонятной породы. Неподалеку слышались мерные удары по дереву. Еще дальше — мелодично звенел колокольчик.

— Ну, слушаю ваши предложения, — бодро произнес Рэй.

— Поесть где-нибудь, — заявил Гризли, и в его животе, словно в подтверждение этих слов, жалобно заурчало, — умираю от голода. И пока не поем, ни о каких духах даже думать не буду.

— Согласен, — тут же откликнулся Сагюнаро. — Таккар появляется во время выплеска негативной энергии. А по такой жаре вряд ли у кого-то хватит сил на конфликты.

— Может, сами устроим потасовку? — рассмеялся Рэй.

— Нет уж, — твердо сказал Гризли, — сначала еда. Идемте, я видел на краю площади довольно приличное заведение.

Заклинатели, огибая площадь, направились в сторону улицы Глициний. Но, проходя мимо палаток, в которых жили цирковые артисты, остановились, увидев занимательное зрелище. В широком промежутке между двумя стенками шатров был установлен деревянный шит с грубо намалеванной красно-белой мишенью в центре. И в этот рисунок бросал ножи высоченный широкоплечий атлет. По его голой спине текли капли пота, короткие волосы и повязка на лбу были мокрыми, но он не отрывался от своего занятия, не замечая ничего вокруг.

— Смотри, и жара его не берет, — со смесью восхищения и недоумения прошептал Гризли Рэю.

Циркач обернулся. У него оказалось открытое, добродушное лицо, сейчас искаженное хмурой гримасой. Он смерил мрачным взглядом непрошеных зрителей, переложил нож из одной руки в другую, вытер вспотевшую ладонь о короткие полотняные штаны и спросил басом:

— Вам чего?

— Просто смотрим, — сказал Гризли. — Здорово у вас получается.

Угрюмые морщины на лице мужчины чуть разгладились, и увалень поспешил закрепить намечающийся успех в общении:

— А в представлении вы участвовать будете? Очень хотелось бы посмотреть.

Сагюнаро отвернулся, чтобы скрыть улыбку, но атлету, похоже, неприкрытая лесть пришлась по душе. Он повернулся к заклинателям, сунув ножи в специальные кармашки за поясом, и улыбнулся:

— Буду, конечно. Мой номер один из основных. Да я вообще-то почти все время на сцене.

Гризли тут же выразил свое восхищение подобной новостью и рассыпался в новых комплиментах по поводу меткости и ловкости артиста. А Рэй, уже поняв, что эта болтовня может продолжаться долго, вмешался:

— У вас, говорят, здесь дух какой-то завелся?

— Кто говорит? — тут же нахмурился мужчина.

— Хозяин цирка, — ответил Рэй и пояснил: — Мы заклинатели.

Атлет сложил руки на груди, смерил молодых людей изучающим взглядом, но, похоже, они отвечали его представлениям о магах, поэтому он кивнул и сказал охотно:

— Да, вроде девчонкам что-то привиделось. Я-то сам никого невероятного не замечал.

— Мы слышали, у вас последнее время какие-то нелады в труппе? — продолжил терпеливо расспрашивать Рэй. — Ссоры…

— Еще бы, — буркнул атлет, — еще бы ссор не было, если хозяин жалованье всем урезал чуть ли не на треть. Вот все и недовольны. — Он увидел, как заклинатели переглянулись, и хмыкнул: — А вам он что рассказал? Как на нас тут духи всем скопом охотятся?

Мужчина укоризненно покачал головой, бросив неодобрительный взгляд в сторону палатки владельца цирка, и снова повернулся к мишени.

— Ладно. Спасибо вам, — сказал ему в спину Рэй.

— Ну вот, все и разъяснилось, — весело сообщил Гризли друзьям, когда они пересекали площадь, направляясь в сторону чайной. — Люди работают, им плохо платят. Сначала они возмущаются, потом злятся. А в цирке при таких эмоциях не только таккар заведется, но и целый манмо вылезет… Ну хорошо, — продолжил он с энтузиазмом, который увеличивался с каждым шагом, приближающим их к уютному заведению, — сейчас поедим, найдем эту тварь, изгоним…

— …и посоветуем хозяину лучше платить артистам, — подхватил, улыбаясь, Рэй. — Он нас, конечно, не послушает и спустя короткое время вызовет снова изгонять какую-нибудь тварь.

— Ну это его дело. Но вообще я бы на его месте…

— Стойте, — сказал вдруг Сагюнаро, останавливаясь. — Слышите?

Кивком головы он указал направо. Туда, где стояли разноцветные повозки, украшенные флажками и афишами.

— Нет, — ответил Рэй, напряженно прислушиваясь.

— Да вот же, голос… — Сагюнаро стоял, чуть склонив голову к плечу и сузив глаза. — Вот снова.

И остальные неожиданно услышали приглушенное мужское бормотание. Явно угрожающее, оно сменилось громким женским рыданием, затем почти без перехода низкий голос снова заговорил что-то злобное, потом вдруг послышался смех, и снова рыдание.

Сагюнаро показал на ближайшую повозку. Звуки раздавались из нее, вернее — из-под нее. В тени под колесами копошилось здоровенное темное существо, самозабвенно воспроизводящее человеческую речь.

— Попался голубчик, — торжествующе пробормотал Гризли. — Вы посмотрите, как он тут разъелся.

— А хозяин говорил — размером с крысу. — От Сагюнаро повеяло едва уловимой магией. Он опасался спугнуть существо, но справедливо предполагал, что оно может легко сбежать.

Рэй молча кивнул, жестом велев друзьям окружать повозку. Таккар, питающийся человеческой агрессией, злобой и недовольством, действительно выглядел весьма внушительно. Присмотревшись, заклинатель разглядел, что сейчас он похож на огромную сколопендру, поросшую кое-где клочковатой черной шерстью. Это был не самый отвратительный облик таккара, пару раз Рэю приходилось видеть кое-что и похуже. Но те духи были маленькими, а этот едва умещался под повозкой. Какие же по силе эмоции должны были испытывать артисты, чтобы вырастить подобного монстра.

Тварь лениво ворочалась на теплом песке, переваривая недавний «обед», и с явным удовольствием повторяла отголоски скандала, при котором присутствовала. Но это не помешало ей почувствовать приближение заклинателей. Рэй не успел до конца прочитать формулу, как существо свилось в тугой клубок и метнулось прочь, издавая громкие зловещие вопли.

Заклинатели бросились следом. Таккар несся через площадь, и его длинные лапы поднимали клубы пыли. При этом он успевал поворачивать свою маленькую голову с крошечной сморщенной мордочкой и строил издевательские гримасы, высовывая длинный волосатый язык.

— Вот зараза! — пропыхтел Гризли, бегущий рядом с Рэем.

Дух юркнул под повозку, стоящую последней в ряду, вынырнул с другой стороны и, пока заклинатели огибали ее, уже несся к палаткам, заливаясь зловещим хохотом, перемежающимся с рыданиями.

Из шатра выбежала невысокая тоненькая девушка с короткой стрижкой, видимо привлеченная этими странными звуками, и с изумлением уставилась на невероятную картину преследования. Но мигом поняла, что происходит, закричала что-то одобрительное и оглушительно засвистела, как мальчишка.

Из-за палаток выскочил тот самый атлет, с которым заклинатели разговаривали недавно, выругался вполголоса, увидев несущуюся мимо тварь, метнул в нее нож, но металл прошел сквозь тело таккара и бесполезно звякнул о камни.

Рэй едва не сбил с ног господина Кейтара, вышедшего посмотреть, отчего на площади такой шум.

— Что здесь творится?! — грозно осведомился тот.

— Вашего таккара ловим! — крикнул Гризли, проносясь мимо.

Рэй наконец собрал в памяти нужную формулу и накинул ее на тварь. Справа его поддержал Сагюнаро, но существо оказалось слишком мощным. Оно взвыло от возмущения, ответив заклинателям ругательством, произнесенным голосом хозяина цирка, и метнулось к стойлам.

Таккар до того отъелся и обнаглел, что не боялся ни людей, ни магов. Похоже, он чувствовал себя неуязвимым и теперь нахально забавлялся, заставляя гоняться за собой по всей площади.

Быки, мимо которых пробежало потустороннее существо, никак не отреагировали на него, продолжая равнодушно пережевывать жвачку — для них оно не представляло никакой опасности, и, скорее всего, животные вообще не чувствовали порождение человеческих негативных эмоций. Зато старик-служитель, мирно спавший под навесом на соломе, вылетел из стойла с воплем ужаса. Таккар сделал вид, что хочет напасть на него, но прошмыгнул мимо остолбеневшего человека и бросился к огромному центральному шатру.

Рэй успел заметить, что кроме девушки и господина Кейтара на площади появились еще несколько артистов и все они с интересом следили за необычной охотой. Но особо присматриваться к ним не было времени.

Тварь юркнула в шатер, где шли вечерние представления, напоследок показав заклинателям несколько неприличных жестов своими маленькими ручками, очень напоминающими человеческие.

Рэй первым добежал до входа, рванул в сторону опущенное полотнище и бросился внутрь.

Здесь было прохладно, в отличие от оглушающей уличной жары, центр манежа освещали яркие огни, а ряды для зрителей оставались темными. Там кто-то сидел, однако Рэй не смог разглядеть, кто именно. На ярком белом круге арены стояли несколько артистов, каждый занятый своим делом — в воздухе летали разноцветные мячики и сверкали металлические обручи… Но все внимание Рэя было приковано к существу, несущемуся по длинному проходу между кресел прямо в центр.

Тварь шмыгнула мимо жонглера, метнулась в сторону и юркнула за кучу серебристых обручей. Заклинатель, которому уже порядком надоели эти догонялки, выхватил из-за пояса наконечник копья и швырнул формулу в таккара. Обручи со звоном подпрыгнули и разлетелись во все стороны. Послышались крики артистов, уклоняющихся от внезапно ожившего реквизита. Рэй сам едва успел увернуться от несущегося на него бешено вращающегося снаряда. Сагюнаро пригнулся, избежав столкновения со следующим, а Гризли азартно завопил, указывая на обруч, неожиданно отрастивший десяток ножек и шустро бегущий по кругу.

— С дороги! — крикнул Рэй.

Кто-то из циркачей резво отскочил в сторону.

Заклинатель прыгнул вперед, схватил тварь за хвост и воткнул в нее острие копья. Две формулы Гризли и Сагюнаро накрыли таккара сверху. В лицо Рэю ударил поток горячего воздуха, руку захлестнуло нечто напоминающее шершавый ремень. Проморгавшись, он увидел, что сжимает половину лениво извивающегося тела духа, и понял, что вторая половина — благополучно сбежала.

Была у таккара такая особенность — если он достигал размеров небольшой собаки — мог делить пополам свое тело в любом месте, почти как ящерица, отбрасывающая хвост. А громадной твари выкинуть подобный фокус вообще не составляло труда. В этом и была сложность изгнания этого потустороннего существа. Оно могло остаться в том месте, где поселилось, прятаться, пока маленькое, и продолжать подпитываться человеческими эмоциями.

— Хорошего зверика вы тут вырастили, — сказал Рэй, поднимаясь на ноги. С его руки свисал хвост существа, все еще напоминающий серебряный обруч с длинными лапками, достающими до самого пола.

Заклинатель поднял взгляд и только сейчас увидел, что вместе с друзьями стоит в окружении, похоже, всей цирковой труппы. Он заметил среди незнакомых артистов ту самую коротко стриженную девчонку, что так бойко свистела, атлета с ножами и хозяина цирка. Еще здесь были три девушки, тонкие, словно тростинки, в своих обтягивающих трико, несколько высоких, крепких молодых людей, женщина лет тридцати с забавной прической из белых кудрей, которые очень шли к ее курносому, некрасивому, но в то же время очень притягательному лицу, мужчина с сильно развитым плечевым поясом, мускулистый юноша с черными лохматыми волосами и резкими чертами лица…

Все они с улыбками глядели на заклинателей, а потом вдруг начали аплодировать, как будто увидели особо удачный цирковой номер.

Не привыкший к подобной реакции на результат своей работы Рэй понял, что стоит, тоже улыбаясь до ушей, Сагюнаро элегантно поклонился, а сияющий Гризли помахал всем рукой.

— Браво, — сказал довольный хозяин, когда аплодисменты смолкли. — Отличная работа. Надеюсь, вы избавили нас от этой напасти навсегда?

Рэй взглянул на хвост таккара, который все еще сжимал в руке. Тело духа уже начало распадаться, стекая на арену длинными белыми соплями. Заклинатель хотел сказать, что сделана только половина работы. Потустороннее существо все еще живо, и ничто не может помешать ему вырасти снова, но Сагюнаро неожиданно опередил друга с ответом.

— Да, — сказал он уверенно, — беспокоиться не о чем.

— Отлично, — откликнулась женщина с белыми кудряшками, — наконец-то мы снова сможем нормально работать.

У нее оказался удивительный голос — низкий, глубокий, чуть хрипловатый, очень красивый.

Остальные артисты дружно поддержали ее, выражая свою радость счастливым избавлением от таккара. Каждый из них хотел что-то сказать заклинателям, подойти, одобрительно хлопнуть по плечу, пожать руку или просто посмотреть на представителей редкой профессии поближе. Отвечая на вопросы и улыбаясь в ответ на искрение улыбки, Рэй машинально оценивал этих людей и все больше убеждался в том, что они не выглядят сборищем озлобленных, недоверчивых типов, чьи яростно-негативные эмоции могли вырастить такого духа, как таккар, от тела которого осталась лишь небольшая горка гнили на полу.

Что-то здесь было не так.

Рэй взглянул на Сагюнаро, и тот ответил ему таким же настороженно-озадаченным взглядом.

— Ну, довольно, — заявил наконец хозяин, эффектно взмахнув рукавом своего роскошного облачения. — С духом покончено, и у нас есть чем заняться сегодня. Скоро выступление. Идите-идите, вам надо подготовиться… Девочки, заклинателям тоже нужно отдыхать.

Он вежливо, но настойчиво отправлял своих подопечных по палаткам, и те, особо не возражая, расходились. Коротко стриженная девчонка дружески кивнула Рэю и помахала рукой.

— Пройдемте со мной, — сказал господин Кейтар заклинателям, делая широкий приглашающий жест, — поговорим об оплате.

У его шатра Рэй задержался на мгновение, пропуская вперед Гризли с владельцем цирка, и очень тихо спросил у Сагюнаро:

— В чем дело? Почему ты сказал, что таккар изгнан?

— Здесь происходит что-то нехорошее, Рэй, — ответил тот с неподдельной тревогой, и в его светло-голубых глазах мелькнула уже знакомая заклинателю мгновенная тень. — Поэтому я бы хотел, чтобы окружающие думали, будто все хорошо. И успокоились — и люди, и духи.

— Духи?

— Пока ты расправлялся с этим, я заметил еще трех. Один сидел на канате под куполом, второй прятался на зрительских рядах, третий забился в щель между портьерами у одного из входов.

— Копошение на рядах я тоже видел, — ответил Рэй, начиная чувствовать, как его дурные предчувствия усиливаются. — Но не успел разглядеть, что это.

— Идем обрадуем хозяина, — невесело улыбнулся Сагюнаро, отводя край полога.

Гризли сидел на циновке и, блаженно жмурясь, держал обеими руками чашку с чаем, а перед ним стояло блюдо со всевозможными закусками. После успешно выполненной работы господин Кейтар, видимо, посчитал магов достойными угощения. Сам он как раз поднимался из-за стола, чтобы пригласить замешкавшихся заклинателей внутрь. Но, увидев их, остановился и осведомился с недоброй усмешкой:

— Обычно с такими лицами мои артисты приходят ко мне просить увеличить жалованье. В чем дело?

— Мы не изгнали таккара, — жестко ответил Рэй, избегая всех возможных недомолвок.

— Но постойте, я же видел… — нахмурился хозяин, явно не понимая, что происходит.

— Он отбросил хвост, словно ящерица, — пояснил Сагюнаро, опускаясь на циновку. — И по-прежнему бродит где-то поблизости.

— Но как это может быть? — спросил владелец цирка, усаживаясь на свое место и бросая озадаченный взгляд на Гризли.

Тот с сожалением вздохнул, кивнул и взял из блюда новый кусок пастилы.

— Это существо — олицетворение лжи, обмана, клеветы, — стал объяснять Рэй. — Его никогда нельзя уничтожить целиком. Всегда остается крошечный кусочек. — Он свел вместе большой и указательный пальцы, показывая крохотный размер негативной эмоции и потустороннего существа. — А из этой крошечной частички может вырасти огромный монстр, если вокруг будет слишком много злых чувств.

— Судя по вашим словам, — еще сильнее нахмурился господин Кейтар, — эти твари должны всегда жить рядом с людьми.

— Они и живут, — Сагюнаро чуть улыбнулся при виде искреннего недоумения человека, впервые слышавшего об этом, — в облике муравьев, блох, клопов, тараканов. Правда, в некоторых домах злобных эмоций наберется только на то, чтобы вырастить крошечного муравья, а в других хватит и на черную крысу.

— Сначала мы подумали, что ваши артисты недовольны тем, что вы сократили им жалованье, — подхватил Гризли, хозяин сделал протестующее движение, но увалень не дал ему сказать: — Но, когда увидели тварь, живущую здесь, поняли — дело в другом.

— Кроме того, здесь не один таккар, — мрачно добавил Рэй, — их по меньшей мере три. И все весьма внушительные. Человеческим эмоциям не под силу породить подобных тварей.

— Я действительно снизил жалованье, — растерянно произнес владелец цирка, потирая руки, — но все были предупреждены, что это временная мера. Нам нужно купить кое-какой дорогой инвентарь… Погодите, — он поднял на Рэя настороженный взгляд, — вы сказали, он здесь не один?

— Именно так.

— Но откуда они взялись в моем цирке?!

В мягком голосе господина Кейтара зазвучал праведный гнев. Лицо его стало почти такого же пунцового цвета, как и одеяние. Он выпрямился за своим столом и, казалось, был готов лично идти сражаться с враждебными сущностями.

— Очень мощный и агрессивный дух, — ответил Рэй уверенно. — Но пока мы знаем о нем только то, что он невидим и неощутим. Во всяком случае сейчас. Он, словно акула, плавает широкими кругами, а вокруг мельтешат мелкие падальщики вроде таккаров.

— И что вы предполагаете делать? — спросил хозяин, явно оценив живописный образ.

— Думать, — сказал Сагюнаро и пояснил в ответ на удивленный взгляд Кейтара: — Работа заклинателей состоит не только в беготне за духами, иногда нам необходимо поразмыслить.

— И пообедать, — вставил свое весомое слово Гризли. — Иногда заклинателям надо есть. Мы отлучимся ненадолго в ближайшую чайную…

— Располагайтесь здесь, — решительно сказал господин Кейтар. — Я распоряжусь, чтобы вам все принесли сюда. Мне будет спокойнее знать, что вы рядом.

— Отлично, — довольно откликнулся Гризли.

— И ничего не говорите артистам, — предупредил Рэй, — не нужно их нервировать.

Тот молча кивнул и вышел из палатки.

Минут через пятнадцать мальчишка в пестром фартуке рассыльного принес им еду из того самого заведения, куда они так и не добрались сегодня. Он расставил на обширном столе множество чашек, тарелок и мисочек, с любопытством поглядывая на заклинателей, и спросил, не выдержав:

— А вы что, новые артисты?

— Да, больших и малых сцен… — очень тихо произнес Сагюнаро, желая как можно быстрее начать работу.

— Нет. Просто гости господина Кейтара, — ответил с улыбкой Рэй.

— А, — разочарованно сказал маленький посыльный и тут же потерял к ним интерес.

Когда он ушел, заклинатели придвинулись к столу, пытаясь одновременно есть и искать причину проблемы. Сагюнаро, держа в одной руке палочки, в другой — перо, записывал на салфетке все приходящие в голову названия духов. Именно тех, которые могли излучать столь мощные негативные эмоции.

— Манмо, — сказал Рэй, хотя его самого не устраивало это предположение, но надо же было с чего-то начинать.

— Нет, — пробормотал Гризли с набитым ртом. — Он не стал бы церемониться, а слопал всех циркачей прямо с костями.

— Шиисаны сожрут самого таккара, — усмехнулся Сагюнаро, вычеркивая им же написанное название духов.

— «Добрые старички» излучают массу злобы, — продолжил Рэй, укладываясь на пол и положив руки под голову. — Но их очень легко почувствовать даже на расстоянии.

— Хокаю живут только в горах, — сказал Гризли, накладывая себе еще рисовой лапши. — И не выносят присутствия людей.

Заклинатели замолчали. Больше ничего путного им на ум не приходило.

— Мне бы в библиотеку попасть, — произнес Сагюнаро, с тоской обводя взглядом полки, заставленные всякой всячиной.

— Можно, конечно, к Собуро обратиться, — осторожно произнес увалень, — он-то может в библиотеке ордена любую книгу взять.

— Ни за что, — возразил Рэй, резко садясь на полу. — Первое нормальное задание, и мы тут же, как слепые щенки, скулим о помощи. Сами разберемся.

Гризли хотел что-то возразить, но в это время входной полог откинули рывком. Заклинатели одновременно обернулись.

Сначала в палатку хлынул поток яркого света, а затем его на мгновение заслонила женская фигура. Она решительно направилась к ним, и маги разглядели наконец неожиданную гостью.

Она была довольно привлекательной, но, по мнению Рэя, с интересом рассматривающего незнакомку, высоковатой, и мускулы на ее руках и плечах могли бы быть чуть менее заметными. Но, похоже, Сагюнаро думал по-другому, потому что уставился на девушку внезапно загоревшимся взглядом. Гризли поспешно отодвинул миску с лапшой, вытирая рот рукавом.

Она была одета в короткие брюки и узкую обтягивающую кофту, расшитую блестками, такими же красными, как и ее волосы, завязанные в десятки хвостиков разной длины. «Родом из Суро», — отметил Рэй, машинально продолжая свою увлекательную игру, угадывая, где могли родиться встреченные им люди. Он слышал, что в этой провинции женщины ничуть не уступают мужчинам. Они такие же самостоятельные, сильные, независимые. Даже наравне с ними принимали участие в бесконечных войнах, которые вела Суро с соседними землями. И теперь, глядя на незнакомку, был готов поверить в это.

— Это вы те самые заклинатели, которые поймали сегодня на арене духа? — спросила девушка красивым бархатным контральто.

— Да, это мы, — вежливо ответил Рэй, подумав о том, что ее не было сегодня в цирке среди прочих артистов — иначе он сразу же заметил бы ее.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Прошу, садись. — Сагюнаро поднялся, уступая девушке свое место.

Она кивнула и опустилась на циновку поистине с королевской грацией. Откинула с высокого лба красную прядку и сказала:

— Меня зовут Тора.

— Так это ты чуть не упала с качелей на прошлом выступлении? — вспомнил Гризли.

Девушка окинула его высокомерным взглядом и ничего не ответила на вопрос, который явно показался ей бестактным.

— Это я настояла на том, чтобы Кейтар вызвал заклинателей, — сказала она; вновь поворачиваясь к Рэю. — И не потому что испугалась таккара, как он решил.

Тора чуть улыбнулась, а заклинатель подумал, что она действительно не из пугливых. Лицо у нее, несмотря на свою привлекательность, решительное — волевой подбородок, губы мягкие и пухлые, но твердо сжаты, и, похоже, такое положение для них привычно. Глаза бирюзовые — цвета текучей, изменчивой, непостоянной воды, а взгляд пронизывающий.

— Почему же ты решила вызвать заклинателей? — спросил Сагюнаро, с большим вниманием глядя на девушку, но не забыв между тем убрать от ее слишком проницательного взгляда листок со своими записями.

Тора помолчала, собираясь с мыслями, заложила за ухо непослушную прядь.

— Здесь происходит что-то странное, — начала она свой рассказ, почти дословно повторяя недавние слова Сагюнаро. — И, по-моему, только со мной. Во время представлений я стала чувствовать себя совершенно разбитой. Сил нет совершенно.

— Ну, наверное, это нормально, — осторожно предположил Рэй, — ты работаешь, устаешь…

— Нет, — улыбнулась она снисходительно. — Выступление — это такой всплеск эмоций, такое удовольствие. Кураж. Восторг людей дает огромный прилив сил. — Тора помолчала, радость от воспоминаний в ее глазах померкла. — Так было раньше, а теперь мне все сложнее быть на манеже. И в прошлый раз я упала с трапеции не потому, что трос плохо закрепили. В глазах потемнело — голова закружилась. Я почувствовала себя выжатой тряпкой. — Девушка с отвращением покачала головой, передернула плечами, и Рэй понял, что она привыкла быть сильной и выносливой. — Иногда то же самое происходит по утрам, — продолжила Тора. — Я просто не могу встать с постели, как будто вообще не спала.

— Ночные танцоры, — произнес Сагюнаро задумчиво, впервые отведя взгляд от девушки.

— Кто? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Иногда духи холмов выманивают ночью красивых девушек и молодых людей танцевать с ними под луной, — пояснил он, чертя что-то на новом клочке салфетки. — И люди также чувствуют себя очень уставшими, но не помнят, что с ними происходило. Правда, обычно это случается только в глуши, возле древних деревьев. Но не в городе.

— И давно это с тобой? — поинтересовался Гризли, глубокомысленно выслушавший объяснения Сагюнаро.

— Недели три назад началось, — ответила Тора уверенно. — Мы как раз закончили выступления в Гаруоне и поехали в Варру.

— Значит, по дороге в столицу, — подвел итог Рэй.

— Да. — Она тряхнула своими яркими волосами и обронила небрежно: — Кейтар считает это мелочью. Предлагает больше отдыхать. Но я подумала, что вам нужно знать.

— В нашей работе мелочей не бывает, — отозвался Рэй, — ты правильно сделала, что рассказала нам.

— А как ты себя чувствуешь сейчас? — спросил Сагюнаро.

— Великолепно, — откликнулась она, послав ему персональную ослепительную улыбку. — Приходи на представление — увидишь.

Легко поднялась и бесшумно вышла из палатки.

Рэй снова улегся на пол, закрыл глаза, пытаясь собрать воедино все фрагменты полученной информации. Они проплывали перед ним один за другим, яркие картинки, каждая сложнее предыдущей.

Огромные таккары, девушка, чувствующая необъяснимую усталость, дух, присутствие которого неощутимо, люди, похоже начинающие испытывать злобу лишь потому, что она разлита в воздухе цирка, и это и есть причина, по которой они нервничают…

— Он появляется во время представления, — сказал Рэй, открывая глаза.

— Что? — переспросил озадаченный Гризли.

— Дух приходит во время представления, — повторил заклинатель, все больше убеждаясь в своей правоте. — Мы его не чувствуем, потому что на самом деле его здесь нет. Но что-то во время выступлений привлекает его. Он проявляется, мимоходом вытягивает силу из Торы и питает своей злобой таккаров.

— И что, он появляется только за тем, чтобы украсть немного энергии у девушки? — с большим сомнением поинтересовался увалень. — И почему только у нее?

— Она красивая и сильная, — медленно произнес Сагюнаро, не обращая внимания на многозначительную гримасу Гризли. — Может быть, это действительно один из ночных танцоров? На этом месте когда-то вполне могло расти одно из их деревьев…

— Они не излучают столько злобы, — ответил Рэй, которому тоже хотелось зацепиться хоть за какую-то версию, но он понимал, что эта явно не подходит.

— Короче, мы по-прежнему не знаем, кто он. — Увалень обвел взглядом палатку, словно надеясь увидеть на ее стенах ответ на свои вопросы. — Но до чего же мощной должна быть тварь, если краткое ее пребывание в цирке порождает таких монстров.

— Пойдем на представление. Понаблюдаем, — решил Рэй, поднимаясь. — Когда он проявится, мы его почувствуем и поймем, кто он.

— Если он вообще покажется, — мрачно пробормотал Гризли.


Вечерняя площадь была заполнена беззаботными, веселыми людьми, спешащими в цирк. В сгущающейся темноте светились разноцветные фонарики, развевались флажки, играла музыка, гомонила толпа, зычными голосами вопили торговцы печеньем и сладкой водой. Дети с хохотом носились среди взрослых, окатывая друг друга разноцветными блестками из длинных трубок.

И вся эта разноголосая, пестрая толпа медленно втягивалась под огромный полосатый цирковой шатер. Старик, подметавший утром двор, нарядился в бордовое длинное одеяние и важно стоял перед входом, проверяя билеты.

Заклинатели заняли свои места одними из первых.

До этого они еще раз обошли всю площадь, поговорили с теми артистами, кто был в состоянии беседовать с ними (нашлись и такие, кто не пожелал отвлекаться на бестолковые расспросы перед представлением). Не узнали ничего достойного внимания, не обнаружили следов ни таккаров, ни загадочного безымянного духа. И теперь, сидя с трех противоположных сторон арены в быстро заполняющемся зале, продолжали внимательно наблюдать, обмениваясь быстрыми вопросительными взглядами.

Но пока никто из них не заметил и не почувствовал ничего подозрительного.

Пристально глядя по сторонам, Рэй думал о том, что, как оказалось, работа заклинателя заключается не только в преследовании и изгнании — довольно много времени тратилось на то, чтобы вычислить духа. Не действовать, а напряженно выжидать. Хотя сидеть в засаде оказалось не менее увлекательно, чем преследовать и нападать.

Несколько раз он видел суровое лицо хозяина цирка, мелькавшее в толпе. Тот — единственный из артистов — был посвящен в планы магов и теперь напряженно ждал, когда наконец будет изгнан неведомый дух. Но пока ничего необычного не происходило, и господин Кейтар снова уходил.

Все места уже были заняты, торговцы с лотками, висящими на груди, перестали бродить между рядов, предлагая зрителям сладости, гомон голосов то стихал, то снова усиливался.

Рэй поймал спокойный взгляд Сагюнаро, отрицательно покачал головой, и друг, кивнув, отвернулся — ему тоже пока нечего было сказать.

Музыка зазвучала внезапно, резко и пронзительно. Мощные, неторопливые голоса труб властно заставили утихнуть шум в зале. Заклинатель почувствовал, как по спине пробежал озноб, услышав эти звуки — в них было что-то дисгармоничное и в то же время очень созвучное внутренним ощущениям Рэя. И наверное, многим сидящим в зале — потому что окружающие его люди замерли, жадно слушая и глядя на арену.

А туда уже медленно выходила процессия артистов в самых невероятных костюмах, которые только возможно представить. По мнению заклинателя, их можно было принять за неповоротливых духов, часто обитающих в старых, полуразрушенных замках, — безвредных, но жутковатых существ, напоминающих цапель. Огромных, разноцветных, пыльных, побитых молью — почти как убранство залов, в которых они жили. А между ними шла, высоко вскинув голову, белокурая женщина, та, чья милая некрасивость показалась Рэю такой привлекательной сегодня утром. Сейчас она выглядела почти как королева. Белое платье, усыпанное блестками, переливалось в ярком свете арены, в волосах сверкали две шпильки — притягивая взгляд заклинателя почти против его воли.

А потом она запела. И ее странный, низкий, чуть хрипловатый вибрирующий голос оказался настолько сильным, властным… Рэй никогда не слышал ничего более завораживающего. Пение то сплеталось с музыкой, и становилось невозможно различить, где звучат музыкальные инструменты, а где человеческий голос, то звучало как будто в диссонанс мелодии. И это было совершенно потрясающе.

И само представление оказалось невероятно фантасмагоричным. С первых минут Рэй понял, что ему показывают не просто акробатические номера, а разыгрывают перед ним старинную легенду, в которой рассказывалось о древних существах, живущих в заброшенных развалинах. Одни из них были старыми и злобными, другие юными и прекрасными, третьи — одинокими и потерянными, но никто из них не помнил, какой волшебники для чего поселил их здесь когда-то.

У каждого была своя история, и артисты превосходно изображали то стройных, легких гарпий, разучившихся летать, то могучего призрака, вынужденного вечно носить на себе тяжелые каменные глыбы, то изящную морскую змею, то диких и хищных пожирателей огня.

Они летали, прыгали, взмывали под купол и спускались на арену, исчезали во вспышках пламени и крутили серебряные обручи.

Женщина со сверкающими заколками в волосах продолжала петь, мягко, нежно, властно, резко, надрывно, рыдающе и насмешливо.

А Рэй вдруг осознал, что в какой-то момент перестал следить за представлением, от которого до этого не мог оторваться ни на секунду, и более того — прекратил пытаться ощутить враждебного духа. Он мучительно вспоминал легенду, и самым главным для него сейчас стало понять, чем она закончилась. Что случилось с путником, забредшим в разрушенный древний замок в одну из ночей.

Заклинатель взглянул на друзей, но Гризли наслаждался представлением, пока была такая возможность, а Сагюнаро только что увидел появившуюся на арене Тору, и пока его, похоже, больше ничего не интересовало. Девушка, одетая в красное, вышла в цирковой круг неторопливой, плавной и упругой походкой, приковав к себе внимание всех зрителей. Взялась одной рукой за перекладину качелей и взмыла в воздух.

Сначала она просто раскачивалась под легкую, плавную мелодию, летела над головами людей алым языком пламени. Сильная, смелая, с дразнящей улыбкой. Потом резким рывком вспорхнула на качели, но тут же пошатнулась. Весь зал ахнул, когда она сорвалась с тонкой перекладины, прогнулась, обвив веревки лодыжками, пролетела над ареной живым маятником и тут же взмыла наверх и вновь встала на качели. Зрители аплодировали, но, казалось, Тора не слышит их, продолжая играть сама с собой, разгоняясь все сильнее.

Рэй не знал, какой именно персонаж она изображает, но выглядела девушка действительно изумительно. Он видел, какими глазами смотрит на нее Сагюнаро, и начинал в какой-то мере понимать его.

Тора выпустила веревки, сделала сальто и вдруг оказалась в воздухе — она летела по инерции рядом с качелями, но не касалась их, крутясь, словно веретено, и только в самый последний момент успела ухватиться за перекладину. Рэй с удовольствием захлопал ей вместе с остальными и тут заметил над гимнасткой, под самым куполом, черную длинную тень, похожую на змею и сколопендру одновременно. Таккар зацепился за один из тросов и алчно смотрел на девушку.

В тот же миг заклинатель почувствовал отдаленный отголосок — едва слышный звон. Гризли на противоположной стороне зала приподнялся, жадно глядя на артистку, — тоже почувствовал. Дух был не в цирке — он пробуждался в самой девушке, пока еще бесформенный, едва уловимый…

Обострившееся зрение Рэя отметило, как мгновенно побелело ее лицо, закатились глаза, а потом руки разжались, и она начала падать. Красным растрепанным маком. Все ниже и ниже. Зрители почти одновременно выдохнули, кто-то вскрикнул. Заклинатель уже готов был услышать, как безжизненное тело глухо соприкасается с ареной, но Сагюнаро неожиданно вскочил и бросил вперед нечто невидимое. Оно со свистом пролетело через весь зал и мягкой золотистой сетью окутало девушку у самой земли, задержав ее падение. Но Тора все же ударилась об пол и осталась лежать неподвижно.

Рэй поднялся и стал торопливо пробираться к выходу мимо зрителей, недовольных тем, что он заслоняет им обзор. С другой стороны к нему навстречу спешили Сагюнаро и Гризли.

Тору между тем быстро подняли и вынесли с арены, чтобы не прерывать представление, и заклинатель был уверен, что большинство людей в цирке даже не успели понять, в чем дело.

— Вы почувствовали? — быстро спросил Гризли, уже нетерпеливо ждавший его у выхода.

— Да, — ответил Рэй. — Но он промелькнул слишком быстро. Что это был за дух, которого ты вызвал для Торы? — спросил он у подоспевшего Сагюнаро. — Удо?

— Да, — ответил тот хмуро, — два десятка удо, все, кого я успел призвать. На гауюона не было времени — он бы вообще уберег ее от удара. Но эти хотя бы не дали ей разбиться.

— Ладно, чего ты оправдываешься, — буркнул увалень, выходя на площадь. — Я и до такого не догадался. Пошли. Ее в палатку понесли.

В шатре девушки были несколько артистов, не участвующих в представлении, и те, кто уже выходил на арену. Не снявшие костюмов и не смывшие грима циркачи выглядели сборищем потусторонних сущностей, столпившихся возле постели умирающей. Все они переговаривались вполголоса, приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть друг другу через плечо и лучше рассмотреть Тору.

— Пропустите, — ледяным голосом произнес Сагюнаро, бесцеремонно расталкивая их. — Дайте пройти.

«Духи» и «призраки» послушно расступались, словно действительно были инфернальными существами и на них действовал магический приказ заклинателя. Шагая следом за ним, Рэй машинально осматривался.

Внутри было очень скромно, ни афиш, ни красивых штучек, которые, по его мнению, есть в комнате каждой девушки. Поистине аскетическая обстановка — одна почти пустая полка, шкафчик и матрас, на котором сейчас лежала Тора. Она уже пришла в себя, но еще не совсем понимала, что происходит. А хозяин, возвышающийся над ней и похожий на уродливого главу всего этого сборища духов, что-то тихо говорил ей, держа за руку. Темноволосая, коротко стриженная девушка с чашкой воды в одной руке другой укладывала на лоб Торы кусок мокрой ткани.

— Удалите всех отсюда, — велел Сагюнаро хозяину и добавил тише: — Мы нашли духа.

Тот тут же поднялся и принялся выпроваживать артистов.

— Все, друзья мои, можете идти. Торе больше ничто не грозит. Здесь профессионалы, они со всем разберутся. Муза, Аю, вам еще на общем выходе надо быть. Давайте-давайте, идите. Зрители ничего не должны заподозрить.

Когда его подопечные удалились, он повернулся к Рэю.

— И где же этот дух?

Заклинатель мельком взглянул на бледную Тору, и хозяин помрачнел еще больше.

— А ведь она говорила мне, что с ней что-то не так, — произнес он невнятно и спросил громче: — Я могу остаться?

— Лучше не надо, — отозвался тот, взяв его за рукав и мягко, но настойчиво подводя к выходу. — И пожалуйста, сделайте так, чтобы нам не мешали.

— А как же…?

— Мы разберемся, — ответил Гризли, покосившись на Тору. — И, когда все закончится, позовем вас.

Девушка напряженно наблюдала за происходящим и, как только хозяин вышел, спросила:

— Вы можете сказать, что случилось?

— Ты сорвалась, — сухо ответил Сагюнаро, рисуя на полу возле ее футона сложную защитную формулу.

— Это я поняла. — Она посмотрела на свои руки, ставшие внезапно такими слабыми, что не удержали ее на трапеции. — Но все же что произошло? Вы говорили о духе.

Тора повернула голову в сторону Рэя. Косметика на ее правом глазу размазалась, и длинная черная линия тянулась от века к виску, словно шрам, красивые губы сжались в линию. Но даже несмотря на это она все равно оставалась очень красивой.

— Похоже, что дух, которого мы ищем, в тебе, — сказал Гризли, чертя у самого выхода вторую формулу и настороженно поглядывая на девушку. — Большую часть времени он… — Увалень выпрямился, с сомнением глядя на артистку, явно напряженно соображая, как бы доступнее объяснить ей тонкости потустороннего. — В общем, он как бы спит, но просыпается в определенные моменты и причиняет тебе всяческие неприятности.

— А можно яснее? Я что, одержима? — резковато спросила Тора, приподнимаясь на локте.

— Ты не одержима. Наоборот, — Сагюнаро, не глядя, протянул руку и уложил ее на место, — дух одержим тобой.

— Что это значит? — тихо спросила она, похоже начиная беспокоиться. — И что это вообще за дух?

Рэй, чертящий на первом попавшемся листке бумаги двойную формулу вызова, переглянулся с товарищами. Гризли у двери выразительно хмыкнул.

— Тебе ничего не скажет название, — мягко произнес заклинатель, пытаясь уйти от ответа, но Тора, как он уже давно заметил, была упорной.

— Нет, я хочу знать. — Темные брови девушки стремительно сошлись у переносицы. — Скажите мне, кто это.

— Черный кодзу, — произнес Рэй, понимая, что она все равно не успокоится.

— Пожиратель мыслей, создатель кошмарных иллюзий, — мрачно подтвердил Сагюнаро.

Тора сжала кулаки, лицо ее под слоем грима, и так бледное, побелело еще сильнее. Она явно знала, кто это такой.

— Но ведь его не существует на самом деле. Это сказка, — прошептала она. — Я помню, у нас вселении им пугали детей: будешь кричать и баловаться, не станешь слушать старших — черный кодзу придет и заберет тебя.

— А у нас в деревне, — отозвался от двери Гризли, внимательно проверяющий все элементы своей формулы, — хорошеньким девочкам говорили: начнешь перед зеркалом долго крутиться и наряжаться, кодзу превратит тебя в куклу и унесет в своем бездонном я шике.

— Он не охотится на детей, — сказал Рэй, записывая последние знаки на бумаге, — ему нравятся красивые молодые люди. И никто не знает, по какими признакам он их выбирает.

— Но зачем они… мы ему?! — воскликнула Тора, вновь приподнимаясь.

— Он любит собирать коллекции. — Сагюнаро дорисовал последний символ, сел рядом с ней на циновку, взял за подбородок и заставил повернуться к себе. — Крадет жизненную силу людей и копит в особом месте. — Он протянул руку и стал рисовать на лбу ошеломленной Торы охранные знаки, продолжая объяснять: — Из этой силы он создает что-то вроде двойника понравившегося человека и любуется на него. А потом рано или поздно, когда вся твоя жизнь перейдет в эту… куклу, ты умрешь.

Девушка не отрываясь смотрела на него своими глазами удивительного цвета яркой проточной воды и внимательно слушала, больше не показывая ни страха, ни смятения. Как будто знания о враге придали ей сил.

— Где он нашел меня?

— Этого мы пока не знаем. — Сагюнаро провел несколько линий на ее щеках, отодвинулся, чтобы полюбоваться на свою работу, довольно кивнул.

— Значит, он живет во мне?

— Нет, он в своей кладовой, где хранятся его любимые куклы. Сейчас между тобой и ним протянуто что-то вроде нити, по которой из тебя уходят силы. А он, словно паук, притаившийся в центре паутины, наблюдает за тобой и в момент, когда ты особенно счастлива, испытываешь наибольший прилив эмоций и сил, — вытягивает их из тебя.

— И это происходит во время выступления, — произнесла она, машинально касаясь щеки, на которой высыхал рисунок в виде черной изломанной спирали, и перевела взгляд, засветившийся жестким огнем, на Рэя. — Вы сможете изгнать его?

— Это наша работа, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — А теперь нам надо обсудить кое-какие детали.

Сагюнаро поднялся с пола и подошел к нему. Гризли аккуратно переступил через нарисованные формулы и тоже приблизился.

— Как только я вызову духа — у меня будет несколько секунд для перехода, — сказал Рэй, вытаскивая из-за пояса наконечник копья, — и следите за ее защитой.

Увалень молча кивнул, у него не возникло вопросов, кто должен принять на себя самый главный удар. Рэй видел, что Сагюнаро хотел бы отправиться вместо него, но не знал, как отреагирует тьма, поселившаяся в нем, на это перемещение.

Заклинатель подошел к девушке, внимательно наблюдающей за ними, и сказал:

— Я пойду в каморку нашего кодзу, чтобы освободить тебя от него. А мои друзья будут тебя защищать.

Тора нахмурилась:

— Ты пойдешь один?

— Двум и тем более трем — не попасть в это место. Оно создано духом и достаточно зыбко, чтобы выдержать даже одного человека.

— А вы уверены, что мне нужна защита?

Было видно, как Торе не по душе роль беспомощной жертвы, она привыкла действовать сама, а не ждать спасения.

— Ты — единственная связь с духом, — сказал Сагюнаро, — и как только он поймет, что в его владениях заклинатель, попытается убить тебя, чтобы оборвать эту нить и исчезнуть. Если это получится, тогда мы потеряем и тебя, и Рэя.

Девушка, закусив нижнюю губу, несколько мгновений смотрела на собеседников, затем спросила:

— Что делать мне?

— Ничего. — Гризли решительно закатал рукава своей рубахи и уселся на пол в центре комнаты. — Главное, не впадать в панику, если он придет, и не мешать нам работать.

Сагюнаро взял протянутый Рэем лист с формулой и начал читать ее про себя. Увалень обводил пальцем на полу невидимые знаки, напряженно морща лоб.

Существо появилось сразу, для этого даже не понадобилось испытывать злость или раздражение. Таккар, сейчас похожий на колючий шар, висел в воздухе перед заклинателями, издавая странные звуки — то ли рыдание, то ли смех, надрывные и в то же время странно мелодичные.

— Это голос Музы, — прошептала Тора, но тут же замолчала, повинуясь жесту Сагюнаро.

— Ты знаешь, что мне надо, — тихо сказал Рэй таккару, — чтобы понять, кого я ищу, тебе не нужно много сообразительности.

Он протянул руку и стиснул колючий бок, произнося мысленную формулу. Дух дернулся от боли, уловил отголосок мысли заклинателя и разразился чередой бессвязных на первый взгляд криков — женских и мужских. Судя по выражению лица Торы — она знала, чью ссору существо воспроизводит на этот раз, но, помня предупреждение Сагюнаро, промолчала.

А таккар между тем съежился в еще более плотный комок и издал низкий гул, сквозь который раздался тихий перезвон, уже слышанный Рэем в цирке. Эти странные звуки были голосом кодзу, который дух запомнил так же, как и голоса артистов.

— Очень хорошо, — заклинатель крепче сжал пальцы на теле существа, — а теперь отведи меня к нему. Ты же знаешь, где он сейчас?

Таккар развернулся под его рукой, превращаясь в длинную белесую ленту плоского червя, и неожиданно рванулся прочь, увлекая за собой мага. И в следующее мгновение Рэя потащило по тонкому колеблющемуся тоннелю, как будто сшитому из дыма. Грубые стежки реальности едва не рвали прозрачную тонкую основу призрачного коридора, да и сам заклинатель, состоящий из плоти и крови, был слишком тяжелой материей для пути духов.

Время растянулось, затем стремительно стало уплотняться, и Рэя выкинуло из настоящего мира в другой, как оказалось… не менее настоящий.

Он стоял посреди огромного круга, залитого розоватым мерцающим светом. Над головой угадывались очертания гигантского купола, справа и слева темнели ряды колоссальных ступеней, уходящих ввысь. Заклинатель сообразил, что находится в огромном цирке, вернее, в странной, нелепой пародии на цирк.

Таккар, который привел его сюда, исчез, оставив на ладони полосы, похожие на зажившие царапины. Но маг уже «запомнил дорогу» и представлял, как вернуться обратно без помощи этого духа.

— Ничего себе кладовочка, — тихо сказал Рэй сам себе, настороженно оглядываясь.

Откуда-то из-под грандиозного купола свисали толстые белесые веревки. Словно нити паутины, они тянулись во все стороны, и в волокнах некоторых поблескивало нечто вроде больших бусин, наполненных дрожащим светом.

«Начало коллекции, — подумал заклинатель, осматриваясь. — Где-то сейчас живут люди, которые приглянулись черному кодзу, и пока еще не чувствуют первых признаков усталости, и не знают, что кусочек их души уже украден и надежно вплетен в одну из этих нитей».

Рэй сильнее сжал наконечник копья, потеплевший от его ладони, а может, от магии, которая полилась через металл, и принялся сосредоточенно выкашивать страшную плантацию духа. Нити лопались с едва слышным звоном, бусины исчезали, растворяясь в розовом свете. Когда пропали все, заклинатель двинулся дальше.

Впереди мелькнула размытая тень, потом другая, Рэй сделал еще несколько шагов и замер, ошеломленный открывшейся, перед ним картиной. Если бы он верил в ад, то представлял бы его именно таким.

Первой он увидел девушку. Вернее, сначала его взгляд остановился на длинном красном полотнище, тянущемся с потолка «цирка». Оно переливалось, закладывалось складками, словно от ветра, замирало и снова начинало трепетать. И лишь потом заклинатель разглядел белую обнаженную фигуру, которая скользила вверх и вниз по ткани, скручивая ее жгутом, поднималась, словно по веревке, наматывала вокруг пояса, а когда отпускала — то падала вниз, но не касалась арены, а эффектно замирала почти у самого пола. Затем снова подтягивалась вверх… И так без конца, с улыбкой, приклеенной к красивому белому лицу, словно заведенная кукла.

Рэй подошел ближе и вдруг с содроганием увидел, что запястья девушки аккуратно перерезаны, а ткань, по которой она скользит, выполняя свои трюки, — на самом деле окрашена кровью. Бесконечный алый поток выливался из ран, превращаясь в страшный круговорот.

Заклинатель выругался сквозь зубы и ударил формулой по жертве кодзу. Девушка вздрогнула, застыла, а потом бессильно скользнула вниз. Коснулась пола. Ее взгляд остановился на Рэе, и тому показалось, будто белые губы улыбнулись ему. А затем фантом растаял, а вместе с ним растаяла и широкая красная полоса жуткого акробатического снаряда.

Заклинатель не знал, была ли жива девушка в реальности, или дух слишком давно захватил ее, но освобождение этой пленницы принесло ему мрачное удовлетворение. Полный решимости очистить весь этот жуткий цирк, Рэй направился дальше.

Следующих игрушек кодзу было трое. Два юноши и девушка — с круглыми дырами в груди. Красные лепестки плоти открывали их часто и жарко бьющиеся сердца, а белая кожа оказалась разрисована узором, абстрактным и тонким. Они медленно раскачивались на трех кольцах, подвешенных к потолку на длинной веревке одно над другим.

— Тварь! — с чувством произнес заклинатель, одним ударом копья уничтожая жуткие видения, и крикнул, больше не осторожничая, а изо всех сил желая быть услышанным: — Ну, где ты?! Покажись! Хватит прятаться!

Кодзу молчал. А Рэй, обернувшись, увидел новый фантом.

Тора сидела на качелях. Красивая обнаженная кукла не двигалась, глядя в пустоту широко раскрытыми, пустыми, ничего не видящими глазами. Дух еще не успел до конца создать ее. И только волосы, длинными красными прядями сплетенные с веревками, на которых была привязана перекладина, шевелились, словно живые.

— Значит, ты любишь красный цвет? — произнес заклинатель с ненавистью. — Ну давай, появись, и я нарежу тебя на красивые алые ленточки.

Тень Торы как будто пошевелилась, чуть дрогнули веки. Рэй поднял наконечник яри, чтобы швырнуть в призрака новую формулу, но тут сверху, из темноты невидимого купола на него упал кодзу.

Заклинатель едва успел отскочить в сторону и замахнулся острием копья, словно кинжалом. Но тварь не спешила нападать. Она была похожа на того самого паука, которого Рэй приводил в пример цирковой девушке. Здоровый, черный, с десятком тонких членистых ног и человеческим — красивым, хотя и безжизненным — лицом. Огромные узкие глаза, пристально смотревшие на мага, светились жгучей ненавистью.

За мускулистым мохнатым телом тянулись длинные белесые нити — несколько из них уходили под потолок, но большая часть оказалась оборвана и болталась, волочась по земле. Рэй злорадно подумал, что это он обрезал их совсем недавно, освобождая плененных людей, — и в этот миг существо прыгнуло на него.

Заклинание отсекло одну из длинных лап и отбросило «паука» в сторону. Тот издал низкий гул, подпрыгнул, взвиваясь в воздух… и исчез под куполом. Маг запрокинул голову, пытаясь разглядеть кодзу, кружа на месте, бросил вверх еще одну формулу, действуя наугад, и с трудом сумел увернуться от рухнувшей на него туши. Кувыркнулся через голову, мягко вскочил на ноги и рубанул копьем по спине духа, подкрепляя удар магией.

Рэй выбирал формулы, которые причиняли бы существу как можно больше боли. Хотя должен был сразу просто вышвырнуть его отсюда прямо в реальность к Сагюнаро и Гризли. Но ему хотелось, чтобы тварь, так издевавшаяся над людьми, сама помучилась. Кодзу метался по своему крошечному мирку, но не мог сбежать, формулы держали его крепко привязанным к этому месту.

Учитель Хейон часто говорил, что разум заклинателя должен быть свободен от гнева и ярости. Ведь по большому счету многие духи не понимают, что несут зло, они просто живут, охотятся, строят дома, точно так же как хищники не знают, что причиняют страдания другим животным. Поэтому потусторонние сущности надо просто изгонять, не испытывая чувства личной мести или ненависти, но сейчас Рэй с удовольствием нарушал этот запрет.

Кодзу в очередной раз взмыл под потолок, но не сумел там удержаться и рухнул на пол — нити, связывающие его с «цирком», лопнули с тонким звоном. Рэй заметил, что окружающий мир начинает съеживаться и таять. Связь с духом оборвалась, и его пространство больше не могло существовать само по себе. Тварь взвыла, скорее от бешенства, чем от боли, шарахнулась в сторону, забила ногами в воздухе — и рванулась прочь из своего разрушающегося убежища в реальный мир.

Заклинатель прыгнул вперед, схватился за оборванные нити, тянущиеся за существом. Услышал затухающее шипение и оглушительный звон. А затем все стихло.

## Глава 5. НОМЕР НА УХОД

Рэй поднял голову, моргая изо всех сил, чтобы прогнать пелену с глаз. Казалось, его изо всех сил ударили по темени.

Он лежал на высоких, стершихся, растрескавшихся от времени ступенях и поспешил подняться, настороженно оглядываясь. В синей ночной темноте скользили серые тени. Сквозь тучи на небе пробивался неровный, бледный свет. Робкие блики касались земли, выхватывая из тьмы каменные обломки, группы деревьев и какие-то древние развалины. «Словно огни на представлении», — мельком подумал Рэй, оборачиваясь.

Далеко впереди виднелся цирк. Его купол был полуразрушен. Черная зазубренная дыра четко виднелась на фоне крыши. Половину здания поглотила глухая тень. Та, что оставалась на свету, тускло отражала свет невидимой луны.

Было очень тепло, лишь временами налетал прохладный ветер, приносящий с собой запах каких-то горьких цветов.

«Кладовка» кодзу оказалась гораздо больше, чем заклинатель представлял себе…

Гораздо больше, чем он вообще мог представить.

Рэй несколько раз пробовал произнести формулу выхода, которую составил, как только попал в мир духа, однако она не действовала. Связь с реальностью была оборвана.

Он вспомнил, как с Гризли и Сагюнаро выбирался из пространства шиисанов, но заклинание изгнания, которое они применили тогда, тоже не работало.

«Похоже, я заперт здесь», — мелькнула в голове на удивление спокойная мысль.

По-хорошему надо было внимательно осмотреться и как следует обдумать, что произошло, но заклинатель вдруг услышал тихий шелест совсем рядом. В полном безмолвии он прозвучал угрожающе громко. Рэй быстро обернулся и увидел стремительно приближающуюся опасность.

Огромный бронг быстро полз по земле, и его бурое тело, составленное из десятков острых хитиновых пластин, шуршало, перетекая с камня на камень. Тонкие лапки скребли по песку, на морде, искаженной от ярости, тускло блестели круглые черные глаза. Эти существа никогда не нападали на людей, но сейчас заклинатель видел, что оно настроено весьма решительно.

Рэй поднял наконечник копья, бросая в духа мощную формулу. Бронг замер на миг, словно остекленев, а затем ринулся вперед. Длинное тело взмыло в воздух и обрушилось на человека, опрокидывая того на землю. Хитиновые пластины резанули по боку, тяжелая жесткая туша прижала к камням, оскаленная морда оказалась совсем близко улица. Ошеломленный подобной агрессивностью вообще-то мирного паразита Рэй сжал шею духа и, царапая пальцы о зазубренные наросты, вонзил копье ему под челюсть.

Бронг зашипел, извиваясь — упорно пытаясь впиться клыками в руку заклинателя и все сильнее прижимая того к земле, словно старался раздавить. Но Рэй тоже глубже всаживал острие в тело злобного существа. В какой-то миг ему показалось, что он не справится с взбесившимся духом, но тот вдруг захрипел, потом издал долгий, почти человеческий стон и замер.

Рэй с трудом спихнул с себя обмякшее тело и поднялся, переводя дыхание. На его светлой рубахе расплывалось ярко-красное пятно, мокро блестевшее в тусклом свете призрачной луны. На руках виднелись глубокие царапины.

— Мне здесь явно не рады, — пробормотал заклинатель, проводя рукой по лбу.

Прохладный ветерок коснулся его взмокшего от пота лица, то ли соглашаясь, то ли пытаясь опровергнуть это высказывание. Рэй понятия не имел, почему оказался в этом мире, когда пытался выбраться в реальность.

— И должен был выбраться, — тихо сказал он вслух, задрав край рубахи и рассматривая царапины на боку.

Те уже перестали кровоточить, однако прекращать болеть пока явно не собирались.

Маг вновь посмотрел на здание цирка с проломленным куполом, виднеющееся впереди. Интуиция подсказывала, что нужно идти туда.

«Где вход, гам должен быть и выход», — подумал Рэй, уверенно направляясь вперед.

Двигаться было тяжело. Не только потому, что рана продолжала ныть, отдавая болью при каждом шаге. Под ноги все время попадались то острые камни, то длинные обломки плит, торчащие из земли, — и приходилось внимательно следить за тем, куда наступаешь. Рэю казалось, будто он движется по развалинам каких-то невероятных построек. Рассеянный свет луны, струящийся из-за облаков, делал дорогу обманчиво легкой — серебрился на серых валунах, но скрывал ямы, прячущиеся за ними. Заклинатель напряженно вглядывался в эти шевелящиеся тени, чтобы не пропустить очередного бронга, вздумавшего напасть на него.

Черные деревья, тесной группой стоящие чуть в стороне от дороги, шевелили длинными поникшими ветвями, и, поглядывая на них, Рэй очень ясно ощутил, что не хотел бы оказаться рядом с ними.

Слева показались камни побольше — обломанные колонны, стоящие полукругом. К ним вела тонкая тропинка, едва видимая среди серых осколков и пучков жесткой травы.

Рэй удобнее перехватил наконечник копья, неторопливо приближаясь к странному месту. Ему почудилось движение среди руин, белый отсвет на фоне синей ночи. Он подошел ближе, стараясь двигаться бесшумно, и остановился. Застыл, ошеломленный, на мгновение забыв, что сжимает в руке оружие. Все магические формулы вылетели у него из головы.

На небольшой круглой площадке между колоннами стояла полураздетая девушка, это ее белое тело отразило свет луны. Рэй сделал еще несколько шагов вперед, завороженный этой картиной, заметив мельком, что над черноволосой головой незнакомки серебрится тонкая сеть, напоминающая паутину, натянутую между колонн.

На камнях перед ней были разложены какие-то тускло поблескивающие предметы, и пленница этого мира задумчиво смотрела на них, шепча что-то беззвучно — заклинатель видел, как шевелятся ее алые губы, но не слышал ни звука. Он подошел еще ближе, как будто его тянуло невидимой, но прочной веревкой.

На девушке была надета лишь короткая красная юбка, едва скрывающая бедра, и по тонкому алому бархату от малейшего движения пробегали переливы света и тени. Но, присмотревшись, заклинатель осознал вдруг, что это не ткань. Глубокие порезы на ее теле, от талии и ниже, создавали этот эффект короткой алой бахромы.

Рэй сжал зубы, сдержав ругательство, и решительно вошел на круглую площадку, которая напомнила ему маленькую арену цирка с артисткой, вечно играющей одну-единственную роль. Маг поднял копье, собираясь произнести нужную формулу, но понял, что не может применить ее. Девушка не была бездушным призраком, как все те, кого он видел в цирке кодзу. Она двигалась, задумчиво хмурила белый лоб и тут же улыбалась едва заметно, а потом Рэй услышал ее тихий, мягкий голос и опустил копье.

— Мне нужно что-то выбрать, — сказала она, подняла голову и посмотрела на заклинателя блестящими голубыми глазами. — Я должна что-то выбрать.

И, словно посвящая неожиданного наблюдателя в очень важную для себя тайну, повторила:

— Он хочет, чтобы я выбрала.

— Кто? — машинально спросил Рэй, переводя взгляд на разложенные перед ней предметы, и ему стало не по себе от нехорошего предчувствия.

На камнях лежали обручи. На внутренней стороне одного торчали короткие искривленные лезвия, второй был утыкан сверкающими тонкими шипами, третий блестел одним-единственным краем, наточенным как бритва, на четвертом, топорщились острые продольные полоски стали…

— Тебе надо придумать, чем привлечь его, — отозвалась она, словно не слыша вопроса. — Иначе он не будет смотреть.

— О ком ты говоришь? — повторил Рэй, хотя уже и сам знал ответ.

Девушка нежно улыбнулась заклинателю и указала на красное пятно, расплывшееся по его рубахе:

— Этого мало. Ему этого будет мало.

Она взяла обруч с лезвиями и стала танцевать с ним, если можно было назвать танцем эти плавные и стремительные движения. Она изгибалась, кружилась вокруг своей оси, приподнималась на цыпочки, подпрыгивала, едва касаясь камня босыми ступнями, а сверкающее кольцо скользило на ее теле, то вращаясь на талии, то спускаясь к бедрам, потом поднималось вверх по руке, касалось кожи, оставляя на ней длинные и короткие глубокие красные порезы. Девушка подбрасывала обруч, ловила его и снова бросала. А ее лицо то цепенело от страха, то искажалось от боли, дыхание становилось все чаще, тело заблестело от пота и тонких струек крови. В какой-то миг она пыталась остановиться, но уже не могла, хотела отбросить обруч, но сжимала его все сильнее. Этот танец казался отвратительным, пугающим и одновременно притягательным. Рэй чувствовал — что-то в нем затрагивает самые темные стороны его воображения. Хотелось как можно скорее прекратить это выступление и в то же время смотреть дальше.

А потом вдруг девушка замерла, выгнулась всем телом, словно пытаясь бороться с кем-то невидимым, и закричала в отчаянии:

— Отпусти! Не могу больше! Отпусти!

И заклинатель, очнувшись от наваждения, понял, что больше не должен медлить. Он бросился вперед, схватил девушку за скользкое от крови запястье, прежде чем она нанесла себе новую рану, рывком развернул к себе, но пленница начала вырываться, задыхаясь и дрожа всем телом.

— Прекрати! — Рэй увидел ее глаза, совершенно безумные от боли, и сильнее сжал руку, пытаясь заставить ее выронить обруч. — Остановись!

Она застонала, продолжая вырываться, но уже с меньшей яростью.

— Мы в мире черного кодзу. Ты помнишь, как оказалась здесь?

— Нет. Отпусти меня.

— Кто ты? Как тебя зовут?

Девушка не была похожа на мертвую куклу из цирка. Горячее тело в его руках оказалось живым, сильным и упругим. Значит, те, на арене, уже надоевшие сломанные игрушки? Или, наоборот, не до конца оживленные? Ведь Тора была среди них.

Девушка, которую он продолжал держать, осознала, что не может вырваться, и попросила уже жалобно:

— Отпусти…

— Только если ты перестанешь ранить себя.

Чтобы освободить, Рэй понимал, что должен убить ее в этой реальности, но пленница кодзу была настоящей — не духом, не призраком.

— Я не буду ранить себя, — прошептала она очень тихо.

И заклинатель выпустил ее. Она сделала несколько неуверенных шагов прочь от него, выронила обруч, провела обеими руками по волосам, оставляя на них мокрые блестящие полосы, несколько мгновений смотрела в пустоту перед собой, потом улыбнулась и наклонилась за другим кольцом. Подняла его и прижала к груди.

— Это не остановить, — сказал Рэй сам себе и, прежде чем пленница начала новый кровавый танец, развернулся и швырнул в нее формулу изгнания.

Невидимый поток магии ударил игрушку кодзу в грудь, опрокинул на спину. Девушка протяжно вскрикнула, выронив сверкающее кольцо, попыталась нашарить его на каменных плитах, но не смогла и начала подниматься. На этот раз грация покинула ее. Тело двигалось неуверенными рывками, как сломанная кукла, которую дергают за веревочки. Лицо исказилось до неузнаваемости, но сила, которая держала ее в этом мире, утекала все быстрее.

Гимнастка замерла, чувствуя, что больше не может двигаться, а потом медленно, лениво опустилась на камни, глубоко вздохнула и растаяла, а вместе с ней в темноте растворилось пятно лунного света на каменной площадке. Как будто погасли цирковые огни, освещающие эту маленькую арену.

«Мне надо найти Тору, — подумал Рэй, глядя, как маленький клочок мира кодзу погружается во тьму, и перевел взгляд на здание цирка. — Она осталась в этом полуразрушенном здании».

И он снова пошел вперед.

«Значит, коллекция духа гораздо больше, чем я думал, — размышлял Рэй, перепрыгивая с камня на камень. — Да, я много раз читал, о том, что кодзу нравится наблюдать за красивыми молодыми людьми, но нигде не было объяснено, почему именно за ними. Ведь силу можно тянуть из любого человека. Кто-то научил его этому? Или он просто испытывает удовольствие, глядя на юношей и девушек, как сумасшедший извращенец? Но что это за дух такой?!»

Пустота у самых ног заклинателя открылась неожиданно. Рэй едва успел остановиться. Бледные лучи осветили обширный круглый провал. Внизу стояло несколько грубо обтесанных колонн — их квадратные вершины находились как раз на уровне земли.

Толстые нити серебристой паутины натянулись между ними, а в ней раскачивались двое. Сначала их тела показались заклинателю осыпанными красными цветами, словно те бросали вниз невидимые зрители, но потом он присмотрелся и понял, что алые розы, расцветающие на бедрах, груди и плечах очередных игрушек кодзу, свернуты из их собственной, надрезанной и вывернутой кожи. Это было отвратительно и одновременно красиво.

Со странной смесью неприязни и волнения Рэй смотрел на пантомиму, замечая все больше подробностей. Пленники кодзу скользили по паутине, их акробатические трюки были сложными и захватывающими, но мужчина двигался как будто во сне. На его лице застыло равнодушное выражение. Он ничего не замечал и не чувствовал, хотя партнерша изо всех сил пыталась его расшевелить. С тревогой и надеждой она цеплялась за него, обнимала, прижималась всем телом, шептала что-то, и при взгляде на эту отчаянную страсть заклинателю стало не по себе. Ему показалось, что когда-то он сам представлял нечто подобное. На грани между сном и явью.

— Помоги мне, — неожиданно услышал он тихий, страстный шепот и увидел, что девушка, оставив своего равнодушного партнера, подобралась к самому концу паутины.

Она вцепилась обеими руками в камни на краю обрыва и смотрела на заклинателя серыми, прозрачными, как осенний воздух, глазами. На ее запястьях, словно браслеты из живых цветов, распускались две красные, кровавые розы.

— Я не могу его разбудить, — произнесла она с отчаянием. — Помоги мне.

Рэй перевел взгляд на застывшего в паутине и тупо покачал головой, чувствуя, что все происходящее начинает как-то странно действовать на него. Временами ему казалось, будто он видит сон, а временами реальность становилась слишком реальной.

— Не могу.

— Тогда наш номер будет испорчен, — прошептала она, и ее светлые глаза потемнели от расширившихся зрачков, словно только сейчас она испытала настоящую боль. — Разбуди его или займи его место!

Тонкая рука с красными ногтями уцепилась за его штанину, девушка подалась вперед, прижалась лицом к его ногам. Красные розы широким ожерельем лежали на ее спине и плечах, кровь выступала на их лепестках, словно настоящая роса.

— Ты должен занять его место, — прошептала она невнятно, а Рэй, слегка оглушенный ее голосом и горячими прикосновениями, вдруг почувствовал резкую боль в боку.

Это отрезвило его. Заклинатель оттолкнул гимнастку, та упала в паутину прямо на партнера, и формула изгнания накрыла обоих. Серебряная сеть лопнула, и два тела рухнули вниз, рассыпаясь на тысячи алых цветов.

Спотыкаясь на камнях, Рэй бросился прочь.

— Я не хочу больше ничего видеть, — бормотал он себе под нос, перебираясь через развалины древнего дома, по которому прыгали бледные пятна света, — я не хочу знать, что здесь происходит.

Но в глубине его души шевелилось болезненное любопытство, толкающее заглянуть за полуобвалившуюся стену очередного сооружения.

— Что тебе от меня надо? — спросил Рэй, глядя в небо, затянутое тучами, откуда подсматривала за ним тусклая луна. — Чего ты добиваешься?!

Кодзу не ответил. Налетевший ветер принес горький запах цветов и сухой дорожной пыли. Здание цирка все так же стояло вдали — мертвое и недостижимое.

Заклинатель вновь попытался произнести формулу выхода, и снова она не сработала.

Тропинка, на которую он выбрался, петляла между валунов. Идти стало легче, но совсем ненадолго — неожиданно она уткнулась в невысокую, частично разрушенную стену. Рэй остановился, с недоумением глядя на серый шершавый песчаник. Этой преграды не было еще минуту назад. Или была, но, занятый своими размышлениями, он ее не заметил?

Заклинатель повернулся, чтобы обойти препятствие, по лицу его скользнул прохладный свет луны. Синие тени вокруг сгустились, а потом из них появилось странное, невероятное существо.

Создание, мягко перетекающее с камня на камень, когда-то было человеком. Иногда в древних книгах так рисовали морн. Женская голова на длинном, гибком теле ящерицы с множеством лап. Очень красивое лицо. Сейчас его губы пленительно улыбались, но когти на передних лапах, нацеленных на заклинателя, становились все длиннее.

Рэй успел прыгнуть в сторону, когда морна бросилась на него. Гладкое змеиное тело задело заклинателя, и он почувствовал озноб, пробежавший по коже и не имеющий ничего общего со страхом или болью.

Морна развернулась, прошуршав хвостом по камням, — и напала снова.

Это был странный поединок. Рэй защищался, кружа по площадке рядом с обвалившейся стеной, но женщина-ящерица ловко уклонялась от его копья и бросалась на человека вновь и вновь. Но не касалась его, словно проверяя силу и ловкость противника. А потом как будто невзначай задела когтями по спине — легко и быстро. У заклинателя потемнело в глазах. Сначала от боли, а потом по телу разлилось дикое, невероятное удовольствие, каким-то образом связанное с этой болью. Преодолевая проклятую слабость, Рэй развернулся, и морна едва не напоролась на лезвие, но проворно отпрянула в сторону. Ее лицо искажала насмешка, словно она знала, что чувствует сейчас человек.

Заклинатель, захлебываясь в неожиданно ярких чувствах, понимал тем не менее, что должен как-то прекратить это бесконечное кружение по крошечной площадке в безумном мире, созданном кодзу. Но не мог. Что-то случилось с его волей — она все сильнее подчинялась морне, скользящей вокруг.

Рэй поднял копье, готовясь отразить новую атаку, но той не последовало. Сверху, с каменной стены, на существо прыгнула белая фигура с длинными растрепанными красными волосами.

— Убей ее! — прокричал рядом знакомый голос.

Тора пыталась удержать тварь, запрыгнув на нее сверху и сдавив длинную шею, но та с неожиданной силой отшвырнула девушку прочь, снова повернулась к заклинателю хищным движением, и он ударил ее самой сильной формулой из всех, что знал, а потом воткнул лезвие в длинное, бешено извивающееся тело.

Морна слабо шевельнулась в последний раз и замерла, распластавшись по камням.

Рэй тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, и поспешил к Торе. Та уже поднялась на ноги, держась за стену. Длинные волосы падали на ее лицо, обнаженное тело больше не казалось ледяным и мертвым. Коснувшись рукой ее белого плеча, заклинатель почувствовал живое тепло.

— Как ты здесь оказалась?

Она с недоумением посмотрела на него, потом нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Тебе нужно помочь… Я знаю, что тебе нужна помощь. Ты — один, а это неправильно.

Рэй знал, что она не должна помнить в этом мире почти ничего о своей реальной жизни, и с изумлением подумал — неужели у девушки оказалась такая сильная воля, что она сумела передать своему двойнику в этом призрачном мире желание прийти ему на выручку. Хотя сама должна была ожидать спасения.

— Мне не нужна помощь, — ответил заклинатель, снимая рубашку и накидывая ее на обнаженную девушку. — Ноя рад, что ты здесь.

Она повела плечами, стянула воротник на горле, оглядываясь по сторонам. Задержала взгляд на мертвом существе, медленно превращающемся в серую пыль.

— Я не знаю, как попала сюда. Вообще толком ничего не могу вспомнить.

— Это мир черного кодзу, — сказал ей Рэй. — И мы должны отсюда выбраться.

Тора кивнула, словно и сама думала об этом, и слова заклинателя не вызвали у нее ни страха, ни удивления.

— Тогда нам надо поторопиться, — произнесла она решительно. — Его здесь пока нет, но он может появиться в любую минуту.

— Идем. — Заклинатель подал ей руку и повел по камням и жесткой траве, не выпуская ладони.

— Ты знаешь, куда идти? — спросила она спустя минуту.

— Надо вернуться в цирк, — ответил он, вытирая мокрый лоб, мельком взглянул на ладонь и увидел, что она испачкана красным.

— Подожди. — Тора натянула на пальцы рукав рубашки и провела им по лицу Рэя. — Ты весь в крови.

— Ничего, — отозвался заклинатель, терпя ее грубоватые прикосновения, — раны у меня заживают быстро.

— Теперь он разозлится, — сказала девушка, не слушая его и думая о своем. — Он дал тебе такую прекрасную возможность показать себя. А мы все испортили.

— Какую еще возможность? — резко спросил Рэй, отводя ее руку.

— Ты ведь заклинатель. — Тора чуть улыбнулась, глядя на него, как будто в профессии спутника было что-то забавное. — И можешь только убивать, охотится, сражаться. Вот он и хотел, чтобы ты делал то, что у тебя получается лучше всего. Прекрасная была бы сцена, — добавила девушка задумчиво, словно оценивая несостоявшийся цирковой номер.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Рэй, внезапно охрипнув.

— Не знаю. — Она покачала головой, собрала волосы, рассыпавшиеся по плечам, одной рукой и откинула за спину. — Просто чувствую. Ты ему понравился. Что ты сделал такого, чтобы приглянуться черному кодзу?

— Ничего. Я ничего не делал. — Заклинатель ощутил такое же смятение, как в тот день, когда ему велели отправиться в город во время праздника духов. Но не показал своих чувств девушке. — Идем. Надо выбираться отсюда.

Она шла рядом с ним. Сильная, ловкая, грациозная. И не настоящая. Реальная Тора лежала сейчас в своей маленькой палатке, ожидая освобождения от страшного духа, а рядом с ней были Гризли и Сагюнаро. Рэй снова потряс головой, на миг ему показалось, будто друзей на самом деле никогда не существовало на свете. Они приснились ему, так же как и другая реальность, а сам он всегда блуждал по этому странному ночному миру, крепко держа за руку красноволосую девушку.

— Ты думаешь, он выпустит нас так просто? — вдруг тихо спросила она.

Рэй посмотрел на купол цирка, больше не кажущийся таким далеким, и ответил уверенно:

— Не выпустит. Поэтому надо его убить.

— А если он не придет?

Заклинатель уже думал об этом. Но ему совсем не нравилась перспектива вечно бродить по чудовищному миру кодзу, поэтому он сказал, успокаивая не столько Тору, сколько себя:

— Придет. Вряд ли ему понравится, как мы разрушаем этот прекрасный цирк. Он так старательно собирал его. — Рэй на ходу оглянулся на обрушенную стену, постепенно тающую в темноте.

— Ты уверен? — В голосе Торы прозвучало легкое сомнение.

— Да. Уверен, — твердо ответил он.

Она молча кивнула, но было непонятно, принимает на веру объяснение или просто не хочет спорить.

— Смотри. — Девушка вдруг крепче сжала его ладонь, и Рэй повернулся в сторону, куда она указывала.

Несколько деревьев, растущих на небольшом клочке земли между валунами, выступали из темноты. Их стволы и ветви были настолько искривлены, что казалось, будто их специально ломали и выкручивали, чтобы превратить в подобие цирковых гимнастических снарядов.

Очередная западня.

Заклинатель шел вперед, уже зная, что сейчас увидит новую игрушку кодзу, испытывая все усиливающееся отвращение и одновременно жгучее любопытство.

Между ветвями-перекладинами мелькало человеческое тело. Юноша, может, чуть старше самого Рэя, выполнял сложнейшие акробатические трюки, перелетая с одной трапеции на другую. На его смуглом мускулистом теле не было ни царапин, ни крови, только на поясе и груди — узор из темных ромбов. Заклинателю в первое мгновение показалось странным — неужели дух не придумал для этого человека никаких мучений, достойных его коллекции. Однако, приблизившись, разглядел, что эти геометрические фигуры на теле воздушного гимнаста — ровные глубокие раны.

Тора произнесла негромко:

— Внизу.

Рэй опустил взгляд и увидел длинные острые пики, торчащие из земли на разной высоте. Наконечники некоторых из них в свете луны блестели почти праздничными огоньками, другие казались тусклыми, как будто покрытыми ржавчиной.

Акробат, совершая свои головокружительные сальто, пролетал над ними то высоко, то в опасной близости, почти царапаясь об острия.

— Хороший бланж, — сказала Тора каким-то не своим голосом, наблюдая за артистом.

— Что? — спросил Рэй, также не отрывая от него взгляда.

— Вот этот трюк, — пояснила она сухо, — то, что он делает сейчас.

Юноша, держась за перекладину, удерживал тело в горизонтальном положении. Потом крутанулся вокруг трапеции и разжал пальцы.

Тора до боли сжала запястье Рэя. Воздушный гимнаст летел вниз, раскинув руки, а потом с размаху упал на одну из пик. Железный наконечник пробил его грудь насквозь, вышел наружу, став матовым от крови. Она брызнула во все стороны, словно пригоршни алых конфетти. Заклинатель услышал короткий стон, человек замер на древке, руки и ноги его безвольно повисли. Лицо медленно повернулось к зрителям — сначала искаженное от боли, оно постепенно принимало умиротворенное выражение.

— Штрабат, — произнесла Тора безжизненным голосом и стала объяснять, хотя Рэй ничего не спрашивал: — Это трюк на уход. Эффектная концовка воздушного номера. Артист как будто срывается, стремительно падает, но на самом деле его страхует веревка. — Она замолчала, судорожно вздохнув.

Заклинатель молча обхватил ее одной рукой за плечи, другой поднял наконечник копья. Формула изгнания коснулась пленника кодзу и развеяла его. Белая спираль дыма скользнула вверх по пике и растворилась в воздухе.

— Идем, — велел Рэй застывшей девушке, — здесь много такого, чего лучше не видеть.

— Он выбирает лучших, правда? — спросила она, послушно, хотя и медленно следуя за ним.

— Я не знаю, Тора.

— Наверняка, — продолжила девушка так же равнодушно. — Почему самым талантливым, самым способным — всегда труднее всех?

— Это не так, — начал было возражать заклинатель, но замолчал.

Его тоже называли самым одаренным из всех учеников господина Хейона. И что с ним стало в итоге — скитается в мире кодзу, даже не получив печати ордена. Рэй усмехнулся невольно — последняя претензия к судьбе была предъявлена явно не вовремя: какая разница, признали его маги равным себе или нет, если он останется в этой реальности навсегда.

— Что смешного? — спросила Тора, хмурясь.

— Ничего, — ответил он.

Дорога заметно пошла под уклон, мелкие камешки сыпались из-под ног. Из земли торчали редкие высокие побеги растения, утыканного шипами. Он был похож на змеелов, но пах свежо и остро.

Девушка, идущая босиком, начала спотыкаться.

— Могу тебя понести, — предложил Рэй, уже предполагая примерно, какой получит ответ.

— Я сама могу тебя понести, — хмуро сказала она, подняв ногу и легко изгибаясь, чтобы посмотреть, не оцарапала ли ступню. — Ты тоже еле идешь. Помню, у меня был такой номер, когда… — Тора осеклась и замолчала, провела ладонью по щиколотке, стряхивая пыль, и снова пошла вперед. Похоже, ей не хотелось говорить с ним о цирковых трюках здесь и сейчас.

Лунные пятна весело прыгали по дорожке и растекались блеклыми лужицами на белых гладких валунах. Идти стало легче, но ненадолго. Впереди показалась новая арена кодзу, и миновать ее было нельзя. Тропинка выводила прямо к ней.

Рэй увидел грубые каменные блоки, как попало наваленные друг на друга. И все они щетинились острыми лезвиями, иглами и шипами. С верхних каменных перекладин спускались ритмично раскачивающиеся трапеции. На них, зацепившись ступнями за брусья, висели два человека в красном и белом трико, между которыми перелетал третий.

Спутница повела плечами, так, словно просторная рубаха заклинателя стала ей мала, но ничего не сказала, напряженно следя за гимнастами. Острые лезвия на камнях отражали лунный свет и бросали на мелькающие в воздухе тела яркие блики. Казалось, люди освещены огоньками множества серебряных зеркалец.

— Сейчас сделает пируэт, — сказала Тора, когда юноша перевернулся в воздухе, перелетая к гимнасту на трапеции.

Тот поймал его за руки и продолжал раскачивать, чтобы через несколько секунд перебросить другому артисту.

Рэй невольно затаил дыхание, словно действительно попал на цирковое представление, на котором выступают живые люди, а на них смотрят настоящие восхищенные зрители, а не дух с извращенной фантазией.

— Потрясающе, — пробормотал он, глядя на новый полет гимнаста.

— У нас говорят — школьно, — мельком улыбнулась Тора, — значит виртуозно, идеально чисто. Школьное исполнение, школьный вольтижер — это он и есть, исполняющий трюки в воздухе. — Она взглянула на спутника, хотела пояснить еще что-то, но вдруг впилась пальцами в руку Рэя, пристально глядя на артистов.

Юноша, сделав сальто, перелетел к гимнасту на трапеции, тот поймал его и, раскачивая, собрался перебросить другому.

— Убей его! — сказала вдруг Тора, еще крепче сжимая ладонь Рэя.

— Кого?

— Ловитора!

— Кого?! — удивленно переспросил заклинатель.

— Того, кто на трапеции, — нетерпеливо пояснила она. — Справа.

Рэй хотел спросить, почему это пришло ей в голову, ведь если он сейчас уничтожит этого человека-призрака, то тот не сможет поймать воздушного гимнаста, и парень разобьется.

Вольтижер крутанулся в очередном сальто, полетел к партнеру, а тот вдруг, вместо того чтобы протянуть руки и поймать его, скрестил их на груди, и гимнаст пронесся мимо. С разлета врезался в стену, ощетинившуюся лезвиями, и медленно сполз по ней вниз, оставляя за собой длинную рубиновую полосу.

Рэй увидел, как бешеная, гневная радость на лице ловитора сменяется удовольствием, с которым тот смотрел на разодранное шипами тело товарища, — и вскинул копье. В две формулы он развоплотил всю сцену и очень пожалел, что не может разрушить трапеции с камнями и лезвиями.

— Поэтому я говорила, что надо его убить, — сказала Тора почти равнодушно, но в ее бирюзовых глазах сверкали искорки гнева. — Великолепная пассировка, ничего не скажешь!

— Как ты могла знать, что он уберет руки? — отозвался Рэй, чувствуя, как после приступа бешенства на него накатывает усталость.

— У него было такое лицо… — Девушка сжала губы, так что они превратились в тонкую полоску, и помотала головой, видимо не находя слов.

— Но я бы не спас этого акробата. Он все равно разбился бы.

— Зато партнер не предал бы его! — отчеканила она, отворачиваясь.

— Мы не в реальном мире, Тора. Это все иллюзии кодзу. Они заставляют людей делать то, чего те никогда бы не сделали в жизни.

— Ты так много знаешь о реальном мире? — спросила девушка, не глядя на него, и направилась прочь, обходя опустевшую арену.

Некоторое время они шли молча, поднимаясь на холм, также поросший колючками, между которыми виднелись стершиеся, раскрошившиеся от времени ступени. Спутница шагала по ним первая, и, глядя на нее, Рэй вспомнил о том, что слышал, будто настоящую грацию девушки можно определить, понаблюдав, как она спускается или поднимается по лестнице, а еще — как выходит из воды по гальке. Тора оказалась безупречна, в ее движениях была и элегантность, и легкость, и энергичность.

— А он любит только воздушных гимнастов, — произнесла она неожиданно, обрывая размышления спутника.

— Я еще видел артистку с обручами, — сказал Рэй, — в самом начале. А потом девушку и мужчину на канатах. Она была живой, а он — похож на куклу.

Рэй коротко рассказал о недавно увиденной паре, хотя сам не очень понимал зачем. Быть может, потому что не мог молчать об этом, а Тора не впадала в истерику, не пугалась…

Девушка выслушала его и сказала задумчиво:

— Этот номер называется «мото-фозо». Артист изображает куклу, которую можно ронять, изгибать как хочешь, а потом вдруг оживает, и зрители видят, что он настоящий человек. — Она посмотрела на заклинателя и чуть улыбнулась. — Хорошо, что ты ушел до того, как он ожил.

— Что, по-твоему, он мог сделать?

Она пожала плечами и снова нахмурилась:

— Я не знаю, Рэй. И не хочу знать. Но хочу попросить тебя. — Тора остановилась на ступеньку выше, чем спутник, и посмотрела на него сверху вниз. — Убивай их всех до того, как они начинают падать. Или ты не можешь?

— Могу.

— Тогда почему не делаешь этого сразу? — Она вскинула подбородок, окидывая заклинателя обжигающим взглядом. — Тебе нравится смотреть на них? Так же как кодзу? Что ты чувствуешь при этом?!

Тора спустилась и теперь стояла на одной ступеньке с Рэем, гневно сверкая глазами, а он вдруг ощутил, как в его голове начинает виться пока еще не оформленная мысль.

— Эмоции, — произнес он очень тихо, но девушка услышала.

— Что?

— Он не просто смотрит на них, — продолжил заклинатель, глядя, как в ее красных волосах бегают тонкие лунные искорки. — Он питается их чувствами. Самыми сильными — страхом, болью, вожделением, гневом.

Рэй сел на лестницу, поняв вдруг, что все его раны и ссадины дружно заныли.

— Когда я пытался изгнать его, разозлился очень сильно. Хотел отомстить за боль, которую он причинил всем этим людям, вместо того чтобы просто хладнокровно уничтожить. А кодзу, почувствовав эту мою ярость, получил власть надо мной. И зашвырнул сюда, посчитав, что я могу быть отличным экземпляром его коллекции.

Тора присела рядом, внимательно глядя на спутника.

— Значит, ты не должен злиться.

— Не могу. Пытаюсь, но ничего не получается, особенно когда вижу все это. — Он кивнул на площадку внизу, тающую в густой синеве.

— Постарайся. Иначе ты так и останешься здесь как его игрушка. — Девушка поднялась, протягивая ему руку. — Идем.

Рэй коснулся теплой ладони и вдруг услышал тонкий свист, уловил стремительное движение воздуха, и успел рвануть Тору на себя. Она упала, но тонкий, блеснувший в темноте предмет задел ее по плечу. Кровь брызнула заклинателю на лицо, послышался звон упавшего на камни металла, а по лестнице вверх начала вползать черная огромная тень. Того, кто ее отбрасывал, еще скрывала темнота, но Рэй чувствовал, что он поднимает руку, чтобы метнуть очередной нож.

Толкнув девушку себе за спину, заклинатель шагнул вперед и увидел медленно шагающего по лестнице человека. Тот был похож на быка, продравшегося через заросли терна, — темная кожа исполосована колючками, выпученные глаза налиты кровью от бешенства. Безумный взгляд блуждал по сторонам, ничего и никого не видя. Мужчина шарил по своей груди скрюченными пальцами, потом его рука замерла, словно наткнувшись на что-то, сжалась в кулак, и он с хрипом выдернул из тела короткий метательный нож. Мутный взгляд наткнулся на Рэя. Человек размахнулся и швырнул в него клинок. Заклинатель отклонился и бросил в безумного пленника кодзу свою формулу, затем еще одну, и еще. Но тот по-прежнему стоял, наклонив голову и покачиваясь из стороны в сторону, словно камень, который упорно расшатывают, чтобы сбросить со скалы.

И наконец рухнул вниз. Покатился по лестнице, а спустя несколько секунд — исчез.

Рэй поспешил повернуться к Торе. Она сидела на ступеньке, зажимая ладонью окровавленное плечо.

— Ну как ты?

— Бывало и хуже. — Она поморщилась, поднимая рукав, чтобы посмотреть на рану. — Помню, когда работала в другом цирке, на репетиции выполняла флип-флап, это такая серия прыжков с упором на руки. А одна из девиц насыпала мне битого стекла на дорожку.

— В другом цирке? — машинально переспросил Рэй, перетягивая платком ее глубокий порез.

— Да. Но я ушла оттуда после этого случая. Меня пригласил Кейтар. Я ему понравилась.

Она явно говорила для того, чтобы не думать о боли, но это получалось не очень хорошо.

— А я, когда учился обаками изгонять, однажды получил от него штук двадцать игл в спину, — подхватил Рэй, тоже стараясь отвлечь ее. — Потом неделю их из себя выдергивал.

— Обаками? — спросила она, чуть морщась и прикасаясь кончиками пальцев к тугой повязке. — Да. Я слышала. Духи, похожие на собак, только с шестью лапами. А на меня в детстве катушку уронили. Это такой снаряд для эквилибра, на него сверху доску кладут и балансируют на ней, — привычно пояснила Тора, — прямо на ногу, она не очень тяжелая, но я была совсем маленькая.

— А я один раз формулы перепутал и вместо изгнания создал призыв. Получил вместо одного машуга двух.

— А я… — Девушка запнулась и понимающе посмотрела на спутника. — Пытаешься заговаривать мне зубы?

— Ты можешь идти? — Заклинатель улыбнулся, помогая ей подняться, придерживая за талию.

— Да. Могу. — Тора шагнула вперед, прислушиваясь к своим ощущениям, и Рэй понял, что выпускает ее с большой неохотой.

Она уверенно, хотя и несколько скованно зашагала вперед, поглядывая по сторонам.

С вершины небольшого холма, на который они поднялись, казалось, что здание цирка — совсем близко. Но между ним и путниками было еще несколько арен, освещенных невидимой луной.

Заклинатель уничтожил девушку, прыгающую через кольца, унизанные ножами, юношу, идущего по канату между бешено крутящихся лезвий, и тонкую гибкую девочку-подростка, заключенную в стеклянную сферу. Что с ней происходило, Рэй был уже не в силах смотреть, просто развоплотил ее вместе с ловушкой, куда она попала по милости кодзу.

А потом понял, что ему надо отдохнуть хотя бы немного. Несколько отупевший и одеревеневший душевно от всего увиденного, заклинатель сел, прислонившись спиной к камню. Тора устроилась рядом, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Рэй смотрел на ее сильные, гибкие руки, на волосы, укрывающие плечи, на спину, обтянутую его рубашкой.

— Этот тип с ножами, который появился, когда мы поднимались по лестнице, похож на Тигора, — сказала она. — Это наш атлет. Ему безумно нравится Муза — певица. А ей все равно. Она готова флиртовать с любым, кроме него. Как это странно, когда ты любишь кого-то, но ему нужен кто угодно, только не ты.

— А кто нравился тебе? — спросил Рэй, улыбаясь невольно.

— Там? Наверное, никто. Иначе я бы его помнила.

Рэй внимательнее посмотрел на нее, заинтересованный этим ответом, но Тора уже снова рассматривала свои поцарапанные колени, думая о чем-то.

— Не знаю, смогу ли я выступать после всего этого.

— Ты не будешь помнить ничего из того, что увидела здесь, — произнес Рэй и тут же пожалел об этом.

Тора быстро повернулась к нему, и выражение на ее лице можно было принять за огорчение.

— Ничего? Совсем?

— А что, здесь есть что-то, о чем ты хотела бы вспоминать?

— Кое-что есть, — ответила она с насмешливой улыбкой, а потом прилегла на землю и прислонилась теплой, огненно-красной макушкой к его ноге. — Я полежу немного, ладно?

— Можешь поспать, — отозвался Рэй, — я почувствую, если нам будет угрожать опасность.

Она кивнула и спустя минуту задышала ровно и глубоко.

Он не хотел засыпать, только прикрыл глаза. Слышал сквозь муторную полудрему какие-то голоса, шорохи и очень громко — свои собственные перепутанные мысли ни о чем. Наплывали яркие бессвязные картины, зудел заживающий бок, и виделся чей-то настойчивый, ледяной взгляд, пробирающий ознобом. Этот взгляд наконец стал совершенно явственным, и заклинатель проснулся.

Едва открыв глаза, он понял, что Торы больше рядом нет. Ругая себя за небрежность, вскочил, но тут же увидел ее.

Девушка стояла совсем рядом. Вокруг нее, словно огромные рыбы, вились таккары, но не нападали, а просто плавали в воздухе рядом, и каждый говорил что-то, перебивая соседа.

— Почему номер этой девчонки Торы стоит в аттракционе, в самой зрелищной части программы? — гневно звучал смутно знакомый женский голос. — А меня сунули куда попало.

— Потому, что ее номер и есть самая зрелищная часть, — так же на повышенных тонах отвечал мужчина. — Уймись, Айя. Тебе все равно не догнать ее.

— Ненавижу ее! Ненавижу! Зачем ты взял ее?!

Злобные крики смолкли, их сменило раздраженное мужское бормотание:

— Считает себя самой умной! Будем еще проверять, как ей рамку закрепили. Нахалка красноволосая!

— Почему она репетирует сейчас?! — тут же возмущалась звонкоголосая девушка. — Это было мое время! А мне все равно, что хозяин разрешил!

— Хватит пялиться на нее, — вторила ей другая. — Тора сказала! Тора сделала! Тора-Тора! Только и слышу от тебя!

— Да ладно тебе, — недовольно бормотал в ответ мужчина, — на что там смотреть?! Плоская как доска. А плечи как у…

— Не люблю ее!

— Видеть не хочу!

— Сколько можно с ней носиться!

— Ненавижу!

Рэю надоело слушать этот бред, и он решительно направился к девушке.

— Они все меня терпеть не могли, — задумчиво произнесла Тора, когда спутник подошел к ней.

Таккары разлетелись в стороны, уползли и затаились где-то, не собираясь бросаться на людей.

— Не все, — сказал заклинатель уверенно.

— Но почему? — продолжала недоумевать девушка, не слыша его.

— Потому что ты яркая, самостоятельная, красивая. Талантливая…

— Похоже, я не нравлюсь никому, кроме кодзу, — сказала она с тихим невеселым смешком.

— Еще ты нравишься мне.

Тора посмотрела на него так, словно увидела впервые.

— Почему? Ты же слышал, что обо мне говорили. — Она кивнула в сторону уползших духов.

— Ты сильная, отчаянная, решительная, и плечи у тебя очень красивые, — честно ответил он.

По алым губам девушки мелькнула тень улыбки, глаза засверкали.

— Идем, — сказала она, убирая за ухо красную прядку, — цирк уже совсем близко.

Последний участок дороги оказался для заклинателя сложнее, чем прежний, не только потому, что приходилось перебираться через острые зазубренные камни и брести по колючей, режущей ноги траве. Рэй шел, помогая девушке, и напряженно размышлял о том, что ему предстоит совсем скоро сделать. Если он хочет, чтобы Тора в реальности выжила, ему нужно убить эту Тору, как всех призраков, которых он встретил. Красивую, яркую, живую, смело бросившуюся ему на помощь.

«Она нравится мне, — думал он, поглядывая на профиль в обрамлении ярких волос, — даже больше чем нравится. Но она нереальна. А та, другая, не такая, как эта…»

И он невольно замедлял шаг, желая подольше побыть рядом, мучительно пытался найти выход из ситуации, но на этот раз находчивость подводила его.

«Как сделать так, чтобы она помнила, что произошло здесь? Помнила меня», — продолжал думать он, протягивая руку и помогая спутнице перебраться через каменный завал, и тут же принимался мучительно вспоминать какую-нибудь подходящую формулу. Но в памяти была глухая пустота. Таких заклинаний не существовало.

«Приди в себя, — отдавал он мысленный приказ. — Ты в мире кодзу и, возможно, вообще не выберешься отсюда, а думаешь о циркачке и сожалеешь, что в реальности ей нечего будет вспомнить о тебе. Да какая разница, если ты застрянешь здесь навсегда. Она умрет, пока ты медлишь и ничего так и не решаешься сделать…»

Тора, которая ничего не должна была знать об этих мыслях, сама шагала все медленнее и, судя по нахмуренному лбу и рассеянному взгляду, тоже глубоко задумалась.

Цирк приближался. Темный, холодный, мертвый. Теперь он уже заслонял половину неба. По серому камню скользили лучи далекой луны. В бледных пятнах света мелькали легкие силуэты. Черный провал на крыше протянулся глубокой трещиной через всю стену до самой земли. Тонкие, едва видимые тропинки вели к зловещему зданию. Надо было выбрать одну из них.

Тора неожиданно остановилась, и в глазах ее, устремленных на огромный купол, мелькнуло что-то тревожащее и печальное.

— Я не хочу идти туда, — сказала она тихо, но твердо.

— Не бойся, — откликнулся Рэй, вновь беря ее за руку, которую выпустил минуту назад. — Если он появится, я смогу защитить тебя.

Девушка покачала головой, не отрывая взгляда от здания.

— Прежде чем мы войдем туда, ты убьешь меня, ведь так? — Она посмотрела на заклинателя, который не нашелся, что ответить, и продолжила уверенно: — Те артисты, пленники кодзу… ты убил их, чтобы освободить. И так же должен поступить со мной?

— Да, — нехотя отозвался Рэй. — Настоящая Тора, артистка, выступающая в цирке, осталась в реальном мире. Ты — ее двойник… точно такая же, но немного другая.

Он подробно рассказал ей о том, как кодзу населяет свое пространство и что на самом деле представляют собой артисты, «выступающие» здесь. Тора внимательно слушала, и ее глаза стали совсем темными.

— Почему же ты молчал? Почему не сказал об этом сразу? Почему ты не убил меня, как только увидел? Зачем заставил идти с собой и… — Она запнулась, и Рэю показалось, что он видит в ее глазах отражение своих собственных чувств.

— Я не хочу тебя терять.

— А я не хочу тебя забыть.

Она первая шагнула к нему, обхватила руками за шею и прислонилась лбом к его щеке. Рэй крепко обнял ее в ответ. Облако красных волос, колыхнувшись у его лица, заслонило собой здание цирка и весь мир кодзу. Они пахли сухой травой, душистым свежим сеном и совсем чуть-чуть — нагретой солнцем смолой. Сильное, горячее, гладкое тело под его рубашкой так крепко прильнуло к нему, что Рэю казалось, будто он слышит стук ее сердца.

Он вдруг понял, что девушка, которую он обнимает, принадлежит только ему — ни кодзу, ни толпе зрителей, никому другому, в отличие от той, реальной.

— Сделай это сейчас, ладно? — тихо попросила она.

— Я не могу, — ответил он, погружая лицо глубже в теплую, душистую темноту ее волос.

— Можешь, — уверенно сказала Тора. — Ты сильный. Ты — заклинатель. Ты должен делать свою работу.

«Ты не моя работа, — хотел сказать Рэй. — Ты удивительная, уникальная. Ты гораздо больше». Но промолчал, потому что эти слова все равно не имели никакого смысла.

Рэй медленно завел руку за спину, вынул из-за пояса наконечник копья, а девушка вдруг вздрогнула, словно уже почувствовала прикосновение стали к своему телу.

— Я не хочу тебя забывать! Я не хочу тебя забывать! — повторяла она, прижимаясь к нему все крепче. — Я буду тебя помнить. Но если вдруг там, в реальности, действительно не вспомню всего, пожалуйста, напомни мне.

— Конечно. Напомню.

Обнимая ее одной рукой, Рэй медленно, пересиливая себя, поднял другую, с зажатым в пальцах наконечником копья, и вонзил его в девушку. Она вскинула голову, потянулась к нему, успела коснуться губами его губ. И растаяла.

Пережидая внезапную тягостную тоску, заклинатель на миг закрыл глаза, а когда открыл их вновь, увидел черного кодзу, стоящего неподалеку.

— Браво, — произнес дух, и паучье обличье стало сползать с него клочьями.

Существо, скрывавшееся под личиной, начало распрямляться, словно до этого было сложено в старой шкуре несколько раз. Вытягивало длинные, многосуставчатые руки и ноги, тянуло спину, поворачивало голову на гибкой шее. Рэй смотрел на него, не испытывая ни гнева, ни страха.

Кодзу был похож на очень худого, очень высокого костлявого человека. Но оставалось в нем и нечто паучье. Хищное, отвратительное, очень опасное.

— Вы двое подарили мне столько сил, — сказал он сиплым, тягучим голосом, таким же отталкивающим, как и его обличье. — Дали почувствовать столько эмоций, сколько я не собирал со всего своего цирка.

— Как ты смог заполучить Тору? — спросил Рэй, по-прежнему ощущая в себе лишь пустоту. — Почему именно она?

— Возле таких людей, как эта девочка, всегда очень много эмоций — ревности, страсти, вожделения, зависти. — Он оскалился, что, по всей видимости, должно было означать довольную улыбку. — Я хорошо чувствую таких. И собираю. Спасаю.

— Спасаешь?! От чего же?

— От людей, — скривился кодзу, начиная медленно перемещаться вокруг Рэя, но заклинатель внимательно следил за ним, не отводя взгляда. — Они глупы, завистливы и жестоки. А здесь ее талант и красота могли бы раскрыться в полной мере. Так же как и твои.

Дух сделал едва заметный шаг к человеку, глядя на него тусклыми глазами, почти утонувшими под надбровными дугами.

— Ты можешь остаться здесь. Вдали от постоянного предательства и обмана. Ты ведь уже почувствовал обаяние моего мира? Ощутил его наслаждение? Но это еще не все. Я могу вернуть Тору, и вместе вы составите прекрасную пару.

Рэй молчал, начиная мысленно составлять сложную формулу, которая уничтожила бы духа.

— Ты. Она. И никаких препятствий между вами, — продолжал вкрадчиво говорить кодзу. — Вам ничто не будет мешать. Ни зависть и злоба людей, ни трудности вашего глупого мира. Ни особенности работы. Ты же хочешь остаться. Я вижу.

На какую-то долю секунду заклинатель позволил себе представить Тору и себя — вместе. Но только на краткое мгновение.

Дух понял это промедление по-своему, сделал еще один шаг навстречу человеку, и Рэй ударил кодзу формулой и копьем, желая вместе с ним убить и бессмысленную надежду. Существо взвыло, на его тощей груди появилась глубокая черная дыра, напоминающая провал в куполе цирка. Но этого было мало, чтобы сразить его. Кодзу с яростью бросился на врага, длинная конечность с шипами на предплечье мелькнула у самого горла заклинателя, но тот успел отпрыгнуть, полоснув острием наконечника по костлявой руке.

Кодзу зашипел и принялся красться вокруг человека, явно стараясь вывести того из равновесия обманными выпадами. Но Рэй больше не чувствовал ни гнева, ни раздражения, ни желания мстить.

Заклинатель медленно поворачивался следом за тварью, отбивал стремительные атаки и мысленно произносил длинную формулу. Теперь он понимал, что она должна была стать достаточно большой, такой, чтобы поглотить не только духа, но и разрушить пространство вокруг. Лишить его подпитки от эмоций людей, навсегда оставшихся здесь.

Обычно все заклинания магов были невидимы, но как только Рэй произнес последнее слово, ему показалось, будто из копья вырвался целый сноп белых молний. Они окутали кодзу и поползли в разные стороны, по камням, деревьям и песку, стали взбираться на здание цирка.

Существо бросилось на мага, пытаясь вырваться, но не дотянулось, а потом вдруг застыло. Серая кожа лопнула, осыпалась на землю сухими ошметками. Из-под них выбрался стремительно уменьшающийся дух, вернувший себе паучье обличье. Уже сообразив, что происходит, Рэй устремился к нему, но не успел — тварь шмыгнула в сторону, растворяясь в темноте. А мир вокруг начал скручиваться, словно воронка гигантского водоворота, устремляясь в трещину на крыше цирка. Все вокруг выцветало, линяло, теряло краски. Искать в этом хаосе сбежавшего кодзу было невозможно. Клочья облаков рассыпались по небу, на Рэя уставился желтый глаз луны. Где-то послышался грохот обвала, затем рухнуло сразу несколько деревьев. В воздух взметнулся вихрь, в котором смешались тени, обломки, листья и камни. Пространство, созданное кодзу, умирало.

А потом заклинатель почувствовал, как его самого подхватывает смерч и тянет прочь. Все дальше и дальше от цирка, придуманного духом…


Он лежал на полу, слыша взволнованные голоса. Лица касался мягкий свет, голые плечи и спина чувствовали шероховатую теплую циновку, голова немного кружилась, но раны уже перестали болеть. Рэй поднял голову, увидел Сагюнаро, потирающего запястье, слегка помятого Гризли, а совсем рядом — рассыпающиеся очертания темного, изломанного тела — того, что осталось от улизнувшего кодзу. Несколько полудохлых таккаров бились на полу в лужах белой слизи. А в центре защитного круга стояла Тора с растрепанными красными волосами. Настоящая Тора.

Друзья поспешили к Рэю, задавая какие-то вопросы, стали помогать подняться, недоумевали, почему он весь в крови, а заклинатель пристально смотрел на девушку, пытаясь разглядеть в ее глазах все то, что заметил во взгляде ее двойника. Но видел только искреннюю вежливую благодарность, а еще легкое беспокойство за мага, рисковавшего, чтобы спасти ее.

Тора не знала ничего о том, что произошло с ее фантомом. И не должна была знать, однако он все же сказал:

— Штрабат, номер на уход. Помнишь?

Она с вежливым недоумением подняла брови, видимо подумав, что заклинатель не совсем в себе. Тогда Рэй, поднявшись и отпихнув в сторону сухую шкуру с лапы кодзу, вытянувшейся почти до середины комнаты, произнес уже совсем другим тоном:

— Все. Больше ты не упадешь с трапеции.

Она кивнула, чуть улыбнулась, переводя взгляд на Сагюнаро.

А потом в палатку одновременно вошли сразу несколько артистов. Послышались возгласы удивления и ужаса при виде останков обличья кодзу. Неизменные вопросы и поздравления. Хозяин цирка жал руку Гризли и что-то говорил Рэю. А тот продолжал смотреть на Тору. Она была такой же красивой, яркой, очаровательной, но чужой, далекой, совсем не той, которую он обнимал совсем недавно.

«Мне нужен призрак», — подумал он с усмешкой и тут же поймал настороженный, обеспокоенный взгляд Сагюнаро. Покачал головой, показывая, что с ним все нормально, и, воспользовавшись тем, что в суматохе на него никто больше не обратил внимания, вышел из палатки.


Площадь была залита жарким солнцем. Рэй с Гризли сидели в тени, на верхней перекладине загона для быков и наблюдали за Сагюнаро с Торой, проникновенно о чем-то беседующих у ее палатки. Вернувшийся из мира духа маг чувствовал себя очень странно. Вокруг ходили и разговаривали реальные люди, никто из них не умирал, падая на пики, не лилась кровь, мир оставался вещественным, живым, нормальным. И к этому надо было привыкнуть.

— Что ты увидел там? — снова спросил увалень.

— Где? — лениво осведомился Рэй, расправляя рукав новой курты, купленной только что в лавке недалеко от Торговой площади. Она была еще жесткой, а пряжки на рукавах застегивались с трудом.

— В кладовке кодзу, — терпеливо уточнил тот, делая вид, будто не замечает нежелания собеседника продолжать обсуждать это.

— Да ничего особенного, — небрежно ответил заклинатель и поспешил перевести разговор на другую тему: — Тебе хозяин нормально заплатил?

— Еще бы, — тут же поймался Гризли на несложную уловку, — даже очень хорошо. Я вот думаю, Собуро не будем отдавать половину денег. И четверти выручки с него хватит. Нас никто не предупреждал, что здесь происходит. Так что…

И он принялся рассуждать о своих финансовых расчетах, а Рэй совершенно машинально кивал, уже не слушая его. Он знал, что еще не скоро избавится от воспоминаний о том, что увидел в мире черного кодзу. Яркие, странно волнующие картины периодически всплывали в памяти, и ему приходилось приложить некоторое усилие, чтобы избавиться от них. А еще сложнее было забыть Тору.

Заклинатель кинул еще один быстрый взгляд в сторону друга и воздушной гимнастки.

Она что-то серьезно говорила Сагюнаро и вдруг улыбнулась, поцеловала его в щеку, оглянулась на магов, помахала им, а потом пошла к полосатому куполу цирка. Заклинатель увидел, как тот смотрит ей вслед, а затем разворачивается и направляется к спутникам.

— Ну? — тут же спросил Гризли, слезая с забора. — Что она тебе сказала?

— Поблагодарила за помощь и попросила передать вам наилучшие пожелания, — ответил Сагюнаро, и по его невозмутимому лицу было невозможно прочитать что-то иное.

— И все?

— А что тебе еще надо?

Разочарованный увалень засопел, понимая, что никаких подробностей вызнать не получится, и махнул рукой:

— Ладно, пошли. Нам надо еще с Собуро встретиться. Рассказать, как все прошло. И вообще, я думаю, мы с вами отлично справились с работой. Может, он нам еще какой-нибудь заказ даст.

Он потопал вперед, а Сагюнаро, взглянув на Рэя, произнес негромко:

— Я говорил с хозяином цирка. Рассказал, почему Тора попала к кодзу. Он обещал побеседовать с труппой и наладить товарищеские отношения. — Друг улыбнулся, видимо повторив слова господина Кейтара, и Рэй невольно подумал, что уже давно не видел его таким доброжелательно-веселым. — А она сама сказала, что напишет мне. Расскажет, как у нее дела. Я оставил ей удо — он принесет ее письмо.

Рэй молча кивнул.

— Слушай, с тобой все нормально? — спросил Сагюнаро, настороженно глядя на товарища. — После того как ты вернулся, ты сам не свой.

— Все хорошо, — ответил тот, по-прежнему не желая продолжать разговор. — Просто немного устал.

Но Сагюнаро не унимался, и в его глазах мелькнуло выражение серьезного беспокойства:

— Я примерно могу представить, что ты там увидел, но ты же сам знаешь, это все — просто иллюзии.

— Я знаю. Просто иллюзии.

— Он сбежал? — тихо, так чтобы не услышал беспечный Гризли, спросил Сагюнаро, которого никогда было нельзя обмануть.

— Да. Я уничтожил мир духа, но не его самого.

— Это черный кодзу. Его очень сложно убить, — сказал тот, явно не просто стараясь успокоить, а действительно зная, о чем говорит. — Хорошо, что ты сам сумел вернуться.

Рэй молча кивнул, оглянулся на здание цирка, в котором скрылась Тора, и следом за Гризли направился в сторону улицы Глициний.

## Глава 6. УБЕЖИЩЕ У РАЗБИТОГО ОЧАГА

Трехэтажный дом, стоящий в ряду точно таких же, выделялся только алым цветом оконных рам. Впрочем, краска на них давно облупилась и выгорела, так же как стены и наличники на остальных домах по соседству. И теперь заклинатели, идя по улице и напряженно осматриваясь по сторонам, могли только угадывать, как те выглядели когда-то.

На нескольких крошечных балкончиках виднелись рассохшиеся ящики, из которых торчали чахлые растения. Над покатыми крышами с тревожными криками носились ласточки.

Этот район давно было пора снести и построить на его месте новый — с высокими, чистыми, крепкими каменными зданиями и широкими улицами. Но город как-то умудрился обтечь целый квартал со всех сторон и, казалось, забыл о существовании ветхого угла.

На пыльной дороге играли чумазые дети. В тени древнего алатана, высунув от жары язык, лежала серая косматая собака. Она лениво посмотрела на людей одним глазом и снова уронила голову на лапы.

— Вроде здесь, — сказал Гризли, запрокинув голову, чтобы посмотреть на одно из окон верхнего этажа.

Рэй молча кивнул, изучая обветшавшие строения. За то время, которое прошло с момента их постройки, здесь должно было завестись немало всякой дряни, но заклинатель не чувствовал ничего опасного или подозрительного. Казалось, дома, стоящие на этой улице, тщательно вычищены от чердаков до подвалов. В них не оказалось ни злобных духов, ни доброжелательно настроенных к людям. Ничего. Противоестественная, мертвая пустота.

— Забавно, — пробормотал заклинатель, тряхнул головой, пытаясь прогнать очень неприятное ощущение, и следом за Гризли направился к крыльцу.

На скрипучей узкой лестнице было полутемно. Из-за тонких дверей слышались приглушенные голоса, отзвуки каких-то споров, детский смех. Привычные, мирные звуки.

Нужная им комната находилась под самой крышей. Гризли постучал в тонкую, рассохшуюся дверь, и спустя несколько долгих секунд ожидания раздались медленные шаркающие шаги. Замок звонко щелкнул, открываясь. На пороге стояла дряхлая старуха в необъятном, темно-красном когда-то балахоне, теперь напоминающем цветом облезшую краску на окнах. Она неприветливо глянула на гостей блеклыми, выцветшими глазами.

— Здравствуйте, уважаемая, — начал вежливо Гризли, — мы пришли…

Хозяйка не дала ему договорить, сердито махнула рукой, приглашая входить, и, больше не обращая внимания на посетителей, пошаркала обратно.

Увалень вопросительно взглянул на Рэя, тот молча пожал плечами. Они вошли, закрыв за собой дверь.

Внутри было так же полутемно, как и на лестнице. Окна, занавешенные пестрыми пыльными тряпками, едва пропускали свет.

Заклинатели оказались в пятиугольной комнате с низким потолком. На полу здесь лежали потертые циновки с торчащими во все стороны, словно иглы дикобраза, соломинками. В углу было свалено несколько матрасов для сна, с них свисало какое-то тряпье. В простенке между окнами виднелась фигурка духа — защитника домашнего очага, но огонек возле него не горел — в широкой чаше не было даже углей, только толстый слой пыли. Видно, ее не зажигали очень давно.

А посреди комнаты стоял низкий чайный столик с инкрустацией из перламутра, казавшийся совершенно лишним в этом помещении.

Здесь пахло старостью, пылью и запустением.

— Мы пришли к Собуро, — сказал Рэй, глядя в спину старухи, перебирающей тряпье на матрасах.

— Он сказал, что сегодня придет сюда, — подхватил Гризли, — и просил дождаться…

Она, не оборачиваясь, небрежно махнула рукой, указывая на пол. Видимо, это означало предложение располагаться поудобнее и подождать.

— Ладно, — отозвался Гризли, — мы не торопимся.

Рэй опустился на циновку, поглядывая по сторонам. Перламутровый столик все время притягивал его взгляд. Он был похож на аристократа, случайно оказавшегося в грязной ночлежке среди нищего сброда. «На Сагюнаро, например», — подумал заклинатель.

— Что это у вас огонек не горит? — строго спросил Гризли, встав напротив домашнего алтаря и разглядывая пустую чашу.

— А не для кого зажигать, — буркнула старуха глухим голосом.

— Как не для кого? А дух-хранитель ваш как сюда дорогу найдет, если понадобится его помощь?

Женщина повернулась, мрачно посмотрела на него, сказала нехотя:

— Не нужны тут никакие духи, — а потом снова отвернулась, бормоча что-то неразборчивое и укоризненно качая головой.

Гризли с недоумением взглянул на Рэя. Тот снова пожал плечами, не собираясь беспокоиться из-за странностей хозяйки.

Увалень неодобрительно скривился, еще раз заглянул в пыльную чашу на алтаре и тоже уселся на циновку. Ожидание потянулось в молчании. Старуха по-прежнему перебирала свои вещи, не обращая внимания на гостей. За окнами кричали ласточки. Дом поскрипывал ступенями и дверьми, негромко переговаривался человеческими голосами.

Рэй еще раз прислушался к нему и к себе, но снова ощутил лишь противоестественную пустоту.

На лестнице раздались быстрые шаги, щелкнул замок, и в комнату наконец вошел Собуро. Сегодня он был одет не в белую мантию ордена, а в обычную, ничем не примечательную одежду — штаны, мягкие сапоги и темную верхнюю рубашку. Его румянец на скулах заметно потускнел, а лицо выглядело слегка осунувшимся, словно ему приходилось мало спать в последнее время. От заклинателя из башни остался лишь пристальный, тяжелый взгляд. Он мельком посмотрел на старуху, даже не повернувшуюся при его появлении. А у гостей спросил вместо приветствия:

— Где ваш третий?

— У него дела, — ответил Рэй, не собираясь вдаваться в подробности.

— Вот как? — Маг недовольно сдвинул брови. — А у меня для него послание. — Он вытащил из кармана узкий конверт, на котором сплелись в тонком изысканном рисунке два дракона — белый и красный. — Его принесли в орден вскоре после того, как вы ушли. Мастер Син велел отправить посыльного обратно, но я решил забрать письмо.

— Я передам. — Рэй потянулся вперед, беря конверт. — Спасибо.

Собуро небрежно мотнул головой и требовательно уставился на Гризли.

— Ну, как ваши успехи?

— Отлично, — небрежно отозвался тот, — прибили парочку таккаров и изгнали черного кодзу.

Черные брови заклинателя выразительно поползли вверх.

— Там был черный кодзу? И вы с ним справились? Втроем?

Гризли слегка замялся, и Рэй ответил за него:

— Втроем.

Взгляд, которым наградил его Собуро, напомнил о мастере Сине, который смотрел на молодого заклинателя с таким же выражением загадочной задумчивости.

— Молодцы. Надеюсь, вам нормально заплатили?

— Да. — Гризли полез в карман, вытащил носовой платок, куда была завязана горсть монет, и бросил его Собуро. — Твоя доля.

Тот молча поймал узелок, без особого интереса взвесил на руке и сунул в карман. Старуха же, услышав звон серебра, живо обернулась к молодым людям, и ее глаза блеснули из-под седых прядок, упавших на лицо, но тут же она снова сделала вид, что увлечена своими делами.

— Я хотел спросить, — произнес Рэй, вспомнив о своем недавнем открытии. — Ни в этих домах, ни поблизости нет ни одного духа. Почему?

— Почувствовал? — Собуро усмехнулся и сел напротив гостей. — Их нет из-за этого. — Он небрежно щелкнул по столику, и тот отозвался глухим деревянным звуком.

— Их не пригласили на чаепитие и они обиделись? — улыбнулся Рэй.

— Что-то вроде того. — Маг наклонил голову, внимательно рассматривая перламутровый узор на столешнице, словно увидел его впервые, и начал рассказывать:

— Много лет назад, вас тогда еще на свете не было, — снисходительно заметил он, хотя сам был ненамного старше гостей, — кое-кто посчитал, что с духами можно справляться и без помощи заклинателей. Это проще и спокойнее. Тогда потратили кучу времени и денег, но создали предметы, которые отпугивали всех потусторонних сущностей. Злых, добрых, нейтральных. Всех. Этот стол — один из них. Правда, матушка? — с легкой насмешкой осведомился он у старухи.

Та сердито покачала головой и фыркнула. А Гризли нетерпеливо заерзал, видимо вспомнив о тех загадочных машинах, про которые в день перед последним испытанием рассказывал Казуми.

— Никакого праздника духов, никаких неприятностей и болезней, — продолжил Собуро, поглаживая кусочки перламутра, вставленные в дерево.

— И никакой жизни, — хмуро добавил Рэй.

Заклинатель в ответ наклонил голову:

— Сначала все были очень довольны. Однако очень скоро поняли, что остались в пустоте. Помех не было, но не было и помощи. Дома, в которых стояли подобные артефакты, как будто вымерли. Наш мир построен на тесном сотрудничестве с духами, они везде и во всем. А лишенный этого — он превращается в безжизненное пространство, как эта комната, как весь дом.

— И кто это сделал?

— Несколько магов, по личной просьбе императора. Давно. Еще когда орден был вынужден подчиняться правительству.

— Неужели были такие времена? — спросил Гризли, который был не силен в истории.

— Да. Были, — коротко ответил Собуро, но не стал углубляться в прошлое.

— Стол можно вынести, — сказал увалень, впечатленный рассказом.

— Он построен вместе со зданием, — не слишком понятно ответил Собуро и отодвинулся от загадочного предмета, словно намекая, что разговор о нем закончен. — Вы отлично справились в цирке. У меня есть еще пара вызовов, могу поделиться.

— Нет, спасибо, — сказал Рэй, опередив Гризли, готового согласиться. — Но мы не сможем выполнить твой заказ. Мы уезжаем.

Заклинатель рассмеялся:

— И я даже знаю куда. В Агосиму, на поиски своего учителя. Все еще надеетесь попасть в орден?

Рэю не понравилась насмешка, звучащая в его голосе.

— Да. Мы бы хотели получить печати заклинателей, — сказал он сдержанно. — А что в этом смешного?

— Ничего. — Собуро перестал ухмыляться, но в его светлых глазах все еще поблескивали веселые огоньки. — Я бы попытался отговорить тебя от этой поездки, но уже знаю, что ты упорный. Хотя вообще-то вам не обязательно быть в общине для того, чтобы работать.

— Ну да, мы видели, — угрюмо отозвался Гризли, — за гроши. Или выдавая себя за кого-то другого.

— Я бы не преподносил подобный вывод как непреложную истину, — нарочито небрежно возразил тот. — Могут найтись люди, которые готовы очень хорошо платить за услуги заклинателей, даже не состоящих в ордене.

— Это кто же? — спросил Рэй.

— Те, кому важны не печать и белое облачение, — беспечно откликнулся Собуро, — а ваши способности.

— А можно поподробнее? — заинтересовался Гризли.

— Зачем? Вы же уезжаете и не можете задерживаться. — Заклинатель поднялся, глядя на гостей сверху вниз. — Но если у вас и там ничего не получится — возвращайтесь, придумаем что-нибудь.

Он вытащил из кармана узелок с деньгами и бросил его на стол:

— Заберите. До Агосимы путь не близкий. Пригодится.


На улице стало чуть прохладнее, откуда-то прилетел легкий ветерок. Собака по-прежнему лежала под деревом, но уже не изнемогала от жары, а наблюдала за носящимися неподалеку детьми. Увидев людей, дружелюбно махнула хвостом, хотела встать, чтобы подойти, но передумала и снова отвернулась.

Вечернее солнце прочертило по дороге длинные полосы. Здания, стоящие на правой стороне улицы, осветились красноватым угасающим светом, на левой — погрузились в тень.

— Интересно, что это за работа такая? — спросил Гризли, как только они отошли подальше от дома с красными наличниками. — И кто мог бы заинтересоваться нашими способностями?

— Не знаю, — нехотя отозвался Рэй, уже зная, к чему ведет этот разговор.

— Можно было бы расспросить его подробнее, — продолжил размышлять увалень, — и, если дело выгодное, остаться ненадолго. Собуро прав, дорога предстоит долгая, хорошо бы заработать нормально.

— Слушай, — перебил его Рэй, останавливаясь, — я ведь не тащу тебя с собой. Ни тебя, ни Сагюнаро. Можешь остаться, если хочешь. Только я не доверяю этому Собуро. Не знаю почему, но… интуиция подсказывает держаться от него подальше.

— Ну если интуиция, — хмыкнул Гризли и тут же помрачнел. — Вообще-то он нам здорово помог, когда дал заказ из цирка.

— А в цирке был черный кодзу, — сухо произнес Рэй, глядя в конец улицы.

— Но он же не знал этого.

— Ты уверен? — Заклинатель снова зашагал вперед, чувствуя, что хочет как можно быстрее уйти из этого «пустого», хотя и безопасного от всех потусторонних сущностей места. А еще больше — никогда не говорить и не вспоминать про создателя иллюзий.

Улица сузилась, дома на ней стали ниже и выглядели еще более запущенными. Но здесь хотя бы перестало ощущаться отсутствие всего живого. В чахлой траве на обочине прошмыгнул кто-то из мелких духов, в темном окне мелькнула тень одинокого суми, безвредного, но страшноватого.

— А зачем Собуро так подставлять нас? Ему… — Гризли не договорил, конец его фразы заглушил громкий свист.

Рэй обернулся и увидел две фигуры, появившиеся из темного провала распахнутой двери. Три других возникли впереди, на пустой улице. И сразу стало понятно, что они вышли не просто прогуляться по вечернему городу.

— Что, ребятки, заблудились? — участливо, почти ласково спросил один из них — самый высокий, в темно-зеленой, дорогой, но потрепанной бархатной курте. — Проводить?

— Сами дойдем, — буркнул Гризли, бросив на Рэя предостерегающий взгляд.

— Очень жаль, — дружелюбно отозвался человек, широко улыбнулся, и только сейчас заклинатели смогли разглядеть его лицо — обычное, ничем не примечательное — увидишь в толпе и не запомнишь.

— Вытряхивайте карманы, — резко велел второй, такая же «смазанная» личность, с глазами, скошенными к носу, и тонким, недобрым ртом. — Давай, толстый, пошевеливайся.

Гризли, ненавидящий, когда его так называют, угрюмо глянул исподлобья.

— Освободи дорогу.

— Торопитесь? — Третий неуловимым движением выхватил из-за пояса нож. — Не бойтесь, мы не будем вас задерживать.

Рэй никогда не причинял вред людям. Нет, конечно, у него случались потасовки с другими учениками в храме, но все они понимали, что это не всерьез. Главным противником всегда оставались духи, для поединков с ними нужно было беречь силы. А людей необходимо защищать, но не сражаться с ними.

— Дайте нам пройти, — сказал он спокойно. — Мы не хотим вам навредить.

Двое, стоящие сзади, обменялись выразительными комментариями на тему о том, как обнаглела современная молодежь. Остальные отозвались дружным смехом, услышав это нелепое, на их взгляд, заявление.

А Рэй смотрел на них и не понимал, как те могут быть настолько бездумны — нападать на таких же, как они сами, когда вокруг столько опасности от потусторонних сущностей?

— Значит, не хотите по-хорошему… — с усмешкой сказал тип, поигрывающий ножом.

Дальше все произошло очень быстро. Двое бросились на Гризли, попытались схватить, но увалень с необычайным проворством отпрыгнул в сторону. На его лице застыло выражение того же удивления, которое испытывал Рэй.

— Слушайте, хватит! — крикнул он. — Вы что, сдурели?

Рэй краем глаза увидел устремившихся к нему, увернулся от чьего-то кулака, все еще недоумевая, что они все-таки решили напасть. Тут же почувствовал болезненный удар в спину, который должен был бросить его на землю, но устоял на ногах, стремительно развернулся и, действуя на уровне инстинкта, уклонился в сторону. Лезвие мелькнуло у его лица, едва не задев по лбу. Потом нечто острое резануло Рэя по руке, и тут у него как будто щелкнуло в голове. Вместо людей, которых он обязан был всегда защищать, он увидел стаю гаюров. Бездумно-опасных, агрессивных. Только умеющих говорить.

Он выхватил наконечник копья, отразил новый выпад и вонзил лезвие в тело нападавшего. Выдернул, повернулся к второму, с воплем злости бросившемуся на выручку товарищу, и произнес короткую формулу. Тот застыл в полушаге от заклинателя, а потом вдруг побелел, схватился за грудь и рухнул на землю.

Рядом Рэй почувствовал вспышку знакомой магии, услышал человеческий крик, потом еще один, сдавленный хрип. Гризли отбросил еще двоих, а третьего уложил ударом кулака. Очень быстро, спокойно и сосредоточенно.

Последний из нападавших пытался бежать, заклинатель замахнулся, целясь ему в согнутую спину. Но вдруг его руку с зажатым наконечником перехватили и крепко ежами.

— Не надо, — прозвучал чуть запыхавшийся голос. — Хватит.

Рэй обернулся и увидел Собуро. Тряхнул головой, осматриваясь. Один из напавших полулежал на земле, держась за окровавленный бок, двое других вяло шевелились в пыли — конечности почти не слушались их, четвертый вытянулся неподвижно. Оглушенный или мертвый. Гризли склонился над ним, затем выпрямился и удивленно взглянул на нового участника стремительно разворачивающихся событий.

— А ты как сюда попал?

— Интуиция, — недобро улыбнулся тот, пристально взглянув на Рэя, и велел необычайно серьезно: — Уходим отсюда.

— Погоди, — отозвался здоровяк, вновь переводя взгляд на человеческие тела, — мы же…

— Вы только что применили формулы для изгнания духов на людях, — сказал Собуро резко и потянул за собой Рэя, который все еще не мог отвести взгляда от окровавленного человека. — Пошли, быстро.

— Они первые напали, — возразил тот, — их было больше. Мы просто защищались.

— Думаешь, это будет кому-то интересно? — надменно спросил Собуро, выпуская запястье Рэя. — Забыли правила? Мы не имеем права использовать наш дар ни на ком, кроме духов!

— Мы защищались, — повторил Гризли, вытирая рукавом окровавленную щеку. — Как умели. Мы не знали, что наша сила так действует на людей.

— Воздействие от частичного или полного паралича до остановки сердца, — произнес Собуро, явно цитируя строчку из какой-то книги. — Но этим ребятам повезло, вы не действовали в полную силу. Скоро очухаются.

— Но того я ударил наконечником от яри. — Рэй все еще не мог заставить себя перестать смотреть на красное пятно, расплывающееся по груди человека. — Он может истечь кровью.

Собуро глянул в конец улицы, откуда послышался шум чьих-то шагов, сердито дернул плечом и скороговоркой пробормотал заклинание, призывающее духа-защитника для раненых людей. Направил невидимый сгусток теплой энергии на тело, лежащее на земле, и сказал:

— Дух мог почувствовать человеческую боль и прийти на помощь. Они иногда так делают, если находятся неподалеку. А тот, кто убежал, все равно ничего не понял. Наша магия слишком сложна для людей и, более того, невидима.

Он как будто успокаивал себя самого и остальных.

— А ты не слишком все усложняешь? — спросил Гризли, но получил в ответ суровый взгляд, приказывающий помолчать.

Они быстро шли по улице. Бухтя недовольно себе под нос, увалень шагал рядом с Собуро и периодически оглядывался. Но за ними никто не бежал, не кричал, требуя вернуться, не грохотала подкованными сапогами по камням городская стража, несущаяся за нарушителями порядка.

Рэй сорвал пук травы, растущей на обочине, и на ходу пытался стереть человеческую кровь с ладони и очистить лезвие. Чувствовал он себя при этом хуже некуда. Понимал, что не мог поступить по-другому, но все равно на душе было скверно.

— Мы все сделали правильно, — сказал Гризли Собуро, искоса наблюдающему за ними. — Я не собираюсь кланяться каждому вору или разбойнику только потому, что заклинатель.

— Наше дело управлять духами, а не убивать людей, — ответил тот холодно, напомнив Рэю учителя Хейона.

— Об этом хорошо помнить, сидя в общине магов, — буркнул здоровяк, снова оглядываясь. — А пока мы болтаемся по улицам, может случиться что угодно.

— Вот потому некоторые хотели бы избавиться от нас, — наставительно произнес Собуро. — Или контролировать более жестко орден. Наша сила действует не только на потусторонние сущности, но и на людей. Мы можем убивать. Понимаете?

— Да, — нехотя ответил Рэй, машинально отгоняя суми, который, чувствуя кровь, скользил следом за магами, скрываясь в глубокой тени домов. — Но я… никто из нас никогда бы не причинил вред человеку. Нам с первых дней обучения вбивали это в голову. Наша сила только для духов — мы защищаем людей. Если бы они не напали первыми… Мне пришлось заставить себя защищаться.

— Никто не знает, что творится в голове у заклинателя, — примирительно произнес Собуро. — Вернее, не все это знают. И не все доверяют нам. А кое-кто — откровенно боится.

— Но если мы такие опасные, — недовольно произнес Рэй, — почему тогда всех обладающих даром магов не принимают в орден? Зачем это испытание? Почему провалившие его, вроде нас, вышвыриваются на улицу, где они вынуждены защищаться?

— Раньше таких, как вы, неудачников убивали, чтобы ни у кого не было проблем, ни в ордене, ни в стране, — мило улыбаясь, ответил Собуро и несколько мгновений наслаждался видом изумленных лиц спутников. — Затем законы смягчились. Обществу показалось негуманным уничтожать ни в чем не повинных юношей и девушек. И закончивших обучение стали выпускать в город во время праздника духов — неудачники гибли, а настоящие маги — получали печати и мантии заклинателей.

— Так вот зачем было нужно это испытание, — пробормотал ошеломленный Рэй.

— А ты думал только для того, чтобы поиздеваться над тобой? — рассмеялся Собуро. — Нет, это уже устоявшаяся традиция.

— Но почему мы об этом не знали?

— Потому, что это хранится в тайне. Никто из воспитателей никогда не расскажет своим воспитанникам заранее о том, что их ждет в конце.

— Но многие вообще не пошли бы в заклинатели, если бы догадывались о том, что им предстоит.

— Они все равно погибли бы, — с уверенностью возразил Собуро. — Дар заклинателя требует развития, иначе он обернется против самого человека.

— А как же те, кто выживает во время испытания, как мы, например? Или Рекар, который ушел и не стал его проходить? — вмешался Гризли.

Собуро помолчал, любуясь закатным небом, виднеющимся в разрыве между домами, и произнес нехотя:

— Мне неприятно говорить вам это, ребята, но такие, как вы, чаще всего погибают в первый же год после окончания обучения. Без поддержки ордена выжить в этом мире очень сложно. Из-за всяких нелепых случайностей. Как сегодня, например. Вам повезло, вы столкнулись с обычной шпаной, а могли встретить кого-нибудь посерьезнее.

— Кого-нибудь из тех, кто считает правильным убивать магов, не состоящих в ордене? — скептически поинтересовался Рэй.

Собуро помолчал, а потом сказал о другом:

— К счастью, доказать, что заклинатель с помощью своей силы убил человека, практически невозможно… Всегда можно оправдаться тем, что изгонял из него злого духа. А еще, как я говорил, можно найти богатого покровителя, который нуждается в услугах заклинателя. — Он многозначительно взглянул на Рэя. — И вы понимаете, эти услуги могут быть не вполне законны.

Гризли засопел, но ничего не сказал.

— Ясно, — ответил Рэй невозмутимо. — Спасибо за разъяснения.

— Не за что, — кивнул, принимая благодарность, тот. — Однако, думаю, ты был прав. Вам действительно лучше уехать.

На улице стали появляться прохожие, идущие по своим делам, и спутники замолчали. Узкий тротуар вывел их к небольшой площади, которую Рэй раньше не видел. В ее центре тихо плескался фонтан, и загорающиеся огоньки в домах отражались в глубокой каменной чаше.

— Здесь я с вами прощаюсь, — улыбнулся Собуро. — Мне туда, — он показал на один из проулков, выходящих на площадь. — А вам — туда, — махнул рукой в противоположную сторону. — Удачи.

— Тебе тоже, — откликнулся Рэй, глядя ему в спину.


Синие сумерки накрывали город. Из-за островерхих крыш медленно выползла луна, белая и неровная. И, посмотрев на нее, Рэй невольно вспомнил то, о чем дал себе слово забыть. Мир кодзу, арены пленников, освещенные белым светом… Тора. Ненастоящая и более реальная, чем любая другая девушка в мире.

На улицах загорелись огни.

Мимо пробежали несколько мальчишек с белыми шипящими язычками пламени на длинных палочках. Прошла компания молодых людей в ярких нарядах и с цветочными гирляндами на шеях. Они смеялись и болтали. Одна девушка бросила в заклинателей горсть душистых лепестков, осыпав их одежду.

— Похоже, сегодня какой-то праздник, — сказал Гризли, отвлекаясь от своих невеселых раздумий.

Рэй молча пожал плечами.

Сагюнаро, дожидаясь друзей, сидел на скамье у ворот, ведущих в сад канрина, где они жили последнюю неделю. Едва увидев их, тут же поднялся:

— Что произошло?

— Ничего. — Гризли потер рукавом уже затянувшийся порез на щеке. — Поцапались немного с местными жителями.

— Тебе письмо. — Чтобы предотвратить неизбежные вопросы, на которые он пока был не готов отвечать, Рэй полез в карман и вытащил порядком помятый конверт. — Собуро передал. Оно пришло в орден.

Радостное ожидание, внезапно вспыхнувшее в глазах Сагюнаро, погасло, когда он увидел драконов, танцующих на бумаге.

— Что, думал, это от Торы? — понимающе хмыкнул Гризли, наблюдавший за ним.

— Нет, — отстраненно ответил тот, взяв послание, — она знает, что меня не найти в башне. — Сломал красную печать и, повернувшись так, чтобы свет от фонаря упал на листок, стал читать.

— Тогда чего обрадовался вначале?

Но Сагюнаро уже не слушал, внимательно пробегая глазами строчки. Лицо его при этом оставалось невозмутимым, а взгляд то быстро скользил, то вдруг останавливался на каком-то слове. И Рэй видел, что ему очень неприятно содержание письма, так же как и его самого задело, когда Гризли упомянул о цирковой артистке. Хотя заклинатель прекрасно понимал — его совершенно не касаются отношения друга с настоящей Торой.

— Ну, что там? — с любопытством спросил увалень.

— Ничего интересного. — Сагюнаро небрежно сложил листок, убрал в конверт и сунул в карман.

— А от кого оно?

— Да так. Не имеет значения.

И стало ясно, что расспрашивать дальше бесполезно.

Послышался отдаленный гулкий звук — словно в ясном небе ударил гром, — и над городом расцвел огненный шар. Несколько мгновений он висел, искрясь над крышами, а потом стал опадать золотыми искрами. Еще один раскатистый отзвук, и в темноте вспыхнула новая сверкающая сфера. Ветер принес радостные крики, пение и музыку.

— Что за праздник сегодня? — снова с недоумением спросил Гризли, привставая на цыпочки и вытягивая шею, как будто действительно мог разглядеть, что происходит на главной площади.

— День начала лета, — ответил Сагюнаро, глядя на огненные цветы, тающие над головой.

— Уже начало лета? — изумился тот. — Правда?

Друг лишь покачал головой и взглянул на Рэя:

— Так что у вас произошло?..

— Для одного вечера — слишком много всего. — Заклинатель нахмурился, вновь вспоминая мертвенную пустоту в душе, которую ощутил рядом со странным домом. — И в основном новости опять неприятные…

Подробный рассказ Рэя сопровождал гром фейерверка и то усиливающиеся, то слабеющие крики толпы, пение, смех. Несколько раз мимо проходили нарядные горожане, с любопытством поглядывая на трех сосредоточенных молодых людей, что-то серьезно обсуждающих, как будто их не касалось общее веселье.

Сагюнаро внимательно слушал, и на лице его появлялось выражение мрачного удовлетворения.

— Отлично, — заявил он в конце. — Вы все сделали правильно. Я бы поступил точно так же.

— Да уж, — буркнул Гризли, — поэтому Собуро посоветовал сваливать из города, пока мы не убили еще кого-нибудь.

— Мы собирались уехать и без советов Собуро, — тут же ощетинился Сагюнаро, который, как заметил Рэй, недолюбливал заклинателя из башни, хотя никогда не встречался с ним.

— Но он сказал то, с чем я согласен: мы не должны убивать людей, — солидно произнес Гризли.

— Не все люди могут называться людьми, — резко возразил друг. — Поэтому и система обучения заклинателей у нас порочная.

Похоже, его серьезно задели слова Собуро о том, что происходит с магами, не прошедшими последнее испытание. Хотя он и старался не показывать этого.

Он отвернулся, собираясь уйти в дом, а Гризли помялся и спросил нерешительно:

— Слушайте, сегодня праздник, а мы завтра уезжаем, может, сходим повеселимся напоследок?

Сагюнаро покачал головой:

— Что-то не хочется мне веселиться.

— А ты, Рэй?

— Не знаю. — Тот на мгновение представил шумную толпу, в которой придется оказаться, и совсем не ощутил желания окунуться в нее. — Нет.

— А я пойду, — решительно сообщил Гризли, и по его упрямому виду стало понятно, что отговорить его от этой затеи не получится. — Когда еще мы попадем в большой город? Там, наверное, катание на лодках устроят, воздушные качели…

— Не хватило приключений на сегодня? — улыбнулся Рэй, глядя на воодушевленную физиономию друга.

— Я не собираюсь теперь всю жизнь прятаться неизвестно от кого. Да ничего не случится, — уверенно сказал он, — деньги я оставлю вам, возьму только пару монет, в драки ввязываться не стану. Погуляю часок и вернусь.

— Ну давай, — отозвался Рэй. — Расскажешь потом, как там.

— Ага. — Повеселевший Гризли передал Сагюнаро кошелек, махнул рукой на прощанье и направился вниз по улице, бодро насвистывая.

В канрине было тихо, словно праздник не касался его обитателей. И только в обеденном зале рядом с букетом белых хризантем горел маленький огонек.

Душноватая комната пахла затхлой сыростью, Сагюнаро открыл окно, а Рэй сел на свой матрас и закатал рукав рубашки, рассматривая недавний порез — он уже затянулся, осталась лишь длинная красная полоса.

— От кого письмо? — спросил заклинатель друга.

Тот помолчал и отозвался нехотя:

— От отца.

— И что он пишет?

— Просит вернуться домой, раз уж ничего не получилось с карьерой заклинателя. — В последние слова Сагюнаро вложил всю возможную иронию, на которую был способен.

— А ты хочешь вернуться?

— Как ты представляешь мое возвращение? Таким? — Он развел руки, словно предлагая Рэю оцепить его внешний вид, но тот прекрасно понимал, что речь идет только о внутренней сути друга.

— Я не совсем понимаю, почему он так недоволен тобой. Ты же не мог отказаться от своего дара.

— Он разочарован, — ответил Сагюнаро, помолчав. — Думал, я вырасту и стану работать на семью, преумножая ее власть и благосостояние. Стану политиком, таким же, как он. Со временем займу его место. А у меня оказался дар, и я ушел. Нет, он бы не был против, если бы я, став заклинателем, начал активно поддерживать его интересы. Представь, как выгодно нашему роду заполучить настоящего мага.

Сагюнаро смотрел мимо Рэя, как будто представляя перед собой отца, с которым продолжал спорить.

— Но я не хочу этого. Ты же помнишь историю. Чем закончилось сотрудничество магов с правителями? Нас заставили сражаться друг с другом. Орден Югоры против ордена Варры, община Андо против Хагуры и так далее, до бесконечности. Сколько земель и городов было уничтожено, сколько людей погибло.

Он замолчал с досадой, машинально потирая левую ладонь, и снова продолжил:

— Меня обязательно втянули бы в политическую игру. Стали заставлять, шантажировать, уговаривать использовать свой дар в пользу семьи, против ее так называемых противников. И вряд ли бы я смог не согласиться. Так что мне проще отказаться от родных, чем беспрекословно выполнять приказы отца.

Рэй вспомнил их разговор у реки по дороге в провинцию Хакати.

— Ты говорил, твой отец хотел бы, чтобы заклинателей не существовало…

— Думаю, он мечтает разрушить систему ордена для того, чтобы все маги вновь, как и прежде, были вынуждены искать покровителей. И мне, так же как и им, пришлось бы делать это. И я вернулся в семью. Так что больше всего сейчас я хочу попасть в Агосиму.

— Ну, думаю, это выполнимо, — сказал Рэй, укладываясь на свой матрас. — Надеюсь, ты не пожалеешь потом о своем решении.

— Ты говоришь прямо как исполнитель желаний, — улыбнулся друг, и его мрачное лицо немного повеселело.

— Кто?

— Так называют одного духа. Думал, ты знаешь.

— Никогда не слышал о таком.

— Он любит играть с людьми, — сказал Сагюнаро, глядя на отблески праздничных огней, попадающие в комнату. — Обещает выполнить любую мечту, но взамен требует доказательств того, что эта мечта действительно очень важна для просителя.

— И что это за доказательства? — Рэй приподнялся на локте, заинтересованный рассказом.

— Все зависит от того, о чем ты просишь. Платой может стать убийство или лишение себя какой-нибудь части тела. А бывает, и самоубийство.

— И есть такие дураки, которые соглашаются на это? — искренне изумился заклинатель.

— Ты не поверишь, как их много, — устало сказал Сагюнаро, задувая огонек пламени в светильнике.

Рэй моргнул несколько раз, настраиваясь на ночное зрение, и продолжил расспросы:

— Откуда ты об этом знаешь?

— Читал в одной книге.

— И он действительно может выполнить любое желание?

— Я не знаю, Рэй. Но, думаю, свои желания лучше выполнять самому.

Это заявление можно было оспорить, но Рэй не стал цепляться к мелочам. Больше его волновала информация, полученная от Собуро. Значит, раньше заклинателей-неудачников убивали? Вот уж ничего не скажешь, великолепная перспектива. Десятки мальчишек и девчонок радовались, узнав, что у них есть настоящий дар, что в будущем они станут уважаемыми магами. Но никто не говорил им — будете плохо учиться, и вас убьют. Это по меньшей мере несправедливо.

Рэй повернулся к Сагюнаро, чтобы поделиться с ним своими соображениями, но увидел, что друг уже уснул. И решил последовать его примеру, выбросив из головы неприятные мысли хотя бы до завтра…

Его разбудил тихий скрежещущий звук, шелест, шипение. Заклинатель приподнял голову, пытаясь понять, что происходит, и тут же сообразил — это не возня неведомого духа, пробравшегося в комнату. Сагюнаро мучил очередной кошмар. Он ворочался на постели, словно силясь сбросить с себя невидимую тяжесть, его рука, свесившись с матраса, скребла ногтями по циновке, а в хриплом бормотании слышались звуки какого-то незнакомого языка. Гризли в комнате не было, значит, еще не вернулся с праздника. За окнами продолжал грохотать салют, и разноцветные отсветы плясали по стенам. Одно из пятен — ярко-красное — упало на сведенные пальцы Сагюнаро, и Рэю показалось, будто они в крови.

Сев на футоне, он тихо пробормотал нужную формулу, провел ладонью по воздуху, и спустя несколько мгновений из стены бесшумно вышло небольшое существо, похожее на кота. Косматый, с распушенным хвостом и горящими в темноте глазами, он принюхался, дернул ухом и сосредоточенно устремился к постели Сагюнаро. Вспрыгнул на нее, потоптался немного, потом перешел на подушку и улегся вокруг головы спящего, словно теплая меховая шапка. А через мгновение послышалось громкое, рокочущее, размеренное мурчание. Уютный усыпляющий звук растекался по комнате, гладил, словно мягкой лапой, обволакивал и убаюкивал.

Бывший пленник шиисанов задышал ровнее, его напряженное лицо расслабилось. Он прижался лбом к теплому кошачьему боку и провалился в спокойный, глубокий сон. Добрый дух — куджун — умел прогонять любой кошмар, каким бы тягостным тот ни был.

Рэй улыбнулся, прислушиваясь к этому глубокому, бархатному рокоту, улегся удобнее и закрыл глаза.

Гризли явился только под утро, принеся с собой запах горячих вафель, яблок и благовоний. Споткнувшись пару раз, он добрался до своего матраса, удивленно присвистнул, заметив наконец куджуна.

— А ты откуда взялся? — сквозь сон услышал Рэй его веселый шепот.

Дух возмущенно зашипел, показывая недовольство, что его отвлекают от работы. Сагюнаро снова заворочался.

— Ладно-ладно, — пробормотал увалень. — Я тебя не трогаю. Эй, Рэй, ты спишь? — Сплю, — отозвался тот.

— Завтра, то есть уже сегодня — едет повозка до Оттавы. Я договорился, нас возьмут. Оттуда попадем в провинцию Югора, приедем прямо в Сайдо — это небольшой городок на границе. Ну и там придумаем, как дальше добраться до Агосимы.

— Отлично, — сказал заклинатель, по-прежнему не открывая глаз.

Гризли плюхнулся на свою постель, и скоро звуки его громкого сопения и возобновившегося мурчания куджуна наполнили комнату…


Утро следующего дня оказалось неожиданно хмурым. Небо заволокло. Периодически начинал накрапывать мелкий дождик. Прохладный, совсем не летний ветер гулял по улицам, задувал в окна, приоткрытые двери и за воротники прохожим. Казалось, духи воздуха рассердились на людей из-за огня и шума, который те устроили в небе ночью, и нагнали дождевых туч. В канавах валялись лепестки и цветы из гирлянд. Мусорщики лениво сгребали оставшиеся после праздника ленты, обрывки бумаги, объедки, куски хлопушек и помятые фонарики. Праздник закончился. Снова потянулись обычные будни.

Поездка в Оттаву не обещала быть долгой. Два вола тащили небольшую повозку, которая подпрыгивала на каждом камне, угрожающе скрипя, но двигалась вперед довольно резво.

Однако до первой большой остановки, к досаде заклинателей, она доползла лишь почти через неделю. Сначала сломалась передняя ось, и маги вместе с ругающимся возницей выволакивали неповоротливую колымагу из ямы, потом — два дня ждали, пока устранят поломку. Затем не успели отъехать, как дорогу перекрыли, пропуская какую-то важную процессию из Варры. Потом порвалась упряжь.

— И чем я прогневил духов? — стенал возница, распрягая быков. — Сколько еще бед должно на меня свалиться?

Заклинатели благоразумно помалкивали, прекрасно зная, что потусторонние существа тут ни при чем. Не все неприятности могут быть вызваны ими.

Наконец они снова отправились в путь, и все постепенно наладилось. Больше ничего не ломалось и не задерживало в дороге. Пассажиры сменяли друг друга. Женщина с ребенком, спешащая к мужу, старушка с корзинкой, из которой выглядывало сразу несколько кур, мужчина в потрепанной одежде и шляпе, низко надвинутой на глаза, два старика…

Они расплачивались за проезд с возницей, забирались в повозку, здоровались, с любопытством, настороженно или равнодушно осматривали заклинателей, доезжали до нужной остановки, выходили. А их место занимали новые.

Но всех спутников магов отличало одно — рано или поздно они начинали чувствовать себя в обществе заклинателей неуютно. Разговоры замолкали, в воздухе повисала напряженная тишина. Чаще всего люди сами не знали, что их настораживает. Но кое-кто особенно впечатлительный просил остановить повозку и выбирался раньше, чем ему было нужно.

— Похоже, вот почему придумали магические колесницы, — сказал Рэй, проводив взглядом женщину, поспешно выскочившую из повозки, держа в охапке расплакавшегося младенца после долгих пяти часов дороги.

— А я думал, для того чтобы до нужного места добираться быстрей, — отозвался Гризли, потирая поясницу. — Эх, были бы у нас деньги и время, лет пять к примеру, можно было бы новые вырастить.

— Но почему они от нас шарахаются? — спросил Сагюнаро, которого больше интересовала реакция людей, а не практическая сторона вопроса.

— Чувствуют, что мы другие, — охотно поделился своими наблюдениями Рэй. — С нами вообще обычным людям трудновато находиться рядом. К тому же если пространство такое маленькое, вроде этой телеги, да еще и заклинателей сразу трое.

Он улыбнулся, вспомнив, как на пару с Канринином они проводили небольшой эксперимент, подсев за игровой стол в одной из дешевых забегаловок. Скоро в маленькой комнате, где проходила игра в гинко, народу заметно поубавилось, а через несколько часов даже самые упорные начали проигрывать, ошибаясь в ходах, их внимание стало рассеиваться. И Канринин неплохо выиграл тогда. Но больше, помнится, заклинателей в этот дом не пускали.

— Наш дар подавляет людей, — сказал Рэй, отвлекаясь от воспоминаний. — Поэтому в большинстве случаев нас стараются избегать. Зовут, только если надо с духом справиться. Так что Гризли в любом случае долго бы не пришлось работать в том ресторане.

Сагюнаро ничего не ответил, но задумался…

Вокруг тянулись нарядные деревеньки, окруженные полями. Наливающиеся золотом колосья сого клонились к земле, а ветер колыхал это бесконечное желтое море.

Гризли растянулся на скамейке и спал, положив под голову свой вещевой мешок. Возница, пощелкивающий кнутом на козлах, пел одну из своих заунывных песен, слова к которым, похоже, сочинял на ходу. Рэй и Сагюнаро лениво играли в «Две провинции» на обрывке бумаги.

Рэй уже понял, что где-то допустил ошибку и теперь проигрывает, но возвращаться к самому началу логического построения и исправлять ее не хотелось.

Навес с одного бока телеги был поднят, особо длинные колосья просовывались внутрь, легко задевая путешественников, и поэтому, когда заклинатели услышали громкий шорох, — никто из них не удивился. Но затем раздался тихий мышиный писк, и в повозку на ходу легко запрыгнула женщина. Немолодая, но красивая, в просторном, светло-желтом, как будто вылинявшем платье, с длинными тяжелыми золотистыми косами, уложенными на затылке. В руке она держала корзину, накрытую белым полотенцем, словно обычная крестьянка, собравшаяся навестить родственников в соседней деревне.

— Доброго полдня, — произнесла она певучим голосом и обвела удивленных заклинателей лучистым взглядом синих глаз. — Довезете до следующего поля?

— Везем не мы, — осторожно ответил Рэй, — но твоей компании будем рады.

Моментально проснувшийся Гризли освободил скамью, перебравшись к друзьям. Женщина улыбнулась, села, расправив юбку на коленях, поставила рядом с собой корзину и стала весело рассматривать молодых людей.

— Хороший урожай? — вежливо поинтересовался Сагюнаро, прерывая затянувшуюся паузу.

— Неплохой, — ответила она с удовольствием, приподняла полотенце, и заклинатели увидели, что в ее корзине полным полно мышей. Серые зверушки сидели тихо и только таращили черные бусинки глаз.

Женщина снова накинула на них ткань и чинно сложила руки на коленях.

— Отличная работа, — уважительно произнес Гризли, и она ласково улыбнулась ему.

Чтобы удержать ее на своем поле, надо было очень постараться. Ярра — одна из духов — защитников полей и лесов, не терпела обмана, склок, ругани, лени в работе и небрежного отношения к земле. Но если она приходила, то заботилась о том, чтобы ни мыши, ни кроты, ни саранча не вредили посадкам. Обычно невидимая, она иногда являлась в образе девочки с венком из колосьев на голове, большой перепелки с желтыми крыльями или вот такой давно не юной, но красивой женщины.

— Вам нужна помощь? — осторожно спросил Рэй.

Та внимательно посмотрела на него и сказала серьезно:

— Надо бы свеклу у леса прополоть. Возьметесь?

У заклинателей слегка вытянулись лица от подобного предложения, они переглянулись с недоумением, а защитница полей весело рассмеялась:

— Пошутила я. У вас свои дела, у меня свои. Никакой помощи мне от вас не нужно, но спасибо, что спросил.

И тут же ее яркие глаза потемнели, сузились, превращаясь в щелки, из которых как будто выглянуло какое-то злое, опасное существо:

— А вот вам самим от помощи отказываться не надо.

Она резко поднялась и выпрыгнула из повозки, задев Рэя по лбу мягким рукавом, словно крылом, и обдав запахом свежего сена.

Несколько мгновений заклинатели сидели в немом удивлении. Шелестели колосья, стрекотали кузнечики, возница мурлыкал свою песню. Затем Гризли пошевелился и спросил в пустоту:

— Это что было: предупреждение или угроза?

Ему никто не ответил.

Духи всегда оставались существами непредсказуемыми, странными, а часто и капризными. Очень уж полагаться на их слова не стоило, но и отмахиваться совсем — было бы неразумно.

Сагюнаро скомкал лист с недоигранными «Провинциями» и сунул его в свой мешок, Гризли уставился в окно, а Рэй прислушался к себе и окружающему миру. Ничего необычного или опасного он не ощущал.

Следующий час они проехали в молчании. А потом впереди появилась развилка, телега свернула налево.

— Нам вроде не туда, — неожиданно сказал Гризли и, высунувшись из повозки, крикнул вознице: — Эй, разве Оттава по этой дороге?!

— Не по этой, — охотно согласился тот, поворачивая к заклинателям круглую, добродушную физиономию. — Мне надо еще несколько деревень объехать. Почту развезти. — Он похлопал по мешку, лежащему у ног. — Да я так всегда езжу.

— А много времени это займет? — спросил Рэй.

— За день управлюсь, — бодро заявил возница. — А потом сразу к Оттаве и поверну.

Заклинатели невесело посмотрели друг на друга, никому из них не хотелось трястись лишние сутки по всем окрестным селениям.

— Но мы же договаривались — ты довезешь нас прямо до места, — попытался ввязаться в спор Гризли. — Да мы еще столько времени потеряли в дороге.

— А знаете что? — Мужчина почесал кнутовищем спину, а потом остановил волов. — Если торопитесь и не боитесь пешком часа три пройти, то здесь дорожка есть. Вон, видите, в поле уходит. Пойдете по ней, потом через лесок, там еще одно поле, а за ним прямо на окраину Оттавы и выйдете.

Рэй вопросительно посмотрел на друзей:

— Ну что, пройдемся?

— Пошли, — решил Сагюнаро. — Мы и так сильно задержались. Такими темпами и за полгода в Агосиму не доберемся.

— Ладно, идем, — проворчал Гризли, который во всем ценил порядок, — вечно что-нибудь напутают. Говорил, поедет прямо до Оттавы. Ни про какие местные деревни речи не было.

Заклинатели выбрались из телеги, и она, поскрипывая, покатила дальше.

Неширокая дорожка, тянущаяся сквозь поле сого, заросла мелкой ярко-зеленой травой. Тяжелые колосья чуть покачивались на ветру, шелестели тонкие длинные листья. Ярра постаралась на славу, и ровные ряды побегов доставали почти до груди.

Припекало солнце, горячий воздух плыл над землей. Впереди виднелась полоска кудрявой солнечной рощицы.

Гризли сбросил куртку, стянул сапоги и, оставшись в одних штанах и рубахе, пошлепал босиком, блаженно жмурясь. Сагюнаро сосредоточенно думал о чем-то, почти не глядя по сторонам. Рэй глубоко вдыхал запах нагретой солнцем земли, с удивлением понимая, как отвык за годы обучения от сельской жизни. И размышлял о том, что вряд ли хочет вернуться к ней.

Пару раз заклинателю казалось, будто он видит ярру, идущую вдоль посевов, но та не обращала на них внимания, занятая своими делами.

— Интересно, от чего она хотела нас предостеречь? — задумчиво спросил Сагюнаро.

— Узнаем, когда столкнемся с угрозой нос к носу, — пошутил Рэй. — Хотя она вообще могла говорить о дальнем будущем.

— Может быть, — уклончиво отозвался друг и снова замолчал.

Сого стало пониже, среди колосьев появились синие цветы ветелицы, мелькнула спинка какого-то зверька, удирающего от людей. Похоже, ярра еще не добралась сюда.

Рядом с рощей стало прохладнее, словно горячий ветер, пролетев между деревьев, остыл в их тени.

Заклинатели пересекли небольшой лесок и вышли на следующее поле, за которым, по словам возницы, начиналась Оттава. Дорожка сузилась, превращаясь в тонкую, едва протоптанную тропинку. Здесь сого вымахало выше человеческого роста, и очень скоро путники не видели больше ничего, кроме рядов зеленых упругих стеблей, земли под ногами и полоски неба над головой.

Было очень тихо, только чуть слышно шелестели колосья и вздыхал ветер. Ничего опасного или угрожающего. Обычная дорога в поле. Но заклинатели, сами не зная почему, все ускоряли шаг, настороженно вглядываясь вперед.

Тропинка вела прямо, но в какой-то момент Рэю показалось, что он стоит на одном месте.

— Мы ходим кругами, — неожиданно сказал Сагюнаро, словно прочитав его мысли, и остановился.

— Это дорога через поле, — отозвался Гризли, явно пытаясь успокоить друзей, хотя виду него самого сделался обеспокоенным. — Никто не станет портить посевы, прокладывая здесь сотню троп. Мы никуда не сворачивали, все время шли прямо.

— И все равно мы не движемся вперед.

— Я чувствую то же самое. — Рэй подпрыгнул, чтобы разглядеть что-нибудь за рядами колосьев, но сого было слишком высоким.

— Ладно, знаю я такие фокусы. — Гризли захватил несколько стеблей, согнул и завязал их узлом. — Сидит посреди поля какой-нибудь пакостный шутник из мелких духов и всем, кто по полю идет, начинает голову морочить. Но с нами этот номер не выгорит.

Он отступил на шаг, окинул оценивающим взглядом свою работу и произнес что-то едва слышно.

— Если бы тебя увидели крестьяне, — улыбнулся Рэй, наблюдающий за ним, — решили бы, что ты собираешься навредить посевам.

Увалень понимающе хмыкнул. Узлы или заломы на посевах всегда считались происками злых ведьм. И обычно крестьяне не церемонились с тем, кого считали виновным в неурожае на своем огороде.

Сагюнаро молча покачал головой, словно сомневаясь в этой уловке Гризли, но ничего не сказал.

Заклинатели пошли дальше, больше не торопясь, внимательно глядя по сторонам, но, похоже, несложная магия подействовала, потому что ощущение топтания на месте прекратилось.

Постепенно сого стало ниже, впереди показалась еще одна полоска деревьев. Зеленый шелестящий остров, возвышающийся над золотистыми волнами колосьев.

— Возница говорил, надо перейти всего два поля, — сказал Гризли, приставляя руку козырьком колбу. — Но я что-то не вижу даже намека на город.

— Может быть, он ошибся, — предположил Рэй, тоже напряженно вглядываясь вперед.

— Или твоя формула не помогла и мы все-таки заблудились, — откликнулся Сагюнаро.

— Что-то я ни разу не слышал о том, чтобы кто-то заблудился на прямой дороге, никуда не сворачивая, — буркнул Гризли ему в спину.

Посевы здесь выглядели редкими и чахлыми, их забивали сорняки и буйно цветущий змееголов. Кое-где земля была изрыта кротовыми норами. Казалось, что ярра никогда не заходила на это поле или забросила его за какую-то провинность хозяина.

— Это болотная трава. — Увалень смотрел под ноги на ветвистые, щетинистые стебли с мелкими бледно-розовыми цветами.

— Вижу, — отозвался Рэй.

Еще через полчаса пути под ногами захлюпала вода, и Гризли пришлось натягивать сапоги.

Заклинатели шли в полном молчании, не слыша ничего, кроме чавканья мокрой земли под подошвами и собственного дыхания. Еще временами начинали тонко звенеть комары. На солнце набегали легкие облачка, и его лучи больше не казались такими палящими.

Деревья, растущие впереди, приближались. А Рэй вдруг почувствовал непонятную тревогу. Она становилась все сильнее, но он никак не мог понять, что его беспокоит. Поблизости не было никаких враждебных духов. Заболоченный кусок поля, небольшая рощица — обычный сельский пейзаж, в нем не могло быть ничего опасного, но он ощущал, как холодеет кожа на затылке и мысли, прежде связные, начинают как будто застывать.

Рэй мельком взглянул на друзей, пытаясь определить, чувствуют ли они то же самое, но те не выглядели встревоженными это немного успокоило его самого. Впрочем, ненадолго.

Тропинка скользнула в рощицу и запетляла между деревьев. Здесь оказалось прохладно, но сухо. Земля была усыпана слоем прошлогодних побуревших листьев, сквозь которые пробивались тонкие травинки. Пахло грибами. В другое время и в другом настроении Рэй, быть может, даже поискал их, но сейчас ему хотелось как можно быстрее выйти отсюда.

За деревьями показалось новое открытое пространство — широкий луг, покрытый кочками, поросшими высокой, жесткой травой. Они торчали среди черных, вывернутых комьев земли. Словно кто-то вспахал эту пустошь и засеял лохматыми, уродливыми головами.

Рэй почувствовал, что от этих нехороших мыслей по спине снова пробежал холод. Как говорил магистр Хейон, «в некоторые моменты свое воображение нужно сдерживать, иначе оно заставит тебя увидеть юрга там, где его нет. И конечно же тот немедленно появится».

Впереди виднелось несколько темных низких строений. Они стояли, сбившись в кучу, словно стадо овец, и таращились на путников пустыми глазницами маленьких окон.

— На город это не похоже, — сказал Рэй друзьям, — но, может, мы здесь хотя бы дорогу туда узнаем.

Однако задавать вопросы было некому. Подойдя ближе, заклинатели увидели, что деревня заброшена, и, похоже, уже давно. Заборы покосились, трава росла между ступеней каждого крыльца, серый лишайник заползал на темные от времени деревянные стены, из дверных проемов смотрела черная пустота. Пара домов вообще развалилась, на одном не оказалось крыши.

Вокруг была разлита напряженная угроза. Она остужала теплый воздух и глушила все звуки мертвой тишиной.

— Не нравятся мне это место, — тихо сказал Рэй, озвучив наконец свою тревогу.

— А кому оно, по-твоему, понравится? — так же негромко спросил Гризли, оглядываясь.

— Кому-нибудь может, — неопределенно отозвался Сагюнаро, но уточнять не стал.

Они медленно пошли по пустой улице. Увидели заросший пруд, осыпавшийся колодец…

— Интересно, почему люди ушли отсюда? — спросил заклинатель, не ожидая ответа, и тут же резко повернулся, почувствовав какое-то движение сбоку.

Но это лишь качнулся на ветру наполовину оторванный ставень в одном из окон.

— Такие деревни иногда встречаются, — тихо ответил Гризли. — Некоторые выгорают из-за пожаров. Какие-то бросают из-за эпидемий. Неурожаи. Да мало ли что еще.

— Или особо сильные проклятия, — добавил Сагюнаро.

Тени от домов черными неровными квадратами лежали на земле, и наступать на них совершенно не хотелось. Заклинатель посмотрел наверх и только сейчас заметил, что солнечные лучи падают под другим углом — солнце перевалило на другую половину неба. Приближался вечер.

— А вроде недавно был полдень, — сказал Гризли, заметив его взгляд. — Сколько же мы тут бродим?

Рэй хотел ответить, что не меньше четырех часов, но промолчал, неожиданно услышав звук, долетевший с окраины деревни. Долгий скрип. Как будто от несмазанной калитки или вращающегося барабана колодца.

— Может, здесь и есть люди, — произнес Сагюнаро, и заклинатели поспешили вперед.

Дома закончились быстро. Еще несколько вросших в землю, покосившихся стен с провалившимися крышами, а за ними — пустырь, заросший высокой травой. Посреди него в землю были вкопаны два столба, с перекладины, прибитой на них сверху, спускались веревки, между ними привязана дощечка. Качели.

На ней, спиной к заклинателям, сидел ребенок, мальчик лет семи в серой рубашке и таких же штанах. И раскачивался, медленно, размеренно, не останавливаясь. Вперед-назад, вперед-назад. Каждый взмах сопровождался громким, натужным скрипом.

Рэй медленно пошел вперед. Высокая трава захлестывала колени, оплеталась вокруг ног, словно пыталась удержать на месте.

— Эй, — негромко позвал Гризли.

Качели замерли. Как маятник в часах, оставшихся в пустом, заброшенном доме. Скрип смолк.

Заклинатели приблизились. Теперь можно было рассмотреть давно не стриженный затылок мальчика, прореху на рукаве рубашки.

— Привет, — сказал Гризли весело и дружелюбно. — Ты здесь один?

И только тогда тот начал оборачиваться, так же медленно, как и качался. В какой-то миг Рэю показалось, что сейчас он увидит на месте лица ребенка что-то страшное или отвратительное. Провешенный нос, пустые глазницы или вообще белое пятно. Но он увидел обычную мальчишескую физиономию. И не успел обругать себя за излишнюю впечатлительность, как тот произнес:

— Вы заблудились.

Этот голос не мог принадлежать мальчику, он вообще не мог принадлежать человеку. Низкий, угрожающий… замогильный.

— Здравствуй, ярудо, — спокойно произнес Сагюнаро.

И тут же губы ребенка расползлись в злобной усмешке, обнажи в острые зубы, глаза как будто ушли глубоко под надбровные дуги, засветились оттуда колючими огоньками.

Аура пустой, мертвой деревни, которую все это время чувствовал Рэй, сгустилась и окутала маленькую фигуру на качелях.

— Узнал, — сказал ярудо недовольно и хрипло. — Такую игру испортил!

Этих существ называли духами разбитого очага. И самый опытный заклинатель часто не мог отличить их от людей. Ярудо встречались в разрушенных городах, заброшенных деревнях, на развалинах домов. Они выглядели как дети или старики. Одинокие, пугающие, жутковатые создания.

Они любили наводить ужас на случайных путников, умели ловко морочить голову, заставляя идти не туда и проходить мимо нужного пути, хотя он находился совсем рядом. «Плели» новые дороги, заводящие прямо к развалинам, где они сидели, поджидая новую жертву, чтобы насладиться ее страхом.

Говорили, что когда-то они были духами-хранителями домов. Но не погибали вместе с разрушенным зданием, а превращались вот в таких темных существ, привязанных к руинам.

— Ты знаешь, как добраться до города? — спросил Рэй, чувствуя, как досада на маленького изгнанника сменяется жалостью.

— Знаю, — буркнул тот недовольно. — Только не скажу.

— Тогда убери морок с дороги, и мы ее сами найдем.

— Не уберу. Не заставите, хоть развоплощайте. — Ярудо отвернулся и вновь начал раскачиваться.

— А что, это мысль. Про развоплощение, — откликнулся Гризли, возмущенный тем, что потерял целый день из-за коварного духа.

— Ладно, оставь его, — сказал Рэй. — Пусть сидит.

— Но ты представляешь, сколько людей он напугал и завел в эти дебри?

Заклинатель представлял. Усталые, заблудившиеся путники добирались наконец до деревни, понимали, что она заброшена, и натыкались на мальчишку, который говорил с ними голосом потустороннего существа. Как они все, должно быть, бежали отсюда.

— Его магия рассеется к утру. — Сагюнаро оглянулся на деревню, присматривая подходящий дом. — Переночуем здесь.

— В дома не заходите, — злобно прошипел ярудо, оглядываясь. — Они мои. Особенно ты, шиисан. — Последнее слово он произнес едва слышно, но Рэй видел, как друг дернулся и его глаза недобро сузились.

— Не обращай внимания, — быстро сказал Рэй, хотя в принципе этот дух не заслуживал защиты за свои обычные проделки. — Пойдемте, найдем место для ночлега. Да и поесть не мешает.

Гризли укоризненно покачал головой:

— Вечно ты жалеешь кого попало.

Но не стал спорить. Сагюнаро отвернулся от ярудо и первым пошел к деревне.

В дома они действительно не стали заходить. Но не из-за требования духа. Слишком мрачно, сыро и мертво было внутри.

Заклинатели нашли небольшую лужайку между двумя более-менее целыми зданиями и решили остановиться на ночлег здесь. Разложили на земле плащи, достали скудные запасы, которые взяли с собой в дорогу. Хозяйственный Гризли насобирал сухих веток и разжег костер. Где-то разыскал кастрюлю, целую, хотя и слегка помятую. Рэй принес в ней воды из колодца. Сагюнаро, отправившийся вместе с ним, обнаружил по дороге заросли мяты и шалфея. Сорвал несколько пучков для чая. Так что, когда солнце опустилось за горизонт, они сидели вокруг костра, вполне довольные жизнью.

— Можно было и не торопиться, — заявил Гризли, помешивая веточкой в кастрюле. — Ехали бы сейчас в той же самой телеге, никуда не спешили.

— Ничего не поделаешь, нас все время тянет к духам, — откликнулся Сагюнаро, удобнее устраиваясь на своем широком плаще — ангаваштраме. — Даже если мы не знаем об их существовании, все равно придем туда, где они есть.

— Значит, ярра предупреждала нас о ярудо. — Рэй растянулся на земле, глядя на первую звезду, появившуюся на небе. — Но я бы на месте защитницы посевов не стал так волноваться. Он не настолько опасен.

— Это смотря для кого. — Увалень постучал веточкой по краю кастрюли и отложил ее в сторону. — Я слышал, некоторые особо впечатлительные, увидев его, умирали от страха или бежали так, что ломали себе шею. И мы сами, если бы не узнали маленького поганца…

— Особенно мне нравится это «мы», — заметил Рэй с улыбкой.

— Ну ладно, если бы Сагюнаро не узнал, — покладисто согласился Гризли, обламывая несколько стеблей дудника, чтобы сделать из них соломинки для чая. — Как тебе это, кстати, удалось?

— Просто почувствовал, — нехотя ответил тот.

— А я ничего такого не понял. Он здорово создает этот фон пустоты и заброшенности. Мы попали в него уже на поле, но ничего не сообразили. И зачем ему тратить столько сил, чтобы захватить настолько большую территорию? Как думаешь, Рэй?

Заклинатель не ответил, неожиданно услышав тихие шаги, едва различимые за мягким шелестом травы. Приподнялся и увидел растрепанного мальчишку в серой рубашке, неуверенно приближающегося к ним. Тот подошел, не обращая внимания на недовольное, выразительное молчание людей. Присел возле Рэя.

— Огонь, тепло, — произнес ярудо невыразительным, тусклым голосом и, не отрываясь, уставился на языки пламени. — Так давно не видел.

Он выглядел таким маленьким, жалким, затравленным и одиноким, что заклинателю вновь стало не по себе. Это существо не было виновато в гибели своего дома, которая сделала его злобным и мстительным.

Рэй отломил кусок рисовой лепешки и протянул духу.

— Хочешь?

Сагюнаро вдруг издал какой-то злобно-шипящий звук. Гризли, замотав головой, приподнялся. Но ярудо уже посмотрел на скромное подношение с величайшим изумлением. И взял его. Заклинатель почувствовал быстрое прикосновение ледяных пальцев.

Дух держал небольшой кусок обеими руками, почтительно и бережно, а лицо у него стало совсем как у обычного мальчишки — удивленное и взволнованное. Потом он прижал лепешку к груди и застыл, глядя куда-то сквозь огонь отсутствующим взглядом.

— Нашел кого приваживать, — сердито сказал Гризли, плюхаясь на свое место.

— Это было неразумно, — сдержанно заметил Сагюнаро. — Теперь он может увязаться за тобой. А ярудо не тот дух, в компании которого легко и приятно.

— Кого ты пожалеешь в следующий раз? — добавил хмуро увалень. — Манмо? Или гаюра?

— Он не виноват в том, что с ним случилось, — твердо ответил Рэй, признавая, впрочем, некоторую правоту друзей. — Сами знаете, многие заклинатели запечатывают духов-хранителей прямо в стены здания. И те даже не могут выйти из дома, когда он разрушается или горит. — Он мотнул головой, не давая Гризли, собравшемуся что-то возразить, перебить себя, и продолжил: — И в том канрине с горячими источниками ничего бы не случилось, если бы акацию и крапиву не посадили вместе. А они не выносят друг друга, мечтают избавиться от соседа. И знаете, магам плевать, что чувствуют духи.

— Напиши жалобу в орден, — посоветовал, усмехаясь, увалень, — от имени потусторонних существ. О том, как с ними плохо обходятся. Ярудо пусть подпишет первым. — Он кивнул на медитирующего духа и рассмеялся. — Эх, Рэй, поздно ты сообразил, надо было с акации начинать, потом бы крапиву подключил, а там, глядишь, и черный кодзу подтянулся бы. Он тоже, наверное, считает, что маги его несправедливо обижают. Не дают творчески самовыражаться.

— Ну не настолько я наивный, — невозмутимо отозвался Рэй, хотя почувствовал неожиданный прилив раздражения. — А вот ты не возражал, когда я спас тебя от гаюров. Тоже, видимо, исключительно по собственной глупости.

Наверное, не стоило этого произносить вслух, но упоминание о кодзу и его мире снова резануло внезапными тяжелыми воспоминаниями.

Гризли уставился на него удивленно и немного обиженно, явно не ожидая такой реакции на свою шутку.

— Да я вовсе и не считаю, что ты…

Он не успел договорить, ярудо неожиданно поднялся и, продолжая прижимать хлеб к груди, ушел в темноту.

— Похоже, он не собирается увязаться за мной. — Рэй улегся на землю, завернулся в плащ и закрыл глаза. — Ладно, спокойной ночи. Завтра рано вставать.

Наверное, Гризли хотел продолжить разговор, начать спрашивать о чем-то или обвинять, потому что заклинатель услышал очень тихий голос Сагюнаро:

— Оставь его в покое. Я же предупреждал, чтобы ты не упоминал при нем о кодзу.

— Да почему? Что за ерунда? Если у кого-то не хватает выдержки, чтобы сражаться с духами, не нужно этим заниматься.

— Ты не знаешь, что он увидел в мире пожирателя мыслей, — негромко и терпеливо продолжал увещевать его друг. — С чем ему пришлось столкнуться.

— Еще неизвестно, кого мы все увидим в будущем и что нам придется перенести, — возразил жестко Гризли, не понижая голоса, явно для того, чтобы Рэй услышал и принял к сведению его слова. — Надо научиться забывать, отключаться от эмоций. Иначе не сможешь жить нормально, свихнешься.

Разумом Рэй понимал, что он прав. Необходимо уметь без жалости и раздумий уничтожать враждебных духов, забывать обо всех сложностях и боли. Но как тогда быть с Сагюнаро, который сам балансирует между тьмой и человеческой сущностью? Когда получится забыть Тору? И получится ли вообще?

Темнота вокруг наполнилась приглушенными ночными звуками. Потрескивал костер, шуршали в траве мелкие зверьки, в лесу пронзительно и печально закричала какая-то птица. Вздыхали рассыхающиеся дома, скрипели качели на окраине деревни.

Гризли и Сагюнаро замолчали, так и не убедив ни друг друга, ни Рэя, делавшего вид, что спит. А может, и правда уснувшего по-настоящему, потому что вдруг он увидел, как в круг света от костра вошла девушка, одетая в одну лишь мужскую рубашку, разорванную на плече. На ее длинных растрепанных волосах играли отблески красного огня. Красивое бледное лицо было печальным и задумчивым. Она легла на землю рядом с заклинателем, опустила голову на согнутый локоть, улыбнулась и прошептала:

— Хотела отправить тебе письмо. Но не знаю, где ты живешь.

— У меня нет дома, — ответил Рэй, протягивая руку, чтобы коснуться ее плеча.

Оно оказалось теплым, живым, настоящим. Это была не реальная Тора, а та, что погибла в мире кодзу. «Та, которую ты убил», — шепнула заклинателю внезапно проснувшаяся память.

— Значит, ты никогда не узнаешь, что я хотела тебе сказать, — чуть огорчилась она.

— Прочитай мне свое письмо, — попросил он, — теперь я могу его услышать.

— Возьми, посмотри сам, — прошептала девушка, и в ее руке оказался бело-красный, туго скрученный свиток.

Рэй потянулся за ним и вдруг понял, что это окровавленный кусок кожи. Заклинатель быстро взглянул в лицо Торы, увидел в нем лишь безмятежность и спросил:

— Где ты это взяла?

— У меня нет бумаги, — произнесла она очень грустно, придвинулась ближе, коснулась кончиками пальцев его лба.

Они были ледяными.

…Ощущение холода пришло из реальности. Внезапное, резкое, мгновенно вытряхнувшее из сна.

Заклинатель приподнялся, пытаясь понять, что его разбудило. Сагюнаро и Гризли мирно спали. Костер почти потух, только редкие язычки огня пробегали по красным углям. А совсем рядом сидел ярудо. Глаза на его бледном лице смотрели тревожно и слегка испуганно.

— Они скоро придут, — прошептал он.

— Кто? — хрипло спросил Рэй.

— Идем, я тебя спрячу. Они не найдут. — Дух тревожно оглянулся и снова уставился на человека.

— О ком ты говоришь?

— Гаруги, — произнес он едва слышно.

— Что?!

— Эту деревню прокляли, наслали на нее смерть, — торопливо забормотал ярудо, как будто оправдываясь. — И они пришли, убили всех.

Так вот почему это селение опустело. И вот о чем на самом деле предупреждала ярра. Гаруги, пожиратели плоти, кровожадные духи-мстители, не останавливаются, пока не уничтожат последнего из жителей. Любого, кто окажется в проклятой деревне. Даже если это будут случайные путники. Вот откуда здесь ощущение тревоги, близкой, но пока еще спящей беды и такая тишина.

— Сколько их?

— Очень много. Двадцать, тридцать десятков, не знаю.

Рэй вскочил и бросился расталкивать друзей.

— Просыпайтесь! Вставайте, живо!

Он сгреб свои вещи, опрокинул кастрюлю с водой на угли. Те зашипели, словно десяток рассерженных журов.

— Что там опять случилось? — послышалось сонное ворчание Гризли. — Хоть одну ночь мне дадут поспать? Вызови себе куджуна, если сон плохой приснился.

— Если не пошевелишься, проснешься в животе гаруга.

Увалень тут же выкатился из своего плаща. Сагюнаро уже был на ногах, оглядываясь и едва ли не принюхиваясь к ночному воздуху.

— Я ничего не чувствую. Ты уверен, что…

— Идем. — Ледяные пальцы ярудо вцепились в запястье Рэя. — Идем, я тебе помогу.

— Это он тебе, что ли, наплел? — презрительно поинтересовался Гризли, чуть успокоившись. — Очередная жуткая сказочка на ночь?

— Быстрее, — не обращая на него внимания, продолжал настаивать дух, и в его голосе зазвучало едва ли не отчаяние. — Они скоро будут здесь. Идем со мной!

— Он не обманывает, — вдруг уверенно сказал Сагюнаро, внимательно наблюдающий за мальчишкой. — И, похоже, действительно пытается защитить тебя, Рэй.

Гризли угрюмо уставился на духа, напряженно размышляя о чем-то:

— Значит, это гаруги разрушили деревню?

— Их вызвал один заклинатель, — торопливо ответил ярудо, не глядя на него. — Он разозлился на что-то и наслал проклятие. Они пришли и за ночь убили всех. С тех пор я один. И сегодня они явятся опять. Очень голодные. Очень злые, — тревожно прошептал дух и снова обратился к Рэю: — Но я тебя спрячу, и они не найдут.

— Один я не стану прятаться, — возразил заклинатель, пытаясь отцепить от себя его пальцы. — Я не брошу друзей.

— Ну и умрешь вместе с ними! — выкрикнул ярудо со злостью, отпрыгнул в сторону, а потом вдруг совсем по-человечески тяжело вздохнул, сунул руку в карман штанов, вытащил уже подсохший кусок лепешки, посмотрел на него, еще раз вздохнул и сказал угрюмо: — Ладно, помогу всем. Идите за мной.

Он отошел на несколько шагов, оглянулся на заклинателей и произнес требовательно:

— Ну идемте же!

— Ладно, я пойду, — недовольно сказал Гризли, поднимая свой плащ с земли, — но если эта очередная шуточка, я его развоплощу, что бы ты там, Рэй, ни говорил.

— Договорились, — мельком улыбнулся заклинатель, хотя, признаться, ему было не до веселья. Недавний сон и предостережение ярудо сплетались в голове, все больше усиливая тревогу.

Дух шел впереди, оглядываясь на спутников, и что-то бормотал себе под нос, недобро поблескивая глазами.

— Куда ты хочешь нас привести? — спросил Рэй, шагая за ним.

— Сюда. — Он остановился возле дома с провалившейся крышей и сказал задумчиво: — Этот был мой. Там внизу, в подвале, можно укрыться. Они не найдут. Я накрою вас своей силой, и она собьет их с пути, не даст почувствовать людей… Я сам ухожу от них сюда, — признался он нехотя.

— Ненавижу прятаться, — сурово произнес Гризли, поднимаясь по ступеням полуобвалившегося крыльца, — мы все-таки заклинатели, а не трусливые старухи. Этих тварей надо уничтожить.

— Только не сейчас, — рассудительно ответил Сагюнаро. — Надо дождаться рассвета, когда их сила ослабеет. И тогда мы сможем их изгнать.

— Хорошо бы поставить ловушки вдоль всей деревни, — сказал Рэй, — чтобы они оказались запертыми здесь.

— Если бы у нас было время на рисование кругов, — заметил друг, оглядываясь на темноту, накрывшую деревню плотным одеялом.

— Ты раньше предупредить не мог? — спросил Гризли ярудо.

Тот молча отвернулся и проскользнул в свое разрушенное жилище.

— Раньше Рэй не дал ему хлеба, — чуть улыбнулся Сагюнаро и вдруг нахмурился, склонил голову, прислушиваясь, по его бледному в темноте лицу скользнула заметная тень. — Да, они приближаются. Я их чувствую.

— Быстрее, заходим, — велел Гризли.

Внутри дома виднелась поломанная мебель, сваленная в кучу. Балки и перекрытия с провалившейся крыши рухнули вниз, почти перегородив комнату, и через эти завалы можно было перебраться с большим трудом.

Ярудо скользил вперед, как будто не замечая препятствий, и нетерпеливо оглядывался на отстающих спутников. У одной из стен он остановился и показал на пол.

— Здесь люк в подвал. Там можно спрятаться и дождаться утра. Я закрою тебя… — он взглянул на Рэя и поправился неохотно, — вас своей силой. Давайте, не медлите. Они уже рядом.

Рэй и сам ощущал приближение духов — как будто волна красного, жгучего огня накатывала на деревню, все ближе и ближе. Он поднял квадратную крышку в полу, подождал, пока друзья спустятся вниз, спрыгнул следом за ними и задвинул люк.

Подвал оказался сухим, довольно просторным и пустым. Сквозь трещины в полу вниз падали тонкие лучики лунного света. Из земляных стен торчали белесые ниточки корней.

И тут же Рэй ощутил, как сверху тяжелым душным одеялом навалилась магия ярудо. Мутная, словно стоячая вода, она заполнила весь дом, дотекла до крыши и лениво перелилась наружу.

— Надо же, действительно помогает. — Гризли с трудом перевел дыхание, глядя наверх. — И все из-за какого-то куска черствой лепешки.

— Дело не в ней, ты же знаешь, — тихо откликнулся Сагюнаро, садясь на пол, — для него это часть прежней жизни, дома.

Концом наконечника копья Рэй нацарапал на доске люка несколько защитных формул. Царапанье железа по металлу звучало громко, но звук, долетевший с улицы, заглушил его. Это был долгий заунывный вой. К нему присоединился еще один, и еще. А через минуту все вокруг вопило, стонало и рычало.

Рэй на мгновение представил, что должны были почувствовать жители деревни, когда ночью услышали такое под своими окнами.

— Что же они сделали? — прошептал он. — Чем разозлили этого заклинателя?

Рядом с ним появился ярудо, растрепанный и сам немного испуганный. Он прижал палец к губам, требуя молчания, и уставился наверх, будто сквозь пол мог увидеть злобных духов.

А те носились по деревне, словно стая бешеных собак. То тут, то там слышалась грызня, скрежет и треск дерева. Гаруги чуяли, что здесь были люди, но не могли обнаружить, куда те пропали, и в ярости разносили дома, еще остававшиеся целыми.

Заклинатели замерли, прислушиваясь к хаосу, царившему на поверхности, и обменивались понимающими взглядами. Хорошо, что эти твари обычно не разгуливают по земле в поисках добычи, их можно только вызвать.

Гризли на всякий случай добавил еще одну защитную формулу, нарисовав ее на земляном полу.

«И каким сумасшедшим надо быть, чтобы призвать этих существ, — подумал Рэй, — за что мстить так?»

Ярудо, стоящий рядом, поежился.

— Не бойся, — беззвучно сказал ему заклинатель, — к утру они потеряют силу, и мы их убьем.

Дух испуганно взглянул на него, помотал головой, снова вскинул подбородок, глядя наверх, и тут же заклинатели услышали скрежет и громкое сопение где-то сбоку, у наружной стены. Мощные зубы грызли доски, а когти скребли по земле.

— Ты же говорил, они не найдут нас, — угрожающе сказал Гризли ярудо.

— Они не смогли бы почувствовать людей, — ответил тот и добавил с испуганной злостью: — Они чуют шиисана!

Дух стремительно повернулся к Рэю, быстро зашептал:

— Убей его! Или выброси отсюда. Они нападут на него и успокоятся. Или пусть уходит сам.

— Неплохая мысль, — криво улыбнулся Сагюнаро, и в его глазах загорелась мрачная решимость. — Наконец-то у нас появилась возможность проверить на деле мои скрытые способности.

— А может, нам выбросить тебя? — буркнул Гризли, с раздражением глядя на духа.

— Никто никуда не пойдет, — оборвал бессмысленные пререкания Рэй. — Они не смогут прорваться сюда все вместе, наши заклинания сдержат их, а поодиночке с ними справиться мы сможем, только надо…

Его слова заглушил торжествующий рев. Визжащая, орущая, воющая стая бросилась к дому. Ярудо выкрикнул что-то неразборчивое и растаял в воздухе.

Рэй вытащил наконечник копья, глядя вверх. Рядом замер Сагюнаро, и его беззвучный шепот отдавался от стен волнами магии. Гризли начертил на полу еще несколько формул, теперь уже не заботясь о том, что духи могут ощутить их эманации, довольно сильно пробивающиеся сквозь защиту ярудо.

Еще одна волна злобного крика, рычания и воплей докатилась до дома, ударила в его стену и смолкла. Угрожающая тишина навалилась на здание. Заклинатели напряженно смотрели в потолок, прислушиваясь. Но ничего не происходило. Секунды растягивались до бесконечности. Одна, другая, третья… минута.

Сагюнаро взглянул на Рэя, и тот прочел в его глазах тот же самый вопрос, который пришел и ему в голову. «Может быть, они ушли?» Он покачал головой в ответ, не слишком веря в такую удачу.

И тут же наверху раздался грохот. Как будто нечто очень большое и тяжелое ударилось со всего размаху об пол, пытаясь пробить в нем дыру. Потом еще раз. Вниз посыпались щепки и куски дерева. Доска возле люка, ведущего в подвал, проломилась, и в неровное круглое отверстие просунулась безглазая морда. Она напоминала человеческое лицо, только искривленное, с непомерно высоким лбом, длинным ртом от уха до уха, наполненным острыми кривыми зубами. Широкие ноздри громко втянули воздух, чуя запах людей.

Рэй ударил по гаругу формулой, но, видимо, та оказалась недостаточно мощной для этого существа, потому что оно продолжало ломиться внутрь, не обращая внимания на воротник из красных искр, окутавший его шею. Сагюнаро и Гризли добавили свои заклинания, и только объединенная сила трех магов заставила тварь отпрянуть, недовольно ворча. Но тут же четыре длинных когтистых лапы вцепились в края доски, пытаясь отодрать ее.

— Еще раз, вместе, — сказал Рэй, и новая невидимая для глаз волна вонзилась в духа.

Существа наверху завопили, завозились, перебегая с места на место. Они не ожидали, что люди, обычно такие беззащитные, умеют сопротивляться. Чувствовали враждебную силу, разлитую в подвале, и она не нравилась им, настораживала, сбивала с толку, причиняла боль.

— Решают, что делать дальше, — пробормотал заклинатель, как только наверху снова все затихло. — Видимо, поняли, что с нами так просто не справиться.

— Они не могут думать, — недовольно отозвался Гризли, — они умеют только чувствовать еду и стремиться к ней.

Он хотел сказать что-то еще, но наверху в тишине вдруг скрипнула половица. Потом еще одна, а затем заскрежетал весь пол. Доски выгибались, дрожали, трескались. Сверху сыпалась труха и мелкие щепки. Пол завибрировал, словно стены пытались закопаться в землю или, наоборот, выдраться из нее вместе с фундаментом.

— Что они делают?! — крикнул Гризли, пытаясь перекричать все нарастающий шум.

— Вселяются в дом, — на удивление спокойно откликнулся Сагюнаро, раскручивая новую формулу.

Рэй молчал, усиленно соображая, какое заклинание можно применить, чтобы не оказаться погребенным под обезумевшими стенами. Но в голову ничего полезного не приходило, до тех пор пока одна из досок наверху не превратилась в длинную зубастую морду, которая потянулась вниз, собираясь ухватить кого-нибудь из людей. Заклинатель полоснул по ней наконечником копья, его осыпало мелкими стружками. Тварь исчезла, а вместо нее появился десяток других оскаленных пастей. Оживший потолок пытался дотянуться до заклинателей, перемолоть их зазубренными челюстями, втянуть в себя, уничтожить.

Рэй ударил снова, одновременно пропуская через металл формулы изгнания. Мелкая пыль и труха висели в воздухе, заслоняя друзей, хотя те были рядом — он ощущал их магию. Рэй хотел оглянуться, чтобы узнать, что с ними, но тут в его ногу впилось нечто напоминающее зубья капкана. Он вскрикнул от боли, не услышав своего голоса, ударил наотмашь, освободился и увидел, как стружки и куски дерева, падающие на земляной пол, склеиваются друг с другом, превращаясь в такие же голодные морды, что и наверху. Рэй швырнул в них еще несколько формул-спиралей, расчищая вокруг себя место, услышал крик Сагюнаро, полный ярости. Почувствовал укус в плечо и почти равнодушно подумал, что, похоже, они не смогут продержаться до утра. Но тут же отогнал эти мысли.

— Надо выбираться отсюда! — крикнул Рэй друзьям в надежде, что те услышат его. С размаху ударил наконечником копья в крышку люка, и на него сверху хлынул красный поток.

Заклинателя окатило с головы до ног, ослепило и оглушило, выбило из руки оружие. Тяжесть падающей сверху воды или крови не давала выпрямиться, едва не сгибала пополам, а он не мог выбраться из-под этого водопада, как будто прилип. Рэй почувствовал, что задыхается, но тут кто-то схватил его за руку и рванул в сторону.

Он с трудом разглядел Сагюнаро, половина одежды которого была залита красным, видимо, друг тоже успел попасть под кровавый поток — светлые волосы на левой половине головы слиплись длинными алыми прядями. Его рука блеснула мгновенный стальным блеском, и он ударил ею в то самое место, куда только что бил Рэй. Сквозь струи крови, наотмашь.

И тут же все прекратилось.

Стих грохот, исчезли голодные пасти, подвал оказался сухим, хотя должен был быть залит кровью.

Рэй поднял руку, собираясь вытереть лицо, но понял, что оно чистое, так же как и одежда. Гризли, помятый и покусанный, с трудом поднимался на ноги, мотая головой и пытаясь прийти в себя.

— Они играют с нами, — хрипло произнес Сагюнаро. — Духам мщения нравится пугать и причинять боль.

Рэй заметил, что кровь осталась на его рубахе и по-прежнему капает с волос.

— Ты ранен? — спросил Гризли.

— Нет. Все нормально, — быстро ответил тот, взглянув на свою ладонь. И тут же спрятал руку в карман.

Рэй огляделся, ища потерянное оружие, и увидел, что оно отлетело к стене. Лезвие наполовину вошло в землю. Заклинатель подошел, наклонился, попытался выдернуть его, но не смог. Наконечник засел плотно, словно застрял в дереве или камне.

— Помочь? — поинтересовался Сагюнаро, наблюдающий за ним.

— Не надо. — Рэй удобнее перехватил яри, уперся ногами в пол, потянул… и выдернул лезвие вместе с тем, что его держало.

— Ого, — тихо произнес Гризли, — это что, очередная шутка гаругов?

— Нет, это, похоже, правда, — сказал Сагюнаро, присаживаясь рядом.

Наконечник крепко обхватывали истлевшие пальцы. Тонкая, костлявая рука высовывалась из земли, не желая расставаться с неожиданной добычей.

— Кажется, я понимаю, что здесь произошло, — сказал Рэй, чувствуя, как его начинает мутить, но вовсе не из-за этой жутковатой находки.

Гаруги вновь затеяли возню наверху, но заклинатель больше не обращал на них внимания, освободил свое оружие и принялся раскапывать тело. Друзья, помедлив несколько секунд, присоединились к нему.

— Знаете, как можно получить духа-хранителя для дома или целой деревни? — спросил он, копая землю лезвием.

— Вызвать его, — угрюмо отозвался Гризли, отгребая песок в сторону.

— А еще?

— Убить человека, наделенного даром заклинателя, — сказал Сагюнаро, плечом стирая кровь со лба, — и замуровать его тело в стене дома, который требует защиты.

— Или закопать в подвале. — Рэй отложил наконечник и посмотрел на открывшееся тело.

Могила, в которой оно лежало, была совсем маленькой.

— Погодите, — пробормотал увалень ошарашенно, — так ведь тут же ребенок.

— Это он, — ответил заклинатель, глядя на фигурку в обрывках одежды. — Ярудо. Деревенские жители хотели получить защитника, убили мальчишку с даром заклинателя и закопали здесь. Не знаю, правда, как они умудрились додуматься до такого.

— Видимо, ты не читал исторические хроники, — хмуро отозвался Сагюнаро. — Пару веков назад таких мальчишек и девчонок десятками хоронили в фундаментах защитных сооружений. И они преданно охраняли свой народ от бед. А тут всего-то один. Зато десятки лет процветания деревне обеспечены. Ни голода, ни болезней.

— Значит, какое-то время он надежно охранял деревню, — пробормотал Рэй, — а потом с его домом что-то случилось…

— Он сгорел, — неожиданно прозвучал у него над ухом холодный голос духа. Мальчишка стоял рядом, равнодушно глядя на свое тело. — И я стал свободен. Только люди этого не знали. Они отстроили новый дом, зажили как прежде, а я позвал гаругов.

— Ты позвал? — негромко переспросил Сагюнаро. — Значит, не было никакого заклинателя…

Рэй поймал его понимающий взгляд. Во многих легендах говорится о том, что любой преданный, проклятый или даже просто убитый человек может призвать пожирателей плоти. Но не ко всем они приходят и чаще всего уничтожают мстителя вместе с теми, кого он проклял. Если только он сам не дух или не заклинатель.

— Они пришли и убили всю деревню за одну ночь. Никто не спасся, — мстительно сказал ярудо. — Я остался один, думал, что могу уйти, но меня держит это место. Этот дом. Тогда я стал сбивать людей с пути, приводить их сюда. А как только наступала ночь, приходили гаруги.

— Значит, это ты натравил их на нас. — Гризли поднялся, угрожающе глядя на духа.

— Да. — Тот злорадно ухмыльнулся, перевел взгляд на Рэя и тут же отвернулся, словно почувствовав свою вину за все происходящее. — Сегодня я пытался сдержать их, поэтому они до сих пор не добрались до вас. Но они становятся все сильнее.

— Если ты вызвал их, сможешь и прогнать. — Рэй выпрямился, глядя на мальчишку сверху вниз. — Это твои личные демоны.

— Я же говорю, что могу только сдерживать их, — сердито отозвался ярудо.

— Значит, гаруги убьют нас, — жестко сказал заклинатель. — И мы не сможем тебе помочь. Ты останешься здесь навсегда. В этой разоренной деревне.

— Или мы сумеем дождаться утра, уничтожим духов-мстителей и уйдем, — добавил Гризли. — А тебе придется сидеть тут одному и дальше.

— Я не могу! — крикнул дух со злостью, и, слыша его голос, существа в доме взвыли, словно стая морн. — Я не знаю как, — прошептал он, снова отворачиваясь. — Я просто захотел, чтобы моим убийцам стало больно. Очень больно, вот и все. И вообще всем людям, которые приходят сюда.

— А теперь захоти, чтобы духи убрались, — мрачно посоветовал Гризли, поглядывая на потолок, который снова угрожающе зашевелился.

Ярудо злобно прошипел что-то, его лицо исказилось, словно собираясь принять другую форму.

— Мы могли бы попытаться изгнать их, — сказал Рэй, — но для этого нужна твоя помощь. Ты действительно должен захотеть, чтобы они ушли. Только твое желание мести держит гаругов здесь.

Дух сунул руку в карман, вытащил кусок лепешки, посмотрел на него задумчиво и произнес неохотно:

— Ладно. Постараюсь. Но вы не копайтесь тут, а то долго я не удержу. И пусть никто из них не прикасается к моему телу, — велел он напоследок, сердито взглянув на Рэя.

Тонкой струйкой дыма дух просочился через дыру в потолке, и тут же крышка люка отлетела в сторону, открывая черную квадратную дыру.

— Они все тесно связаны друг с другом, — быстро сказал Рэй. — Прочная цепь. Гаруги, тело убитого мальчишки, этот дом, желание мести ярудо. Надо разрушить все звенья.

— Я пойду наверх, — тут же решительно заявил Гризли, примеряясь, как лучше ухватиться за край досок. — Начну ритуал изгнания. Ты, Рэй, уничтожь тело. Похоже, ярудо доверяет только тебе и никого больше к своим драгоценным костям не подпустит. А ты, Сагюнаро, пойдешь со мной. Если эти твари полезут из стен, будешь им головы отшибать.

— С чего это вдруг такое доверие? — усмехнулся тот, и его лицо, испачканное кровью, на миг исказилось.

— Да уж видел я, — туманно, но многозначительно отозвался увалень, ловко выбираясь наверх.

Сагюнаро весело взглянул на Рэя:

— С каких это пор он начал командовать?

Похоже, его нисколько не беспокоила предстоящая драка, наоборот, в глазах друга начинали сверкать азартные огоньки разгорающегося желания убийства. Дружески кивнув, он исчез в черной дыре следом за Гризли.

Заклинатель подошел к телу, когда-то принадлежавшему ярудо. Оно было все еще полуприсыпано землей в мелкой яме. Крестьяне не очень-то старались, когда закапывали его.

Формула изгнания, которая начала раскручиваться в памяти Рэя, была несложной, но длинной и с побочными эффектами, весьма неприятными для исполнителя. Он присел на краю могилы, воткнул яри рядом с собой и начал произносить заклинание. И словно в ответ на его слова сверху послышался грохот, завывание и треск. Гризли с Сагюнаро начали выполнять свою часть работы. И, похоже, успешно, судя по тому, как стал содрогаться дом.

Стараясь не отвлекаться на шум и мусор, сыплющийся сверху за шиворот, Рэй читал давно заученный текст. Нужные знаки медленно проплывали перед его глазами. В какой-то момент — он сам не заметил когда — кости начали слабо светиться. В темноте подвала это свечение становилось все ярче, словно истинная сущность духа-хранителя возвращалась сюда. Заклинателю пришлось прищуриться, чтобы видеть хоть что-то сквозь это сияние.

Волна магии, долетевшая сверху, слегка задела его, и Рэй почувствовал, как волосы на затылке поднялись дыбом. Заставив себя не думать о том, как там приходится друзьям, маг продолжал произносить нужные слова. Через минуту ему стало казаться, что отзвук каждого из них эхом отражается от стен.

А потом сияние погасло, словно кто-то невидимый дунул, потушив светильник. Темнота вокруг стала еще чернее. Рэй заморгал, пытаясь подстроить зрение к внезапно изменившемуся освещению, как вдруг сверху на него спикировало нечто быстрое, легкое, стремительное. Острый край невидимого крыла задел по щеке, срезал прядь волос, ударил по плечу.

Заклинатель сидел не шевелясь, продолжая шептать формулу. Следом за ночным летуном появился еще один, затем еще, и скоро вокруг Рэя кружила целая стая.

Очень быстро они поняли, что человек не двигается, не собирается бежать или защищаться, и подлетели совсем близко. Тогда он резко вскинул руку с зажатым в ней наконечником копья, втыкая в ближайшую тварь. Почувствовал, как она бьется, хлещет его по запястью колючими крыльями, и услышал далекий вопль ярудо. Дух чувствовал боль, с которой рвалась его связь с домом.

С потолка, совсем рядом с Рэем, рухнула доска. Потом еще одна. Магия Гризли колючим ежом прокатилась по всему подвалу. Сагюнаро крикнул что-то, но заклинатель не разобрал, что именно. Он вдруг ощутил явственный запах дыма. Тонкие сизые струйки заклубились под потолком.

— Подожди еще немного, — прошептал он, сам не зная толком, к кому обращается — к себе или ярудо.

Кости, замотанные в истлевшие тряпки, начали рассыпаться. По ним пробежали тонкие трещинки, серый прах медленно оседал, смешиваясь с землей.

В подвале стало трудно дышать. Горький дым ел глаза и сжимал горло. Острокрылые летуны комками серого пепла посыпались на пол.

Заклинатель уткнулся носом в сгиб руки, зажмурился, мысленной скороговоркой произнося последние строчки.

— Рэй! — прозвучал сверху крик Сагюнаро. — Уходи оттуда!

— Твой ярудо поджег дом! — вторил ему разъяренный Гризли. — Бросай все!

Вопли гаругов, запертых в стенах, сплелись с каким-то шелковым шуршанием и потрескиванием. Значит, пламя начало облизывать стены и кусать запертых в них духов.

— Сейчас, — сказал заклинатель, пытаясь сдержать кашель. — Еще несколько секунд.

Густой дым завис над ямой в полу, обретая очертания человеческой фигуры.

— Рэй! — снова долетел сквозь рычание духов и грохот крик Сагюнаро.

— Сейчас, — повторил он, понимая, что его не слышат, и с размаху вонзил в дым, колышущийся над телом, лезвие яри.

Клубы серой гари ударили в лицо, едва не задушив его. Заклинатель шарахнулся в сторону, краем глаза успев заметить, как тают кости хранителя деревни. Задержав дыхание, ухватился за край люка, подтянулся и с чьей-то помощью выбрался наверх.

Здесь все было освещено красным дрожащим светом. Языки пламени взбирались на стены, а в огне и клубах дыма корчились и бились гаруги, все еще связанные с домом. Ярудо нигде не было видно.

— Быстрей! — крикнул ему прямо в ухо Гризли.

Сагюнаро, перемазанный кровью и копотью, дорисовывал на полу какую-то формулу. Он вскинул голову, скользнул по Рэю невидящим взглядом и, взмахнув рукой, обвел вокруг себя широкую окружность. Затем вскочил и жестом велел друзьям следовать за ним.

Уворачиваясь от огненных ошметков, летящих во все стороны, закрываясь от дыма, перепрыгивая через горящие балки, заклинатели выбежали из дома.

Как только они оказались на улице, в небо ударил угольно-черный столб, в котором кружили хищные тени гаругов. Стены, больше не связанные силой духов, рухнули, разбрызгав целые тучи красных искр. Горячий ветер пролетел по улице, разнося их и забрасывая на дома. И через несколько минут полыхала вся деревня. Горел сруб колодца, здания превратились в лохматые стога огня. Раскачивались сами по себе пылающие качели…

Заклинатели медленно пятились от пожара, глядя на причудливые изгибы пламени.

— Похоже, ему удалось прогнать их, — произнес Рэй только для того, чтобы нарушить молчание.

— Он не прогонял, — отозвался Сагюнаро. — Наоборот, запер в доме, когда эти твари полезли из стен. Приказал оставаться на месте и поджег дом. Вместе с собой.

— Достойный конец для такого, как он, — убежденно сказал Гризли.

— Но я же освободил его. Он должен был уйти.

— Может, и ушел, — равнодушно пожал плечами увалень. — Успел убежать в самый последний момент. Теперь не узнаешь.

Сидя на краю деревни, они смотрели, как догорают дома. Пожар не перекинулся на лес или сухую траву, растущую вокруг, хотя ветер мотал огонь из стороны в сторону как хотел. Казалось, что селение находится внутри заколдованного круга, из которого наружу не может вылететь ни одна искра, ни один клуб дыма. Хотя Рэй был уверен, что видел маленькую черную тень, перепрыгнувшую через эту запретную линию и быстро побежавшую в сторону леса.

## Глава 7. СЛЕДУЙ ЗА ЛЯГУШКОЙ!

— Рэй, мне надо с тобой поговорить.

Круглое лицо Гризли с торчащим ежиком волос надо лбом выглядело чрезвычайно серьезным. Похоже, разговор предстоял не о деталях поимки сузо.

Тропинка, по которой быстро шли заклинатели, круто спускалась к воде. Под ноги то и дело попадались камни, сапоги скользили по размокшей после недавнего дождя глине.

В Варре и ее окрестностях было жаркое лето, а здесь, в провинции Датидо, под высокими угрюмыми елями притаилась осень. Вершины гор укрывали плотные тучи, лениво ползающие по склонам. От бурных горных речушек тянуло прохладой, то и дело начинал лить холодный дождь, на дневных стоянках было трудно разжечь костер — от мокрых сучьев валил дым, а огонь никак не желал вспыхивать.

Сегодня с утра, правда, дождь прекратился, но с деревьев и с мокрой травы, нависающей над тропинкой, падали пригоршни тяжелых ледяных капель. Рубаха и штаны Рэя уже промокли, настроения обсуждать какие-то серьезные проблемы не было.

— Слушай, может, в другой раз?

— Нет, сейчас самое удобное время, — уперся Гризли. — Я бы не хотел, чтобы Сагюнаро нас слышал.

— Ага, так, значит, разговор о нем?

— Да, — хмуро подтвердил тот.

Впереди мелькнул рыжий хвост духа, который с вечера крутился около их стоянки, примеряясь, как незаметнее напасть на одного из быков. Ночью Рэй отпугнул его, но настойчивое существо собиралось увязаться за ними дальше, поэтому магам пришлось побегать по лесу, чтобы поймать его.

Рэй наклонился, чтобы ветка, низко свисающая над тропинкой, не ударила его по голове.

— И что ты хотел сказать о Сагюнаро?

— А ты как будто не замечаешь? — Гризли, так же как он, поднырнул под тяжелую лапу ели, не обращая внимания на холодные капли, посыпавшиеся сверху. — То, что с ним происходит, мне совсем не нравится.

— Он всегда был немного странным. Даже когда мы учились. Впрочем, кто из нас без странностей.

— Ага, как же, — саркастически заявил увалень. — Поэтому он стал требовать на ужин недожаренное мясо и издалека чувствовать запах крови. Собаки на него рычат, духи шарахаются. Уже не говоря о том, что произошло в деревне. Так что можешь не морочить мне голову, я все-таки заклинатель, а не гость с улицы.

Шару, которому надоело убегать, неожиданно выскочил из зарослей, растущих слева от тропинки, противно шипя, плюнул в сторону преследователей, не попал и плюхнулся на землю, придавленный формулой Рэя. Повозился несколько секунд, пытаясь подняться, а потом замер.

Гризли подошел к нему, поднял за хвост и сказал задумчиво:

— С виду обычная белка.

— Злобная белка, — улыбнулся Рэй, надеясь, что разговор о странностях Сагюнаро закончен.

Но, как оказалось, нет.

— А еще он убивает, — продолжил увалень, наблюдая за тем, как существо в его руке начинает менять форму, превращаясь из небольшого пушистого зверька в тонконогую тварь с присоской вместо рта.

— Мы тоже убиваем.

— Мы изгоняем, — внушительно ответил Гризли, размахнулся и забросил духа подальше в кусты.

— Не вижу разницы. Это просто названия одного и того же действия. Многие сущности после нашего воздействия превращаются в пыль, дым, ничто и уже не могут вернуться. Так что он…

— Он получает от этого удовольствие. Ему нравится видеть кровь, чувствовать боль, наблюдать за смертью. Я видел, как он уничтожает гаругов. И, поверь, это был не праведный гнев.

— И что?

Гризли подошел ближе и произнес вполголоса:

— Это все из-за того, что произошло в пещерах шиисанов? Он сам становится одним из них, ведь так?

Рэй помолчал. Вокруг мерно шумел лес, растущий на склонах гор, невнятно бормотал ручей, бегущий внизу, на соседних деревьях посвистывали клесты…

Гризли действительно был заклинателем, и его нельзя обмануть рассказами о плохом настроении Сагюнаро в тот день. Рэй видел все то же самое, что беспокоило его, но не хотел обсуждать это с ним, именно потому, что тот был магом. А задача таких, как он, — изгонять то, что пробуждалось сейчас в душе друга. А если изгнать не получается — уничтожить.

— Он может контролировать себя, — сказал Рэй. — И отлично справляется.

— Пока справляется, — мрачно уточнил Гризли. — А что будет потом, ты знаешь? Я — нет. Вернее, знаю, и мне это совсем не нравится.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Его надо вылечить.

— Каким образом? Как изгнать из человека неизгоняемую сущность?

— Наверняка есть способ, — ответил Гризли, вытирая руки о штаны. — Доберемся до Агосимы, спросим мастера Хейона. Он должен знать.

— Что должен знать мастер Хейон? — послышался голос Сагюнаро.

Тот спускался вниз по тропинке, и в его доброжелательно-безмятежном взгляде мелькнула цепкая настороженность.

— Говорю, что надоело работать бесплатно, — бойко и совершенно правдоподобно ответил увалень. — Изгнали шару только что, а толку? Пусть учитель дает нам печати, а уж возьмет он нас к себе или нет, мне теперь все равно.

Лицо Сагюнаро осталось непроницаемым, но недоверие из глаз исчезло.

— Идемте, — сказал он, никак не реагируя на слова о бывшем воспитателе. — Ехать пора.

Он развернулся и пошел обратно. Гризли многозначительно взглянул на Рэя и тоже направился наверх, к дороге.

Они были в пути уже третью неделю. Менялись повозки, на которых ехали друзья, попутчики, селения, пейзажи вокруг. Дорога превращалась то в широкий тракт, забитый телегами, волами, пешими путниками, то в две узкие колеи, едва заметные в траве.

Но для заклинателей дни путешествия отличались один от другого только духами, которых они встречали. Два «добрых старичка», блуждающие возле старых складов одного небольшого городка, ночные долгоплегы, прячущиеся в чаще, на одной из остановок, сайна, легким силуэтом промелькнувшая на лугу. И наконец, «водяная лилия», притаившаяся под корягой у старого брода.

С ней пришлось хорошо повозиться.

Бык отказывался входить в воду, чтобы перебраться на другой берег мелкой и безобидной на первый взгляд речушки, и маги вынуждены были вылезти из повозки, чтобы освободить дорогу.

— Она ест только рыбу, дурачина. — Рэй пытался тянуть за собой упрямую скотину, но вол лишь сопел, фыркал и косил взглядом на неспокойную речушку. — Тебя не тронет.

— Ладно, Рэй, оставь его, все равно с места не тронется, пока мы эту дрянь не выловим, — откликнулся Гризли. Он бродил по колено в холодной воде и ворчал, снова зацепившись за любимую тему: — Сколько денег опять теряем. Я теперь опасаюсь лишний раз сказать, что заклинатель. А все из-за этого Собуро и его рассказов о том, что всех магов, не имеющих печати, кто-то желает убить.

— Не всех, только избранных, — сквозь зубы отозвался Сагюнаро, запуская руку под корягу. — Вот он! Попался!

Он выдернул из воды существо размером с щуку, напоминающее зеленую гидру, обляпанную илом и зеленой ряской. Дух забился, пытаясь вырваться и снова уйти на спасительную глубину. Веер брызг окатил заклинателей.

— Держу! — Гризли схватил «лилию» за длинные щупальца-водоросли, появившиеся ниже по течению, но они опутали его ноги и дернули вниз.

Увалень рухнул в воду, подняв в воздух целый ледяной фонтан.

Рэй, начавший произносить формулу, сбился. Вол замычал, попятился, едва не вырвав повод из рук заклинателя.

Возница — немногословный старик, загоревший до черноты, сидел на камне неподалеку и, покуривая короткую трубку, невозмутимо наблюдал за молодыми магами.

— Эй! — крикнул ему Рэй, — подержал бы ты свою скотину!

— Ловите-ловите, — равнодушно прищурился дед, выпуская облачко ароматного дыма. — Говорил я, надо было к новому мосту ехать, а вас сюда потянуло.

Рэй, промолчав, сплюнул и крепче уперся ногами в землю, удерживая быка. Поднявшийся Гризли наконец припечатал «лилию» формулой, и та обвисла в руках Сагюнаро грязно-зеленой тряпкой. Он отбросил ее в сторону, и очень вовремя.

По дороге послышался стук копыт, и к реке выехал экипаж, запряженный парой лошадей. Они были редкостью в Аканэ, и Рэй только однажды видел этих животных. Невысокие, серые, с лохматыми гривами и хвостами, они недружелюбно косились на чужую повозку, нетерпеливо переступали крепкими ногами, громко фыркали.

Возница, правящий упряжкой, натянул вожжи, свысока обозрел открывшуюся перед ним картину — заляпанного ряской Сагюнаро, насквозь мокрого Гризли с закатанными выше колен штанами, Рэя, едва удерживающего вола, — и спросил зычным голосом:

— В чем дело? Почему дорогу перегородили?

— Да вот, рыбу ловим, — невозмутимо отозвался старик, выколачивая трубку о камень.

— Убирайте отсюда свою колымагу, господин торопится. — Возница почтительно оглянулся на повозку.

Словно в ответ на его слова, резная дверца распахнулась, колыхнув шелковой занавеской, а на траву величественно ступил высокий, темноволосый, дорого одетый человек. Увидев его, Рэй выпустил быка, и тот, громко мыкнув, начал пятиться подальше от реки. Сагюнаро застыл на месте, а Гризли, только что выбравшийся на берег, издал радостный вопль:

— Рекар! Ты что здесь делаешь?! — и бросился обнимать бывшего ученика мастера Хейона.

Тот сначала изумленно моргнул, увидев своих товарищей, попытался отстраниться от дружеских объятий мокрого Гризли, но увалень не заметил этого.

— Ты как здесь оказался? — вопил он, хлопая Рекара по плечам и спине. — Мы всё думали: что с тобой случилось? А ты, посмотри-ка, выглядишь богатым господином!

Рэй почувствовал, как радость, вспыхнувшая в нем при виде воспитанника Хейона, с которым не так давно учился вместе, стремительно гаснет. Он заметил, как тот натянуто улыбается, глядя на Гризли, и поглядывает на своего возницу, явно недовольный, что он стал свидетелем этой неожиданной встречи.

Заклинатель посмотрел на Сагюнаро, тот ответил ему быстрым понимающим взглядом и сказал негромко:

— Привет, Рекар.

— Давно не виделись, — произнес Рэй, приближаясь к бывшему товарищу.

Рекар уже справился с удивлением и широко улыбнулся:

— Неожиданная встреча. Что вы здесь делаете?

— Да вот, застряли ненадолго, — сообщил сияющий от радости Гризли, — вол испугался «водяной лилии». Пришлось в реку лезть. А ты куда едешь?

— Дело у меня тут неподалеку, — уклончиво ответил Рекар, внимательно глядя на приближающегося Сагюнаро. — Ну а вы сами куда направляетесь?

— В Амидо, — ответил Рэй.

— Слушай, а это у тебя откуда? — Гризли вдруг ткнул пальцем в отворот бархатного шервани, отделанного мехом. На нем поблескивал тонкий золотой вензель — печать заклинателя. — Как ты смог получить ее, ты же не закончил…

Он не успел договорить, Рекар громко перебил увальня:

— Слушайте, может, подвезти вас? У меня повозка побольше, да и едет быстрее. — Говоря это, он бросил предостерегающий взгляд на бывших товарищей, призывая к молчанию. — А на этой колымаге вам до завтра до тракта плестись.

— Ну давайте прокатимся, — улыбнулся Сагюнаро, хотя его светло-голубые глаза оставались холодными и настороженными.

— Старого друга встретили? — спросил старик, когда заклинатели подошли к его повозке, чтобы забрать свои вещи.

— Вроде того, — буркнул Рэй, взглянув на Рекара, беседующего с веселым Гризли.

— Что же, хорошо. Может, еще повстречаемся, дорога-то одна, — сказал возница, хлопнул быка по спине, и тот послушно отошел в сторону, освобождая путь великолепному экипажу.

Внутри повозка была обтянута шелком. Сиденья — с мягкими спинками, на полу — пушистый ковер.

— Неплохо, — присвистнул Гризли, с комфортом усаживаясь. Он успел переодеться, сунув в мешок мокрую одежду, и теперь вовсю радовался жизни, не замечая мрачности друзей. — Похоже, ты отлично устроился.

— Да, не жалуюсь, — сдержанно отозвался Рекар. — Но у меня к вам сразу будет одна просьба: не болтать о том, что я ушел из храма, не закончив обучение.

«Вернее, учитель выгнал тебя, не допустив к заключительному экзамену», — подумал Рэй, но ничего не сказал.

— Откуда у тебя печать? — спросил Сагюнаро.

— Мне помогли ее получить. — Рекар слегка стукнул в стенку, и возница, словно дожидаясь этого знака, тут же хлестнул лошадей.

Повозка мягко покатила вперед.

— Кто?

— Один влиятельный человек.

— Богатый покровитель? — понимающе взглянул на бывшего сокурсника Рэй. — Ты работаешь на кого-то?

Он видел, что Рекару неприятны эти вопросы, так же как и встреча с бывшими учениками мастера Хейона. Видимо, храм и прежняя жизнь остались в прошлом, о котором не хотелось вспоминать.

Лошади вошли в реку, поднимая брызги. Вода заплескала вокруг колес. Повозку слегка закачало на камнях, а затем она снова выровнялась, оказавшись на другом берегу.

— Работаю, — спокойно сказал Рекар, притушив недовольство в глазах. — И мои услуги ценят. Ну а вы? Прошли испытание или нет?

— Не совсем, — честно ответил Гризли и принялся рассказывать о том, что произошло с ними в праздник духов.

История получалась действительно захватывающая, Рекар слушал, не перебивая, его смуглое, остроносое лицо оставалось невозмутимым. Видимо, так же он держался во время бесед со своим важным господином — отстраненно, сохраняя достоинство, холодно и чуть высокомерно. Чтобы человек, каким бы богатым он ни был, не забывал о том, что рядом с ним маг, повелитель потусторонних сущностей. И только настороженный взгляд его то и дело возвращался к Сагюнаро.

— И вот теперь мы едем в Агосиму, — закончил Гризли свой рассказ.

Рекар кивнул:

— Ну что ж, может быть, это правильное решение.

— А ты куда направляешься? — спросил Рэй.

— Здесь недалеко есть один городок. У меня там небольшое дело.

Было ясно, что он не хочет рассказывать о своих делах или делиться планами на будущее.

В повозке повисла тягостная тишина.

Рэй понял, что им не о чем говорить друг с другом. Хотя много лет они проучились вместе, общих тем для беседы не находилось. Не вспоминать же, как ночью таскали сливы из сада, или о том, как Канринин выпустил сузо возле городского фонтана и какой начался переполох, когда многоногое существо с радужным пузырем вместо головы начало носиться по площади, перепугав горожан. Заклинатель невольно улыбнулся этим воспоминаниям. С друзьями он бы, может, и поговорил об этом. Но не сейчас, когда от Сагюнаро все сильнее веяло равнодушной холодностью. Гризли хмурился, сбросив маску бодрого весельчака, встретившегося после долгой разлуки с хорошим знакомым. Он хотел спросить еще о чем-то, но Рекар уже вытащил книгу в шелковом переплете, открыл и погрузился в чтение, делая карандашом какие-то пометки на полях.

Рэй отдернул занавеску. Повозка катила по дну глубокого ущелья — здесь было сумрачно и сыро. Кое-где с вершин гор тянулись тонкие ниточки водопадов, похожие на волосы лесных духов. Косматые ели наклонялись над дорогой, словно пытаясь лучше разглядеть, кто забрался в их владения. Мрачноватое место.

Гризли удобнее устроился на сиденье, сложил руки на груди и закрыл глаза — то ли спал, то ли делал вид, что спит. Сагюнаро смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи. Рэй рассматривал Рекара, думая, что его богатый покровитель, видимо, один из тех, кто не прочь взять себе на службу личного заклинателя. Значит, Собуро говорил как раз о таких. Ему хотелось расспросить бывшего товарища поподробнее о его жизни, но он не стал этого делать, понимая, что тот вряд ли расположен к откровениям на эту тему…

Наконец лошадиные копыта застучали по камням, загрохотали колеса — повозка выехала на каменную дорогу. Рэй увидел, что они подъезжают к городу. Нарядные домики, окруженные пышными садами, сменили унылые пейзажи ущелий. Почти на каждой крыше замерли жестяные изображения одной и той же птицы — она стояла на одной ноге, подняв острый, как долото, клюв к небу и раскинув крылья.

— Цапля, — произнес Сагюнаро с непонятной интонацией. Казалось, он наконец-то решил для себя какую-то сложную задачу.

Рекар покосился на него, но ничего не сказал.

Немногочисленные прохожие останавливались при виде экипажа, спеша поскорее отступить в сторону, и долго смотрели ему вслед.

За веселенькими красными крышами домов возвышался пологий склон горы, покрытый густым темно-зеленым ковром деревьев. Косматые облака поднимались со склонов и заслоняли вершину. Что-то в этой величественной картине не понравилось Рэю, хотя он сам не мог понять что.

— Как называется эта гора? — спросил он, отворачиваясь от окна.

Рекар помолчал несколько мгновений, потом захлопнул книгу, посмотрел на заклинателя и сказал коротко:

— Гихар.

Секундная тишина повисла в повозке, а затем Сагюнаро произнес:

— Лес Гихара.

И Рэй почувствовал, как внезапный озноб тяжелого предчувствия коснулся затылка. Как будто повеяло холодным ветром.

— Значит, вот с чем связана твоя небольшая работа! — хмуро воскликнул увалень. — Только не говори, что собираешься идти туда.

— Собираюсь, — невозмутимо ответил Рекар.

Про темный лес, растущий на склоне горы Гихар, ходили нехорошие слухи. Будто бы никто из тех, кто заходил туда, уже никогда не возвращался, злобные духи, живущие в нем, не выпускали людей обратно в мир живых. Говорили, будто во время голода, который был в этой местности несколько десятков лет назад, крестьянские семьи уносили стариков и новорожденных детей умирать там. Поэтому не приходилось удивляться тому, что могло появиться в этом лесу.

— Зачем? — спросил Рэй. — Ты же понимаешь, как это опасно.

— Вряд ли твой господин хочет, чтобы ты очистил от духов это проклятое место, — добавил Сагюнаро и чуть улыбнулся. — Можешь рассказать, мы не собираемся раскрывать твои планы кому-то еще.

Рекар помолчал, но было видно, что ему интересно обсудить этот вопрос с бывшими товарищами. Ведь единственная тема, которая их еще связывала, — изгнание духов.

— У человека, на которого я работаю, пропал сын, — сказал он наконец. — Все указывает на то, что он ушел в лес Гихара.

— Что ему там понадобилось? — спросил Рэй. — Его не предупредили о том, как опасно это место?

— Думаю, Сель отправился туда именно потому, что его предупредили, — нахмурился Рекар.

— Знакомая история, — мрачно заключил Гризли. — Сколько ему лет?

— Пятнадцать.

— Ну понятно, — увалень хмыкнул, — значит, приключений захотелось. Или доказать отцу, какой он храбрый. А может, произвести впечатление на девушку. Или поспорил с кем-нибудь. И теперь вся семья бегает, пытаясь вернуть этого оболтуса.

— Тебе помощь не нужна? — спросил Рэй.

Рекар покачал головой, обдумывая что-то.

— Нет, спасибо. Лес, в который я еду, действительно опасное место. Я буду занят поисками и не смогу обеспечивать вашу безопасность.

Рэй с Сагюнаро вновь переглянулись. Друг невесело улыбнулся — тоже понял, что его считают беспомощным мальчишкой. Впрочем, Рекар еще во время обучения вел себя так, словно знал все лучше всех, считая себя самым опытным и разумным.

Ничего не сказав в ответ, Рэй снова отвернулся кокну. А Рекар, украдкой рассматривая своих спутников, думал о том, как они изменились, хотя не так много времени прошло с момента их расставания.

У Гризли, всегда казавшегося не слишком сообразительным ленивым здоровяком, вдруг появилась жесткая решительная складка у губ, а из-под маски добродушнейшего болтуна неожиданно сверкал холодный взгляд расчетливого дельца.

Сагюнаро, которому Рекар симпатизировал больше всех остальных учеников господина Хейона за разумную уравновешенность, стремление к знаниям, естественную вежливость и умение беседовать на любые темы, с любым собеседником, теперь выглядел настороженным, замкнутым, готовым в любую минуту отразить нападение. Атому, что поселилось у него в душе, Рекар не хотел искать названия. Будь он представителем ордена магов, его бы очень заинтересовала красная тень, прячущаяся от его взгляда в глубине зрачков Сагюнаро. Но в обязанности заклинателя влиятельной семьи охота за чужими духами не входила. И он был рад этому.

Один Рэй как будто остался прежним — уверенным в себе и упорным, только белое пламя магии в его серых глазах разгорелось сильнее. И лицо почти утратило подростковую открытость и мягкость, но это произошло не из-за смертельных испытаний — просто он взрослел. Впрочем, как и двое остальных.

Рекар подумал, что Рэй никогда не стремился занять место лидера, но неизменно становился им. И наверняка идея поехать в Агосиму принадлежала именно ему…

Его размышления прервал громкий топот и властный голос, приказывающий остановиться. Возница натянул поводья, экипаж дернулся и замер.

Дверца распахнулась, и спутники увидели человека в военном снаряжении, верхом на лошади. Его окружали несколько пеших солдат с копьями. Он заглянул в повозку, окинул всех присутствующих цепким взглядом, недобро прищурился и обратился к Рекару:

— Мы ждали вас еще утром.

— Меня задержали, господин Кадо, — сухо отозвался тот, не вдаваясь в подробности.

— А это кто такие? — Бледные глаза под густыми сросшимися бровями уставились на Рэя. Морщины возле их внешних уголков показывали, что этот человек уже немолод.

— Это мои друзья. Мы вместе учились.

— Заклинатели? — отрывисто спросил военный, и его суровое лицо чуть расслабилось. Он посмотрел на Сагюнаро, снова нахмурился, будто вспоминая что-то, но не вспомнил и приказал: — Отлично. Следуйте за мной.

— А нас спросить? — тихо произнес Гризли. — Может, у нас другие планы.

Но его не услышали. Дверца экипажа захлопнулась, и послышался быстро удаляющийся топот лошади.

— Единственная дорога, которая ведет к Агосиме, сейчас перекрыта, — сказал Рекар, заметив знакомое выражение упрямой решительности, появившееся на лице Рэя. — Никто не сможет проехать, пока сын господина не будет найден. Так что вам все равно придется задержаться в городе. Я могу устроить вас в очень хорошем канрине. Подождете, отдохнете и, когда все закончится, отправитесь дальше.

— А какой смысл перекрывать путь? — недовольно заворчал Гризли, поглядывая в окно. — Они что, думают, это поможет им найти пропавшего? Он же не на дороге потерялся. Вечно устроят панику…

— Человек, на которого ты работаешь, случайно не наместник провинции Датидо? — неожиданно спросил Сагюнаро.

— С чего ты взял? — нахмурился Рекар, неприятно удивленный его внезапной проницательностью.

— Символ этой семьи — цапля. А здесь она на каждом доме и на значках солдат.

— Не на самого наместника, — ответил тот нехотя, — на его брата, господина Гарру.

— Тогда понятно, почему столько суеты вокруг пропажи этого мальчишки, — воодушевленно произнес Гризли, — небось, если бы крестьянин заблудился, никто бы даже шевелиться не стал. Но ты отлично устроился. Как тебе удалось попасть на службу к таким важным господам?

— Мне помогли, — уклончиво ответил Рекар.

Повозка свернула на боковую улицу и покатила к роскошному саду, за раскидистыми кронами которого виднелась островерхая крыша канрина.

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — снова спросил Рэй, вглядываясь в непроницаемое лицо Рекара.

Тот неожиданно улыбнулся, покачав головой.

— Ценю ваше предложение, но, только не обижайтесь, думаю, я гораздо более опытный маг, чем вы. И действительно не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. К тому же это моя работа, а со своими делами я привык справляться сам.

Рэй мог бы поспорить с подобной оценкой профессиональной подготовленности каждого из них, но вновь промолчал.

Повозка въехала в широкие ворота, украшенные изображениями все тех же цапель. Здесь они танцевали, грациозно изогнув шеи и вытянув длинные ноги. Цветущая жимолость обвивала резные столбики. На лужайках с аккуратно подстриженной травой виднелись каменные пирамидки, символически изображающие духов-хранителей. Дорожка, посыпанная желтым песком, вела к гостеприимно открытым дверям канрина. Возле них стояли богатые носилки с алым шелковым пологом и золотыми кистями. У дверей застыли два солдата, вооруженные копьями. Сразу было видно, что здесь расположилась важная особа, которой требуется охрана.

Из дома выбежал слуга в ярко-зеленой одежде, сливающейся с цветом лужаек, и бросился к повозке. Едва та остановилась, он открыл дверцу и поклонился, успев бросить любопытный взгляд на гостей.

Рекар, уже привыкший к подобному обращению, спрыгнул на песок и кивком велел заклинателям следовать за собой.

Шагая к канрину, те с интересом осматривались. Соседство мертвого леса Гихара никак не ощущалось здесь. Безмятежность, наполненная далеким щебетанием птиц и перезвоном ветряных колокольчиков, разливалась по саду. Недавно прошел дождь, и с красиво загнутой крыши еще срывались одинокие капли. Они звонко падали в деревянные чашечки, стоящие вдоль слива, вплетая свою звонкую мелодию в умиротворяющую музыку природы, витающую вокруг канрина.

Над деревьями тяжело пролетела большая птица и опустилась где-то в глубине сада. Рэй узнал в ней белую цаплю.

По сравнению с тихими лужайками и цветниками в доме было беспокойно. Торопливо бегали служанки, слышались раздраженные громкие голоса, звон посуды, резкие крики напуганной чем-то домашней птички, которая должна была мелодично щебетать. Возле входа в восточную часть канрина стояли еще двое солдат. Они внимательно смотрели на приближающихся гостей, явно собираясь остановить их, но Рекар свернул в боковой коридор, подальше от грозных стражей.

— Когда ты намереваешься отправиться в лес? — спросил Сагюнаро, шагая следом за ним подлинному коридору в дальний конец дома.

— Сейчас, — ответил тот. Поманил слугу, пробегающего мимо, и приказал: — Проводи моих гостей в свободную комнату. И скажи хозяину, чтобы они ни в чем не нуждались.

— Слушай, может, мы все-таки могли бы тебе как-то помочь? — спросил теперь Гризли.

— Нет, — нетерпеливо ответил Рекар, которому, похоже, уже надоели бесконечные предложения помощи, — это личное дело семьи, на которую я работаю, не думаю, что они захотят вмешивать в него посторонних. К тому же со мной отправится военный отряд, я не буду один. Поэтому перестаньте беспокоиться. Вас все это не касается. — Он чуть улыбнулся, словно пытаясь смягчить резкий ответ. — Отдохните. Приведите себя в порядок. — Он окинул взглядом помятую, грязную рубаху Гризли. — Я вернусь, и мы еще обо всем поговорим.

Кивнув напоследок, Рекар удалился.

Почтительный слуга провел заклинателей по запутанному лабиринту коридоров, остановился возле одной из дверей, отодвинул ее и с поклоном отошел. Гризли шагнул в комнату и свистнул, выражая свое восхищение. Они оказались в просторном помещении с огромным окном, выходящим в сад, еще три двери вели в отдельные комнаты. В центре пола журчал фонтанчик, в его широкой каменной чаше плавали золотые рыбки.

Не успели гости канрина оглядеться, как в комнату вошли слуги, несущие столик, нагруженный мисочками и чашами с едой. Поставили его у фонтана и бесшумно удалились.

— Ладно, пусть сами разбираются со своими пропавшими, — сказал Гризли, с удобством устраиваясь на подушках, поближе к угощению. — Рекар справится. Помните, как он изгнал манмо, когда нам это еще вообще было не по зубам?

— И все-таки лес Гихара не назовешь безопасным местом для прогулок, — отозвался Рэй, подходя к окну.

— Им нужен личный маг для того, чтобы никто посторонний не знал о делах семьи, — произнес молчавший все это время Сагюнаро. Он присел на бортик бассейна, глядя на рыбок, которые тут же дружно поплыли к нему, видимо ожидая кормежки. — Мало ли что может понадобиться почтенному господину Гарру.

— Ты знаешь его? — Рэй оглянулся на друга. Жизнь Сагюнаро до храма заклинателей по-прежнему во многом была загадкой для него, и каждая новая ее деталь казалась очень любопытной.

— Видел пару раз. Он встречался с отцом.

Они замолчали. Рэй смотрел в окно, как Рекар выходит из дома в сопровождении того самого немолодого военного и торопливо идет к воротам, где ждут вооруженные солдаты.

В комнату заглянул хозяин канрина — высоченный, широкоплечий, как и все уроженцы Датидо, мужчина. Узнать, все ли в порядке у гостей.

Он выглядел слегка обалдевшим и замороченным. Похоже, события последнего дня доставили ему много хлопот. Доброжелательный Гризли тут же усадил его с собой за стол и засыпал вопросами.

Сначала хозяин мялся, отвечал неохотно и односложно, поглядывая на дверь. Было понятно, что ему не терпится уйти, но он не решается этого сделать, чтобы не обидеть важных гостей, о которых велено заботиться. Впрочем, Гризли умел разговорить любого самого испуганного, зажатого и скрытного.

Через недолгое время хозяин, держа в одной руке чашу с легким сливовым вином, а в другой — палочки с куском тофу, обиженно рассказывал о своих мытарствах.

— Да я этого мальчишку и не разглядел толком, — жаловался он, и его резкий датидский акцент звучал все сильнее. — Пришел какой-то. Попросил комнату. У меня дел других нет, чтобы каждого постояльца расспрашивать, зачем он приехал да куда?

Гризли подтвердил, что многоуважаемого владельца канрина это совершенно не должно было беспокоить.

— Посидел он в комнате, — продолжил тот, ободренный участием заклинателя, — потом вышел. Может, по саду прогуляться. Или в город. У нас здесь очень приличный дом свиданий имеется — «Две цапли» называется. Так там гости не только всю ночь, но и по неделе пропадают. Откуда мне знать, что его в лес потянет?!

Сочувственно кивая, Гризли подлил ему еще.

— А эти налетели, — продолжил раскрасневшийся от выпитого хозяин, мотнув головой в сторону двери. — Меня обвиняют — не уследил! А он что, сказал мне, кто такой да куда собрался? Может, жизнь самоубийством решил закончить? У нас тут многие… — Он запнулся, сообразив, что сболтнул лишнего.

Сагюнаро многозначительно взглянул на Рэя, тоже насторожившегося, и спросил:

— Самоубийством? Можно об этом поподробнее?

Хозяин оглянулся на него с недоумением, как будто только что заметил присутствие еще одного гостя, сердито насупился, но Гризли тут же успокоил его:

— Да вы не волнуйтесь. Мало ли что где бывает. У одного города — лес опасный, у второго — река. А людей всегда тянет куда не надо. Так, значит, сюда многие приходили, чтобы жизнь самоубийством кончать?

Владелец канрина поерзал, вновь опасливо покосился на дверь, но видно было, как ему хочется поболтать о таинственном и запретом.

— Я-то сам не видел. Дед рассказывал. У нас тут бывали времена плохие — зимой холод, летом засуха, дождей почти нет. Урожай весь гибнул. Голод. Так многие семьи, где старики или дети маленькие, — их в лес Гихара относили. Чтобы лишние рты не кормить. Ну да вы знаете, конечно. Некоторые сами уходили, лишь бы обузой не быть. А потом так и повелось — в этот лес ходят только затем, чтобы с собой покончить. И раньше многие там пропадали, говорят, чуть ли не со всей страны ехали…

Он замолчал, выразительно заглянул в кувшин с вином, но Гризли, не заметив этого, сосредоточенно размышлял о чем-то.

— А этот парень был похож на самоубийцу? — спросил Рэй.

— Нет вроде, — пожал плечами хозяин. — Но кто их разберет. А может, действительно просто погулять пошел, а духи его заманили. Говорили, будто бы они одно время очень уж бушевали. Вообще мимо горы пройти было нельзя — в лес тянуло. Потом вроде все успокоилось. А сейчас, может, опять началось.

— Возможно, — задумчиво произнес Сагюнаро, глядя в воду.

— Ну ладно, пойду я. — Владелец канрина начал подниматься из-за стола.

— Спасибо вам, уважаемый, — встрепенулся Гризли и тоже проворно поднялся. — Пойдемте, я вас провожу.

За спиной хозяина он состроил многозначительную гримасу и вышел из комнаты вместе с ним.

Сагюнаро повернулся к Рэю:

— Что скажешь?

— Темная история. Узнаем подробности, когда Рекар приведет беглеца. Но нас просили не вмешиваться, поэтому…

— Я не об этом. — Он помолчал, а потом пристально посмотрел на друга. — Гризли говорил тебе что-нибудь про меня?

— Беспокоился. Видит, что с тобой происходит, и это ему не нравится, так же как и мне. Думает. Хейон сможет тебе помочь.

На скулах Сагюнаро загорелись два красных пятна.

— Ты веришь в это?

— Сначала сомневался, но потом подумал — почему бы и нет. Я уверен, дух шиисана можно если и не изгнать, то как-то подчинить, ведь справляются заклинатели со всеми другими духами.

Друг улыбнулся и покачал головой, словно недоумевая, почему Рэй не может его понять, и уточнил:

— Ты действительно считаешь, что Хейон захочет мне помогать?

— Да, — убежденно ответил заклинатель.

— Ну посмотрим. — Сагюнаро снова уставился в воду, показывая, что разговор закончен, но потом добавил: — Кстати, спасибо за куджуна. Он мне здорово помог тогда.

— Пожалуйста, — отозвался Рэй и вновь подошел к окну.

Гризли не было довольно долго, однако вернулся он с горящими глазами и, казалось, едва не лопался от новостей, переполняющих его.

— Слушайте, брат наместника, оказывается, вообще ничего не знает. Он уехал по делам в Варру. А его жена с сыном остались в загородной резиденции. Неизвестно, что у них там произошло, но парень смылся из дома, остановился в этом канрине и уже отсюда отправился в лес.

Выпалив все это, увалень многозначительно посмотрел на друзей и заявил:

— Знаете что, а неплохо было бы посмотреть на его комнату. Может, найдем какие-то следы и узнаем, зачем его в лес потянуло.

Сагюнаро поднял голову:

— Нас же вроде просили не вмешиваться в это дело.

Но в его глазах блеснул азартный огонек.

— Мы и не будем вмешиваться, — сказал Гризли весело. — Все равно делать нечего, хоть развлечемся.

— Только денег нам это не принесет, — с притворным сожалением заметил Рэй, — опять станем работать бесплатно.

— Не хотите, ваше дело, — проворчал друг уязвленно. — Сидите здесь.

Заклинатель рассмеялся:

— Ладно, я не против. Только как ты собираешься туда попасть?

Гризли довольно хмыкнул и вытащил из кармана ключ на длинной цепочке.

— Даже не буду спрашивать, как тебе удалось его раздобыть, — сказал Рэй.

Чтобы не отвечать на бесконечные вопросы о том, куда они отправились и нужно ли их сопровождать, заклинатели незаметно вылезли наружу из окна своих апартаментов. Ветер, свободно гуляющий по саду, сдувал капли с веток и весело названивал колокольчиками. Сквозь разрывы в тучах робко пробивались солнечные лучи, отражались от маленьких прудиков и фонтанов яркими бликами. Но когда облака снова наползали одно на другое, сияние отсветов гасло — и от этого казалось, будто сад то улыбается, то хмурится.

Стража стояла едва ли не у каждого второго дерева, но заклинатели давно научились двигаться бесшумно, не привлекая к себе внимания.

Скрываясь за густыми зарослями кустарника, они обошли дом.

Гризли, успевший разведать обстановку и уже знающий план канрина, остановился возле широкого окна, огляделся, отодвинул внешний ставень и быстро перешагнул через подоконник. Сагюнаро и Рэй последовали за ним.

Они оказались в узком коридоре напротив двери, разрисованной лилиями и тростником. Справа виднелось широкое помещение с бассейном, окруженным скамьями, слева маячили вдалеке спины двух охранников.

Настороженно поглядывая на них, Гризли быстро вытащил ключ, вставил его плоский диск в замок, повернул и бесшумно отодвинул расписную деревянную створку. Заклинатели нырнули в комнату и закрыли за собой дверь.

Рэй ожидал увидеть такие же просторные апартаменты, как и у них, но внутри оказалось довольно тесно. Даже странно, что юноша из богатой семьи попросил для себя такую крошечную комнату. Осматривать особо было нечего. То ли все личные вещи унесли раньше, то ли племянник наместника не взял с собой ничего.

Стол с письменными принадлежностями был отодвинут к стене. На нем лежала нераспечатанная палочка воска, стопка бумаги, незаточенное стило. Видно, ничем из этого не пользовались. У другой стены — на фоне темно-синего панно, изображающего ночной сад, в большой напольной вазе стояла ветка белых лилий. Ничего подозрительного или примечательного. Ничего интересного.

Рэй подошел к платяному шкафу, отодвинул дверцу и едва не отшатнулся. Прямо на него из темноты смотрели два круглых печальных глаза, окруженных длинными загнутыми ресницами.

— Фу ты! — произнес заклинатель негромко, но очень выразительно. — Другого места не нашел?!

Маленький дух-домовик зашипел, раздуваясь, словно рассерженный кот, и так затопал короткими, крепкими лапами по полке, что одинокий серый костюм, висящий чуть ниже, закачался на своей вешалке.

— Потише можно? — сердито осведомился Гризли, осматривающий стол. — Сюда сейчас весь дом сбежится!

— Это не я, — ответил Рэй, сдерживая смех, — домовушка бесится.

Раздраженный дух сморщил круглую морду, заросшую шерстью, и, больше не обращая внимания на человека, принялся яростно царапать стенку.

— Ну, что там у тебя? — Заклинатель просунул руку внутрь, пытаясь оттеснить в сторону теплое лохматое существо.

— Похоже, ему не нравится эта деревяшка. — Сагюнаро, помогая Рэю, надавил на дощечку, которую пытался отодрать дух.

Она слегка подалась внутрь, и ее удалось подцепить и вытащить. В стене открылась маленькая ниша, а в ней виднелся потрепанный и затертый переплет. Заклинатель вытащил старую книгу. От нее тянуло слабой, но очень неприятной силой. Обычно предмет начинает излучать подобную ауру, если принесен из какого-нибудь нехорошего места или найден рядом с телом человека, умершего насильственной смертью.

Домовик зашипел еще громче, попытался цапнуть находку острыми мелкими зубами, но его отогнали, велев успокоиться.

— «Подробное иллюстрированное руководство, как покончить с собой», — прочитал Сагюнаро без всякого выражения.

— Вот ведь пакость, — с отвращением буркнул Гризли.

— Эй, кто это оставил здесь? — спросил Рэй духа, важно расхаживающего по комнате, распушив короткий хвост, и грозно поглядывающего на книгу.

Домовик подумал секунду, потом снова запрыгнул в шкаф и стал яростно драть одежду, висящую там.

— Ясно. Племянник наместника и принес, — мрачно произнес Сагюнаро. — Боюсь, Рекар напрасно отправился в лес. Никого живого он там уже не найдет.

— Пошли отсюда, — угрюмо сказал Гризли.

Они задвинули дверцу шкафа, утихомирили духа, пробрались в коридор и тем же путем, через окно, вылезли в сад.

Вернувшись в комнату, Рэй полистал книгу, пахнущую плесенью, и почти на первых же страницах наткнулся на описание темного леса Гихара как прекрасного, уединенного и романтичного места, где лучше всего расставаться с жизнью.

— Смотри. Неудивительно, почему домовик рассердился, — сказал он, передавая потертый том Сагюнаро. — Я бы тоже не захотел держать это в доме. Такое чувство: еще пара месяцев — и из этой книжки какая-нибудь одушевленная дрянь полезет.

— Интересно, кто вообще сочинил такое? А этот дурак, племянник наместника, начитался, вот его в лес и потянуло, — презрительно произнес Гризли, заглядывая в книгу. — И теперь из-за его блажи Рекар вынужден рисковать.

— Это древний трактат, — сказал Сагюнаро, невозмутимо изучая жутковатые гравюры, на которых весьма подробно были изображены всяческие способы самоубийства. — Раньше подобные темы были очень популярны.

— Мы рискуем жизнью, чтобы спасать людей, а они сами лезут смерти в пасть, — сердито отозвался Гризли и отошел.

— Может, стоит рассказать об этом? — спросил Рэй.

— А толку? Рекар уже ушел.

В коридоре послышался деликатный кашель. Сагюнаро поспешно сунул книгу в свой вещевой мешок, рискуя снова вызвать неудовольствие домового духа. Дверь отодвинулась. В комнату вошел слуга, поклонился и прошелестел:

— Прошу вас пройти со мной. С вами хотят побеседовать.

— Очень интересно, — пробормотал Гризли, поднимаясь. — Ну идем, посмотрим, кто там с нами желает говорить.

Их привели в охраняемую часть канрина. Солдаты подозрительно поглядывали на новых гостей, но не двигались с места.

Слуга отодвинул дверь, разрисованную птицами и цветами, подождал, пока они войдут, бесшумно задвинул створки и удалился.

Едва они шагнули в комнату, Рэю показалось, будто он снова попал в сад. Золотистые доски пола обрывались у края пруда, заросшего круглыми листьями и белыми цветами лилий. По воде бродили две цапли. Длинные ветви ивы колыхались от легкого ветерка, чертя по гладкой зеркальной поверхности серебристые полоски. С высокого потолка над головой свисали волнистые нити кудрявого плюща, усыпанного мелкими цветочками. Чайный столик стоял на траве, вокруг него вели хоровод желтые блестящие купавницы, похожие на колокольчики. Сильно пахло магнолией.

За всем этим великолепием Рэй не сразу разглядел женщину, сидящую на подушке возле ствола ивы, наклоняющегося в комнату. На ней было ослепительно-белое платье с широкими рукавами. На сложной прическе из рыжеватых густых волос красовалась маленькая шапочка с двумя легкими пушистыми перьями. Нежное, красивое лицо с ярко подведенными глазами казалось лишенным возраста. Чуть склоненная голова на тонкой шее создавала впечатление хрупкого цветка. Увидев вошедших заклинателей, она слегка улыбнулась в ответ на их почтительные поклоны и произнесла мелодичным голосом:

— Значит, это вы те самые заклинатели, которых привез с собой господин Рекар? — Печальный взгляд скользнул по очереди по каждому из троих гостей. — Рада познакомиться.

Она снова мягко улыбнулась, а Рэй неожиданно уловил в ее больших глазах проницательный огонек и сообразил, что вся эта нежная томность — всего лишь искусная маска, под которой скрывалась жесткая, волевая женщина. И к тому же очень обеспокоенная, но умеющая тщательно скрывать свои чувства.

— Думаю, вы знаете, что произошло, — продолжила она, переводя взгляд на Сагюнаро. — Пропал мой сын, и господин Рекар отправился на его поиски.

— Это может занять больше времени, чем вы рассчитываете, — успокаивающе произнес Рэй.

— Быть может. — Она подняла руку и коснулась локона, выбившегося из прически. — Но вы тоже маги, и я хотела бы быть уверенной, что, если моего заклинателя постигнет неудача, вы поможете мне вернуть сына.

— А вы знаете, что ваш сын читал «Руководство для самоубийц»? — неожиданно вмешался Сагюнаро.

— Нет, — сдержанно ответила женщина. На ее лбу пролегла глубокая морщинка, и Рэй увидел, что она совсем не так молода, как казалось. — В нашей библиотеке не было такой книги.

— Мы нашли ее в комнате, которую занял Сель перед тем, как уйти. И похоже, он отправился в лес именно для того, чтобы применить на практике знания, полученные из этого сочинения.

— Господин Сагюнаро, — мягко произнесла женщина, но в ее голосе послышался отдаленный стальной отголосок. — Этого не может быть.

Гризли взглянул на Рэя, удивленный тем, что эта госпожа, оказывается, знает имя их друга.

— Мой сын был счастлив и ни в чем не нуждался. У него не могло быть никаких причин… — Она запнулась, но тут же справилась с волнением. — То, о чем вы говорите, невозможно.

— Тогда зачем он пошел в лес Гихара?

— Не могу даже предположить.

— Простите, госпожа Азинами, но я не могу вам поверить. Вы должны были знать его лучше всех. Неужели вы ничего не замечали?

Женщина сдержанно улыбнулась.

— Вы еще так молоды и наивны, Сагюнаро, поэтому позволяете себе подобные суждения. Но я не стану спорить с вами. — Она помолчала и добавила жестко: — Помогите Рекару найти моего сына, и я хорошо вам заплачу. Но если вы правы и он мертв — принесите мне тело.

— Вы не доверяете вашему заклинателю? — спросил Рэй, внимательно глядя на нее.

— Доверяю. Иначе он никогда не стал бы работать на мою семью, — ответила она спокойно. — Рекар отзывался о вас как об очень молодых и неопытных магах. Я понимаю, профессиональная гордость не позволяла ему вмешивать в свое дело посторонних. Но время идет. И чем больше его проходит, тем меньше шансов… успеть.

Она снова замолчала, борясь с собой, чтобы не показать тревогу. Рэй ободряюще улыбнулся:

— Вы говорите совсем как заклинатель. Действительно, время — это то, что мы вынуждены ценить больше всего.

Госпожа Азинами с недоумением взглянула на него, затем по ее губам пробежала тень ответной улыбки:

— Я беседовала с Рекаром о вашем искусстве и запомнила некоторые вещи. — Она снова стала серьезной и произнесла строго: — Я не могу послать в орден заклинателей за помощью. Они не успеют добраться сюда. Поэтому прошу вас. — Женщина посмотрела в глаза Рэю, словно отводя ему роль лидера, и спросила: — Вы примете мое предложение?

Он услышал, как Гризли переминается с ноги на ногу, явно желая что-то сказать, но не решается. Сагюнаро быстро взглянул на друга, но тоже промолчал.

— Мы принимаем ваше предложение, — ответил Рэй.

Она склонила голову, безмолвно благодаря за это согласие.


— Так и знал, что мы потащимся в этот лес, — с оттенком удовлетворения произнес Гризли, когда они подошли к своей комнате. — Никуда не денемся.

— Предчувствия, похоже, никого из нас не обманули. К сожалению, — сказал Сагюнаро, отодвигая дверь.

Он шагнул в комнату и тут же сердито прикрикнул:

— Фу, нельзя!

Серый дух-домовик, увлеченно тормошивший его вещевой мешок, недовольно надулся и угрожающе зашипел.

— Он тебе что, собака? — рассмеялся Гризли. — Унесем эту дрянь из дома, он и успокоится.

Сагюнаро мягко отстранил настойчивое существо, вытащил книгу, обернул ее салфеткой, взятой со стола, и сунул себе за пояс. Дух посопел еще немного, повозмущался и недовольно направился к стене, собираясь уйти сквозь нее в соседнее помещение. Но тут возле двери послышались голоса, быстрые шаги, и любопытный домовик остался, превратившись в размытое серое пятно, невидимое для обычного человека.

Дверь отодвинулась, и в комнату вошел мужчина в военной форме. Лицо у него было молодым, но в коротко стриженных темных волосах виднелась седина. На его рукаве белел значок дэйтина — командира военной десятки.

— Мне сообщили, вы идете в лес со вторым отрядом, — сказал он, и это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

Рэй, вытаскивающий куртку из своего мешка с вещами, помедлил с ответом, пытаясь сообразить, при чем здесь второй отряд.

— Нет. Мы идем втроем, — сказал он.

— Я с моими людьми буду сопровождать вас, — продолжил дэйтин, не обращая внимания на слова заклинателя.

— Мы идем одни, — терпеливо повторил Сагюнаро, стараясь незаметно оттолкнуть от себя домовика, которому все не терпелось еще раз цапнуть книгу, — и сопровождать нас не нужно.

— Вы что, от духов нас собрались защищать? — хмыкнул Гризли.

— Кроме духов там есть и другие твари, — ответил военный, не реагируя на его насмешку. — Вы будете заниматься своими делами, мы — своими.

Не дожидаясь новых вопросов, он повернулся и вышел.

— И что их всех в этот лес тянет? — спросил с досадой Рэй, затягивая ремень на поясе.

— Меня больше интересует, о каких существах он говорил, — откликнулся Сагюнаро.

Не задерживаясь, они покинули комнату и направились к выходу из канрина, провожаемые любопытными взглядами слуг.

Пятеро солдат замерли на лужайке у дома, перед ними стоял дэйтин, видимо только что закончив проводить инструктаж. Все были вооружены мечами, копьями и метательными ножами. Одетые в черные кожаные курты, перетянутые ремнями, и плотные брюки-чагваши, заправленные в высокие сапоги, в кожаных шлемах, низко надвинутых на лоб, они выглядели вполне грозно и явно умели постоять за себя. А уж если учитывать, что почти все они оказались родом из Датиды — высокие и крепкие, за них можно было не волноваться, но Рэй все равно чувствовал беспокойство.

— Послушайте… — обратился к дэйтину заклинатель.

— Можете называть меня господин Монтаро, — отозвался тот, не глядя на него.

— У нас не будет ни времени, ни возможности защищать вас и ваших людей, — сказал Рэй, игнорируя вежливое обращение. — Поэтому мы предпочли бы, чтобы вы остались здесь.

Он понимал, что повторяет слова Рекара, но сейчас это не имело значения.

— У меня приказ, — ответил дэйтин тоном, неприемлющим возражений, — и он не обсуждается.

— Да пусть идут, — буркнул Гризли, — может, действительно пригодятся.

Сагюнаро равнодушно пожал плечами, показывая, что спорить с военными бесполезно, если им понадобилось идти — они все равно пойдут.

— Ладно, — сдался и Рэй, не желая больше терять время на пререкания.


Дорога, ведущая из канрина, утопала в садах. Белые, желтые, лиловые кроны деревьев виднелись за нарядными заборчиками. Кое-где в огородах работали крестьяне. Увидев небольшой отряд, они отрывались от своих занятий и смотрели вслед, пока тот не скрывался из виду. Гризли поглядывал на них с заметным недоверием. Сагюнаро шел, на ходу читая книгу, прихваченную излома. Как он умудрялся при этом не спотыкаться и не натыкаться ни на кого, было решительно непонятно.

Рэй догнал дэйтина:

— О каких существах, живущих в лесу, вы говорили?

— О тех, кто боятся стали, а не магии, — ответил тот.

— Дикие звери? — терпеливо переспросил заклинатель, все отчетливее понимая, что его собеседник, мягко говоря, не слишком разговорчив.

— И они тоже, — сухо откликнулся Монгаро.

— Кто еще?

— Есть и другие.

— Слушайте, я же не из пустого любопытства спрашиваю, — начал сердиться Рэй. — Нам надо знать, с чем мы столкнемся.

Военный помолчал, размеренно шагая рядом со спутником, и наконец ответил:

— У нас их называют «голосами смерти». Красивые твари, но опасные. Не духи. Заманивают людей в лес, а там их пожирают… — Он замолчал и указал на дорожку, ведущую в сторону от основного пути. — Сюда.

— «Голоса смерти»? — негромко переспросил Сагюнаро, шагающий следом за Рэем. — Не духи, заманивающие людей в лес? — Он скептически хмыкнул. — Ты слышал о таком?

— Нет.

Небольшой отряд растянулся по узкому отрезку пути, и разговор прервался на некоторое время. По обеим сторонам тропы стояли густые заросли дикой смородины. Ее маленькие резные листочки подрагивали от ветра, а между ними Рэй заметил крошечные любопытные глазки, следящие за людьми. Мелкие духи, размером не больше улитки, ползали по веткам, выглядывали и тут же прятались.

Один из солдат задел куст, и существа сразу отозвались громким обиженным стрекотом, напоминающим треск цикад.

Впереди появился просвет между деревьями. Тропинка вывела на неширокую колею, которая плавно огибала пологий склон горы, уходя в зеленые дебри. Было видно, что когда-то раньше здесь ездили, но затем поток повозок и путников иссяк. Вероятно, нашли другой, более безопасный путь.

— Хватит тебе читать эту дрянь, — сказал Гризли Сагюнаро, перелистывающему книгу так непринужденно, словно сидел у себя в кабинете, а не шагал по дороге.

— Может, найду что-нибудь полезное, — ответил тот невозмутимо, не поднимая взгляд от заплесневевших страниц.

— Ага, конечно, — буркнул увалень, обращаясь к Рэю, — о том, как лучше выпустить себе кишки. Очень полезное чтиво, ничего не скажешь. И главное, своевременное. Смотри, начитаешься, мысли всякие в голову полезут…

— Не полезут, — отозвался Сагюнаро, — на меня это не действует.

Солдаты, молча шагающие рядом, начали бросать на их компанию выразительные, не слишком довольные взгляды, а дэйтин замедлил шаг и сказал заклинателям:

— Предупреждаю сразу. В лесу не шуметь, не болтать. Двигаться тихо и незаметно. Вперед не соваться. И не отставать. Все ясно?

Гризли изумленно посмотрел на Рэя, выслушав приказ:

— Я что-то не понял, кто из нас маг? Вроде бы это мы должны им говорить, как вести себя в присутствии духов?

Заклинателя рассмешило негодование друга, но он ничего не ответил, предпочитая подождать и посмотреть на военных в деле.

— Ясно, — ответил за всех Сагюнаро, по-прежнему не отрываясь от книги.

— А если ясно, начинайте выполнять.

И пошел вперед.

Заклинатели обменялись насмешливыми взглядами, но промолчали.

Деревья придвинулись вплотную к дороге с обеих сторон. Пологий склон горы Гихар напоминал длинные вытянутые бугристые языки, поросшие лесом. В воздухе пахло сыростью, где-то едва слышно журчала вода. Снова заклубились тучи, и от этого темно-зеленая стена леса, ощетинившаяся изогнутыми сучьями, стала казаться еще более мрачной.

— А говорили, дорога перекрыта, — сказал Гризли после нескольких минут молчания. — Что-то незаметно.

Но не успел он это произнести, как из тени деревьев им навстречу выступили несколько вооруженных людей с собаками. Серые псы с мощными лапами и широкой грудью громко принюхивались, ерошили загривки и настороженно посматривали на магов. Им не нравились короткие поводки, на которых их держали, опасный лес, находящийся неподалеку, а еще Сагюнаро, излучающий эманации агрессивной, враждебной сущности. А тот спокойно захлопнул книгу и снова сунул себе за пояс, не обращая внимания на раздражение собак.

Дэйтин жестом велел всем остановиться и сам направился к патрулю. Обменялся несколькими словами с одним из солдат, затем кивком велел своему отряду двигаться дальше.

Проходя мимо, Рэй заметил, какие усталые лица у военных, охраняющих дорогу. Видно, им не пришлось спать в эту ночь, а близость мертвого леса выматывала еще сильнее. Лапы и животы собак были покрыты подсохшей грязью.

— Удачи, — сказал один из патрульных, поймав взгляд заклинателя.

Тот молча кивнул в ответ.

Они шли еще не меньше получаса. Лес вокруг дороги не изменился. Все те же ели, сосны, осины, поросшие мхом. Но вокруг стало как будто сумрачнее, шаги зазвучали громче. В воздухе повисло напряжение.

Дэйтин повернулся к спутникам-магам и сказал:

— Граница близко. Дорога сворачивает, а мы пойдем напрямую.

Рэй покачал головой, пропуская через себя тревожащие, гнетущие ощущения.

— Мы уже на ней. Я чувствую.

Наверное, это прозвучало странно, потому что Монтаро внимательно посмотрел на него, но не стал ни спорить, ни переспрашивать. Отдал несколько коротких распоряжений солдатам и напомнил заклинателям:

— Не шуметь.

— Они нас все равно услышат, — отозвался Сагюнаро, глубоко втягивавший прохладный лесной воздух, пахнущий хвоей, влажной землей и очень давней смертью.

— Кто? — неожиданно спросил один из солдат — парень едва ли старше самого Рэя. Шагая рядом с магом, он старался выглядеть спокойным, но его глаза тревожно и лихорадочно заблестели из-под кожаного шлема.

— Те, кого не убить сталью, — ответил заклинатель, совсем не собираясь пугать людей. Но другого ответа не нашел. — Вон стоит один.

Люди замедлили шаг, опустив пальцы на рукояти мечей и вглядываясь в тень между двух елей, куда показывал Рэй. Но ничего не увидели.

— Что там? — тихо спросил Монтаро.

— Старик. — Сагюнаро прищурился, рассматривая его. — Смотрит на вас.

— На меня? — усмехнулся дэйтин, но было видно, что ему слегка не по себе.

— Никого из ваших родственников сюда на голодную смерть не уносили? — как бы между прочим поинтересовался Гризли.

Военный сурово взглянул на него и ответил сухо:

— Нет.

Рэй еще раз взглянул на духа, но тот уже исчез.

— Моих уносили, — угрюмо сказал другой солдат — светловолосый детина с плечами шире, чем у Гризли. — И что дальше?

— Ничего, — миролюбиво отозвался Рэй. — Они могут быть недовольны тем, что их бросили здесь умирать.

— А я должен отвечать за поступки своих предков, которых даже не знал никогда?

— Тихо, — приказал дэйтин, прерывая готовую начаться перепалку. — Вы можете изгнать это существо?

— Он уже ушел, — ответил заклинатель, посмотрев под ель.

Лицо Монтаро застыло, а взгляд стал откровенно злым.

— Если вам хочется повеселиться, найдите для этого другое время и место.

Махнув рукой, он велел солдатам двигаться дальше. И сам пошел вперед.

— Он думает, мы что, шутим? — с величайшим недоумением спросил Гризли.

— Мы видим духов, они — нет, — безучастно отозвался Сагюнаро, оглядываясь по сторонам. — Проверить невозможно. Отсюда недоверие.

— Не отставать, — послышался приглушенный голос дэйтина.

— Ладно, идем, — сказал Рэй. — Времени у нас действительно мало.

Они шагали по узкой тропинке, то поднимающейся на невысокие пригорки, то снова ныряющей в низины. Земля была завалена сучьями, толстым слоем опавшей листвы и кое-где покрыта ярко-зеленым мхом. Корни деревьев выпирали наружу, переплетаясь и скручиваясь, словно толстые канаты. Странно изогнутые стволы тоже поросли мохнатой зеленью.

От тишины, висящей в воздухе, начинало звенеть в ушах. Не было слышно ни голосов птиц, ни цоканья белок, даже ветер стих.

Беспокойство наползало медленно и настойчиво. И все отчетливее возникало ощущение, что за спиной кто-то стоит. Крадется медленно следом, прячась за деревьями, смотрит…

Рэй заметил — то один, то другой солдат настороженно оглядывались. Значит, чувствовали то же самое и ладоней с рукоятей мечей уже не снимали.

— А мы вообще знаем, куда идем? — спросил он, замечая, как звук человеческого голоса слегка рассеивает гнетущее впечатление.

— По этой тропе прямо, затем до развилки у большого камня и свернуть налево, — ответил Сагюнаро.

— В книжке прочитал? — скептически поинтересовался Гризли.

Рэй вопросительно взглянул на того самого здоровяка из местных, который признался в гибели родных здесь, предполагая, что он знает здешние обычаи. И не ошибся. Солдат неохотно кивнул:

— Да. Обычно они туда идут.

— Они?

— Ну да. Те, кто собирается… — Он выразительно провел ладонью по горлу.

— Замечательные у вас традиции, — хмуро сказал Рэй.

Короткий разговор ненадолго рассеял ощущение тягостной угрозы, но, как только люди смолкли, она навалилась снова. Лес тоже молчал. Враждебно и многозначительно, глядя тысячами невидимых глаз.

Под ногой Рэя негромко хрустнуло. Посмотрев вниз, он увидел, что стоит на желтоватой прямой ветке, сломанной пополам. Отступил в сторону и тут же понял — это не ветка. На земле лежала кость, наполовину погрузившаяся в мох.

Заклинатель встретился взглядом с Сагюнаро. Тот пожал плечами, словно говоря: «Лес Гихара, чего ты ожидал».

Один из солдат присел, осмотрел находку, не притрагиваясь к ней, и покачал головой:

— Похоже, человеческая.

— Думаю, мы найдем еще много такого, — заметил Гризли.

— Духи поблизости есть? — спросил дэйтин, осматриваясь.

Рэй прислушался к себе и окружающему.

— Есть, но не проявляются. — Он задумался, подыскивая подходящее слово, чтобы точнее пояснить состояние потусторонних сущностей и уточнил: — Спят.

— Тогда постараемся их не будить.

Тропинка то появлялась, то исчезала из виду, теряясь в буреломе. По ее обочинам стали попадаться камни, поросшие лишайником. Между ними чернели провалы — норы и маленькие пещерки, откуда потягивало ощущением замершей, как будто застывшей, но все же жизни. Те, кто сидели в них, чувствовали появление людей, но не хотели выходить, забиваясь глубже под корни деревьев, в темноту и прохладу.

— Что за твари тут живут? — тихо спросил Рэй солдата, шагающего рядом.

— Слепуны, — ответил тот, мельком взглянув на норы. — Зубы у них здоровые, но они только ночью наружу вылезают. Днем ничего не видят.

Заклинатель кивнул и посмотрел на небо. Оно по-прежнему было затянуто тучами. Оставаться в лесу на ночь не слишком хотелось. Хотя если выбраться до темноты не получится, нужно как следует подготовиться — разжечь большой костер, поставить защитные заклинания.

Сагюнаро неожиданно резко остановился и стал оглядываться, глубоко вдыхая лесной воздух. Солдат, идущий следом, не налетел на него только потому, что шел, держа дистанцию.

— Чувствуешь что-нибудь? — тихо спросил Рэй.

— Много трупов — много падальщиков, — произнес тот уже знакомым заклинателю монотонным, невыразительным голосом. — Никто не ждет, но они все равно идут…

— О чем это он? — тихо спросил дэйтин, с недоумением глядя на Сагюнаро, который теперь внимательно осматривал мох под ногами.

Рэй собирался дать какой-нибудь более-менее правдоподобный ответ, как вдруг сверху ему на плечо упала тяжелая капля. Потом еще одна. «Дождь», — мелькнула в голове первая мысль. Темная клякса расплылась по курте, а когда Рэй коснулся ее, то пальцы окрасились красным. Он посмотрел наверх и увидел, откуда срываются ленивые алые капли. Прямо над ним вниз головой висело человеческое тело.

Кто-то или что-то подняло его наверх, защемив ноги в узкой развилке дерева. Рэй успел разглядеть белое лицо с разинутым ртом, растрепанные мокрые волосы, тонкую струйку крови, текущую по ладони.

Солдаты схватились за оружие, ожидая нападения и высматривая врага, но вокруг было по-прежнему тихо и пусто. Даже не шелестели листья на деревьях.

— Здесь никого нет, — сказал Рэй, чувствуя на себе пристальный взгляд Монтаро. — Тот, кто убил его, ушел.

— Это же Роха, — прошептал кто-то из спутников, — он из первого отряда. Они были с господином Рекаром…

— Микио, Кеньо — снять тело, — приказал дэйтин.

Два солдата без особой охоты полезли на дерево. Остальные, не опуская оружия, продолжали всматриваться в окружающий лес.

— Ну и кто это мог сделать? — тихо спросил Гризли, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я ничего не чувствую, только кровь, — отозвался Сагюнаро с легкой досадой, как будто злясь на себя самого из-за того, что не может ощутить больше.

Тело упало на землю и осталось лежать в нелепой позе тряпичной куклы, набитой соломой. Рэй присел рядом на корточки.

— Внутренности не выедены, и голова на месте, значит, не дару. Гаруги не оставили бы даже костей. Манмо разодрал бы его на куски…

— Ну, может, он был сыт? — предположил Гризли, присаживаясь напротив и расстегивая на человеке куртку.

— Он никогда не бывает сыт. — Сагюнаро сделал пару шагов в сторону, продолжая прислушиваться к своим ощущениям.

— Это сделал не дух, — внезапно сказал увалень.

Под курткой убитого, на белой нижней рубашке расплывалось небольшое, уже побуревшее пятно. А под разрезанной тканью на теле оказалась небольшая, но глубокая рана. Вокруг нее виднелось несколько полустертых, очень знакомых символов.

— Прямо в сердце, — послышался голос дэйтина.

Рэй оглянулся и увидел, что солдаты, все еще с оружием в руках, окружают их, словно собираясь отбивать нападение, Монтаро стоял рядом, хмуро глядя на тело.

— Его убили выстрелом из лука, — пояснил он. — Стрелу выдернули.

Гризли молча перевернул труп, задрал рубаху на спине. На коже под лопаткой был начерчен грубый, торопливый символ, такой же, как и на груди.

— Что это? — спросил дэйтин, тоже заметив черные расплывающиеся знаки, наклонился пониже, чтобы рассмотреть их.

— Не знаю. Не совсем уверен, что знаю, — ответил Рэй, изрядно покривив душой. Но говорить правду сейчас совсем не хотелось.

Монтаро уставился на него так, словно хотел немедленно вытрясти нужные сведения, но понимал, что связываться с заклинателем не стоит, а прямой приказ отвечать на вопросы не подействует.

— Оставим тело здесь, — сказала он своим подчиненным, отворачиваясь от мага. — Когда будем возвращаться, заберем.

— Его надо повесить обратно, — невыразительно произнес Сагюнаро, глядя на неподвижные деревья.

— Зачем это? — буркнул один из солдат.

— Чтобы следом не увязался, — мрачно ответил тот.

Рэй заметил, как люди тут же напряглись, глядя на неподвижный труп. Дэйтин хотел что-то сказать, но заклинатель выразительно покосился на его подчиненных, показывая, что не хотел бы пугать их обсуждением тонкостей магии.

— Повесьте тело обратно, — сухо велел Монтаро.

Солдаты неохотно подошли к мертвому. Было видно, что приказ пришелся им не по душе.

— Давайте помогу. — Гризли поднялся на ноги, отряхивая сор с колен. — Знаю, это выглядит дико, но мы поступаем так ради нашей безопасности.

Его уверенный, добродушный голос успокоил людей — их хмурые, недовольные лица разгладились.

— Мы свяжем его ноги веревкой, свободный конец перекинем через сук и подтянем. Никому не придется лезть наверх, — продолжал болтать увалень. — В древности в некоторых провинциях покойников только так и хоронили. Нужно оборвать их связь с землей, и они уже не смогут вернуться на нее.

Дэйтин сделал знак Рэю отойти в сторону и под прикрытием бодрого голоса Гризли тихо спросил:

— В чем дело? Говори правду, я должен знать, что нас ждет.

— Скорее всего, в него вселилось какое-то существо, — ответил заклинатель, наблюдая за солдатами, помогающими магу вернуть тело на прежнее место. — Или местные сущности свели его с ума. Рекару пришлось убить этого человека. Знаки на теле — защитные формулы, которые не позволили его собственному духу превратиться во что-нибудь опасное.

— И это грозит всем нам? — нахмурился дэйтин.

— Нет, если будем держаться вместе, — сказал, подходя к ним, Сагюнаро. — Я бы отправил вас обратно. Но, к сожалению, без нас вы теперь не дойдете до города.

— Никто не собирается возвращаться, — резко ответил Монтаро, — мы идем дальше.

Лес молчал. Еще более угрюмый, наполненный старой смертью и враждебными взглядами в затылок. Покореженные стволы все больше напоминали застывшие фигуры сказочных чудовищ.

Рэй замечал взгляды, которые бросают на него солдаты, пытаясь прочесть по его лицу — видит ли он что-нибудь. И, чтобы не пугать их лишний раз, шел, стараясь делать вид, будто вокруг нет ничего необычного, страшного или странного.

Потому что видел.

Мертвые, выцветшие глаза призраков следили за живыми. Зыбкие силуэты мелькали за деревьями, стояли вдоль тропинки, глядя укоризненно и злобно. Здесь их было особенно много. Согнутые тени безмолвно ковыляли следом, протягивая бесплотные ладони, прося еду, которой их лишили при жизни. Звали поиграть на крошечных зеленых лужайках, заросших мхом, предлагали отдохнуть в пещерках, входы в которые едва виднелись в траве. Чтобы уже никогда не отпустить.

Один маленький дух уцепился за солдата, того самого, родившегося в городе у подножия скалы, хватал его прозрачными руками за одежду, настойчиво тянул за собой. Рэй заметил, как начинают гаснуть глаза человека, словно их заволакивало сонной дымкой, а ноги все сильнее заплетаются.

Заклинатель повел ладонью, отстраняя призрака, и тот, почувствовав магию, отпрыгнул в сторону. Беззвучно пробормотал что-то, попытался прицепиться к другому солдату, но от того его прогнал Гризли.

Дэйтин вытер рукавом взмокший лоб, хотя в лесу совсем не было жарко.

— Надо передохнуть, — сказал он каким-то не своим голосом.

И тут же Рэй увидел, как ему на спину нацелился прыгнуть скрюченный призрак с провалами на месте рта и глаз. Заклинатель вытащил из-за пояса наконечник яри, и дух тут же скользнул в сторону, прячась за деревьями.

— Нет, мы не будем задерживаться, — произнес Гризли, заставляя отступить сразу нескольких существ.

— Духи? — почти равнодушно спросил Монтаро. — Много?

— Много, — откликнулся Сагюнаро, шагающий впереди.

Впрочем, рядом с ним никого не было. Существа старались не подходить близко, явно опасаясь его грозной сущности. Обходили далеко стороной. И солдаты, идущие рядом с несостоявшимся шиисаном, не ощущали особо сильного влияния духов, хотя и выглядели слегка подавленными.

— Вы можете их изгнать? — спросил дэйтин.

— Нет, мы не будем их изгонять, — ответил Рэй, отстраняя еще двух существ.

— Разве это не ваша работа?

— Их выгнали из домов, оставили здесь умирать. Они имеют полное право на месть.

— На месть?! — Неожиданно острие меча, который сжимал в руке Монтаро, оказалось направленным прямо в грудь заклинателя. — Вы что, завели нас сюда для того, чтобы скормить этим тварям?

Это заявление звучало как полный бред. Рэй хотел сказать, что солдаты сами увязались за ними, никто из заклинателей не просил о сопровождении, наоборот, убеждали остаться. Но понял, что сейчас, в окружении призраков, замороченный человек не способен вести себя адекватно, поэтому не стал ввязываться в спор.

— Эй, он хотел сказать совсем не это! — негромко рассмеялся Гризли, выступая вперед и безбоязненно отводя в сторону оружие дэйтина, чуть коснувшись его лезвия. — Если мы начнем убивать духов направо и налево — они обозлятся и кинутся на нас всей стаей. И с ними не справишься. То есть мы-то справимся, а вот вам не уцелеть. Поэтому мы просто не даем им вытянуть из вас жизнь и силы. А они уже довольны тем, что вы беспомощны перед ними. Немного попугают, почувствуют свою хотя бы призрачную силу и успокоятся.

Дэйтин несколько мгновений смотрел на Рэя, а потом опустил меч и, словно забыв о своей вспышке злобы, снова провел рукой по бледному лицу, покрытому испариной.

— Используете нас, чтобы легче было пройти? — задал он новый вопрос, жестом велев солдатам оставаться на местах.

— Перед нами уже прошли Рекар и его люди. — Сагюнаро наклонился и поднял с земли пряжку, вырванную с куском ткани. — Духи слегка отыгрались на живых.

— Слегка? — устало пробормотал кто-то из солдат, стоящих сзади.

— Так что нам теперь легче, — продолжил Рэй, не обращая внимания на это скептическое высказывание. — Надо идти.

Духи молча провожали взглядами небольшую группу, шли рядом, стояли в отдалении.

И, проходя мимо них, заклинатель думал, насколько трудно пришлось Рекару. Как он справлялся один? Ведь ему даже не с кем посоветоваться, никто из людей, сопровождающих его, не может понять, что он видит, чувствует и как борется с этим. Хватит ли ему сил?

Сагюнаро, снова как-то незаметно переместившийся в самое начало отряда, оглянулся, подбрасывая на ладони найденную пряжку, но, похоже не увидев за спинами людей ничего примечательного, пошел вперед.

Призраки начали отставать. Их становилось все меньше, они перестали обращать внимание на путников, бесцельно бродя между деревьями.

Солдаты приободрились, сбрасывая невидимый тяжкий груз со спин. Их шаги стали бодрее, взгляды осмысленнее. На какой-то миг лес перестал казаться угрожающим и мрачным.

А Рэй вдруг понял, что слышит тихий, скулящий звук, и остановился. Сагюнаро тоже замер, наклонив голову и прислушиваясь.

— Что? — спросил дэйтин, подходя ближе.

Трава, растущая под деревьями, шевельнулась, словно ее коснулся легкий ветерок. С ветки упало несколько сухих листьев.

— Там. — Рэй первым сошел с тропинки, перешагивая через завалы камней и белых сучьев, лишенных коры.

Отошел всего на несколько шагов и сразу же увидел.

Окровавленное тело распласталось по траве, скрюченные пальцы впивались в землю. На нем почти не осталось одежды, лишь побуревшие грязные тряпки, в которых с большим трудом можно было опознать военную форму, точно такую же, как и на первом трупе. Казалось, этот человек долгое время продирался сквозь колючий кустарник. За ним по мху тянулся длинный кровавый след. Видимо, он долго полз, пытаясь выбраться на тропинку, но сил не хватило, и бедняга остался лежать, ткнувшись лицом в опавшие листья.

Велев солдатам не подходить, Рэй приблизился, вытаскивая наконечник копья из-за пояса. Сагюнаро подошел с другой стороны.

— Еще жив, — пробормотал он.

Гризли дотронулся до плеча раненого, но тот не пошевелился.

Осторожно перевернул.

Заклинатели увидели лицо, залитое кровью, безумные глаза с крошечными точками зрачков посреди белой, как будто выцветшей радужки.

— Все хорошо, — сказал Рэй, не уверенный, что его слышат и понимают. — Мы тебе поможем.

Скользкие пальцы неожиданно вцепились в его запястье, перекошенный рот дернулся, силясь произнести что-то. Человек пытался вытолкнуть из себя слова, но они как будто застревали в горле, причиняя ему боль. Рэй наклонился ниже и услышал хриплый, сдавленный голос.

— Следуй… за… лягушкой, — произнес он, задыхаясь, — следуй… за лягушкой… — Дернулся всем телом и застыл.

Заклинатели молча переглянулись. Впрочем, обсуждать особо было нечего. Отряд Рекара таял на глазах. Погибли уже двое. Скоро придется искать дорогу по трупам, словно по хлебным крошкам из сказки про детей, решивших подманить лесную фею. Только в волшебной истории эта затея окончилась горой подарков, а в жизни, как предчувствовал Рэй, они найдут, нечто гораздо менее приятное.

Гризли выпрямился, оглянулся на солдат, ожидающих решения магов, и сказал коротко:

— Мертв.

— Кто убил этого? — спросил дэйтин, собираясь шагнуть вперед.

— Пока не приближайтесь, — посоветовал ему Сагюнаро. — Дайте нам провести защитный обряд. Что с ним случилось, разберемся мотом.

Люди остались стоять на месте, пытаясь рассмотреть, что делают заклинатели. До Рэя долетело приглушенное, недовольное ворчание.

«Интересно, когда они пожалеют об этом походе в лес и захотят повернуть обратно?» — подумал он, разжимая мертвые пальцы, все еще держащие его запястье. И тут же почувствовал холод, коснувшийся кожи. Призрачная ладонь, отделяясь от умершего тела, выпустила руку заклинателя. Дух убитого человека легко поднялся над землей.

Сагюнаро, торопливо читающий формулу, повелительным жестом велел ему не двигаться. Гризли, первой попавшейся веткой чертивший знаки на земле, дорисовал последний символ, замыкая призрак в кольцо. Рэй добавил своей магии к заклинаниям друзей. Повеяло теплым ветром, и бледная тень растаяла. Скользнула тонкой струйкой дыма между колючих ветвей, уходя все дальше от оскверненной земли леса Гихара.

— Теперь он хотя бы не будет болтаться здесь вместе с этими. — Увалень кивнул на деревья, за которыми осталась толпа призрачных заблудившихся душ. — Но о чем он говорил? Что за лягушка? Зачем идти за ней?

— Бредил, наверное, — отозвался Сагюнаро, вытирая руки о траву.

— Что делать с телом? — спросил дэйтин.

— Можно оставить на земле. — Рэй сунул наконечник яри обратно за пояс. — Мы освободили его дух. Так что ни нам, ни ему ничего не угрожает.

— И на том спасибо, — буркнул кто-то из солдат.

— Двигаемся дальше, — велел Монтаро, не давая подчиненным возможности начать ненужное обсуждение увиденного.

— Не хотите узнать, что убило этого человека? — поинтересовался Гризли, стирая знаки на земле. — И кто он такой?

— Нет времени.

Тропинка почти исчезла. Под ногами виднелась лишь узкая полоска мха. Листья, падающие с осин, лежали на ней, словно круглые желтые монетки. Дорога пошла под уклон, камни, торчащие из земли, стали мокрыми и черными. Казалось, здесь недавно прошел дождь. И в воздухе все сильнее пахло сыростью.

Рэй заметил, как люди настороженно оглядываются через каждые несколько шагов, словно опасаясь, что умерший человек, которого они бросили недавно, восстанет и пойдет следом за ними.

— Все в порядке, — сказал заклинатель, когда солдат, идущий перед ним, оглянулся в очередной раз. — Нас никто не будет преследовать.

Тот молча кивнул, но спустя пару минут снова тревожно обернулся. Рэй хотел попросить его прекратить паниковать, как вдруг услышал тонкий приближающийся свист. Кто-то толкнул его, заставляя отступить в сторону с тропинки, мимо промелькнуло нечто узкое, белое, стремительное. Предостерегающий окрик был заглушён громким шипением, и заклинатель увидел, как на плечо Монтаро, идущего впереди, падает существо, напоминающее ящерицу с длинными сверкающими крыльями. Дэйтин пошатнулся, едва не потеряв равновесие, схватил тварь, пытаясь отодрать ее от курты. Но заостренная голова на длинной шее с размаху вонзилась в его тело, словно нож, брызнула кровь…

Рэй швырнул в тварь формулу, но она не подействовала. Тут же рядом вспыхнула магия Гризли, но тоже безрезультатно. Один из солдат подскочил к Монтаро, дернул существо за крылья, а другой — рубанул ящерицу ножом по шее. Обезглавленная тварь свалилась на землю, потрепыхалась немного, поливая мох ярко-алой кровью, и замерла.

Дэйтин, державшийся за плечо, прислонился к дереву. Ему помогли сесть, распороли рукав курты, ремнем перетянули руку. Похоже, местные жители знали, как бороться с последствиями укусов крылатой рептилии, действуя быстро, молча, слаженно, не показывая ни удивления, ни страха.

— Помощь нужна? — спросил Рэй, наблюдая, как один из солдат осторожно берется за конец обрубленной костяной шеи, оставшийся торчать из раны.

— От света отойди, — велел тот и резко дернул, вырывая из тела Монтаро окровавленную голову твари.

Тот резко выдохнул, свободной рукой взял фляжку, которую ему протянули, и сделал несколько глотков.

— Что это за существо? — невозмутимо спросил Сагюнаро, переворачивая тварь носком сапога.

— Змееголов, — ответил дэйтин сквозь зубы и снова приложился к фляжке, после того как плеснул из нее на рану.

— Живет на деревьях, — продолжил за него солдат, бинтующий руку командира. — И больше одного в округе не бывает. Этот еще молодой, не ядовитый.

— Никогда не слышал, — отозвался Гризли, с любопытством разглядывая хищного лесного зверя.

— Они любят селиться в местах, где много падали.

— Запахом своей крови он может привлечь к нам не только зверей, но и потусторонних сущностей, — очень тихо сказал Рэю Сагюнаро.

— Но мы не можем оставить его здесь, — также почти беззвучно откликнулся тот.

Друг покачал головой, думая о чем-то, взглянул на небо, едва виднеющееся между переплетенных ветвей, и подошел к раненому:

— Самое время распорядиться сделать привал.

— Я могу идти, — произнес Монтаро, сжимая и разжимая пальцы поврежденной руки.

— Эй, — окликнул Рэя солдат, закончивший перевязку. — Вы можете вызвать ему какого-нибудь исцеляющего духа?

— Здесь я бы не стал вызывать даже светлячка, — ответил заклинатель. — Не знаю, во что он превратится в этом месте.

— Тогда какой толк от вашей магии! — с досадой заявил человек и отошел в сторону.

Рэй сел на ближайший камень, пропустив мимо ушей этот упрек. Гризли принес обезглавленное существо, держа его за крыло, положил на землю и принялся внимательно рассматривать, бормоча что-то себе под нос. Сагюнаро уткнулся в книгу. Один из солдат заглянул ему через плечо, посмотрел на страницы, скривился и отошел.

Тишина леса снова навалилась на людей. Когда они шли, переносить ее было легче — движение и стремление вперед как будто слегка заглушали страх. А теперь он вновь выполз из-за деревьев, медленно кружил вокруг, касаясь холодной рукой то одного человека, то другого. Кольцо искривленных стволов сжималось. Начинали слышаться звуки, которых не было. Крадущиеся шаги, хруст веток, прерывистое дыхание. Чудилось, будто из-за камней вот-вот выглянет окровавленное лицо с широкой плотоядной ухмылкой, призрачная оскаленная морда или еще что похуже.

И когда Рэй внезапно поднялся, все стремительно обернулись к нему.

— Я почувствовал кое-что, — объяснил он, но вместо попытки успокоить встревожил всех еще сильнее.

Солдаты вновь схватились за оружие.

— Не опасное, — добавил заклинатель. Отвернулся, глядя в сторону трех елей, тесно переплетенных друг с другом.

Едва уловимое ощущение снова коснулось его, легко поманило за собой. Рэй шагнул в сторону от тропинки и увидел за деревьями мелькнувшую щуплую фигурку. Очень знакомую.

— Подождите, — сказал он друзьям, не отводя взгляда от того, кто спрятался за искривленным, покореженным стволом ели. — Я сейчас.

— Ты куда? — удивленно обернулся Гризли.

— Стой! — приказал дэйтин, пытаясь подняться.

— Я скоро. Оставайтесь на месте! — крикнул заклинатель и бросился следом за тенью.

Кривые стволы, низкие кусты без листьев, с торчащими во все стороны короткими сучками, напоминающими шипы, камни, поросшие мхом. Рэй несколько раз едва не упал, споткнувшись, стараясь не выпустить из виду существо, бегущее впереди. Оно оглядывалось, исчезало, а затем снова появлялось.

Заклинатель на ходу вытащил из-за пояса наконечник копья, размахнулся и запустил вслед маленькой фигурке несильную формулу. Услышал приглушенный вскрик и понял, что попал.

Не торопясь убирать оружие, приблизился на несколько шагов. Маленький дух сидел на земле, морщась и потирая затылок, словно был настоящим человеком, которого стукнули по голове.

— И давно ты за мной таскаешься? — грозно спросил Рэй, глядя на него сверху вниз.

— Давно, — огрызнулся ярудо. — Как только дом сгорел, сразу следом и пошел. А ты заклинаниями швыряешься.

Дух разбитого очага недовольно засопел, поднимаясь на ноги.

— Почему раньше не показывался?

— Потому, что ты в лес Гихара не заходил.

— Ладно. И что тебе надо?

— А вон. — Ярудо неопределенно мотнул головой и снова, поморщившись, прикоснулся к затылку. — Ты вроде искал.

Он сделал несколько шагов в сторону невысоких густых зарослей, еще раз оглянулся на Рэя, а потом неожиданно исчез. И только сейчас заклинатель разглядел прямые стволы с ярко-зелеными пучками листьев наверху…

Казалось, кто-то пересадил это стройное, светлое растение из парка или сада, настолько странно оно смотрелось посреди искривленного, больного, враждебного леса. Рэй медленно подошел к нему, чувствуя сильный, свежий запах, исходящий от белой гладкой коры.

— Как же ты здесь оказался? — произнес он тихо, касаясь ладонью ближайшего побега. — Как смог вырасти в этом лесу?

Дерево молчало. Только тонкие, длинные листья, растущие на самой его макушке, шевелились едва заметно, словно приветствуя.

Рэй вытащил наконечник яри, коснулся лезвия. А затем одним движением перерубил крепкий ствол.

— Извини, — сказал заклинатель, взвешивая его на ладони, — но мне нужно древко для копья. Ты ведь не против?

Дерево ори не возражало. Его дух всегда был готов поделиться своей магией. Только находили его очень редко.

— Спасибо. — Рэй оглянулся на лес, обращаясь не только к ори, но и к маленькому духу, который привел его сюда.

Ни тот ни другой не ответили.

Заклинатель счистил листья со ствола, обрубил тонкую вершинку, взвесил получившееся древко в руке и остался доволен — то, что нужно. Осталось приладить наконечник, и у него наконец появится оружие. Свое собственное. Он уже и сам не заметил, как привык считать яри принадлежащим себе. Хотя Нара бы с ним наверняка не согласилась.

Место краткого отдыха отряда заклинатель нашел очень легко. Человеческие голоса в тишине леса звучали громко, хотя и невнятно.

На появление Рэя никто особо не отреагировал. Только Гризли удивленно поднял брови, увидев древко будущего копья в его руке, а Сагюнаро одобрительно улыбнулся, оторвав взгляд от книги. Остальные были слишком заняты — стоя вокруг дэйтина и дружно, хотя пока и неагрессивно, высказывая недовольство.

— Это плохая затея, — говорил солдат из местных, и Рэй вдруг сообразил, что до сих пор так и не удосужился узнать, как его зовут. — Уже второй труп. Сколько мы еще найдем? И когда наши тела начнут вздергивать на деревья? Господин Монтаро, думаю, надо поворачивать назад, пока не поздно.

— С нами три опытных заклинателя, — веско отвечал дэйтин. — Вы видели, сколько мы прошли, но никто не погиб.

— Опытных? — Самый старший из солдат мельком взглянул на Рэя. — Мальчишки.

Они понизили голоса, заговорив почти шепотом.

Заклинатель уселся на землю и принялся укреплять наконечник на древко.

— Где нашел? — спросил Гризли, подавая ему свой нож.

— Тут неподалеку.

— Давно пора. — Сагюнаро перевернул новую страницу. Смахнул с разворота сухой лист, мягко спланировавший с дерева, и произнес задумчиво: — Никаких упоминаний о лягушках, реальных, мифических или вымышленных. Что же он хотел сказать?

— Предлагаю считать это предсмертным бредом и выбросить из головы, — отозвался Гризли, помогая Рэю наматывать бечевку вокруг древка. — Меня больше интересует, когда наши бравые защитники взбунтуются и потребуют вести их обратно. Что-то, по-моему, они вообще не похожи на военных. Слишком много рассуждают… и думают.

— Это же обычная охрана. Туда кого только не нанимают. — Сагюнаро взглянул в сторону солдат, все еще пытающихся втолковать что-то своему командиру.

— Ну для родственника наместника могли бы постараться найти кого-нибудь получше, — заключил Гризли, наблюдая, как сталь вплавляется в дерево, и добавил довольно: — Неплохо вышло.

Рэй встал, крутанул копье, привыкая к его весу, прицелился в ствол над головами солдат и пропустил через древко слабенькую формулу. Ничего зрелищного не произошло — ни яркого сияния, ни ошметков коры, но дискуссия оказалась прервана. Люди почувствовали отголосок магического воздействия и дружно обернулись к заклинателю.

— Так вы можете идти дальше? — спросил он дэйтина.

— Да, — ответил тот, поднимаясь и показывая подчиненным, что разговор закончен. — Больше задержек не будет.

Рэй внимательнее вгляделся в него, заметив, как побледнело и осунулось его лицо, а у глаз наметились круги. По-хорошему, Монтаро не надо бы трогаться с места, но оставлять одного, тем более раненого, человека в лесу Гихара — означало обречь его на нечто гораздо страшнее, чем смерть.

— Ладно, идемте, — сказал заклинатель.

Тропинка снова вынырнула из мха и запетляла среди камней. Вокруг поднялись заросли негустого, но цепкого кустарника, неизвестного Рэю. Листьев на нем почти не было, а тонкие веточки оказались усыпаны темно-синими спелыми ягодами.

Глядя на них, он подумал, что ему не терпится испытать копье, хотя и понимал, что лучше бы вообще не попадать в такую ситуацию, когда придется применить силу восстановленного яри. Оружие хорошо лежало в руке, а на его древко было удобно опираться при ходьбе.

Ярудо на самом деле помог. Значит, друзья оказались правы, он действительно увязался следом. Хотя до сих пор ему удавалось ничем не выдавать своего присутствия.

«Ладно, с духом разбитого очага разберемся потом», — подумал Рэй, поднимая голову, чтобы посмотреть на небо, но плотный шатер из ветвей и листьев скрывал его.

Заклинатель перевел взгляд вниз, и ему вдруг показалось, что спина идущего впереди отдалилась. Он прибавил шагу, чтобы не отстать, и внезапно почувствовал, что начинает уставать, хотя для этого не было особых причин, не так уж много они прошли.

Оглянувшись, Рэй заметил, что шагающий сразу следом за ним солдат тоже тяжело отдувается и уже не так бодро переставляет ноги.

— Не отставать, — послышался приглушенный голос дэйтина.

Заклинатель заставил себя двигаться быстрее, снова посмотрел вперед и увидел, как человек Монтаро на ходу срывает с куста горсть ягод. Машинально протянул руку, сделав то же самое, посмотрел на темные плотные шарики и остановился. На его ладони лежало несколько крошечных, сморщенных человеческих голов. Они злобно скалились, подмигивали и высовывали длинные тонкие языки, раздвоенные на конце.

Рэй отшвырнул от себя «ягоды», прыгнул вперед, стукнув солдата пяткой копья, и крикнул:

— Не ешь!

Тот, не успев донести горсть до рта, споткнулся и просыпал всё. Свирепо развернулся, намереваясь как следует проучить нахального мага, но маленькие плоды, весело запрыгавшие по тропинке, неожиданно отрастили длинные ножки и бодро побежали к нему. С воплем шарахнувшись в сторону, человек налетел на куст, и ягоды на ветках тут же ожили, чтобы бурлящим потоком хлынуть на него. Поползли под рукава и за шиворот.

— Гризли! Сагюнаро! — крикнул Рэй. — Мормок!

Вскинул копье, метнул формулу в оживший куст, схватил солдата за руку, выдергивая из кошмарных объятий. Ветки, корчащиеся в невидимом огне, стали превращаться в кости. Спасенный человек сдернул курту, швырнул на землю и принялся топтать ее, одновременно стряхивая с себя маленьких кусачих тварей.

Друзья рядом с Рэем так же безжалостно испепеляли остальных существ, прикидывающихся безвредными растениями.

Заклинателю послышался еще один крик, полный боли и ужаса. Мимо метнулась человеческая фигура, напролом через рассыпающиеся кусты.

— Стой! — крикнул он, понимая, что его вряд ли услышат.

Беглец снова вскрикнул, упал под тяжестью обрушившихся на него ветвей, но тут же откуда-то сбоку выскочил Сагюнаро — из его ладоней, выставленных вперед, хлынула волна магии, проложившая целую просеку в хищных зарослях, обтекла упавшего на землю, и тот смог подняться. Гризли раскрутил невидимую бечевку, захлестывая растения и выдирая их с корнями.

Дэйтин и еще двое солдат мечами рубили кусты, те неохотно ломались, выплескивая из разломанных ветвей бурую вонючую жижу. В воздухе висел тошнотворный запах гнили и горелых костей. Слышался хруст, скрежет, хриплая ругань людей и почти человеческие стоны уничтожаемых тварей. Новое копье пело тонко и пронзительно, пропуская через себя заклинания, с наконечника сыпались желтые искры. На земле бурлило месиво оживших ягод, лопающихся и хрустящих под ногами.

Рэй швырнул новую формулу, расчищая дорогу. А потом еще одну и еще.

В воздух взвилось облако пепла от распыленных «ягод», и все наконец было закончено. То, что осталось от кустов, дымилось острыми обломками костей, земля обнажилась, и стало видно, куда погружены их корни. Это были человеческие скелеты, зарывшиеся в лесной дерн.

— Что за дрянь? — хрипло спросил дэйтин, зажимая раненое плечо, которое не щадил во время сражения с нечистью Гихара.

— Все целы? Никто не ел эти ягоды? — спросил Рэй, не отвечая и глядя по очереди на каждого из солдат.

Четверо дружно замотали головами, кривясь от омерзения, а глаза пятого — самого молодого — расширились от ужаса и скулы побелели. Дальше можно было не спрашивать.

Заклинатель взмахнул копьем, подсекая древком его под коленями. Парень рухнул, подняв тучу пепла, вскрикнул от неожиданности, попытался подняться, но Гризли уже прижал его коленом к земле и мягко посоветовал:

— Лучше не дергайся.

— Это глаз мормока, очень редкое… существо. Его и духом-то назвать сложно, — сказал Сагюнаро, обходя человека по кругу и одновременно произнося защитную формулу. — Они иногда вырастают на полях давних сражений, если там остаются трупы.

— Что с ним теперь будет? — отрывисто спросил дэйтин.

— Куст из живота вырастет, — буркнул Гризли, наспех рисуя пальцем на лбу пострадавшего невидимые символы. — Будет знать, как тянуть в рот всякую дрянь.

— Попробуем очистить его, пока яд не начал действовать. — Рэй направил копье на солнечное сплетение человека.

— Справитесь? — тихо поинтересовался дэйтин.

Заклинатель молча посмотрел на него, и тот кивнул, понимая, что не получит никаких гарантий.

— Я не знал, — забормотал парень, нервно сглатывая. — У нас в деревне такие ягоды… каждое лето собирают. Я не знал, что они… ядовитые. Я не… — Он замолчал, выпучив глаза, а потом взвыл от боли, рванулся, пытаясь вырваться.

— Держите его, — велел Гризли остальным.

И солдаты бросились на помощь, прижав руки и ноги товарища к земле, не давая пошевелиться.

Рэй дотронулся острием яри до его живота, прикрыл глаза, пытаясь почувствовать отголосок злой силы мормока, и заклинание посыпалось тонкой невидимой струйкой песка, разрушающей чужое существо, уже начавшее пускать корни в теплом, живом теле. Дух понял, что ему не затаиться, и начал сопротивляться, раздирая внутренности человека. Тот заметался сильнее, крича от боли, его уже еле можно было удерживать.

— Выпусти духа, — сказал Сагюнаро, протягивая руку.

Рэй слегка уколол человека копьем, из маленькой ранки потекла кровь, друг подставил под нее ладонь, произнося формулу призыва, и люди, старающиеся усмирить раненого, увидели, как вместе с каплями крови из-под кожи их товарища выкатываются маленькие белые горошины — семена мормока.

— Ему тоже не хочется умирать, — буркнул Гризли, имея в виду духа, — сбежать пытается.

Сагюнаро сжал в ладони окровавленные костяные шарики, развернулся и с размаху припечатал их к ближайшему камню. Послышался хруст, и на булыжнике остались грязно-бурые разводы с мелкими белыми крошками.

Раненый перестал дергаться, обмякнув всем телом. Товарищи выпустили его, поспешно отступив в стороны.

— Ну вот и все, — сказал Рэй, переводя дыхание.

— Сейчас он встанет. — Сагюнаро вытер ладонь о траву. Ему протянули флягу с водой, чтобы смыть кровь, и он кивнул, благодаря.

— Ничего себе у вас работка, — пробормотал кто-то с невольным уважением.

Солдат начал приходить в себя, приподнял голову, с недоумением глядя по сторонам, поднес руку ко лбу, словно чувствуя на нем невидимые знаки, нарисованные Гризли.

— Эй, перевяжите его кто-нибудь, — велел увалень. — И пошли дальше…

Тропинка начала заметно подниматься в гору. Идти стало сложнее. Но деревья тут росли просторнее и больше не выглядели жалкими искривленными заморышами. Стволы у них стали потолще.

Шагая между ними по мягким прошлогодним иглам, устилающим землю, Рэй понял неожиданно, что уже давно не думает о спасении неизвестного ему племянника наместника. А просто идет, машинально переставляя ноги. Наверное, на него тоже начала действовать мертвая аура леса.

— Спасибо, — неожиданно сказал солдат, шагающий следом за Рэем, тот самый наевшийся ягод, — что не бросили.

— Это моя работа, — ответил заклинатель, приятно удивленный благодарностью, которой не ждал. — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально. — Тот прислушался к своим ощущениям и уточнил: — Только рана слегка саднит. Но терпимо. — Помолчал и продолжил с добродушной непосредственностью: — Я думал, заклинатели всегда только за деньги работают.

— Ты тоже работаешь за деньги, — сказал Рэй, заметив, как Сагюнаро повернул голову, явно прислушиваясь к разговору.

— Ну так то я, — хмыкнул человек. — У меня нормальное, обычное дело. А у вас — дар.

Друг тихо рассмеялся, услышав твердую убежденность, прозвучавшую в его голосе. А Рэй подумал с легкой досадой о том, сколько еще людей считают, будто он должен сражаться со злобными сущностями, рискуя жизнью, лишь потому, что неведомым образом получил способности заклинателя при рождении. Хотел ответить, но промолчал.

С одной из веток, протянувшейся над тропинкой, словно высохшая длинная рука, свисал размочаленный обрывок веревки. Он едва заметно покачивался, хотя ветра не было. Рэй с большим трудом отвел от него взгляд, заставив себя отвернуться, пошел дальше, но услышал сзади тихий скрип. Оглянулся и увидел скелет в обрывках дорогой одежды, сидящий под деревом с веревкой. Раньше его не было.

Заклинателю показалось, будто пустые глазницы внимательно следят за ним, а рот скалится в глумливой усмешке.

Неожиданно стало холодно. Промозглый ветер коснулся лица, закрутил по тропинке горсть сухих листьев.

— Ты чувствуешь каких-нибудь духов? — спросил его Сагюнаро, оглядываясь.

— Нет. — Рэй прислушался к окружающему и повторил: — Ничего.

— А я чувствую, — сказал друг с непонятным смешком, — одного-единственного.

— Кого? — тут же осведомился Гризли.

— Я читал эту книгу о самоубийствах, думал и понял наконец. — Не обращая внимания на удивленных людей, он подошел к Рэю и, сверкая глазами, в которых светилось неуместное веселье, сказал: — Отправляя младенцев, стариков, больных и немощных на смерть, люди создали не злобных призраков, притаившихся за деревьями. Они создали одного духа, который живет на склоне этой горы, и называется он — лес Гихара. Неужели ты не видишь?

Он повел рукой, предлагая полюбоваться чем-то вокруг.

— Чем дальше мы проходили, тем глубже увязали.

Заклинатель огляделся — и как будто прозрел. Тропинка, по которой они шли, медленно исчезала. Трава, мягко шелестя, проглатывала ее. Камни, торчащие из земли, ощетинились длинными шипами, словно дикобразы, сбившиеся в кучу. Из земли, зловеще светясь, полезли бледно-лиловые поганки, и на каждой шляпке появилось злобное старушечье лицо. Деревья зашевелились, под их корой вздулись вены, листья сморщились, растопыривая во все стороны крошечные костлявые пальцы, а ветви со скрипом переплелись друг с другом, полностью закрывая небо. Лишь древко копья, которое держал Рэй, не изменилось, оставаясь чистым, светлым, излучающим спокойную силу.

— И это мы не сможем изгнать, — с глухим смешком произнес Сагюнаро, выпуская руку заклинателя. — Думаю, целого ордена заклинателей не хватит, чтобы справиться.

Гризли оглядывался по сторонам, и Рэй заметил, как сжались его челюсти, видимо, чтобы не произнести вслух какое-нибудь ругательство.

Люди, стоящие рядом, выглядели абсолютно неуместно, как будто вырезанные из нормального мира и кое-как вклеенные посреди этого безумия.

— В чем дело? — спросил дэйтин. Он, в отличие от заклинателей, не замечал изменений, произошедших вокруг.

— Все нормально, — ответил Рэй, стараясь, чтобы его голос звучал как можно естественнее.

— Вы что-то видите? — Монтаро огляделся, но, как и прежде, мог разглядеть только нормальные деревья. Для него лес оставался обычным лесом.

— С таким мы ещё не сталкивались, верно? — не слушая его, продолжал Сагюнаро, натянуто улыбаясь. — Все равно что оказаться в желудке манмо или в волосах сайны. И ждать, переварят нас или задушат.

— Мы найдем выход, — уверенно сказал Гризли, отводя взгляд от вереницы зеленых муравьев, шустро ползущих куда-то. — Но сначала надо сделать дело, ради которого мы сюда пришли.

— Как? — усмехнулся тот. — Следуя за лягушкой?

— Вы можете сказать, что происходит? — снова вмешался в разговор потерявший терпение дэйтин.

Сагюнаро не ответил. Он вытащил сочинение о самоубийствах из-за пояса и показал друзьям. Оно тоже больше не выглядело как обычная книга из нормального мира. Друг держал в руках цветок размером с магнолию. Точно живой, тот сжимал и разжимал многочисленные пульсирующие лепестки, источая тонкий, нежный аромат.

— Не знаю, где Сель нашел эту книгу. Но она очень долго пролежала в Гихаре, напитавшись его аурой. И сама стала ядовитой. Любого, кто прочитает ее, потянет сюда. Никто не сможет сопротивляться этой магии.

Равнодушно глядя на Монтаро, Сагюнаро сказал:

— Вы кормили лес очень долгое время, потом перестали. А теперь он сам пытается о себе позаботиться.

— Они не виноваты, — вмешался Рэй. — Они просто пытались выжить в голодные годы, как умели.

— А теперь нужно выжить нам. И я не уверен, что мы найдем Селя, Рекара или хоть кого-то из первого отряда. — Он повернулся к настороженным солдатам, мрачно прислушивающимся к разговору. — Нельзя убивать детей и закапывать их в подвалах домов, нельзя бросать людей умирать голодной смертью. Вы не знали об этом?

Рэй положил руку на плечо Сагюнаро, заставив замолчать.

— Сейчас бессмысленно выяснять, кто прав, кто виноват.

— Надо идти, — сдержанно произнес дэйтин, и было непонятно, принимает он упреки или пропустил их мимо ушей, как не имеющие к делу никакого отношения.

— Следуй за лягушкой, — снова повторил Гризли загадочную фразу и потер лоб, словно пытаясь подгонять мысли, но, видно, безуспешно, потому что лишь поморщился с досадой.

— Видите тропинку? — спросил Рэй у Монтаро.

— Да.

— Тогда вам придется показывать дорогу. На нас этот лес действует не так, как на вас. Мы видим не совсем то, что есть на самом деле.

— Хорошо, — отозвался тот. — Арата, идешь первым. За ним Кеньо, Миноро — замыкающим.

И маленький отряд уверенно двинулся вперед.

Рэй видел, как живые стволы шевелились, пытаясь вырвать из земли толстые корни. Те светились сквозь землю красным светом, бросая на людей жутковатые отблески. В отдалении проползла длинная сороконожка, перетекая по мху мелкими волнами тонких бордовых лапок. На ее спине переплетался узор из человеческих костей. Над головой пронеслось несколько крылатых тварей, издававших тонкий писк. Заклинатель пригнулся, вызвав недоумение у людей, которые по-прежнему ничего не замечали.

«Это все происходит на самом деле или творится только у меня в голове? — думал Рэй, стараясь не выпускать из виду спину солдата. — Лес действительно такой, каким я его вижу, или это мое воображение подсовывает мне образы, больше всего подходящие ему?»

Несколько раз он зажмуривался и снова открывал глаза, но зловещие картины не исчезали. Из-за кустов, напоминающих кольца просмоленной веревки, вылетело облако мелких мошек. Блестя разноцветными крылышками, они устремились к человеку, идущему впереди, и начали виться вокруг его головы.

Рэй прищурился, пытаясь понять, происходит это на самом деле или нет? Солдат поднял руку, проводя полбу. Пестрая мелюзга взвилась в воздух, а потом дружно полетела вниз и плотно облепила кожаный шлем. Ожесточенно заскребла по нему…

Заклинатель поднял было копье, но, подумав о том, что его формула, быть может, бесполезная, повредит человеку, вновь опустил оружие.

— Если бы я знал, как это выглядит на самом деле, — пробормотал он, — и есть ли эти мухи вообще.

В этот миг солдат вдруг споткнулся, взмахнул руками, словно пытаясь отогнать от себя кого-то. Рэй, тут же обругав себя за промедление, бросился к нему. Человек упал на колени, схватившись за голову. Но как только маг оказался рядом, выхватил нож, и, если бы тот не успел отскочить, — ему в бок вонзилось бы острое лезвие.

— Берегись! — запоздало крикнул Гризли.

Рэй снова вскинул копье, хотя даже приблизительно не представлял, какое заклинание надо применить, чтобы привести человека в чувство. А тот неожиданно повернул нож острием к себе и с размаху воткнул в грудь. Упал на бок и застыл. На багровую землю хлынула красная кровь.

Гризли и еще двое солдат поспешили к упавшему, перевернули на спину, пытаясь нащупать пульс, вытащили нож. Но Рэй уже понимал, что это бесполезно.

Он молча стоял над телом, ошеломленный этой неожиданной смертью, чувствуя смутное сожаление, как будто был виноват в том, что позволил этим людям идти с собой, а дэйтин слишком уверенно говорил тем об опытности трех магов, ведущих их на заведомо безнадежное дело.

Сагюнаро подошел и встал рядом. Рэю показалось, будто друг хотел что-то сказать, но передумал.

Лицо солдата было совершенно спокойным, даже довольным, словно наконец-то он понял или узнал что-то важное.

— Мертв, — сказал Монтаро, выпрямляясь.

Корни деревьев зашевелились сильнее, словно пытаясь подтянуться ближе к новой жертве, но не сумели сдвинуть с места тяжелые стволы.

— Вы проведете свой ритуал? — спросил дэйтин.

— Я не помню, как его зовут, — сказал заклинатель задумчиво и перевел взгляд на дэйтина. — Хотя вы несколько раз называли его по имени.

— Это уже неважно, — сухо отозвался тот, видимо подумав, что маги считают себя слишком важными особами, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как имена людей, которые их окружают.

— Я не помню имен ни одного из ваших солдат, — продолжил Рэй, чувствуя, как внезапно пересохло во рту. Еще не догадка, тень догадки вилась у его головы, словно мошки вокруг солдата, внезапно убившего себя.

— Ну и что? — спросил Монтаро грубовато.

Сагюнаро поймал взгляд Рэя, молча наклонил голову и незаметно отступил в сторону. Беззвучно сказал что-то Гризли. Глаза увальня расширились, но он тут же справился с удивлением, сжал кулаки и чуть подался вперед, приготовившись действовать.

— Они все мертвы, — очень тихо сказал заклинатель дэйтину, крепче сжимая копье.

— Что?!

— Это не люди.

Заклинатель вскинул яри и провел в воздухе круг. Прежде чем человеческие личины начали сползать с четверых, находящихся рядом, Сагюнаро подскочил к ближайшему, выхватил у него из-за пояса меч, вонзил его в того, кто стоял рядом, и на развороте полоснул по горлу первого. Гризли увернулся от брошенного ножа, а затем заклинанием и ударом кулака свалил третьего.

Рэй оттолкнул дэйтина в сторону, ловя на копье существо, прыгнувшее на него. По белому древку потекла кровь и тут же скатилась на землю, не оставив на дереве ори ни следа. Солдат, лежащий на земле и так ловко притворяющийся мертвым, вытянул длинную руку, чтобы схватить заклинателя за ногу, но Монтаро вытащил свой меч и отсек хищную конечность, а потом воткнул лезвие в спину — и тот не смог подняться.

Гризли швырнул еще несколько формул, выжигая враждебную суть тварей, Сагюнаро с видимым удовольствием зарубил последнего оставшегося в живых.

Те, что совсем недавно выглядели как люди, лежали на земле скрючившись, словно обожженные побеги неведомых растений. Они и сами чем-то напоминали деревья, растущие вокруг. Их руки и ноги обвивали толстые, выступающие вены, длинные костлявые пальцы переплелись друг с другом, кожа на лицах ссохлась грубой корой, треснув на месте ртов и глаз.

— Что это за твари? — спросил дэйтин, с трудом переводя дыхание. На его плече под повязкой выступило красное пятно.

— Порождения больного леса, — ответил Рэй. — Я не знаю, как их называет Гихар.

— И когда умерли мои люди? Когда они превратились в… это?

— Когда мы вошли глубже в лес. — Гризли посмотрел на свою руку, испачканную в крови бывшего человека. — Гихар стал опутывать нас своей магией. Мы стали чувствовать только его, и, когда он захватил ваших солдат, они тоже стали его частью.

— Почему тогда он не убил меня?

— Повреждение. — Сагюнаро указал на его плечо. — Видимо, вас посчитали ущербным.

Монтаро кивнул, обдумывая это, потом спросил:

— И вы догадались обо всем только потому, что не помнили, как их зовут?

Рэй пожал плечами:

— Старая примета заклинателей. Пока ты помнишь имя человека — он жив. Жаль, что я сообразил так поздно.

— Но они так хорошо притворялись людьми…

— Этот лес видел достаточно людей.

Дэйтин помолчал, а потом криво усмехнулся:

— А мое имя вы помните?

— Помню, — улыбнулся в ответ Рэй. — Так что пока волноваться не о чем.

Воин посмотрел на трупы, которые медленно погружались в землю, и нахмурился:

— И все это — из-за мальчишки, который по глупости потащился сюда.

— Хотите повернуть назад? — Сагюнаро снял пояс, на котором висели ножны, с одного из солдат, прежде чем его тело окончательно ушло в землю.

— Нет. Я служу этой семье. И обязан выполнить свой долг.

— А нам надо найти товарища, — сказал Гризли, поднимая копье. — Вы все еще видите тропу? Поведете нас. Будем идти, пока не…

— Лягушка, — неожиданно произнес Сагюнаро, перебив его.

— Что? — спросил Рэй.

— Смотри. — Тот указал на кусты, и несколько мгновений заклинатель вглядывался, стараясь разглядеть земноводное, сидящее под ними.

— Не вижу.

— Смотри же. — Друг ткнул пальцем в заросли, и Рэй вдруг увидел, что переплетение ветвей, игра света и тени складываются в два выпученных глаза с дрожащими огоньками в центре. Под ними широкой дугой растянулся рот.

— Следуй за лягушкой. — Сагюнаро тихо рассмеялся. — Пожалуй, я знаю, куда нам идти.

— Как бы нас не завели прямо на обеденный стол Гихара, — заметил Гризли, перекидывая копье, которое подобрал на земле, из одной руки в другую.

— Нам туда и надо. Если мы хотим найти Рекара и сбежавшего мальчишку, — сказал Рэй.

— Опять интуиция? — буркнул увалень.

— Я могу узнать, о чем речь? — вмешался дэйтин.

— Будем идти по знакам, которые дает нам лес. Он, оказывается, большой шутник. Что вы видите там? — Рэй показал концом копья на кусты.

— Все то же самое, — ответил Монтаро, глядя на лесную чащу из своей реальности, — деревья, камни, трава…

— Больше ничего?

— Нет. А что видно с вашей стороны? — спросил дэйтин с неожиданным любопытством.

— Куст, похожий на жабу, — хмыкнул Гризли. — Ладно, идем. Монтаро, вы смотрите, что там происходит в нормальном мире, а то сверзимся с какого-нибудь обрыва. А мы будем следить за Гихаром, так сказать, изнутри.

Рэй шагнул в заросли первым. Выразительная морда лягушки исчезла, как только он коснулся веток. Прикосновение этого растения оказалось неприятным, побеги, словно пиявки, прилипали к ногам и выпускали нехотя, повинуясь только ударам яри. Сагюнаро концом своего меча придержал извивающиеся ветви, чтобы дэйтин мог пройти.

За низкой черной порослью виднелась полоса серой ползущей травы.

— Сошли с тропы, — предупредил Монтаро. — Поднимаемся на возвышение.

— Чувствую, что поднимаемся, — буркнул Гризли, с каждым шагом опираясь на копье, — но не вижу.

Идти действительно стало чуть тяжелее. На какое-то мгновение Рэй увидел каменистый склон, поросший елями, но его тут же заслонило прежнее видение Гихара с густой травой, чавкающей под ногами, искривленными деревьями, тянущими жадные ветки к людям, пробирающимися у их подножий. Головокружительная смена декораций вызвала легкую дезориентацию и желание применить какую-нибудь формулу посильнее к окружающему лесу.

— Идем по краю оврага, — сказал Монтаро, глядя вправо.

— Что внизу? — спросил Рэй.

— Пока не вижу. — Дэйтин остановился, сделал шаг в сторону, вытянул шею, пытаясь рассмотреть то, что было скрыто от заклинателей, и отступил назад. — Кости. Видно, старые.

— Ладно, значит, продвигаемся дальше и смотрим под ноги, — довольно бодро заявил Гризли.

— Тихо, — вдруг сказал Сагюнаро.

Спутники замерли, и Рэй услышал приближающийся из-за деревьев нарастающий шум — шелест, потрескивание, невнятное бормотание, вскрики, что-то вроде пения. Чистого, нежного — как только оно начинало звучать, все остальное замолкало.

— «Голоса смерти»? — Заклинатель быстро взглянул на застывшего дэйтина, поднимая копье.

Тот молча кивнул, вытаскивая меч из ножен.

Неизвестно, как эти существа выглядели в реальном мире — маги увидели серое бесформенное марево, выползающее из-за деревьев. Оно издавало нечленораздельные звуки, дрожало и переливалось багровыми вскипающими сгустками.

Странное существо, видимо почуяв людей, рассыпалось на клочья, каждый из которых превратился в огромную саранчу. Гигантские насекомые трещали крыльями, скрипели, пищали, садились на деревья, попадающиеся на пути, и вонзали в них мощные челюсти. Из-под коры текла густая красная смола, а стволы начинали содрогаться, как будто от боли.

— Я бы выжег этот лес до последней кочки, — сообщил Гризли, делая шаг назад.

— Бежим, — велел Рэй, понимая, что не знает ни одного заклинания, которое помогло бы справиться с этой нежитью.

Дэйтин не стал ни возражать, ни спорить.

Спутники развернулись и дружно бросились прочь.

Вокруг мелькали живые деревья и скрюченные кусты. Огромные мокрицы с писком шарахались в стороны из-под ног, канаты паутины, свисающие с ветвей, норовили стегнуть по лицу. Под подошвами сапог скрипело мелкое каменное крошево, и рассыпались кости, оставшиеся от несчастных. Голодная «саранча» объедала все на своем пути и летела дальше за новыми жертвами леса.

Сагюнаро, не выдержав, швырнул назад несколько формул, но насекомые даже не заметили этого. Треща жесткими крыльями, они летели следом за беглецами, уверенные, что рано или поздно догонят их. Гризли отбросил копье, бесполезное и мешающее ему бежать.

Дэйтин стал спотыкаться. Рана давала о себе знать, замедляя его шаги. Рэй оглянулся, увидел, как побелело его лицо, дыхание сбивалось, а повязка пропиталась кровью.

— Не отставайте! — крикнул ему заклинатель.

Тот качнул головой, стараясь бежать быстрее, но скоро опять начал выдыхаться. Стрекочущая стая приближалась. Она была так близко, что уже можно было различить голодный блеск в выпученных фасетчатых глазах. Сухой стрекот крыльев заполнял собой все вокруг, и от этого все усиливающегося звука начинало закладывать уши.

Одно из насекомых вырвалось вперед, целясь в голову Монтаро, но Рэй размахнулся и ткнул в существо копьем. Оно шлепнулось на землю, забило лапами, громко скрипя, но тут же как ни в чем не бывало взвилось в воздух и снова устремилось к добыче. Сталь на них тоже не действовала.

Деревья стали ниже и тоньше, теперь их стволы были затянуты в черные панцири мощной коры. Ветви торчали во все стороны острыми пиками, и приходилось уворачиваться от их жалящих прикосновений.

Облако саранчи немного отстало, угрожающий стрекот чуть стих. Можно было подумать, что людей решили не преследовать больше. Но Рэй чувствовал — это ложная надежда.

«Все равно не убежим», — подумал он, и словно в ответ на его слова Монтаро приостановился:

— Я вас задерживаю. Уходите сами. Я попытаюсь их отвлечь.

Он выглядел совершенно измотанным и уже готовым сдаться.

— Те несколько секунд, пока они обгладывают ваши кости, нас не спасут, — ответил заклинатель, схватил его за здоровое плечо и потащил за собой.

Угрожающий стрекот теперь постепенно наползал со всех сторон.

— Рэй, не отставай! — Сагюнаро, обернувшись, швырнул еще несколько бесполезных формул, которые пронеслись мимо холодным ветром.

— Стойте! — крикнул вдруг Монтаро. — Обрыв!

Но Гризли, бегущий первым, уже остановился. Глубокий овраг существовал не только в реальном лесу. Черная трещина расползалась по земле и в том пространстве, которое было доступно взору магов. Деревья, растущие на ее краю, свешивались вниз, изломанные корни, раздирая дерн, вяло шевелились на поверхности. Снизу слышатся тихий говор воды.

— Можно спуститься, — быстро сказал Гризли, локтем вытирая мокрое от пота лицо, — здесь есть тропинка.

Шелест саранчи приблизился, и Рэй вдруг увидел — преследование закончено. Голодная стая загнала их куда хотела. Люди бегут вниз по склону, цепляясь за ветви деревьев и корни, а сверху их накрывает туча насекомых. Очень яркое озарение, очень правдоподобное. Заклинатель почти почувствовал как острые челюсти впиваются в его руки.

Он остановился, резко развернулся и сделал несколько шагов назад.

— Рэй, ты куда?! — завопил Гризли, уже начавший спускаться в овраг.

Не обращая внимания на крики друзей, заклинатель направил копье вперед, упираясь его древком в землю, хотя знал, что оно не поможет, но оружие придавало хоть какую-то уверенность, и произнес, обращаясь к Гихару:

— Если мы умрем сейчас, не получишь финальной игры.

Из-за деревьев показалось серо-желтое шелестящее облако. Рэй смотрел прямо на тучу насекомых, летящих ему навстречу, не моргая и не отводя взгляда, так что от потока ветра, который они гнали перед собой, заслезились глаза.

— Сожрешь нас, как обычных смертных, — не получишь ни силы, ни помощи.

Смешно было говорить о помощи безумному лесу, но чувство уверенности в том, что он все делает правильно, становилось все сильнее. Заклинатель обращался не только словами, сплетал с формулой вызова образы и ощущения, которые могли бы быть понятны Гихару. Долгая, захватывающая погоня, отчаяние и упорство четырех людей, выбивающихся из сил, азарт, радость от свершившейся мести, добыча, наполненная магией, которая увеличила бы силу леса…

— Рэй! — закричал Сагюнаро.

Заклинатель краем сознания уловил протест и ярость, прозвучавшие в его голосе, но не успел удивиться.

— Тебе же нужна от нас не только плоть, — продолжал он, глядя на стремительно приближающуюся саранчу. — Иначе ты сожрал бы всех нас еще на опушке.

— Рэй!

— Если мы умрем сейчас, самой интересной игры не будет!

Стрекочущее облако налетело на него, и в последний миг, прежде чем заклинатель, не выдержав, закрыл глаза, он увидел, как насекомые складываются в широко ухмыляющуюся пучеглазую морду. А потом жесткие крылья заколотили его по голове, лапы царапали по лицу и одежде, тяжелые тела ударяли в грудь, едва не сбивая с ног. Но ни одна тварь не укусила. Стая пронеслась мимо, на ходу превращаясь в сырое туманное облако. Пролетела и сгинула где-то за оврагом.

Рэй перевел дыхание, открывая глаза. Пытаясь унять внезапную дрожь в руке, провел ладонью по лбу, потом оглянулся на друзей. Потрясенный Гризли, покачав головой, смог пробормотать только:

— Ну ты даешь.

И прозвучало это совсем не как одобрение неожиданному рискованному поступку товарища.

А всегда сдержанный Сагюнаро уставился на друга свирепыми, сузившимися глазами и, казалось, собирался дать ему хорошую затрещину.

— Как ты это сделал? — спросил ошеломленный Монтаро, который, видимо, уже решил, что им всем пришел конец.

— Он заключил сделку с Гихаром, — зло ответил Сагюнаро.

— И это уже не в первый раз, — буркнул Гризли, усаживаясь на землю и не обращая внимания на корни, ползающие вокруг.

— Сделку? — переспросил дэйтин.

— Я попросил отложить нашу смерть до тех пор, пока мы не дойдем до конца. То есть не найдем Селя и Рекара. — Рэй вытащил из волос обломки крылышек саранчи, и они, превратившись в тонкие ниточки тумана, сорвались с его ладони и поплыли следом за улетевшей стаей.

— И он тебя послушал?

— Духи любят заключать сделки, — сухо отозвался Сагюнаро. Судя по красным огонькам, сверкающим в его глазах, он все еще злился на необдуманный, как он явно считал, поступок друга. — Любят играть. Это знает каждый заклинатель. Но надо обладать полным отсутствием… — Он запнулся, наверное, хотел сказать «мозгов», но из-за своей воспитанности произнес более деликатно: —…разума, чтобы договариваться с Гихаром.

— Мы все равно не смогли бы убежать, — сдерживая улыбку, ответил Рэй.

— Можно было попытаться. Придумать что-нибудь менее самоубийственное.

— Ну извини, больше мне ничего не пришло в голову.

— Что произойдет, когда мы найдем господина Рекара и Селя? — перебил их дэйтин. — Как мы уйдем из леса?

— Еще не знаем, но что-нибудь придумаем, — уверенно пообещал Рэй. — Главное, пока мы в относительной безопасности.

Гризли фыркнул, но ничего не сказал. Сагюнаро пожал плечами, показывая, что спорить и что-то доказывать бессмысленно.

Рэй повернулся и первым пошел по краю оврага, мучительно соображая, как будет выпутываться из ситуации, в которую загнал всех, и себя в том числе. Одновременно он смотрел по сторонам, пытаясь увидеть очередной ориентир, который Гихар, принявший правила игры, теперь обязательно должен был показать.

Дэйтин, шагающий рядом, несколько раз оглянулся, потом принялся внимательно прислушиваться.

— Что? — спросил Рэй.

— Я слышу лягушек, но поблизости не вижу ни болота, ни пруда, ни лужи — все сухое, — ответил тот озадаченно.

— Зато я вижу. Вон там, смотрите. — Гризли указал вперед, на густые заросли осоки, выглянувшие между деревьями.

Крошечное озерцо наполовину заросло ряской, и лишь кусочек зеленоватой, словно купорос, воды загадочно поблескивал. Путники приблизились, чувствуя запах сырости и свежей зелени. В одном месте трава была примята — от озера в глубину леса тянулся широкий мокрый след. Кто-то явно выбрался из воды и отправился по своим делам.

— Похоже, нам туда, — сказал Гризли. — Будем следовать за лягушкой.

— А может быть, прежде чем ввяжемся в очередную авантюру, продумаем план действий? — холодновато спросил Сагюнаро.

— Скоро начнет смеркаться, — заметил Монтаро, глядя на небо, по-прежнему скрытое от заклинателей шатром из густо переплетенных крон.

Рэй мельком взглянул наверх, подумав о том, что белесые ветви деревьев над головой похожи на ребра, а серый плотный покров листьев — плоть между ними.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гризли у Сагюнаро. — Сбежать отсюда мы не можем. Драться с Гихаром — неосуществимо. Было бы здорово стать невидимыми, но, к сожалению, это тоже невозможно.

— Стать невидимыми? — задумчиво повторил Рэй, и все тут же посмотрели на него. — Это хорошая мысль…

Захваченный новой идеей, он отвернулся от друзей, отошел на несколько шагов и позвал беззвучно. Не формулой вызова, просто произнес имя, отчаянно надеясь, что его услышат:

— Ярудо.

Дух появился не сразу. В какой-то миг заклинатель подумал, что из его затеи ничего не выйдет. Но через несколько минут ожидания из-за соседнего куста вышел худой, оборванный мальчишка и, угрюмо посмотрев на мага, буркнул:

— Ну, чего?

— Ты можешь сбивать людей с пути?

Дух уставился на Рэя как на ненормального:

— Конечно. Забыл, кто я, пока болтался тут?

— Можешь сделать так, чтобы этот лес потерял наш след?

Ярудо с сомнением покосился на витые стволы деревьев, подпирающие низкий потолок ветвей.

— Он очень сильный.

— Знаю. Но ты мог бы справиться?

Дух подумал немного и кивнул:

— Пожалуй. Надо прямо сейчас?

Было видно, что он польщен подобной просьбой, исходящей от заклинателя, и хочет немедленно начать действовать.

— Нет, когда я позову тебя.

Ярудо покосился на спутников Рэя, с интересом и недоумением наблюдающих за ним, и сказал:

— Ладно.

Развернулся и ушел, растаяв на ходу.

— Так и знал, что он за тобой увяжется, — заявил Гризли, когда дух окончательно пропал.

— Это он показал тебе дерево ори? — осведомился проницательный Сагюнаро, глядя на место, где исчез мальчишка.

— Да. Я не успел рассказать. И он готов помочь нам выбраться отсюда.

— А лес, — дэйтин, понизив голос, оглянулся, — не узнает о том, что вы замышляете?

— Если бы нас сопровождал светлый хранитель, узнал бы непременно, — довольно отозвался Гризли. — А это — темный дух. Зло, которое обычно не помогает людям, а губит. Почти союзник Гихара. Отлично придумано, Рэй.

— Посмотрим, — уклончиво отозвался заклинатель и пошел по мокрому следу, петляющему среди деревьев.

Пока он не видел изъянов в своем плане. Главное, чтобы Гихар вдруг не передумал, решив уничтожить людей до того, как они доберутся до своей цели.

«Он не сможет понять, что мы связаны с ярудо, — размышлял Рэй, шагая по примятой траве. — Я не вызывал духа, не использовал формулу, которую можно было бы почувствовать, он сам ходит за мной; то появляясь, то исчезая… Это не должно нас выдать».

Тропинка сузилась, как будто существо, ползущее по ней, поднялось на лапы и побрело дальше, оторвав толстое пузо от земли. А через несколько шагов след прервался — и пришлось брести, продираясь сквозь влажные густые заросли травы. Но затем она снова поникла — похоже, создание, указывающее дорогу заклинателям, прыгало.

— Немаленькая такая лягушка, — сказал Гризли. — Размером с хорошего борова.

След расширился, казалось, по земле прокатили длинное толстое бревно, разодравшее дерн острыми сучками.

— Боится, как бы мы не заблудились? — Сагюнаро наклонился, коснулся земли, потом взглянул на свои пальцы. — Что ты ему обещал, Рэй, если он так старается довести нас куда нужно?

— Нашу долгую и мучительную смерть, — ответил заклинатель, заметив пятна крови на примятой граве.

Деревья вокруг больше не выглядели фантастическими уродцами, как будто Рэй внезапно перестал видеть внутреннюю суть Гихара. Вокруг росли обычные ели, сосны и осины, поросшие мхом, клочки чахлой травы торчали между камней. Небо, на котором разошлись облака, напоминало тусклый светлый опал. Густые тени выползли на тропинку, проглатывая последний вечерний свет.

На ветвях ближайшей сосны закопошился кто-то невидимый, вниз посыпались иглы и кусочки коры. Но неведомое существо не показалось — лес честно выполнял обещание, давая людям дойти, куда они хотели.

Сумерки постепенно начали скрывать дорогу. Рэй моргнул несколько раз, подстраивая глаза под тускнеющее освещение, и ускорил шаги. Ему не хотелось попасть на место решающего столкновения с Гихаром в темноте.

Дорога снова пошла вверх, потом нырнула в небольшую круглую впадину. Здесь стояло несколько деревьев. Их ветви широко раскинулись над поляной, словно шатер. Кое-где в траве виднелись мелкие белые цветочки. Сладкий аромат почти заглушал запах крови и старой смерти, висящий в воздухе.

Первыми Рэй увидел несколько тел, лежащих на земле. В том, что они мертвы, можно было не сомневаться. У одного разбит затылок, в груди другого торчало несколько стрел, третий пронзен мечом, четвертый сидел, привалившись к стволу дерева, и держал обеими руками рукоятку ножа, торчащего из живота.

— Все из первого отряда, — тихо произнес Монтаро, вытаскивая из ножен свой клинок, но карать было некого.

Вокруг разливалась напряженная тишина. Белые цветы заметно покачивались на тонких стебельках, как будто кивали в ответ на беззвучный разговор.

Гризли, стоящий рядом, тихо охнул, Сагюнаро выдохнул нечто невразумительно-гневное, и Рэй вдруг понял, куда они смотрят.

К нижней ветке сосны был привязан тонкий витой пояс, тускло отсвечивающий серебром. Его нижний конец обвивался вокруг шеи Рекара. Маг, работающий на семью брата наместника, висел над поляной, и под его ногами лежали человеческие тела.

Рэй посмотрел в его мертвое, посиневшее лицо, и в памяти зазвучали слова Собуро: «Такие, как вы, не прошедшие последнее испытание, чаще всего погибают в первый же год после окончания обучения…» Эта фраза продолжала крутиться в голове все время, пока он шел к бывшему товарищу. «Погибают в первый же год…»

— Кто это сделал? — спросил дэйтин.

— Не знаю, — услышал Рэй как будто со стороны свой голос.

— Он же заклинатель. Неужели убил себя сам?

— Не знаю.

Рекар, который был самым сильным и опытным из них, самым разумным. Единственный, кто не поддался на провокацию учителя Хейона и не стал бессмысленно рисковать своей жизнью, нашел богатого покровителя, добился власти и уважения, — висел на сосне, словно последний бродяга или безумный самоубийца.

И кто виноват в этом? Мальчишка, начитавшийся запретных книг? Крестьяне, уносившие близких на голодную смерть? Лес, превратившийся в безумного убийцу?

Рэй стиснул яри так, что древко до боли впилось в руку.

«Но почему я жив до сих пор? Чем я лучше Рекара? Почему повезло мне? И достоин ли я этого везения?»

Внезапно черное отчаяние затопило его с головой, в какой-то миг стало трудно дышать. Усталость и тоска становились настолько сильными, что хотелось упасть, ткнувшись головой в траву, и ни о чем не думать, никуда не идти, ни за кого не отвечать. Как хорошо, наверное, лежать среди этих белых цветов и ни с кем не сражаться, никого не спасать…

Его плечо вдруг стиснули чьи-то пальцы, встряхнули.

— Рэй! — услышал он рядом очень знакомый голос, обернулся и увидел Сагюнаро с красной полосой, размазанной по лбу. Плечом к плечу с ним стоял встрепанный и слегка обалдевший Гризли.

— Борись. Не поддавайся отчаянию. Это Гихар. Он хочет убить тебя или свести с ума. Монтаро! — Друг выпустил руку Рэя и рывком поднял на ноги дэйтина, без сил опустившегося на траву. — Вставайте. Не погружайтесь в сон, а то не выберетесь отсюда никогда.

Рэй потряс головой, чувствуя, как морок постепенно уползает из нее, спросил хрипло:

— Как ты думаешь, кто убил Рекара? Лес или те, кто шли с ним?

— Уже не имеет значения. — Сагюнаро взглянул на погибшего товарища, его лицо исказилось от гнева, но он постарался взять себя в руки, хотя было видно, что это удается ему с трудом. Идемте. Надо найти Селя.

— Погодите, — Гризли кашлянул, чтобы прочистить горло, — мы не можем оставить его вот так… висеть…

Рэй поднял копье, подпрыгнул и резанул острием по веревке. Тяжелое тело рухнуло на землю. Увалень наклонился, поправил сбившийся ворот верхней рубашки Рекара, так чтобы знак заклинателя, приколотый на нем, стал виден. Потом стянул свою куртку и накинул на лицо мертвого мага, обращенное к небу.

Все трое знали, что больше ничего не смогут сделать для товарища. Надо было двигаться дальше.

Сумерки сгущались все сильнее, под деревьями таилась уже полная темнота, поэтому фигура, сидящая в траве неподалеку, сначала показалась спутникам чем-то вроде обрубка дерева. Но потом заклинатели разглядели яркий блеск глаз, лезвие меча, лежащее на коленях. И глубокую яму, чернеющую неподалеку. Запах разрытой сырой земли смешивался с ароматом цветов, но не мог заглушить его.

— Господин Кадо? — удивленно произнес дэйтин, глядя на человека.

— Монтаро, — равнодушно отозвался тот, проводя кончиками пальцев по сверкающему лезвию меча. — Значит, и ты добрался сюда.

— Вы не ранены?

— Не ранен и не убит, как видишь.

— Вы нашли сына господина?

— Нашел. — Он недобро улыбнулся и глянул в сторону ямы.

— Сель жив? — спросил Рэй, выходя вперед.

— Пока жив.

— И где он?

— С ним все в порядке, в отличие от остальных. Вы видели? — Кадо указал подбородком в сторону тел, лежащих под деревьями.

— Да. Видели. Что здесь случилось? — спросил Гризли.

— Мои люди обезумели, — отрывисто произнес тот. — Убили друг друга.

— А Рекар?

— Заклинатель пытался их остановить, но лес не дал ему. — Кадо пристально посмотрел на заклинателей. — Вы знали, что он живой? Гихар — живой.

— Где Сель? — подал голос Сагюнаро, внимательно наблюдая за выжившим человеком. — Надо уходить отсюда. У нас очень мало времени.

— Времени хватит. Но сначала нужно завершить одно важное дело.

— Какое? — Рэй хотел приблизиться, но Кадо поднялся, угрожающе направив на него меч.

— Из-за блажи глупого мальчишки погибли все мои люди. И твои, Монтаро. И мы с тобой тоже не выберемся отсюда.

— Где он? — спросил заклинатель, ощущая, как от нехорошего предчувствия покалывает затылок.

Кадо снова посмотрел в сторону ямы, и Рэй, начиная догадываться, что происходит, быстро шагнул к ее краю. Заглянул вниз.

Юноша сидел там, прислонившись к земляной стене. Измотанный, грязный, в разорванной рубахе, и все же, несмотря на все это, очень похожий на свою красавицу-мать. Рядом с ним лежало нечто напоминающее очертаниями человеческое тело, завернутое в белую ткань.

— Сель, — позвал Рэй негромко.

Парень вскинул голову, скользнул по лицу мага ничего не выражающим взглядом, а потом вдруг глаза его блеснули, он вскочил, увидев второго заклинателя на краю ямы.

— Сагюнаро? Это ты?! Это действительно ты?

— Да, — отозвался друг, ничуть не удивленный тем, что пленник леса узнал его. — Сейчас мы тебя вытащим.

— Нет! — Кадо толкнул ногой кучу земли, насыпанную с краю, и тяжелые комья полетели в яму. Сель вскинул руки, закрываясь от них. — Он пришел сюда, значит, здесь и останется. Гихар говорил со мной. Он сказал, если мы оставим его здесь, это будет справедливо.

— Это вы принудили его копать могилу для себя? — угрюмо спросил Гризли.

— Он уже начал, — усмехнулся тот. — Я только заставил его работать быстрее.

— Господин Кадо, — сказал Монтаро, внимательно следя за мечом в руке мужчины, — мы пришли сюда для того, чтобы спасти этого человека, а не убивать.

— Он потащился в лес из-за девчонки, которая начиталась запретных книг и отправилась сюда сводить счеты с жизнью, — доверительно произнес тот, явно рассчитывая произвести впечатление на заклинателей, словно это могло сразу же заставить их принять его сторону. — Но она свое уже получила — Гихар сожрал ее. И я решил закопать их обоих. Пусть останутся вместе.

— Не могу согласиться, — на удивление мягко ответил Монтаро. — Юноша не виноват в смерти наших людей. Это лес свел их с ума. Господин Кадо, мы служим семье наместника. Если вы считаете сына хозяина виновным, приведите его в город, где он получит свое наказание, но не творите самосуд.

Дэйтин говорил что-то еще, успокаивая своего командира, и тот как будто прислушивался к его словам. Сагюнаро положил ладонь на пояс, поближе к рукояти меча. Гризли придвинулся к человеку, во взгляде которого все явственней проступала пелена безумия. Наблюдая за ними краем глаза, Рэй опустил в яму древко копья.

— Держись, я помогу тебе выбраться.

Сель схватился за яри, и в тот же миг Кадо с приглушенным воплем ярости бросился на заклинателя.

Но наткнулся на меч дэйтина.

Поединок был коротким. Звон клинков казался оглушительным в тишине леса. Гихар затаился, наблюдая за людьми любопытными глазами белых цветов. Ухмылялся широкими дуплами в древесных стволах. Жадно ожидал, когда прольется новая кровь.

Монтаро отбил удар меча, направленный ему в живот, легко отпрыгнул в сторону, полоснул противника по руке и, когда тот пошатнулся, вонзил лезвие ему в грудь. Кадо рухнул на землю, пытаясь зажать рану. Мгновение в его широко открытых глазах светилась жизнь и боль, а затем взгляд погас, и человек застыл, раскинувшись по мертвой земле.

— Отлично деретесь, — уважительно сказал Гризли.

Рэй и Сагюнаро помогли Селю вылезти.

— Спасибо, — пробормотал тот, глядя на убитого человека, который должен был помочь ему. — Я никому не говорил, что иду сюда. Я не хотел, чтобы кто-то погиб из-за меня.

— Но они погибли, — жестко произнес Сагюнаро. — Все эти люди и наш друг — заклинатель.

— Мне очень жаль, правда.

— Я нашел твою книгу…

— Она не моя. Ее читала Лелия. Она пошла сюда, я хотел ее остановить. Увести. Но не успел. — Он посмотрел в сторону могилы. — Потом хотел похоронить, но не успел тоже.

Сель провел обеими руками по грязному лицу, пачкая его еще больше.

— Не знаю, почему так случилось. Она умерла, а я остался жив.

— Ты — приманка, — ответил Рэй. — Гихар почувствовал, что за тобой придет еще много людей, поэтому не убил сразу.

— Что-то приближается, — сказал вдруг Гризли.

Мгновение тишины — а затем они все услышали и увидели то, о чем говорил Гризли.

Тяжелые шаги сотрясли землю, воздух загудел. Поляну накрыла черная тень, созданная из сотен крылатых тел саранчи. Она надвигалась, меняя очертания, расползаясь во все стороны.

— Уходим, — сказал Рэй. — Быстро.

Он подтолкнул вперед замешкавшегося Селя и позвал:

— Ярудо!

Маленькая фигурка появилась из пустоты. Она казалась совсем крошечной рядом со зловещим гигантом, нависающим над деревьями.

— Бегите! — крикнул дух. — Живо! Все время прямо.

И люди бросились прочь.

Рэю показалось, будто на него опустилось размытое облако, в ушах зазвенело, перед глазами поплыла легкая дымка, но спустя мгновение все неприятные ощущения рассеялись, и он понял, что дух разбитого очага во всю силу использует свою магию.

Бежать по темному лесу было трудно даже для заклинателей, но они спешили, спасаясь от бесформенного чудовища, тяжело ворочавшегося в чаще. Ярудо то появлялся рядом, то исчезал, прислушивался к чему-то, и его бледное лицо становилось совсем прозрачным.

Когда Гихар осознал, что его добыча непонятным образом исчезла, — и деревья вокруг затряслись от корней до вершин, роняя на беглецов листья и мелкие сучки. Над головами людей понеслись призрачные силуэты, похожие на летучих мышей. Земля разрывалась, оттуда выползали корни, словно слепые черви, шарили вокруг и снова втягивались обратно.

Сель едва не упал, споткнувшись о камень, но Гризли успел поддержать его. Несколько раз где-то неподалеку с треском ломались деревья, затем раздался дикий вой, от которого по спине побежал озноб, захотелось зажать уши и спрятаться под ближайшую елку.

Впрочем, ели тоже не вызывали доверия — ощетинив во все стороны мохнатые лапы, они пытались поймать лжеца-заклинателя и тех, кто скрылся вместе с ним, в свои колючие объятия. Рэй на ходу представлял, что могли подумать жители городка, услышав эти звуки.

Один раз им пришлось остановиться. Повязка на руке Монтаро пропиталась кровью, и, чтобы не привлечь внимание лесных жителей запахом, ее пришлось сменить. Но все то короткое время, которое потребовалось для этого, вокруг них кружило нечто нематериальное, все сужая и сужая круги.

А потом Рэй почувствовал, что начал выдыхаться. Усталость навалилась как-то сразу. Сначала он подумал — это лес снова начал воздействовать на него, пытаясь сломить, но Гихар бродил вдалеке, круша деревья и злобно ворча. Однако ноги с трудом отрывались от земли, а копье в руке стало неподъемным.

«Я просто устал», — подумал он, оглядываясь на спутников. Гризли и Сагюнаро тоже выглядели не лучшим образом. А Сель и Монтаро, похоже, уже валились с ног.

Но самое плохое — Рэй понял, что заблудился. Внутренний ориентир заклинателя — что-то вроде стрелки компаса, всегда показывающий нужное направление, — сбился. К тому же половину пути они прошли почти вслепую, наблюдая за фантастическими изменениями леса. А дэйтин, который мог бы найти тропу, выводящую на дорогу, сейчас, в темноте, был незряч. Дожидаться рассвета и верить в то, что Гихар забудет о них до утра, было так же глупо, как надеяться на милость корри, почуявшей живую плоть. И ярудо не выведет, этот дух не умел показывать дорогу, лишь скрывать. Тем более сейчас он занят, пряча их от леса.

— Что? — Сагюнаро остановился рядом и, тяжело дыша, наблюдал, как друг торопливо оглядывается по сторонам.

— Не знаю, куда идти.

— В чем дело? Почему остановились? — спросил дэйтин.

— Короткая передышка, — ответил Рэй.

— Отдохнем, когда выберемся отсюда, — заявил тот, хотя сам держался на ногах с трудом.

— Нам туда, — убежденно сказал Гризли, тащивший практически на себе вымотавшегося племянника наместника.

— Уверен? — скептически осведомился Сагюнаро, взглянув на густые заросли, с первого взгляда кажущиеся непроходимыми.

— Только что казалось, что уверен, — честно отозвался увалень, — но теперь, когда ты спросил…

Совсем рядом дрогнула сосна и начала медленно валиться набок. Спутники бросились прочь, уже не думая о том, куда бегут. Лишь бы подальше от опасности.

Дорога резко пошла вниз. У Рэя из-под ног посыпались камни, и он едва не покатился с небольшого пригорка, но Сагюнаро успел поймать его за руку.

— Хватит, — сказал Гризли, отдуваясь. — Надо остановиться, пока не свернули себе шеи.

— Мы не можем… — начал было заклинатель.

— Мы не можем бегать вслепую. То есть мы-то, конечно, кое-что видим, а вот люди…

— Я вижу, — неожиданно произнес Сель, глядя куда-то в сторону. — Смотрите.

Рэй оглянулся и только сейчас заметил, что серая ночь осветилась едва заметным сиянием. И оно медленно приближалось.

Из-за дерева неторопливо выплыло пятно рассеянного света. Оно остановилось в нескольких шагах от людей, освещая перепутанные ветви кустарника, поникшую траву рядом, осколки камней. Словно давало возможность путникам рассмотреть себя лучше, показывало, что в нем нет угрозы. А Рэй внезапно услышал не голос и не мысль, почувствовал нечто вроде приглашения, просьбы, требования, уловил образ — широкая дорога, теплые огоньки фонарей, светящиеся окна небольшого домика впереди. Теплом, спокойствием и уютом веяло от этой быстро промелькнувшей картинки.

Свет, померцав еще немного, неторопливо двинулся в сторону.

Та же самая уверенность, с которой Рэй бросил вызов Гихару, заставила его сказать:

— Надо идти за ним.

— Откуда ты знаешь, что это не очередная уловка леса? — спросил дэйтин.

— Я чувствую, что он выведет нас.

— Он зовет следовать за собой, — подтвердил Сагюнаро, первым делая шаг вперед.

Полуразмытый, нечеткий светящийся силуэт двигался впереди, роняя слабые блики на землю и стволы деревьев. Рэй ощущал исходящее от него спокойствие, доброжелательность и даже легкое тепло, разгоняющее ночной холод.

И они шли в неярком, но ровном свете неожиданного проводника. Удивленные и недоумевающие.

Гихар бесновался где-то рядом, шипя и плюясь камнями, с треском выворачивал стволы деревьев, разрывал землю. Но это уже не имело значения. Серебристый свет впереди указывал дорогу, не обращая внимания на ярость леса.

— Что это? — тихо спросил Сель. — Какой-то дух?

Рэй отрицательно покачал головой, но тут же пожал плечами. Он не мог определенно сказать, можно ли назвать духом то, что двигалось сейчас впереди, или нет.

— Почему он нам помогает?

— Потому что Гихар вредит, — отозвался Сагюнаро, но не стал объяснять, что имеет в виду.

Спутникам приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться на крутом склоне. Деревья, растущие здесь, отчаянно цеплялись за землю и, словно змеи, вытягивали вперед изогнутые стволы. Несколько раз Рэй видел силуэт мальчишки с широко раскинутыми руками, бегущего вниз под гору, и даже как будто слышал его веселый смех. Кривые ветви пытались схватить его, но ярудо, не останавливаясь, ловко уворачивался и, не обращая внимания на людей, продолжал свою опасную игру.

Мерцающий свет скользил над землей, и в какие-то моменты заклинателю казалось, будто он различает силуэт в этих рассеянных лучах.

Неподалеку пронеслась туча стрекочущих насекомых. Они свирепо раздирали мощными челюстями стволы деревьев, словно те мешали им увидеть беглецов, кружили над кронами, садились на тонкие ветви и раскачивались на них, треща жесткими крыльями.

Иногда по пути встречались призраки. Они слепо бродили между елей, не чувствуя живых, идущих мимо. Останавливались, глядя в пустоту перед собой, и снова бесцельно шли куда-то…

Рэй не знал, сколько прошло времени, он не чувствовал ни усталости, ни отчаяния, просто шел, твердо зная, что путь, по которому идет, правильный…

А потом лес вдруг замолчал. Вокруг стояли те же деревья, под ногами стлалась по земле такая же трава, но Рэй внезапно почувствовал, как тяжесть, все время лежавшая на плечах, исчезла. В сыром ночном воздухе больше не было едва уловимой примеси старой смерти. По вершинам сосен пробегал легкий ветер. Деревья впереди начали редеть.

— Выбрались, — произнес Гризли, как будто не веря собственным глазам. — Неужели выбрались?

Светящийся силуэт остановился и начал медленно гаснуть, словно говоря этим, что теперь он выполнил свое дело, его помощь больше не нужна.

— Здесь власть Гихара заканчивается, — уверенно сказал Сагюнаро. — Я больше не ощущаю его.

— Я узнаю это место. Дорога — за теми деревьями. — Дэйтин показал вперед. — Идемте, пока за нами не выслали третий отряд.

Похоже, его совсем не интересовала тайная природа существа или духа, явившегося ему, чтобы вывести из леса. Он перестал чувствовать себя зависящим от заклинателей, а также от их странной магии. И возвращение обратно в реальный мир явно придало ему бодрости.

Сель слишком устал, чтобы что-то говорить и тем более задавать вопросы.

Гризли мельком взглянул на то место, где рассеялся свет, нахмурился, неодобрительно покачал головой и пошел вперед, сопровождая людей, которым не терпелось скорее выбраться из леса.

Рэй задержался, оглядываясь. Несколько мгновений в темноте леса ничего не происходило. Затем он снова увидел, легкое свечение у подножия сосны, которое медленно обрело очертания человеческой фигуры. В тусклом свете стало различимо строгое задумчивое лицо, дорогая куртка с меховыми отворотами, хорошо сшитые брюки, заправленные в высокие сапоги, а особенно четко — знак заклинателя, блестящий на груди.

Рэй хотел окликнуть Рекара, но промолчал.

«Мне очень жаль, что все так случилось, — произнес он мысленно, не ожидая, впрочем, ответа. — Что ты будешь делать теперь? Выводить тех, кто придет сюда, вроде этого мальчишки — Селя? Мстить? Помогать заблудившимся, так же как помог нам?»

Несколько мгновений призрак смотрел на человека, а затем отвернулся и медленно направился обратно в глубину леса, который его убил.

Как и все люди, погубленные Гихаром, он оказался навсегда привязан к этому месту и не мог его покинуть. Но в отличие от остальных, превратившихся в голодных призраков или кровожадных тварей, заклинатель даже после смерти оставался заклинателем.

Светлый дух, который когда-то был их товарищем в храме, медленно удалялся, тая в темноте.

— Гихар еще сам не знает, что получил, убив его, — произнес Сагюнаро, стоящий рядом. — Если бы он предполагал, с кем связывается, — уничтожил бы всех людей, окружавших его, но не тронул заклинателя. Думаю, Рекар теперь постарается не позволить ему причинить вред еще хоть кому-то.

— Да, он будет стараться не позволить… — согласился Рэй.

В последний раз оглянулся на лес и стал спускаться по тропе к широкой дороге, над которой высыпали яркие звезды, умытые дождем.

## Глава 8. ВСТРЕЧА В ДРЕМУЧЕМ ЛЕСУ

— Так и знал, что вся слава, как всегда, достанется светлому духу, — ворчал ярудо, забившись на скамью в углу повозки. — Гихар сожрал бы вас, не поморщившись, если бы не я. Кто его с пути сбил? Кто вас прикрывал всю дорогу?

— Ладно, не бухти, — добродушно отозвался Гризли. — Никто не говорит, что ты сделал мало.

— Я сделал все. Это вы заблудились в трех соснах, словно слепые обаками. Я что, должен был вас за руку вести?

— Слушай, мы тебя уже поблагодарили за помощь.

— Недостаточно. — Ярудо гордо задрал нос, гневно сверкнув глазами.

— Ну извини, уж как умели, — хмыкнул увалень.

Казалось, его хорошего настроения не могли испортить ни назойливость духа, ни скверная погода, преследующая заклинателей уже две недели пути, ни вечно мокрая одежда. Та сумма, которую они получили за спасение племянника наместника, была настолько внушительной, а восхищение их профессиональным мастерством столь искренним, что мысли об этом продолжали согревать Гризли в любую погоду, в любом окружении.

Зато дух разбитого очага был очень недоволен, что часть его славы перетянул на себя кто-то другой, и не забывал заявить о своем раздражении при каждом удобном и неудобном случае. Теперь он проявился окончательно и, не смущаясь, бродил за магами, невидимый для остальных людей, но весьма заметный для заклинателей.

— И дерево ори я показал, — продолжил бурчать дух, неодобрительно косясь на Рэя, который пытался поспать под его недовольное бормотание.

— Жаль Рекара, — негромко произнес Сагюнаро, рассеянно глядя на ярудо и явно не слыша его слов. — Такая нелепая смерть.

— Покажи мне другую, — ответил Рэй, не открывая глаз. — Хоть одна смерть бывает правильной, красивой?

— В романах, — тут же отозвался Гризли, — каждая вторая жуть до чего красивая.

Ярудо серьезно посмотрел на Рэя — тот почувствовал его жгучий пристальный взгляд даже сквозь опущенные веки — и сказал медленно и задумчиво:

— Смерть — это поединок один на один с неизбежным, в котором человек всегда проигрывает.

На миг заклинателю стало не по себе от этих слов, но тут телега наехала на камень, повозку тряхнуло, и неприятное ощущение рассеялось. Гризли рассмеялся и заявил:

— Слушайте, я вспомнил одну историю, как раз в тему. — Он откашлялся и начал говорить неторопливо и значительно, словно настоящий сказитель: — Однажды прекрасная аюола попала в один дремучий и страшный лес.

— Кто такая аюола? — тут же перебил рассказчика ярудо, требовательно уставившись на Рэя.

Тот понял, что поспать ему не удастся, и объяснил:

— Собирательница молний. Дух, который приходит во время грозы и собирает небесные стрелы, упавшие на землю, а потом приносит их обратно великому духу Неба, который выпустил их.

Ярудо внимательно выслушал и, сморщив свой короткий нос, заявил:

— Не бывает. Не знаю я ни о каких собирательницах.

— Так я могу продолжать? — недовольно осведомился Гризли, дождался общего внимания и снова стал рассказывать, правда, уже не столь значительным тоном: — Ну вот, попала она в один глухой, дремучий лес. Молнии сверкали в облаках и падали на землю. Стена ливня обрушилась на деревья. Грохот стоял такой, будто раскалывались сразу десятки вековых дубов.

Аюола брела по чащобе, подбирая белые раскаленные стрелы. Это занятие было очень опасным, потому что стрела, вырвавшись из рук, может покалечить не только человека, но и духа. Поэтому аюола, стараясь не обжечься и не пораниться, хватала их за головы и быстрее прятала в свою сумку.

Она была так сосредоточена, что не заметила огромного, косматого голодного волка, который прятался от грозы под кустом. Он вздрагивал от грохота грома и зажмуривался, потому что знал — небесные стрелы бьют без промаха. Но, увидев духа, который был похож на маленькую беззащитную девочку, вскочил, зарычав, и был готов броситься на нее. Аюола испуганно вздрогнула, молния вырвалась у нее из рук, хлестнув раскаленным хвостом, и оставила глубокую рану на запястье. Волк перестал рычать, очень удивленный увиденным. Он долго смотрел на духа, а потом сказал: «Гроза — самое ужасное, что может быть на свете, и я боюсь ее, но ты боишься меня больше грозы. Неужели я — более страшен, чем эти гром и молнии?..» И, глубоко погруженный в раздумья, он не тронул аюолу, позволив ей идти дальше.

Несколько минут в повозке висела тишина, нарушаемая лишь скрипом колес и шелестом дождя по крыше.

— И к чему ты это рассказал? — скептически поинтересовался ярудо, нарушая глубокомысленное молчание.

— Объясняю аллегорию для необразованных деревенских духов, — сердито ответил Гризли. — Дремучий лес — человеческое бытие. Гроза — опасности, открытия и риск, которые делают жизнь интереснее и полнее, придают ей смысл. Бешеный, голодный волк — смерть, которая страшится жизни во всем ее ярком, блистающем величии. Аюола — человеческий дух, который может вынести множество страданий, преодолеть множество трудностей, и единственное, чего он боится, — это смерть.

— Неправильный конец в твоей истории, — не обидевшись на «необразованного духа», заявил ярудо. — Надо заканчивать историю так: «Если ты не боишься грозы, самого ужасного, что есть в мире, — то ты сильнее меня. И, потрясенный смелостью и силой аюолы, волк поспешил уйти с ее пути».

— Вот ты в следующий раз сам и будешь рассказывать, если такой умный, — ответил задетый подобным рассуждением Гризли.

— Неплохо, — с улыбкой сказал Рэй духу. — В любом случае эта история означает одно — человек не должен бояться смерти, если в нем достаточно смелости для того, чтобы выносить все трудности и испытания жизни.

Ярудо молча кивнул, принимая к сведению его слова, подтянул колени к груди и замолчал, глубоко задумавшись.

Дорога до Агосимы медленно сокращалась. Каждый день пути приближал заклинателей к далекой провинции. Рэй уже настолько привык к этим постоянным переездам, что повозки, городки, постоялые дворы начинали сливаться, впечатления накладывались одно на другое, и становилось трудновато вспомнить, где они были даже пару дней назад.

Места вокруг становились все более глухими. Заклинатели въехали в гористую, суровую провинцию Андо.

Уже с границы на одной из вершин стали видны каменные башни высокого замка. Говорили, что раньше это было настоящее разбойничье гнездо. Войска наместника держали в страхе все окрестные земли, кроме Агосимы, путь в которую закрывали самые неприступные горные хребты. Три провинции — Суро, Хагура и Велеса — каждый год страдали от грабежей и поджогов до тех пор, пока не додумались объединиться, дав отпор захватчику. Вырезали всех мужчин рода Харумо и едва не раскатали по камешку замок. Говорят, с тех пор семья наместника так и не вернула прежнюю славу и величие, живя не богаче своих бедных подданных.

Расстояния между поселениями с каждым разом все увеличивались.

Деревни возникали среди лесов неожиданно — словно грибы среди мха. Вроде ничего нет, только прошлогодние иголки и сухие листья, а потом вдруг раз — и торчит крепкая бурая или красная шляпка. Так и в непроходимой чаще, где петляла узкая дорога, вдруг тянуло дымом, а между деревьев мелькала замшелая крыша.

Дома здесь были непривычными — с толстыми стенами, маленькими окошками. За высокими, надежными каменными заборами. Люди смотрели на чужаков с настороженным вниманием, не то что в Варре или ее окрестностях. На вопросы отвечали неохотно. О правительстве, заклинателях и армии отзывались не слишком вежливо. Предпочитали, чтобы их оставили в покое посторонние. Явно привыкли заботиться о себе сами, не надеясь ни на кого.

Даже собаки, на удивление, не заливались лаем из-за заборов, а пытались тихо подкрасться и загрызть сразу, без лишней суеты.

Над темными вершинами деревьев постоянно возвышались горы. Кое-где на их склонах белели полосы снега. Взгляд Рэя вновь и вновь обращался к ним. Чтобы попасть в Агосиму, придется перевалить через хребет и спуститься в долину с той стороны. Значит, нужно искать проводника, который поведет их через перевал.

Размышления заклинателя прервал очередной рывок повозки. Ярудо внезапно исчез. Только что сидел на скамье, болтая ногами, и вот его уже нет.

Рэй выглянул в окно и прежде всего увидел черный столб с вывеской. Тот напомнил заклинателю духа по имени «кровавый зонтик» с одной-единственной рукой, вытянутой навстречу случайному путнику. Рядом за пеленой дождя виднелась сгорбленная фигура в плаще.

Капюшон был низко надвинут на лицо человека, который махнул вознице, а затем что-то сказал. В ответ тот сделал приглашающий жест в сторону крытой повозки.

Скользя по размокшей земле, путник подошел, взялся за ручку двери. И Сагюнаро, вдруг вжавшись в борт, произнес сквозь зубы:

— Это маг ордена.

— Да ладно, — отозвался Гризли. — С чего ты взял?

Дверца распахнулась, впустив облако сырого воздуха, смешанного с дождевыми каплями, и человек забрался внутрь. С его плаща текло, сапоги были заляпаны грязью.

— Добрый день, — сказал путник весело, откидывая капюшон. — Ну и погодка.

У него оказалось немолодое смуглое лицо с очень светлыми глазами. По коже разбегалась сеть мелких морщин, словно мужчине приходилось много времени проводить на улице в любую погоду. С первого взгляда — обычный небогатый горожанин — ремесленник или торговец, один из многих. Его руки с длинными тонкими пальцами покраснели, как будто от холода, но Рэй почувствовал в них остаточную магию. Кто-то из духов оставил свой след, и тот еще не зажил.

Усевшись на скамью рядом с Гризли, он внимательно взглянул на оружие Рэя, скользнул добродушным взглядом по настороженному Сагюнаро и спросил:

— Куда едете, ребятки?

— В Агосиму, — ответил увалень, тут же привычно надевая маску разговорчивого, беззаботного парня, у которого не надо выведывать секреты — сам все расскажет. Но Рэй уже успел убедиться, как ловко Гризли умел своей болтовней и наивными на первый взгляд вопросами уводить беседу в сторону от неприятной темы.

— По распределению? Или по велению сердца?

— У нас там учитель. Мастер Хейон. Может быть, слышали?

— Нет. Не слышал. А может, и слышал, но не запомнил. — Путник порылся в своей сумке, вытащил объемную флягу, открутил маленькую крышечку, отхлебнул и протянул Сагюнаро. — Самое время по такой погоде.

Тот отрицательно мотнул головой, не переставая разглядывать неожиданного попутчика. Рэй, подумывая о том, как бы незаметно пнуть друга, чтобы он перестал прожигать мага взглядом, сам взял фляжку. В ней оказалось вино с пряностями. И действительно, после нескольких глотков от него стало теплее.

— А вы куда едете? — спросил Гризли, не дав заклинателю задать новый вопрос.

— Куда пошлют, туда и еду, — с улыбкой ответил тот, явно не собираясь сообщать первым встречным о своих планах.

— И куда послали на этот раз? — допытывался увалень, принимая от Рэя фляжку.

— Пока не знаю, но, как только окажусь на месте, сразу и пойму, — продолжал посмеиваться маг. — Знаете поговорку «Куда заклинатель едет — туда ветер не дует и солнце не светит»?

Услышав этот ответ, Рэй почувствовал себя слегка задетым. Как будто проиграл в игре «правда-неправда», поддавшись на каверзные вопросы собеседника и доверчиво выболтав свой секрет. А умный противник веселился, отделываясь прибаутками.

«Впрочем, какая разница, — тут же подумал он. — Ну не хочет говорить, куда едет, мало ли какое у человека может быть дело. А нам это не так уж и важно знать».

Гризли посетовал на дождь, поинтересовался, где колесница заклинателя, которая значительно ускорила бы передвижение, получил все такой же расплывчато-уклончивый ответ и принялся рассказывать о том, какая погода была во время всего пути, красочно описывая жару Варры, прохладу провинции Датидо, сильные ветра Велесы и мягкий климат Хагуры, не давая путешествующему магу вставить ни слова. Судя по ласковой, понимающей улыбке, тот разгадал несложную уловку и, не перебивая, слушал болтовню, а может, погрузился в собственные мысли, делая вид, будто ему очень интересно узнать, какой урожай риса в этом году собрали в Югоре.

Однако никаких вопросов от него больше не последовало.

Очередное селение угрюмо выглянуло из леса крошечными подслеповатыми окнами. Повозка остановилась возле ветхого дома, который и канрином назвать было сложно — хлипкое одноэтажное строение, окруженное одичавшим садом.

— Это Нижние Пажити, — сказал заклинатель. — А за вон тем леском и лугом — Верхние. Там народу побольше.

— Вы уже здесь бывали? — спросил Рэй, не слишком надеясь на ответ, но маг кивнул:

— Приходилось. — И добавил: — Да, я ведь даже не представился. Невежливо получилось. Я — Мартэн. А вас как зовут, ребятки?

Рэй и Гризли назвали свои имена, Сагюнаро сделал вид, что не слышал вопроса, заинтересовавшись чем-то за окном.

Заклинатель не стал настаивать на его ответе, первым выбрался из повозки, расплатился с возницей и направился к домику.

— Вы бы тоже могли что-нибудь рассказать, — недовольно сказал Гризли, когда он удалился на достаточное расстояние. — Вечно мне одному приходится отдуваться.

— У тебя это отлично получается, — заметил Рэй.

— И почему мы перед всеми должны отчитываться — куда, откуда, зачем? — продолжал ворчать увалень, вылезая на улицу.

Дождь пошел сильнее, и заклинатели пробежали неширокий двор, чтобы попасть под защиту террасы, крытой дранкой. Косматый пес, высунув нос из будки, внимательно проследил за новыми людьми и негромко предостерегающе заворчал вслед Сагюнаро.

Внутри дом оказался хоть и небольшим, но довольно уютным. Для постояльцев отводилось всего три комнаты. Значит, больше гостей одновременно здесь не бывало. На темных стенах, обитых плохо ошкуренными досками, висели картинки, и, присмотревшись, Рэй увидел, что их содержание довольно-таки жутковато.

Неизвестный художник в разных видах изображал старый покосившийся мост, перекинутый через глубокий овраг, из которого то вылезало чудовище, напоминающее дракона, собранного из одних костей, то росли какие-то покореженные, явно одушевленные деревья, то поднимались клубы кровавого дыма.

Впрочем, размышлять на тему местного творчества никто из заклинателей не стал — мало ли какие причуды у хозяина постоялого двора. К тому же тот выглядел угрюмым, нелюдимым и явно был не расположен к беседам. Он молча указал гостям на их комнату и удалился.

— Ну что, ужинать пойдем? — спросил Гризли, едва они устроились.

— Я не пойду, — ответил Сагюнаро, разбирая свои вещи. — Не хочу есть.

— С Мартэном встречаться не хочет, — сообщил увалень Рэю, когда они вдвоем вышли в коридор. — Хотя тот, по-моему, нормальный. Занят человек своим делом. Никого не трогает.

Заклинатель ничего не ответил на это. Он еще не определился с тем, как относится к магу. Но особого доверия не испытывал точно.

Они поужинали в молчании, под пристальным взглядом худого, седого старика — хозяина постоялого двора. Ярудо так и не появился. Видимо, тоже не желал общаться с чужим магом. Потом Гризли задержался, чтобы разузнать, можно ли купить еды в дорогу, а Рэй направился обратно в комнату.

Но не дошел.

Одна из трех дверей в коридоре у кухни открылась. Из комнаты шагнул Мартэн с дорожной сумкой через плечо, увидел молодого мага и приветливо улыбнулся:

— Удачная встреча. Мне бы надо поговорить с тобой.

— Говорите, — отозвался Рэй. — Я слушаю.

— Не здесь. — Он кивнул в сторону выхода, и заклинатель, помедлив секунду, нехотя пошел за ним.

Дождь все еще лил. Шелест капель по листьям и плеск в лужах наполняли дикий сад. Со ската крыши текли тонкие ручейки, разбивающиеся вдребезги о камни на земле. В синих сумерках косматые облака, ползущие по небу, казались совсем низкими — протяни руку, и коснешься мокрого, лохматого бока.

Мартэн глубоко вдохнул свежий воздух и произнес умиротворенно:

— Как спокойно во время летнего дождя, чувствуешь? Многие духи спят, в природе тихо и мирно.

Рэй кивнул, он тоже ощущал сонный покой, разлитый в воздухе. Но неожиданное начало разговора слегка удивило его.

— Не хочется думать, что где-то рядом может затаиться опасность, — продолжил рассуждать маг. — И, как только дождь закончится, выберется на волю.

— О чем вы говорите? — нахмурился Рэй.

— Ты знаешь, что твой друг — одержимый? — Тот повернулся, и в скудном свете ночного фонаря, висящего на террасе, по его лицу пролегли глубокие тени.

— Который из двоих? — уточнил заклинатель, честно глядя собеседнику прямо в глаза.

— Ты понимаешь, о ком я говорю, — проницательно улыбнулся Мартэн.

— Не понимаю.

— Я вижу, ты пытаешься защитить его, но все признаки налицо.

— Какие признаки? — почти против воли спросил Рэй, хотя по-хорошему должен был просто рассмеяться и уйти.

— Очень простые. Разве тебя не учили различать их? Он не принимает искреннее подношение. Не называет своего имени. Не смотрит в глаза. Но самое главное — аура его темная. — Он перевел взгляд на мотылька, порхающего вокруг фонаря, и произнес: — А теперь скажи, что я неправ.

«Значит, Сагюнаро не напрасно опасался его», — подумал Рэй, а вслух сказал:

— Вы неправы. — И, не обращая внимания на насмешку в глазах собеседника, продолжил: — Но если бы вдруг один из моих друзей действительно оказался одержим, можно было бы его вылечить?

— Я знаю только один метод, — спокойно ответил Мартэн и добавил: — Убить. Твое копье отлично подошло бы для этого.

А затем, словно смягчая резкость, улыбнулся:

— Сам сделал? Отличная работа. И дерево подобрано правильно.

Рэй равнодушно наклонил голову и спросил, глядя на его сумку:

— Уезжаете?

— Надо наведаться в соседнее село. Ну ладно, приятно было поговорить, а мне действительно пора.

Он кивнул на прощанье и, накинув капюшон на голову, спустился с крыльца.

Через несколько минут его фигура скрылась за серой завесой дождя…

— Ну вот, а вы беспокоились! — жизнерадостно воскликнул Гризли, когда Рэй сообщил им о внезапном уходе мага. — Ушел и ушел. У него свои дела, у нас — свои. Так что давайте ложиться спать.

Сагюнаро, стоявший у окна, еще некоторое время вглядывался в сгустившуюся темноту, но, похоже, не увидел там ничего подозрительного, поэтому отошел и уселся на свой матрас.

Рэй не стал рассказывать другу о беседе с магом, решив отложить разговор до утра или, быть может, вообще ничего не говорить, по крайней мере ближайшее время. Сагюнаро и так прекрасно понимал, что с ним происходит, но изменить никто из них ничего не мог…

Рэй закрыл глаза, чувствуя тепло приближающегося сновидения. Но понял, что не может погрузиться в него до конца. Ему в лицо бил свет, белый, холодный, лунный. Круглый диск излучал ровное мерцание, словно отполированный до зеркального блеска. И, как бы заклинатель ни пытался отвернуться от него, луна продолжала смотреть на него своим пронзительным, ледяным взглядом. Иногда вокруг нее проносились легкие, полупрозрачные силуэты, их призрачные тени скользили по опущенным векам Рэя, и ему казалось, будто он слышит тихие, мелодичные, зовущие голоса.

В какой-то миг свет стал теплее, реальнее, настойчивее. Тусклый огонек все чаще мелькал перед глазами, затем раздался тихий жужжащий звук. Заклинатель попытался заслониться от него. И проснулся.

Пятнышко света продолжало метаться по комнате, недовольно гудя и освещая то спящего Гризли, то кусок пола, то пустую постель Сагюнаро. На нее светлячок в конце концов и опустился, превратившись в разноцветного жука со свернутым трубочкой куском бумаги в зубах. Удо прохаживался по матрасу, крутился вокруг собственной оси, гудел, явно показывая свое недовольство.

— Эй, свет потушите, — недовольно проворчал Гризли сонным голосом, натягивая одеяло на голову.

Рэй тихо рассмеялся и поманил духа.

— Иди сюда, я ему передам.

Послание, которое принес удо, могло быть только от Торы. И заклинателя одолевало желание узнать, что же она написала.

«Нельзя читать чужие письма», — подумал он, отбирая у духа записку. Тот довольно расправил крылья и исчез, не долетев до окна.

«Но о чем вообще могут говорить аристократ и циркачка? Что у них может быть общего?»

Письмо жгло Рэю руки. С одной стороны, он бы не хотел, чтобы друг застал его за чтением собственной корреспонденции, с другой — болезненное любопытство стало совсем невыносимым. Он начал было разворачивать записку, но тут же как будто что-то толкнуло его под руку. Совесть, быть может.

«Тебя это не касается, — мысленно сказал он еще раз сам себе. — Не его проблемы и не проблемы Торы… реальной Торы, что ты думаешь о ее больше не существующем двойнике. Оставь людей в покое».

Злясь на себя, он резко поднялся, подошел к постели Сагюнаро, сунул записку ему под подушку. Вернулся на свой футон, но не успел лечь, как новая мысль неприятно кольнула его. А где сейчас носит друга? Куда ушел? На этот вопрос могло быть не меньше десятка правдоподобных ответов, однако Рэй вдруг почувствовал все усиливающуюся тревогу. Стараясь не шуметь, быстро оделся, взял копье, лежащее возле матраса, тихо вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Он успел сделать всего несколько шагов к выходу, как его накрыло шелестящим, колючим облаком. Слабый отголосок очень сильной магии. Изгнание — шестой уровень.

Не обращая внимания на звон в ушах, Рэй бросился бежать. Входная дверь оказалась открыта, фонарь на террасе погас. Было холодно, дождь прекратился, трава была седой от росы.

Еще одна вспышка.

Заклинатель побежал ей навстречу, почти не обращая внимания, куда ступает. Пес высунулся было из будки, но, узнав постояльца, забрался обратно, протяжно зевнув.

Тропинка петляла между высокими деревьями, уводя все дальше от канрина. Мокрая трава, растущая на обочине, хлестала Рэя по ногам, под сапогами чавкала грязь. Под узкой доской, переброшенной через мелкий ручеек, зашебуршился какой-то мелкий дух, явно пытающийся спрятаться от грозной магии, долетающей до него.

А потом деревья отступили, и Рэй выбежал на луг, видимо, тот самый, за которым начинались Верхние Пажити.

Они были здесь.

Два силуэта — черный и красный. Один едва держался на ногах, меч в его руке отсвечивал алым… рука, превратившаяся в меч, сыпала искрами, отражая атаки, которые обрушивал на него второй.

Рэй побежал еще быстрее, уже видя кровь, которая заливает половину лба и щеки Сагюнаро, его оскаленные зубы, глаза, обезумевшие от боли. Маг, убивающий его, был собран и сосредоточен, почти отстранен, четко выбирая и нанося очередной удар.

— Мартэн! — крикнул заклинатель на бегу. — Стойте!

— А, Рэй, — дружелюбно отозвался тот, занося руку для новой формулы. — Он шиисан, я так и думал.

Меч принял на себя невидимую атаку, но Сагюнаро отбросило прочь. Он рухнул на траву, однако тут же начал подниматься.

— Остановитесь!

— Не мешай, — резко ответил маг, — я делаю работу, которую ты должен был сделать уже давно.

— Он не шиисан!

— Еще нет, но скоро станет.

— Вы не можете убить его.

Рэй поднял копье, еще сам до конца не осознавая, что хочет сделать.

— Отойди, — приказал тот, начиная сплетать новую формулу.

Она свилась в воздухе невидимой змеей, собираясь поглотить Сагюнаро, все еще пытавшегося подняться. Заклинатель бросился вперед и отбил ее своим оружием, почувствовал, как яри поглотило бесплотную ленту, наполненную магией, древко стало горячим.

— Прочь с дороги! — яростно взревел мужчина, и Рэй понял, что не сможет его остановить.

Маг не собирался останавливаться. Не хотел ничего понимать. Жажда убийства или, быть может, справедливости горела в его глазах. Он шагнул вперед, собираясь отшвырнуть стоящего у него на дороге в сторону. И тогда Рэй размахнулся — и ударил человека копьем, успев заметить, как его светлые глаза расширились от изумления. Яри легко вошло в его тело, пробило насквозь и вышло затуманенным от крови. Заклинатель выпустил древко, и Мартэн упал на землю, в мокрую траву.

Еще не понимая до конца, что сделал, Рэй бросился к Сагюнаро.

— Ты цел?

Серый меч промелькнул у него перед лицом, заклинатель едва успел уклониться.

— Эй! Потише, это же я.

Друг прошипел что-то неразборчиво, вцепился свободной рукой в плечо, из которого вырастало оружие. Было видно — он пытается принять нормальную, человеческую форму, но не может. И Рэй не знал, как ему помочь. По костяному лезвию пробежала еще одна искра.

— Кровь, — прохрипел Сагюнаро, не поднимая головы, — достань… хоть немного.

Рэй обернулся, вскочил, вырвал копье из груди поверженного мага.

С острия падали красные капли. Несколько из них, упав на костяной меч, тут же впитались неровной поверхностью, а затем она начала меняться — медленно и словно неохотно принимая форму человеческой руки.

— Спасибо, — прошептал Сагюнаро, глядя на свою дрожащую ладонь.

Рэй оглянулся на тело, лежащее в траве, и только сейчас осознал, что произошло.

— Я убил человека…

— Именно за это я тебя и благодарю. — Друг рукавом попытался стереть кровь с лица.

— Ладно. — Рэй заставил себя прекратить думать о только что совершенном убийстве. — Надо что-то сделать с телом. Нельзя, чтобы его нашли.

Сагюнаро несколько раз сжал и разжал пальцы, встряхнул кистью.

— Сейчас вызову какого-нибудь духа… из вечно голодных. От тела не останется ни костей, ни крови. — Он снова попытался встать, но тут же опустился на прежнее место, прикрыв глаза, лицо его под слоем подсыхающей крови побелело.

— Сиди уж, — сказал Рэй, — я сам.

— Только гаругов не приглашай, — пошутил друг.

Заклинатель произнес короткую формулу, поморщился от острого укола в солнечном сплетении — призыв опасных или злобных потусторонних сущностей всегда сопровождался болью.

Унаги, которых он вызвал, не были особо опасными духами, но Рэй читал, что некоторые маги, пытающиеся вызвать действительно мощных агрессивных созданий, умирали, не выдержав мучений, связанных с заклинанием.

Через несколько мгновений трава закачалась, послышался тихий шелест. Краем глаза Рэй увидел существо, напоминающее морского угря. Оно разинуло пасть, утыканную острыми зубами, оскалилось на заклинателя, недовольное тем, что тот его заметил, устремилось к мертвому телу и впилось в руку. Следом за ним поползли остальные.

Рэй сел на землю рядом с Сагюнаро, стараясь не смотреть на пиршество унаг, но все равно слышал жадное чавканье, хруст костей, треск разрываемой одежды.

Он убил человека, заклинателя. И это уже не драка со шпаной в подворотне с применением нескольких формул. Впрочем, тогда он тоже мог умертвить кого-нибудь из людей, но удержал Собуро.

Сегодня останавливать его было некому.

Рэй посмотрел на копье, подумал, что после того, как на него попала кровь человека, оно должно было почернеть, покрыться ржавчиной или зловещими язвами, хоть как-то показать, что стало настоящим, а не магическим орудием убийства. Но яри выглядело, как всегда, чистым и светлым. Впрочем, оно действительно не виновато, просто выполнило приказ хозяина.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось убить его, — тихо сказал Сагюнаро. — Если бы я мог справиться один…

— Ты не мог, — резко ответил Рэй, чувствуя, как на его совесть ложится тяжелый груз вины, тревоги и запоздалого раскаяния. — И как ты вообще оказался здесь?

Друг помолчал, потом посмотрел на заклинателя, и тот увидел растерянность в его глазах.

— Не помню. Я спал, мне даже снился сон — дождь, мокрая трава, деревья, фигура человека, бредущего впереди. А потом сон превратился в реальность — я сам оказался на этом лугу, уже… измененный, и в меня летело заклинание. Мне пришлось защищаться. — Он перевел взгляд на свою руку и судорожно сжал пальцы. — Этот человек был рядом. И я дрался с ним.

— То есть ты хочешь сказать, что пошел следом за ним?

Сагюнаро мог бы оправдаться, придумать, как маг сам выманил его, призвав шиисана, живущего в нем, и тот пошел на зов, но не захотел врать:

— Не знаю. Может быть.

В тишине луга слышались отвратительные звуки трапезы унаг, приглушенная грызня — похоже, пара из них сцепилась из-за клочков одежды или последней кости.

— Он говорил со мной, — сказал Рэй, заглушая эту возню. — Спрашивал, знаю ли я, что ты… одержимый.

— И что ты ответил?

— Сделал вид, будто не понимаю, о ком речь.

Сагюнаро промолчал и, даже если хотел спросить еще о чем-то, больше не задал вопроса.

Тело Мартэна исчезло. Только примятая трава и взрыхленная кое-где земля указывали на место, где был убит маг. Не осталось ни капли крови, ни клочка одежды.

Друг произнес формулу изгнания и поднялся, гораздо более уверенно держась на ногах, чем в прошлый раз.

— Можно идти. Теперь никто не узнает, что здесь произошло. Заклинатели иногда пропадают — уходят, или на них нападает злобный дух, с которым они не могут справиться. Вряд ли его станут искать. Но если вдруг и отправят весть в общину — пока она дойдет до столицы, а там примут какое-либо решение, мы уже будем далеко.

Рэй понимал, зачем Сагюнаро говорит все это — пытается успокоить его, внушить уверенность. Он тоже встал и спросил прямо:

— Ты знаешь, какое наказание следует за убийство заклинателя?

— Обычно виновного в смерти мага или ученика мага передают ордену. Что именно там делают с преступником… Нет, этого я не знаю. Послушай, я понимаю, это бессмысленный совет, но постарайся не думать о том, что случилось. Ты ни при чем. Вся вина на мне.

— У каждого своя вина, — ответил Рэй.

Они молча шли по лугу, пробираясь сквозь заросли дикого овса. Снова начал накрапывать дождь, который смоет их следы. За горизонтом сверкнула беззвучная вспышка, подсветившая низкие облака. Гроза или зарница. Потом еще одна.

Мелкие духи-бибы, взбудораженные недавно пролившейся кровью, мелькали в траве, тревожно попискивая. Поднимались на задние лапки и шевелили носами, принюхиваясь.

— Тебе надо умыться, — сказал Рэй. — И смыть кровь с одежды. Нельзя завалиться в канрин в таком виде.

Они спустились к ручейку, через который была перекинута доска.

Сагюнаро наклонился, пригоршнями зачерпывая воду. А Рэй смотрел на друга и думал, что шиисан, живущий в нем, действительно мог почувствовать угрозу, исходящую от чужого мага, и захотел избавиться от него. Для Сагюнаро это было сном, его сознание спало, в то время как опасная сущность пробудилась… Верить в подобное не хотелось, но заклинатель не хотел и обманывать сам себя.

— Тебе удо письмо принес, — сказал он.

Сагюнаро кивнул, не задавая вопросов о том, от кого послание. Выпрямился, вытирая мокрое лицо, и они пошли дальше.

Под деревьями, подступающими к постоялому двору, мягко шелестели капли, падающие на листья, и едва слышно стукали по низким кустикам цветущей мышиной капусты, покрытой мелкими цветами.

Рэй оглянулся несколько раз, но не увидел и не услышал ничего подозрительного. Да и кто бы стал выходить из дома ночью в такую погоду. Деревенские жители должны видеть десятый сон за своими крепкими заборами и стенами.

В здании постоялого двора не горело ни одно окно. Пес снова заворочался в будке, высовывая нос на улицу, негромко заворчал, но не стал вылезать под дождь.

Заклинатели тихо вошли в дом, пробрались в комнату. Гризли крепко спал, отвернувшись к стене и натянув одеяло на голову.

Сагюнаро вытащил из-под подушки письмо, судя по шелесту бумаги. Подошел к окну, ловя рассеянный свет с улицы, и начал читать.

Рэй снял мокрую одежду и улегся на свой матрас, ожидая, когда к нему придет сон, а вместе с ним покой. Но стоило опустить веки, как он снова увидел искаженное лицо Мартэна, его широко распахнутые глаза, снова почувствовал легкость, с которой копье входило в человеческое тело.

Заклинатель повернулся на другой бок, по примеру Гризли натягивая одеяло на голову, хотя душная темнота вряд ли спасла бы его от воспоминаний.

Оставалось только заглушить эмоции разумом.

«Если бы все вернуть назад, ты бы сделал то же самое? — спросил он сам себя, подумал немного и ответил уверенно: — Да. Сделал. И никогда бы не простил себе, если бы отступил».

Эти мысли принесли некоторое успокоение. Рэй откинул одеяло с головы, услышал тихий смешок Сагюнаро, дочитавшего письмо, и понял, что другу настроение улучшает общение с Торой…


Утром Гризли разбудил их, едва начало светать.

— Опять спать не давали, — бухтел он, грозно глядя на зевающих товарищей. — Зачем свет зажигали? Топотали тут всю ночь.

— Сагюнаро письмо от Торы получил, — тут же ответил Рэй, чтобы прекратить поток вопросов и отвлечь внимание увальня.

— Да? — Тот расплылся в понимающей улыбке, забыв о своих претензиях. — И что она пишет?

— Цирк уезжает из Варры, — ответил друг, видимо, из тех же соображений. — У них новая программа. Мой удо теперь тоже участвует в представлении, чтобы зря не крутился рядом. И вроде бы ему это очень нравится. Директор интересуется, нет ли у меня еще какого-нибудь эффектного духа, которого они могут выпустить на арену.

— Обаками им вызови, — ухмыльнулся Гризли. — Пусть дрессируют. А что, пускай через обручи прыгают или в упряжке ходят.

— Лучше гаюра с трюком художественное плевание в мишень, — ответил, улыбаясь, Рэй. — Думаю, публика валом повалит.

Так, незло подшучивая над идеей хозяина цирка и смеясь, они оделись и вышли из комнаты, направляясь в общий зал, чтобы позавтракать. Рэй ожидал, что там будет тихо и пусто, но услышал громкие голоса и бодрые выкрики.

Заклинатели вошли, наклоняя головы, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, и увидели несколько человек, несмотря на ранний час вместе с хозяином сидящих за столом. Крестьяне распивали местное соговое пиво и болтали, перебивая друг друга.

До Рэя донеслось несколько обрывочных фраз: «Теперь точно… сколько можно было ждать… говорили ему… ну вот теперь, когда и заклинатель тоже…»

Он поймал взгляд Сагюнаро, наполненный мрачным предчувствием, и направился к беседующим.

— Доброе утро, уважаемые. Что-то случилось?

— Ведьму вечером жечь будут, — бодро откликнулся один из них — молодой мужчина с несколько квадратным лицом и курносым носом. — Хотите посмотреть?

— Какую ведьму? — спросил Гризли.

Крестьяне, вдохновленные возможностью просветить молодых людей, не заставили повторять вопрос дважды.

— У нас тут место одно нехорошее есть. Заячий мост называется, — начал рассказ широкоплечий, с мощной шеей и здоровенными руками, в которых стаканчик с пивом выглядел как наперсток.

Рэй заметил на его кулаках мелкие черные точки, въевшиеся в кожу, и отстраненно подумал, что это, похоже, деревенский кузнец.

— Там уже который год люди гибнут. И падали с него — шеи ломали. И в драках друг друга калечили. Мы сначала думали — кто-то из духов местных шалит. Пытались задобрить, вроде все утихало. А потом опять началось. Да такое, что многих жуть взяла. Какая-то гнусь начала людей потрошить и за ноги на деревьях подвешивать. Одно время думали на деревенского сумасшедшего. Он любил говорить об убийствах, грозил всем, рассказывал о тех, кого убьют следующими. Пытались выследить его. Но потом самого нашли мертвым.

— Мы по этому мосту ходить перестали, — подхватил одетый лучше всех румяный, с хитроватыми глазами, в возрасте крестьянин. — Хотя из молодежи кто-нибудь все время норовил туда сунуться — друг перед другом выпендривались, девиц пугали. А чуть больше месяца назад мы сразу двоих убитых нашли. И тогда староста заклинателя вызвал. А мы ведьму под замок и посадили.

— А при чем тут ведьма? — Рэй присел на край скамьи, и кузнец подвинулся, давая ему место.

— Она рядом с мостом живет. Травки всякие собирает. Мышей с ящерицами сушит.

— Зачем ей убивать людей?

— Так человеческие внутренности — первое, что в колдовстве требуется, — уверенно ответил кузнец.

— А что сказал заклинатель? — спросил Сагюнаро.

— Ведьму приказал выпустить. Говорил — не она это, — ответил курносый. — Асам вышел вчера из дома в наших Верхних Пажитях и пропал. Сказал, затемно вернется. Мы всей деревней ждали. А он так и не пришел. Сгинул. Ведьму мы обратно под замок посадили. А вечером сожжем и развеем над мостом.

— Но с чего вы взяли, будто это она?

— Видели — кралась откуда-то под утро. Мокрая вся, руки в крови. Ясно, что без нее не обошлось.

Рэй переглянулся с Сагюнаро и спросил:

— Где ваш староста?

— Дома должен быть.

— Идемте, — сказал он друзьям и стал выбираться из-за стола.

— Какая муха тебя укусила? — недовольно заворчал Гризли, торопясь следом за широко шагающим Рэем.

— Эта женщина не виновата.

— Откуда ты знаешь?

Заклинатель отлично знал, куда пропал маг. Чувство вины, усыпленное вчера доводами рассудка, проснулось и зашевелилось с новой силой. Он не мог допустить, чтобы из-за него убили эту несчастную знахарку. Но посвящать Гризли в историю сегодняшней ночной прогулки Рэй упорно не хотел.

— Ты считаешь, что деревенская женщина могла справиться с магом? — осведомился Сагюнаро у Гризли, поддерживая тайную дипломатию друга.

— Если он не ожидал нападения, то вполне, — ответил, подумав, увалень. — И потом, может, это вовсе не женщина. Сами знаете, сколько есть духов, которые могут принимать облик человека. Этого вашего ярудо хотя бы вспомните.

— Вот я и хочу на нее посмотреть.

— Так мы до Агосимы вообще никогда не доберемся, — проворчал Гризли, но больше спорить не стал.

Они зашли в свою комнату, захватили плащи, Рэй взял копье, машинально отметив, что древко по-прежнему белое, а на лезвии ни следа крови, и поспешил следом за друзьями.

Дорогу от дождя развезло, она превратилась в настоящую реку грязи. Пришлось пробираться по обочине, заросшей травой. Снова начал накрапывать дождь, грозя рано или поздно превратиться в настоящий ливень.

И только теперь, шагая по деревне, заклинатели заметили, что жители сделали все, что было в их силах, чтобы защититься от духов. У каждой калитки росли молодые тонкие алатаны. Их остро вырезанные листья трепетали на длинных черенках, радуясь дождю, каждая ветка пахла свежо и остро. Видимо, деревья посадили именно в тот год, когда на Заячьем мосту начали гибнуть люди.

Через каждые несколько шагов в поселении стояли грубо вырезанные изображения духов-хранителей, обвитые свежими полевыми цветами. Над одним из заборов торчала оскаленная морда неведомого существа, которое могло возникнуть лишь в воображении крестьянина, создавшего его. Наверное, эта тварь должна была до смерти испугать духа, если тот в темноте решит подкрасться к дому.

Народу на улицах было чуть больше, чем в вечер их приезда. Молодая женщина несла ведро. Пробежали прямо по центру дороги два босых мальчишки, с восторженными воплями разбрызгивая мутную воду. Мужчина провел за собой белого вола, по самое брюхо изгвазданного жидкой грязью.

Рэй шел, огибая лужи, скользил по заборам невидящим взглядом и спрашивал себя, не хочет ли он поговорить с ведьмой лишь для того, чтобы выяснить — не увидела ли она сегодня ночью чего-нибудь такого, что могло бы выдать его, а вовсе не из-за желания спасти невинного человека? И если видела — как ему поступить?

Пока ответа не было.

Дом старосты окружала целая роща саженцев алатанов, и Гризли, увидев их, многозначительно хмыкнул. Калитка, ведущая во двор, оказалась закрыта. Рэй громко стукнул новеньким железным кольцом, висящим на месте ручки. Похоже, его повесили совсем недавно, как раз после того, как начали вешать запоры на двери, — металл все еще отсвечивал ясной белизной.

Через минуту послышались быстрые шаги, в щели между досками появился любопытный голубой глаз. Он так долго таращился на посетителей, что Гризли, не выдержав, сказал добродушно:

— Открывайте, не бойтесь, мы не кусаемся.

И калитку наконец распахнули.

В воротах стояла совсем молоденькая девушка в переднике, обсыпанном петушиными перьями.

— Вам кого? — спросила она, поочередно рассматривая заклинателей.

— Хотим поговорить со старостой, — ответил Рэй.

— Заходите.

Двор был просторным, ухоженным, чистым. Дорожки между саженцами алатанов, подвязанных ленточками к палкам, были аккуратно подметены — на влажной земле виднелись борозды от метлы. В нескольких клумбах мокли пышные заросли синих колокольчиков. Низкий дом с широкой покатой крышей выглядел старым, но крепким, как и все строения в этой деревне.

— Господин, — крикнула девушка, подходя к террасе, — к вам пришли!

И, больше не обращая внимания на гостей, удалилась.

Послышался скрип двери, неторопливые шаги, и на террасе показался крепкий мужчина с залысинами над высоким лбом. Взгляд его внимательных, цепких глаз пробежал по гостям, задержался на оружии Рэя, переметнулся на Сагюнаро, зацепился за Гризли и снова вернулся к Рэю. Похоже, здесь было принято вот так подробно рассматривать посторонних, словно пытаясь определить, не скрывается ли под личиной человека что-то другое.

— Я хочу поговорить с ведьмой, — сказал молодой маг после короткого приветствия.

— А ты кто такой? — Староста спустился с крыльца, но остался стоять на последней ступеньке, сверху вниз глядя на посетителей.

— Заклинатель. — И прежде чем у него начали просить предъявить печать, Рэй навел яри на ближайшую клумбу с цветами.

Робкий дух колокольчиков тут же съежился, спрятавшись в корнях, ярко-синие цветы побелели и опали, мелкие листья скрутились в трубочки.

— Ладно-ладно, — проворчал староста, сбитый с толку напором Рэя, — понял. И зачем тебе ведьма? Все равно вечером ее сожжем. Больше никаких бед не будет.

— Скорее всего, она не виновата в смерти людей.

— Другой заклинатель говорил то же самое, — недовольно ответил староста, — и где он теперь?

— Мы можем поговорить с этой женщиной? — продолжал настаивать на своем маг, не обращая внимания на хмурые взгляды Гризли.

— Ну поговорите.

— Где она?

— В моем старом погребе за домом сидит. Там решетка, через нее и спросите все, что хотите.

— Как ее зовут?

— Нам называлась как Имари. А там уж не знаю, — сплюнул мужчина.

Рэй кивнул, больше не тратя время на разговоры, и направился к тропинке, ведущей на другой конец двора. Сагюнаро задержался, оглянулся и спросил не без кровожадности:

— Не боитесь держать ведьму так близко от своего жилья? Вдруг она вас проклянет перед смертью?

Староста нахмурился и сказал с удовлетворением:

— Не проклянет. Мы вместе с ней дудника болотного насыпали. Все знают — если только ворожить начнет, эта травка сразу все колдовство выпьет и обратно на нее обратит.

Сагюнаро криво улыбнулся, никак не прокомментировав это весьма спорное заявление. Болотный дудник всегда пользовался у людей дурной славой из-за своих семян, напоминающих острые трехгранные крючья, и корней, похожих на белых чешуйчатых змей. Говорили, что в новолуние это растение выкапывается из земли и ползет, растопырив когти, на поиски колдуна или ведьмы для того, чтобы впиться в него и утащить следом за собой в трясину. Однако на самом деле куст не заслужил и половины подобной славы. Его дух лишь награждал головной болью тех, кто ломал его ветки и срывал цветы.

Но заклинатели не стали ввязываться в дискуссию о влиянии дудника на людей.

За домом старосты стояло несколько крепких хозяйственных построек. Даже если погреб и предназначался для хранения продуктов, выглядел он как маленькое подземное убежище. В небольшом насыпном холме виднелась железная решетка. За ней темнел лаз, ведущий под землю, где должны были храниться в прохладе овощи и всевозможные соленья.

— Имари, — позвал Рэй, наклоняясь над дырой.

Из сырой темноты не донеслось ни звука.

— Имари, — повторил заклинатель, — мы знаем, что вы ни в чем не виноваты, и хотим помочь.

Послышался шорох, а затем ближе к решетке передвинулась человеческая фигура. Рэй ожидал увидеть старую злобную каргу с носом крючком и седыми патлами нечесаных волос, а разглядел за прутьями длинные золотистые косы, измученное миловидное лицо с усталыми серыми глазами. Его не портил даже немного распухший нос и ссадина, пересекающая лоб. На разорванном платье виднелась засохшая кровь и грязь, руки багровели длинными царапинами.

Конечно, она была не духом, а обычной молодой женщиной, человеком, на которого хотели свалить все беды.

— Как вы? — спросил Рэй.

— Я не убивала господина Мартэна, — сказала она, и ее глаза заблестели. — И остальных — тоже.

— Почему местные считают вас ведьмой? — Сагюнаро подался вперед, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Я знаю травы, — начала перечислять она. — Делаю целебные настойки, могу животных лечить. Но я никогда, — ее тихий голос неожиданно зазвучал с негодованием и гневом, — никогда никому не вредила.

Гризли, молча сопящий за спинами друзей, стянул с себя плащ и просунул его между прутьями.

— Наденьте, вы замерзли.

Женщина недоверчиво посмотрела на него, но одежду взяла. Улыбнулась с благодарностью, завернулась в плотную ткань и сказала:

— Спасибо.

— Где вы были сегодня ночью?

— На лугу, — ответила Имари, а потом вдруг пристально посмотрела в глаза Рэю. — Вы ведь заклинатель?

— Да, — ответил он, спокойно выдерживая ее взгляд. — Откуда вы знаете?

— Я же ведьма, — чуть усмехнулась она. — Многое знаю.

«Она видела, как мы убили Мартэна, — понял вдруг Рэй, продолжая вглядываться в ее глаза, — как я убил. Или заметила нечто такое, что позволяет ей обвинить меня».

Эта мысль не вызвала у него ни паники, ни мгновенного желания защититься любым способом. Просто констатация факта — «Она все знает».

— А вам известно, как погиб маг? — жестко спросил Сагюнаро, похоже сообразив то же самое.

— Его погубили духи, — ответила женщина после секундной запинки.

— Какие? — Друг резко подался вперед, словно собираясь вытряхнуть из нее правду, вернее, то, что ему самому удобнее было считать правдой.

Имари невольно отодвинулась, хотя была защищена решеткой.

— Я не знаю.

— Не знаете, как они выглядят или как называются? — В глазах Сагюнаро явственно блеснул красный огонек, и женщина испуганно потупилась.

— Я не рассмотрела. Испугалась и убежала.

— Не рассмотрели, кто его убил и убил ли вообще, но утверждаете, будто он мертв?

— Эй, — Гризли потянул его за рукав, — полегче. Чего ты добиваешься? Она же сказала, что убежала.

— Отлично, — недобро улыбнулся Сагюнаро, услышав от женщины все, что хотел, — значит, со смертью заклинателя мы разобрались. Вы ничего не видели.

Последние его слова напоминали приказ, и Рэй вмешался, пытаясь сгладить это неприятное впечатление.

— Имари, — сказал он твердо, — мы знаем, что вы ни в чем не виноваты. И не позволим казнить вас.

Женщина посмотрела на него уже без страха и какого бы то ни было скрытого намека, а заклинатель продолжил:

— Расскажите, что происходит на Заячьем мосту?

Несколько мгновений узница молчала. Быть может, пыталась понять — поверит ли кто-нибудь, если она обвинит в убийстве заклинателя этих двоих магов. Решала — действительно ли они готовы помочь ей или просто хотят убедиться, достаточно ли испугана, чтобы молчать о подробностях происшедшего на лугу.

— Там гибнут люди, — произнесла Имари, задумчиво нахмурив светлые брови. — Уже давно. Случайные путники, любопытные прохожие…

— В одно и то же время суток?

— Нет. В разное. Невозможно угадать когда. Но способ всегда очень кровавый.

— По-вашему, кто может это делать? — произнес Сагюнаро.

Она не ответила, даже не посмотрела на него, и Рэю показалось, что по ее лицу промелькнула едва заметная тень отвращения и страха. Друг не отреагировал на это — не заметил или не захотел замечать.

— Здесь поблизости появлялись какие-нибудь злобные духи? — продолжил расспрос Гризли.

— Очень давно мармух, лесные призраки иногда забредают, но они не убивают людей.

— Да, не убивают, — согласился Рэй. — Мартэн ничего не говорил вам о своих подозрениях?

— Нет. Мы почти не разговаривали. Он оставил у меня свои вещи и сразу же пошел к мосту. Мне показалось, он сам не знал, с кем может столкнуться.

— Это точно, — тихо пробормотал Сагюнаро.

— У вас вообще нет никаких мыслей по этому поводу?

Она покачала головой, плотнее заворачиваясь в плащ.

— Если бы мне было что-то известно, я сразу сказала бы господину Мартэну.

— Ничего странного в округе не происходило? — продолжал допытываться заклинатель, внимательно глядя на женщину.

— Кроме зверских убийств людей? — Имари чуть улыбнулась. — Нет.

— Он говорит о чем-то действительно необычном, — снова грубовато вмешался Сагюнаро. — Нашествия насекомых, проплешины на полях, уродливые растения, появляющиеся среди нормальных, странные звуки. Кому, как не вам, знать, вы же ведьма.

— Насекомых здесь всегда было много, особенно комаров, — сухо ответила та, по-прежнему отводя от него взгляд. Видно было, что этот светловолосый юноша с лицом аристократа вызывает у женщины непреодолимое отвращение. — Поля у нас плохие, потому что земля бедная, — продолжила Имари, — странных звуков лес издает много, а уродливых растений не видела.

— Нам сказали, когда вы вернулись — руки у вас были в крови. — Рэй вопросительно взглянул на нее.

— Это не кровь, — вздохнула женщина. — Сок алого серповника. Он такой же красный и густой. Это растение лучше всего собирать в дождь. Вот я и вышла за ним…

Она замолчала, и стало понятно, что продолжать разговор бесполезно. Больше женщина действительно ничего не знала.

— Вы не возражаете, если мы заглянем в ваш дом? — спросил Рэй. — Ведь Мартэн оставил у вас свои вещи? Среди них могут оказаться какие-нибудь его записи. Что-то, что натолкнет нас на след.

Она равнодушно пожала плечами.

— Смотрите. Там не заперто. Когда перейдете по мосту через ручей, идите до старой сосны, от нее тропинка — прямо к моему крыльцу.

— Тот самый Заячий мост? — спросил Сагюнаро.

— Нет, — ответила Имари, глядя в сторону. — Заячий дальше, и там теперь никто не ходит.

Рэй кивнул.

— Мы обязательно разберемся, в чем дело, и вас выпустят.

Она промолчала, наверное, не верила его обещанию.

— Могла хотя бы поблагодарить, — холодно произнес Сагюнаро, шагая рядом с друзьями обратно к дому старосты.

— За что? Мы еще ничего не сделали, — недовольно ответил Гризли. — И вообще, чего ты к ней прицепился? Сам говорил, она не виновата, а потом принялся признание выбивать.

— Я ничего подобного не утверждал.

— Вся эта история — темная. Кто убил заклинателя? Кто убивал людей? Одна и та же сущность? Или разные? Почему женщина уверена, будто на него напали именно духи, если она их даже не разглядела?

Рэй молчал, шагая к воротам. Гризли задавал правильные вопросы. И почти на все были ответы, но озвучивать их не хотелось.

Сагюнаро тоже хранил молчание, глубоко задумавшись о чем-то.

— Ну что? — окликнули заклинателей с террасы. Староста терпеливо дожидался окончания разговора с ведьмой.

— Это не она, — уверенно ответил Рэй. — У вас в округе завелся опасный дух, который нападает на людей. Он же убил господина Мартэна.

— И что это за дух?

— Еще не знаем, но скоро выясним.

— Пока не узнаете и духа не поймаете, Имари не отпущу, — сурово заявил староста. — Мне тут беспорядков не надо.

— Хорошо, — не стал спорить заклинатель. — Скажите, когда произошло последнее убийство?

— Месяц назад, — мрачно ответил староста, подтверждая уже слышанное заклинателями. — Пастуха с подпаском нашего порезали и под мостом этим проклятым повесили.

— Заклинателя сразу вызвали?

— Да.

— Почему он ехал так долго? — вмешался Гризли с видом сурового обвинителя.

— А у нас тут каждый день, как в столице, кареты не разъезжают, — слегка обиделся староста. — Раз в пару месяцев и то хорошо.

— Людей убивают ночью или днем? — снова спросил Рэй.

— А это уж я не знаю когда. И вечером находили, и утром, и днем. В любое время.

— У них все части тел и органов на месте были?

Староста пригладил свои редеющие волосы:

— Вроде все. Только никто в кишках особо не копался. Хоронили как положено, и все.

— А господин Мартэн с вами разговаривал? Спрашивал о чем-нибудь?

— О погоде интересовался. Об урожае. Да какой у нас тут урожай, сами видите. Только-только зиму протянуть. Еще хотел узнать, у кого можно пожить несколько месяцев. Говорил, если у кого родственник умер и в доме место лишнее освободилось. Или какая-нибудь женщина симпатичная овдовела, а за хозяйством присмотр нужен… — Староста многозначительно усмехнулся. — Надоело, видно, по деревням мотаться. Место для жилья присматривал.

— Понятно. Спасибо, — сказал Рэй, слегка озадаченный подобными расспросами, не имеющими никакого отношения к делу.

Дополнительной ясности разговор не принес.

Заклинатель прекрасно понимал, что деревенским жителям гораздо проще сжечь ведьму и успокоиться, чем опять в страхе сидеть по домам и дожидаться поимки духа, которого, быть может, вообще не существует.

— Надо поторопиться, — хмуро сказал Гризли, озвучив его мысли, — как бы им ждать не надоело.

Луг, где вчера был убит заклинатель, выглядел мирно и очень живописно. Высокая трава с пятнами цветов чуть покачивалась под легким ветерком. Здесь не было заметно ни следа после вчерашнего происшествия. Рэю хотелось как можно скорее миновать это место, но Гризли словно нарочно вышагивал не торопясь, внимательно поглядывая по сторонам.

— Может, осмотримся повнимательнее? — предложил он. — Вроде на этом лугу его убили.

— И ничего не увидим, — ответил Сагюнаро беззаботно. — Дождь смыл все следы.

— Но вдруг кто из духов что-то заметил? Он же не просто так лег и умер. Наверняка сопротивлялся. Магические отпечатки должны были остаться.

— Давайте сначала до дома Имари дойдем, — предложил Рэй, чувствуя, как не нравится ему это вранье.

— Нет, — уперся Гризли неожиданно. — Надо все по порядку выяснить. Да я уже и сам чую, тут произошло что-то нехорошее. Магии было много…

Он шагнул в сторону от тропы. Сагюнаро выразительно посмотрел на Рэя. Заклинатель понимал, что его беспокоит.

— Надо было идти другой дорогой, — едва слышно шепнул друг, оглядываясь.

— Ты ее знаешь? Я — нет. К тому же он все равно потащил бы нас на место преступления.

— Да, вчера здесь точно использовали магию, — сказал Гризли, медленно и безошибочно направляясь в сторону, где произошла схватка. — Такое чувство, будто Мартэн отбивался от… — Он замолчал. Остановился, осматриваясь.

— От шиисана, — неожиданно произнес Сагюнаро. Его глаза горели мрачной решимостью покончить с недомолвками.

— Да, пожалуй. — Гризли обернулся и посмотрел на него так, словно увидел впервые.

В воздухе повисла напряженная настороженность, готовая разразиться грозой. Повеяло отдаленным магическим холодком.

— Значит, шиисан убил Мартэна, — продолжил Гризли, мгновенно превращаясь из добродушного, медлительного здоровяка в опасного, собранного, готового к нападению заклинателя.

— Это я убил его, — сказал Рэй, предотвращая неизбежный взрыв.

— Что? — Гризли стремительно повернулся к нему.

— Я убил его, — повторил заклинатель. — Он напал на Сагюнаро. Посчитал его опасным. Вызвал из дома, выманил заклинанием на этот луг и пытался убить. Я помешал ему.

Гризли молча смотрел на него и, кажется, первый раз не знал, как отреагировать. Сагюнаро наклонил голову и следил за ними злыми, прищуренными глазами, сжался, словно кот, прицеливающийся к прыжку на мышь. Хищная тень скользила по его лицу. Он явно ждал от друга каких-то неразумных действий — нападения, бегства, публичных обвинений — и готов был предотвратить это любым способом.

— Ты хоть понимаешь, что сделал? — холодно, почти враждебно спросил наконец Гризли у Рэя.

— Понимаю. Но скажи, как мне нужно было поступить?

— Остановить его, но не таким образом.

— Каким же? — Рэй шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Он действительно хотел услышать честный, логичный, объективный ответ, а не пустые рассуждения о запрете на убийство.

— Поговорить, например, — сухо ответил Гризли.

— Он не хотел говорить, — зло отозвался Сагюнаро. — Он хотел убивать.

— Я сожалею о том, что произошло, — твердо сказал Рэй. — Действительно сожалею, но исправить уже ничего нельзя. И что мне было делать? Смотреть, как он его добивает? А может, помочь?

— И когда вы собирались мне об этом рассказать? — все так же холодно поинтересовался Гризли.

— Никогда, — огрызнулся Сагюнаро. — Я бы сам убил его, если бы мог. И Рэю не пришлось бы пачкать руки.

— А ты… — Увалень, словно указку, направил на него палец и посоветовал с настораживающим добродушием: —…лучше помолчи. Твои методы решения проблем мне уже известны. С ними мы разберемся позже.

Сагюнаро произнес нечто неразборчиво-шипящее, но явно угрожающее. Рэй выразительно посмотрел на него, и тот отвернулся, успокаиваясь.

Гризли запустил пальцы в свои и без того растрепанные волосы, напряженно размышляя.

— Ладно. Я никого, понятное дело, не выдам. Но если теперь из-за нас погибнет ни в чем не повинный человек… — Он замолчал и посмотрел на Рэя с выражением тихого бешенства, потом развернулся и пошел к деревьям, за которыми тек ручей.

Хорошо утоптанная дорожка вела к оврагу, густо заросшему ольхой, ивами и осокой. Гризли угрюмо шагал в стороне, продолжая о чем-то размышлять.

— Значит, Имари все видела, но ничего не сказала, — произнес он наконец, когда впереди за кустами показался мост. — Интересно почему?

— Знала, что ей не поверят, — ответил Рэй. — Мартэн сражался с шиисаном…

— Можно попросить прекратить называть меня шиисаном? — очень вежливо поинтересовался Сагюнаро.

— Ладно. Извини. Сражался с кем-то похожим на неизгоняемого, о которых в этих местах никогда и не слышали, а потом появился кто-то третий и убил заклинателя. Странная история, не находишь?

— И все же она могла хотя бы попытаться оправдаться, — буркнул Гризли.

— Да она поняла, кто напал на мага, только увидев нас.

Увалень промолчал и только покачал головой.

Мост оказался новым, недавно построенным, на белом дереве еще виднелись капли смолы. Внизу журчал узкий ручей, заросший по берегам осокой.

Здесь не было никого, кроме тощей маленькой фигурки, сидящей на перилах. Ярудо болтал ногами над пустотой, обрывал шишечки с ближайшей ольхи и швырял их в воду.

— Явился, — недовольно сказал Гризли.

— Еще один дом опустел, — меланхолично отозвался дух.

— Какой?

Ярудо указал кивком куда-то в сторону.

— Ничего подозрительно не видел? — спросил Рэй.

Тот молча качнул головой, с видом мыслителя оперся подбородком на руку и уставился в переплетение зеленых ветвей.

— Идем, — сказал Сагюнаро, — теперь от него ничего не добьешься.

— Вот еще нежности какие, — проворчал Гризли, проходя мимо задумчивого духа.

Причину подобной меланхолии ярудо они нашли довольно быстро. Тропинка, ведущая сквозь густые заросли крапивы, вывела их к одинокой засохшей сосне. Время и непогода содрали с нее кору и выбелили ствол.

Рядом оказался маленький домик. Для жилища деревенской ведьмы он выглядел очень нарядно. Но, приблизившись, заклинатели увидели, что совсем недавно кто-то постарался разорить его. В небольшой пруд, где на неподвижной воде лежали белые лилии, свалили деревянную статую духа-защитника. На аккуратных грядках старательно потоптались, сломав и вырвав почти все растения. Двери дома оказались раздвинуты и перекошены, в открытые окна залетали дождь и ветер. На светлых полах террасы чернели грязные следы чьих-то сапог.

Первое, что заметил Рэй, войдя внутрь, было большое треснувшее зеркало в тонкой раме. Тут же у стены валялся камень, которым в него запустили. Заклинатель увидел свое разбитое отражение — выгоревшие на солнце льняного цвета волосы, загорелое лицо с белой полоской тонкого шрама, тянущегося по виску. Глаза под темными бровями казались очень светлыми. И Рэю не понравилось их выражение — не взгляд, а прицеливание. Так же смотрел Собуро, мастер Син, учитель Хейон, погибший Мартэн. Цепко, холодно, внимательно. Яри в обветренной руке едва заметно светилось теплым сиянием. По серому плащу расплывались мокрые пятна и узор из прилипших семян дикого укропа.

В зеркале мелькнула колеблющаяся красно-белая тень — Сагюнаро поспешил пройти мимо, чтобы не видеть своего измененного отражения, и, оставляя грязные следы на полу, направился в глубь дома. Гризли, заслонив широкими плечами все зеркало, бросил в него рассеянный взгляд и буркнул, обращаясь к Рэю:

— Что ты там увидел?

— Заклинателя, — нехотя ответил тот, отворачиваясь.

Мебель в доме тоже была сломана и разбросана, вазы разбиты, и сухие цветы жалкими пучками лежали на истоптанных циновках. Полки, на которых стояли эликсиры и снадобья Имари, сорваны со стен. Пол маленькой кухни устилал ковер битого стекла, сухих порошков, перемолотых растений и разноцветных, давно высохших луж. В очаге лежала мертвая галка.

— Они бы еще сюда дохлую корову приволокли, — проворчал Гризли, взял птицу за скрюченную лапку и выкинул в окно.

— Видимо, рассчитывали, что это помешает злу, созданному в очаге Имари, выйти из дома, — саркастически произнес Сагюнаро.

Рэй заметил сумку, лежащую в углу, и направился к ней:

— Похоже, это его.

— Не очень-то хорошо копаться в вещах умершего, — сказал Гризли сам себе.

Рэй молча повел плечом, прислонил яри к стене, рывком поднял сумку, развязал тесемки и без всякого почтения вытряхнул все вещи на пол. На первый взгляд здесь не было ничего примечательного. Немного одежды, коробка свечей, огниво, костяной ножик, книга со стихами неизвестного Рэю поэта и веревка. Взяв ее в руки, он понял, что это куски змеиной кожи, связанные между собой — сухие, почти прозрачные, длинные и короткие.

— Выползки, — сказал Гризли, рассматривая находку, и принялся объяснять, хотя его никто не спрашивал: — Змеи сбрасывают старую кожу во время линьки, а он ее собирал. Интересно зачем?

— Увлечение у него такое было, — с неприязнью ответил Сагюнаро, листая книгу.

Недавние проблемы оказались отложены на время, все молчаливо пришли к соглашению сначала сделать общее дело.

Рэй смотрел на змеиную кожу, и какое-то смутное предчувствие близкой отгадки крутилось в его голове, но никак не могло оформиться в конкретную мысль.

— Какие духи связаны со змеями? — спросил он, пропуская между пальцами чешуйчатую «веревку», и ответил сам себе: — Шуу, он и сам выглядит как змея. Но это нейтральное существо. Оно не нападает на людей.

— И живет поблизости от крупных водоемов, — продолжил Сагюнаро. — Думаю, это просто сувенир. Ничего больше.

— А в этой книжке есть что-нибудь полезное? — спросил у него Гризли.

— Нет, просто стихи, и довольно бездарные. Похоже, он сам их сочинял. — Заклинатель высокомерно нахмурился и процитировал: — «Ты скрываешься под личиной человека, в тени человека, но оскал шиисана не скрыть за дружеской улыбкой». Это, по всей видимости, про меня. Поэтическое впечатление от недавней встречи.

— А что-нибудь полезное есть?

Сагюнаро просмотрел последние страницы и покачал головой:

— Иносказательные рассуждения о добре и зле, описание природы, рассказ о красоте Имари. И все. — Он захлопнул потрепанный томик, сунул в карман и пояснил: — Деревенским это вряд ли пригодится.

— И все, — повторил увалень, еще раз окинув взглядом вещи Мартэна. — Ни нормального дневника с заметками по работе, ни записки, ни портрета духа, нападающего на людей? Как всегда, придется во всем самим разбираться. Но мы знаем хотя бы одно — кто его убил на самом деле. — Последнее прозвучало без издевки или обвинения, простое рассуждение.

— Идемте. — Рэй смотал «веревку», чувствуя, что должен забрать ее с собой, хотя пока еще не знал зачем. — Надо посмотреть на этот мост поближе.

Он первый направился к выходу, но задержался, заметив краем глаза движение в зеркале. Резко повернулся, и ему показалось, будто он видел смутную тень, поспешно спрятавшуюся за раму от его взгляда.

— Ну что там опять у тебя? — спросил Гризли.

— Ничего, — ответил Рэй, не совсем уверенный, действительно ли он видел отражение Имари, которой не могло быть в этом доме.


До Заячьего моста они дошли за полчаса, пробираясь сквозь заросли повилики, густым ковром обвившие луговую траву.

Он оказался узким и старым — длинные, почерневшие от времени доски пружинили и поскрипывали под ногами. Тропинка к нему заросла и едва угадывалась в траве. Сквозь высокие деревянные перила, сколоченные крест-накрест, виднелась буйная зелень, полностью закрывающая ручей. Но снизу слышалось приглушенное журчание воды.

Щебетали птицы, тонко звенели комары, иногда мимо пролетали, басовито гудя, толстые шмели. Не ощущалось ни опасности, ни тревоги. Обычный мирный лесной уголок.

Рэй перегнулся через перила. Сквозь пышную зелень едва виднелась полоска воды, а посреди нее находилось яркое пятно.

— Желтые ирисы, — задумчиво произнес Сагюнаро, глядя вниз.

Прямые стрелы цветов смотрели широко распахнутыми золотыми венчиками на людей и едва заметно шевелили острыми листьями.

— Такая редкость. Их нет даже в императорском саду, а здесь они растут в грязи под старым мостом.

— Ладно, хватит любоваться, — одернул его Гризли. — Мы тут вроде по делу.

Сагюнаро не ответил, размышляя о чем-то.

— Надо спуститься. — Рэй удобнее перехватил копье и направился к дальнему концу моста, пытаясь почувствовать что-нибудь подозрительное, но не ощущал ничего. Только запах мокрой зелени.

Внизу все было залито жидкой черной грязью, которая засасывала ноги по щиколотку, и сапоги выдирались из нее с громким чмоканьем. Мутная вода обтекала завалы из упавших кустов, веток и камней, пробиралась под стволом ольхи, лежащим поперек ручья.

Рэй поднял голову. Низ моста был черным, на стыках бревен белели разводы плесени, кое-где росли бледные грибы на тонких ножках. На одной из нижних перекладин виднелись едва заметные борозды.

Здоровяк Гризли поднял руку и легко дотянулся до них, колупнул дерево, отломил длинную щепку, задумчиво повертел в руках, даже обнюхал на предмет запаха старой крови, но, видимо, ничего не почувствовал, потому что отбросил, пробормотав:

— Обычная гнилушка. Давно было пора этот мост снести. Эй, Сагюнаро, не чувствуешь ничего особенного?

— Нет, — ответил тот глухо, пытаясь добраться до ближайшего ириса и проваливаясь в грязь по колено.

— Зачем они тебе? — усмехнулся Рэй, наблюдая за другом.

— Ну как зачем? — буркнул Гризли. — Торе пошлет. Нашел время.

Сагюнаро, не обращая на них внимания, ухватил длинный стебель, с видимым усилием выдернул из грязи и, рискуя потерять сапоги в густом месиве, вернулся на относительно твердый участок. Не глядя на желтые лепестки, перевернул растение вверх корнями и начал внимательно изучать их.

— Что ты там хочешь разглядеть? — спросил Гризли, похоже уже начиная терять терпение.

Сагюнаро, безжалостно отломив, отбросил стебель, наклонился над ручьем и принялся отмывать клубень. Потом выпрямился и стал разматывать нечто тонкое, светлое, намотанное на него. Приглядевшись, Рэй понял, что это человеческие волосы.

— Это еще откуда? — с легким отвращением поинтересовался озадаченный Гризли.

Сагюнаро, держа находку двумя пальцами, полез свободной рукой в карман, вытащил книгу, принадлежавшую Мартэну, неловко открыл ее на одной из последних страниц и прочитал:

— «Подари мне твой локон цвета золотого ириса, и я буду приходить к тебе каждый день. Напои меня своей кровью, и я лягу у твоего порога. Отдай мне свое сердце, и ты никогда не будешь знать боли, страха и нужды». — Он посмотрел на друзей. — Сначала я даже внимания не обратил, думал, очередное стихотворное размышление, а теперь…

— Знаете, что это все мне напоминает? — сказал Рэй, глядя на мокрый обрывок волос в руке Сагюнаро. — Старинную формулу вызова духа… Утешитель в печали, кажется, так его зовут. Но она переделана. «Подари мне золотой ирис цвета твоих волос, напои меня ключевой водой, отдай мне свое горе». Должно быть как-то так.

— Да, ты прав, — отозвался друг. — Я тоже так думаю.

— Это вы о чем вообще? — озадаченно спросил Гризли.

— Этого духа вызывают те, кто пребывает в большом горе и понимает, что не сможет его пережить, — начал объяснять заклинатель. — Или его родственники, если нет другого выхода. Говорят, он приходит даже к простым людям, не обладающим даром, и требует плату — цветок желтого ириса и чистую воду, а взамен уносит боль и страдание.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то вызывал этого утешителя, но перепутал формулу? — Гризли озадаченно потер лоб, глядя на желтые цветы.

— Нет. Это всего лишь стихотворные размышления Мартэна. — Сагюнаро положил клок волос между последними чистыми страницами. — Хотя они и кажутся мне странноватыми. Он, похоже, хотел сказать, что формулу применили обычную, именно для вызова этой сущности, а вот подношение было новым. Если кормить зверя человеческим мясом, он сам станет охотиться за людьми. Если вместо желтых цветов и свежей воды давать духу желтые волосы и теплую кровь — утешитель превратится чудовище.

— Теперь я понимаю, почему Мартэн спрашивал, у кого из местных жителей умерли родственники, — сказал Рэй. — Пытался узнать, кто мог вызвать это существо.

— Но зачем превращать нормального духа в монстра?! — с глубочайшим недоумением воскликнул Гризли.

— Сейчас узнаем. — Заклинатель удобнее перехватил копье ближе к наконечнику. — Вызовем и спросим.

— Вот прямо так сразу?

— А чего ждать? Чем скорее мы выясним правду, тем лучше. Можно, конечно, повременить, пока он сам появится, почувствовав добычу, но я не знаю, когда это произойдет. И произойдет ли вообще.

— И как ты собираешься разговаривать с озлобленным духом, убивающим людей?

— Буду импровизировать.

Рэй намотал на палец прядь подлиннее и срезал ее. Волосы Сагюнаро по цвету подошли бы больше, но он не хотел рисковать, давая духу подношение от человека, связанного с шиисанами.

Сагюнаро сунул книжку в карман, снял плащ и отбросил его подальше. Гризли переступил по грязи, пытаясь найти достаточно надежный упор в ожидании драки.

Рэй уронил волосы на землю, затем надрезал ладонь и позволил нескольким каплям упасть сверху. Правильная формула вызова, которую он произносил мысленно, отдавала холодом и прокатывалась колючим шариком по рукам. Деревья, шелестящие вокруг ручья, замерли. Журчание воды стихло. Угрожающая тишина опустилась на овраг.

Дух появился внезапно. Рэй не знал, как тот должен выглядеть — в книге, которую он читал, не было изображения этого существа. Но вряд ли нейтральный и даже дружественный утешитель в печали мог натянуть на себя одежду из клочьев окровавленной плоти. Его бесформенное тело, в полтора раза превышающее размерами человеческое, выползло из-под деревьев. Слоновьи ноги тяжело месили грязь, красная туша сотрясалась при каждом шаге, длинные руки, свисающие до земли, чертили по ней полосы острыми когтями. А сквозь космы мертвенно-блеклых волос, завесивших искаженное лицо, сияли нереально прекрасные, прозрачные, лучистые глаза — все, что осталось от прежнего духа, бывшего им до того, как произошло перевоплощение в это чудовище.

Рэй почувствовал отголоски двух разрушительных формул друзей, нацеленных на приближающееся существо.

— Осторожно, — тихо произнес Сагюнаро. — Он злится.

А затем неожиданно услышал глубокий звучный голос, который раздавался, казалось, со всех сторон одновременно и в то же время был слышен только в голове Рэя:

— Хочешь отдать мне свою боль?

— Нет, — ответил заклинатель, направляя на духа копье. — Может, ты отдашь мне свою?

Существо замерло, услышав подобное предложение от человека. Но спустя мгновение вновь устремилось вперед, к окровавленному клоку волос, лежащему на мокрой земле.

Заклинатель отбил первый удар его руки, почувствовав, как от прикосновения к духу по древку прошел звон, отозвавшийся болью в плече.

— Я пришел, чтобы забрать твою боль. — Длинные когти вновь мелькнули перед глазами Рэя.

Тот увернулся. Формулы Сагюнаро и Гризли накрыли существо, на миг лишив его возможности двигаться.

— Я хочу поговорить с тобой.

Дух дернулся, пытаясь освободиться, издал невнятный вопль, полный ярости. Мост содрогнулся, с него посыпалась дождевая пыль и мелкие щепки. Желтые ирисы, выращенные из волос убитых людей, начали вянуть, съеживаться. А потом формулы, связавшие существо, лопнули, и оно ринулось на заклинателя. Но тот снова отклонился в сторону, не желая убивать духа, так ничего и не узнав от него.

— Кто тебя вызвал? К кому ты приходил? — Рэй отбил еще один удар, понимая, что никаких ответов не получит.

Озлобленный утешитель желал крови, а не бесед. Несмотря на свои размеры и кажущуюся неповоротливость, существо двигалось очень быстро. А вот ноги Рэя вязли в грязи, и узкая полоска берега не давала толком развернуться.

Сагюнаро бросил новую формулу, длинной невидимой лентой обвившуюся вокруг существа, но оно стряхнуло ее с себя, даже не почувствовав. Удар руки, украшенной бахромой из окровавленной плоти, отшвырнул в сторону Гризли.

— Убей его! — крикнул тот, торопясь подняться. — Он не станет говорить.

— Мне нужна твоя боль, — прошипел дух, медленно обходя заклинателя.

Снова ринулся вперед, наткнулся на острие копья, отпрянул с удивительным для такой туши проворством.

— Кто тебя вызвал?

— Бесполезно. — Новая оборвавшаяся формула оттолкнула Сагюнаро, и тот едва удержался на ногах. — Он не скажет. А мы теряем время и силы.

Друг был прав. Измененное существо не хотело или не могло говорить. Единственное, на что оно было способно, — это убивать людей и бережно возделывать свою грядку с ирисами. Значит, надо было вернуть ему память о прошлом.

— Изгнание, первый уровень, — сказал Рэй, выше поднимая копье.

— Ты что, собрался духа изгонять из духа? — откликнулся Гризли, осторожно обходя чудовище и пытаясь зайти ему за спину.

— Да. Давайте!

Словно чувствуя, что люди замыслили что-то против него, утешитель ринулся на заклинателя, не обращая внимания на копье. Три формулы упали на существо в тот момент, когда длинные когти схватили окровавленную прядь волос с земли. На Рэя тут же обрушилась волна боли, которая должна была лишить его возможности сопротивляться духу. Но тот уже выпустил человеческое подношение и сам рухнул в грязь. По его гротескно раздутому, измененному телу пробегали струи желтого огня, рассыпаясь искрами. Чужая окровавленная плоть съеживалась, чернела, отваливалась сухими кусками.

Заклинатели, стоя рядом, плечом к плечу, смотрели, как дух корчится в грязи.

— Не ожидал такого эффекта, — честно признался Гризли, потирая ушибленное плечо.

Уродливая личина, под которой был скрыт дух, наконец разрушилась.

Он был похож на человека. Высокого, тонкого, с длинными белесыми волосами до пояса. И только его глаза сияли, выдавая потустороннюю сущность.

Утешитель посмотрел на Рэя и спросил все тем же чистым, неизменившимся голосом:

— Так ты хочешь отдать мне свою боль? — Несколько мгновений наслаждался напряженным молчанием заклинателей, а затем улыбнулся совсем по-человечески. — Ладно, я пошутил.

Легко поднялся, оказавшись одного роста с Гризли, оглядел всех троих смеющимся взглядом и сказал:

— Никто из вас не испытывает ничего, достойного моего внимания.

— Кто тебя вызвал? — спросил Рэй.

Дух оглянулся на ирисы, превратившиеся в груду гниющих стеблей, и произнес задумчиво:

— Жаль. Красивые были цветы.

— Кто тебя вызвал? — повторил заклинатель.

— Я не запоминаю имена, — равнодушно ответил утешитель, — но обычно люди мне и не представляются. Просто просят о помощи. Это была юная девушка. Желтые косы, светлое лицо… очень сильная боль. Тягучая, черная с внезапными яркими всполохами. Очень красивая.

— Девушка или боль? — тихо спросил Сагюнаро.

— Для меня это одно и то же, — доброжелательно отозвался дух.

— Когда все произошло? — Рэй уже начал подозревать, что его затея с расспросом утешителя может оказаться абсолютно пустой. Тот мыслил какими-то своими категориями, и перевести их на человеческий уровень понимания будет очень сложно.

Дух огляделся, явно пытаясь честно ответить на вопрос.

— Мост был новее. Ручей глубже. Ирисы не цвели, но они не цветут и теперь.

Похоже, последнее открытие повергло его в искреннее недоумение. Гризли покачал головой, показывая свое неодобрение и всей этой затеей, и Рэем в особенности.

— Кто заставил тебя убивать людей? — спросил заклинатель, все еще не собираясь отказываться от своего плана.

— Я не убивал. Всего лишь забирал у них то, в чем нуждался. А если они умирали от этого… что ж, тут ничего не поделаешь.

Сагюнаро тихо хмыкнул, выражая подобным образом свое отношение к такой философии. Утешитель перевел на него свой мерцающий взгляд.

— Ты обвиняешь меня? Но ты не знаешь моей сути. Я всегда забираю у людей больше, чем они хотят дать, — вместе с болью уходит и память.

— То есть человек, к которому ты приходишь, забывает не только о своем горе, но и вообще обо всем? — подозрительно осведомился Гризли.

— Да, — улыбнулся дух.

— Хорошенькое утешение, — саркастически рассмеялся тот. — Ни боли, ни печали, и память отшибло. Слушайте, по-моему, зря мы его не изгнали. Толку никакого, время потратили, и настроение испорчено.

— Я хочу знать только одно, — ответил Рэй, не обращая внимания на скептицизм товарища, — кто догадался подсунуть вместо цветов и воды — волосы и кровь. А еще зачем понадобилось озлоблять духа?

— Да его и озлоблять-то особо не надо, — отозвался Гризли, без всякого почтения глядя на утешителя.

— Но мы хотя бы разобрались с тем, кто убивал людей, — сказал заклинатель.

— Не разобрались! — услышали вдруг молодые люди голос, зазвеневший от ярости.

Сагюнаро не успел обернуться, как его подхватила неведомая сила и швырнула на опору моста. Гризли отлетел в кусты. Рэй вскинул копье, принимая на него удар, и почувствовал, как яри пронзает нечто не вполне материальное. А потом увидел, что из пустоты выступает тонкая женская фигура в простом деревенском платье, с тяжелыми косами, лежащими на груди.

— Имари?

— Нет! — крикнула она. — Эта деревенская дурочка всего лишь мое жалкое подобие!

— Кто же ты?

— Утешитель в печали. — Женщина хищно улыбнулась, и только теперь Рэй почувствовал ее нечеловеческую сущность. — Ты не знал, что я — единое в двух лицах? Он забирает боль, — она взглянула в сторону своей равнодушной половины, безучастно наблюдающей за оглушенным Сагюнаро, — я — память.

— Почему ты выглядишь как Имари?

— Я выгляжу как тот, чьи воспоминания забираю.

Дух начал легко кружить около заклинателя, и Рэй не мог отвести от него взгляда, чтобы посмотреть, как там друзья.

— Значит, это она вызвала тебя?

— Давно. Когда погибла ее семья. Боялась не пережить утраты. У нее не было золотого ириса. Это большая редкость. Ты же помнишь. — Дух улыбнулся, не отводя горящих алчных глаз от человека. — И эта дурочка решила заплатить мне своими волосами. А когда отрезала их — порезала палец. Случайность. Но мне понравился такой подарок. И захотелось еще.

— Почему Имари ничего не знает о тебе?

— Потому что ее память принадлежит мне, глупец!

— Но почему ты убиваешь людей именно здесь, под мостом?

— Она вызвала меня сюда. Видимо, ей нравилось это место.

— Отчего же не убьешь ее?

— Убить? — Дух на мгновение прекратил свое опасное кружение. — Как можно убить то, чего нет?

— Он уже забрал у Имари все что мог, ничего не осталось — ни воспоминаний, ни боли, — послышался за спиной Рэя голос Сагюнаро. — Эта женщина для него больше не существует. Вряд ли он вообще видит ее.

— Я вижу вас, — прошипело существо. — И на вашей крови выращу новые цветы.

Дух бросился на Рэя. Он двигался очень быстро, и тот отреагировал чисто интуитивно. Копье вонзилось в бок «Имари», проткнуло насквозь. Колючая формула Сагюнаро тут же ударила рядом, зацепила, замедляя. Откуда-то сбоку прилетел невидимый вихрь Гризли, обрушиваясь сверху. Крик боли вырвался из горла духа, голос Имари оборвался, задрожал и превратился в долгий нечеловеческий вопль, разбившись на множество взвизгов и стонов.

Существо начало медленно оседать на землю, расползаться, так же как сгнили цветы ириса совсем недавно.

— Глупо, — сказал утешитель, все так же безучастно наблюдавший за всем происходящим в отдалении. — Теперь к ней вернется память.

Он не торопясь прошел мимо Рэя, обогнул Сагюнаро, пальцы которого все еще дрожали, остановился возле своей второй половины, беззвучно корчившейся на земле. Посмотрел на заклинателя нереально прекрасными задумчивыми глазами:

— Вы позволите мне забрать ее? Если эта часть меня умрет, я стану неполным. А это не слишком приятное ощущение.

— Если только ты не станешь продолжать резать людей на этом мосту, — отдуваясь, ответил Гризли, выбираясь из кустов и заметно прихрамывая.

Дух улыбнулся, дождался кивка Рэя, наклонился, поднял женщину, которая все больше переставала быть похожа не только на Имари, но и на человека вообще. Прижал к груди, не обращая внимания на то, что черная слизь, сочащаяся с ее тела, пачкает его белоснежные одежды и волосы. Еще раз посмотрел на людей и начал медленно таять.

Сквозь него стал виден почерневший от времени мост, мутный ручей, деревья. А затем утешитель исчез совсем, и только легкое дуновение ветра, проскользнувшего мимо заклинателей, указало на его уход.

Рэй шумно выдохнул, борясь с искушением усесться прямо в грязь. Гризли тяжело протопал к ручью, зачерпнул ладонью воды и вылил на макушку. Сагюнаро повернул голову, пытаясь осмотреть свое плечо сзади, и с заметным усилием выдернул из него длинную окровавленную щепку. Начинать разговор никто не спешил.

Рэй еще раз окинул взглядом окружающий пейзаж. Место, где росли ирисы, было теперь залито водой. Мост — свидетель убийств, лишившись подпитки злой силы, как будто просел, став обычным ветхим жалким сооружением. Зато деревья свободнее зашелестели листьями, сбросив с себя давний тяжелый гнет.

— А доказательств по-прежнему никаких, — неожиданно буркнул Гризли, выливая еще одну пригоршню воды на голову. — Как мы убедим их, что Имари здесь ни при чем?

— Имари здесь как раз очень при чем, — ответил Сагюнаро сквозь зубы, выдергивая из плеча очередную щепку. — Именно она вызвала утешителя.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — сердито отмахнулся тот. — Она не собиралась убивать людей. Просто хотела избавиться от боли.

— Нельзя играть со стихиями, о которых ты ничего не знаешь.

— Ну и что, ты предлагаешь теперь сжечь ее?

— Я предлагаю не отмахиваться от истинной вины. — Морщась от боли, Сагюнаро принялся стаскивать рубаху.

— Кто бы еще говорил о виновности, — едко заметил Гризли. — На твоем месте я бы вообще не заикался об этом.

— На моем месте? А ты стремишься побывать на моем месте? С радостью предоставил бы тебе эту возможность. Хочешь, поменяемся?

— Похоже, у нас есть доказательства, — сказал Рэй, пресекая этот бессмысленный спор.

— Какие? — резковато спросил Гризли, собиравшийся с мыслями, чтобы дать достойный ответ собеседнику.

Заклинатель показал на грудь Сагюнаро. На его коже четко проступал красный отпечаток трехпалой лапы — след руки утешителя, отшвырнувшего человека.

— Крепко он тебя приложил, — с ноткой сочувствия заметил увалень, рассматривая повреждение. — Долго не сойдет.

— Думаете, староста посчитает это достаточным доказательством? — спросил Сагюнаро, прикасаясь к краю все сильнее багровеющего кровоподтека.

— Если придумаем правдоподобного духа, который тут хозяйничал, а мы его доблестно победили, — уверенно заявил Гризли. — Ладно, пошли, больше здесь делать нечего.

Заклинатели выбрались на дорогу и, шагая по мокрой траве, дружно сочиняли версию произошедшего на Заячьем мосту, которая могла бы выглядеть более-менее достоверно. Рэй с Сагюнаро предложили десяток вариантов, включая появление манмо и сезонную охоту рогатого маора, но дотошный Гризли отверг их все до одного.

— Вы у какого маора видели такую лапу? — ворчал он, кивая в сторону Сагюнаро. — Не надо считать деревенских идиотами. Даже младенцы знают, что манмо сжирает жертву целиком. Хокаю — горный дух, вряд ли он сюда притащится. А юрги носились бы здесь целой стаей, кто-нибудь заметил бы.

— Ладно, — Сагюнаро в конце концов потерял терпение, — свали все на шиисана. Их здесь никто не видел. Или думай сам.

— Можно сказать, что это была особо вредная полольщица, — задумчиво произнес Гризли, не обращая на него внимания. — Ее пытались поймать, чтобы узнать, где зарыт клад, а она жестоко мстила.

— Ага, как же, — скептически отозвался Рэй. — Тогда староста потребует с тебя горшок золота, который прятала старуха, и ни за что не поверит, будто ты его не нашел.

— Тоже верно. — Тот задумчиво почесал затылок.

— Скажем, что на людей нападал озлобившийся дух моста, — сказал Рэй в порыве вдохновения. — Строение старое, помните, они говорили, кто-то с него в ручей падал и шею себе ломал. Или, может, одно из деревьев, из которых он построен, росло в плохом месте. Да мало ли что… проверить нельзя. — Заклинатель вытащил из кармана веревку, сплетенную из змеиной кожи. — Мартэн понял это, вот и приготовил для него ловушку. Сами знаете, духи могут вселяться в различные предметы, постройки, вещи, выглядят всегда по-разному и опасаются разных вещей. Может быть, этот боялся змеиной шкуры.

— А что, неплохо, — произнес Гризли. — Вполне логично. — Он подумал еще пару минут и помрачнел. — Теперь остается только придумать, куда делся Мартэн. Кстати, куда он делся?

Они как раз вышли на злополучный луг.

— Я заколол его яри, а тело отдал унагам, — нехотя признался Рэй.

Гризли хмуро хмыкнул:

— Ну хотя бы в находчивости тебе не откажешь. Ладно, скажем, что маг не справился с духом, тот убил его и слопал. Еще посоветуем мост снести — будет у них занятие на следующую неделю.

Видно было, что он не хочет возвращаться мыслями к тому, что произошло на этом лугу, и старается думать о все еще не завершенном деле…


Староста с семьей пил чай на террасе. Увидев приближающихся заклинателей, сказал что-то жене, встал и спустился вниз по ступеням.

— Есть новости? — спросил он отрывисто, пристально глядя на Рэя.

— Как мы и говорили, Имари ни при чем. Это был дух, — уверенно сказал Гризли и принялся рассказывать версию, придуманную только что.

Староста внимательно слушал, и мрачное выражение постепенно уходило с его лица. Отпечаток лапы на груди Сагюнаро, похоже, произвел на него впечатление. Но больше всего, как ни странно, в правдивости слов молодых магов его убедила веревка из змеиной кожи, продемонстрированная Рэем.

— Значит, опасности больше нет? — уточнил он, дослушав рассказ.

— Снесите старый мост, — значительно посоветовал Гризли. — И больше не о чем беспокоиться.

— Сегодня отправлю плотников. — Староста вытащил из кармана ключ и бросил его Рэю. — Можете ее выпустить. И передайте, пусть убирается куда хочет. Нечего ей тут делать.

Заклинатель направился к старому погребу, слыша, как Гризли непререкаемым тоном заводит разговор об оплате. Сагюнаро тоже остался, хотя прежде не стремился принимать участие в решении финансовых вопросов.

— …Имари, — позвал Рэй, подходя к прутьям. — Все в порядке. Мы изгнали духа.

Она не отозвалась. Заклинатель открыл замок, отодвинул решетку и, согнувшись, вошел внутрь. Узкий коридор вывел в крошечную квадратную комнатку, пол которой был завален подвядшими стеблями болотного дудника.

Имари сидела, скорчившись, прислонившись виском к земляной стене.

— Мы изгнали духа, который убивал людей, — повторил заклинатель. — Вы можете уйти отсюда.

— Я вспомнила, — ответила она тихо. — Все, что произошло. Как погибла моя семья.

Рэй понял, что магия утешителя рассеялась и воспоминания обрушились на нее внезапно.

— Отчего они умерли? — спросил он, помедлив.

— Красная лихорадка. — Женщина посмотрела на него пустым, ничего не выражающим взглядом. — Мы тогда жили далеко отсюда. За перевалом. В Агосиме. — Она говорила сухими, отрывочными фразами, глядя прямо перед собой, но не видя ни Рэя, ни стен земляной комнаты, только свое прошлое. — Вся наша деревня погибла, выжила лишь я. Не знаю почему. Я ушла из дому и пошла прочь от болезни, от смерти, от одиночества. Шла до тех пор, пока не оказалась здесь. А под Заячьим мостом вызвала утешителя. У меня не было ириса, а вода в ручье текла мутная. Я слишком устала, хотела забыться. Кажется, сделала что-то не так. Это он убивал людей?

— Да. Ваше подношение пробудило самые жестокие стороны его натуры.

— Значит, по моей вине погибли все эти люди. Но я хотела просто забыть, я была очень юной…

— Не вините себя. Многие люди в отчаянии готовы на все, лишь бы оно прекратилось.

— Лучше бы они меня убили сегодня, — прошептала она.

— Это не выход, — жестко ответил Рэй. — Это бегство. Перестаньте бежать от себя и своей жизни. Один раз ваше отступление уже породило монстра. Не пытайтесь создать другого.

В тусклых глазах Имари, обращенных к нему, неожиданно блеснул огонек понимания и раскаяния.

— Я хотела избавиться от боли, а вместо этого причинила боль другим.

— А я хотел защитить друга. И своими руками убил человека.

Женщина на миг отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на него с сочувствием и сожалением.

— Почему вы не выдали меня? — спросил Рэй. — Никому не рассказали о том, что видели?

— Я пыталась, — она улыбнулась невесело, — как только за мной пришли, обвинив в убийстве господина Мартэна. Но меня никто не захотел слушать.

— Почему вы не ушли отсюда? Вы же знали, что деревенские подумают на вас.

— Не могла. Я была как будто привязана к этому мосту. Он держал меня.

— Больше он не будет держать вас. Вы можете уйти. Думаю, вам лучше уехать из этой деревни. Вы не сможете здесь жить спокойно. Мы с друзьями хотим попасть в Агосиму. Вы знаете дорогу туда. Сможете перевести нас через перевал?

— Думаю, да, но…

Имари запнулась, в ее глазах появился отголосок прежней боли, но Рэй не дал женщине снова погрузиться в нее.

— Я не могу вас утешить, и никто не сможет, даже могущественный дух. Только вы сами. Единственное, что я могу посоветовать, — начните что-нибудь делать. Действовать. Прямо сейчас. Не давайте себе постоянно думать о своих потерях.

Она чуть улыбнулась, проницательно глядя на заклинателя:

— А у вас это получается?

— Иногда, — улыбнулся он в ответ, подавая ей руку, чтобы помочь подняться.

## Глава 9. ВОЗМЕЗДИЕ ПОД НЕБЕСАМИ

Узкая тропа, размытая недавними дождями, поднималась круто вверх. Некоторые ее участки были похожи на почти отвесную лестницу со ступенями-булыжниками. Густая зелень вокруг почти скрывала ее, и заклинатели, карабкающиеся наверх по крутому склону, понимали, что ни за что бы не нашли этот путь, если бы не Имари. Она безошибочно отыскивала дорогу, ориентируясь по каким-то одной ей известным приметам.

— А что, другого пути нет? — спросил, отдуваясь, Гризли, собирающийся с духом, чтобы штурмовать новый сложный участок дороги.

— Есть, — женщина оглянулась на него, смахнула с потного лба влажную прядку, — но там лучше не ходить.

— Почему? — Рэй ухватился за очередной камень, и он неожиданно зашевелился, ощетиниваясь во все стороны каменными чешуйками, заскрипел, защелкал.

Заклинатель поспешил выпустить маленького каменного духа, тот откатился в сторону, закопался в землю, выставив наружу лишь неровную серую спину.

— Есть более пологий подъем, — сказала Имари. — И дорога лучше. Но теперь там неспокойно.

— Что значит неспокойно? — осведомился Сагюнаро.

Он держался позади, понимая, что неприятен спутнице, и старался лишний раз не нервировать ее.

— До нас доходили слухи, — ответила она, обращаясь к Рэю, — на путников нападают.

— Духи? — спросил, тут же насторожившись, Гризли.

— Нет. Люди. Разбойники. В последние годы в провинции Хагура плохой урожай. Народ голодает. Вот некоторые и уходят в горы. Охотятся на торговцев, убивают и забирают товар. А эти тропы известны очень немногим.

— Но вы, похоже, знаете их очень хорошо.

— Я собираю… собирала здесь травы.

Она замолчала, поправила на плечах лямки своего мешка с вещами и снова пошла вперед.

Тропинку окружили заросли высоких растений с широкими резными листьями и круглыми, колючими шапками соцветий, похожих на зонтики.

— Осторожнее, — сказала Имари, натягивая рукава рубашки пониже, — это горный плевел. Старайтесь, чтобы он не касался кожи. Он ядовитый и особенно жжется после дождя, когда мокрый.

— Знаю, — ответил Рэй, — его дух тоже довольно пакостный.

Женщина слабо улыбнулась, видимо снова подумав о том, как по-разному они воспринимают мир: заклинатели видели во всем проявления духов, она — руководствовалась здравым смыслом и опытом.

Знахарка честно выполняла свое обещание — вела магов в Агосиму. Но при этом оставалась глубоко погруженной в себя, почти не разговаривала, лишь отвечала на вопросы, когда к ней обращались. Было видно, что она продолжает переживать свое прошлое, но теперь у нее появилась хоть и маленькая, но все же цель в жизни — перейти через перевал.

Тропинка упрямо взбиралась в гору, скрываясь в кустах, петляя между корней огромных сосен и елей, заслоняющих небо. Их прямые, ровные стволы были похожи на колонны, подпирающие темно-зеленый лениво шелестящий свод. В рассеянном свете, пробивающемся сквозь плотные кроны, ползали, летали, прятались самые разные духи.

Крошечные жуки с мерцающими крыльями проносились над головой, и некоторые из них, особо любопытные, пытались сесть на голову явно для того, чтобы познакомиться с заклинателями поближе.

Шустрые змейки выглядывали из-за камней, провожая людей внимательными взглядами. Кто-то большой и неповоротливый заворочался неподалеку, треща валежником, но не проснулся и затих снова.

С одной из веток, тянущейся над тропинкой, свисал на длинной шелковой нити толстый оранжевый червяк. Он изо всех сил пытался влезть обратно на дерево, с которого свалился, и раздраженно пыхтел, перебирая короткими лапками. Имари прошла мимо, не увидев духа, потянувшегося к женщине, прося о помощи, и он с досадой плюнул ей вслед.

Рэй тихо рассмеялся, подставил ему копье, и червяк шустро вскарабкался по нему наверх, исчезая среди листвы.

В одном месте, ниже по склону, деревья были сломаны, словно щепки, — некоторые вырваны с корнем, другие перекручены, кора со стволов содрана. Широкая просека тянулась вниз с горы, уходя в зеленую долину.

— Как будто хокаю отсюда на санках съехал, — сказал Гризли, поглядывая вниз.

— Лавина сошла, — ответила Имари. — Зимой здесь снега выше головы. Все заносит.

Горы мягкими складками поднимались вокруг. Их вершин не было видно за высокими деревьями, обступающими людей. Острые хребты надежно защищали Агосиму со всех сторон, словно духи-часовые из древних легенд, вооруженные каменными щитами и пиками. Поэтому никто толком не знал, что происходит на земле этой провинции.

Рэй читал — когда-то, очень давно, из Агосимы с соседней Андо было налажено хорошее сообщение. А затем произошло сильнейшее землетрясение — и дорогу завалило. Но искать новый путь оказалось уже некогда и некому — началась долгая война между Андо и Хагурой, в которую затем ввязалась Велеса. Варре же не было дела до земель, закрытых горами. Она сама разбиралась с Хакатой, наместник которой возомнил себя влиятельней императора. И на многие десятилетия Агосима оказалась практически закрытой. А если добавить ко всем этим событиям упорные слухи о кровожадных духах, рыщущих по горам, становилось понятно, почему сюда никто не стремился…

Мысли Рэя оборвало недовольное восклицание Гризли, который не заметил корень, выступающий из земли, споткнулся и сильно ударился коленом.

— Я хотела спросить, — сказала Имари, наблюдая, как он, поднявшись, отряхивает штаны от налипших игл. — Заметила, что вы никогда не ругаетесь. В смысле, не произносите бранных слов. Хотя поводы есть. Почему?

— «Шесть ударов указкой по рукам при упоминании имени низшей темной сущности, — процитировал Сагюнаро известное всем ученикам храма правило. — При повторном нарушении — двенадцать, в третий раз — восемнадцать и так далее…»

— Из нас выбили желание ругаться, — с улыбкой пояснил Рэй, глядя на озадаченное лицо женщины, впервые проявившей интерес к окружающему. — При эмоциональном произнесении названия кого-нибудь из злобных духов человек с таким даром, как у нас, вполне может его вызвать.

— А если пошлешь кого-нибудь, даже иносказательно, он наверняка заболеет, — произнес Гризли и добавил задумчиво: — И может даже умереть — если очень сильно разозлишься. Так что мы привыкли сдерживаться.

Имари улыбнулась, глядя на его хмурое лицо, и пошла дальше.

Тропа поднималась все выше. Деревья отступали, становились все приземистее, жались к земле. Их место занимали высокие травы и густые кусты. Горы обступали путников со всех сторон. Зелень их склонов постепенно выцветала к вершинам, превращаясь в серый и черный камень.

Рэй начал замечать, что у него закладывает уши и дышать стало немного тяжелее. Значит, они забрались на порядочную высоту. Из-под валунов выползли холодные тени, воздух стал остывать. Приближался вечер.

Путники остановились на плоской вершине, окруженной горами с белыми шапками. Здесь рос низкий, стелющийся по земле кустарник и невысокие искривленные сосны. В холодеющем чистом воздухе плавали запахи горькой травы и сырости. В ложбине между двух склонов на небольшом расстоянии друг от друга лежали идеально круглые озера. Одно из них уже заросло тростником, сверху виднелась только жесткая щетка стеблей на том месте, где когда-то была открытая вода. Другое тускло поблескивало в свете гаснущего неба.

— Там можно набрать воды, — сказала Имари, устало сбрасывая свой мешок на землю.

— Я схожу. — Рэй тоже избавился от груза и с удовольствием расправил плечи. — Вы уже бывали здесь?

— Да. Ночевала иногда.

— Надо бы костер разжечь. — Гризли потер ладони, словно уже чувствуя приближающийся ночной холод.

Женщина кивнула и вместе с ним отправилась на поиски хвороста.

— Пойду посмотрю, что за теми деревьями. — Сагюнаро двинулся по направлению к низкорослой рощице на краю склона.

А Рэй стал спускаться по едва заметной тропинке к озеру. Он шел, рассеянно думая о том, кто протоптал ее, и внимательно смотрел под ноги, чтобы не споткнуться. Влажная трава клонилась к земле, на черных камнях выступала серая испарина росы. Склоны гор отдалились, смазались. И лишь их белые вершины светлели на фоне сизого неба.

Из густых глубоких теней ущелий постепенно выползал туман. Его пока еще тонкие пальцы украдкой касались травы и тянулись к тропинке. Но таяли, едва дотронувшись до человека.

Озеро становилось все ближе. Круглое, неподвижно лежащее в ровной зеленой раме берега. Тростник уже начал опоясывать его, и, скорее всего, через несколько лет оно зарастет, так же как и другое неподалеку.

Здесь, в низине, туман наслаивался тяжелыми пластами. Рэй шел в густеющем сером мороке, прислушиваясь к беззвучию приближающейся ночи.

До открытой воды было всего несколько шагов, как вдруг он почувствовал, что его хватает за руку маленькая ледяная ладонь. Заклинатель развернулся и увидел рядом с собой хмурого, растрепанного мальчишку.

— Не ходил бы ты туда, — тихо сказал ярудо.

— Почему? — спросил Рэй, думая, что пора бы уже привыкнуть к его неожиданным появлениям.

— Не нравится мне здесь. — Тот шмыгнул носом, сунул руки в карманы и, сутулясь, уставился куда-то в густеющий туман. — Что-то здесь не так.

Что именно его настораживало, дух, хмуро поглядывающий по сторонам, не стал объяснять. Но к его опасениям стоило прислушаться.

Заклинатель сделал еще несколько шагов к озеру. Оно оказалось прозрачным — на дне были видны все камни, тонкий слой ила у берега, пучки водорослей. Одинокий черный тритон с растопыренными лапками распластался на воде.

Рэй оглянулся, заметил на вершине холма маленький огонек — костер, который развели друзья. Его свет пробивался сквозь туман, подмигивая едва заметно. Ярудо снова поежился. Заклинатель перевел взгляд на воду и неожиданно ощутил новое прикосновение. На этот раз нематериальное — как будто дуновение ветра или чье-то едва слышное, замедленное дыхание.

Он еще раз огляделся и почувствовал, что у него захватывает дух от внезапного осознания, где он находится на самом деле. Рэй стоял на теле огромного, неподвижно спящего существа. Его голова, плечи, грудь, втиснутые между гор, поросли травой и деревьями. Глазницы — два озера, одно уже ослепло, заросло травой, другое со временем постигнет та же участь. Руки и ноги великана погрузились в глубину земли, срослись с камнем. Горный дух, уснувший здесь в незапамятные времена, не чувствовал чужого присутствия, не слышал голосов.

— Когда-нибудь он проснется, — задумчиво сказал ярудо, глядя в воду.

— Это его ты боишься? — спросил Рэй.

Тот высокомерно покрутил носом, ковырнул башмаком землю у себя под ногами.

— А чего бояться? Спит себе. Чтобы его разбудить, надо горы как следует потрясти.

— Тогда о чем ты меня предупреждал?

Ярудо пожал плечами, посмотрел куда-то в сторону и молча направился прочь, больше не желая разговаривать. Рэй смотрел ему вслед до тех пор, пока дух не растаял в тумане. Потом вытащил флягу из-за пояса и осторожно наполнил ее из озера.

Обратная дорога отняла у него больше времени — приходилось взбираться на холм, выискивая тропинку, которая, как живая, все время терялась среди стелющегося кустарника и камней. Заклинатель шел и все пытался представить колоссального духа, лежащего здесь. Люди и звери бродили по нему, словно муравьи по стволу дерева, которое не замечает их.

И легенда о том, что вся земля — это огромное живое существо, спящее беспробудным сном, великий дух, свернувшийся клубком на берегу бесконечного океана, — уже не казалась ему нелепой.

— Ну тебя только за маором посылать, — проворчал Гризли, поднимаясь навстречу Рэю и забирая у него флягу.

Спутники сидели вокруг маленького бездымного костра. Имари жарила на огне кусочки мяса. Сагюнаро при неровном свете огня сосредоточенно чертил что-то на земле обломком острой палки.

— Видел что-нибудь? — спросил он, не поднимая головы.

— Сотрясателя гор, — ответил заклинатель, усаживаясь на свой мешок.

Все трое посмотрели на него с одинаковым изумлением. Рэй выразительно похлопал по валуну рядом с собой.

— Он здесь? — почему-то шепотом спросила Имари.

— Мы сидим у него на голове.

Гризли пробормотал нечто нечленораздельное, оглядываясь. Женщина внимательно посмотрела на камни, к которым прислонялась, явно пытаясь осознать величину духа, поежилась. Сагюнаро поспешно отбросил палку и на всякий случай стер начертанные символы.

— Он спит, — сказал Рэй, стараясь всех успокоить. — И вряд ли проснется. Совсем врос в землю.

— Я читал легенды, — задумчиво произнес Сагюнаро, отряхивая ладони. — Раньше их было действительно много, они бродили по земле и не могли найти себе места. А потом уснули и сами превратились в горы. И все землетрясения происходят из-за них.

— Все это, конечно, очень интересно, — проворчал Гризли, — но я бы не хотел есть подгоревший ужин.

Он принялся снимать мясо с углей, а Имари, спохватившись, поспешила ему помочь…

Эти привычные, монотонные действия — разложить еду по мискам, разделить рисовые лепешки, подбросить дров в огонь, так же как привычная, утомительная ходьба по горам, — отвлекали ее от ненужных мыслей, успокаивали, слегка отодвигали воспоминания. И заклинатели рядом тоже очень помогали в этом.

Она понимала, что ей симпатичен добродушный, сильный юноша — Гризли. Из всех троих он казался самым безопасным. Простым, почти обычным человеком. Женщина не знала, насколько Гризли сильный маг, но он был самым понятным и приятным в общении, не то что…

Имари невольно покосилась на Сагюнаро, который с элегантной аккуратностью ел полусырое мясо, нанизанное на прутик, и вновь почувствовала приступ отвращения. Этот был из них троих наиболее привлекательным внешне. Даже оттенок его волос, почти такой же, как у нее самой, считался в Агосиме самым красивым — с такими всегда изображали прекрасных, благородных духов и героев, рожденных от них. Женщина не понимала, что именно так раздражает ее в Сагюнаро, но старалась держаться от него подальше. Он это чувствовал и тактично не навязывал ей свое общество. За что кроме неприязни она одновременно испытывала к нему нечто вроде благодарности.

Но все же, несмотря на симпатию к Гризли, готовясь спать, свой плащ она расстелила поближе к Рэю. Она понимала, что это из-за него ее чуть не убили, лишили дома и относительно спокойной жизни. Более того, Имари вновь получила обратно воспоминания о погибшей семье, которые то окатывали ее, словно крутым кипятком, то, наоборот, обжигали холодом. Но, глядя на его загорелое лицо со светлыми глазами, у внешних уголков которых скользили тонкие смешливые морщинки, хотя он делал вид, будто очень серьезен, женщина чувствовала, что только рядом с ним может быть в безопасности. Хотя сама не понимала почему, ведь Гризли выглядел более сильным, а Сагюнаро — беспощадным и хищным…

Туман тяжелым облаком накрыл дно ложбины, скрыв глазницы-озера. А небо над головой, наоборот, начало медленно очищаться. Облака тяжелой массой неторопливо отползали на запад, открывая тысячи ярких, колючих звезд.

Ложась спать, путешественники посматривали на них, предвкушая хорошую погоду завтра.

В эту ночь Рэю не снился ни назойливый лунный свет, ни Тора, впрочем, может быть, она просто не успела прийти. Его разбудило легкое прикосновение. Заклинатель открыл глаза, просыпаясь, и тут же увидел Гризли. Тот лежал, завернувшись в свой плащ, не двигаясь, глаза его встревоженно блестели.

«В чем дело?» — хотел спросить Рэй, но увалень едва заметно покачал головой, призывая к молчанию, и указал взглядом в сторону.

Рэй посмотрел туда и затаил дыхание.

Возле погасшего костра сидели четверо. Человеческие фигуры черными силуэтами выделялись на фоне серой ночи. Они не шевелились и были похожи на каменные изваяния.

Заклинатель незаметно положил руку на копье, лежащее рядом, — несмотря на холодную ночь, его древко было теплым. Медленно и очень осторожно повернулся. Имари спала, но, как только почувствовала на себе настойчивый взгляд заклинателя, пошевелились и открыла глаза. Она видела в темноте не так хорошо, как он, но, похоже, ощутила что-то, хотела подняться… Протянув руку, Рэй крепко сжал ее прохладное запястье и прошептал:

— Лежите тихо, не двигайтесь, молчите, сделайте вид, будто спите. У нас гости.

Глаза женщины расширились, она хотела что-то спросить, но прикусила губу и послушно зажмурилась.

И тут же, словно услышав тихие слова человека, сидящие у костра задвигались. Они приподнимались и снова усаживались, водили руками над погасшим костром, передавали друг другу несуществующие предметы, подносили ко рту пустые ладони. Повторяли все то, что делают люди, разводя огонь, готовя пищу, поедая ужин, беседуя. Наблюдать за этими неловкими, дергаными движениями становилось все более жутко.

Это были ночные гости. Духи, о которых Рэй только слышал, но никогда не видел. Существа, могущие стать безобидным пугалом, сопящим ночью под дверью одинокого дома, или скребущиеся в дверь, если не обращать на них внимания. Или кровожадными призраками, убивающими всех без разбора. Но откуда они могли взяться здесь, вдали от людей? Или когда-то тут было жилье?

Один из духов обернулся, явно почувствовав, что их заметили. Его лицо было грубым подобием человеческого, так же как и все тело. Но из глубины этой угольной темноты вырывался холодный алчный взгляд.

Рэй прикрыл глаза, наблюдая за ним сквозь узкую щель между веками, и крепче сжал копье. Ночные гости медленно поднялись и один за другим направились к людям.

Сначала они топтались поодаль, но затем приблизились и начали бродить вокруг, наклоняясь, заглядывая и дыша в лица. От них исходил странный запах — сырости и прели, как будто их долго хранили в подвале, потом вытащили, наспех придали сходство с людьми и выпустили на все четыре стороны.

Рэй лежал с закрытыми глазами, делая вид, будто спит, крепко сжимал руку Имари и чувствовал прожигающий взгляд существа, склонившегося над ним. Женщина не шевелилась, едва дышала, но пальцы ее дрожали. Гризли размеренно сопел с другой стороны, и можно было подумать, что он крепко и спокойно спит. Что с Сагюнаро — заклинатель отсюда не слышал и не видел.

Ночной гость, стоящий рядом с Рэем, коснулся его. Прикосновение к плечу было холодным, тяжелым и на редкость неприятным. Видя, что человек не шевелится, дух наклонился ближе, а затем бесцеремонно и уверенно начал укладываться на плащ рядом с ним, видимо решив до конца копировать поведение людей.

Рэй почувствовал, как ладонь Имари выскальзывает из его руки. Женщина, забыв о его наставлениях, вздрогнула, вскрикнула, дернулась в сторону. Дальше притворяться не имело смысла.

Заклинатель вскочил, подхватив копье, и ткнул им в духа, копошащегося на плаще рядом. Заметил, как Сагюнаро, подпрыгнув, полоснул своего ночного гостя формулой и серым клинком по горлу. Гризли оттащил Имари в сторону, одновременно накрывая заклинанием еще двоих существ.

Наконечник копья Рэя зазвенел по черному телу, как будто оно было каменным. Лезвие соскочило. Дух безмолвно бросился на заклинателя, ледяная рука, которую тот не успел остановить, ударила его в грудь. Рэй не устоял на ногах и рухнул на землю, почувствовав, как от падения искры посыпались из глаз. А существо ринулось на него, широко раскинув руки, явно желая раздавить, удушить человека.

Где-то в стороне закричала Имари.

Рэй, не успев подняться, вскинул копье, и дух с размаху ткнулся в него. Черное тело с громким скрежетом поползло вниз по древку. Заклинатель, держа оружие обеими руками, перевернулся на бок вместе с духом, нанизанным на яри, словно жук на соломинку. Попытался отшвырнуть его, но ночной гость вцепился в одежду Рэя, и тот почувствовал, как его поволокло в сторону. Над головой мелькнуло ночное небо, черное лицо, заслонившее звезды, затем короткое ощущение пустоты — и заклинатель вместе с впившимся в него врагом покатился вниз по склону.

По счастью, в этом месте скат горы был довольно пологий, без острых камней, иначе без переломов бы не обошлось. Но все же Рэй хорошо приложился затылком о приличных размеров гладкий валун, затормозивший их падение. Дух, издав тихий, едва слышный вздох, развеялся, освобожденное копье звякнуло, падая рядом, а заклинатель провалился в глухую, душную темноту.

…Пришел в себя он от ощущения холода, растекающегося по голове и льющегося за шиворот.

— Ну ты как? Жив? — хмуро спросил Гризли, увидев, что Рэй открыл глаза. Затем попытался плеснуть еще воды ему в лицо, но тот отвел в сторону руку с флягой.

— Жив. Что у вас? Все в порядке?

— Одна из тварей Имари цапнула, но Сагюнаро ей духа-целителя вызвал. Нас с ним помяли немного, но в общем все целы. И откуда только эта пакость приперлась? — буркнул он с досадой, помогая Рэю подняться и подавая копье, откатившееся в сторону.

— Имари говорила, здесь есть вымершие селения, заброшенные после лихорадки. Там могло завестись что угодно.

Поднимаясь обратно к месту стоянки, он чувствовал, как ноют все кости после схватки.

На месте ночлега все было разбросано, земля взрыта, камни из кострища вывернуты, словно здесь произошло настоящее сражение, а не изгнание всего лишь четырех духов. Сагюнаро стоял на гребне склона, держась за плечо, явно поврежденная рука его висела плетью…

— Неправильные формулы, — сказал он, когда друзья взобрались. — Похоже, на них плохо действуют стандартные заклинания.

— Это точно, — проворчал Гризли, усаживаясь на первый попавшийся обломок дерева. Его лицо, обычно пышущее здоровьем и бодростью, несмотря на самые опасные схватки, сейчас выглядело осунувшимся. Видно, его крепко потрепали, пока Рэй катился с холма.

— Что с плечом? — спросил Рэй.

— Выбил. — Сагюнаро попытался пошевелить рукой и болезненно поморщился.

— Дай-ка я посмотрю. — Имари, окруженная золотистым сиянием целительного духа, подошла к нему.

— Не боишься дотрагиваться до меня? — спросил тот с иронией, терпя прикосновения деревенской ведьмы.

— Нет. Мне однажды пришлось лечить сломанную ногу у быка. А он был пострашнее вас, — ответила она и одновременно резким, точным движением вправила ему плечо.

Сагюнаро дернулся от боли, сжал зубы и уселся на землю, пережидая не самые приятные ощущения после этого лечения. Потом снова пошевелил рукой и кивнул, благодаря.

Имари повернулась к Рэю.

— Как ты? — спросила она с легкой виной в голосе. — Ты просил меня не шевелиться и молчать, но я не смогла, поэтому они напали.

— Ничего удивительного, — ответил он, ощупывая все еще ноющий затылок. — Я тоже уже не мог терпеть этих тварей рядом. Зато теперь можем спать спокойно. Больше они не вернутся.

— Ну да, если вместо них не притащатся другие, — буркнул Гризли, осматриваясь в поисках своего плаща.

Но, как и предсказал Рэй, остаток ночи прошел спокойно. И едва рассеялся сумрак, путники, наскоро позавтракав, снова отправились в дорогу…


Долины внизу были закрыты плотным одеялом тяжелых облаков. И казалось, будто это далекие призрачные земли небесной страны, где живут высшие духи и которая иногда показывается смертным издалека. Но стоило солнцу подняться выше, как иллюзия развеялась, открывая ущелья, все еще затянутые легкой тенью.

Они шли по тропе, то плавно поднимающейся, то спускающейся с одной пологой вершины на другую. Деревья здесь не росли, только низкие, стелющиеся по земле кусты и трава. Было дико холодно. В затененных ложбинах лежал снег, так и не стаявший с зимы, а рядом с ним зеленела мелкая травка. Периодически налетал ледяной ветер, от которого зуб на зуб не попадал.

Однако чем выше поднималось солнце, тем сильнее начинало припекать. Так что к полудню заклинатели с удивлением поняли, что впервые в жизни испытывают жару и холод одновременно.

Зато Имари, как ни странно, повеселела. По лицу ее время от времени блуждала легкая улыбка. Взгляд прищуренных от яркого света глаз с удовольствием скользил по голым склонам. Иногда она наклонялась, бережно срывала какую-нибудь травку и прятала в свой мешок, с удовольствием рассказывая про каждую, отвечая на вопросы Гризли, заданные из вежливости.

Похоже, ночное происшествие встряхнуло ее, заставив вновь ощутить вкус к жизни. Или она была рада видеть родные места.

— Сейчас мы спустимся по этой тропе, затем еще один небольшой подъем, — рассказывала она, не слишком заботясь о том, слушают ли заклинатели, — вон за той вершиной есть место для отдыха. Потом еще полдня пути — и мы уже в Агосиме.

— Хорошо бы, — отозвался Гризли, вытирая покрасневшую физиономию. — А сами вы что собираетесь делать? Вернетесь?

— Нет. Обратно в Андо я не пойду, — решительно ответила она, глядя на горы, белеющие на фоне синего неба. — Агосима большая. Найду в ней место для себя.

Увалень одобрительно кивнул и принялся подробно расспрашивать о провинции. Рэй, прислушивающийся к их разговору, узнал, что эта часть страны всегда была очень обособлена. Крестьяне выращивали скудные урожаи на горных террасах, как-то договаривались с местными духами, с трудом переживали очень суровые зимы и спешили успеть все за короткое лето. Про наместника провинции рассказывали всякие небылицы — будто бы он в родстве с каким-то могущественным духом, поэтому его замок стоит на одной из самых высоких гор и его не интересует судьба подданных, за исключением налогов, конечно.

— И зачем учителя сюда потащило? — недовольно спросил Гризли во время короткой остановки, обещанной Имари.

На очередной плоской вершине стояла полуразрушенная стена. Ее камни поросли лишайником, стершим знаки, выбитые на них. Что это за постройка — женщина не знала. Но за ней можно было укрыться от ветра.

Имари, увидев неподалеку какие-то растения, пошла набрать немного, Гризли увязался следом, планируя узнать еще что-нибудь полезное. И как только они отошли, Сагюнаро повернулся к Рэю.

— Послушай, я хочу с тобой поговорить.

Заклинатель, наблюдающий за облачком, легкой тенью крадущимся мимо горы, посмотрел на него.

— О чем?

— Что произошло в мире черного кодзу?

Меньше всего Рэй ожидал, что тема призрачного цирка будет поднята вновь. Тем более с подачи Сагюнаро, который все время призывал Гризли к тому, чтобы не вспоминать о создателе кошмарных иллюзий.

— Знаешь, я не хочу обсуждать это сейчас. Да и вообще когда бы то ни было.

— У меня есть причины для того, чтобы спрашивать, — настойчиво повторил тот, пристально глядя на Рэя.

— Ладно, — сказал он, чтобы отвязаться. — Ничего особенного там не произошло. Я нашел кодзу, попытался его уничтожить, а он сбежал.

Но это объяснение явно не устроило Сагюнаро.

— Ты встретил там призрак Торы, — произнес он, не спрашивая, а утверждая. — Ты должен был увидеть ее двойника, через которого дух тянул из нее силу.

— Да, — нехотя ответил Рэй, отводя взгляд в сторону.

— И ты развоплотил этот фантом, иначе девушка не стала бы свободна от кодзу.

— Да, — повторил заклинатель, понимая, что от него не отстанут. Хотя меньше всего ему хотелось обсуждать Тору с Сагюнаро.

— Послушай, я задаю эти вопросы не из пустого любопытства, — сказал тот, прекрасно видя, что друг по-прежнему не хочет идти на откровенный разговор. — Мне действительно нужно понять. Там произошло нечто такое, что потрясло тебя, заставило сильно измениться.

Вот теперь Рэю стало интересно.

— Измениться? А можно поточнее?

— Ты становишься убийцей, — с жесткой прямотой ответил Сагюнаро, и подобного ответа заклинатель тоже не ожидал.

— Что?

— Сначала те грабители в подворотне. Ты ранил нескольких и убил бы, если бы не вмешался Собуро…

— Со мной был Гризли, и он также защищался.

— Я говорил с ним. Он не мог поднять на людей руку, пока ты не сделал это первым.

Рэя почувствовал, что начинает сердиться на это неуместное разбирательство его поступков, но ответил пока еще спокойно:

— Да какая разница, кто начал. Они напали на нас, и ты сам, если не забыл, одобрил то, что мы сумели постоять за себя.

— Я помню, дело не в этом, — с раздражающей настойчивостью продолжил Сагюнаро. — А затем ты убил заклинателя.

С точки зрения Рэя, это был довольно-таки вероломный удар — фактически только что он получил упрек за спасение жизни друга.

— Я думал, эту тему мы тоже закрыли, — сказал он холодно. — Тебя вдруг начало терзать раскаяние? Или ты неожиданно осознал всю степень моей вины? Вроде бы ты не жаловался, когда я спас тебя.

— Рэй, я не обвиняю. Я благодарен тебе за помощь. Просто пытаюсь понять. Что произошло в мире кодзу? Ты встретил Тору и…

— Я убил ее, — ответил заклинатель, не задумываясь. — Для того чтобы та, другая, реальная, могла жить. Не просто развеял призрак. Она не была похожа на остальные игрушки кодзу — те вели себя как заводные куклы, одержимые духом. А Тора оказалась настоящей. Она не хотела умирать. Она пришла мне на помощь, рисковала собой… а я был вынужден убить ее.

— Теперь мне ясно. — В голосе Сагюнаро прозвучало величайшее сожаление. — Я так и предполагал. Рэй, Тора не приходила к тебе на помощь. Она не могла быть настоящей. Это всего лишь иллюзия, ловушка кодзу. Он подсунул тебе якобы реальную девушку, дал возможность сравнить с остальными куклами. Наверняка сыграл на каких-то твоих скрытых желаниях, мечтах, фантазиях и заставил почувствовать симпатию к ней. А в итоге тебе пришлось убить ее. Сломать что-то в себе и поднять оружие на ставшего близким человека.

Все еще раздосадованный, Рэй думал о том, как забавно наблюдать одержимого кровожадным призраком в роли миротворца, обеспокоенного душевным равновесием и поступками друга.

Но не мог не признать, что тот прав. При всех своих изменениях — меч из руки, любовь к непрожаренному мясу, удовольствие от изгнания духов — Сагюнаро не убивал людей. Никогда, ни одного.

— Ты хочешь сказать, кодзу специально это подстроил?

— Да. Похоже, он хочет заполучить убийцу в свой цирк. Сначала ты уничтожил Тору, которую считал живой девушкой, — в мире иллюзий, затем в реальности сумел поднять руку на человека, что недопустимо для заклинателя, и в конце концов легко, не задумываясь уничтожил Мартэна. Извини, мне так же неприятно говорить об этом, как и тебе слушать, но я должен был сказать.

— Думаешь, он попытается затянуть меня в свой мир, как Тору?

— Ты все же заклинатель, а не простой человек, — произнес Сагюнаро, явно ободренный тем, что Рэй прислушался наконец к его словам. — Вряд ли он будет действовать с тобой так, как с остальными своими игрушками. Скорее всего, станет подсовывать сны, иллюзии, фантазии, звать и обещать, морочить голову. Ждать, когда ты поймешь, что тебе нравится убивать, а место, где легко можно это делать, — его пространство. Для него это тоже своего рода игра, сложная партия в чатуранге, новый опыт, новый приз.

— И что, по-твоему, мне делать? — спросил Рэй, неприятно удивленный перспективой стать персональным палачом в мире кодзу.

— То же, что и мне, — улыбнулся Сагюнаро, — бороться с тенью внутри себя.

Они замолчали, услышав приближающийся голос Гризли, похоже отвечающего на какой-то вопрос Имари:

— …Нет, мы должны уметь думать не мыслями, а образами. Картинками. Представил весь рисунок заклинания — и запустил в духа. Иначе, если будешь полчаса каждый символ и вектор мысленно рисовать — обаками голову откусит. Конечно, есть заклинания, требующие прочтения, но мы и их стараемся кусками увидеть. Но вообще, чем выше уровень мага, тем быстрее он умеет заклинать духов.

— Учишь основам? — с улыбкой спросил Рэй здоровяка, поднимающегося вместе с травницей по тропинке.

— Мы просто разговариваем, — добродушно ответил он и бросил Сагюнаро пучок травы с мелкими красными листьями. — А это тебе. Помогает справляться с гневом и раздражением.

— Премного благодарен, — с иронией сказал тот Имари, равнодушно взглянул на растение. — И что мне с ним делать?

— Носить при себе, — ответила она также чуть насмешливо. — Хуже от этого точно не будет.

Сагюнаро пожал плечами, но все же убрал пучок травы в свой мешок.

— Ладно, пора идти, — сказал Рэй, поднимаясь. — Не хотел бы я оставаться в этих горах еще на одну ночь.

Возражать ему не стали. Никто из спутников не желал снова встретиться с ночными гостями или кем-нибудь похуже.

Шагая по узкой тропинке, заклинатель продолжал думать о разговоре с Сагюнаро. «Я не превращаюсь в убийцу, — мысленно возражал он. Просто ситуации складываются так, что я не могу поступать по-другому». Но совесть и здравый смысл не давали обманывать себя. В мире кодзу он действительно смог переломить, сломать что-то в себе, поднимая руку на живого человека. И пусть Тора в действительности не была по-настоящему реальной — он ощущал ее именно такой.

— Смотрите! — Возглас Имари оборвал его размышления.

Он поглядел в сторону, куда показывала женщина, ожидая увидеть какого-нибудь духа, но далеко внизу, на зеленом пологом склоне разглядел бело-рыжие и черные пятна.

— Коровы, — сказал Гризли. — Значит, неподалеку есть деревня.

Присутствие людей, пусть и отдаленное, придало путникам бодрости. Сами того не заметив, они зашагали быстрее. Ощущение одиночества среди высоких, равнодушных горных вершин начало проходить.

Через несколько часов пути Имари показала одну из троп, ведущих вниз со склона, — та петляла среди низкой травы и стелющихся кустарников, а затем ныряла в лес, зеленой гривой поднимающийся по откосу.

— Недолго осталось.

…Но среди деревьев они оказались лишь ближе к вечеру. С этой стороны склона бежало множество ручьев и речек, через них были переброшены узкие мостики, замшелые бревна, или просто свалены несколько камней, по которым удавалось перебраться на другую сторону.

Среди зелени, освещенной заходящим солнцем, кое-где виднелись стертые от времени каменные столбы, разрисованные неизвестными заклинателям символами.

— Это отметка старой границы, — объяснила Имари, сосредоточенно хмуря лоб и разглядывая знаки. — Раньше земля здесь была разделена на две провинции, а затем они слились в одну. А столбы так и остались. Говорят, их установили духи.

— Значит, мы уже в Агосиме. — Сагюнаро огляделся по сторонам, словно впервые увидев деревья, огромные валуны, толстые корни деревьев, раздвигающие камни.

— Да, — ответила женщина, не скрывая радости. — Вам нужно попасть в какое-то конкретное место или пойдете со мной до ближайшей деревни?

— Мне бы куст крапивы найти, — ответил Рэй, осматриваясь. — А дальше мы разберемся.

Имари не показала, что удивлена этим заявлением, или действительно не удивилась.

— Крапива здесь должна быть, но чуть ниже. Если пойдете по этой тропе, рано или поздно увидите.

— Погоди, а ты что, уже уходишь? — искренне забеспокоился Гризли. — Не заблудишься?

— Нет, я хорошо помню эти места, — ответила она с улыбкой. — Деревня совсем рядом.

— Может, тебя проводить?

— Я с детства хожу по горам одна. Не волнуйся.

Гризли хотел сказать что-то еще, но передумал и только кивнул.

— Спасибо за помощь, — сказала Имари серьезно, глядя на Рэя. — За утешителя в печали и за то, что защитили сегодня ночью.

— Спасибо тебе, — ответил он, пожимая ей руку на прощанье.

Они расстались довольно тепло, и все же заклинатель не мог не заметить тени тщательно скрытой радости, с которой женщина уходила от них.

— Может, надо было все же пойти с ней? — продолжал сомневаться Гризли, глядя ей вслед.

— Не все люди могут долго выносить компанию заклинателей, — ответил Рэй, — сам знаешь. И без нас, я тебя уверяю, у нее будет меньше проблем.

— Если только, конечно, она не попытается приманить еще какую-нибудь сущность, использовав неправильное подношение, — пробормотал Сагюнаро.

— А мы сами вечно притягиваем духов, — добавил Рэй, — и не особо приятных.

— Я был бы не против, если бы ты гира приманил, — отозвался Гризли. — А то будем тут крапиву до ночи искать.

Склон, по которому извилистым пунктиром вилась тропинка, в какой-то момент стал очень крутым. С заклинателей семь потов сошло, пока она ползли вниз с камня на камень, цепляясь за корни растений, торчащие из земли.

— Теперь я понимаю, почему эту провинцию никто не завоевал, — пыхтел увалень, вытирая мокрый, грязный лоб. — Потому что она нужна императорской семье, как прошлогодний плевок гаюра. Все ноги переломаешь.

Рэй, ударом копья прогнавший какого-то змееподобного духа, пытавшегося прикинуться безобидной палкой, был готов с ним согласиться.

В этот день они так и не нашли крапиву. Постепенно начало смеркаться, поэтому заклинателям пришлось остановиться на ночевку возле бурной горной речки и слушать заунывные концерты местной живности. Хрипло перекрикивались радужные дрозды у воды, из кустов слышалось многозначительное рычание. Казалось, будто его издает по меньшей мере тигр, но на самом деле там сидела крошечная птичка басо, распевающая свою ночную песню.

Прислушиваясь к этим звукам, Рэй натянул на голову капюшон плаща, надеясь, что хоть в этот раз обойдется без полуночных визитов. И, видимо, ему даже удалось поспать какое-то время, потому что, когда он открыл глаза, вокруг было очень тихо. Замолчали птицы, не шныряли бурундуки по деревьям, и даже как будто смолкла вода в реке.

«Ты думаешь обо мне», — прозвучал вдруг в этой ненормальной тишине смутно знакомый голос, наполненный безграничным самодовольством.

Заклинатель приподнялся и разглядел сидящего неподалеку духа. Его фигуру освещал призрачный свет луны, которой не могло быть видно из-за деревьев. И в этот раз он выглядел как человек. Худое лицо с прямым тонким носом и блеклыми глазами, похожими на две стекляшки, было обрамлено серыми космами волос, напоминающими тонкую проволоку. Одежда — оборванное тряпье, в котором угадывалась белая мантия мага, заляпанная кровью и грязью.

Рэй схватился за копье, лежащее рядом, мельком взглянул на спутников и увидел, что они по-прежнему безмятежно спят, даже Сагюнаро не мучили обычные кошмары.

— Ты думаешь обо мне, — повторил черный кодзу с прежним удовольствием.

— Что тебе надо от меня? — сквозь зубы произнес Рэй, чувствуя, как древко, сделанное из ствола ори, наливается теплом в его руке.

— Поговорить.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой.

Дух тихо рассмеялся, подвинулся чуть ближе, давая возможность заклинателю лучше рассмотреть себя.

— Меня здесь нет. Так что не хватайся за свое копье. Ты не можешь меня ни изгнать, ни уничтожить.

Рэй увидел реку, просвечивающую сквозь его тело, и понял, что не ощущает присутствия реального духа — так же как в цирке, когда он проявил себя только на представлении, начав тянуть жизнь из Торы. Кодзу действительно постарался обезопасить себя, хотя заклинатель и не понимал, как ему удалось это сделать.

Он сел, не отводя взгляда от бледного лица пожирателя мыслей, и повторил:

— Что тебе нужно?

— Ты очень талантливый маг, — мягко, с искренним уважением произнес кодзу. — С огромным чутьем. И самое главное, ты умеешь договариваться не только со светлыми духами, но и с темными.

— Это все красивые слова, — резко отозвался Рэй. — Скажи наконец, чего ты хочешь от меня?

— Так ты ничего не знаешь, — искренне удивился тот. — Неужели твой учитель… как там его зовут? Мастер Хейон ничего тебе не рассказывал про сложные отношения между духами и магами? Гораздо более сложные, чем изгнание темных и призвание светлых?

Заклинатель поборол неприятное ощущение от того, что кодзу, похоже, легко мог проникать в его мысли, и ответил сухо:

— Видимо, не успел.

— Или не захотел говорить, — едко отозвалось существо, плотнее заматываясь в свои лохмотья. — Тогда послушай меня, Рэй. Ты знаешь об иерархии духов?

— Да. Имею некоторое представление, — сказал заклинатель, чувствуя, что сейчас услышит нечто действительно важное, пусть и от опасного, коварного существа.

— Самый низший уровень. — Демонстрируя свои слова, кодзу запустил пальцы в землю так легко, словно она была жидкой, и вытащил крошечное создание, напоминающее червя. Оно пищало, извиваясь, пыталось вырваться. Дух крепко сжал кулак, оборвав писк, а затем небрежно стряхнул с ладони серую пыль — все, что осталось от маленького подземного жителя, и продолжил: — На ступеньке выше — журы, бибы, пивы и прочая мелочь. Затем идут духи растений, вроде гина, анносу — небольшие защитники полей, безобидные домовики, летающие удо. Следом — твари покрупнее и посильнее, все эти хищные, но безмозглые обаками, мармухи, гаюры. И те, кто слабее, всегда подчиняются тем, кто сильнее.

Он сделал паузу, пристально глядя на Рэя, словно ожидая от него какого-то вопроса, но тот молчал, и кодзу заговорил снова:

— Еще одна ступень — сущности, которые могут принимать обличье человека, думать как люди, совершать человеческие поступки.

— Это ты про себя? — спросил заклинатель, который знал классификацию существ, но сейчас хотел бы услышать подробности.

— Нет, — довольно рассмеялся кодзу, — про сайн, полольщиц, утешителя в печали и также про твоего ярудо. Они не самые слабые, но далеко несильны. И все они также повинуются высшим духам, тем, которых нельзя изгнать твоими обычными формулами, даже усиленными таким замечательным копьем. — Он покосился на оружие Рэя, которое тот по-прежнему не выпускал из рук. — И с одним из них ты уже знаком. Впрочем, даже не с одним. Но шиисанов я бы не стал приравнивать к себе. Их сила зачастую в количестве, а я более неуязвим, ловок и незаметен. Еще, конечно, есть могущественные духи стихий, — небрежно заметил кодзу, нехотя признавая их преимущество перед собой. — Но они неуправляемы и слишком далеки от всего человеческого.

— Я знаю, что ты практически неуязвим, — сказал Рэй, прекрасно помня о своей неудаче в призрачном цирке. — Но ты ведь пришел не для того, чтобы похвастаться этим передо мной?

— Нет. Повторю еще раз, ты очень талантлив, у тебя великолепно развито чутье, ты умеешь договариваться с любыми духами. Но этого недостаточно для того, чтобы стать действительно сильным заклинателем. — Кодзу придвинулся еще, понизил голос и произнес со значением: — Ни один из магов не достигает настоящего величия, если не получает духа-союзника. Духа-покровителя. Но для этого недостаточно вызвать потустороннее существо и заставить работать на себя. Человек, обладающий даром, сам должен заинтересовать духа.

Рэй нахмурился, глядя в его глаза, скрытые ночной тенью.

— То есть ты хочешь сказать…

— Ты наверняка читал о могущественных магах прошлого? Юрана из провинции Датидо, одна из самых сильнейших заклинательниц в истории, находилась под покровительством духа руга. Он даровал ей свою мощь, и она могла одним взглядом останавливать реки и будить спящих сотрясателей земель. Орл из Росы был другом ярры. Во время сильнейшего наводнения он за одну ночь вырастил сотни дубов, и те перекрыли дорогу воде. Корн, родившийся в Велесе, прожил не одну сотню лет, потому что его союзник — мудрый, крылатый, хотя и не умеющий летать иумэ — дарил ему силу и молодость. Кстати, именно этот маг стал основателем ордена в Варре, если ты не знал.

— Знал, — сухо ответил Рэй, чувствуя, как его привычная картина мира начинает медленно сдвигаться, а из-под нее проглядывает совсем другая реальность. — Я не знал про иумэ.

— Каждый настоящий маг мечтает получить духа-покровителя и готов пойти на все ради этого. Но не любой дух согласится.

— То есть, если я правильно понял, ты предлагаешь мне свое покровительство? — спросил Рэй, думая о том, что сам он на месте кодзу вряд ли бы захотел говорить с человеком, разрушившим его убежище и пытавшимся уничтожить его самого. Впрочем, у пожирателя мыслей была своя логика.

— Да.

— И ты предлагаешь мне болтаться у тебя в цирке в качестве живой игрушки?

Кодзу тихо рассмеялся.

— Нет, конечно. Это было бы слишком просто и скучно. В мире много красивых кукол, а заклинатели с таким талантом и смелостью, как у тебя, — редкость. Ты не боишься сотрудничать с темными. Все началось с безликого, которого ты сумел заинтересовать, вселил в свое копье и заставил убивать шиисанов. Затем тебе удалось приручить ярудо — небогатое приобретение, но он помогает тебе. И ты смог обмануть Гихара — злобного, коварного, вечно голодного пожирателя человечины.

— А еще я убил человека, — чувствуя внезапную вспышку злобы, ответил Рэй, — после того как зарезал Тору в твоем мире.

Кодзу улыбнулся так, словно услышат величайший комплимент в своей жизни.

— Я рад, что ты думаешь об этом. И вспоминаешь. Ты всего лишь перешагнул через свои мелкие человеческие слабости и условности. Стал сильнее, гибче, смелее. Ты умеешь учиться. И можешь быть действительно великим заклинателем. Ведь твои товарищи не всегда будут рядом. А ты — не всегда сумеешь им помочь.

Он перехватил взгляд Рэя, брошенный на спящих друзей, и произнес вкрадчиво:

— Не все духи любят людей и готовы сотрудничать. А мне они нравятся. Я хорошо понимаю их. Хочешь, расскажу об этих? О том, какие они на самом деле. — И, не дожидаясь ответа, стал говорить медленно, неторопливо, словно читая книгу: — Гризли хочет прожить достойную жизнь, в которой он заработает хорошие деньги, получит уважение окружающих, будет вкусно есть, спать, ходить в веселые дома. Большего ему не нужно, и не жди от него многого. Сагюнаро — талантлив и умен. Но у него уже есть хозяин.

— Какой хозяин?

— Шарх. Господин шиисанов. Очень мощный дух. Рано или поздно он придет к твоему другу, требуя плату за силу, которую дал ему.

— Ты называешь силой это безумие, которое с ним происходит?! — возмущенно воскликнул Рэй.

Кодзу пожал плечами:

— У каждого свое представление о могуществе. Но ты не можешь отрицать, что твой друг стал сильнее.

— Ты же не хочешь сказать, что будешь давать мне свою силу просто так, — резко и зло произнес Рэй. — Что тебе нужно взамен?

— Твоя жизнь, — тут же ответил кодзу. — Я хочу жить твоей жизнью. Всеми твоими чувствами, переживаниями, эмоциями. Смотреть на этот мир твоими глазами… Не так много, ведь правда?

— Но почему ты привязался именно ко мне?

— Это ты привязался ко мне, Рэй, — рассмеялся дух. — Ты пришел в мой цирк, чтобы отобрать мою игрушку.

— Я спасал человека.

— Я показал тебе один кусочек моего мира, ты мог уничтожить его, разбить куклу Торы и успокоиться. Но ты последовал за мной дальше. Тебе хотелось продолжить игру. Убить меня, вернее, заставить меня отразить все те муки, которые я заставил переживать мои куклы. И оказался во втором фрагменте моей реальности. Там тебе понравилось больше.

— Не понравилось.

— Об этом позволь судить мне. Я прекрасно знаю все твои мысли и чувства. Еще и поэтому я, по твоему выражению, «привязался к тебе». Мы с тобой очень похожи. Ты любишь риск, я тоже. Ты отражаешь то, что задевает тебя. И меня хотел заставить делать то же самое. Испытать те мучения, которые я доставлял своим куклам. Но откуда ты знаешь, что я в своем цирке, так же как ты, не отражал увиденное однажды? К примеру, пороки людей…

Рэй промолчал, понимая, что пока ему больше нечего возразить.

— Кроме того, в твоей голове все так четко разложено по полкам. Например, любовь отдельно, работа отдельно. Тебя очаровала моя Тора. Ты не мог поднять на нее руку. Но как только она была переведена в ранг задания, которое надо выполнить, — ты легко убил ее. Затем грабители из подворотни. Пока они были для тебя в категории людей, ты не мог их тронуть. Но едва только решил считать чем-то вроде опасных духов — напал на них. Заклинатель, которого ты убил, из собрата по ордену превратился в злобного зверя. Сагюнаро, пока ты не перевел его из категории друзей в категорию опасных одержимых, может рассчитывать на твою защиту и поддержку.

— Уверен, так думают и чувствуют многие, не только я.

— Далеко не многие, уверяю тебя. Но я делю мир, события, ощущения так же, как ты. Даже мой мир поделен на кусочки. Ты это видел. Впрочем, это неважно сейчас. Я хочу услышать твой ответ.

— Даже если бы я захотел сотрудничать с духом, который находит удовольствие в пытках над людьми, медленно вытягивая из них жизнь в реальности, — ответил Рэй, пристально глядя на него, — вряд ли бы я поверил его словам о желании всего лишь получать через меня еще немного человеческих эмоций.

— То есть ты хочешь отказаться?

— Да, — твердо ответил заклинатель. — Я не буду работать с тобой.

— Хорошо, — на удивление легко согласился кодзу. — Хотя ты, я вижу, сам не понимаешь, от чего отпираешься.

Он поднялся и, посмотрев на Рэя сверху вниз своими прозрачными глазами, в которых отражались две луны, сказал:

— Если тебе понадобится моя помощь — позови, я приду. Но учти — этот твой призыв я буду считать согласием на мое покровительство.

Дух отвернулся и пошел прочь сквозь эту реальность в свой мир.

Заклинатель невольно огляделся. В какой-то миг ему показалось, будто он спит. Но все окружающее его не было иллюзорным.

«Забавно, что сотрудничество мне предложил один из самых коварных духов», — подумал Рэй, хотя на самом деле ничего забавного в этом не было. Впору было начать беспокоиться. Значит, Сагюнаро с его предположениями о тайных планах кодзу был прав.

«Впрочем, когда он ошибался? — невесело подумал Рэй. — Интересно, почему учитель не говорил нам о возможном покровительстве духов заклинателям? Знал ли он сам? Или это тайна? Маги ордена не хотят, чтобы кто-то из них возвысился до такой степени, чтобы повторить ошибки прошлого и устроить новую войну? А быть может, духи слишком редко стали обращаться к людям с подобными предложениями…»

Сагюнаро наверняка мог вычитать что-нибудь в книгах обо всем этом, но будить друга не хотелось, впервые за время их путешествия он спал спокойно.

«Единственное, в чем я уверен, это в том, что мы ничего не знаем о потусторонних сущностях. — Рэй снова растянулся на плаще, прислушиваясь к звукам ночи, которые опять начали звучать, словно оттаивая после прихода кодзу. — О настоящих могущественных духах. Все наши представления о них так примитивны. Да, мы можем изгнать пару тварей из низших хищников, но вот с этим… с этим вообще невозможно сражаться».

Он понял наконец, что напоминает ему кодзу. Мощный поток силы, энергии, магии, воли. Победить его нельзя. Можно лишь отойти самому или заставить чуть сдвинуться с места. Но не перекрыть, не осушить.

«И спросить не у кого. Может быть, если бы у меня был учитель, он мог бы что-то посоветовать. Хотя бы рассказать, что стало с теми заклинателями, которые принимали подобные предложения духов… И какая участь может ожидать тех, чьим хозяином оказался повелитель шиисанов».

Рэй взглянул на спящего Сагюнаро, мучительно соображая — нужно ли говорить ему об этом ночном разговоре или пока лучше промолчать.

Так ничего и не решив, он закрыл глаза, заставляя себя уснуть. Но в мыслях, крутившихся в его голове даже во сне, громче всех звучала одна, произнесенная голосом кодзу: «Каждый настоящий маг мечтает получить духа-покровителя и готов пойти на все ради этого. На все… Но не любой дух согласится…»


Утро встретило заклинателей ясным небом, но настроение от этого у всех не стало заметно лучше. Направляясь дальше по тропе, они молчали.

Сагюнаро казался глубоко погруженным в свои мысли. Рэй вспоминал ночной разговор с кодзу, который вполне мог бы присниться ему, хотя заклинатель был уверен, что все происходило наяву. Даже Гризли не жаловался на скудный завтрак и плохое самочувствие после короткого сна.

Примерно часа через полтора пути впереди показались высокие темно-зеленые колючие заросли. Мощные побеги в человеческий рост угрожающе покачивались на ветру, и в их шелесте слышалась насмешка.

— Неплохо он тут устроился, — заметил Гризли.

Рэй произнес нужную формулу и принялся ждать.

Дух крапивы появился не сразу. Он медлил, как будто не хотел общаться с тем, кому пытался навредить. Но в конце концов кусты зашевелились, из-за зеленых листьев осторожно высунулась недовольная треугольная морда.

— Здравствуй, гин. Давно не виделись.

— Чего надо? — проворчал тот, глядя мимо Рэя и не отвечая на приветствие.

— Мне нужно найти Нару. Помнишь, она вызывала тебя для того, чтобы следить за мной.

— Не помню. Много вас тут, людей, мимо ходит.

— Все он помнит, — мрачно сказал Сагюнаро. — Просто говорить не хочет.

— Не знаю ничего, хоть скосите! — мстительно заявил дух и растворился в крапиве.

— А неплохо было бы выдрать всю эту плантацию с корнем, — мечтательно произнес Гризли. — Только лезть в колючки неохота.

«У духов своя иерархия… И те, кто слабее, всегда подчиняются тем, кто сильнее», — вспомнил Рэй.

— Есть идея получше, — сказал он и позвал негромко: — Ярудо.

Дух разбитого очага появился гораздо быстрее гина.

— Ты можешь поговорить с ним? — спросил заклинатель, указывая на густые заросли. — Нам надо, чтобы он указал дорогу…

Ярудо не дослушал и, зловеще улыбаясь, полез в крапиву, бормоча на ходу:

— Эта дрянь возле моего дома росла. В самые окна лезла. Я с ним сейчас поговорю. Я с ним сейчас так поговорю…

Его голос стих, несколько секунд слышался только шелест стеблей и крики дроздов над головой, а потом раздался такой отчаянный вопль, что заклинатели удивленно переглянулись.

Колючие побеги бешено закачались, как будто в центре кто-то безжалостно мял их и рвал на части. До магов долетели звуки громкой потасовки — еще один вопль, сопение, хруст, скрежет, рычание, скулеж и невнятные гневные выкрики.

Потом крапива снова мерно закачалась, и спустя минуту из зарослей вышел ярудо, волочивший за хвост потрепанного гина.

— Вот, — сказал дух, довольно сверкая глазами, лизнул тыльную сторону руки и пояснил доверительно: — Кусается. Но обещал делать, что скажете.

— Спасибо, — поблагодарил Рэй.

Присел на корточки напротив поверженного, но не сломленного, судя по злобному взгляду, покровителя крапивы и попросил:

— Мне нужно найти Нару. Покажешь дорогу к ней?

Гин свирепо глянул на него, вырвал свой хвост из рук духа разбитого очага, вскочил, встряхнулся, словно собака, и мотнул головой в сторону:

— Идите за мной. Быстро. Ждать не буду.

— Спасибо, ярудо! — успел крикнуть Рэй, и заклинатели поспешили следом за недовольным проводником.

Так быстро бегать по горам им еще не приходилось.

Существо неслось впереди, мелькая среди зеленой травы, останавливаясь на пару секунд, чтобы оглянуться на спутников, злобно скалилось и снова бросалось вперед.

Следя за ним, Рэй не сразу заметил, что пейзаж вокруг меняется. Высокие ели заслонили небо, исчезли солнечные полянки. Кое-где со скал тянулись нити водопадов, обросшие длинными зелеными бородами водорослей. Сырой, влажный воздух наполняли сильные резкие запахи гниющих листьев, цветов и мха. Кое-где на склонах были видны пласты глины и камней, похожие на разрезанный слоеный пирог. Заклинателю пару раз казалось, что он видит в них сплющенные скелеты каких-то животных.

Гин, мчавшийся со всех ног, неожиданно сбавил прыть и теперь бежал впереди неторопливой трусцой. Тяжело дышащие люди перешли на быстрый шаг.

Тропинка стала прямее, больше не петляла по склону горы, идти по ней стало легче.

Так они шли довольно долго. Рэй посматривал по сторонам, пытаясь обнаружить следы жилья, но вокруг была все та же глушь. Еще он старался продумать предстоящий разговор с Нарой, однако понял, что это бесполезное занятие — у нее накопились к нему свои обвинения, у него к ней свои. И выяснять отношения казалось бессмысленным. Он забрал ее копье, колесницу — и не выполнил ее просьбу, она натравила на него гина, едва не убив. Можно ли считать, что теперь они в расчете?

«Будет лучше, если я просто попрошу ее проводить нас к учителю», — размышлял Рэй, шагая следом за духом крапивы.

Друзья также выглядели глубоко погруженными в собственные мысли — видимо, каждый представлял свою встречу с учителем и размышлял, что можно сказать ему.

Только теперь заклинатель почувствовал, как близок к своей цели, о которой думал все это время. И в то же время понимал, что ему, быть может, придется пройти всю Агосиму насквозь, чтобы встретиться с бывшим наставником. Впрочем, проснувшаяся интуиция подсказывала — ждать осталось недолго.

— Эй, далеко еще? — окликнул Рэй духа.

Тот мотнул головой:

— Я не знаю ваших измерений. Для меня все рядом и все не близко.

— А поточнее можно? — осведомился, тяжело дыша, Гризли. — Нам теперь неделю без остановки идти? Или к вечеру доберемся?

— Стойте. — Сагюнаро неожиданно замер, склонив голову к плечу. — Слышите?

В тишине леса гудел ветер, кричала где-то сойка, вдали бормотала речка.

— Вот опять.

И только теперь заклинатели уловили приглушенный, сглаженный расстоянием женский крик.

Маги бросились вперед. Теперь гин бежал рядом и настороженно крутил носом.

— Это она? — спросил на ходу Рэй. — Нара?

Дух быстро взглянул на него и ответил не без злорадства:

— Нам в ту сторону.

Тропинка пошла под уклон. Деревья, растущие вокруг, широко раскинули ветви во все стороны. С них свисали длинные плети каких-то душистых вьющихся растений, чей запах заметно сушил горло и щекотал в носу. За одежду цеплялись колючки невысоких кустов, усыпанных глянцевыми резными листьями.

— Здесь много редких растений, — с гордостью сообщил гин, как будто это было его личным достижением.

Но на него не обратили внимания.

Шум речки приближался, заглушая все остальные звуки. Но Рэю казалось, что он по-прежнему слышит крики о помощи.

Заклинатели выбежали на берег горной реки, усыпанный галькой и залитый ярким солнцем. При виде людей какое-то существо, валявшееся на теплых камнях, метнулось прочь, оставив после себя стойкий запах свежей рыбы, и скрылось за мокрыми черными валунами, торчащими в центре кипящего потока.

Дух крапивы принюхался, встав на задние лапы, заворчал и помчался вдоль кромки воды, стараясь, чтобы на него попадало как можно больше капель.

— Не отставай! — крикнул Сагюнаро запыхавшемуся Гризли.

Тот буркнул что-то в ответ и постарался прибавить скорости.

Гин метнулся в сторону, замер на миг, снова принюхался и, оставляя на белых камнях мокрые следы, побежал к кустам, нависающим над берегом. За ними оказалась еще одна тропа.

Поднимаясь по ней следом за шустрым духом, Рэй продолжал напряженно прислушиваться. Бормотание реки отдалилось, но криков Нары больше не было. Мелькнула мысль — стоит ли так спешить? Может, спасать уже некого? Но он тут же постарался отогнать ее прочь.

Горы всегда обманывали, короткое расстояние на самом деле оказывалось очень длинным, а голос, звучавший далеко, приближался. Тропа попетляла еще немного, поднялась на крутой склон, заросший деревьями. В просветах между листьями показался один из белых пиков пояса гор, окружающих провинцию.

Теперь дорога шла вдоль откоса, из которого ровными колоннами поднимались высоченные стволы с лохматыми вершинами, и наконец привела заклинателей в низину, по склонам которой стекали ниточки воды.

Гин на ходу жадно лизнул из лужицы, натекшей на землю, пробежал еще несколько шагов и остановился.

В центре ложбины между двух склонов стояло древнее сооружение. Огромные плоские камни, врытые в землю, образовывали подобие стен. Сверху на них лежала широкая плита-крыша. Один из валунов впереди был откачен в сторону, открывая черную неровную дыру. В воздухе висел запах сырости, тления и близкой, но очень слабой магии. Как будто ее источник иссякал с каждой минутой.

— Здесь, — сказал дух крапивы и растворился в воздухе, видимо посчитав свое поручение выполненным.

Рэю хотелось броситься внутрь, но осторожность не позволила рисковать. Сагюнаро водил взглядом по склонам, однако не увидел ничего опасного. Гризли внимательно прислушивался.

Заклинатель удобнее перехватил копье и первым шагнул в замшелую постройку. Здесь было сыро, под ногами хлюпала жидкая грязь, сквозь трещины в потолке проникали лучи. Узкий коридор перегораживал серый ноздреватый камень, и, чтобы пройти, пришлось протискиваться между ним и стеной.

— Осторожно, — едва слышно произнес Сагюнаро.

И тут же из полумрака впереди долетел еще один испуганный, сдавленный вскрик.

Маги оказались в довольно просторной пещере, освещенной сквозь дыры между плитами рассеянным дневным светом. Прежде всего им попалось на глаза несколько серо-желтых продолговатых камней, в беспорядке стоявших и лежавших на полу. А затем Рэй увидел Нару.

Она не могла двинуться, увязнув до пояса в куске каменной смолы, словно муха, попавшая в янтарь, а вокруг девушки неторопливо наматывало круги очень странное существо.

Его можно было бы принять за гаюра, если бы тело этого духа сплющить, утыкать дли иными и короткими конечностями с острыми когтями, а на голову прицепить две морды. Одна смотрела вперед, другая — назад. У первой был длинный загнутый клюв под круглыми белыми глазами, у второй — вытянутый, непрерывно дергающийся рот. Из него вылетел серый плевок, нацеленный на девушку, но она швырнула в тварь слабенькую формулу, и та, уворачиваясь, недоплюнула до жертвы. Серая слюна, плюхнувшись на землю, мгновенно застыла камнем. Существо переместилось, подкрадываясь с другой стороны, и Нара, кривясь от боли, повернулась следом за ним.

По ее лицу с разводами слез, грязи и крови промелькнули одно за другим — недоверие, изумление, надежда и бешеная радость, когда она увидела заклинателей.

— Рэй! — закричала она, дернулась, пытаясь вырваться из своего каменного плена, но он держал ее крепко.

Существо стремительно обернулось, заклинатель швырнул в него формулу, обычно применяемую при изгнании гаюров, но оно ловко отпрыгнуло в сторону. Сагюнаро тоже промахнулся, его невидимое заклинание стрелой врезалось в один из серых камней, откололо от него кусок, и на землю вывалились сухие останки какого-то животного. Такая же участь ожидала и Нару, если бы они не нашли ее.

— Он сильнее гаюра! — крикнула девушка. — Это горный хапуро.

Серый плевок задел рукав Гризли, едва не припечатав того к стене, но маг в ответ запустил в духа формулой, отбросив его назад.

Заклинатели, уклоняясь от каменной слюны, бросились в стороны, укрываясь за камнями, тварь на миг растерялась, а затем кинулась на Сагюнаро как самого ближнего. Он встретил ее «паутиной», которая слегка затормозила духа.

— Не дотрагивайтесь до когтей, — воскликнула Нара, — они ядовитые!

Рэй швырнул из-за своего камня новую формулу, и та, усиленная копьем, прошила духа насквозь, пробежала по его телу тонкими мерцающими змейками. Он пошатнулся, выплюнул серый комок слюны, которая, твердея, ударилась в вершину валуна над головой заклинателя, осыпав его каменной крошкой. Но снова с непреодолимым упорством устремился вперед.

Нара попыталась сдержать его, бросив в спину сразу две формулы-спирали одну за другой, хотя сил у девушки осталось очень мало. Но существо, почувствовав новый укус магии, обернулось, отвлекаясь на мгновение от заклинателей, и те ударили одновременно.

Тварь, припечатанная тройной формулой, пошатнулась и упала. Рэй добил ее копьем и поспешил на помощь Наре. Действуя заклинаниями и яри, он отбивал куски от камня, держащего ее. Сагюнаро и Гризли помогали.

— Спасибо, — сказала девушка, пытаясь обеими руками отламывать серую броню, держащую ее. — Если бы не вы… еще немного, и он прикончил бы меня. Как ты меня нашел?

— Дух крапивы привел.

— А… — Она слабо улыбнулась и больше ни о чем не спрашивала.

Разговор о прошлом закончился, не успев начаться.

— А как ты сама здесь оказалась? — спросил Гризли, успевая разбивать кокон из смолы и в то же время рассматривать ту самую девушку, которая одновременно с Рэем сумела выжить в день духов.

— Попала в ловушку. Так глупо! — Она помотала головой, и коротко обрезанные волосы хлестнули ее по щекам.

— Хапуро устраивает ловушки? — с легким удивлением поинтересовался Сагюнаро, повел рукой рядом с камнем, и тот покрылся мелкими трещинами.

— Он просто жрет все, что попадает в его пещеру, — со злостью ответила Нара. — Меня подставил Казуми.

Это имя она выплюнула с отвращением и ненавистью. А Рэй заметил, как глаза Сагюнаро загорелись нехорошим огнем.

— Учитель дал каждому из нас задание найти и убить этого духа. Казуми обнаружил пещеру первым и поджидал меня здесь. Когда я пришла, устроил целое представление — жаловался, что не может идти, что подвернул ногу, карабкаясь по камням. Очень натурально хромал и страдал от боли. — В ее голосе зазвучала горечь и раздражение на саму себя. — Предложил мне идти первой. Сказал, поможет, если я скажу учителю, что он убил своего хапуро, и принесет в доказательство кусок смолы, взяв его отсюда.

— И ты ему поверила? — спросил Рэй с нескрываемым разочарованием.

Нара не ответила, поморщившись, — внешний слой кокона был разрушен, и теперь приходилось отдирать окаменевшую слюну от тела девушки, вырывая куски ткани из одежды и даже иногда обдирая верхний слой ее собственной кожи.

— Я вошла сюда, — продолжила она сквозь зубы, — начала выманивать духа. Сосредоточилась на нем. И вдруг этот гад толкнул меня. Я потеряла равновесие, споткнулась, хапуро прыгнул вперед, задел меня когтями… Когда я очнулась, уже была наполовину в смоле. — Девушка пнула кусок камня, и он, отвалившись, откатился в сторону. — А Казуми наблюдал. Вон оттуда. Ждал, когда эта тварь сожрет меня.

Она посмотрела наверх. Рэй проследил за ее взглядом и увидел трещину между двух плит, в которую проникал тонкий лучик света.

— Он что, свихнулся? — с глубочайшим недоумением спросил Гризли. — Зачем надо было устраивать такое? Из-за какого-то духа. Ему даже ничего не угрожало. Ну не выполнил бы задание сегодня, сделал бы завтра.

— Для него предательство не в новинку, — ответил Рэй. — Но в прошлый раз он спасал свою шкуру, а в этот, видимо, хотел покрасоваться перед учителем. А ты, Нара, вероятно, оказалась слишком хорошей ученицей. И ему надоело все время быть вторым.

Девушка мрачно взглянула на него и принялась выбираться из кокона, обдирая колени о его края. Похоже, заклинатель оказался прав в своих догадках.

Рэй вдруг сообразил, что уже какое-то время, занятый Нарой, не видит и не слышит Сагюнаро. Оглянулся и понял, что того нет в пещере. А спустя мгновение догадался, куда тот мог пойти.

— Помоги ей! — крикнул он Гризли, который с недоумением уставился на заклинателя, сломя голову бросившегося к выходу.

Снаружи по-прежнему было тихо и солнечно.

Рэй огляделся, пытаясь понять, где искать друга. Единственная дорога вела вверх по склону. Заклинатель побежал по ней, спотыкаясь на камнях и опираясь на копье, чтобы не свалиться вниз. В какой-то миг он заметил, что взбирается по широким, рассыпающимся от времени ступеням, оставшимся от какой-то постройки. Среди зелени виднелись плиты, покрытые барельефами и вросшие в землю. Рассматривать их не было ни времени, ни желания.

Задыхаясь от быстрого подъема, Рэй оказался наконец наверху, пробежал дальше, не давая себе отдохнуть, и скоро увидел впереди, недалеко от обрыва, двух человек.

Один медленно пятился от другого.

Заклинатель, забыв от усталости, бросился к ним.

Казуми действительно хромал, значит, часть рассказа о падении оказалась правдивой. Его рубашка, когда-то светлая с золотыми полосами, была разорвана. На колене сквозь прореху в серых штанах виднелась окровавленная ссадина. Сапоги были по щиколотку в рыжей пыли.

Сагюнаро наступал на него неторопливо. И если бы не растрепанные светлые волосы и дорожная одежда из грубой серой кожи, Рэй, пожалуй, мог бы принять его за шиисана — столько хищного азарта было в фигуре с мечом вместо одной руки и алыми полосами крови, текущими по голове.

— Как же долго я мечтал о нашей встрече, — произнес бывший пленник духов, и заклинатель услышал в его интонациях плотоядные, шипящие нотки.

— Сагюнаро, послушай… — Панический голос оборвался болезненным вскриком.

Неуловимое движение меча, и по щеке Казуми из тонкого пореза хлынула кровь. Он попытался защититься формулой, но та была отбита ответным заклинанием и ударом костяного оружия.

— Я теперь шиисан, друг мой, — мягко, почти душевно произнес Сагюнаро. — Забыл, что их называют неизгоняемыми? И магия на таких не действует.

Он немного преувеличивал. Маг из деревни Имари почти прикончил его, да и любой другой заклинатель сумел бы справиться при должном умении. Все-таки Сагюнаро оставался человеком, а не настоящим духом. Но Казуми, похоже, был настолько перепуган, видя прямо перед своим носом острый серый меч, что соображал с большим трудом.

Рэй замедлил шаги, приближаясь к ним и пока не зная, как лучше вмешаться. Только теперь он осознал до конца, зачем его друг так стремился в Агосиму. Совсем не для того, чтобы наставник принял его назад в ученики или дал печать заклинателя.

— Послушай, я не хотел, чтобы с тобой произошло все это! — вскрикнул Казуми. — Так получилось!

— Неужели?

Еще один едва уловимый для глаз выпад. Ученик господина Хейона схватился за плечо, по его пальцам потекла кровь.

— Я очень сожалею! — закричал он, кусая губы. — Я был неправ! Но что мне оставалось делать, по-твоему?

— Сагюнаро, — тихо позвал заклинатель.

— Рэй! — воскликнул Казуми, и его затравленное лицо просветлело. — Какое счастье, что ты здесь! Останови его! Скажи ему!..

— Сагюнаро, не стоит тебе пачкать о него руки.

— Не мешай мне! — рыкнул тот, не отворачиваясь от своей испуганной жертвы, в поисках спасения рыскающей взглядом по сторонам. — Я пришел сюда только для того, чтобы избавиться от этой подлой мрази. И если ты вздумаешь его защищать…

— Мне плевать на него. Ты не должен никого убивать.

— Это не твое дело!

— Убьешь его — превратишься в шиисана.

— Я и так превращусь, — ответил друг глухо, вновь поднимая меч, и Рэй понял, что следующий удар окажется для Казуми последним.

Тот сжался, как будто даже забыв, что сам маг и может защищаться. Его умоляющий взгляд был противен, но Рэй шагнул вперед:

— Именно этого он от тебя и ждет. Первой жертвы.

— Кто? — Сагюнаро прицелился.

— Шарх. Господин шиисанов.

Рука друга дрогнула, он на мгновение отвел взгляд от Казуми, и тот, пользуясь ослабевшим вниманием своего палача, метнулся в сторону. В несколько прыжков достиг обрыва и прыгнул вниз, в пустоту.

Сагюнаро с коротким яростным воплем бросился за ним, Рэй поспешил следом. Они остановились на самом краю и увидели, как человеческая фигурка далеко внизу парит на широко расправленных полупрозрачных крыльях летающего духа — нирита.

Сагюнаро швырнул вниз формулу, пытаясь изгнать или хотя бы задеть легкое создание, уносящее прочь его врага. Существо дернулось, заметалось в воздухе, но за мгновение до того, как рухнуть на верхние ветки деревьев, выровняло свой полет и исчезло за кронами.

Несостоявшийся убийца полоснул мечом по стволу ближайшего граба и спустя мгновение ударил по нему же кулаком, вернув руке нормальный вид.

— Зачем ты мне помешал?! Кто тебя просил вмешиваться?! — В светлых глазах Сагюнаро загорелся красный яростный огонь.

— Ты не должен проливать кровь, — спокойно возразил Рэй.

— Красивые пустые слова! — крикнул тот в ответ. — Таких предателей нужно убивать. Это единственное, для чего я шел сюда!

— Если твоей целью станет убийство, пусть даже такой падали, как Казуми, — твоя жизнь закончится.

— У меня и так ее нет.

Он шагнул было вперед, собираясь уйти, но Рэй копьем преградил ему дорогу.

— Вспомни, что говорил ты мне, а я теперь повторю — мы не должны превращаться в слепые игрушки духов, которые и так не дают нам жить спокойно. Нельзя впускать их еще и в свою душу.

Сагюнаро покачал головой:

— Я говорил не так.

— Неважно. Смысл верный.

Друг внимательно посмотрел на Рэя, будто впервые увидев его, вытер рукавом кровь, текущую по лицу.

— Откуда ты знаешь про господина шиисанов?

Заклинатель помедлил, а потом сказал, улыбнувшись:

— Сон приснился.

Быть может, это было неправильно, но он чувствовал, что сейчас не время говорить Сагюнаро о ночном разговоре с кодзу.

— Странные сны тебе стали сниться. Очень информативные, — сухо отозвался тот и поднял голову, услышав быстрые шаги и взволнованные голоса.

Рэй опустил копье.

К ним спешили Нара с Гризли. Одежда девушки зияла множественными прорехами, а один из рукавов рубашки был оборван наполовину. Она на ходу оторвала его до конца и отбросила окровавленную тряпку в сторону.

Теперь Рэй мог рассмотреть ее лучше. С тех пор как он видел ее в первый и единственный раз, ученица господина Хейона похудела, скулы на лице выступили четче, она обрезала волосы, и теперь они открывали ее шею.

— Что произошло? — спросила Нара, тревожно осматривая заклинателей. — Где Казуми? Вы нашли его?

— Сбежал, — коротко ответил Сагюнаро, отворачиваясь от ее чересчур пристального взгляда. — Я не успел его прикончить.

— Вот и славно, — выдохнул Гризли, — не хватало нам еще и тут проблем.

— А что, у вас уже где-то были проблемы? — тут же спросила Нара, и Рэй мысленно обругал увальня за длинный язык.

— У нас везде и всегда сложности, — ответил он, успокаивающе улыбаясь. — Кстати, это твое. — Заклинатель протянул ей копье. — Давно хотел вернуть. Колесницу, к сожалению, возвратить не могу.

Нара посмотрела на яри, а потом вдруг нахмурилась, спрятала руки за спину и отступила на шаг, как будто он собирался силой всучить ей ее имущество.

— Оно уже не мое. Я вижу.

— Я только заменил древко. А наконечник прежний.

— Нет. Оно привыкло к тебе… Оставь. В благодарность за спасение.

— Ладно. Спасибо.

— А твоя благодарность нам будет выражаться в том, что ты отведешь нас к учителю Хейону, — влез в разговор Гризли.

Черные, красиво изогнутые брови Нары удивленно приподнялись.

— Вы хотите увидеть его?

— Да. У нас есть о чем поговорить с ним.

— Я, конечно, провожу вас, но… — Она закусила нижнюю губу, как будто сомневаясь в правильности этого решения. — Не знаю, будет ли он рад видеть вас. Он был очень огорчен твоим неповиновением, Рэй. Когда ты ушел из храма, хотя он запретил тебе.

— Зато я очень доволен, что не послушал его, — ответил заклинатель, не обращая внимания на явное недовольство девушки резкостью в адрес учителя. — Идем. И расскажи заодно, как вы здесь оказались.

Нара помедлила еще секунду, потом хмуро кивнула и направилась к едва заметной тропинке, тянущейся по краю склона. Рэй пошел рядом с девушкой. Гризли и Сагюнаро шагали следом.

— Когда ты ушел, — неохотно начала рассказывать она, — во время праздника духов, мы ждали до вечера. Думаю, учитель надеялся, что ты вернешься. Но ты так и не вернулся.

— Да, пришлось задержаться в подземельях шиисанов, — отозвался Рэй, чувствуя, как неприятно ему вновь вспоминать тот день.

При упоминании о неизгоняемых Нара мельком взглянула на него, блеснув глазами, но ничего не спросила и продолжила:

— И, когда стемнело, учитель сказал, что мы уходим. Наше обучение будет проходить в другом месте. Отдаленном и безопасном. Он говорил о том, как много нам придется еще сделать и как мало мы знаем на самом деле.

— Это точно, — проворчал Рэй не без досады и кивком попросил ее рассказывать дальше.

— Мы поехали в Агосиму. То есть сначала мы не знали, куда едем. Учитель просил нас довериться ему и не задавать вопросов. Мне не очень нравилась такая скрытность. Казуми, — она невольно поморщилась при упоминании второго ученика господина Хейона, — тоже был недоволен. Он хотел остаться в Варре — у него там состоятельные родственники. А ему пришлось тащиться куда-то в глубь страны, и не по главной дороге, останавливаясь в дорогих канринах, а в объезд, тайком. Хотя Казуми боялся спорить с магистром Хейоном, мне он постоянно жаловался.

— Да, это на него похоже, — отозвался Гризли, шагающий позади.

— Я не раз пожалела тогда, что ты ушел. — Нара мрачно посмотрела на Рэя, как будто это он был виноват в плохом характере Казуми. — Ты бы хоть не стенал постоянно, что вода в бане холодная, одежда не высыхает до утра, а на новой мантии оторвалась золотая бахрома.

Сагюнаро тихо рассмеялся. Гризли насмешливо фыркнул. А Рэй подумал, что девушка специально с таким увлечением рассказывает о тяготах общения с Казуми, чтобы отвлечь их внимание от самого главного.

— Зачем он повез вас в Агосиму? Почему нельзя было остаться в Варре? Чему такому он учит вас здесь?

— Общаться с духами, — ответила она уклончиво.

— С какими?

— Самыми разными. Здесь их больше, чем в Варре и ее окрестностях. Я таких раньше даже не видела.

Рэй хотел повторить свой вопрос, но неожиданно увидел каменную глыбу, скрытую ветвями высоких кустов. Похоже, когда-то это была часть дома. Но теперь она вросла в землю до середины — от двери осталась лишь верхняя половина, остальное скрывала земля. Стены постройки были покрыты сложным тонким орнаментом. Присмотревшись, заклинатель разглядел фигурки животных, людей и духов, переплетенных в сложном барельефе.

— Что это? — спросил Сагюнаро.

— Останки древнего города, — тихо ответила Нара, словно боясь спугнуть время, застывшее здесь. — Там есть еще дома. Учитель говорил, раньше тут жила великая цивилизация. Но затем произошла катастрофа — все поселения разрушились. Часть людей отправились в соседние земли, часть — умерли. А те, кто остались, обитали на руинах, пасли коз в развалинах дворцов и не помнили своего прошлого. Потом сюда пришли другие племена, захватили всех и отстроили новые города. Но они дальше на север. А здесь много старинных зданий.

Рэй вгляделся в заросли и увидел еще несколько построек, соединенных друг с другом открытыми каменными галереями. Их завалило землей, сухими листьями и задернуло ползучим кустарником, но раньше они, должно быть, выглядели очень красиво. Сейчас же здесь, невидимые для глаз, скользили духи, названия которых Рэй не знал. И пока не мог понять — опасны они или нет.

— Это шима, — прошептала Нара, правильно поняв его настороженность. — Что-то вроде воспоминаний. Для нас они безвредны, а обычных людей могут свести с ума.

Тропа шла мимо заброшенного города, наполненного безмолвными тенями, и затем вела вверх по склону, заросшему колючим кустарником. Среди ползучих растений виднелись ступени, по которым спутники начали подниматься.

— Рэй, послушай, — очень тихо произнесла Нара, быстро взглянув за спину, на немного отставших заклинателей, — ты знаешь, что твой друг… он не совсем…

— Я одержим духом шиисана, — невозмутимо откликнулся Сагюнаро, обладающий гораздо более тонким слухом, чем могла предположить девушка. — И ты не первая это заметила. Хочешь обсудить мои… особенности?

— Нет, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Если тебя это не беспокоит…

— Не беспокоит, — сказал тот, и по его голосу было понятно, что он не желает больше говорить о себе.

Нара вопросительно взглянула на Рэя. Тот лишь пожал плечами.

Через пару часов спутникам начали попадаться следы цивилизации — вскопанные клочки земли, дома, явно собранные из камней, принесенных с развалин. На полях работали крестьяне. Они не обращали внимания на четырех людей, идущих мимо, занятые своими делами.

Тропа расширилась, постепенно превращаясь в дорогу. А та упиралась в подножие широченной лестницы, поднимающейся на холм. Наверху стояли здания из белого и серого камня.

— Что это за постройки? — спросил Рэй.

— Храм десяти духов, — ответила Нара. — Он стоит в начале города. Поднимемся — увидите.

— А город как называется? — поинтересовался Гризли.

— Румунг.

Рядом со ступенями сидел старик в сером балахоне. Его длинная борода была вымазана оранжевой краской, волосы закручены наподобие тюрбана и украшены перьями. На лице — белые полосы вдоль носа и поперек лба. Старик важно курил короткую плоскую трубку и не обращал на путников внимания. Но, когда те проходили мимо, Рэй заметил, как молодо блеснули его глаза из-под тяжелых полуопущенных век, наблюдая за ними.

Ступени были неровными, в белом камне виднелись черные полоски, щербинки, сколы. Огромные деревья, растущие по обе стороны от лестницы, роняли на нее семена и длинные сухие иглы.

Вниз, навстречу заклинателям, спускалась молодая женщина в красном платье, с алым тонким платком, накинутым на черные волосы. Проходя мимо, она обдала молодых людей крепким ароматом сандала, ее темные глаза под длинными прямыми бровями внимательно и холодно осмотрели их, но чуть улыбнулись Наре. Длинный подол прошуршал по ступеням, стекая следом за незнакомкой. Гризли широко улыбнулся ей, но она сделала вид, будто не увидела этого.

Рэй оглянулся. Женщина остановилась рядом со стариком, бросила монетку в чашку, стоящую подле него, а потом наклонилась и что-то шепнула, метнув далеко недружелюбный взгляд в спину путников. Заметила, что заклинатель смотрит на нее, тут же заулыбалась, сверкая белыми, ровными зубами, и вежливо поклонилась.

— Кто она? — спросил Сагюнаро у Нары.

— В храм приходит много паломников, — ответила та рассеянно, глядя прямо перед собой.

— Значит, вы живете здесь? — поинтересовался Гризли, останавливаясь на секунду, чтобы перевести дыхание.

— Это большой комплекс зданий, — произнесла девушка все так же равнодушно, думая о чем-то своем. Тут находится место для всех.

— Даже для мако, — улыбнулся Сагюнаро, наблюдая за двумя зверушками, резво скачущими по широким каменным перилам лестницы.

Существа, похожие на обезьян с длинными полосатыми пушистыми хвостами, совершенно не боялись людей. Они сидели под деревьями, дрались из-за фруктов, важно расхаживали по ступеням и грелись на солнце.

— Их здесь любят, — сказала Нара, пропуская двух зверей, перебегающих ей дорогу. — Считается, что они приносят удачу.

Лестница казалась бесконечной. Ноги заклинателей начали болеть от утомительного, однообразного подъема, а дыхание сбивалось. Зато теперь стали хорошо видны стены и куполообразные крыши построек наверху. Все они были покрыты сложным орнаментом, украшены металлическими символами, вплавленными в глину, — Рэй разглядел массивное копье воина-руга, барабан грома небесного духа, посох с прикрепленным к нему свитком мудрости и бездонную корзину ярры. Разноцветные флажки спускались с крыш и трепетали на ветру.

Обернувшись назад, он увидел зеленые склоны гор, город, застроенный домами с плоскими крышами. Румунг оказался неожиданно большим. Извилистые улицы карабкались на холмы, вершины которых венчали другие храмы, поменьше этого. Кое-где виднелись фундаменты черных монументальных построек, видимо, те самые развалины древних сооружений…

Сверху спустились еще несколько разного возраста женщин в таких же красных одеяниях, как и на первой, встреченной заклинателями. Они весело переговаривались. Впереди них резво прыгала по ступеням девочка лет шести. Увидев молодых людей, она тут же замерла и спряталась за спину одной из старших спутниц. А те, замолчав, поспешили пройти мимо, бросая на заклинателей настороженные взгляды.

— Чего это они? — спросил Гризли.

— Наверное, потому, что половина из нас в рваной одежде и в крови, — насмешливо ответил Сагюнаро, взглянув на свой побуревший, заскорузлый рукав, — а другая в грязи и оборвана не менее сильно.

Окончание пути было уже близко. Стала видна площадь, на которую выводила лестница. И заклинатели невольно ускорили шаги, мечтая скорее закончить долгий подъем.

Открытое пространство перед храмом было вымощено каменной плиткой, повторяющей все неровности земли. Деревья, растущие кругом, бросали тень на белый купол. Само строение напоминало пирамиду со сглаженными углами. С фигурного шпиля спускались сотни веревок с разноцветными флажками. Здесь тоже носились полосатые мако. Один из них залез на крышу храма и сидел там в позе мудреца, греясь на солнце.

Нара уверенно шла вперед, не обращая внимания на людей в красных одеждах, неторопливо прогуливающихся по площади.

За храмом тянулся еще целый ряд построек, прилепившихся одна к другой. Там находились мелкие лавочки и магазинчики, торгующие фигурками духов из дерева, железа и кости, праздничными масками, ритуальными чашами, посудой и музыкальными инструментами для привлечения потусторонних существ.

Шагая мимо, Рэй чувствовал густые ароматы благовоний, специй и сладких фруктов, исходящие из лавок. В открытых дверях стояли торговцы, зазывая проходящих. Смеялись дети, громко спорили о цене покупатели. Откуда-то доносилась мелодичная музыка, ее перебивали звонкие удары металла о медь — мастера-чеканщики, сидя прямо на камнях, украшали тонкими узорами тарелки и здесь же продавали свой товар.

В Варре, да и в соседних провинциях в храмах было гораздо тише. И все лавки находились за их пределами.

На каждом шагу стояли каменные, очень правдоподобно выполненные статуи духов. Не только дружественных людям, но и враждебных. Рядом со злобно оскаленным обаками — прекрасная сайна, тут же безликая корри и целая компания бибов, сидящих один на другом, так что получалась пирамида высотой в человеческий рост.

Лапы, руки или рты большинства статуй были облиты чем-то оранжево-красным.

В ответ на предположение Гризли, полунасмешливое-полусерьезное, будто это кровь, Нара рассмеялась и объяснила, что изображения духов осыпают шафраном и красят охрой. Паломники зажигали ароматические палочки перед изваяниями существ, которые нравились им больше других, или вешали на них гирлянды цветов.

Следующие несколько храмовых построек были обнесены стеной из статуй животных, людей и даже деревьев. Рэй заметил нескольких мужчин, проходящих мимо и внимательно разглядывающих заклинателей. Впрочем, поймав его взгляд, они тут же потеряли к нему интерес.

На другой площади стояли небольшие постройки — квадратные домики не выше человеческого роста, с покатыми крышами. В них за решетками замерли изваяния незнакомых Рэю духов, напоминающих людей, но с длинными, искривленными, уродливыми лицами. У их ног лежали горы фруктов, и полосатые мако, просовывая лапы через ячейки между фигурными прутьями, пытались таскать оттуда сливы и груши, одновременно огрызаясь друг на друга. На людей они по-прежнему не обращали внимания.

— Да это целый город, — пробормотал Гризли, спускаясь по дорожке следом за Нарой к очередным зданиям разной высоты.

Они, в отличие от остальных, были сложены из черного камня, и резьба на них оказалась другая. Видимо, самый первый храм стоял здесь, а затем вокруг него возвели новые строения. Небольшая площадь перед ним тоже оказалась заполнена статуями, но уже без подношений, огоньки светильников не горели, и на камнях не виднелось следов краски.

Среди каменных изваяний лежало нечто напоминающее огромный полый жезл, свитый из золотых полос, с плоской рукоятью посередине. Он сверкал на солнце и выглядел очень тяжелым — камни, на которых покоились его ободы, потрескались.

— Местные считают это частью колесницы одного древнего духа, — сказала Нара, предупреждая вопросы заклинателей. — Будто бы волшебная повозка во время полета по небу наткнулась на месяц и рассыпалась. Часть ее рухнула в океан, часть продолжала летать над землей, а эта деталь упала на холм. Люди увидели ее и построили рядом храм.

— Я чувствую магию, — неожиданно сказал Сагюнаро, озираясь.

— Ну конечно, — отозвалась девушка, оглядываясь на него. — Здесь живем мы с учителем и…

— Нет, что-то другое.

Рэй попытался ощутить, что его беспокоит, но не уловил ничего опасного. Магия вокруг действительно была, но не больше, чем в их прежнем храме.

— Ладно, неважно. — Сагюнаро хмуро взглянул на обломок колесницы.

Из черного провала, ведущего в одно из зданий, вышел высокий широкоплечий мужчина, издали посмотрел на заклинателей и снова исчез в темноте. А Рэй вдруг осознал, что сейчас увидит учителя, и понял — все слова, которые он приготовил для него, внезапно вылетели из головы.

Нара шла к самому крайнему зданию, отгороженному от обрыва каменной стеной в половину человеческого роста. За ней простиралась пустота, в которой с хриплым криком летал черный ворон.

Девушка посмотрела на Рэя, как будто чувствуя его сомнения, одобрительно кивнула, улыбнулась и первой вошла в прямоугольный провал в толще камня.

Перешагнув через порог следом за ней, заклинатели оказались в просторном полутемном помещении — гораздо большем, чем они ожидали увидеть. Со стен смотрели черно-золотые свирепые лики горных духов. Их желтые глаза неотрывно следили за людьми. Под барельефами стояли металлические подставки, на которых горели сотни маленьких огоньков. Они отражались в полу, отполированном до зеркального блеска, роем дрожащих светлячков.

В конце зала виднелся открытый ход, ведущий во внутреннюю часть храма.

— Учитель! — звонко крикнула Нара в пустоту. — Я вернулась.

Гризли шумно вздохнул, видимо готовясь к серьезному разговору. Сагюнаро невозмутимо рассматривал барельефы. Рэй напряженно вглядывался в темный коридор, но господин Хейон появился совсем не оттуда.

Заклинатель услышал негромкий скрежет камня по камню, обернулся и успел заметить, как одна из плит в стене ушла в сторону и в зал из узкого полутемного тоннеля шагнул учитель.

Он увидел своих бывших воспитанников, и его светлые глаза на миг расширились от удивления. Рэй понял, что наставник меньше всего ожидал увидеть их здесь, и внезапно почувствовал удовлетворение, что сумел поразить его.

Но Хейон уже снова был невозмутим и даже не показывал, будто в храме кроме него и девушки есть еще кто-то. Он отвернулся от молодых людей и неторопливо подошел к светильникам, вынул из ряда горящих погасший и снова зажег, как будто не чувствуя на себе пристальных, ожидающих взглядов своих бывших учеников.

— Ты выполнила задание? — спросил он у Нары.

— Да, — ответила та после секундной заминки. — То есть не совсем. Я принесла смолу, но… — Она резко выдохнула, посмотрела на молчащих заклинателей и сказала: — Мне помогли. Казуми заманил меня в ловушку, но ребята успели вытащить из кокона хапуро. Если бы не они, я была бы уже мертва.

— Ты опять кого-то спасал, — произнес учитель и посмотрел на Рэя.

А тот мельком подумал, что он совсем не изменился. Такой же невозмутимый взгляд прозрачных глаз, пронизывающий, казалось, насквозь предмет, человека или духа, которого он рассматривал. Длинные волосы аккуратно причесаны — волосок к волоску. Тонкое лицо, лишенное возраста, как всегда, непроницаемо.

— Да, — ответил Рэй спокойно, — я опять кого-то спасал. Здравствуйте, учитель.

Хейон несколько долгих секунд рассматривал его, затем повернулся к Сагюнаро. Тот выдержал его тяжелый взгляд, не опуская глаз. На Гризли наставник взглянул лишь мельком, и заклинатель услышал недовольное сопение друга, уязвленного подобным пренебрежением.

— Значит, задание ты не выполнила, — произнес Хейон, вновь обращая свое внимание на девушку.

Она промолчала.

— Тогда ты знаешь, что нужно делать. Иди обратно и не возвращайся, пока не одолеешь горного духа самостоятельно.

Нара вскинула голову:

— Но, учитель, я хотела бы сначала…

Наставник смерил ее ничего не выражающим взглядом, и она молча развернулась и так же молча вышла, даже не посмотрев на заклинателей, которых привела. Рэй знал, о чем она думает. Девушка хотела остаться, поговорить, узнать, примет ли учитель обратно своих бывших воспитанников. А поиски нового духа могут занять несколько дней, может, и больше, и кто знает, что произойдет за время ее отсутствия.

Как только фигура Нары растворилась в светлом прямоугольнике выхода, Хейон повернулся к молодым людям. Гризли решительно вдохнул, собираясь выложить ему свои соображения по поводу долгого путешествия в Агосиму, но тот даже не обратил внимания на здоровяка. Он подошел к Сагюнаро, еще раз внимательно посмотрел ему в лицо, и Рэй снова удивился их сходству. Не столько внешнему, сколько внутреннему ощущению силы, собранности, решительности и воли.

— Дух шиисана? — спросил учитель, и это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос.

— Да, — настороженно ответил его бывший ученик, которым, когда-то считалось, он дорожит больше всех.

— Как тебе удалось сохранить человеческую сущность?

— Я не знаю, удалось ли. — Сагюнаро мельком взглянул на друзей. — Меня вытащили из подземелий неизгоняемых до того, как те успели до конца провести ритуал превращения.

— Редкая удача, — с подозрительной задумчивостью произнес Хейон. — И ты можешь контролировать себя?

— Пока удавалось, — сдержанно ответил тот. Видно было, что ему неприятно подобное внимание к своей темной сути и разговор о ней — тоже.

Гризли с недоумением посмотрел на Рэя. Они оба понимали, что встреча происходит совсем не так, как они ожидали, но чувствовали, что пока никак не могут изменить ее ход.

— Но ты уже знаешь о способностях, которые дает тебе это объединение двух сущностей?

Сагюнаро нахмурился, сложил руки на груди, словно пытаясь отгородиться от учителя и как будто опасаясь, что серый меч шиисана может вылететь из ладони против его воли.

— У меня нет никаких умений, кроме тех, которые вы мне дали во время обучения.

Магистр хотел сказать что-то еще, но Гризли, кашлянув, решил вмешаться:

— Учитель, мы пришли сюда потому, что хотели бы получить печати заклинателей.

Рэй заметил, что его голос, обычно такой уверенный во время бесед с самыми разными людьми, неожиданно дрогнул. Гризли замялся и продолжил:

— Обучение мы закончили вроде бы как. Хотим теперь работать сами. Если вы не возьмете нас обратно.

Гризли сам понимал, как жалко прозвучали его слова, покраснел от досады, но не отвел требовательного взгляда от наставника.

Хейон посмотрел на бывшего ученика.

— Получить печати, вот как. Но я хотел бы знать, приглашал ли я вас следовать за собой?

— Нет, — пробормотал Гризли.

— Я говорил, куда собираюсь ехать?

— Нет.

— Тогда почему вы вообразили, что вправе прийти сюда? Вы даже не понимаете, куда явились и чем это может вам грозить.

Заклинатели обменялись удивленными взглядами.

— Вас кто-нибудь видел? — спросил он и ответил сам себе: — Конечно, видели. Вы же поднимались по центральной лестнице.

Рэю показались странными подобные размышления. Какая разница, какой дорогой они шли и кого встретили на пути.

— Впрочем, я не могу не признать вашу находчивость. — Магистр снова повернулся к огонькам, мерцающим перед барельефами, размышляя вслух: — Вы нашли меня, хотя это было практически невозможно.

Гризли, услышав эти похвалы, невольно расправил плечи, став как будто выше ростом и значительнее. Уже представлял, как его принимают в ряды магов, признав все заслуги. Рэй не спешил обольщаться, хотя смутная надежда мелькнула.

Господин Хейон переставил несколько светильников и вновь обратил свое внимание на молодых людей.

— Что ж, я принял решение. Сагюнаро, ты можешь остаться. Вы двое — уходите.

Гризли застыл с приоткрытым от изумления ртом, потом медленно повернулся к Рэю и уставился на него. Заклинатель, сам еще не до конца поверивший в услышанное, перевел взгляд с учителя на Сагюнаро, который от удивления опустил руки, забыв о своей защитной позе. На его скулах появилось два заметных красных пятна.

— Я?! Но почему я? Почему не Рэй? Если бы не он, меня бы здесь вообще не было.

— У Рэя был шанс пойти со мной, — невозмутимо ответил господин Хейон. — Он отказался.

— Я не отказывался, — грубее, чем хотел, ответил тот. — Я хотел помочь друзьям.

Он запнулся, а потом все то, что он так долго обдумывал, прорвалось, быть может, не совсем теми вежливыми словами, которые уместны в разговоре с наставником. Но это было честно.

— Все, чему вы нас учили, — обман. Все эти непогрешимые истины — хорошие заклинатели должны быть одиночками, настоящий маг никогда ни на кого не рассчитывает, нельзя отвлекаться на помощь другому заклинателю, когда идешь к своей цели, — все это ложь. Можно быть хорошим магом и при этом не бросать своих товарищей умирать. Можно действовать вместе. Мы никогда не оказались бы здесь, если бы не помогали друг другу. Учитель, вы неправы. Вы очень заблуждаетесь, и это большая ошибка. Я шел в Агосиму еще и для того, чтобы сказать вам это.

Господин Хейон выслушал его вежливо и безучастно.

— Ты многого не понимаешь, Рэй. Ты ничего не знаешь об этом мире и о том, что в нем происходит.

— Я знаю гораздо больше, чем вы думаете.

Он старался не показать, насколько уязвлен и рассержен. И не столько равнодушием учителя, который отказался принимать его обратно, хотя и этим немного. Он окончательно разочаровался в том, чему его учили, и в наставнике — тоже. Неужели тому настолько плевать на своих учеников, которые проделали такой долгий и опасный путь?

Свет, льющийся в дверь, на мгновение померк, разрезанный высокой широкоплечей фигурой, и снова полился без помех. Рэй увидел мужчину в красной одежде и отчего-то подумал, что это тот самый человек, который наблюдал за ними, когда они шли сюда. Хотя тогда и не видел его лица.

— Добрый день, Хейон, — сказал незнакомец. — Новые ученики?

— Нет, старые, — с непонятным выражением ответил учитель. — И они уже уходят.

— Отчего же? Только пришли и уже покидаете нас?

У него было открытое веселое лицо с острыми пронзительными глазами, лоб казался непомерно высоким из-за широкой полосы выбритых волос, густые брови сначала показались Рэю седыми, но затем он увидел, что по ним проведена белая полоса. Черная курчавая борода была разделена на две части. Его радушие казалось наигранным, неискренним, под ним скрывалось настороженное жадное внимание.

И, глядя на него, заклинатель понял, что этот человек тоже маг.

— Да. Эти двое уходят, — не терпящим возражений тоном произнес магистр, кивком указывая на Рэя и Гризли. — А этот юноша остается.

— Дух шиисана? — понимающе спросил маг у Хейона. — Надо же, какая удача. Можно сказать, тебе повезло.

— Я тоже ухожу, — неожиданно заявил Сагюнаро. — Либо вы принимаете нас троих, либо никого.

— Какая преданность, — презрительно рассмеялся заклинатель в красном, небрежно прислонившись плечом к барельефу. — А можно один вопрос? Как ты собираешься жить дальше? Как ты будешь справляться с темной агрессивной сущностью, захватившей тебя? Пока тебе это удается. Но надолго ли хватит твоего везения? И не случится ли так, что ты обратишь свою силу против друзей, с которыми пытаешься быть столь благородным? Ты опасен, друг мой шиисан, и пора уже это понять.

Сагюнаро промолчал, отводя взгляд в сторону. Он сам неоднократно беспокоился о том же самом. И задавал те же вопросы.

— Только здесь ты сможешь научиться управлять своей силой, оставаясь при этом человеком, — мягко произнес господин Хейон с искренней симпатией. — Ты, конечно, можешь уйти, но как скоро закончится твоя выдержка и тебе захочется крови?

Гризли громко и недовольно засопел, но не решился вмешаться, хотя было видно, что ему есть что сказать.

— И еще один момент, — продолжил маг. — Скажи мне, как поступят остальные заклинатели, когда увидят тебя? Ты ведь знаешь, они попытаются убить тебя. И ты собираешься прятаться от них всю жизнь? А здесь мы могли бы научить тебя скрывать свою сущность так, что никто не почувствовал бы в тебе шиисана.

— Это, конечно, замечательно, — холодно и равнодушно отозвался Сагюнаро. — Но я не понимаю, зачем вам все эти дополнительные сложности, связанные с моим обучением. Дух, живущий во мне, может быть опасен и для вас.

— Да, маги ордена Варры не одобрили бы нас, — мягко и в то же время хищно улыбнулся его собеседник. — Они боятся экспериментировать, опасаются духов, которыми пытаются управлять, и почти ничего не знают о них. Поэтому утеряли практически все секреты общения с потусторонними сущностями, не в обиду тебе будет сказано, Хейон, ведь ты тоже из Варры.

Он слегка поклонился магистру, и тот молча кивнул в ответ, принимая это замечание, которое, видимо, счел справедливым.

— В прежние времена многие заклинатели приходили в Румунг для того, чтобы восполнить свое образование, — поддержал учитель слова местного мага.

— Но затем многие посчитали наши практики ненужными, лишними, слишком сложными, — безразлично заметил маг, всем своим видом показывая, что пренебрежение к этим знаниям совершенно не трогает его. — И теперь им проще убить заклинателя, одержимого шиисаном, чем научить его справляться с этой силой.

Он покачал головой, словно не понимая, как можно быть столь ограниченным, а затем снова проникновенно обратился к бывшему пленнику неизгоняемых:

— Мне было бы интересно работать с тобой. Заполучить силу такого духа, как шиисан, невероятно трудно. Я бы не хотел, чтобы ты был уничтожен ею.

Сагюнаро посмотрел на Рэя. В его глазах тот прочитал сомнение, неуверенность, вину и конечно же тайную надежду на то, что друг поймет его.

— Все нормально, — сказал заклинатель, стараясь не показать своего глубочайшего разочарования, и улыбнулся. — Конечно, ты должен остаться. Тебе нужно научиться справляться со своим внутренним двойником.

— Рэй, спасибо, — произнес Сагюнаро, и в его обычно спокойном голосе прозвучало неподдельное волнение.

— Не за что. Ты поступил бы точно так же на моем месте, — ответил тот с уверенностью.

— Вы могли бы оставить и нас, — с неожиданной злостью произнес Гризли, сделав вид, будто перестал замечать Сагюнаро. — Мы совершили не меньше всего, чем он!

Маг снова рассмеялся, полез в карман, вытащил маленький золотой предмет и небрежно швырнул его увальню.

— Держи. Надеюсь, это поднимет тебе настроение. Будут спрашивать, откуда ты это взял, — скажешь, Руам из храма десяти духов оценил твои таланты.

Гризли поймал подарок, который больше напоминал подачку, разжал кулак, увидел фигурную безделушку — знак заклинателя — и покраснел до ушей. Открыл рот, собираясь что-то сказать, однако промолчал и только кивнул. Чувствовал, как над ним только что тонко поиздевались, но причин для возмущения как будто не было.

— Ну вот, по-моему, вы все получили именно то, за чем сюда пришли, — сказал маг, обменявшись быстрым взглядом с магистром Хейоном. — Один облегчил душу, высказав все, что хотел, учителю. Второй обрел желанный символ власти. А третий будет постигать науку, к которой так стремился.

— Я не хотел облегчить душу, — возразил Рэй. — И просто так высказываться мне ни к чему. Я хотел доказать, что можно поступать по-другому, не так, как все привыкли, и добиться гораздо большего результата. И я надеялся, что вы, учитель, сможете понять и оценить это. Вас же всегда интересовал только результат.

Он прямо взглянул на магистра и увидел привычное выражение снисходительного сожаления.

— Ты опять споришь, — произнес тот устало. — Впрочем, ничего другого я от тебя не ожидал.

Рэй отвернулся, понимая, что говорить дальше бесполезно, и пошел прочь из чужого храма.

Гризли направился за ним.

— Рэй, стой. Подожди! — неожиданно раздался сзади громкий голос.

Заклинатель удивленно обернулся. Сагюнаро торопливо догонял их, не обращая внимания на явное неудовольствие, появившееся на лице магистра.

— Это неправильно! Несправедливо. Я не могу остаться. Рэй, место в этом храме должно быть твоим. Будет подлостью, если я брошу вас…

— Слушай, не валяй дурака, — сказал Рэй, чувствуя, с одной стороны, признательность за этот искренний порыв друга, а с другой — понимая, что он не имеет смысла. — Твое благородство ничего не изменит. Меня все равно не возьмут обратно. Дело ведь не в том, чтобы научиться новым магическим трюкам. Тебе нужно узнать, как остаться человеком. Есть вещи, которые гораздо важнее значков заклинателей и редких формул.

— Занятный парень, — с ироничной улыбкой сказал Руам, прислушивающийся к разговору. — Нечасто встретишь заклинателя с такими представлениями о жизни. И магом ему быть недолго.

Хейон мрачно хмурился.

— Так что оставайся, — спокойно продолжил Рэй, не обращая на них внимания. — Это путешествие в Агосиму вообще могло закончиться для нас ничем. А то, что ты сможешь учиться дальше, — большая удача.

— Но куда вы пойдете? — спросил Сагюнаро.

— Да уж найдем куда, — буркнул Гризли.

— Не пропадем, — улыбнулся Рэй. Он протянул руку, и друг крепко пожал ее на прощанье. — Надеюсь, еще увидимся.

Направляясь к выходу, он заметил, как маг в алом насмешливо смотрит ему вслед, а магистр Хейон уводит Сагюнаро в глубь храма.

— …И все равно это несправедливо, — раздраженно говорил увалень, шагая рядом с Рэем. — Опять все другим, а нам ничего. Мало того что ты ему жизнь спас, так еще и свое место в храме отдал.

— Не начинай снова. Ему это нужнее, — устало отозвался заклинатель.

Площадь заливало яркое солнце, слепящее после темноты древней постройки.

— Ну и ладно, — буркнул Гризли, щурясь от яркого света и прикалывая на куртку желанный золотой значок. — Зато теперь хоть работать нормально получится. Ты, кстати, тоже мог себе попросить.

— Я больше ни у кого ничего просить не буду.

Рэй сделал несколько шагов вперед, прищурился, когда тонкий луч, отразившийся от золотого обломка колесницы, попал ему в глаза, и вдруг из пустоты прямо ему на плечи рухнула неподъемная тяжесть. Он почувствовал, как падает на колени. Увидел редкие красные кляксы, крапающие на белые плиты, и понял, что это его кровь. Копье звякнуло по камням, но заклинатель не мог даже пошевелить рукой, чтобы поднять его. Рядом послышался возглас Гризли.

Рэй скосил глаза, увидел друга, тоже прижатого к камням невидимой силой, а еще — трех мужчин и двух женщин в красных одеждах. Они приближались неторопливо, разойдясь полукругом, в центре которого находились плененные молодые люди. Рэй ощутил потоки их магической силы.

Наконец подол красного платья прошелестел совсем рядом. Белая рука, унизанная тяжелыми золотыми браслетами, мелькнула перед его глазами, запустила пальцы в волосы и приподняла его голову. Он увидел надменное женское лицо с выбритым высоким лбом и тонкими белыми полосками на щеках.

— Славный мальчик, — произнес приятный голос с едва уловимым акцентом, и темные миндалевидные глаза лукаво прищурились. — Тебе разве не говорили, что Агосима опасна для таких, как ты?

— Для каких? — с трудом выталкивая из себя слова, спросил он.

Заклинательница улыбнулась полными алыми губами:

— Для детей с даром из-за гор. Молодых чужих магов.

— Мы не чужие, — прохрипел Гризли. — У нас здесь учитель. Спросите его.

— Твой учитель уже выбрал себе учеников, — прозвучал неподалеку глухой мужской голос. — А вы — бесполезный мусор. Корм для духов.

— Кто вы такие? Что вам надо?

— Они ничего не знают и не видят, — рассмеялась женщина. — Бедные, маленькие, слепые щенки.

Короткая пощечина обожгла щеку Рэя, он рванулся, пытаясь сбросить с себя невидимую тяжесть, но вместо этого неожиданно прозрел. Как будто с его глаз сдернули покрывало.

Его окружали духи. Они стояли за спинами магов и были привязаны к ним мощными заклинаниями, словно цепями. Рэй увидел над плечом женщины какую-то призрачную, размытую тень, такая же колыхалась подле ног мужчины, стоящего рядом, и еще одна — висела над его головой. Это были те самые бесплотные призраки из развалин, мимо которых они проходили с Нарой. Но те казались безвредными, а эти излучали голод и ярость.

— Кто это? — спросил он, совершенно забыв о том, что находится не в том положении, чтобы задавать вопросы.

— Духи прошлого, воспоминания, — ответил звонкий девичий голос. — Они дают силу нам, мы — им. Они хотят жить и отомстить людям за свои разрушенные города. Нам нужно их могущество.

— Но как же вы заставили их служить себе?

— Этому не учат в башне ордена, не правда ли? — улыбнулась женщина, выпуская его волосы. — И никогда не узнают, где можно найти подобные знания, не так ли? Не надо было вам сюда приходить. — В последней ее фразе вместо прежних насмешек зазвучала реальная угроза. — Теперь придется вас убить.

— Магистр Хейон не допустит этого! — вскрикнул Гризли.

Маги дружно рассмеялись, словно услышали невероятно забавную шутку.

— Магистр Хейон сам жаждал наших знаний, — произнес низкий мужской голос. — И лишь здесь он мог их получить. Неужели ты думаешь, он станет ссориться с нами из-за двух глупых мальчишек. Ари, отпусти их.

Плита чужой силы, лежащая на плечах, развеялась. Рэй вскочил, подхватив копье. Рядом поднялся на ноги мрачный и решительный Гризли.

— Так просто вы с нами не разделаетесь.

— Не говори ерунду, юноша, — презрительно рассмеялся заклинатель в красном кожаном доспехе, больше похожий на военного. — Не вы первые и не вы последние.

Он махнул рукой, полупрозрачная тень за его плечом взвилась, но не успела опуститься на Рэя. Тот вскинул копье — и невидимая волна заклинания ударила мага. Он споткнулся, но устоял на ногах и с легким недоумением взглянул на своего молодого противника.

— Смотрите-ка, они решаются защищаться! — с веселым удивлением воскликнула женщина, названная Ари.

Она взмахнула рукой, и по площади пронесся шелестящий поток горячего воздуха, заключая ее в кольцо. Рэй почувствовал, как нечто незримое сдавливает его голову, зажимает уши и рог.

— Но не умеют, — донесся до него презрительный голос. — Пустая бравада. Их там не учат убивать.

Сделав над собой усилие, Рэй повернулся и бросил мощное заклинание, которое разрезало марево, душащее его. То понеслось навстречу магу в военном облачении, но движением руки он заставил тень за своим плечом качнуться вперед и принять на себя удар. Однако поглощенная магия сильно толкнула его в сторону — прямо на статую одного из духов. Маг ударился спиной о камень, и его лицо исказилось от ярости.

Формула Гризли взметнула фонтан пыли перед ногами совсем юной девушки, оказавшейся чуть впереди. Она побледнела, почти сливаясь цветом кожи с белыми полосами на щеках. Дух над ее головой кровожадно затрепетал.

Больше у магов не возникало желания насмехаться над нежданными гостями. Молча, свирепо они ринулись вперед.

Ари швырнула перед собой цепь заклинаний, рисунок, который Рэй не смог рассмотреть — только успел выставить навстречу копье. Древко мгновенно стало горячим, от наконечника во все стороны полетели искры, словно он наткнулся на камень. Рэя отбросило прочь на несколько шагов, и он заметил, как поникла сущность над плечом женщины — та тянула из духа силу, словно сама была более сильным духом.

Значит, если убивать призраков, люди потеряют часть своей магии. Рэй хотел крикнуть об этом Гризли, но сразу две формулы обрушились на него, пытаясь снова связать, прижать к земле. Невидимая змея обхватила его горло и потащила за собой к самому краю холма.

— Рэй! — услышат он сдавленный возглас Гризли.

— Глупые щенки, вам никогда не справиться с нами!

Воздушная волна с такой силой ударила Рэя в лицо, что он почувствовал вкус своей крови во рту, в глазах стало темно. А затем сверху упало вязкое облако — сеть, которая стянула руки. Он вновь попытался отразить магию, но его заклинание утонуло в густом киселе, плавающем вокруг. Грудь сдавила вновь вернувшаяся тяжесть каменной плиты, и сопротивляться стало невозможно. Маги, управляющие духами, оказались гораздо сильнее их.

Рэй понял, что надеяться теперь точно не на что и через несколько мгновений он расстанется с жизнью. В звенящей от боли голове мелькнула мысль о кодзу. Коварном, хитром, опасном, с легкостью переходящем из одной реальности в другую.

Если бы он сам обладал способностью шагать по пространствам — его не смогла бы удержать здесь ни одна формула…

Шум ветра вокруг неожиданно умолк.

Мгновение тишины — а затем из пустоты, с чистого неба на землю упал черный, клубящийся столб дыма. Он коснулся белых плит и превратился в тощее существо высотой в два человеческих роста. Длинные лохмотья его одеяния развевались без всякого ветра и напоминали клочья тумана. Костлявая морда с горящими глазами повернулась к магам.

Те застыли, увидев тварь, поджавшую костлявые ноги, как будто для прыжка.

— Прошу меня извинить за вмешательство, — очень вежливо произнес кодзу глубоким, певучим голосом, который меньше всего подходил его облику кладбищенского пожирателя мертвечины. — Но эти люди — мои.

Он обращался не к магам в красных одеждах. Его глаза смотрели на духов, реющих над человеческими головами. Один из них по указанию хозяина устремился к похитителю мыслей, но тут же был отброшен в сторону рукой, на которой когти казались в два раза длиннее пальцев. Рукав, сотканный из черного дыма, хлестнул заклинателя, которому принадлежало существо, по глазам, и тот тут же согнулся, закрыв лицо ладонями.

— Они оба? — тут же весьма учтиво прошелестел призрак.

— В основном вот этот. — Кодзу указал на Рэя. — Но один, как я понимаю, он не двинется с места. Так что лучше и второго отпустить.

— Мы не можем этого сделать, — донеслось эхо нескольких голосов, — мы голодны, а наши хозяева злы.

Кодзу подрос еще немного, и его тень черным куполом накрыла площадь. Внезапно стало темнеть. В сером сумраке неба мелькнул отсвет луны.

— Вы глупы, бездарны и слабы, если подчиняетесь людям. Раньше все было наоборот.

— Прежде все было по-другому, — шептали духи. — Но наши земли разрушены. Связь с этим миром так хрупка…

— Ищите новые методы, — посоветовал кодзу почти любезно. — Импровизируйте. Как я…

Он хотел сказать что-то еще. Но неожиданно из-за угла храма прилетела мощная формула и врезалась в его рукав, выдрав порядочный кусок мглистой ткани. Следом за ней понеслась другая. Рэй увидел еще одного мага, выбежавшего на площадь.

— А вот это — смешно, — заявил, ухмыляясь, пожиратель мыслей.

Черная тень метнулась сверху вниз, обращаясь в гудящий смерч и накрывая все вокруг душным маревом. Рэй почувствовал, что густая тьма ослепила, оглушила его, почти выдавив весь воздух из легких.

И поволокла прочь.

Вниз с обрыва. Слой за слоем проламывая реальность и оставляя на ее зазубринах клочья дыма.

Кодзу, как всегда, уклонился от схватки, но на этот раз никто из магов не решился последовать за ним в его мир.

Мимо беглецов проносились размытые очертания гор, все больше напоминающие сотрясателей земель, спящих бесконечным сном. Мелькнул разбитый диск луны. Копье, которое Рэй продолжал сжимать в руке, налилось огнем, а затем потухло, превращаясь в обломок льда.

Заклинатель попытался вдохнуть, но не смог — и провалился в пустоту… Черную, словно колодец, бездну без мыслей и чувств. Ловушка, из которой он так старательно выбирался, стремясь одолеть кодзу, — захлопнулась.


Москва — Катманду

Октябрь 2008 — январь 2011

# Примечания

1

Яри (от яп. «копье») — созданное с помощью магии оружие.