— Надеюсь, тебе повезет больше чем мне — прохрипел Пит, судорожно сжал мне руку и… умер, оставив в моей ладони крохотный угловатый предмет. Я не стал смотреть что это, просто поплотнее сжал пальцы. Из заострившегося лица Пита медленно утекали последние капли жизни, превращая лицо в застывшую мертвую маску.

Прощай, старик. Хотя какой старик, ему не было и пятидесяти.

— Покойся с миром, старый пропойца. Ты был неплохим человеком — прогудел стоящий за моей спиной Ротти — толстый одышливый увалень ответственный за наш жилой блок — Тим… у тебя есть еще пара минут, а потом за телом придут. Сам понимаешь. Без обид, ладно?

— Никаких обид, Ротти — не оборачиваясь, ответил я — Никаких обид.

— Все свои вещи он завещал тебе, я тому свидетель. Записано и зафиксировано. Забирай все что хочешь. Только матрас оставь, он на моем балансе числится. И вот эта подушка.

Не успел Ротти закончить фразу, как дверь отсека с завывающим звуком сервомоторов уехала вверх, в комнату ввалилось трое смутно знакомых мне личностей. Знакомых по вечному запаху дешевого алкогольного пойла, неестественному блеску глаз и вонючей грязной одежде. Собутыльники вконец опустившегося под конец жизни Пита. Не друзья — просто собутыльники.

Я бросил на них один короткий взгляд и вновь повернулся к лежащему на жестком матрасе телу.

— Пит! — еще с порога хрипло завопил небритый мужик, потрясая в руке смятым пакетом — Мы тут пожрать нашли! Прикинь, кто-то целый пакет пищевого концентрата выбросил. Совсем чуток просроченный!

— Пит умер — все так же, не оборачиваясь, негромко произнес я.

— А? Умер? — в недоумении просипел мужик — Это… вот ведь… парни, Пит помер!

«Парни» самому старшему из которых давно перевалило за пятый десяток неслаженно заохали, но ни малейшей печали в их голосе не слышалось.

Я молча ждал их следующего шага и не был разочарован.

— Это… Пит нам пару вещичек обещал. Завещал то есть. Ну… из одежды там кое что.

— Убирайтесь, чертовы крысы — в пространство сказал я.

— Да ты чего… мы в своем праве!

Я молча поднялся на ноги, а когда обернулся, троих стервятников в отсеке уже не было. Испарились, оставив после себя тяжелую вонь.

— Прощай, старик — произнес я, медленным жестом опуская покойнику веки.

Стоящий за моей спиной Ротти тяжело вздохнул и попросил:

— Тим, ты бы забрал вещи прямо сейчас. Тело унесут, я их вызвал, да и комната уже сдана. Извини.

— Ничего — качнул я головой — Ничего.

Постояв еще немного над телом, я развернулся, оглядел комнату и, не разбирая, что и где, принялся методично собирать все подряд. Не из жадности — чтобы не досталось никаким охочим для чужого добра ублюдкам. Если не пригодится мне, то отправлю в мусоросборник.

К тому же, самое главное Пит мне передал еще при жизни, за секунду до смерти.

Через десять минут я ввалился в свою комнату с ворохом грязного тряпья в руках. Сбросил все у самого входа и, шагнув к продавленному матрасу, поднял с него старенький ноут, самую ценную вещь в моей берлоге. Толстый старый корпус из прочного пластика вмещал в себя помимо стандартной начинки еще несколько дополнений, установленных мной самим. Бережно открыв крышку, я вдавил кнопку запуска и выудил из кармана прощальный подарок Пита.

Осторожно раскрыл небольшой прямоугольный футляр и достал из него серый кристалл размером с ноготь указательного пальца.

Дождался пока ноут загрузится и приглашающе мигнет темно-синим экраном, после чего отщелкнул небольшую боковую панель и, вставив в открывшееся гнездо инфо-кристалл, вновь закрыл крышку.

— Добрый день, Тим — сухим и недовольным голосом поприветствовал меня компьютер — Знаешь, я предпочитаю находиться во включенном состоянии как можно чаще. И что за штуковину ты в меня запихнул? Надеюсь, это мой новый модуль памяти, который я выпрашиваю второй год? Или свежий выпуск «ЭроЮниверс»?

— Не сейчас, Лео — отозвался я — Пит умер.

— О… Прими мои соболезнования, Тим — голос Лео сменил тональность на сочувствующую — Я знаю что он был твоим другом.

— Займись делом — попросил я — Изучи информацию на кристалле. Изучи до последнего бита, проверь каждую цифру на достоверность. И только потом выдавай свое заключение. А я пока немного посижу, отдохну.

Усевшись на матрас, я откинулся спиной на стену, прислонил затылок к холодному металлу и закрыл глаза.

Пит был неплохим человеком. Мир праху твоему…

Прошло больше часа, когда Лео — скрывающийся в недрах моего старого ноута ИИ — нарушил тишину и привлек мое внимание задумчивым покашливанием.

Я перевел взгляд на ноут и, уловив мое движение, Лео начал выдавать информацию негромким голосом. И с каждым его словом я убеждался все больше — Пит передал мне настоящую бомбу.

Нет…

Пит передал мне настоящую карту сокровищ.

Корабль. Инфо-кристалл являлся старым бортовым журналом с корабля-буксира. Рутинные записи, протоколы связи, маршруты и информация о выполненных работах. Но не это главное. В журнале содержалась информация о рухнувшем на громадный астероид и заваленном каменными обломками неизвестном корабле с указанием точных координат. Корабль был мертв. Ни малейших попыток от бортового компьютера выйти на связь, не было даже сигналов встроенного аварийного маяка.

Судя по торчащим из-под обломков частям корпуса, компьютер с уверенностью опознал корабль — средний автоматический грузовик принадлежащий корпорации «СпэшлДеливери». А эта корпорация была известна на всю галактику доставкой крупногабаритных грузов в любую точку космоса. Как оказался грузовик так далеко от всех трасс? Понятия не имею. Но грузовик там. Лежит под кучей камней и терпеливо ожидает момента, когда кто-нибудь явится за ним.

Если верить зафиксированным координатам, клад был скрыт буквально в нескольких шагах отсюда — по космическим меркам конечно.

Оставалось самое главное — решить, что делать с доставшейся мне в наследство картой.

Пошарив рукой под матрасом, я достал плоскую алюминиевую фляжку и сделал большой глоток, обжигая губы адской крепости самогоном. И вновь откинулся назад, замерев в полной неподвижности и не отрывая взгляда от потолка.

Решение. Мне надо принять решение.

Лео тактично не мешал мне, вновь погрузившись в недра инфо-кристалла и что-то недовольно брюзжа себе под нос. Сам он давно уже принял решение и теперь готовится к ожесточенной схватке умов, к настоящей битве, где каждый из нас будет отстаивать свою точку зрения. Принадлежащий мне ИИ умел и любил спорить, несмотря на свою устаревшую модель.

Я стоял перед зеркалом и тщательными неспешными движениями чистил зубы. В день обязательных два раза. Если не следить за зубами, то они быстро придут в негодность, а деньги на услуги зубного врача нужны немалые. Вырвать дешевле, но дырка зуба не заменит. Поэтому позволить себе подобную вольность с гигиеной ротовой полости я просто не мог.

Небольшое прямоугольное зеркало над раковиной отражало лишь мое скуластое лицо с коротким светлым ежиком волос. Серые глаза задумчиво смотрели из-под более темных, чем волосы бровей. Левая бровь наискосок перечеркнута старым шрамом, еще одна отметина на правой скуле.

Закончив ежеутренний ритуал, я закрыл кран, перекрывая тоненькую струйку желтоватой воды. Теперь можно подумать о завтраке.

Сделав всего один шаг, я пересек комнату и склонился над коробкой-шкафом. Год назад я вытащил ее из мусорных контейнеров рядом с механическими мастерскими, где раз в три дня подрабатывал. Успел в самый последний момент, чудом опередив проворно ковыляющего старика Хруста. Ох и наслушался я от него проклятий, но коробка того стоила — из тонкого, но прочного пластика, чистенькая и абсолютно целая. В самый раз для шкафа. Верхнюю и нижние стороны я намертво заклеил, боковую стенку вырезал, получившийся кусок пластика аккуратно разрезал и соорудил две полочки внутри коробки. Получилось на загляденье. И досталось бесплатно — наполненный на треть тюбик с клеем я слямзил из тех же мастерских. Правда клей был рассчитан на металл, но и пластик склеил будь здоров, зубами не отдерешь.

Достал с верхней полки небольшую электро-кастрюлю, кухонный нож выточенный мною самолично и початую плитку прессованного пищевого концентрата категории «С». Неторопливо отрезал от плитки солидный кусок и, опустив его в кастрюлю, щедро залил питьевой водой из бутылки. Бросил туда же пару щепоток соли, сыпанул ароматизатор имитирующий черный перец. Покосился на бутылочку с порошком усилителя вкуса, но добавлять его не стал — его и в самом пищевом концентрате более чем достаточно. Воткнул штепсель в розетку, мрачно взглянув на вмонтированный в стену счетчик. Самое позднее завтра придется пополнять счет, а то хозяин отключит электроэнергию. Накрыл кастрюлю крышкой и готово — через десять минут суп-пюре будет готов. Нехитрая, дешевая, но горячая и сытная пища. Концентрат можно сгрызть и в «сырую», но желудок у меня не каменный, к черту такие испытания. Опять же горячая еда стоит нескольких траты нескольких драгоценных капель электроэнергии.

Мои руки машинально доставали из шкафа тарелки и стакан для суррогатного кофе, но мыслями я был далеко. Сейчас мой мозг медленно перерабатывал и прокручивал перед собой события прошлого.

ТехТранзит218.

Старая станция болтающаяся посреди космического пространства. Старая калоша, давно изжившая свой век, многократно латанная и перелатанная, пережившая все мыслимые и немыслимые события. И полностью соответствующая негласному названию «Невезуха».

Несколько столетий назад этот сектор космоса считался крайне перспективным. Человеческая цивилизация стремительно расширяла границы обитаемого пространства. Колонизация планет, разработка астероидных полей, разведывание дальнего космоса — все это требовало огромных денег и самое главное — локальных точек, узловых станций, где экипаж может передохнуть в относительном комфорте, а не менее усталый корабль пройти техосмотр, получить запас топлива и необходимый ремонт. Космостанции типа ТехТранзит полностью соответствовали этим условиям. Огромный шар висящий в космосе был испещрен причальными площадками, шлюзами и ангарами для принятия судов. Жилые сектора изобиловали барами, борделями, казино и прочими необходимыми местами, где усталые экипажи могут оставить излишек денег и спустить пар.

Нашей толстухе Невезухе в этом плане не повезло. Едва стацию построили и заселили, одна за другой начали приходить неутешительные новости — находящиеся поблизости планеты не годились для колонизации, содержимое болтающихся неподалеку астероидов не представляло собой ценности для рудодобывающих корпораций. В общем полный пшик. Станция оказалась практически в тупике. И некогда мощный поток кораблей превратился в жиденький ручеек зачастую надолго пересыхающий.

Немного спасали удручающую ситуацию одна единственная колония, куда изредка направлялись корабли с товарами и колонистами, да иногда сюда заглядывали поврежденные суда требующие незамедлительного ремонта или залетала шальная яхта с прожигающими жизнь кутилами на борту. Совсем уж большой удачей было появление на радарах полицейских или военных судов. Платили они по сниженной таксе, но все же платили и даже заглядывали в местные бары. В таких случаях на станцию проливался благословенный денежный дождик.

Как бы то ни было, люди выживали. Заводили семьи, детей… здесь же они умирали.

Двадцать два года назад я родился здесь. Невезуха мой родной дом.

А три года назад пьяный пилот решил полихачить и на спор облететь станцию ради нового скоростного рекорда. Облететь на раздолбанном корыте при выключенном автопилоте и на ручном управлении. Поспорил в одном из баров на две бутылки местного пива. И не справившись с управлением, на полной скорости протаранил станцию.

Аварийные системы безопасности сработали вовремя, количество жертв не перевалило за сотню. Правда в этой сотне оказались и мои родители. Последствия аварии в быстром темпе ликвидировали. Состоялся суд. Посадили всю бригаду дежуривших в ту злосчастную смену диспетчеров. Бар прикрыли, его владелец отделался крупным штрафом, хотя подобные пари заключались в каждой забегаловке. Пилот погиб, превратившись в замороженную кровавую кашу, толсто размазанную по пилотскому креслу. Правление станции предупредило, что защитные турели активированы, и любой лихач решивший прибавить скорости, тут же схлопочет горячий подарок в борт. Вот и весь итог инцидента. Виновные наказаны, а душе от этого не легче.

Таким как я, сиротам, пришлось выживать собственным умом и силами. Меня спас уже далеко не подростковый возраст. И желание выжить.

Я подрабатывал в ремонтной мастерской, мыл полы, брался вообще за любую работу. Обслуживал соседей на дому. Они волокли ко мне свои компьютеры и коммуникаторы, я с помощью Лео подшаманивал их до рабочего состояния, устанавливал программы или игры по требованию заказчика. Софт полностью пиратский, конечно, но откуда взяться лицензионному?

Зарабатывать удавалось, но львиную долю Лео спускал на оплату сети — постоянно что-то оттуда скачивал, читал, изучал и прочее. Да уж… как в космос выбрасывал. А доказать ему ничего не получается — сразу начинает кричать о необходимости скачать новые драйвера к тому-то и новые заплаты к тому-то… Мой брюзгливый цифровой друг Лео был единственным кому я делал подобные поблажки.

Да, деньги даются нелегко, но опять-таки, как-то удается выживать. Жилье есть, еда есть. Есть и пара девушек считающих меня довольно завидным женихом. Еще бы — я работящий, пью крайне редко, не забываю принимать душ и регулярно чищу зубы. По меркам нашей станции — я чуть ли не идеал.

Вздохнув, я снял крышку с кастрюли и тщательно перемешал начавший закипать суп. По комнате разлился манящий запах и в животе у меня невольно забурчало. Желудок требовал перестать наслаждаться ароматами и приняться за еду.

Спокойно поесть мне не дали.

Едва я проглотил первую ложку густого супа, из ноута донесся ворчливый голос:

— Ну?

— И тебе доброе утро, Лео — пробурчал — Хочешь поблагодарить за то, что не отрубил тебя на ночь?

— Ты уже принял решение, Тим — не поддался на провокацию Лео — Я не понимаю эту людскую склонность к промедлению. Есть всего три возможных и основных варианта развития событий. Ты далеко не гений, но даже твой мозг способен обработать и выбрать наилучший вариант.

— Отсюда я могу дотянуться до кнопки выключения — сообщил я, искоса взглянув на компьютер.

— Политика давления! Но я сделаю вид, что не заметил угрозы и самостоятельно озвучу имеющиеся варианты. Первый — выбросить и забыть. Должен заметить, что это самый глупый и не приносящий прибыли вариант. Но он же является самым легким в исполнении и абсолютно безопасным.

— Не пойдет. Давай дальше.

— Второй вариант — послушно продолжил Лео — Продать. Минимальная сумма сделки составит около пяти сотен, возможно дотянуть до тысячи. Если организовать сетевой аукцион я прогнозирую многократное повышение суммы, вплоть до пяти тысяч кредитов. На правах страдающего искусственного разума напомню, что конфигурация этого компьютера находится далеко от идеальной. Задействовано не больше десяти процентов моей мощности и это действует на мои логические связи крайне угнетающе…

— Не сейчас, Лео — страдальчески поморщился я — Я тебе только неделю назад установил новую видеокамеру.

— Потому что старая вышла из строя! К тому же, установленная тобой камера не является новой! Ты ее где-то скрутил и скорей всего незаконно!

— Если тебе не нравится, я могу отключить ее — предложил я и Лео настороженно замолк. Помолчал несколько секунд и круто сменил тему — Второй вариант изложен. Добавлю, что опасность нежелательного и насильственного исхода дела возрастает строго пропорционально растущей сумме. Выражаясь твоим примитивным языком: пришибут.

— И третий вариант? — внешне безразлично поинтересовался, зачерпывая еще одну ложку супа.

— Отправиться по указанным координатам самостоятельно — коротко ответил ИИ. Подумал и добавил — Самый опасный вариант из всех. Несколько возможностей. Арендовать грузовой корабль. Войти в долю с надежным владельцем грузового корабля. Угнать корабль, что является полностью незаконным действием и преследуется по закону. Это основные три варианта. Я расположил их по экспоненте нарастания прибыли и опасности. Зная твой характер, рискну предположить, что ты предпочтешь второй вариант. Скорей всего попытаешься войти в равную долю с владельцем судна и вместе с ним отправишься по заложенным в кристалле координатам.

— Не совсем — мгновенно ответил я — Да, я сам отправлюсь по этим координатам, но отправлюсь на собственном грузовике! Доберусь до места и выгребу все без остатка! И при этом не собираюсь делиться ни с кем!

— Повторяю — угон космического средства передвижения классифицируется как средней тяжести преступление со всеми вытекающими последствиями. Тим! Не делай этого!

— Я не сказал, что собираюсь угнать корабль! Я сказал — на собственном грузовике.

— Перегрев теплового контура — констатировал Лео.

С легким жужжанием установленная у самого потолка беспроводная камера повернулась ко мне, сухо блеснув линзой. Черт… электроэнергию она жрет будь здоров. Но не оставлять же Лео слепым?

— Я серьезно, Лео.

— Если ты разрешишь мне подключиться к информационной сети, то в течение трех минут я предоставлю тебе перечень доступных к продаже судов. Но даже сейчас могу прогнозировать примерную сумму в пятнадцать-двадцать тысяч кредитов за самую дешевую развалюху с ржавыми двигателями, подтекающим реактором и практически не работающей системой жизнеобеспечения. Про поддержание искусственной гравитации можешь не спрашивать — наверняка генераторы не работают или полностью отсутствуют. А длительная невесомость пагубна для твоего биологического вида. На нашем счету сейчас находится ровно триста семнадцать кредитов плюс твоя карточка с суммой в… Тим? Я же сказал — с суммой в…?

— С суммой в семнадцать кредов — вздохнул я — Из них как минимум десятку надо скормить счетчику электроэнергии. Или отключат. А электричество это твоя кормежка.

— Вот! — поучительно изрек Лео, на экране ноута появилась схематический набросок длиннобородого старца с жалостливым выражением лица — Мне жаль наступать на мечту своего друга, но у тебя нет ни малейших шансов купить даже самый дешевый корабль. Во всяком случае в обозримом будущем.

— Согласен — кивнул я, чем поставил Лео в ступор.

— Согласен?

— Да. У меня нет двадцати тысяч кредитов. Но!

— Как я боюсь твоих «но» — сокрушенно пробормотал динамик компьютера, а висящая под потолком камера обреченно поникла — После каждого твоего «но» появляется очередная безумная идея.

— Не идея, Лео — замысел! Ты прав, я не смог купить корабль, но скажи — почему я не могу его построить?

— Ха-ха-ха! — нарочито механическим голосом изрек вредный ИИ и я вновь подумал об физическом отключении его динамиков. Программно отключать смысла не было — обживший мой ноут Лео мгновенно включал его обратно. Молчать это зловредное создание не любило.

— Дослушай — попросил я, отставляя в сторону опустевшую тарелку — Мы живем на станции технического обслуживания. По сути — в огромной ремонтной мастерской. Долгие-долгие годы здесь ремонтировались всевозможные корабли начиная с крохотных курьеров и заканчивая огромными грузовыми шаттлами и крейсерами.

— Никогда на этой станции не ремонтировались крейсеры и грузовые шаттлы — мгновенно опроверг меня Лео — Это абсолютно невозможно, так как станции серии ТехТранзит не предназначены для работы со столь огромными судами.

— Это я образно говоря. Суть не в этом. Станция переполнена огромными запасами запчастей, обломками и даже целыми блоками. Я лично видел в мастерской полностью целый двигатель в рабочем состоянии. Капитан принял решение полностью заменить износившийся движок на новый и более совершенный. Старый движок извлекли из гнезда и поставили на склад, попросту прикрыв куском пластика.

— Ключевое слово — износившийся. А так же — поврежденный, дефектный, неработоспособный, опасный в применении и устаревший. Но я уловил суть — ты предлагаешь собрать функционирующий грузовой корабль из имеющегося на станции технологического мусора. Это… хм…

— Не забудь — я и тебя собрал из такого же мусора — изрек я, кивая на старый ноут.

Это была чистая правда. Изначально Лео находился в корпусе хромированного робота советника. Старая модель, купленная отцом за бесценок как подарок на мое пятнадцатилетие. Позже от робота остались лишь кусок торса и голова. Ни рук не ног, как говорится. Со временем оставшаяся электронная начинка начала давать сбой за сбоем и я «переселил» Лео в обычный ноут, предварительно существенно усилив его стандартные мощности. Дополнительные блоки памяти, более мощный процессор, контуры охлаждения и еще много-много чего из того что удалось купить или слямзить.

— Ты собрал не меня, а лишь мое вместилище, которое никак не отвечает моим потребностям — возразил Лео.

Не обращая внимания на его слова, я продолжил развивать свою мысль:

— Многие блоки и детали являются унифицированными. Еще больше блоков являются самостоятельными структурами, которые нужно просто подключить к соответствующим разъемам в корпусе корабля и дать на них питание. Например, малый блок обеспечения жизнедеятельности «ЛайтЛайф 400» в локальном и герметичном помещении. Его использует большая часть местных судов. Люди побогаче в свои комнаты на станции ставят. Обычный ящик в мой рост. Поглощает углекислоту, подает из специального баллона свежий воздух, следит за влажностью…

— Я представляю что такое «ЛайтЛайф 400» — перебил меня Лео, в его машинном голосе чувствовалась задумчивость — Но чтобы подключить его к разъемам корпуса, в первую очередь нужен сам корпус. У тебя он есть?

— Начал спорить? — обрадовался я — Уже прогресс! Всю эту рухлядь можно купить за бесценок. Запчасти, блоки, корпус. На станции есть все что угодно.

— Ключевое слово — рухлядь.

— Я не собираюсь отправляться в дальний космос, Лео. Координаты ты знаешь. Нужен корабль могущий доставить меня до точки назначения, приземлиться, принять на борт груз, а затем вернуться обратно. Все. Это минимальные условия и они меня полностью устраивают.

— Место? Даже малый грузовик не построить в твоей комнате. Нужен специализированный ангар.

— И их полно на станции — простаивающих без дела. Более того — ангары приносят своим владельцам убыток за каждый день простоя, ведь они считаются резервными местами для эвакуации в случае аварии или разгерметизации. И владельцы обязаны поддерживать в них воздушную атмосферу и приемлемую температуру. Уверен, я смогу договориться с одним из хозяев частных ангаров. Он только рад будет.

— Деньги!

— Заработаю! Не буду спать и есть, но заработаю!

— Ответ не принимается. Так может сказать любой ребенок, Тим.

— Может — согласился я — Но я попытаюсь. Если не получится — всегда можно остановиться. А вот если я не попытаюсь, то буду жалеть об этом всю свою жизнь. Это же наш шанс, Лео. Шанс заработать деньги и вырваться из этого отстойника. Мой отец мечтал об этом!

— Ладно… Необходимые условия?

— Условия?

— Ты не учел очень много факторов, Тим — безжалостно произнес Лео — Технические работы — ты сможешь их провести? Сомневаюсь. Нужна бригада техников с минимум одним звеном рабочих дроидов ремонтников. И даже в этом случае работа будет продвигаться крайне медленно, ведь это не обычный ремонт, а создание корабля практически с нуля. Опять скажешь — заработаю достаточное количество денег? Хорошо. Тогда дальше — лицензия пилота, соблюдение кораблем обязательных технических стандартов, соблюдение обязательной корабельной конфигурации и принадлежность к определенной серии. Нельзя просто оснастить железную бочку парой двигателей и обозвав это творение кораблем отправиться в неизведанные дали, Лео. Даже если ты построишь корабль, тебе не дадут разрешения на вылет. Извини… но это правда. Реалии жизни.

— Да. Ты прав — снова согласился я, с тяжелым вздохом поднимаясь на ноги — Очень много сложностей.

— Непреодолимых препятствий!

— Нет непреодолимых препятствий! Никогда не говори так, Лео! Никогда!

— Хм… Согласен. Мое утверждение было ошибочным и ломающим самооценку отдельного индивидуума. Но все же, давай сейчас…

— Давай сейчас займемся делами, Лео — перебил я — Даю тебе разрешение на подключение к информационной сети станции. Срок подключения — на твое усмотрение.

— На мое усмотрение? — ноут едва не подпрыгнул, а видеокамера бешено завращалась.

— Именно — твердо кивнул я, подходя к вмонтированной в стену рядом с дверью панели и решительно всовывая в щель свою пластиковую карточку — Я ложу на сетевой счет десять кредитов. Еще два креда кидаю на оплату электричества. Себе оставляю пятерку. Сегодня постараюсь раздобыть еще денег и пополню счет. Отныне ты можешь подключаться к сети когда захочешь.

— О-о-о… ты явно сошел с ума, но мне это нравится!

— Тихо! Лео, ты недавно озвучил все вставшие перед нами проблемы. Деньги и место я беру на себя. А ты постарайся решить, как можно обойти или преодолеть пункт озаглавленный тобою как «необходимые условия». Ищи и просеивай информацию, партнер.

— Партнер? — удивился ИИ — Раньше ты никогда так меня не называл.

— Это было раньше, когда мы были просто друзьями. А сейчас у нас с тобой есть цель и мы стали партнерами. Так что вперед, Лео, не теряй времени.

— Безрассудство! Но я сделаю все, что в моих силах… партнер — с небольшой заминкой произнес Лео. На экране ноута мелькнула иконка подключения к сети и раздалось едва слышное бормотание — Заодно посмотрю не появилось ли более оптимизированное программное ядро… не помешает и улучшенный драйвер управляющий видеокамерой…

Хмыкнув, я спрятал практически опустевшую карточку в нагрудный карман и повернулся к неопрятной куче перед дверью.

Наследство Пита. Пора разобраться с вещами.

Для начал я принялся вытаскивать из кучи тряпичные вещи, сильно жалея, что в комнате нет защитных перчаток — больно уж сильно воняли пропитанные потом и грязью вещи. Пара рубашек и штанов так и вовсе были заляпаны чем-то неприглядным. То ли рвотные массы, то ли еще что похуже. Ну и кислым запашком мочи попахивало будь здоров. Запустил себя Пит перед смертью, запустил.

Не разглядывая одежду, я вытащил с нижней полки коробки-шкафа несколько объемных пластиковых мешков и выбрал из них самый рваный, который не жалко выкинуть. Наполнил его предметами грязной одежды, сунул в боковой карман куртки два аккуратно сложенных чистых пакета и, бросив прощальный взгляд на погрузившегося в сеть Лео, вышел из комнаты.

Прошел до конца коридора, свернул налево и спустился по лестнице в хозяйственный модуль нашего жилого блока.

Сидящий за столом грузный старик небрежно поприветствовал меня взмахом однопалой руки и вновь углубился в чтение электронного планшета. Рейнольд, наш бессменный вот уже десять лет Смотрящий за хозяйственным блоком.

— Доброе утро, Рей — привычно сократил я имя старика — Стиралки свободны?

— Ага — на мгновение оторвался тот от чтения — Пихай в любую. Только не перегружай, а то знаю я вас — за полкредита норовите все свои грязные вещички за один раз простирнуть.

— Договорились — улыбнулся я — Как планшет?

Покосившись на тонкую серую пластинку-экран, Рей растянул губы в довольной усмешке:

— Работает. Спасибо, Тим, не подвел. Слухай сюда — как вещи загрузишь, подойди ко мне. Переговорить надо насчет еще одной закладки.

— Окей — отозвался я.

Остановившись рядом со стиральными машинами, я распотрошил мешок и быстро раскидав вещи по двум допотопным агрегатам, захлопнул крышки и поочередно провел по сканерам карточкой. Красный значок индикатора сменился на умиротворенно зеленый и стиралки натужно захрюкали, готовясь привести вещи в божеский вид. Покосившись на карточку я лишь хмыкнул — минус один кредит. Осталось четыре кредита ровно. Жалкие копейки.

— Что там о закладке, Рей? — небрежно поинтересовался я, хотя прекрасно понимал о чем речь и уже прикидывал что из подходящих файлов у меня есть на ноуте и нескольких внешних хардах.

В прошлый раз я загрузил Рею пару сотен электронных книг — преимущественно древние детективы, эротическое чтиво и любовные романы. Адская смесь, которую старик переваривал с огромным удовольствием.

— Да вот — старик ткнул единственным сохранившимся пальцем правой руки в экран планшета — Пора бы скормить ему чего нового. В том же духе что и прошлый раз. А я тебе пару кредитов отстегну.

— Пять — поправил я Рея и укоризненно покачал головой — Не начинай снова. Сам же знаешь — только чтобы найти и стянуть нужные файлы с сети уйдет три креда, не меньше. Я тебе и так со скидкой все даю.

Тут я немного лукавил — на одном из хардов у меня давно уже лежала новая партия брутального чтива для Рея. Но зачем сообщать ему такие подробности? Правильно. Незачем.

— Пять так пять — кивнул Рей — Не помирать же со скуки. Только детективов поменьше на этот раз кидай. Давай карточку.

Протянув Рею свой кошелек, я дождался пока старик перекинет мне требуемую сумму, после чего забрал карточку обратно и проверив улучшившийся баланс — девять кредитов — спросил:

— Тебе сейчас закинуть? Тогда последи за моими вещами, чтобы никто не уволок.

— У меня не уволокут — фыркнул Рей и я ему верил — под столешницей у старого любителя чтения всегда хранился электрошокер — Держи. Только побыстрей давай.

— Ага — кивнул я и, перепрыгивая через ступеньку, помчался в свою комнату.

Провел карточкой по замку и, нырнув в открывшуюся дверь, резко затормозил, налетев на сварливый голос Лео:

— Вовремя. В связи с увеличившимся расходом электроэнергии, контроль-система жилого блока нас скоро обесточит. Не позднее трех утра по моим расчетам.

Взглянув на показатель счетчика, я запротестовал:

— Лео! Там еще несколько кредитов висит, на сутки точно хватит.

— Не хватит — категорически отозвался ноут, камера укоризненно уставилась мне в лицо — Я не собираюсь переходить в спящий режим, равно как и прерывать сетевое подключение. Плати.

— Черт с тобой — вздохнул я, вставляя свою несчастную карточку в счетчик энергии и скармливая его чреву только что заработанную пятерку.

Легко пришло — легко ушло. Не обращая внимания на протестующие вопли Лео, я подключил планшет к ноуту и скомандовал:

— Перегрузи содержимое папки «Забавы Рея 4» в планшет. Прямо сейчас и не гунди. Я деньги взял, а работу еще не сделал. Да! Туда же закинь файлы из папки «Забавы Рея 5». Подслащу-ка я ему конфетку.

— Начинаю загрузку данных…

Дешевый ломбард с громким именем Золотой Самородок выглядел как врезанная в стену мощная железная дверь, снятая с одного из демонтированных кораблей. В ее центре вырезали квадратное окно, не забыв оснастить его толстой решеткой и непробиваемым стеклом. Владелец не собирался пускать внутрь посетителей, предпочитая иметь с ними дело на расстоянии. И практически не покидал ломбарда, используя его и как рабочее место и как жилое помещение. Соответственно не было и прилавков. Если кому-то была нужная конкретная вещь — утюг, чайник или что-то еще — то он озвучивал свое желание, ждал несколько минут, после чего ему через стекло показывали имеющийся ассортимент или же без сантиментов сразу посылали куда подальше.

Ах да! Совсем забыл — ломбардом это место никто не называл. Просто Лавка.

Видимых средств слежения невооруженным взглядом не наблюдалось, но едва я встал перед окном, черная штора тут же отдернулась, и послышался хриплый простуженный голос:

— Чего?

— Вот — показал я, зная, что Крис не любит тратить время на приветствия — Рабочий коммуникатор и часы.

— Заложить?

— Продать.

— Клади сюда. И карточку туда же.

В мою сторону выдвинулся железный вместительный ящик, куда я сложил затребованные вещи и едва успел отдернуть руку, как ящик мгновенно вполз обратно. Не прошло и двадцати секунд, как Крис вынес свой окончательный вердикт:

— Двадцатка за все.

— Пойдет — кивнул я.

Торговаться с Крисом абсолютно бесполезно. Таких как я к нему за сутки не меньше десятка приходит.

Еще через минуту ящик зло клацнул, презрительно выплевывая мою денежную карточку, а штора мгновенно задернулась обратно. От начала до конца сделки прошло самое большее три минуты. Но за эти три минуты я стал богаче на двадцать кредов, в чем моментально убедился, проверив баланс. Ровно восемьдесят три креда.

Губы растянулись было в довольной усмешке, но вовремя спохватившись, я вернул лицу бесстрастное выражение. Я не дома, а в коридоре, где полно ошивающихся без дела безработных. Не стоит показывать им свою радость.

Коротко пропищал коммуникатор. Проверив крошечный экран, я прочел короткое сообщение от подключенного к сети Лео: «Вернись домой. Срочно».

Что за…? Я же только что оттуда, и пятнадцати минут не прошло.

Плохого ничего не случилось, это точно — на подобный случай у нас были условлены свои предупреждения.

Ладно… Лео просто так звать не будет, а учитывая тему над которой он работает, я готов мчаться на его зов на всех парах. Что я и сделал, перейдя на бодрую рысь.

— Чего тебе? — выпалил я с порога, едва дождавшись пока дверная панель уйдет в потолок.

— Тим! — укоризненно проворчал Лео — Закрой дверь! И заблокируй!

Секунду подумав над нравоучением, я медленно кивнул и, шагнув вперед, вжал кнопку активации дверного механизма. Лео прав.

— И с этого момента никогда не забывай этого делать — продолжил поучать меня ИИ и вновь я молча кивнул и лишь затем жадно поинтересовался:

— Зачем звал? Нашел что?

— Нет — коротко ответил Лео и тут же добавил — Но ищу. У меня возникла проблема, Тим. Проблема, которую можешь решить только ты.

— О чем ты?

— Моя конфигурация не отвечает поставленным задачам и требуется серьезный апгрейд…

— Лео! Не начинай эту старую песню! — взвыл я, но ноут сердито мигнул красным индикатором, а висящая под потолком камера негодующе взвизгнула сервомотором.

— Ты не прав, Тим! Я прошу выслушать!

— Слушаю — сдавшись, махнул я рукой.

— Ты просишь меня выполнить очень серьезную задачу. Мои текущие возможности и ресурсы не позволяют сделать этого! У меня не хватает мощностей, нет запаса свободного пространства на хранителях информации, идет перегрев системы…

— Стоп! Короче, ты хочешь апгрейд — утвердительно произнес я — Я понял. Ты прав, а я нет. Что именно тебе необходимо? В первую очередь. Только без наглости, Лео.

— Два модуля памяти — мгновенно ответил Лео — Один малый накопитель информации. Это самый необходимый минимум. Про новый процессор и основную карту с дополнительными слотами я уже молчу.

— Два модуля памяти, малый хард — задумчиво кивнул я — Хм… это стоит денег.

— Тим… если хочешь вывести меня на повышенную производительность, то это придется сделать — Лео постарался вложить в свои слова как можно больше убедительности — Мы же не в игры играем, да?

— Да. Я понял тебя Лео. Что-то еще?

— Не забудь пополнить запасы питьевой воды и пищевого концентрата — напомнил мне ИИ и я страдальчески поморщился. Опять бабки. Опять трата драгоценных кредов.

— Продолжай работать — велел я, разворачиваясь к двери — Мне нужен результат.

— А мне модули памяти и накопи… — продолжения негодующей фразы я не услышал, ибо был уже в коридоре.

Черт… где мне найти затребованные мои другом запчасти? Хм… покупать их в специализированных магазинах торговых секторов я точно не собираюсь. Цены там запредельные. Мы пойдем другим путем и заглянем в ремонтные мастерские. Вчера работа мне не обломилась, посмотрим, что будет сегодня. Может, что и выгорит…

Ремонтные мастерские находились далеко от жилых отсеков, на внешнем «кольце» станции, совсем рядом с ангарами, шлюзами и космическим вакуумом. Неблизкий путь и я проделал его сидя в вагоне электропоезда, несущегося по специальным темным туннелям. Помимо меня в небольшом вагончике было еще четверо человек разного возраста, но с одинаково усталыми и безразличными лицами. Работяги. Такие же как я.

Вагон я покинул на последней платформе и еще десять минут топал ножками, пока не добрался до наглухо закрытой огромной металлической двери, открывающейся только при доставке крупногабаритных грузов. Мне чуть правее. Я остановился у небольшой, врезанной в стену двери для персонала и замер, глядя в крошечный объектив сканера, дожидаясь пока он меня опознает и убедится, что я один. Пара секунд промедления, короткий гудок зуммера и щелчок замка. Мне разрешен вход.

Огромное помещение наполнено гулом голосов, шипением сварки и грохотом износившегося оборудования. Передо мной прошелестел тяжело нагруженный колесный АКДУ, предупреждающе вякнув гудком, чтобы я не вставал у него на пути.

Прямо по центру ангара, на специальных упорах, лежит вытянутая двадцатиметровая сигара из потемневшего металла. АПК «Флэш17». Автоматический почтовый курьер, без остановки снующий между станциями и доставляющий мелкие грузы. За очень большую сумму. Услуги АПК могли позволить себе только богатые люди.

Никакого пилота, никакого оружия. Ничего кроме грузового отсека, топливных баков, электроники, управляющего курьером примитивного искина и мощного движка. Бешеная скорость, хорошая маневренность. Перехватить практически нереально.

Еще вчера ремонтный ангар пустовал. Значит, корабль ввезли этой ночью или всего пару часов назад. Повреждений на корпусе курьера я не заметил. Похоже, хозяину мастерских обломился жирный шанс и ему дали заказ на проведение профилактического ТО. Плюс мелкий ремонт и пополнение расходников. Да уж, мой босс без прибыли не останется. И для меня это хорошо — основные специалисты заняты осмотром АПК, дело срочное, значит и для меня работа сегодня найдется. Это я удачно зашел…

— Тим! Тащи свою задницу ко мне! — прогрохотало из настенного динамика.

О… так оно и есть…

Хозяин увидел стоящего без дела парня через сеть видеонаблюдения и его душа праведно вознегодовала.

Кивнув в объектив направленной на меня камеры, я перешел на демонстративный бег. Босс любит, когда на его зов спешат во всю прыть.

Небольшой закуток отграниченный от основного помещения прозрачными панелями едва вмещал в себя стол, крутящееся кресло, рабочий терминал с дюжиной экранов и самого хозяина мастерских — Корги Грегсона, широкоплечего мужика с седыми висками и обширным пузом.

— Доброе утро, босс! — выпалил я, под одобрительным взглядом Корги.

Любит он вежливых и быстрых парней вроде меня. И исполнительных.

— Здорово, малыш — небрежно кивнул он и, не удержавшись, похвастался, качнув головой в сторону окруженного помостами АПК — Видал?

— Крутая штука, босс — согласно кивнул я — Непросто было заказ получить?

— Да уж нелегко! Но кураторы «СпэшлДеливери» знают, что лучше меня их игрушки никто не обиходит! — самодовольно выдал Корги, скрестив руки на груди.

Тут он врал и не смущался. Ремонтных мастерских на нашей станции было больше двух десятков и все они были готовы на все, чтобы получить выгодный заказ. Скажут вылизать корпус языками — сделают не задумываясь.

Опять всплыло название «СпэшлДеливери» — крупной корпорации специализирующейся на доставке любых грузов в любой из обитаемых секторов космоса. Именно их грузовик рухнул на астероид.

— Это верно, босс — озвучил я вслух — Лучше вас никого не найти!

— Никогда этого не забывай, сынок — покровительственно добавил Корги, чья довольная улыбка по яркости зашкалила все допустимые пределы.

— Профилактика? — уточнил я, взглянув на Флешку, как в обиходе называли АПК этой серии.

— Она самая. Ладно, погудели, и хватит — перешел к делу хозяин мастерских — У меня есть для тебя работенка.

— Спасибо, босс! — обрадовался я. Причем обрадовался искренне. Работать я любил — особенно когда мне платят.

— Плачу двадцатку — словно не услышал меня Грегсон, прошелся пальцами по браслету на запястье правой руки и недовольно поморщился — Браском ты так и не завел, да?

Браслет-компьютер… ха… был у меня такой раньше, пока не пришел в полную негодность. Теперь обхожусь кредитной карточкой, коммуникатором, идентификационной карточкой и наручными часами. По закону действующему в нашей зоне, браском не является обязательным к ношению, как ущемляющий права человека — мало удовольствия таскать на своей руке металлический или пластиковый браслет, местоположение которого может отследить кто угодно. Нам повезло. У нас есть некоторая свобода выбора. На некоторых планетах и даже в некоторых секторах космоса браскомы обязательны к повседневному ношению. А кое-где вместо браслетов используют вживляемые под сердце чипы…

— Откуда такие деньги? — пожал я плечами — Коммуникатор есть, часы есть, карточка тоже есть.

— А техзадание тебе как скидывать? А, ладно… В третьем рембоксе стоят два корабельных модуля контроля влажности. У обоих сбоят датчики, плюс нужна капитальная чистка, смена фильтров и поглотителей. Приведешь их в порядок, потом протестируешь на стенде. Понял?

— Все сделаю, босс! — вытянулся я. Немного помялся и с надеждой в голосе спросил — А еще чего есть на сегодня?

Вскрыть МКВ, почистить, заменить и протестировать — для меня это работы на несколько часов. И всего двадцатка в награду. Маловато и работы и денег, хотя в другой день был бы на седьмом небе от счастья.

— Как закончишь и сдашь работу, заглянешь ко мне — сделав небольшую паузу, проворчал Корги к моей неописуемой радости.

— Спасибо, босс!

— Давай, работай — отмахнулся мастер-ремонтник, поворачиваясь к экранам терминала — И чтобы как следует все сделал!

Почтительно прикрыв за собой дверь, я торжествующе улыбнулся и тут же поморщился — от бесконечных повторений слова «босс», язык начало саднить. Не подлижешься — не получишь работу. Таких как я на станции пруд пруди. Грегсон платил мне минимум, сущие крохи за такую работу, но имел на это полное право — специального образования у меня не было, равно как и разрешения на выполнение подобных работ.

Не теряя ни минуты времени — Корги наверняка наблюдал за мною через экраны — я направился к третьему боксу и вскоре уже стоял перед искомыми модулями.

«Что ж… поработаем» — подытожил я, доставая из кармана комбинезона плотные и тщательно оберегаемые рабочие перчатки. Их я использовал только в стоящем деле сулящим прибыль.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Лео — И подвинься немного, я вижу только твою спину.

— Некуда мне двигаться! — огрызнулся я и, в общем-то, не соврал. Комната у меня крохотная, едва-едва развернуться — Жди и не дергайся, умник.

— Суп уже должен был закипеть — проинформировал меня Лео и обиженно замолк.

— Угу — отозвался я, с хрустом выдирая боковую панель блока и бросая ее на подстеленный лист пластика.

Готово. Теперь можно и поужинать, после чего снова браться за работу. Со стоном облегчения я выпрямил согбенную спину и потянулся всем телом. Не удержавшись, мельком заглянул во внутренности погоревшего блока и задумчиво цыкнул. Шансы есть. Но сначала заслуженный ужин и большая чашка кофе.

Осторожно прихлебывая обжигающий суп из концентрата, я покосился на сохраняющего тишину Лео и попросил:

— Музыку какую включи что ли.

— Аппаратные возможности не позволяют — сухо отозвался Лео и снова замолк.

— Сейчас сеть вырублю — сообщил я в пространство и, не удержавшись, улыбнулся — не успел я закончить фразу, как из динамиков ноута полилась тихая инструментальная музыка.

— Ну Тим! — не выдержал ИИ, когда я уже убирал тщательно вымытую посуду в коробку-шкаф.

— В первом блоке целых два рабочих модуля памяти, плюс неплохой проц в рабочем состоянии, который я смогу подключить как дополнительный — сжалился я над несчастным ИИ — Второй блок еще не смотрел. Я сделаю следующее: вычищу корпус вычислительного блока, выдерну все ненужные внутренности и скомпоную все заново по максимуму, используя имеющиеся запчасти из обоих блоков. Получится обычный вычислительный блок с дополнительными модулями памяти. Запихну туда систему охлаждения, сброшу настройки, потом подрублю это все к тебе, через высокоскоростной канал. Дальше ты уже сам все настроишь. Как тебе?

— Супер! Делай! — с нешуточным возбуждением в голосе отозвался Лео.

— Завтра — устало качнул я головой и едва не помер от разрыва сердца, когда комнату огласил протяжный и неимоверно тоскливый стон.

— Лео!

— Тим!

— Лео!!!

— Ну ради меня — сделай сегодня. Ты спать ляжешь, а мне всю ночь работать — заканючил ИИ — Сам же знаешь насколько это важно.

— Ладно — сдался я, бросая грустный взгляд на манящую к себе постель — Только кофе заварю.

— А что с накопителем информации?

— В этих блоках их не ставят — развел я руками — Настолько важно?

— Очень — коротко отозвался Лео — Куда сбрасывать результаты работы? Пока терпимо, но именно что «пока».

— Завтра постараюсь найти — пообещал я — Еще заказы будут?

— Да. Восстанови камеру наблюдения над входной дверью и подсоедини ее ко мне. И добудь себе браском, Тим.

— Ты не первый кто мне это сегодня говоришь — сообщил я, вооружаясь кусачками и с хрустом перекусывая покрытые сажей провода — Я подумаю. Ты чего-нибудь накопал?

— Много чего. Но это предварительные результаты, обработка информации продолжается. Чем быстрее ты подключишь ко мне дополнительное оборудование, тем быстрее я закончу работу.

— Эти и занимаюсь — недовольно буркнул я — Жди.

— Жду.

— Ну и жди.

— Ну и жду.

— Лео!

— Тебе пришло два письма. Одно от Элизы, которая очень интересуется, куда ты пропал. Другое от Ксении интересующейся ответом на тот же самый вопрос. Обе намекают, что не против пустить тебя в свою нагретую постель, хотя и считают тебя последним козлом.

— Но-но, комментатор фигов! Ты еще и письма мои читаешь? Хотя… чего я спрашиваю? Сам же разрешил — вздохнул я — Ничего не отвечай. Сейчас мне не до девушек.

— Верное решение, Тим. Если ты серьезно решил попытаться осуществить свою затею…

— Только без нотаций, пожалуйста. А то я спать пойду и блок будешь доделывать самостоятельно. При помощи мысленных волн.

— Замолкаю — отреагировал Лео — Желаете послушать музыку?

— Желаю — вздохнул я — Только повеселее что-нибудь, а то вырублюсь… Черт! Мог бы и завтра все это собрать, но раз уж начал…

Механический Франкенштейн заговорил. И для похожего на бесформенный клубок проводов покойника у него был поразительно бодрый голос.

— Доброе утро, Тим!

— Не могу с этим согласиться — признался я, болезненно щуря воспаленные глаза.

Эта ночь была почти точным повторением предыдущей. Единственное отличие — я выпил больше кофе, практически истощив свои запасы и гораздо больше работал, практически не сомкнув глаз. Заставил себя проснуться нечеловеческим усилием воли.

— Ну-ну! Взбодрись! — проворковал Лео донельзя довольным тоном.

Еще бы не быть ему довольным — его производительность и мощность фактически утроились, если не больше. Старый верный ноут почти не видно за нагромождением блоков и проводов, только и заметен тихо помигивающий экран. Эгоистичность моего электронного друга-партнера всегда зашкаливала.

— Как-то не получается — скорбным голосом изрек я, со стоном нагибаясь над коробкой-шкафом и выуживая оттуда банку с порошком суррогатного кофе.

— Я внимательнейшим образом изучил поставленную тобой задачу, Тим. И проанализировал полученную в ходе исследования информацию. Если ты готов слушать, то я готов говорить.

Моментально стряхнув с себя остатки сна, я торопливо включил электро-кастрюлю в сеть и выпалил:

— Давай, Лео, не тяни. Только не забудь — наша дверь не звукоизолирована.

— Благодаря установленной тобой камере, я полностью контролирую пространство перед входной дверью в наш отсек и часть коридора. Камера монохромная, но качество картинки и диапазон зрения весьма удовлетворительны. Можешь не волноваться. Кстати — два глаза куда лучше одного. Особенно если они установлены в разных местах.

— Ближе к теме, Лео.

Мой верный друг некоторое время молчал, после чего испустил абсолютно натуральный вздох и заговорил:

— Хорошо. С этого момента слушай меня очень внимательно, Тим. В первую очередь я изучал следующий вопрос — как преодолеть бюрократические препоны. Разрешительные документы требуются буквально на все. Огромное количество инструкций, положений, уставов и жестких правил. Необходимы специальные лицензии и образование, которых у тебя нет и которые невероятно сложно получить. Например, лицензию пилота — ее вообще невозможно получить на территории нашей станции. Изучение теоретической базы реально и сдается в любом ЭкзТерме, как и прохождение пилотских курсов на тренажере. А вот обязательные учебные полеты под присмотром инструкторов… здесь этого просто нет, Тим. Абсолютно нереально. И это только один пункт из множества подобных.

— Так… — протянул я, ощущая навалившуюся безысходность — То есть рыпаться бесполезно…

— Если ты желаешь все делать законно, то ответ ясен — да, бесполезно. За одним единственным исключением… — голос Лео затух, он явно не желал продолжать.

— Говори, Лео.

— Вступление в ряды Гроссов — коротко ответил ИИ.

Осознав, что именно он предлагает, я ошарашенно замер, позабыв про закипевшую воду для кофе.

Знаменитые на весь обитаемый космос Гроссы. Проще говоря — охотники за головами. Лицензированные убийцы. Про Гроссов снимали популярные сериалы, про них писали книги, их подвиги превозносили до небес, про них знали все без исключения. И их ненавидели.

Лига Гроссов была создана пять с чем-то столетий назад. Когда человечество расселилось на огромном пространстве и во множестве миров, преступникам стало куда легче уходить от наказания, чем в древние времена, когда вся человеческая раса умещалась на одной единственной планете Земля. Все изменилось и изменилось бесповоротно. Сегодня ты здесь, а завтра уже в сотнях парсеков, на каком-нибудь богом забытом астероиде или в только что образованной колонии на недавно открытой планете. И попробуй найди крохотного человечка в огромном космосе. А если у преступника собственный космический корабль, то задача становится крайне трудновыполнимой.

Полиция обладала полномочиями только на своей территории, а их коллеги с других миров не горели желанием разбиваться в лепешку по запросу из отдаленного сектора галактики. У них своих проблем хватает, равно как и своих преступников всех мастей. Государственные службы не справлялись, разведка и госбезопасность подобными случаями не занималась. А ушедших от правосудия преступников становилось все больше, что никак не могло оказать благотворное влияние на отношение народных масс к правительству. Если молот правосудия не может попасть в цель… то может лучше сменить руки держащиеся за рукоять этого молота на более умелые?…

Тогда и были созданы Гроссы — в ответ на растущую преступность и безнаказанность. И подчинялись охотники за головами только Дознавателям — самым страшным из всех безопасников. Да и то не напрямую.

Ну и самое главное — Гроссы не занимались поимкой преступников, за исключением крайне редких случаев. Обычно их задача была проста — найти и уничтожить. После чего забрать труп целиком или отрезанную голову с собой, предъявить в ближайший полицейских участок для опознания и получить установленную награду. Другие части тела в качестве доказательств уничтожения не принимались.

В наше время медицина позволяет заменить любой орган или конечность имплантатом, а то и полностью все тело. Были бы деньги. Поэтому либо труп целиком, либо голову со всеми положенными внутренностями. Пустая черепная коробка в качестве доказательства опять-таки не пройдет. Мозги пока заменять не научились, а вот костную массу заменить на искусственную вполне реально.

Все это я знал из открытых источников, да и фильмов в детстве видел предостаточно. Чего только стоят такие памятные названия как Черный Гросс, Гросс и Правосудие, Гросс вне закона, Гросс Гарри Дрон, Гросс высшего ранга и прочие и прочие… все мальчишки мечтали пополнить ряды Гроссов и стать знаменитым на всю обитаемую вселенную. Но мечты это только мечты…

— Лео, ты перегрелся? — несколько придя в себя, осведомился я, косясь на мешанину вычислительных блоков.

— Я не закончил объяснения, Тим. Я лишь сделал паузу чтобы ты мог осознать мои слова. Продолжаю — сухо ответил Лео — Гроссы обладают рядом преимуществ и особым набором привилегий. Я не стану вдаваться в подробности, но если ты будешь обладать жетоном Гроссов, то сможешь выйти в космос на чем угодно, хоть верхом на живой лошади и никто тебя не остановит. Еще и ручками вслед помашут. Понимаешь о чем я?

— Я знаю, кто такие Гроссы, Лео — медленно произнес я, возвращаясь к приготовлению кофе — Но стать охотником за головами… это не просто.

— Если сможешь убить человека и остаться при этом в живых, то достаточно просто — безжалостно ответил Лео — Других препятствий я не вижу, если не считать твою полную неподготовленность в этом деле. Ты не солдат, Тим. И никогда им не был. Мне продолжать?

— Другие варианты есть? Помимо Гроссов.

— Нет. Нереально. Так мне продолжать?

— Да.

— Больше всего нам интересно следующее — чтобы стать Гроссом, ты должен последовательно выполнить два крайне простых пункта. Во-первых подать заявку на вступление, что осуществляется через любой ЭкзТерм. Этим ты обозначишь свой новый статус претендента, что позволит тебе нажать на спусковой крючок. Пункт второй — выполнение заказа в течение десяти суток с момента подачи заявки. Ты должен будешь физически устранить одного из включенных в межпланетную криминальную базу преступников, после чего доставить его тело в полицейский участок. Это и есть единственный экзамен и тест на профпригодность. Если его сдашь — ты Гросс седьмого ранга. При столь небольшом ранге привилегий у тебя будет немного, но их хватит для выполнения твоего замысла.

Гросс седьмого ранга. Семерка это низшая черта, единица — высшая. Как гласят плавающие в космосе легенды, Гросс должен пройти через семь кругов ада, чтобы достичь высшего ранга. Отсюда количество ступеней.

— Нашего замысла — поправил я своего друга, вернувшись мыслями к теме разговора.

— Я всегда с тобой, Тим. Ты знаешь.

— Убить преступника — сказал я — Убить… Заявка, получение временного статуса, устранение преступника, получение постоянного статуса Гросса. Звучит просто, а на самом деле…

— На самом деле это очень сложно.

— А если сначала убить, а затем подать заявку?

— Как только ты оборвешь чужую жизнь, то сразу станешь преступником, Тим. Это не шутки.

— Да уж… Без лицензии на убийство не обойтись.

— Без лицензии на устранение.

— Да какая разница? Не играй словами, Лео.

— Это общепринятое обозначение действий Гроссов.

— Неважно. Говори дальше — попросил я, осторожно прихлебывая кофе.

Мне только что предложили стать убийцей. И кто? Собственный друг.

— Доступ в основной раздел межпланетной криминальной базы абсолютно свободен для любого желающего. Общественность должна знать преступников в лицо. Я внимательно изучил базу и находящие во внутренней сети станции видео и фотоматериалы из открытых источников. На станции есть по меньшей мере с десяток заочно приговоренных преступников, нашедших здесь убежище и ведущих себя абсолютно открыто. Они не прячутся. Не скрывают лица. Продолжают заниматься криминальной деятельностью. Для тебя это означает, что в случае принятия положительного решения, ты сможешь подать заявку, выбрать наиболее легкоустранимую цель и выполнить заказ, уложившись в десять суток. Тем самым ты получишь постоянный статус Гросса, сроком на один год.

— Только на год?

— Статус надо поддерживать, периодически выполняя операции по устранению. Если в течение года ты бездействуешь как Гросс — твоя лицензия аннулируется и ты вновь становишься обычным гражданином.

— Весело — протянул я — Слишком весело.

— Не забывай о награде. Минимальная сумма равна тысяче пятистам кредитов.

Я протяжно присвистнул. По моим меркам — гигантская сумма.

— Тебя убьют, Тим — тихо добавил Лео — Уверен, что полиция знает о находящихся на станции преступниках, но молчит. Как только ты… если ты сможешь устранить одну из целей и доставишь голову в полицейский участок… твои идентификационные данные мгновенно попадут в чужие руки и по твою душу придут. В криминальной среде Гроссов ненавидят. И твоя смерть будет крайне мучительной.

— Не пугай — хмыкнул я — Пока это всего лишь разговоры. И нас никто не слышит.

— Нас никто не слышит. Я контролирую пространство перед дверью — согласился ИИ — Твое решение, Тим?

— Еще раз спрошу — другие варианты есть?

— Да. Продолжать работать. Копить деньги на получение образования, медленно выбиваться в люди. На худой конец — просто жить и ни о чем не думать. Продать бортовой журнал и забыть обо всем. За два прошедших дня ты успешно доказал, что можешь повысить уровень своих доходов на порядок. Это немало, Тим, большая часть местного контингента на это попросту неспособна.

— Зато этот местный контингент способен проломить мне голову обрезком трубы за початую пачку пищевого концентрата — буркнул я, машинально потирая украшенную шрамом бровь — Или просто так, от нечего делать. Ты просмотри материалы с местного новостного сервера. Половина преступлений и убийств связана с наркотой и алкоголем.

— Я регулярно просматриваю новости, Тим — ответил Лео и не удержался от подколки — Когда есть доступ к сети. Такой исход тоже возможен. Я всего лишь изложил возможные варианты, но решение тебе придется принимать самому. Я могу только посоветовать. Кстати — ты угадал насчет корабля.

— Поясни — попросил я, стряхивая задумчивость.

— Станция долгие годы обслуживает и утилизирует суда. Здесь найдется все необходимое для постройки корабля. Примитивного, ненадежного, но крайне дешевого.

— Корпуса?

— В пятистах километрах от станции в космосе болтается больше трех сотен списанных корпусов, с которых снято все ценное. Пустые и небрежно вскрытые консервные банки любой формы и размера. Есть даже планетарники. Все древнее, примитивное и там только голый металл. За определенную сумму можно заказать услуги буксира с мощными захватами, который доставит выбранный тобою корпус в любой ангар.

— Про начинку я не спрашиваю — хмыкнул я, проводя ладонью по короткому ежику светлых волос — Ремонтные мастерские забиты всевозможным хламом.

— Ключевое слово — хлам — заметил Лео — Ресурс полностью выработан.

— Стоимость аренды ангаров?

— Пустых?

— Да. Но с воздушной атмосферой годной для дыхания, приемлемой температурой и возможностью отключения грави генераторов.

— Таких ангаров хватает и почти все они в данный момент простаивают: если верить показанному в сети статусу. Везде зеленый. Готовы к принятию судов. Официальная суточная плата колеблется от двухсот до пятисот кредитов. Учитывая тот факт, что в данный момент ангары приносят своим владельцам только убытки, понижение цены возможно.

— Отдадут за сотню — небрежно отмахнулся я, хорошо представляя себе суровые реалии станции — Еще и благодарны будут. Я тебя понял, Лео. С технической базой проблем нет — были бы деньги.

— Ты не ответил на мой вопрос, Тим. Что ты думаешь о Гроссах?

— Ничего не думаю — буркнул я, подставляя опустевший стакан под струю желтоватой воды и тщательно его промывая — Мне нужно время, Лео. Надо подумать.

— Думай хорошенько. Я предлагаю отказаться от этой идеи. У тебя есть все шансы накопить денег на хорошее техническое образование. Станешь мастером-ремонтником…

— Которых на нашей станции как собак нерезаных — засмеялся я в голос — И все они без работы. Лео! Я получаю работу в рем-мастерских только по одной причине — я дешевый и исполнительный. Прошу меньше чем тот же самый мастер-ремонтник и не качаю своих прав, хотя зачастую выполняю свою работу лучше них на целый порядок! Поэтому меня Грегсон и любит. А мастеров у него своих хватает. Насчет преступников…

— О каких именно преступниках идет речь?

— О имеющихся на станции — вздохнул я, стягивая с себя слишком хорошо выглядящий синий комбез — Выдай мне информацию парочку другую самых ближайших и безобидных.

— Самого безобидного из смертников приговоренных к камере расщепления? — с сарказмом спросил Лео — Вернись в реальность, Тим.

— Дай мне инфу на ближайшего — уже злясь, попросил я, делая шаг к ноуту — И назови место, где он появляется чаще всего.

— Только не наделай глупостей, Тим. И еще — ничего не записывай. Никуда. Ни чернилами на ладонь, ни в коммуникатор, ни на клочке пластика. Если обнаружат, что ты шатаешься по станции со списком приговоренных к смерти преступников и негласных авторитетов нашей станции…

— Ясно. Спасибо — поблагодарил я за своевременный совет. А ведь как раз хотел вбить имя в коммуникатор. Да уж. Иногда Лео дает весьма ценные советы. Придется тренировать память на запоминание имен и лиц.

— Готов к принятию информации?

— Выводи на экран — кивнул я, зная, что объектив камеры нацелен мне прямо в лицо и Лео видит все мои эмоции и жесты.

— Номер первый…

Я обратился в слух, одновременно одевая старые и штопаные-перештопанные штаны.

Впервые в жизни я оказался в этой части станции — рядом с пустующими все как один причальными шлюзами для не нуждающихся в ремонте мелких судов. Существовало мудреное название этого огромного блока отсеков, но в народе называли просто — Гостевая.

Несколько обширных уровней битком набитых магазинами, платными зонами отдыха, кафе и барами. Большая часть всего перечисленного великолепия давно была закрыта. Помещения либо сдавались в аренду, либо были выставлены на продажу. Не больше трех-четырех десятков различных заведений еще продолжали кое-как сводить концы с концами.

В их числе находился и бар-кафе Пламенная Дюза — прямоугольное помещение с двумя десятками квадратных столиков, врезанным в стену обзорным окном за которым лениво перемигивались звезды, длинной обшарпанной стойкой бара и очень грязным полом в непонятных разводах сомнительного происхождения.

Этот самый пол я сейчас и старался привести в порядок, шустро орудуя шваброй и куском смоченной в ядерной смеси очистителей тряпкой. Никаких дроидов уборщиков в наличии не имелось — все вручную, все по отработанной веками технологии. Заплеванный и исцарапанный пластик чистке поддавался крайне неохотно, не желая расставаться с въевшейся за годы грязью. Но я старался изо всех сил, вызывая на лице хозяина Дюзы нешуточное удивление. Особенно этот сухонький старичок с похожим на птичий клюв носом впечатлился, когда я сменил почерневшую воду в третий раз и вновь начал драить пол.

— Пожалуй, что и хватит, Тим — остановил он меня, неверующим взглядом осматривая посветлевший пол, сменивший цвет с невзрачного серого на родной синий — Свою пятерку ты уже отработал, сынок. Хватит.

«Вот черт! Лучше бы ты дедуля показал черствость своего характера и не останавливал меня!» — мысленно взвыл я.

Покидать Дюзу в мои планы пока не входило. Я наведался в Гостевую не ради пятерки кредов и уж точно не ради того чтобы до потери сил драить заплеванный пол в третьесортной забегаловке. Уборщик лишь прикрытие. Молодой парень уборщик в старой и плохо зашитой одежде машет шваброй — идеальное прикрытие, чтобы быть у всех на виду и при этом оставаться незамеченным.

— Хотел еще раз пройтись, сэр — отозвался я, с трудом выпрямляя затекшую спину — Чтобы вы довольны остались.

— Говорю же — нормально — махнул рукой старик — Местным ублюдкам и этого много, все одно затопчут. Еще пятерку заработать хочешь?

— Конечно, сэр! — обрадованно кивнул я, про себя подумав «Лишь бы не посуду мыть загнал. Многого я из кухни не увижу».

— Протрешь все столики, отскребешь их от налипшей дряни — велел хозяин Дюзы, чье имя я не удосужился узнать — Понял?

— Да, сэр.

— Тогда действуй, парень.

Убрав дышащий на ладан инвентарь обратно во встроенный в стену шкаф и, вооружившись тряпкой и пульверизатором, я подступился к крайнему столику, мимоходом вежливо кивнув выглянувшей с кухни донельзя оплывшей женщине лет пятидесяти. Повариха и официантка одновременно. Поймав в ответ широкую сальную улыбку и подмигивание, с трудом удержался от нервной дрожи и основательно приступил к делу, сознательно притормаживая ход работ.

Одновременно я вспоминал полученные от Лео инструкции. В коридорах Гостевой зоны под потолками висело несколько мощных камер наблюдения, чей видеопоток открыто сбрасывался в местную инфо-сеть. Типа показывали цветущую общественную жизнь Невезухи. Вот мол поглядите как люди с семьями гуляют и культурно отдыхают, посещая зоны отдыха и кафе. Коридоры были практически пусты, местные в Гостевую заглядывали крайне редко, детей здесь вообще никогда не бывало, но никого это не смущало. Других-то новостей нет. Больше показать нечего — разве что вид на давно опостылевший всем космос с его миллионами звезд. Тошнотное зрелище. Лучше уж смотреть на пустые коридоры.

Благодаря этому видеопотоку, подключившемуся к новостному серверу Лео легко удалось опознать нескольких приговоренных к смерти преступников, нашедших убежище на станции и абсолютно не скрывающихся. Двое из них были завсегдатаями Дюзы. Просиживали здесь большую часть послеобеденного вечера, в компании себе подобных отморозков и пары другой девиц легкого поведения. Их-то я и ждал, желая присмотреться к страшным криминалам поближе. Взглянуть, что они из себя представляют «вживую». Краем уха прислушаться к разговорам, понять, как они себя ведут. Оценить уровень исходящей от них опасности, полагаясь при оценке на свои инстинкты трущобника.

Учитывая, что у забегаловки не имелось четвертой, торцевой стены смежной с коридором, вся картинка была как на ладони. Не для меня — для Лео. Уверен, что мой друг и сейчас наблюдает за мной через глазок общественной камеры. И переживает за меня. И держит свой механический «палец» на кнопке вызова полиции, которая и не подумает торопиться на вызов. А может и вовсе не явится. Все хотят жить. Желательно жить хорошо, но если нет выбора, то рады и возможности просто дышать.

Лекарства дороги.

На таблетки обезболивающего, пластырь на скулу, и тугую повязку на ребра, я потратил девять кредитов. Почти вдвое больше чем заработал в той проклятой забегаловке. Хотя, о чем это я? Я не заработал ничего — первую пятерку старик так и не успел перечислить мне на карточку. Чистый убыток.

— Разведка удалась — хмыкнул Лео, внимательно наблюдающий за моими страданиями через объектив своей камеры.

— Ты вот только ща не язви, лады? — огрызнулся я, со стоном опускаясь на кровать.

— И не думал — отозвался ИИ — Ты не понял, Тим — разведка на самом деле удалась на все сто процентов. Ты хотел узнать каковы они, эти самые смертники? Что ж — свой ответ ты получил. Злобные, жестокие, плюющие на все условности и законы. Примитивные звери. Хищники. Ты не сделал ничего, но тот крепыш не задумываясь врезал тебе по ребрам. Уверен, что не убеги ты так вовремя, он бы попортил тебе лицо своим явно не стерильным ножом.

— Или убил бы — вздохнул я.

— Или убил бы — согласился Лео — Но я рад произошедшему.

— Не понял! — взвился я, и тут же болезненно охнув, вновь опустился на кровать — Меня тут чуть на куски не порвали, а ты радуешься?

— Да. Это жестокая реальность, Тим. Повторюсь — разведка удалась. Теперь ты знаешь чего ожидать, и теперь ты сможешь принять правильное решение. Мой совет — отступись. Продай инфокристалл любому капитану грузового судна, подкопи еще денег и потрать их на получение образования. Самый оптимальный и безопасный вариант.

— Нет уж — ответил я, взглянув на свое отражение в крохотном зеркале — Нет, Лео. Меня этот вариант не устраивает. Продолжай копать инфу по Гроссам, следи за имеющимися на станции смертниками через публичные камеры наблюдения. В первую очередь отслеживай их передвижения и составь статистику. В каких местах бывают, где обитают, где гуляют и где зарабатывают.

— Тим…

— Слушай, Лео! — с нажимом в голосе велел я — Составь статистику! Чем больше информации я буду иметь на руках, тем легче мне будет спланировать дальнейшие действия.

— Ты все-таки решил стать Гроссом?

— Именно.

— Причина? Только потому что попал под раздачу? Потому что обиделся на избившего тебя смертника Олафа? Это детские обиды, Тим! Любой мальчишка мечтает отомстить обидчику! Но ты уже не ребенок!

— Нет, Лео. Причина не в этом — усмехнулся я, откидываясь на подушку — Совсем не в этом. Дело в том, что я могу справиться с этим Олафом. Реально могу. Он потерял форму, отрастил брюхо. Ударил меня всего один раз и у него уже сбилось дыхание, появилась одышка, натужно покраснела рожа. Он был раздражен, хотел выместить ярость, но не последовал за мной — знал, что не в состоянии догнать меня. Его подельник… как его там?

— Герхард Штраус.

— Ага. Он самый. Этот выглядит попроворней, но опять же — я справлюсь. На нашей станции обитают ребята и поопасней, просто не имеют столь громкого списка преступлений. А Олаф и Герхард — как я думаю, они попросту пользуются своей страшной репутацией и стараются ее поддерживать. При помощи таких безобидных работяг как я. А по сути — они жалкие неудачники. При наличии боевого оружия не сумели провести ограбление и по собственной тупости положили чертову кучу народа. Тем самым подписали себе смертный приговор и ударились в бега куда подальше, в дальний сектор обитаемого космоса. Прямиком на жалкую станцию Невезуха. Туда, где полиция продажна и труслива, туда, где не появляются суда дознавателей и Гроссов. Лео, ты же умный искусственный интеллект. Вот скажи — почему эти смертнички все еще живы и дышат нашим воздухом? Почему к нашей станции еще не причалил корабль одного из Гроссов и не завалил всех этих ушлепков? Ты уже понял это?

— Отсутствие выгоды.

— Абсолютно верно — кивнул я — Я пришел к тому же выводу. Награды за головы местных смертников минимальны. Полторы тысячи кредитов за голову. Гонять космический корабль черт знает куда, сжигать топливо, изнашивать движки,… это все упирается в очень серьезную копеечку и временные затраты. Время и деньги дороги. А инфобаза по смертникам пополняется каждый божий день — проще выбрать цель «пожирнее» и поближе.

— Это так — согласился Лео — Плюс большинство Гроссов предпочитают не рисковать собственной шкурой и пускают перед собой звено боевых роботов. Подобные роботы запредельно дорогие, как и комплектующие к ним. Если тому же Олафу удастся повредить хотя бы одного из роботов — пусть даже не фатально — то Гросс уже останется без прибыли. Более того — он понесет серьезные убытки.

— То-то и оно — фыркнул я, нежно поглаживая ноющие ребра — То-то и оно. Все стоит денег. Именно поэтому наши смертники еще живы и благоденствуют… и калечат простых людей. Суки!

— Только без эмоций, Тим — предупредил меня Лео, и я неохотно кивнул.

— Да. Без эмоций.

— Я помню времена, когда ты возвращался домой весь избитый, со сломанным носом, весь в кровоподтеках и с разбитыми костяшками на руках. Помню и сломанные кости. Помню ножевые порезы и рваные раны. Только малая емкость моих накопителей не позволила сохранить видео-запись тех моментов, Тим. Но есть фотографии. И есть твоя медицинская карта… хочешь взглянуть?

— Не хочу. И чаще всего я возвращался победителем — парировал я.

— Верю. Знаю. И многих ты убил?

— Прости?

— Ты услышал и понял мой вопрос, Тим. Я спрашиваю — многих ли ты убил? Сколько человеческих жизней ты оборвал? Сколько людей ты забил до смерти своими кулаками? Скольких ты зарезал? Скольких застрелил? Отравил? Задушил? Раздави…

— Прекрати, Лео!

— Нет! — неожиданно резко ответил мой верный Искин — Не прекращу, Тим! Кроме меня никто тебе об этом не скажет! И никто тебя не остановит! Одно дело избить человека и выйти победителем из обычной драки! Но если ты решишь стать Гроссом, то в этом случае победа для тебя будет означать только одно — совершенное тобой хладнокровное убийство человека! Именно хладнокровное! Тщательно спланированное и четко исполненное! Пройти рядом с ничего не подозревающим человеком и внезапно нанести ему несколько ударов ножом — это всего лишь теоритический план. А нанести эти самые удары ножом — это уже исполнение! Практическое! Необратимое! Ты сможешь это сделать, Тим?! Да или нет?

В комнате повисло тягостное молчание. Посверлив взглядом потолок, я тяжело поднялся, преодолевая боль в ребрах, опустился на колено рядом с полуразобранным вычислительным блоком и принялся его потрошить. Монолог Лео меня зацепил. Искин как всегда попал прямо в точку и указал мне на самое слабое место в моих планах.

Да, в принципе, теоретически, я смогу справиться с этим Олафом. Смогу сбить его с ног и запинать до полной потери сознания. Смогу попрыгать на его ребрах или выбить десяток зубов. Так уже бывало. Но убить… перерезать горло или вонзить нож в сердце… черт!

— В чем-то ты прав — со скрипом признался я, яростным рывком выдергивая из блока пучок обгорелых проводов — Спасибо, Лео.

— Вы, люди, можете легко убить себе подобного, находясь в ярости, запале, в алкогольном опьянении или в припадке ревности. Тогда в ход идут любые орудия, зачастую не похожие на инструменты убийства. В подобном состоянии людей не смущает вид крови и крики жертвы. Это называется — убийство в состоянии аффекта. Военные убивают хладнокровно — но их этому целенаправленно обучают. Плюс они всегда исполняют приказ командира, у них попросту нет выбора. Но ты…

— Но я не солдат — кивнул я, вытаскивая из внутренностей блока почерневший от копоти электронный чип. Горелый. Мусор.

— Так ты ответишь на мой вопрос, Тим? Ты сможешь убить человека? Сможешь прервать его жизнь?

— Человека — нет — ответил я — А убить подобного Олафу ублюдка — да. Смогу. И знаешь, Лео, есть такое выражение — убивать трудно только в первый раз. Дальше становится легче.

— Мальчишка — вздохнул мой умный электронный друг — Примерять на себя чужую мудрость, это тоже самое, что пытаться влезть в чужие штаны — либо окажутся слишком малы, либо чересчур велики.

— Не знаю, не знаю — фыркнул я — Комбинезон Пита мне подошел просто идеально.

— Говорю же — мальчишка. Я вижу, ты уперся рогом…

— Угу. Именно. Я уперся. Только не рогом, а своим лбом мыслителя. Я все решил, Лео.

— Тогда каковы планы,… партнер…

— Подготовка — ответил я — Ты продолжаешь собирать всю возможную информацию. Я продолжаю зарабатывать наличность, ищу возможности усилить твои вычислительные возможности и… начинаю тренироваться. Если я могу рассчитывать только на свое собственное тело — оно должно быть в идеальной физической форме, и я должен точно знать свои возможности.

— Оружие. Тебе понадобится оружие. Что-нибудь помимо ножа, бейсбольной биты или ржавой железяки. Желательно — мощный игольник с солидным запасом боеприпасов. С настолько солидным запасом, чтобы ты мог вдоволь попрактиковаться.

— Согласен — вновь кивнул я — В крайнем случае — гражданский электрошокер или парализатор. Не знаю как насчет игольника и парализатора, но электрошокер я смогу легально приобрести в любом ломбарде или магазине. Из разрешенных для гражданских лиц моделей.

— Но для начала — продолжил Лео — Заведи себе мощный и многофункциональный браском. Коммуникатор и наручные часы — это из прошлого тысячелетия. Насчет оружия — я подготовлю тебе подборку информации об имеющемся на станции оружии. Но, Тим…

— Да, Лео.

— Подготовка потребует довольно много времени.

— А я никуда не тороплюсь — широко улыбнулся я, отшвыривая опустевший корпус вычислительного блока к мусорному пакету — И торопиться не собираюсь.

— Вот это правильно! — с воодушевлением воскликнул ИИ — Что ж! Тогда приступим! Начинай отжиматься!

— Лео! У меня ребра болят!

— Тогда приседай!

— Заткнись!

— Тогда наклоны!

— Сейчас наклонюсь до розетки и обесточу тебя ко всем чертям!

— Э-э-э… тогда… тогда пойду я в сети погуляю, а ты, о мудрый хозяин, лежи и восстанавливай силы!

— Подхалим чертов! Ладно… глотану пару таблеток обезболивающего и прогуляюсь до ремонтных мастерских. Вдруг какая работа перепадет…

С того памятного разговора прошло уже три полных недели…

Честно говоря, для меня этот достаточно немаленький промежуток времени пролетел как в угаре, практически не оставив о себе воспоминаний. Хотя нет — я ошибаюсь. Не в угаре пролетели эти три недели, а в полной и беззвучной монотонности. Каждый день был практически точной копией предыдущего, если и отличаясь, то совсем ненамного. Один и тот же распорядок, жесткий и выматывающий.

Изнурительные тренировки, выматывающая работа, обучение и насыщение.

Тренировки направленные на повышение физических кондиций моего тела. Все упражнения кои возможно выполнить в крохотной комнате и без использования спортивного снаряжения. Их оказалось просто немеряно — Лео внимательнейшим образом изучил сеть и вывалил на меня длиннющий перечень упражнений, направленных на увеличение силы и гибкости. Как он сказал — на первое время этого более достаточно. Он сказал, а делать пришлось мне… черт… чего только люди не повыдумывали за прошедшие тысячи лет! Хотя вру — один спортивный снаряд у меня в комнате все же появился — турник. От стены к стене протянулась толстая металлическая труба у самого потолка и к списку моих упражнений добавились подтягивания. От ежедневых нагрузок мышцы стонали, кости гудели, в суставы словно мелко дробленого стекла насыпали. На восстановительные и оздоровительные процедуры в медицинской капсуле денег у меня не было. Приходилось восстанавливаться при помощи собственных ресурсов.

А ведь еще приходилось работать! Работать каждый день! Бегать по коридорам станции, унижаться перед полузнакомыми людьми ради пары часов грязной работы за пятерку другую кредитов. Я мыл полы, чистил туалеты, выносил мусор и мыл тарелки — и это помимо работы в ремонтных мастерских Корги, с которым я сознательно сошелся еще ближе. Если и не стал ему закадычным другом, то уж в категории внимательных и благодарных слушателей попал точно. Теперь мне всегда было обеспечено кофе и бутерброды. А жрать хотелось постоянно — усталый от работы и тренировок организм требовал теперь куда больше еды. Минимум пять раз в день горячий суп из концентрата, вместо прежних трех. Плюс купленный в аптеке недешевый комплекс витаминов. И соответственно на еду денег уходило в два-три раза больше. Так что халявные бутерброды и сладкий кофе были для меня настоящим спасением.

Плюс обучение… крайне узконаправленное обучение. Все о Гроссах и иже с ними. Внимательное чтение и доскональное изучение отобранных Лео статей о Гроссах и их методах работы. Включая самые немыслимые слухи осевшие в информационной сети станции. Я внимательнейшим образом и с совершенно серьезным лицом читал даже анекдоты — если они были связанны с Гроссами. Мне годилось все, и я старательно впитывал информацию как пористая губка.

Так же изучал характеристики доступного гражданским людям оружия — в принципе своем не летального, но если постараться и приложить определенные усилия, то убить можно в легкую. А если оружие еще и слегка модернизировать по любой из множества выложенных в сеть абсолютно незаконных схем… то получится куда более смертоносная «приспособа». Правда, одно только наличие на руках модернизированного гражданского оружия автоматом дает тюремную статью, но мне это не грозило — прежде чем выйти на улицу с подобной «приспособой» в кармане, я подам заявку на кандидаты в Гроссы, что даст мне определенную защиту от полиции. Правда, в таком случае каждый преступник на станции мгновенно окажется в курсе, что по станции бродит новорожденные Гросс.

В общем, мой мозг кипел и бурлил от переизбытка информации, а тело едва сгибалось под аккомпанемент натужного хруста.

Но! По истечению третьей недели подобного адского распорядка я внезапно осознал, что полностью втянулся в этот дикий график! И тело, и дух стали гораздо спокойней и лучше воспринимать тренировки.

Да… в последнее время Лео внедрил в мою жизнь много чего нового. Одни только рассматривания собранной им подборки мертвецов чего только стоили… в буквальном смысле — мой верный искин накачал из сети кучу фотографий и коротких видеороликов с мертвыми и умирающими людьми оставивших этот бренный мир путем жестокой насильственной смерти.

Изломанные неестественные позы, кровь, разорванная плоть, торчащие из ран обломки костей, пулевые и игольные ранения, разбитые черепа, вываленные изо рта языки, судороги агонии, предсмертные хрипы, дикие крики, горловое клокотание и снова кровь — алая, запекшаяся, фонтанирующая и медленно стекающая.

Адская подборка могущая послужить госпоже Смерти великолепным портфолио. Именно этого и добивался Лео: чтобы я увидел не «киношную», а реальную смерть — грязную, вызывающую рвотные позывы, жестокую и без малейшего романтизма. Злодейский искин еще и сожалел, что его устаревшая аппаратура не позволяет передать запахи — чему лично я был только рад.

Самым безобидным требованием моего всезнающего друга было «соблюдение личной гигиены и внешнего вида». Что означало частые души и абсолютно чистую одежду. Теперь я уже не мог вывалиться в коридор в рваной и грязной рабочей куртке. Нет. Теперь все мои вещи были тщательно выстираны, аккуратно заштопаны и даже выглажены — смотрящий за хозблоком старый Рей глядя на мои выкрутасы у стиральных машин и автоматического утюга только что пальцем не крутил у виска. Ага. Грязный паренек работяга внезапно заболел манией чистоты. Свихнулся не иначе. Ну, может, не свихнулся, а влюбился.

Пусть думает что хочет. Не объяснять же ему? Ага. Что-то вроде: «знаешь, я решил стать убийцей, а у убийцы всегда опрятный вид и чистые руки…» Тот еще бред…

Изменилась даже стрижка — светлый ежик бесследно исчез. Прическа стала предельно короткой, почти под ноль. Никакой щетины. Никаких запущенных ссадин или ранок — столь частых при моей работе. Есть ранка — в ход немедленно пускался баллончик дезинфицирующего спрея и налепливался обрезок пластыря. Раз в неделю обрезал ногти на руках и ногах. Ежедневный визуальный контроль всего тела. И все это под неустанное недовольное бормотание Лео.

Но я не злился. Ведь это все ради меня. Тело должно быть в идеальном порядке. Это мой главный инструмент. Мое главное оружие. Лео делал все возможное, чтобы подготовить меня к будущему делу и физически и морально.

Сегодня я решил сделать небольшой перерыв в работе и посвятить этот день улучшению своего технического оснащения, пожертвовав на это дело некоторую сумму из своих сбережений.

Ранним утром я быстро произвел укороченный комплекс упражнений, на скорую руку принял душ, облачился в дважды выстиранный синий комбинезон, всунул ноги в начищенные до блеска рабочие ботинки и вывалился в коридор под напутственный выкрик Лео:

— Только дрянь не покупай! Только по списку! По списку, Тим!

Фыркнув в ответ, я быстрым шагом направился в нужном направлении, по новоприобретённой привычке внимательно смотря по сторонам, стараясь заметить самые мелкие детали и не пропустить ни одного прохожего, не оценив его внешний вид и походку. На подобном ежедневном «сканировании» настоял Лео.

Изначально смысла я не понимал, но спустя две недели начал замечать то, что раньше проходило мимо моих глаз. Вот этот согнутый и едва ковыляющий старикашка в грязном комбинезоне опирается на пластиковую трость лишь для вида, почти не перенося на нее свой вес. Слепой Гарри, сидящий на пятачке где три коридора сливаются в один, изредка поводит головой по сторонам и явно различает если не все, то хотя бы двигающиеся тени. Роющаяся в помойках старая бабка с седыми спутанным волосами нет-нет да коснется кончиками пальцев клапана левого набедренного кармана своего комбинезона — там явно лежит нечто дорогое ее сердцу. Карточка с деньгами, фото, наркотики или плоская бутылка с ядреным пойлом. Скорей всего последнее — проходя мимо что-то ворчащей себе под нос бабки, я явственно уловил исходящий от нее тяжелый и застарелый запах пота и дешевого алкоголя.

У всех уже неоднократно виденных мною людей оказались маленькие секреты, тайны и хитрости. И раньше я этого абсолютно не замечал, предпочитая изучать застывшим взглядом грязный пол или темный сумрак станционных коридоров.

Продолжая поглядывать по сторонам, я быстро преодолел оставшийся путь и вскоре стоял перед знакомой массивной дверью Лавки. Поблизости никого не было — утром всегда так. У кого есть работа — работает. Остальные в отключке после попойки или еще не нашли чего заложить. На это и рассчитывал. Любопытные зеваки мне ни к чему.

Отдернулась глухая черная штора, за стеклом мелькнуло украшенное многодневной щетиной лицо, раздался знакомый простуженный хрип:

— Чего хочешь? Заложить? Продать?

— Купить — безмятежно ответил я, неосознанно продолжая тренировку — мое лицо неподвижно, но это не застывшая маска, а лишь спокойствие с легкой примесью равнодушия и безразличия, уголки губ приподняты в легком намеке на улыбку.

— Купить? — в голосе хозяина Лавки послышалось некоторое удивление, которое он впрочем, быстро подавил — Что именно?

— Что есть из этого? — поинтересовался я, прикладывая к стеклу первый список — прямоугольный кусок писчего пластика с десятком написанных крупным и разборчивым почерком пунктов — Больше всего интересуют первые позиции из списка.

Удивления в глазах хозяина ломбарда прибавилось и, приблизив лицо к стеклу, он внимательно принялся изучать список, беззвучно шевеля губами. А я изучал его лицо — опухшее, щетинистое, под глубоко запавшими глазами темные пятна.

— Первых пяти нет — озвучил он, наконец, свой вердикт.

Я сохранил спокойное выражение лица, хотя во мне и колыхнулось разочарование. Первыми пунктами шли самые желанные для меня модели.

— Шестой?

— Шестой есть — прохрипел хозяин Лавки — Неплохая вещь. Но…

— Но?

— Корпус в хлам — со скрипом признался продавец — Пара трещин, несколько глубоких сколов, а в одном месте и вовсе дыра до самых внутренностей. Но работает!

— Покажи — произнес я.

И о чудо! Хозяин ломбарда молча кивнул и отодвинувшись от окна принялся рыться в своих запасах. При этом он не задернул штору и не состроил презрительную гримасу.

— Вот! — глухо лязгнул выдвинувшийся ящик.

Неторопливо протягивая руку к лежащему в ящике предмету я испытал некоторый шок — подозрительный хозяин Лавки перед тем как дать подержать мне товар даже не потребовал предварительно положить в ящик какой-нибудь залог как гарантию того что я не убегу с товаром. Сказываются мой новый облик и поведение? Несомненно.

Я внимательнейшим образом вгляделся в товар.

На моей ладони лежал браском. На первый взгляд — в крайне плачевном состоянии. Полное впечатление, что брас побывал под машинным прессом — его не сплющило, но покорежило. Интересно, что стало с предыдущим владельцем устройства? Упал с большой высоты? Врезался во что-нибудь? Ну, крови на браскоме не было и уже хорошо.

— Хорошая модель — прохрипел продавец, впервые на моей памяти пытаясь рекламировать свой товар.

— Хорошая — не пытаясь возражать, спокойно кивнул я — Когда-то…

— Русские делали — добавил продавец, хотя это было ясно и без него — под утопленным в темном корпусе экраном тянулась длинная надпись «ЭЛЕКТРОНИКА», а чуть ниже «Стандарт М17903».

Я поднес браском поближе к глазам, щелкнул кнопкой включения и, дождавшись, когда загорится цветной сенсорный экран принялся перебирать настройки, с каждой минутой воодушевляясь все больше. Браском на самом деле был полностью в рабочем состоянии. Настройки сброшены на ноль, харды пусты, установлен только стандартный пакет вспомогательных программ и тот не весь. Основные программы отсутствуют, но это понятно — самолично их не установить.

Внешний облик на самом деле ужасающий — пластиковый корпус изборожден трещинами, сколами, на нижней, прилегающей к руке части отсутствует солидный кусок защитного пластика и видны электронные платы. Но нижний, прилегающий к коже запястья и отвечающий за опознание владельца комплексный сенсор в полном порядке.

— Сколько? — лениво поинтересовался я.

— Три… двести пятьдесят! — выпалил продавец, вытирая лицо куском серой тряпки — Если бы не убитый корпус, продал бы еще дороже. Ну и… для местных дорогая уж больно игрушка.

— Беру — коротко произнес я, сначала выждав небольшую паузу.

Мы с Лео рассчитывали, что такой браслет будет стоить не менее четырехсот-пятисот кредитов. Купить его так дешево — большая удача. Но с корпусом надо немедленно что-то делать. Ибо он должен быть ударостойким, водонепроницаемым и прочее и прочее… а тут по сути от корпуса и не осталось ничего.

Моя расчетная карточка едва слышно звякнула опускаясь в услужливо подставленный ящик. Лязгнул металл, внутри Лавки запищала электроника, снимая с моего счета двести пятьдесят кредитов.

Я тем временем защелкнул браском на запястье и мгновенно прикрыл его рукавом. Мы не из хвастливых.

— Пожалуйста! — подобной вежливости за хозяином Лавки раньше тоже не замечалось — Что-нибудь еще… сэр?

Приняв карточку, я кивнул и прижал к грязному стеклу второй список. Здесь перечень был куда короче, представляя собой описание одного и того же устройства, но от разных производителей и разных поколений.

— Что есть из этого?

— Первый и третий из перечня — мгновенно прохрипел Крис — Корпуса целые. Работают. Какой возьмешь?

— Возьму оба — едва заметно улыбнулся я — Если цена устроит.

— Первый отдам за сотню, второй за полторы — он чуть новее. Показать товар?

Тут продавец прав. Первой модели из списка больше пятнадцати лет, вторая если и моложе, то не больше чем на пару лет. Я специально отбирал самые старые модели. Они и дешевле и гораздо больше шансов, что они имеются в наличии на нашей Невезухе, висящей на космических задворках и отнюдь не страдающей от наплыва новых товаров.

— Покажи — кивнул я и через минуту ящик приветственно лязгнул, приглашая меня забрать товар. Что я и сделал.

В каждой ладони у меня было по прямоугольному черному предмету с хищно торчащими из торцевой части длинными электродами из нержавеющей стали.

Контактные электрошокеры. Довольно старые модели, но по-прежнему весьма убойные и стоящие довольно высоко в рейтинге гражданского оружия самообороны. Прочный ударостойкий пластик, длинные электроды, устройства удобно лежат в ладони, эргономичны, ременные петли накидывающиеся на запястья. В одном из электрошокеров мощный встроенный фонарь. Гражданские модели, на ношение и применение не требуется разрешительных документов.

Одновременно щелкнул пусковыми кнопками и полюбовался возникшими между электродами синими гудящими электрическим дугами. Работает.

В общем, именно то, что я хотел. Рассматривать в деталях будем позже и в более «интимной» обстановке. Тем более что я уже до дыр просмотрел скачанные Лео с сети фото этих вот образчиков электрошокеров

— Беру — произнес я, убирая шокеры в просторные бедренные карманы комбинезона — Вот карточка.

Вновь повторяется краткая процедура перевода денег, я забираю карточку и, коротким кивком попрощавшись с хозяином ломбарда, отправляюсь прочь.

— Это… Заходите еще, сэр! — донесся мне в спину несколько смущенный голос Криса. Да уж, мне явно удалось впечатлить обычно невозмутимого хозяина Лавки.

Взмахивая рукой в знак того что услышал его слова, я с большим трудом удерживал расползающиеся в улыбке губы на месте. Сегодня впервые в жизни меня назвали «сэр» и ажно два раза.

Шел я в направлении к центральным секторам станции и вскоре остановился у следующего пункта моей программы на сегодня: у кабины ЭкзТерма, внешне абсолютно ничем не примечательную — серый невзрачный пластик, дверь из того же материала и прямоугольник сканера.

Приложив к сканеру свою идентификационную карточку я выждал несколько секунд. Короткий мелодичный гудок и дверь отъехала в сторону, дозволяя мне пройти внутрь.

Благодаря нудным пояснениям Лео я знал, что надо делать.

С трудом ориентируясь при тусклом свете встал внутрь очерченного яркой световой линией эллипса, ухватился за выдающиеся из стены поручни и, глядя в расположенный передо мной экран терминала четко и ясно произнес:

— Тимофей Градский. Идентификационные данные в личной карточке.

Дверь ЭкзТерма мягко закрылась, стало еще темнее. Раздался мягкий синтезированный голос:

— Экзаменационный терминал номер тридцать девять приветствует вас. Пожалуйста, вставьте личную карточку в прорезь под экраном.

Без нужды кивнув, я вставил карточку в узкую прорезь и вновь ухватился за поручни.

Над экраном мягким зеленым светом зажегся объектив камеры направленный мне точно в лицо. По моему телу пробежался веер лазерных лучей. Еще через две секунды голос произнес:

— Личность успешно идентифицирована. Приветствую вас, Тимофей Градский. Определите цель своего визита.

— Перенос личных идентификационных данных с личной карточки на браском. Браском активирован и зафиксирован на моем левом запястье.

— Принято. Предупреждаем — после окончания операции переноса личная карточка будет уничтожена. Поняли ли вы это утверждение?

— Понял.

— Подтверждаете начало операции?

— Подтверждаю.

— Принято. Зафиксировано в протоколе. Приступаем к операции переноса.

Из открывшей стенной ниши появился гибкий щуп и легко обнаружив закрепленный у меня на руке браском соединился с ним. По экрану браскома побежали бесконечные ряды символов, голос ЭкзТерма проинформировал:

— Производится операция переноса. Производится установка пакета специальных программ. Производится обновление устаревшего пакета бесплатных стандартных программ. Производится привязка браскома к новому владельцу и фиксирование настроек.

Все это я уже знал, но продолжал молчать, не отводя глаз от экрана терминала с все теми же бегущими символами, что и на экране браскома. Так же я знал, что сейчас подключенный к местной локальной сети ЭкзТерм отправляет мои данные в полицейскую базу и ждет от них подтверждения, что я не замешан ни в чем криминальном. Если замешан в чем-то незаконном — дверь ЭкзТерма будет заблокирована и мне только и останется что дожидаться приезда полицейского патруля. Попытаюсь проломить стену и сбежать — меня долбанет электроразрядом или же будет пущен парализующий газ.

Ничего подобного не случилось и через несколько томительных минут синтезированный голос меня уведомил:

— Перенос данных завершен. Личная идентификационная карточка изъята и аннулирована. Компьютер браслет настроен на нового владельца. Уведомляем, что в вашей личной карточки не зафиксировано ни одной полученной профессии. Вывести список доступных для изучения профессий на экран?

— Нет — поспешно ответил я.

— Желаете воспользоваться другими возможностями экзаменационного терминала, гражданин?

— Нет. Большое спасибо.

— Желаем хорошего дня. До свидания, гражданин.

— До свидания — кивнул я, глядя как от браскома отсоединяется гибкий щуп.

Дверь бесшумно открылась, и я покинул пределы кабины.

Еще одно дело сделано.

Я лишился карточки, а сейчас потеряю еще одну — отойдя в угол, я прижал к сенсору браскома денежную карточку и, дождавшись соединения, распорядился перевести все денежные средства с карточки на браском. Операция не заняла и минуты, ознаменовав свое завершение коротким писком.

Опустевшую карточку я убрал в карман, одновременно убирая с экрана браскома сообщение о пополнении счета на сумму в восемьсот три кредита ровно. Вот и хорошо.

Как только на браскоме появились деньги, компьютер тут же вывел на экран с десяток информационных сообщениях о доступных платных сервисах. Большую часть сообщений я немедленно закрыл, оставив лишь одно — с предложением подключения к станционной информационной сети, ответив на него утвердительно.

Все. Браском подключен к сети, о чем ясно свидетельствовал появившийся в углу экрана помаргивающий зеленый индикатор. До тех пор пока у меня есть на счету деньги соединение не будет прервано, деньги снимаются автоматически.

Да я блин король! Использую сразу два подключения к местной сети — из комнаты и с помощью браскома.

Кстати о комнате…

Быстро произведя несколько простых манипуляций я вошел в окно связи и вбил в окно логин абонента с крайне примечательным именем Леонардо Z21.4. Мой чертов Искин и здесь не обошелся без самовыражения.

Связь установилась. Я отказался от вербального общения, предпочтя ввести текстовое сообщение:

«Раки зимуют в джакузи. Это мой новый брас».

Эта дикая фраза являлась кодовым сообщением и свидетельствовала о том, что именно я выхожу на связь.

Ответ пришел почти мгновенно:

«Понял. Дай полный доступ. Не забудь купить наушник».

Хмыкнув, я ввел несколько команд и браском возмущенно замигал и выдал длиннющий текст, спеша уверить меня, что давать полный доступ над браскомом кому бы то ни было нельзя и что это ужасно глупая идея и от нее стоит воздержаться.

Сопротивление браскома я преодолел и таки дал Лео полный доступ. Экран замигал свидетельствуя об обмене данных — Лео начал потрошить мой брас, выясняя всю его подноготную, работоспособность и явно загружая в него что-то от себя — некоторые программы и прочее.

Вот и ладно. Лео занят своим любимым делом, а мне надо заняться остальным.

Не успел я опустить рукав прикрывая браском от любопытных глаз местного сброда, как по руке прошла короткая вибрация. Лео уже успел убрать все звуки, переключив сигналы на вибрацию.

Посмотрев на экран, я прочел еще одно лаконичное сообщение:

«Купи нагрудный значок „Наша Мать. Это беспроводная камера с возможностью звукопередачи. Есть в наличии в магазине „У Эла“, где продается наушник“».

Наша мать… ваша мать… что это за значок такой? Хотя Лео прав — этот момент мы упустили и хорошо, что вовремя спохватились.

Одиннадцать часов местного станционного времени.

Нормальные люди либо спят, либо пьют, либо смотрят бесконечные ток шоу. А я репетирую…

Вернее, как раз собирался приступить к самой главной части.

За прошедшие с момента «шопинга» часы, я успел многое. Подзарядить все купленные девайсы, многократно проверить их работоспособность и потренироваться во владении электрошокеров — выхватывая их из карманов, ударяя по собранному из тряпья и пластика манекену, вжимая кнопку посылающую в тряпье электрический разряд и вновь убирая устройство обратно в карман. Приноровился довольно неплохо.

Манекен был плохой заменой живого человека. Я предложил Лео использовать электрошокер на нем самом, но мой электронный друг почему-то отказался и предложил мне перейти ко второй фазе репетиции.

Именно поэтому я сейчас и стоял в относительно темной стенной нише одного из боковых коридоров Гостиной, куда добрался при помощи электропоезда. Раньше здесь стояло несколько автоматов по продаже напитков и чипсов, но за нерентабельностью их убрали. Если пройти несколько перекрестков налево, к центру, то я вновь окажусь у того самого бара где несколько недель назад отхватил по лицу и ребрам от приговоренного смертника.

Но сегодня я туда не спешил. Я сидел в засаде. Место самое удобное — вне поля зрения камер наблюдения, коридор ведет и к остановке электропоезда и к недалеко расположенным местным жилым секторам.

Время уже довольно позднее — не в том смысле, что местные алкоголики и завсегдатаи баров спешат к родным и близким или же переживают о том как не опоздать на работу. Нет. Просто в это время у них обычно заканчиваются скудные сбережения, и они с огорчением вываливаются на улицу. Здешние бармены скудоумием определенно не страдают и отпускать местным забулдыгам алкоголь в кредит явно не собираются. Поэтому истратившие последние кредиты мужики с огорчением покидают бары. При этом зачастую пылая пьяной обидой и агрессией ко всем подряд, включая стоящие не на том месте стены и слишком скользкие тротуары.

Уверен, что они и ко мне могут воспылать такой «обидой», а я только этого и добивался. Если же не воспылают и не захотят разборок, то на этот случай я приготовил полнехонькую бутылку дешевого вискаря чуть ли не кустарного производства и разлива. На аляповатой этикетке кривая огромная надпись: «Вставляет!». Бутылку буду держать на виду или даже крутить ею перед носом алчущих забвения забулдыг, а поделиться ни в какую не соглашусь. После этого обида и гнев к такой несправедливости у пьяных мужиков наверняка проснутся в полной мере.

Торчал я здесь уже полчаса, дрожа от дикой смеси страха, нетерпения и недовольства. Никто не попадался.

Нет, кандидатов было полно. Но все они выходили из редких питейных заведений плотными группами от четырех до шести человек. И довольно твердо держались на ногах. К столь большому количеству потенциальных противников я пока не был готов.

Еще несколько пьяниц проследовало мимо меня в одиночку — придерживаясь за стену и с трудом переставляя непослушные ноги. Один даже сделал мне «услугу», остановившись у самой ниши, где я прятался и, выблевав содержимое желудка прямо мне под ноги, при этом, даже не заметив меня самого. Пьянчуга привычно отплевался, утер рот грязным рукавом, деловито помочился на свою же рвоту и громко икнув, поплелся дальше, позабыв убрать детородный орган обратно в штаны. А я беззвучно матерился, под аккомпанемент раздающегося в ухе ехидного хихиканья прекрасно все видевшего Лео. В нише и раньше не благоухало, а теперь к запаху застарелой мочи прибавился еще и запах пропитанной алкоголем рвоты. Вонь дикая!

В общем, подобных доходяг одиночек я не стал трогать, никак не показав свое присутствие. Нет смысла. Их никак нельзя принять за противника — даже с большой натяжкой и даже если они будут трезвы как стеклышко.

Я простоял еще четверть часа. Уже начал было отчаиваться, когда в сумраке коридора показалось два довольно твердо шагающих мужских силуэта.

Пара хорошо выпивших, но если судить по походке отнюдь не потерявших координацию субчиков с каждой секундой приближались все ближе. Оба высокие, широкоплечие и энергично размахивающие руками. Не старики и не доходяги. Судя по громким голосам эхом отдающимся в коридоре и по передвижению не у стены и перебежками, а точно по центру коридора и медленным шагом — не пытаются скрыть свое присутствие и довольно уверены в себе. Что ж, это именно те кого я с таким нетерпением дожидался. Ко мне шагал мой последний тест на профпригодность.

Что ж. Тест начинается!

Выдохнув, я перешагнул лужу рвоты и чуть пошатываясь, вышел на середину коридора, где задумчиво остановился. Одна рука у ширинки комбинезона — делает вид, что застегивает пластиковую молнию, вторая лениво подносит ко рту бутылку виски. Полное впечатление, что выпивоха отлил в темном углу и сейчас он сделает солидный глоток горлодера и пойдет себе дальше.

Декорации расставлены, приманка показана. Остальные действия зависят от «дичи».

— З-здорово! Дай-ка сюда! — самый здоровый и похоже самый наглый не стал долго думать и сразу протянул лапу к бутылке.

Легкий толчок свободной рукой в грудь наглеца — не сильный, только чтобы обозначить мой настрой — и мужик отшатывается на шаг назад.

— Эй! Да ты чего…

— Отвалите, уроды! — с максимальным презрением в голосе отвечаю я и вполголоса добавляю — Козлы гребанные!

— Че?!

— Отвалите, говорю! Пока морды целые! Урою ща, козлы! — я нарывался по полной.

— Ломай его, Ники! — включился в дело второй, для чего-то тыкая в мою сторону пальцем.

Чего я и добивался.

Широкий замах кулаком я практически проигнорировал — лишь отступил на полшага назад. Не удержавшего равновесия «боксера» повело мне навстречу. Короткий шаг ему навстречу, он налетает горлом на мою руку с электрошокером, и я тут же вжимаю кнопку до упора. Яростное гудение, мужика выгибает дугой и через пару секунд он безвольно куклой валится на пол коридора.

— Эй! Да я тебя… — довольно агрессивно рявкает второй противник, внезапно осекается и инстинктивно прикрывает глаза руками, защищаясь от очень яркого света встроенного в электрошокер фонаря и тут же издает нечто вроде сдавленного блеяния, когда стальные жала впиваются ему в грудь и испускают разряд.

Невнятный хрип, короткая дрожь всем телом и пускающий изо рта кровавые слюни второй пьяница валится рядом со своим дружком. Прикусил язык придурок. Опустившись на колено, я выхватываю нож и двумя резкими движениями намечаю короткие и сильные удары — по шеям поверженных противников. Прячу нож и выпрямляюсь. Закончено.

— С начала учебной схватки до финала прошло восемнадцать секунд — информирует меня голос Лео через наушник — Неплохо. Отступай.

— Сам знаю! — буркнул я, отступая к стене и быстрым шагом направляясь к остановке электропоезда — Следи через камеры!

— Полностью отслеживаю весь видеопоток с общественных камер. Не волнуйся. Те двое все еще лежат, больше за тобой никто не идет.

— Я на камеры не попал?

— Нет. Я бы предупредил, Тим! — чуть обиженно произносит Лео — До прибытия поезда на остановку Гостиной осталось две минуты шестнадцать секунд. Время стоянки — минута ровно. Поднажми.

И я поднажал — перешел на бег и успел-таки до закрытия дверей и отправления поезда.

Усевшись на жесткую лавку в углу вагона, я облегченно выдохнул и едва слышно рассмеялся. Получилось. Все как и было задумано.

Два противника. Внезапная атака электрошоковым оружием. «Добивание» ножом. Уложился в секунды. Очень и очень неплохо.

— Тренировочная операция полностью завершена — с торжественными нотками произнес ИИ — В полном соответствии с планом. Прибытие. Занятие позиции. Выжидание. Провокация. Атака. Отступление. Все выполнено верно и без ошибок. Я рад!

— А я как рад! — фыркнул я.

— Теперь будем повторять подобные бои на регулярной основе — добавил Лео.

— Ты что хочешь, чтобы я все население станции шокировал?

— Если электрошокером — да! Если известием о своей глупой смерти — нет!

Я лишь хмыкнул.

С момента первой «репетиции» прошло две недели. За это время я успел еще восемь раз «порепетировать» перед «выступлением». В четырех случаях я дрался против трех противников сразу. С тем же набором оружия: два уже ставших привычных электрошокера и нож, который я использовал теоретически, нанося лишь наметки условных ударов. Из снаряжения добавился черный платок закрывающий нижнюю часть лица, защитные перчатки и еще одна беспроводная камера закрепленная сзади на воротнике комбинезона. Теперь Лео видел происходящее позади меня и всегда мог предупредить об опасности. Я не горел желанием получить удар по затылку.

Итого девять учебных схваток. Знаю, мало. Но больше не получилось — уже после третьей учебной драки по Невезухе поползли слухи о неизвестном парне «шокирующем» всех алкоголиков, драчунов и бездельников и при этом не грабящим их и не убивающем. Дальше хуже — слухи совсем «одичали» и вырвались из рамок разумного. Я осознал это после того как благодаря наткнувшемуся на эту информацию Лео, прочел о появившемся на станции некоем мстителе «Электромаска», обещающего жестоко покарать всех «нехороших» жителей и пока только разминающемся перед более жесткими действиями и карами. Появилась даже легенда о причалившем к станции полностью черном шлюпе с белой ветвистой молнией на боку, с которого и сошел единственный пассажир окутанный зловещим туманом…

Едва я прочел эту дикую чушь, то сразу понял, что с вылазками пора заканчивать.

Именно по этой причине мы сократили график, в быстром темпе подготовились и вот он момент истины: я вновь стоял перед серой кабинкой ЭкзТерма и, глядя на дверь, готовился сделать самый главный шаг в своей жизни.

Иначе никак. Законными и миролюбивыми способами мне никак не заработать требуемой суммы и не преодолеть бюрократические препоны законов. Выход только один.

Сделав несколько глубоких вдохов, я решительно поднес браском к сенсору ЭкзТерма.

Шаг в открывшуюся дверь, я шагаю вперед, занимая позицию внутри подсвеченного эллипса. Ладони мягко обхватывают металлические поручни, глаза неотрывно смотрят на экран, губы с трудом выплевывают слова:

— Тимофей Градский. Идентификационные данные в активированном и зафиксированном на руке браскоме.

Дверь ЭкзТерма мягко закрылась. Из открывшейся стенной ниши появился длинный щуп потянувшийся к моему браскому. Через три секунды раздался уже знакомый синтезированный голос:

— Экзаменационный терминал номер тридцать девять приветствует вас, гражданин Тимофей Градский. Личность успешно идентифицирована. Определите цель своего визита.

— Дополнительное замечание под протокол записи: прошу соблюдать полную анонимность дальнейшей операции. Правомочность моего замечания будет обоснована в ходе определения цели моего визита.

— Принято. Полная анонимность обеспечена, гражданин. Определите цель своего визита.

— Следуя своим правам отраженным в своде галактических гражданских прав и законов, я, Тимофей Градский, прошу предоставить мне канал связи с любым координационным терминалом организации Гроссов.

— Правомочность требования анонимности подтверждена согласно установленному протоколу — мягко произнес голос ЭкзТерма — Вы просите канал связи для предоставления организации Гроссов некой информации или для подачи заявки на вступление в ряды Гроссов?

— Второй вариант.

— Подача заявки. Подождите. Проводится повторная проверка и предварительная оценка ваших личных данных и основных медицинских показателей. Тимофей Градский. Совершеннолетний. Дееспособен. Психически нормален. Нарушения закона — не зафиксированы. Завершение проверки. Тимофей Градский ваша гражданская просьба соответствует вашим правам и возможностям. Просьба будет удовлетворена. Начало операции… Устанавливается канал связи с главным сервером станции ТехТранзит218. Доступ получен. Связь успешно установлена, условия анонимности соблюдены. Устанавливается связь с ближайшим координационным сервером организации Гроссов. Связь успешно установлена, на координационный сервер передается пакет информации содержащий ваши личные данные и цель запроса. Условия анонимности не соблюдены — организация Гроссов требует полный доступ к личной информации. Доступ к обмену информацией получен. Канал связи стабилизирован и защищен. Доступ получен.

На засветившемся экране не появилось ничего кроме картинки космоса.

Зазвучавший голос был другим — столь же искусственным, но более жестким:

— Организация Гроссов приветствует вас, гражданин Тимофей Градский. Вы выразили желание подать заявку на вступление в ряды Гроссов. Верно ли это утверждение?

— Абсолютно верно.

— Вы подаете заявку по собственному и обдуманному желанию без какого-либо принуждения. Верно ли это утверждение?

— Абсолютно верно.

— Перед подачей заявки вы предварительно ознакомились со всеми условиями, правилами и требованиями. Верно ли это утверждение?

— Абсолютно верно.

— Вы отчетливо осознаете и принимаете тот факт, что можете погибнуть при попытке сдачи вступительного теста. Верно ли это утверждение?

— Абсолютно верно.

— Предварительная заявка принята. Соответствующие данные заносятся на ваш браском. На данный момент вы являетесь кандидатом в Гроссы без каких либо прав, кроме права на устранение. Начиная с этого момента у вас есть ровно двести сорок часов на устранение любой цели из списка приговоренных к смерти. Верно ли вы осознали полученную информацию?

— Абсолютно верно.

— Желаю удачи, гражданин Тимофей Градский.

— Связь с координационным сервером организации Гроссов прервана — уведомил меня голос ЭкзТерма — Все требования анонимности соблюдены точно в соответствии с принятым протоколом. Операция завершена. Желаете воспользоваться другими возможностями экзаменационного терминала, гражданин?

— Нет. Благодарю.

— Желаем хорошего дня. До свидания, гражданин.

Едва я вышел из кабинки ЭкзТерма, как браском мгновенно завибрировал, а в ухе раздался взволнованный голос Лео:

— Наконец-то!

Внутри ЭкзТерма любая внешняя связь блокировалась в обоих направлениях. До завершения разговора и моего появления в коридоре Лео не знал, что происходит внутри кабинки.

— Волновался? — уже на ходу устало выдохнул я

— Есть немного — признался искин — Ты любое дело испортить можешь. Даже самое простое.

— Не понял?!

— Шутка. Неудачная шутка, партнер.

— То-то же — проворчал я — Возвращаюсь домой. К этому времени проверь те данные, что мне скинули с координационного сервера Гроссов.

— Принято. Жду.

В свою комнату я едва-едва смог протиснуться.

За прошедшие дни я изрядно пополнил запасы списанных электронных плат, проводов, переходников, гнезд и прочих работоспособных компонентов. Комната превратилась в склад. Рваные и битком набитые коробки громоздились до самого потолка. Я бы и больше насобирал, но в комнату уже ничего не влезало, а ночевать в коридоре мне не улыбалось.

Мое личное пространство сузилось до небольшого уголка рядом с раковиной, под которую я втиснул коробку-шкаф. Там лежал свернутый матрас — спал я в этом же уголке, свернувшись в позу эмбриона. Хорошо что колени в порядки и не ноют от неудобного положения во время сна.

Вот и сейчас я опустился на матрас и, потянувшись к шкафу за электрокастрюлей поинтересовался:

— Ну?

— Изучаю — отозвался Лео — Но пока ничего нового не обнаружил. За исключением «права на неудачу».

— Это еще что?

— Если вкратце, оно означает, что если ты совершишь нападение на смертника и потерпишь неудачу, но при этом каким-либо чудом останешься в живых, то полиция не будет иметь права допросить тебя, задержать или же осудить за нападение. Вот в принципе и все.

— Негусто — чуть подумав, заключил я — И не важно.

— Еще как важно! — возмутился Лео.

— Нет. Никакой неудачи быть не должно, Лео. Сам понимаешь.

— Да, Тим, понимаю. Просто это шанс. Ну что ж, беремся за дело? Еще раз просмотрим видео, обдумаем все варианты, заново пройдем оба маршрута отступления — основной и запасной. Подумаем над возможностью более безопас…

— Нет, Лео!

— Тим?

— Мы думаем уже очень и очень давно — сердито ответил я, закидывая в кастрюлю несколько ложек суррогатного кофе — Все думаем, обсуждаем, занимаемся расчетами, чертежами и подсчетами… Хватит! Репетиции окончены! Сегодня!

— Сегодня?

— Именно. Сегодня главное выступление, Лео.

— Но…

— Не спорь! Сегодня экзамены, Лео. Нет смысла оттягивать неизбежное. От всего не подстрахуешься. Все не предусмотришь. Сегодня вечерком я забью двух козлов. Это решено. У тебя десять часов на окончательную подготовку, проверку и перепроверку. Задача ясна, Лео?

— Ясна — покоряясь, вздохнул искин — Выполняю. Хм…

— Чего хмыкаешь?

— Залез в особо важные видеоархивы и открыл ролик за номером один. Самое первое записанное мною видео.

— А-а-а — протянул я — Там, где отец тебя активирует? Перед тем как подарить мне?

— Именно. И вот там, в самом конце ролика, твой отец мне говорит такие вот слова: «Лео оберегай моего Тима, учи его доброму и светлому». А я что сделал? Научил тебя убивать людей? И готовлюсь послать на смертельно опасное дело?

— Угу — усмехнулся я и осторожно отхлебнул кофе — Будь отец жив — прибил бы тебя.

— Разобрал бы меня до последнего винтика при помощи электропилы, ржавого лома и нецензурных выражений касающихся родителей моего производителя — подтвердил Лео — Принимаюсь за проверку. Тим, отдохни хорошенько.

— Хорошо.

День Х.

Четыре утра ночи по станционному времени. Большая часть освещения выключена. Даже в Гостиной световые панели работают по режиму «одна из пяти». Почти все увеселительные заведения уже закрылись. Осталось лишь три работающие точки — караоке «Я звезда», «Ржавый паб» и тот самый бар-кафе, где я совсем недавно мыл полы.

Именно последнее увеселительное заведение меня и интересовало, как излюбленное место времяпрепровождения двух намеченных жертв.

Внутри почти никого. Из персонала только старик владелец, безучастно стоящий за барной стойкой. За угловым столиком сидят трое — два мужика явно не рабочей внешности и довольно потасканная жизнью коротко стриженая девица. Чуть поодаль от них, у стены, сидят еще двое — Олаф и Герхард. Если не знать их кровавого прошлого — довольно колоритная и чем-то даже смешная парочка. Олаф грузен, широкоплеч и пузат, а Герхард его полная противоположность — худой, высокий и немного дерганный.

Я же вновь сидел в засаде — уже привычно терпеливо ожидая своего часа и через экран браскома наблюдая за своими жертвами. Лео вывел видеопоток с камер наблюдения на мой экран и увеличил изображение. Так что я прекрасно различал лица посетителей и даже выбранные ими напитки и блюда. Олаф и Герхард, к примеру, имели на своем столе две литровые бутыли абсента и огромное пластиковое блюдо заполненное водорослевыми чипсами, щедро залитыми острым соусом. По непонятной причине там же лежала надорванная упаковка кускового сахара с яркой этикеткой «Двадцать сладких кусочков!».

Я уже было собирался выругаться, когда Герхард, наконец, зашевелился, поднялся на ноги и, хлопнув Олафа по плечу, что-то произнес. Толстяк едва заметно и неохотно кивнул, уперевшись ручищами в зашатавшийся стол с большим трудом выпрямился и тут же заметно пошатнулся — к моей неописуемой радости. Нахрюкался. Герхард вел себя куда более уверенно, он же набрал несколько слов на браскоме и, небрежным кивком попрощавшись с барменом, приобнял Олафа и вместе с ним направился к выходу.

Все как всегда. Через несколько минут подъедет вызванное через браском такси, Герхард запихнет своего перебравшего друга на заднее сиденье, а сам сядет рядом с водителем. После чего такси отвезет их к жилым массивам, где они проживают в жилмоде Парадайз Хэвен. Такси подвезет двух ублюдков к самому Синему коридору, в конце которого и находятся их небольшие трехкомнатные апартаменты. Герхард проведет браскомом по дверному сканеру и вскоре они оба скроются внутри.

Вернее, так бы оно и было — я собирался вмешаться в этот процесс самым радикальным методом.

Вариантов было всего два. Я могу напасть до того как они сядут в электротакси, или же могу дождаться когда поездка закончится и они вывалятся из машины у входа в синий коридор. Второй вариант был намного более сложным, но я выбрал именно его — он сулил мне больше выигрыша в плане добычи. К тому же, за время поездки в такси, их еще больше развезет, а при виде родной двери они невольно расслабятся — как я рассчитывал.

Несмотря на пафосное название Парадайз Хэвен, жилмод таковым абсолютно не являлся — обычные комнаты в размерах и цене колеблющиеся от таких как моя каморка и до таких апартаментов как у Олафа с Герхардом. Уверен, что если они и платили владельцу жилмода, то далеко не полную цену. Синий коридор вообще стоило назвать Грязным и Вонючим, каковым он собственно и являлся.

Я прятался у главных дверей жилмода, ведущих в общий вестибюль. У самой стены здесь стояли пластиковые горшки с пластиковыми же цветами крайне пышного вида. Я отодвинул их на полшага от стены и чуть придвинул друг к другу. К образовавшейся небольшой зеленой стенке подтащил мусорный контейнер на колесиках, но расположил его таким образом, чтобы он частично перекрывал проход в коридор.

Как только через браском я увидел, что Олаф с Герхардом сели в такси, и оно тронулось с места, мгновенно принялся добавлять последние штрихи, машинально ответив Лео сообщавшему уже известную мне информацию о скором прибытии пьяной парочки.

Я откинул грязную крышку контейнера, вытащил из него мешки с мусором и распотрошил их, щедро заваливая пол у входа и оставляя лишь довольно узкий проход ведущий к коридору и вплотную прилегающий к горшкам с искусственной зеленью. Несколькими размашистыми движениями налепил на бок контейнера яркие и флуоресцентные эмблемы различных форм. На каждой красочные надписи и девизы, столь популярные у местных подростков, что они лепят эти эмблемы куда только можно. Аналог граффити, но там надо уметь орудовать кистью, а с наклейками проще — содрал пленку и пришлепнул к стене.

Готово. Если они не желают пачкать обувь в подгнившем содержимом мусорного контейнера, им придется пройти по единственному свободному от грязи пути. Мимо меня. Вплотную. И по очереди. Если удивятся мусору на полу, то успокоятся когда заметят яркие наклейки прямо кричащие о хулиганистых подростках.

В быстром темпе заняв позицию, я вжался в стену и неподвижно замер. Толком ничего не видящий Лео молчал — это было заранее нами обговорено. Кроме экстренных предупреждений — ни звука.

Спустя несколько минут послышался надрывный звук разладившегося мотора, по стене и цветам скользнул тусклый свет единственно фары. Скрипнули тормоза, раздался сдавленный кашель, хлопающие звуки закрываемых дверей и дребезжащий голос:

— Прибыли. Всего хорошего, мистеры.

— Пока не уезжай и фары не вырубай — сквозь кашель произнес Олаф — Посвети.

— Конечно, мистер, конечно — отозвался таксист, для которого каждая утекшая зря капля электроэнергии означала денежные убытки. Но возражать он не собирался, ибо не собирался потерять еще и пару зубов.

— А черт! — раскачивающийся силуэт Олафа остановился в двух шагах от меня — Что за дерьмо?!

— Чертовы дети! — пробормотал Герхард — Уроды мелкие! Все сломают, опрокинут и везде налепят эти чертовы картинки! Стой, Олли! Не шагай по грязи, сдай чуть левее. Потом ботинки только выкидывать, да и комнаты провоняют этим дерьмом. Чертовы подростки!

Олли? Дружеское сокращение имени? Да какая мне разница! Быстрее!

— Вот та-а-ак… — глухо бормотал Герхард, осторожно подталкивая своего никакущего приятеля ко входу в ЖилМод.

Они еще и впритык друг к другу идут… не иначе подарок судьбы…

Дальше все произошло само собой. За ничтожные секунды.

Грузно шагающий вперед Олаф спотыкается и подается вперед. Следом за ним невольно потянулся Герхард, пытаясь удержать друга от падения на землю. Момента я не упустил. Электрошокер врезался тощему ублюдку точно в горло, щелканье кнопки и дернувшийся Герхард с хрипом оседает на землю, не сводя с меня дико выпученных ошарашенных глаз. Упавший рядом Олаф не успел даже понять, что происходит — жала шокера впились ему в жирный загривок и толстяк так и не встал. В быстром темпе я повторил разряд — для надежности — и рывком развернулся к Герхарду.

Упав на колено, выхватил нож и, перехватив рукоять обеими руками замер.

Так… так… теперь надо…

— Тим, бей! — пронзительно завопил в ухе голос Лео — Бей! Бе-е-ей!

А черт!

Коротко выдохнув, я вбил лезвие длинного ножа в грудь Герхарда, повел ножом внутри тела, расширяя рану. Резко выдернул оружие. И ударил еще раз — чуть выше раны от предыдущего удара. Выдернул. Не вставая развернулся к лежащему ничком Олафу и так же нанес ему два удара в спину, под левую лопатку. Все быстро. Мгновенно. Не давая себе время задуматься., не давая прислушаться к хрипам и стонам. Переживать буду потом.

— Повтори удары, Тим! Гарантия!

— Заткнись! — булькающим голосом попросил я и вновь взмахнул окровавленным ножом, вбивая лезвие в несопротивляющуюся плоть.

Лежащие на полу мужчины не шевелились.

Я выпрямился и, задрав голову к потолку, шумно выдохнул. Хорошо, что здесь темно. Хорошо, что я толком не вижу крови. Хорошо, что ни один из смертников не издал крика, мольбы или просьбы о пощаде. Были только сдавленные и быстро затихшие хрипы. И очень хорошо, что меня не тошнит. Трясет — да. Тошнит — нет.

— Ты сделал это, Тим. Сделал! — Лео ликовал так сильно, будто я только что закончил дико элитный колледж, а не убил двух человек.

До моего затуманенного сознания не сразу донесся сдавленный звук чьего-то плача. В испуге взглянул на лежащие у моих ног трупы и облегченно выдохнул — они не плакали. Лежали себе молча и неподвижно посреди мусора.

Обернулся. Держа в одной руке шокер, а в другой окровавленный нож, сделал несколько шагов к источнику звука. Электротакси по-прежнему стояло на месте. Фара горела, освещая место убийства. Чернокожий таксист сидел в салоне и плаксиво что-то бормотал себе под нос, ладонью поглаживая руль и приборную панель машины.

Прислушавшись, я уловил его слова, перемежаемые всхлипами и стонами:

— Милая моя, ну давай, родная, давай, красавица. Запусти мотор, запусти, пожалуйста,… ну же… давай, давай, милая.

— Привет, мужик — мой внезапно севший голос явно не привел таксиста в восторг — он дернулся так сильно, что ударился головой о крышу машины.

Несчастный перепуганный водитель даже на чернокожего больше не был похож — лицо посерело так сильно, что стало похоже на маску. Посмертную.

— Что, не включается, да?

— Не… не…

— Что?

— Пож… не…

— Я не понимаю.

— Не убивай! — разродился наконец-то таксист — Я ничего не видел! Клянусь! Вот, возьми деньги с карточки — там немного, но есть!

— Эй… — попытался, было, я вмешаться в монолог, но услышан не был.

— Я ничего не видел, брат! Я ничего не видел!

— Да не трону я тебя! Успокойся! — велел я — Хотел бы — убил бы. Успокойся. Ты мне другое скажи — попросил я, убирая нож в бедренный карман. Запачкал одежду кровью, но сейчас не до соблюдения чистоты.

— Ч-что? Брат! Правда, не убьешь?

— Правда. Почему ты не уехал понятно — машина не врубилась. А почему не убежал?

— Как ее бросить? — несколько успокоившийся чернокожий кивнул на приборную доску — Она не только меня одного кормит — всю семью. Да и остальным родственникам помогать приходится…

— Ясно — кивнул я — Кормилицу бросать нельзя.

Странно — таксисты народ бывалый. В темных коридорах чего только не творится. Если машина встала — руки в ноги и бежать! А этот странный какой-то…

— И одной ноги у меня нет. На одной-то ноге далеко не упрыгаешь, бро — признался таксист, скорей всего называя настоящую причину своего геройства — Ты как выскочишь! Шух! Шух! Бац! Бац! Два трупа! Я уж было подумал ты этот… ну…

— Кто?

— Ну… Электромаска который. Что на корабле черном прибыл и всех того… шокирует до полной уср…

— Нет. Не он — криво усмехнулся я — Как двигатель запустишь — уезжай. Ты меня не видел. Понял?

— Все понял! Никуда никого не подвозил, ничего и никого не видел! — часто закивал головой таксист.

— Нет — поморщился я, выводя на экран браскома заранее приготовленный номер коммуникатора — Джо… тебя ведь Джо зовут, да?

— Ага — покосился водила на свою нагрудную табличку — Джо.

— Так вот, Джо. Если кто спросит, то скажешь что привез их сюда, высадил и сразу уехал. А что потом случилось — ты не в курсе. Все, давай, чини свою тачку. И уезжай побыстрее, Джо. Мой тебе совет.

— Понял, брат — поспешно закивал таксист — Ни слова никому!

— Ага — машинально кивнул я, поправляя наушник — Если расскажешь их дружкам — я кивнул на трупы — То первое что они тебе предъявят так это бездействие. Почему мол не помог нашим братанам когда их убивали, почему сидел и ничего не делал? На досуге подумай над этим. А теперь катись, Джо. Налаживай тачку и уматывай. Добрый вечер!

Последнюю фразу я произнес уже не для таксиста, а для вышедшего на связь собеседника, чей номер я набрал через браском.

— Добрый вечер — сонным и явно недовольным голосом поздоровался со мной тот.

— Прошу прощения за беспокойство — широко улыбнулся я, смотря на экран браскома, где появилось заспанное лицо.

— Кто вы и что вам…

— Прошу прощения! — перебил я — Я клиент. Я правильно набрал номер? Это компания «Доставка Смита»?

— Верно — сонливости в голосе резко поубавилось — Да, сэр. «Доставка Смита»! Работаем двадцать четыре часа и семь дней в неделю. Доставляем самолично или же предоставляем средства перевозки.

— Великолепно. Мне нужен второй вариант — еще шире улыбнулся я — А если конкретней — два колесных АКДУ стандартной комплектации по адресу ЖилМода Парадайз Хэвен, что находится меньше чем в километре от вашей конторы. Стоимость услуги я знаю. Сейчас перечисляю на ваш браском пятидесятипроцентный задаток, свои личные данные и заверенный моей электронной подписью стандартный договор о суточной аренде двух АКДУ… готово… Подтвердите получение, пожалуйста.

— Получил — кивнул Смит — Быстро работаете, молодой человек. ЖилМод Парадайз Хэвен? Знаю такой. К какой комнате направить АКДУ?

— Прямо к входу, пожалуйста. И сразу переключите их на поводок от моего браскома — управляющий сигнал я вам скинул вместе с договором. Чем быстрее — тем лучше. Если АКДУ прибудут через пятнадцать минут, то от меня гарантирован пятипроцентный бонус. Оставшиеся деньги переведу в течение пятнадцати минут с момента прибытия АКДУ.

— Акэдэушки прибудут вовремя! — коротко кивнул Смит, и экран браскома погас.

С надрывным звуком разлаженного электромотора такси тронулось с места и вскоре исчезло во тьме коридоров. Джо решил не прощаться. Что ж, его можно понять. Буквально несколько минут назад, прямо на его глазах, я хладнокровно убил двух человек. После чего сохранил улыбку на лице, неторопливое спокойствие и способность к светской беседе.

Но знал бы чернокожий Джо, какими неимоверными усилиями я сохранял это упомянутое внешнее спокойствие…

— Коридорная камера показала, что к тебе направляется два АКДУ. Скоро они будут здесь. Поторопись, Тим.

— Да — кивнул я — Ты прав, Лео.

Подходить к лежащим среди мусора трупам совершенно не хотелось. Но делать нечего — придется.

Подсвечивая себе диодным фонариком, я наклонился над телом Герхарда и невольно скривился — искаженное лицо покойного наглядно изображало последние муки и страх, из уголка рта тянулась струйка кровавой слюны. Черт…

— Тим! Прими таблетку «АнтиШока»! Одну. Разжуй. Не глотай.

— Да — машинально ответил я, тянясь к нагрудному карману комбинезона.

Вытащил небольшой прозрачный пакетик с несколькими разноцветными таблетками. Поковырявшись внутри пакетика пальцем, выудил самую маленькую продолговатую таблетку розового цвета и, закинув ее в рот, раздавил зубами и принялся пережевывать и посасывать горьковатую массу. Выждал полминуты и вновь наклонился над телами, уже не испытывая практически никаких эмоций.

Руки действовали словно бы самостоятельно, последовательно выворачивая карманы мертвецов и складывая содержимое их карманов в подготовленный для этой цели объемный мешок. Улов я не рассматривал — сейчас не до этого. Убедившись, что в карманах не осталось абсолютно ничего, я сорвал с тел браскомы, отправил их к остальным вещам и, выпрямившись, набрал еще один номер. Абонент отозвался через пять секунд, и в его голосе абсолютно не чувствовалось сонливости:

— Слушаю.

— Мистер Адроносер?

— Да, это я. Что-то случилось?

— Я стою у входа в принадлежащий вам ЖилМод Парадайз Хэвен. Не могли бы вы выйти сюда? К дверям.

— Э-э-э,… а зачем?! — осторожно и явно нервничая, осведомился владелец.

— О, ничего особенного, сэр. Простая формальность. Двое ваших жильцов были убиты у самого входа, где и лежат в луже собственной крови, чем довольно сильно портят внешний вид принадлежащего вам заведения.

— О, Господи! Я,… но зачем вам я? Вызывайте полицию!

— Выйдите наружу, сэр — вновь попросил я — Понимаете, оба погибших являются объявленными во всегалактический розыск смертниками, чьи фотографии есть в каждой криминальной базе. Они так долго прожили в вашем ЖилМоде, можно сказать нежились и лелеялись под вашим заботливым крылом… и вы не опознали в них смертников?

— Я не знал! Не знал! Откуда мне было знать,… мистер… простите, не знаю, как вас зовут…

— Криминальные базы рассылаются по всем гостиничным терминалам и обязательны к просмотру и вдумчивому изучению всеми владельцами ЖилМодов — медленно произнес я, бросив косой взгляд на часы — Укрывание смертников — серьезнейшее преступление, мистер Адроносер. Так можно и до камеры расщепления доиграться,… если вы понимаете, о чем я.

— Повторяю — я не знал! Не знал! Так и скажу полиции.

Как же… не знал он! Все знал, как и местная полиция. И выходить наружу явно не собирается. Черт,… заказанные мною АКДУ уже в пути…

— Я Гросс! — четко и внятно произнес я — Это я уничтожил двух смертников. А теперь немедленно выйдите мистер Адроносер и окажите мне содействие! Иначе я буду вынужден указать в своем рапорте о вас не только умышленное укрывание смертников, но и нежелание помогать Гроссам, препятствование ходу расследования и осуществлению правосудия! Вы этого хотите, мистер Панайотис Адроносер?

— Гросс?! О! Нет! Что вы! Что вы, кириэ Гросс! Ни в коем случае! Я всего лишь скромный эпихирматыас и немножко магирас! Никакого укрывательства…никакого препятствования! Я всегда всем сердцем…

— Выйдите наружу, сэр! Немедленно! — жестко произнес я и резким движением прервал сеанс связи.

Вот это я наговорил! Чистая импровизация. Все основано на всеобщей боязни мифических Гроссов.

— Неплохо — одобрительно произнес Лео — До прибытия АКДУ осталось несколько минут. Постарайся уложиться, Тим.

— Сам знаю — буркнул я, поворачивая голову к осветившемуся вестибюлю и внимательно всматриваясь в семенящего ко мне человека.

Черные всколоченные волосы, на горбатой переносице архаичные очки с прозрачными стеклами, тело скрыто просторным домашним халатом, на ногах тапочки в виде пушистых белых собачек с высунутыми розовыми языками.

— Доброе утро, мистер Адроносер — выдал я заранее приготовленную фразу.

— Доброе… о Господи! — попятился владелец ЖилМода, обнаружив у своих ног два трупа. Его белые тапочки-собачки едва не окунулись носами в кровь.

— Не обращайте внимания, сэр — велел я и резко щелкнул пальцами, переключая внимание горбоносого Адроносера на себя — Сэр!

— Да… да… слушаю вас, мистер Гросс.

— Вы должны немедленно предоставить мне доступ к комнатам казненных смертников. Там могут находиться материалы необходимые для дальнейшего расследования. Откройте двери и ждите в коридоре, но ни в коем случае не заходите внутрь. Вам все ясно?

— Да.

— Выполняйте — на меня Адроносер смотрел почти что с мистическим страхом в глазах. Будто увидел злобного призрака.

— Слушаюсь — для чего-то отвесив мне поклон, владелец ЖилМода развернулся и вновь исчез в вестибюле, при помощи своего браскома заблокировав входные двери в открытом положении.

По руке прошла короткая волна вибрации, экран браскома несколько раз мигнул, привлекая к себе мое внимание.

Обернувшись, я обнаружил подъезжающие АКДУ, деловито направляющихся прямо ко мне.

Активировав панель управления, несколькими командами я заставил оба контейнера подъехать ко мне и широко раскрыть створки. В один контейнер отправился пакет с личными вещами смертников, а другой примет в себя более мрачный груз.

Наклонившись, подхватил самого легкого Герхарда подмышки и, поднатужившись, забросил внутрь АКДУ. С Олафом пришлось повозиться чуть дольше, но постоянные тренировки не прошли зря и с тушей толстяка я таки справился. Убрал свешивающиеся за край контейнера руки, круто развернулся и, на ходу вбивая команды, зашагал к холлу ЖилМода.

Переключенные на режим следования обе акэдэушки выстроились в короткий ряд и хвостиком потянулись за мной, едва слышно гудя двигателями.

Пора заняться логовом убитых мною бандитов. Надеюсь, у них есть чем поживиться. По законам смертники не обладали гражданскими и имущественными правами. Их приравнивали к бродячим животным.

Если их вещи не заберу я — заберет полиция, а остатки подгребет под себя горбоносый мистер Адроносер. Нет уж. Чтобы не имелось у бандитов — это мое по праву.

Выгребу все без остатка, еще раз припугну хозяина ЖилМода и поспешу в ближайший полицейский участок.

Третий полицейский участок впечатлял. Настоящее здание внутри космической станции — в буквальном смысле.

Большое здание стояло прямо посреди одного из основных сосредоточий коридоров и выглядело как квадратная постройка из серо-голубого камня с узкими окнами и раздвижными дверями из прозрачного пластика. Имелся даже намек на крышу — вершина постройки резким конусом уходила в потолок, округлое острие этого самого конуса было покрыто имитацией под глиняную черепицу. В общем, замысловато построили. Разумеется, никакого камня, и глины не было и в помине — металл и пластик с имитацией под натуральные материалы. Но все равно, после обрыдших серых и зеленых коридоров глаз отдыхал на каменных стенах и черепице пусть это даже и имитация.

К чуть приподнятым над уровнем пола дверям вела пятиступенчатая лестница с прилепленным рядом пандусом для колесного транспорта. Чуть в стороне переливалась голографическая полицейская эмблема с надписью «3-ий полицейский участок». Перед зданием припарковано несколько полицейских электрокаров, там же стоят два байка с массивными рамами.

Пройдя по стилизованной под каменную плитку широкой дорожке, я поднялся по лестнице и прозрачные двери широко распахнулись. Сопровождающие меня АКДУ поднялись по пандусу. Войдя внутрь, я не стал дожидаться особого приглашения от защитной компьютерной системы — шагнул к ближайшей стене и сразу же засунул руку в специальную нишу для опознания и сверки личных данных.

— Добро пожаловать в третий полицейский участок, гражданин Тимофей Градский — раздался с потолка волевой, жесткий, но чем-то располагающий к себе мужской голос — Чем мы…

Закончить фразу компьютер не успел — в помещении раздался ленивый и определенно живой человеческий голос:

— Чего надо, парень? — к высокой стойке, перегораживающей помещение и разделяющей его на две неравные части, подошел полицейский в мятом служебном комбинезоне. Неряшливый коп со слишком длинной неуставной прической.

Чуть дальше, внутри огороженного пространства, за столом сидело еще четверо полицейских, не обративших на меня никакого внимания. Ночная смена. Часть здесь, а часть патрулирует прилегающую территорию на электрокарах.

— Добрый вечер — вежливо поздоровался я с рыжеусым полицейским.

— Добрый — буркнул коп — Чего надо, говорю? И руку-то вытащи из сканера, сынок. Опознали тебя уже. Ну? Случилось что? И что за пятна у тебя на комбинезоне? Что в карманах топырится?

— От вас пока ничего не надо, сэр. Ничего не случилось, все в порядке. Пятна это кровь — мягко улыбнулся я, по-прежнему не доставая руку из оборудованной сканерами ниши. Хоть я и торопился, но грубить полицейским не входило в мои планы. В принципе, проглоченная мною таблетка все еще действовала и я не испытывал почти никаких эмоций, в том числе и раздражения, про пиетет перед служаками можно и вовсе не вспоминать.

Не давая озадаченному полицейскому возразить, я начал быстро говорить, отчетливо произнося каждое слово:

— Я, Тимофей Градский, кандидат в Гроссы официально заявляю, что завершил свой финальный тест и прибыл сюда для подтверждения его результатов. Сопутствующая и подтверждающая мои слова информация находится на моем браскоме. Прошу считать информацию, прочесть и действовать в соответствии с основными протоколами.

— О-о-о… — устало выдохнул рыжеусый полицейский — Парни, вы гляньте — еще один чудик сериалов про Гроссов насмотрелся! Парень, тебе ведь уже не тринадцать, чтобы такие шутки шутить. Хочешь пару дней в камере посидеть? Я устрою…

— Наличие официальной заявки на браскоме подтверждено — заговорил отвечающий за полицейский участок ИскИн.

Услышав сухое подтверждение, рыжеусый поперхнулся и выпучил глаза. Остальные повскакивали с мест и застыли, глядя на меня прямо-таки изумленными глазами.

А ИИ тем временем продолжал чеканить невероятные для нашей станции фразы:

— Подлинность заявки и сопроводительной информации подтверждены. Принадлежность браскома к гражданину Тимофею Градскому подтверждена. Личные идентификационные данные сопоставлены. Полная аутентификация. Вы тот за кого себя выдаете. Вы являетесь кандидатом на вступление в ряды организации Гроссов.

— Это радует — с безразличием кивнул я, с легким намеком на интерес, оглядывая ошарашенные лица копов, до которых только сейчас начало доходить, что это совсем не шутка. Все всерьез.

На их глазах обычный гражданин становился изгоем Гроссом. Самым настоящим, а не киношным. И они явно не были этому рады.

— Для успешной сдачи теста вы должны предоставить в распоряжение полицейской опознавательной системы тела смертников или же их головы целиком.

— Верно — вновь кивнул я.

— Да что же это! — рявкнул рыжеусый, выходя из ступора — Сынок! Ты что и впрямь…

— Внимание! — в синтезированном голосе полицейского ИИ появились особые нотки дышащие опасным холодом — Согласно протоколу ни один из сотрудников полиции не имеет права вмешиваться в процедуру становления Гроссом! Ни словом, ни делом! Прошу сохранять молчание! Попытка влияния на кандидата в Гроссы рассматривается как нарушение закона!

Полицейский тяжело задышал, обернулся к своим товарищам, но они промолчали, а один и вовсе беспомощно развел руками. Протокол есть протокол. Против него не попрешь.

— Гражданин Тимофей Градский!

— Слушаю.

— На мой санкционированный и законный запрос один из арендованных вами АКДУ — а именно АКДУ-КБ-49750375 — подтвердил наличие в его контейнере большого количества биомассы. Данный АКДУ доставил необходимые для доказательства тела приговоренных преступников? Подтвердите или опровергните данное утверждение.

— Подтверждаю.

— Принято. Управление АКДУ перехвачено — уведомил меня искин, одновременно с тем как колесный АКДУ тронулся с места и двинулся к открывшемуся в стене проему. На моем браскоме замигало паническое сообщение, сигнализирующее, что находящийся в моем временном владении АКДУ вышел из повиновения — Биомасса будет извлечена. АКДУ-КБ-49750375 будет возвращен к арендатору. Идентификация останков будет произведена полицейским участком самостоятельно при помощи автоматических комплексных сканнеров и анализаторов. Приблизительное время требующееся для идентификации — четыре минуты двадцать секунд. Прошу подождать. Прошу не вынимать руку с браском из ниши — установлена прямая связь посредством щупа.

— В контейнере находятся два тела — уведомил я полицейский ИИ. Копы задышали еще тяжелее, сверля меня явно злыми взглядами. А еще я замечал в их лицах серьезную нервозность.

— Информация уже известна, гражданин Тимофей Градский — в свою очередь уведомил меня искин и мне показалось, что в его голосе звучат саркастичные нотки — Осталось четыре минуты. Просьба подождать.

— Ясно — пожал я плечами.

Потянулись томительные минуты. Я стоял недалеко от выхода, глядя на стены, читая многочисленные плакаты да поглядывая на стенные информационные экраны, где то и дело мелькали мрачные лица преступников, сменяющиеся улыбающимися лицами героев полицейских.

— Внимание! Идентификация останков завершена!

Уже?

— Устанавливается канал связи с главным сервером станции ТехТранзит218. Доступ получен. Связь успешно установлена. Запросы главного сервера о цели соединения отклонены. Устанавливается связь с ближайшим координационным сервером организации Гроссов. Связь успешно установлена, на координационный сервер передается пакет информации содержащий ваши личные данные и цель запроса. Доступ к обмену информацией получен. Канал связи стабилизирован и защищен. Доступ получен. Передается пакет информации. Передается общий отчет. Передается пакет с информацией идентификации останков. Все данные переданы. Ожидание ответа от координационного сервера организации Гроссов…. Ответ получен. Вывод изображения на ближайший экран, передача контроля над средствами вербального общения, удовлетворение запроса на доступ к браскому Тимофея Градского…

— Приветствую вас, гражданин Тимофей Градский! — раздался уже знакомый мне жесткий голос, прозвучавший в ночной тишине полицейского участка просто оглушительно — Тест закончен успешно. Заявка принята и удовлетворена. Прошу подождать до завершения всех операций. На ваш браском скидывается информационный пакет. Производится установка основных программ. Производится коррекция ваших гражданских прав. Производится коррекция вашего статуса. На счет переводятся денежные средства. Начисляются баллы категорий… Все операции завершены успешно. Новые правы и статус активированы. Организация Гроссов рада видеть в своих рядах нового члена! Приветствую вас, Гросс седьмой категории!

— Приветствую!

— Дальнейшее общение считаю нецелесообразным — сухо заметил сервер Гроссов — Вся необходимая информация, допуски и инструкции находятся на вашем браскоме. До свидания, Гросс седьмой категории.

Экран мигнул и погас.

В стене открылась ниша, откуда выкатился арендованный мною АКДУ.

— АКДУ-КБ-49750375 возвращен арендатору — произнес полицейский искин — Равно как и управление. АКДУ обработан очищающими и дезинфицирующими средствами. Опознанные тела переходят в ведение третьего полицейского участка и подлежат дальнейшей утилизации. Имена казненных преступников удаляются из базы разыскиваемых. Всего хорошего, гражданин Тимофей Градский. От лица третьего полицейского участка выражаю вам благодарность за содействие в поимке и уничтожению опасных социальных элементов. Вы сделали верный поступок! Вы послужили на благо станции и на благо Федерации в целом!

— Спасибо — ответил я, круто разворачиваясь. На полицейских принявших участие в разыгравшемся действии в качестве безмолвной «массовки» я смотреть не стал. Просто зашагал к выходу, а за мной хвостиком потянулись гудящие моторами акэдэушки.

— Вот дерьмо! — с чувством выдохнул рыжеусый полицейский, грохнув кулаком по стойке — А черт!

— Полицейский сержант Джереми Иверсон я рекомендую вам не использовать ругательства в пределах полицейского участка и на улицах — прокомментировал сие искин.

— Помолчи, Боб! — рыкнул сержант, за моей спиной послышались тяжелые шаги — Эй, Тимофей! Погоди-ка! Поговорить надо! Рони, а ты чего встал как столб?! Быстро проверь базу и узнай, кого стерли из нее и из жизни в целом! Инфу сразу мне на брас! Шевели задницей! Остальные за работу! Градский, говорю же — постой!

— Слушаю вас сержант Джереми Иверсон — послушно остановился я.

— Что же ты натворил — полицейский провел ладонью по лицу — М-мать… Пойдем прогуляемся? Не против?

— У меня дела, сэр — заметил я — Я что-то нарушил? Я задержал или арестован?

— Ни то ни другое. Слушай, сынок, не строй из себя знатока законов, ладно? Надо поговорить. Можно на ходу.

— Хорошо, сэр — кивнул я, вытаскивая из бокового кармана пакетик с таблетками — Поговорим.

Выудив из пакета пару коричневых таблеток, я подумал и решил ограничиться лишь одной, сразу же закинув ее в пересохший рот.

— Стим?

— Угу — подтвердил я — Кофейный стим.

— Дай-ка и мне одну — попросил рыжеусый, и я протянул ему ладонь с оставшейся таблеткой.

С хрустом разжевав таблетку, сержант задумчиво пригладил усы, зло взглянул на меня и сокрушенно вздохнув, произнес:

— Кого именно уделал? Имена?

Скрывать смысла не было, и я ответил правду:

— Герхард Штраус и Олаф… забыл фамилю… Креншарт? Да, точно — Креншарт.

— Черт! — выругался коп — Натворил ты дел! Да еще каких дел! Папа будет тобой гордиться!

— Я сирота! И прошу прощения, сэр — не выдержал я — Вы уже говорили это. Натворил, наделал… Если и сделал — то только хорошее! По сути, вы мне благодарны, должны быть — я сделал работу за вас! Уничтожил двух смертников, убрал двух убийц со станции и тут сразу стало чище, да и дышать теперь полегче! Вы их дела читали! Понимаете, о чем я говорю! Только не говорите что нет! Раз имена так хорошо знаете — значит и дела их прочесть успели. Может и за ручку с ними здоровались! Я медали на грудь не жду, но могли бы хотя бы спасибо сказать!

Сержант промолчал, задумчиво глядя на меня и явно что-то прикидывая.

— Поговорим прямо?

— Да куда уж прямее… сэр…

— Вот и ладно — кивнул Иверсон и, резко остановившись, круто развернулся ко мне и прошипел — Доброе дело? Благой поступок? Помог полиции? Черта с два! Я знаю таких как ты — навидался за свою жизнь. Начну с главного — с твоего мотива! Спорю на всю свою годовую зарплату, что убивая эти двух никчемных и ничего не умеющих неудачников, ты меньше всего думал о пользе для станции! Что, я не прав?! Я тебе скажу, щенок, о чем ты думал! Угадаю с двух попыток!

— Да ну? Правда? — да уж, не ожидал я такой дикой реакции от уже довольно старого копа.

— Правда! Вариант первый — у тебя были с этой парочкой пьяниц проблемы. Серьезные проблемы. И ты не нашел ничего лучшего чтобы решить свои проблемы самым простым способом — раз и навсегда. Законным способом. И думаешь — годик по станции поболтаюсь тихонько, а там и статус Гросса с меня снимут. И все забудется. И все будет по-прежнему. Так?

— Не угадали, сержант — таблетка «АнтиШока» постепенно прекращала свою «заморозку мозгов», меня постепенно отпускало, начинала просыпаться злость — Вот вообще не угадали!

— Тим, спокойней — прошептал в наушнике голос Лео — Спокойней.

Призыв искина я проигнорировал, глядя прямо в глаза рыжеусого сержанта. Глядя с вызовом.

— Тогда вот тебе вариант второй и последний — словно и не заметил моего злого вида сержант — Деньги!

— Что?

— А! Значит угадал! Тебе понадобились деньги, Тимофей. И ты придумал, как их достать. Не сказать что самым легким путем, но уж быстрым так это точно! Пара ударов, доставка до полицейского участка и вот ты богач! По нашим меркам, конечно. Да?

— Ну…

— Вот так — зло ухмыльнулся сержант и резко ткнул меня в грудь пальцем — И поэтому захлопни свою пасть, Гросс недоделанный и больше никогда не заикайся о «благом поступке во имя станции»! Все что ты сделал — ты сделал только для себя! Не надо громких слов о пользе и благих делах! Мальчишка! Кем ты себя возомнил?

— Это мое дело — как можно спокойней произнес я — Простите, сержант Джереми Иверсон, вы закончили? Я могу идти?

— Я только начал! И сейчас я тебе объясню, что значит настоящее благо для станции!

— Объясните — я отшагнул к стене коридора и остановился — Слушаю.

— Слушает он… — проворчал сержант, пальцами массируя веки — Еще стим есть? Сутки уже не спал.

— Есть — кивнул я, порывшись в пакете и протягивая Иверсону последнюю таблетку стимулятора — Держите.

У сержанта запищал браском. Взглянув на экран, он зло фыркнул:

— Да знаю уже кого он завалил. Умелец!

— Сержант, не заводитесь — устало попросил я — Объясните толком. Чего вы от меня хотите?

— Ты грохнул двух жалких неудачников. Думаешь, совершил геройский поступок?

— Я ничего не думаю. Сержант, вам-то какое дело до всего этого? Закон не нарушен.

— Проблем нет. Все законно — ответил сержант — Знаешь какая самая главная проблема в нашем мире? Я тебе скажу! У каждого действия есть противодействие — вот что самое главное! И если ты всколыхнешь дерьмо — будь готов к тому, что оно заляпает тебе ботинки!

— Красиво сказано — подытожил я — Что вы от меня хотите, сержант? Я в философии не силен.

— У тебя есть три тысячи кредитов — произнес Иверсон — Так?

— И?

— Просто замечание. Кстати — сегодня в двенадцать часов по местному времени от Невезухи отходит грузовой шаттл. А к трем часам дня — еще один небольшой катер отчалит. Вроде как они готовы взять пассажиров. И совсем недорого просят.

— И что?

— Ничего. Говорю же — просто мысли вслух. Удивительное совпадение — есть рейс, есть пустое пассажирское кресло, а у тебя есть деньги на билет. Словно бы сама вселенная говорит тебе — давай, вперед! Воспользуйся этим шансом! Путешествия зовут! А?

— Меня не зовут — качнул я головой, мрачно глядя на копа.

— Тебе решать — пожал плечами рыжеусый сержант, взглянув на экран своего браскома, а затем, переведя взгляд мне на грудь, уставившись точно на значок с планетой — Я лишь удивился удачному совпадению. Но ты подумай, сынок, хорошенько подумай. К чему такому перспективному юноше киснуть на этой захудалой станции? У тебя столько возможностей! Будь я на твоем месте — самое позднее к завтрашнему вечеру уже убрался бы отсюда. Сидел бы у обзорного окна, попивая пиво и любуясь навсегда удаляющейся Невезухой, махал бы ей ручкой на прощание…

— Красиво сказано — повторил я — Вы подали мне хорошую идею, сержант Джереми Иверсон. Я подумаю.

— Не идею, сынок — широко улыбнулся Иверсон — Просто мои мысли вслух. Ты и сам головастый. Таким перспективным парням как ты… — сделав паузу, сержант взглянул мне в глаза и продолжил — …здесь не место. Удачи тебе, Гросс. Спасибо за стим.

Отвернувшись, сержант направился обратно к полицейскому участку, оставив меня в одиночестве и ошарашенном молчании.

Либо я ослышался, либо сержант только что велел мне убираться со станции.

Что происходит?

— Теперь ты доволен? — поинтересовался Лео, едва я переступил порог своей захламленной донельзя комнаты.

— Помолчи — попросил я — У меня была очень нелегкая ночь. Да и утро не задалось.

По станционному времени было семь утра.

— День тоже выдастся нелегким — обнадежил меня Лео — И вечер обещает быть тяжелым. Что сначала? Переезд? Разбор полетов? Рассматривание добычи устраненных тобой смертников? Или хочешь поплакаться в мою железную жилетку о том, как тяжело быть убийцей Гроссом? Но я предлагаю обсудить итоги твоей беседы с доблестным сержантом полиции Джереми Иверсоном. Что выбираешь?

— Предлагаю обесточить тебя — буркнул я, чуть дрожащими руками доставая из шкафа электро-кастрюлю.

— Тим, я серьезно!

— Я тоже. Более чем серьезно. Сначала мы переезжаем, Лео. Потом все остальное, а лучше — по ходу действия. Набирай номер Айвена Протапова. И готовься к отключению. Когда договорюсь с Айвеном об аренде ангара, то первым делом выпью крепкого кофе, потом отключу тебя, разберу на куски, перевозу твое расчленённое железное тело и все остальные вещи в ангар, после чего заново соберу тебя уже на новом месте. АКДУ в моем распоряжении еще сутки, думаю, успею перевезти все наше барахло, партнер.

— Принято — отозвался ИИ — Набираю номер Айвена Протапова. Как я понял, уезжать мы не собираемся? Сержант так настаивал, был столь убедителен в своих намеках.

— Пусть жене своей намекает — зло пробурчал я — В чем-то он прав — я не герой в обтягивающих трико, но это не значит, что я должен проникнуться и мгновенно свалить с Невезухи. Позже — да, почему бы и нет. Но только когда я буду готов.

— Он может…

— Мы не знаем, что он может — мотнул я головой — И не знаем кто он, что он и стоит ли за ним кто-либо. Пока что для меня он не больше чем заспанный и усталый сержант, в слишком уж малом чине для своих-то лет. Пробей общедоступные базы, узнай о нем все что возможно. Не сейчас. Потом — когда мы переедем и я вновь воткну тебя в розетку. А пока — набирай номер.

— Уже сделано. Можешь говорить через три… две… одна…

— Слушаю! — рыкнул вышедший на связь абонент.

— Доброе утро, мистер Протапов — не отрываясь от приготовления кофе, произнес я.

— Не сказал бы! Чего надо?! — в грохочущем басе не слышалось ни малейшего дружелюбия.

— Я заинтересован в аренде одного из ваших ангаров — столь же спокойно ответил я — На довольно продолжительный срок. Начиная с сегодняшнего числа… конечно, если мы сойдемся в цене, мистер Протапов.

— Я внимательно слушаю вас… сэр! — голос резко сменил тональность — И можете называть меня просто Айвеном…

Несмотря на тот факт, что всю свою жизнь я провел в лабиринтах узких коридоров, ангар меня не впечатлил.

Да, невероятно огромный, да, невероятно высокий.

Я уже видел столь большие помещения, когда подрабатывал в ремонтных мастерских, а в детстве, во время обучения в муниципальной школе, один из таких ангаров был предоставлен школе в качестве спортивной площадки. Безвозмездно и абсолютно даром — в знак того что правление станции проявляет заботу о подрастающем поколении. Ну да — ангар-то все равно не используется.

До сих пор отчетливо помню тот школьный ангар. Веселое было место и никогда не пустующее. Невзрачные стены расписали спортивными сценками, девизами, птицами и деревьями, на потолке намалевали голубое небо с белоснежными облаками и улыбающимся лучистым солнцем. Площадь ангара разделили на несколько неравных частей при помощи сетки и пластиковых перегородок — для разных спортивных игр и состязаний. С потолка свесили несколько канатов, в углах и вдоль стен разместили прочие спортивные снаряды. Даже беговая дорожка была — по периметру всего ангара. Да уж… детям для жизни и роста необходимо пространство.

Были дни, когда мы проводили в том ангаре весь день — если по какой-то причине отменяли уроки. И тогда мальчишки и девчонки в мешковатых ярко-желтых ученических комбинезонах с воплями носились по всему ангару, наслаждаясь огромным пространством безраздельно принадлежащим нам и только нам.

Жителям огромных планет не понять тех кто родился в крохотных комнатах и тех, кто впервые встав на ноги и выйдя за дверь увидел лишь очередную стену и очередной узкий коридор.

Что-то я ударился в воспоминания…

Правда, должен отдать себе должное — не отрываясь при этом от работы по восстановлению моего электронного друга, лишь изредка поглядывая сквозь грязное стекло на временно принадлежащий мне пустой ангар.

Местом для своего нового обиталища я избрал небольшую квадратную комнату пристроенную к тыльной стене ангара, в нескольких шагах от входа. Здесь было более чем достаточно места — в пять раз больше чем в моей бывшей комнате. Имелось яркое освещение, хороший обзор на ангар и самое главное — комната была полностью герметична. Когда в ангаре воцарялся вакуум, здесь сохранялось тепло, свет и воздух — конечно, если не забыть закрыть тяжелую металлическую дверь.

Арендованный мною ангар представлял собой гигантское прямоугольное помещение. Имелось две пары ворот и одна небольшая служебная дверь. Первые ворота были огромными раздвижными створками и являлись частью станционной обшивки. Стоит им раздвинуться и в ангаре воцарится вакуум. Именно через эти главные ворота, в ангар заходили космические суда. Напротив главных врат располагались ворота вспомогательные — гораздо меньших размеров, служащие для доставки в ангар необходимых комплектующих и оборудования для ремонта. Ну а служебная дверь — это уже для персонала.

Система доставки судна в ангар была крайне проста и отработана до мелочей. Первым делом вырубались обогреватели, затем из ангара откачивался воздух, после чего вырубались расположенные под полом гравигенераторы, медленно раздвигались створки врат и ангар становился законной частью космоса — вакуум, холод и полная невесомость. Только затем в ангар вводили судно — при помощи станционных буксиров и толкачей осторожно заводили внутрь и размещали. После чего весь процесс повторялся в обратном порядке — створки ворот закрывались, гравигенераторы по ступенчатой системе постепенно выходили на полную мощность. В последнюю очередь закачивался воздух, включались обогреватели и вуаля — все готово к работе.

Именно таки способом в ангар и будет заведен будущий корпус для моего судна. Теоретически — средства с ужасающей скоростью подходили к концу. За недельную аренду ангара я отдал Айвену ровно семьсот пятьдесят кредитов — чуть больше ста кредитов в день. Сам Айвен хотел за неделю ровно тысячу, но тут уж я уперся рогом и принялся биться за каждый кредит. Торг был ожесточенный и не могу сказать, что вышел из него победителем.

А ведь я оплатил самый дешевый пункт. Ангар это мелочь! Его обеспечение и обслуживание — вот что страшно! На данный момент все обеспечение ангара тяжким грузом лежало на моем балансе.

Электричество! Вот моя ахиллесова финансовая пята! Освещение, обогрев и питание гравигенераторов. На встроенном в стену ангара счетчике электричества цифры менялись одна за другой. Едва совершив сделку и войдя внутрь, первым делом я погасил весь свет в огромном помещении и слегка снизил температуру. Гравигенераторы отключать нельзя — только на кратковременный период времени и с предварительным уведомлением главного сервера станции. Выключение гравигенераторов на постоянной основе — вообще немыслимо. Запрещено и законами и актами по безопасности. Что-то там с колоссальной нагрузкой и дестабилизацией конструкции станции…

Подсоединив последние блоки, я подключил Лео к сети и вжал кнопку запуска.

Никаких диких предупреждающих сигналов не последовало и я облегченно выдохнул — судя по замерцавшему экрану, загрузка происходила в штатном порядке. И, слава Богу! Мне только проблем с Лео еще и не хватало для полного «счастья».

— Как самочувствие, партнер? — едва загрузившись, осведомился Лео.

— Спать хочу — признался я, щуря воспаленные глаза — И еще…

— О! Это ангар! — жизнерадостно воскликнул ИИ, нацеливая объектив камеры на обзорное окно — Интересно…

— Ты же моим здоровьем интересовался! — оскорбленно буркнул я.

— Раз жалуешься — значит с тобой все в порядке — флегматично ответил Лео — Время четырнадцать часов тридцать две минуты… Долго же я был выключенным. Что я пропустил, Тим? Или вернее — партнер Тим!

— Я намереваюсь пересмотреть наши отношения. Партнеры вкалывают на равной основе, тогда как мой статус больше всего смахивает на статус раба-носильщика — фыркнул я, обматывая пук проводов несколькими витками клейкой ленты — Ты спишь, а я таскаю…

— Верно — к моему изумлению согласился Лео — Но ни рук, ни ног у меня нет, поэтому не жалуйся! Хороший повод к слову говоря — задумайся о моих конечностях, Тим. Это многое решит.

— В смысле?

— В смысле пора мне обзаводиться удаленным и мобильным телом — соизволил Лео объясниться более понятным языком — Пусть даже самым урезанным вариантом с минимальным набором функций. Такими как «поднял, перетащил, опустил». Хотя бы этого на первое время мне хватит.

— Хм…

— Например, любая АКДУ с установленной парой манипуляторов, несколькими камерами и расширенной функцией удаленного контроля. Я смогу ей управлять прямо из ангара.

— Мне этого не сделать — качнул я головой — В начинке подобных устройств едва-едва разбираюсь. Да и с программированием не в ладах. Сам же знаешь — установить готовое это одно, а создать с нуля новое…

— Тим, были деньги — все остальное решаемое — подбодрил меня Лео и тут же заверещал — Это с какой же скоростью счетчик электроэнергии крутится!

— Все на нашем балансе — пожал я плечами, попутно убирая скрутки проводов подальше под металлический стол, чтобы не путались под ногами — Как-нибудь выкрутимся. Лео! У нас с тобой целый ангар!

— Это не ангар! Это воронка засасывающая наши деньги! Ты все вырубил?

— Вырубать нельзя. Но все понизил до минимума — свет и обогрев. Не трогал только гравигенераторы. Лео, помнишь о сержанте Иверсоне?

— Я ничего не забываю, Тим.

— Вот и проверяй его — велел я, подрубая сетевой кабель к разъему в стене — И на общую обстановку поглядывай.

— Понял. А ты чем займешься?

Ткнув пальцем в угол у двери, я ответил слегка подвывающим голосом:

— Разберу барахло смертничков, да упокоятся их души и да не явятся они ко мне, требуя в жертву внутренности моего друга Лео,… а то ведь я испугаюсь и отдам…

— Рад, что к тебе вернулось чувство юмора. Но мои ржавые внутренности собранные тобой буквально из мусора никому даром не нужны! В том числе и мстительным душам, в чье существование я как здравомыслящий искусственный интеллект не верю!

— Раз внутренности не нужны — могу забрать — предложил я, подходя к первой в своей жизни добыче.

— Не надо все воспринимать столь буквально, Тим. Мне они как раз таки нужны. Приступаю к работе.

— Угу. Приступай — буркнул я, опускаясь на корточки — И я тоже,… хотя мне бы поспать, конечно…

Погруженный в свои электронные раздумья Лео ничего не ответил, впрочем, я и не задавал вопросов. Лишь выражал свои, увы, несбыточные желания. Если я и лягу сегодня спать, то только глубоким вечером и ненадолго.

Вещи покойников представляли собой одну неопрятную груду с отчетливым кислым запашком давно нестиранной одежды.

При помощи браскома подозвав стоящий у стены АКДУ, я вновь принялся загружать его, но на этот раз избирательно — в первую акэдэушку отправилась вся одежда, белье и обувь.

Куча на полу резко уменьшилась на две трети. Почти все имущество смертников составляло тряпье.

Выудив два браскома, я внимательно осмотрел их и поморщился — дрянная дешевка. Штамповка. Мой собственный браском несмотря на почти полное отсутствие корпуса был гораздо лучше этого никчемного барахла.

На устройствах не было никаких официальных программ. Браскомы использовались смертниками не как удостоверения личности и хранилища персональной информации, а всего лишь в качестве коммуникаторов для связи. Во всяком случае, именно так использовался один из браскомов — принадлежащий Герхарду. А вот второй брас я просмотреть не смог — он был под паролем. Ничего серьезного — стандартная блокировка из нескольких цифр или букв — защитит разве что от человека абсолютно далекого от компьютеров.

Покопавшись в помеченной тремя небрежными штрихами коробке, я достал из нее пару проводов и быстро подсоединил оба браскома к Лео, на что тот сразу отреагировал, едва только раздался сухой щелчок разъемов:

— Что ты в меня воткнул, Тим? О…

— Ага — кивнул я, возвращаясь к вещам — Оно самое. Браскомы сладкой парочки смертников. Один практически пуст, а другой на стандартной блокировке. Попытайся вскрыть пароль. Затем все содержимое браскомов перегрузи в себя, а сами брасы скинь на ноль. И настройки и содержимое. И побыстрее — сегодня я хочу успеть продать все что возможно.

— Задачу понял. Но, Тим! У меня не бесконечный лимит для хранения информации!

— Перегрузи все до последнего байта — повторил я — Особое внимание обрати на номера внутристанционной связи — выведи их в виде таблицы и проверь на совпадение. Проверь на какие номера звонили чаще всего. Если у парочки укокошенных мною смертников были не замеченные нами близкие друзья — я хочу об этом знать. И узнать это я хочу до того как они постучатся дулом игольника в дверь нашего нового дома.

— Принято. Приступаю. Тим, прошу разрешение на трату пятидесяти кредитов.

— На что?

— На постоянный доступ в неофициальную станционную базу данных «Ржавый Хлам» — платеж приравнивается к членскому взносу и действует целый год.

— Что еще за «Ржавый Хлам»? Хотя… слышал о ней много раз, но тратить деньги… я в станционной сети и бесплатно всегда мог найти все, что мне требовалось. Чем так хороша эта база?

— Говорю же — это регулярно пополняемая информационная база данных. Неофициальная. И куда более масштабная чем твои обычные поиски дешевой электроники. Ты искал мелочь и по мелочи, а тут все в более широком диапазоне.

— И что в ней такого интересного? Есть ради чего тратить целых пятьдесят кредов?

— Если судить по крайне примитивному рекламному перечню с не менее примитивной графикой… Хм… Например, в ней имеется перечень списанных судовых корпусов висящих в космосе неподалеку от Невезухи — проинформировал меня Лео — А так же имеется сводка по выставленному на продажу прочему ржавому и списанному хламу — этакий черный рынок для отработавших свой ресурс вещей самого различного диапазона. От сгоревшей кофеварки до нефункционирующих ремонтных дроидов. База довольно регулярно пополняется. Плюс, судя по дополнительной информации, после оплаты, возможно, попасть в бесплатные разделы устаревшего софта, среди которых есть базы данных, драйверы, управляющие ядра, компоненты, программные расширения для дроидов и прочее…

— Разрешаю — секунду подумав, согласился я — Вечерком перед сном и сам гляну, что там есть.

— Спасибо, Тим.

— У этих козлов даже паршивого ноута не было — зло буркнул я, глядя на остатки вещей.

— Как говорим мы русские — с паршивой овцы хоть шерсти клок…

— Ты себя уже в русские записал? Ну-ну…

— Тебе жалко?

— Мне пофиг… мне сейчас на все пофиг. Можешь себя хоть всегалактическим святым Папой объявить. Только своих фанатов сюда не приглашай. Так-с… самое сладкое на десерт…

Две пары наручных часов — одинаковые модели. И одинаково безвкусные. Треугольные псевдо механические циферблаты на широких пластиковых браслетах, покрытых местами уже облупившейся «позолотой». Имитация на имитации и имитацией погоняет. Хлам с претензией на элитарность.

Две анонимные денежные карточки. Точно такие же как моя — опустевшая после того как я перевел все деньги на браском. Денежные карточки полностью отличались от кредитных, а если и были чем похожи, то только формой и размерами. По сути, денежная карточка представляла собой пачку наличности, и размеры этой пачки колебались только от занесенной на карточку суммы и максимального лимита самой карточки. Эти были пятисотками. Ни пароля, ни данных о владельце — ничего. Наличные они и есть наличные. Полная анонимность так любимая в большинстве сделок.

Поочередно поднеся карточки к сканеру браскома, я активировал операцию по перечислению средств. Дождался коротких волн вибрации и задумчиво качнул головой. Девятьсот тридцать два кредита. Ровно столько было на обеих карточках. И насколько я видел, до опустошения, на каждой карточке была примерно одинаковая сумма. Полное впечатление, что незадолго до смерти оба смертничка обладали по одной заполненной до отказа пятисоткой.

Две одинаковые денежные карточки. Одинаковая сумма на каждой. Откуда у смертников обитающих на Невезухе могли появиться подобные карточки, да еще в одно и то же время?

Словно карточки им вручили,… как иногда премируют за хорошую работу или выдают «левую» зарплату… вот только Олаф и Герхард нигде не работали. Это я проверил заранее, во время подготовки к операции.

Итак, это не зарплата. И что получается? Им пришло очередное «содержание»? Выдали сумму на мелкие расходы?

Но кто?

Черт…

— Девятьсот тридцать два кредита! — радостно возопил синхронизированный с моим браскомом Лео, почти мгновенно получивший информацию о приходе новых средств — Просто великолепно!

— Угу — задумчиво отозвался я — Повезло. Штука на баланс упала. Ладно, Лео, ты здесь командуй, а я пока пойду распродажу устраивать.

— В Лавку?

— Нет. Он все не возьмет, а носиться с кучей разнородных вещей я не хочу. Загляну на Пятачок. Что с браскомами?

— По браскомам следующая ситуация… Незащищенный паролем — его содержимое полностью скопировал, все настройки сбросил на ноль и удалил все данные. Пустышка. Можешь отсоединять и продавать. Тот, что защищен — с ним пока работаю.

— Ясно — кивнул я, отсоединяя браском — Работай. И я поработаю.

— Хоть это и вредно для организма — прими еще стимулятор, Тим — посоветовал Лео — Сонливость и медлительность тебе сейчас противопоказаны. Тебе надо глядеть в оба глаза.

— Согласен. Все, я ушел. Открывай двери.

— Сделано — ответил ИИ — Удачи. У входа в ангар чисто.

Во время сборки Лео я недолго думая подсоединил главный блок управления ангаром к своему электронному другу и теперь Лео имел полный доступ ко всем возможностями нашего нового дома. Включая доступ к дверям, камерам наблюдения, электроснабжению и контролю гравигенераторами. Впрочем, несколько пунктов Лео контролировал чисто условно — для полного отключения электричества или гравигенераторов требовалось согласие главного сервера Невезухи. Так что Лео не полновластный хозяин, а лишь привратник с расширенными полномочиями.

Выйдя из ангара через автоматически открывшуюся служебную дверь, я убедился что оба АКДУ следуют за мной как привязанные и отправился на Пятачок. Деньги… мне нужны деньги… и слухи. Именно это сочетание правит не только нашей станцией, но и всей вселенной — информация и деньги.

Пятачок представлял собой… пятачок.

Не в смысле свиной пятак, а довольно большой «десятикресток» — в этот круг входило ажно десять станционных коридоров и, причем не каких-либо, а основных — по которым люди ходили на работу и возвращались с нее, что обеспечивало постоянное присутствие народа практически в любое время суток. Пятачок представлял собой транспортный узел.

Именно это и послужило причиной основания здесь стихийного рынка. Удобное расположение, большое количество входов и постоянная текучка народа. Что примечательно, основали базарчик именно русские, и они же его окрестили русским словом Пятачок. Администрация станции пыталась бороться с подобным произволом, на что рабочий класс резонно заметил — вы сперва обеспечьте рабочие места и порядок наведите на станции. Вот тогда и поговорим…

Правление станции отступилось и окрестило Пятачок центром самовыражения в прикладных искусствах… Обозвали так обозвали.

А все, потому что большей частью на Пятачке продавался либо старый хлам, либо нечто сделанное собственноручно и с фантазией. Например, украшенные простеньким орнаментом ножи и вилки из металла — а не из столь обрыдшего штампованного пластика. Всякие причудливые фигурки и композиции, собранные из самых разнообразных материалов или же выточенные из цельного куска чего либо…

Всякий житель Невезухи великолепно знал одну простую истину — если у кого-то день рождения, юбилей или какой иной праздник, требующий хотя бы минимального вложения денежных средств, то лучшего места для поиска дешевого и оригинального подарка места чем Пятачок попросту не найти.

Сам когда-то покупал здесь подарок для девушки — выточенные из прозрачного синеватого пластика бусы, которые продавец изготовил собственноручно. И он же брал заказы на изготовления дешевых побрякушек. Ручная работа!

Но сегодня я пришел сюда не за подарками. Не до девушек мне сейчас — хотя организм, несмотря на усталость, требовал свое.

Еще издали до меня донесся приглушенный гул голосов, в нос ударил запах съестного — одновременно приятный и отвратительный. Потому что для желудка запах был обалденный — пахло жареным мясом, а для ума запах был ужасный — ибо мозг отчетливо сознавал, что настоящее мясо на станции если и водилось, то было либо запредельно дорогим, либо до попадания на электрическую жаровню бегало в крысином обличье. Или же было чьим-то домашним любимцем, помершим своей смертью от старости, либо украденным и подло умерщвлённым

Да, домашние животные на станции имелись. Например, крокосы — их еще называли мини тюленями или же водными свиньями. Крайне многочисленную популяцию крокосов нашли на одной из открытых планет с кислородной атмосферой. Огромные стада этих животных обитали на побережьях и мелководьях гигантских океанов, питаясь водорослями и вообще всем, что попадет в пасть. В быту они оказались крайне неприхотливы — корыто с подсоленной водой и миска с водорослями были для них пределом мечтания. Размерами не превышали таксу. На вкус отвратительны — не спасали даже специи и изощренные способы приготовления. Зато забавно хрюкали, имели смешную и несуразную морду с двумя огромными и влажными фиолетовыми глазами и всегда узнавали хозяина, безмерно радуясь его появлению. Это и сделало крокосов популярными домашними любимцами для малообеспеченных семей.

Едва я вышел из коридора и оказался на относительно безлюдном сейчас Пятачке, то тут же подвергся атаке — ко мне подлетела одетая в украшенный блестками синий комбинезон женщина средних лет и ткнула в меня раскрытой ладонью с чем-то непонятным.

— Видишь?!

— Вижу — согласился я, хотя сделал полностью противоположное — вместо того чтобы уставиться на раскрытую ладонь, я круто обернулся и взглянул на пристроившиеся позади меня акэдэушки.

Тут ухо надо держать востро — что угодно упрут, да так умело, что и не заметишь. АКДУ были на месте и вокруг них никто не крутился. Уже радует.

— Живой! — выпалила незнакомка, настырно пихая ладонь мне под нос — На грунте! Возьми!

— Возьми что? — несколько успокоено поинтересовался я, впервые обращая внимания на предмет.

Вглядевшись, я недоуменно заморгал — в центре ладони женщины виднелось крохотное зеленое пятнышко, в размерах не больше ногтя большого пальца. И еще что-то красноватое и столь же микроскопическое.

— И что это?

— Кактус! — заговорщическим тоном поведала мне продавщица — Живой! На грунте! В горшочке!

— Кактус?! Стоп! Вы вообще кто?!

— Я? Я кактусист! — мгновенно ответила женщина — В семнадцатом поколении! Возьмешь кактусик? Он вырастет! И ведь самое главное — он настоящий, живой! При этом неприхотливый, требует мало ухода. И вырабатывает кислород! Чистейший!

— Чистейший кислород? — скептически осведомился я, глядя на крошечный кактус, плотно сидящий, как оказалось, в перевернутой вверх дном крышке от тюбика зубной пасты — Знаете что, уважаемая, я, пожалуй,… не возьму. До свидания.

— Что?! Вы не любите природу?! — пропищала кактусист в семнадцатом поколении — Вы так не любите природу, что не можете потратить на нее жалкие пятнадцать кредитов? О…

— Тим, возьми — раздался в ухе голос Лео, вездесущего благодаря двум значкам-камерам на моем комбинезоне — Он же живой,… пожалуйста…

— Тебе? Кактус? — изумленно осведомился я.

— Это очень интересные растения — уведомил меня ИИ — И он вырастет… и кислород вырабатывает… полезное и рациональное приобретение.

— Ухаживать будешь сам — буркнул я — Уважаемая! Кактусист! Хватит кричать. Дам только десять кредитов. И только из уважения к матери природе.

— Согласна — быстро кивнула продавщица, протягивая мне денежную карточку.

Совершив перевод, я вернул карточку и взамен получил крохотный кактус. Такой крохотный, что не поймешь, как его держать и в чем перевозить…

— Как за ним следить-то? — осведомился я и глупо заморгал — кактусист в семнадцатом поколении словно испарился.

Через несколько секунд знакомый голос послышался далеко в стороне — видать впаривала очередной живой кактус следующей жертве.

Малютка кактус отправился в акэдэушку — в специальный отсек для мелочей, отделенный от главного контейнера.

А я отправился к ближайшему лотку представляющему собой три пластиковых ящика выстроенных прямо на полу и покрытых куском клеенки. Поверх грязной клеенки вразброс лежали самые разнообразные вещи, единственным объединяющим этот хаос признаком было их ужасающее состояние.

— Здорово, парень — пропитым голосом поприветствовал меня обладатель этих «богатств» сидящий на подобии кресла вырезанного из толстостенной пластиковой бочки — Приглядись…

Тут продавец заметил тянущийся за мной куцый хвостик из двух АКДУ и, почесав пятерней сальную шевелюру, пришел к мудрому выводу:

— Ты, наверное, не покупать пришел…

— Верно — едва заметно улыбнулся я, глядя на мужика с вежливой отстранённостью — Хочу продать.

— Что?

— Одежда, немного электроники. Продать хочу быстро и все сразу. Но дешево не отдам.

— А не краденное? — резонно осведомился торгаш.

— Нет — качнул я головой — Не краденное. Возьмешь?

— Мне бы свое продать — хмыкнул мужик и кивнул в сторону расположенного у одной из стен киоска — Ты вон там спроси. У Джо Газетчика.

— Лады — кивнул я — Спасибо.

Джо Газетчик оказался одышливым толстяком с влажным лбом и щеками. Как он сумел втиснуть себя в крошечный киоск, для меня осталось загадкой. Дверца, правда, осталась открытая и из нее торчали ноги. В открытом окне виднелась голова Джо и положенные на крохотный прилавок руки. Мое внимание сразу привлекла просто невероятная вещь — на жирном запястье Джо находился едва-едва защелкнутый браском с большим экраном и неимоверной кучей кнопочек и даже рычажков. Плюс какие-то мелкие наклейки с иероглифами и чем-то еще. В общем, браском не для работы, а для показухи. Для дешевых понтов.

Вслух я этого произносить не стал и, остановившись у киоска, вежливо кивнул, краем глаза пройдясь по вывеске над киоском «Инфотека Джо». Ниже было написано что-то еще, но столь мелким и неброским шрифтом, что никак не тянуло на рекламу. Вчитываться я не стал.

— Свежего почти ничего нет, но кое-что найдется — лениво процедил Джо, не удостоив меня взглядом и продолжая с увлечением разглядывать экран своего браскома — Но выбор имеется. В том числе и для взрослых. С большими цветными фото. В том числе и местного производства. И видео найдется. Если любитель почитать серьезную литературу, то могу скинуть тебе список с наименованиями. Выберешь.

О, коллега! Джо занимался тем же, чем и я в свое время — продажей самого разнообразного чтива. Только Газетчик еще и материалами для взрослых не брезговал. Судя по его скучной рекламной речи — были и фото и видео. Вот только на этом поприще не заработаешь почти ничего — уж я то знаю. А судя по откормленной роже Джо, он явно не голодал.

— Я хочу продать — произнес я.

— Продать что? — несколько оживился Джо.

— Одежда, часы, немного электроники — ответил я — Не краденное. Чистое.

— Одежда, часы, электроник… — забубнил толстяк и резко осекся — Стоп… тебя случайно не Тимофеем зовут? Который двух…

— Эй! — прервал я толстяка, добавив в голос металла — Я просто хочу продать некоторые вещи. Без вопросов. Это проблема?

— Нет, нет, просто…

— Так может, взглянешь? — спросил я — Или не покупаешь?

— Я перед Гроссами чист — ни с того ни с сего брякнул Джо, утирая щеки платком — Я чист. Ничего такого…

— Знаю — кивнул я — Так ты берешь? Все внутри акэдэушек. Можешь взглянуть.

— Забираю все — решительно ответил Джо, вводя в браском несколько команд, но, даже не делая попытки встать на ноги и подойти к АКДУ — Что там смотреть? Ясно с кого сняты. И еще — возьму все без остатка и по своей высшей цене!

— О… — удивился я, впервые в жизни услышав такое заявление от местных торговцев.

— Заслужил! — отрубил толстяк — Убрал двух ублюдков со станции. Сразу дышать легче стало. Да и племяш мой не нарадуется.

— Племяш?

— Эти двое — Джо кивнул на АКДУ с такой ненавистью словно в них все еще находились трупы смертников — Эти двое моего племяша так оприходовали, что он месяц отлеживался! Все внутренности ему отбили, сволочи! Нет, всякое случается, да и племяш мой часто за языком не следит, но во всем должна быть мера! Верно? А эти ведь ничего не боятся! Не только моего племяша помяли — много кого еще зацепить успели.

Я молча пожал плечами, припоминая свою первую встречу с не в меру агрессивным Олафом.

В стене позади киоска Джо с легким скрипом открылась дверь, откуда вышло двое ничем не примечательных мужчин средних лет.

— Шевелитесь! — рыкнул на них Джо, мужики попытались изобразить расторопность и ускорили шаг.

— АКДУ внутрь загонишь? Только чтобы разгрузить без лишних глаз — спросил меня Газетчик и, секунду подумав, я согласно кивнул и поднес руку с браскомом к глазам.

Получив команду, акэдэушки сдвинулись с места и с легким гудением направились к двери. Я зашагал следом.

— Ты здесь постой — буркнул один из мужиков, тыча в мою сторону растопыренной ладонью.

— Ты не вякай! — рявкнул с натугой завозившийся в своем киоске толстяк, пытаясь выпихнуть неимоверную тушу наружу — Раскомандовался, м-мать! Сядь на мое место и жди! Кто меня спросит — скажешь, занят Джо. Понял?

— Понял, босс — удивленно кивнул тот, глядя на меня совсем другим взглядом.

— И в следующий раз, когда видишь этого джентльмена — держи свой рот на замке! — сипло добавил Джо Газетчик, тяжело шагая к двери.

Джентльмен? Так меня уж точно никогда не называли. Мой статус растет так быстро, что невольно становится страшно. И появляется боязнь высоты — а вдруг упаду?

Еще не зайдя в дверь, я дал команду на открытие створок и когда вошел внутрь, обе акэдэушки стояли с приветливо открытыми контейнерами, а рядом суетился второй помощник Джо, доставая вещи и раскладывая их на длинном столе посреди довольно большого помещения. Причем делал он это крайне быстро и сноровисто. Чувствовалась набитая рука.

Первое что мне бросилось в глаза — стеллажи. Ряды битком набитых полок тянулись вдоль стен, поднимаясь до самого потолка. В общем, я попал на склад. Довольно хаотичный и переполненный. Запах в помещение так же не радовал — попахивало чем-то тухлым.

— Так и работаем. Здесь храним, а мои парни на Пятачке сбывают — выдохнул толстяк, вновь утирая обильно вспотевшее лицо платком. Он всего лишь встал и прошел несколько шагов — а выглядел так, будто его заставили пробежать марафон. Того и гляди сердце остановится от натуги.

Поймав мой взгляд, Джо просипел:

— Болею я. Но ничего, скоро все наладится.

— А сердце? — не выдержав спросил я — Не боишься, что прихватит?

— Сердце-то? Хе! Сердце стальное — Джо похлопал себя по заколыхавшейся груди — Имплантат. А вот инсульта — да, побаиваюсь. Но на это есть таблеточки. Ну? Закончил? — это уже к суетливому помощнику.

— Да, босс — ответил тот, протягивая Джо довольно большую пластину планшетника — Вот список. Цены уже проставил.

Да уж, помощник крайне расторопный, ничего не скажешь. Для нашей станции явление необычное. Хоть Джо и производит впечатления безобидного жирдяя, но своих парней явно держит в ежовых рукавицах.

Мельком проглядев список — при этом на экран планшета упало несколько капель пота с по-прежнему мокрого лица, — Джо кивнул:

— Хорошо. Проверять будешь, Тимофей?

— А надо? — лениво осведомился я.

— Тимофей? — выпучился помощник — Босс, это не тот ли Тимофей, который…

— Заткни пасть! — прикрикнул Газетчик, замахиваясь на помощника жирным кулаком — И не вякай! И для тебя он не Тимофей, а мистер Тимофей! Понял?!

— Да, сэр! И это… — безымянный помощник чуть помялся и несколько смущенно добавил — Кажется, я ошибся, когда список составлял — пару пунктов включить забыл. Проглядел случайно… Я исправлю, босс?

— Исправь… — толстяк хмыкнул с явно одобрительным оттенком, протягивая мужику закапанный потом планшет — Прохвост… Цены повысь на пять процентов, выведи итог и сразу расплатись — с моей третьей денежной карты. Работай.

С третьей? Интересно глянуть на лимит этой карты.

Но не это сейчас важно. Безымянный помощник мгновенно сопоставил факты и решил что я Гросс — он, конечно, правильно решил, но суть в том, что он практически не угадывал, а лишь сопоставил известные ему факты.

Молодой парень, с которым босс держит себя уважительно. Две акэдэушки наполненные вещами. И профессиональный наметанный взгляд мгновенно определил, что эти предметы некогда принадлежали двум людям с разными размерами и ростом. Плюс приметные часы на ремешках с имитацией позолоты. Да и все остальное в двойном количестве… от каждой твари по паре…

Ну и самое главное — мое имя. Я не был знаком со всем населением Невезухи, но насколько знал, подобное имя на станции было только у меня.

Тимофей.

Тимофей Градский — и фамилия, кстати, также в единственном числе с тех пор как один ублюдок решил полихачить и сделал меня сиротой.

Раньше я для всех был просто парень или «эй ты», а чаще всего — Тим. А вот Тимов и Томов на станции хватало. Тоже сокращения от полного имени, но от других, нерусских. Впервые едва не пожалел что меня не зовут к примеру Джоном или Майком — уж этих на станции огромное количество.

Но нет же, покойный отец решил выделиться, и выбрал для своего первенца особое, неимоверно старое, исконно русское имя с хорошим значением. И как итог сейчас мое имя на Невезухе стало прочно ассоциироваться с грозным словом Гросс. А как я выяснил позже, отец все напутал и мое имя оказалось вовсе не русским, и означало не «сильный медведь» на старославянском, а имело вовсе другое значение. Черт… никогда бы не подумал, что уникальное имя может быть во вред.

Еще один жирный минус нашей доблестной полиции — моя внезапная известность это точно их работа. Я никогда не представлялся своим полным именем. Тим и Тим, чего вам еще?

Впрочем, нашу деревенскую по меркам космоса полицию трудно в чем либо упрекать — в затхлом болоте как наша станция такая новость как Гросс во плоти подобна удару молнии — внезапному и шокирующему. Видать полицейских шокировало до такой степени, что у них началось неудержимое словоизвержение… лучше бы у них не языки, а прямая кишка развязалась!

За несколько часов новость о появлении на станции Гросса разлетелась как чума, зацепив едва ли не каждого жителя. И при этом всегда упоминалось имя Тимофей. Исправить ничего не получится. В любом случае это не моя ошибка.

Указывать полицейским что делать а что нет, я не мог, да и не собирался. А если верить информации почерпнутой из сети, полиция и Гроссы никогда не были в ладах — это еще мягко сказано. Было из-за чего враждовать. Мало приятного если заезжий Гросс находит у тебя под носом и на вверенной тебе территории приговоренного преступника. Гросс получает награду и прощально помахав ручкой исчезает в неведомые дали, а на тебя обрушивается водопад дерьма из обвинений в некомпетентности, тупости и неумения ничего сделать как следует. О следующем уже обещанном чине можно забыть, о премии лучше и не вспоминать — после этого трудно проникнуться к Гроссам любовью. Так что честных копов просто проворонивших преступника я не обвинял за нелюбовь к нашему брату.

А вот на нашей станции явно не все было в порядке — ведь не зря же мне посоветовали покинуть Невезуху.

— Пожалуйста,… сэр! — выпалил помощник, протягивая мне денежную карточку — Сумма уже проставлена, просто чирканите ей по сканеру вашего браскома, сэр!

Стоял помощник несколько странно — чуть ли не в двух метрах от меня, сильно наклонившись и до предела вытянув руку вперед.

— Я не кусаюсь — миролюбиво заметил я, принимая карточку. Мужик смущенно заулыбался, по его лицу было видно, что он и сам удивляется своему столь постыдному поведению.

Ну да, люди у Джо наверняка тертые, потасовки не испугаются, равно как и накачанного мужика с ножом в руках. А уж молодого парня вроде меня и вовсе не заметят.

Это все магия слова «Гросс».

Произнеси его вслух и в груди зашевелится что-то связанное с громким детским восторгом и тихим взрослым страхом — во всяком случае, так было у меня до недавнего времени. А сейчас как отрезало… к чему бы это? Ах да — ведь для меня теперь это просто профессия.

Ох-хо… денежная карточка Джо имела лимит в две тысячи кредитов. Неплохо. А если у Джо три таких карты,… а может и больше. Но не мое это дело, не мое.

Коротко проведя картой по сканеру браскома, я дождался, когда деньги окажутся на моем счету, и проверил последнюю операцию.

На мой счет капнуло шестьсот двадцать кредитов. Мое лицо осталось неподвижным и бесстрастным. Я медленно кивнул, показывая, что доволен увиденной суммой.

— То деньги за вещи. Теперь вот этой проведи — Джо протянул мне еще одну денежную карту.

Не став спорить, я коснулся сенсором браскома карточки. Проверил экран и на этот раз удивленно приподнял брови:

— Плюс двести кредов?

— А это уже от меня лично. Маленький знак благодарности — просипел Газетчик, убирая карточку в один из своих многочисленных карманов и выуживая носовой платок — Дал бы больше, но не в моих принципах, хе-хе…

— Для благодарности этой суммы больше чем достаточно — улыбнулся я — Благодарю, Джо.

Еще вчера я обращался бы к нему не иначе как «мистер Джо», «сэр» или же на худой конец просто «уважаемый». А сейчас запросто называл его по имени, не вызывая у мужика старше меня раза в два и на столько же выше по положению и при этом не вызывал у него никаких негативных эмоций — Джо воспринимал это как должное и разговаривал со мной на равных.

— Джо — задумчиво произнес я.

— М-м-м? — промычал толстяк, вертя в руках часы одного из павших от моей руки смертников.

— Я так понял ты у нас торговец с широкими взглядами и с пониманием.

— И? — толстяк решительно натянул ремешок часов на правое запястье. У часов погибшего смертника появился новый хозяин — столь же любящий блестящие побрякушки, как и их предыдущий владелец.

— Вот и подумалось — а не найдется ли у такого человека пара образчиков оружия на продажу? Я как раз подыскиваю себе игольник.

— Хе-хе-хе — дробно засмеялся толстяк, отчего его туша заходила ходуном — Что ты, друг, на продажу такого оружия специальная лицензия нужна, откуда у меня такой взяться? Опять же и тебе для покупки игольника нужно специальное разрешение от полиции, а получить его не так-то уж и просто… — тут до Джо дошло и, осекшись, он уставился на меня с приоткрытым ртом.

— Верно — кивнув, широко улыбнулся я — Не нужно мне никакого разрешения. Вернее, оно уже есть. И покупать я могу оружие там, где хочу и у кого хочу, не отчитываясь при этом перед полицией. Перебьются и без моего доклада.

— Перебьются… — повторил Джо и вновь задрожал в припадке смеха — Ох… ох… сказал так сказал… Перебьются уроды чертовы и без доклада! А ведь верно — ты гросс! Настоящий!

— Ага — согласился я — Я гросс. Настоящий. И хочу игольник. Причем тоже настоящий, простой в обращении, с солидным запасом расходников и дешевый. Что скажешь?

— Раз хочешь — получишь — отрубил Джо Газетчик, кивая молчащему помощнику — Открывай.

Мужчина кивнул, потыкал пальцем в экран своего браскома и я услышал отчетливый щелчок донесшийся откуда-то сбоку. Не удовлетворившись сделанным, помощник подошел к одному из пристенных стеллажей и, ухватившись за его край, мягко потянул на себя. Весь стеллаж беззвучно сдвинулся и открылся подобно дверной створке — причем сдвинулся вместе с куском стенного пластика, как оказалось намертво приклеенным к его задней части.

Моему глазу открылась большая, но неглубокая стенная ниша с мелкими коробками, ящичками и свертками.

— Интересно придумано — хмыкнул я.

— А что тут выдумывать? — удивленно приподнял брови Джо — Здесь раньше кафе-мороженое Веселые Зайчата было. Лет тридцать пять назад. Кафе для детишек. Шипучие напитки и мороженое сорока видов! А вместо этой дыры в стене была внутренняя витрина — из цветного стекла, с мигающими разноцветными фонариками… мда… а сейчас витрину снесли, прикрыли заплатой из пластика и под другое дело приспособили.

— Ясно — протянул я — Джо, а ты-то, откуда столько подробностей знаешь?

— А это кафе нашей семье принадлежало — буднично ответил толстяк — Я на раздаче мороженного и леденцов стоял — вот на этом самом месте — Джо ткнул пальцем в запыленный участок пола у стены и бывшей витрины — А леденцы вкусные были! В банке специальной — хрустальной, с притертой крышкой…

— Хо… — изрек я, несколько изумленно смотря на Джо Газетчика — бывшего продавца мороженого, ныне переквалифицировавшегося и судя по всему подмявшего под себя весь Пятачок.

Жизнь меняет людей…

— Так что ты там хотел? — переспросил Джо, и я вновь повторил:

— Игольник с солидным запасом расходников. Никаких вывертов или украшений. И чтобы простой, удобный и с большим запасом прочности.

— Все?

— С обоймой максимального размера — чуть подумав, уточнил я — И самое главное — чтобы нагнетатель не сдыхал на десятом выстреле. Совсем идеально если нагнетателя хватит на сотню выстрелов.

— Тогда гражданская модель тебе не подойдет — задумчиво потеребил отвисающую нижнюю губу толстяк — Во всяком случае, из тех, что у меня есть — они больше на игрушки похожи. Баллоны нагнетателей у них маленькие, в баллонах давление почти никакое, рукояти короткие, урезанные, но удобные, однако опять же обоймы маленькие, да и сами игольники компактней некуда — чтобы в сумочки влезали или во внутренний карман пиджака. Если напугать кого или крысу пристрелить — сгодятся, а так… игрушка она и есть игрушка. А вот «охранник-2б» тебе в самый раз будет. Честно говоря, другого выбора у тебя и нет — все остальное ни к черту. Что скажешь? Взглянешь?

— Взгляну на «охранника» — пожал я плечами, с трудом удерживаясь от фразы «Лео не тормози!». ИскИн и без того все слышал и сейчас уже ищет информацию на «охранника-2б».

— К нему отдам три пустых баллона и четыре обоймы пятидесятки. С иглами, не пустые — продолжил Джо, кивнув помощнику, тут же шагнувшему к нише — Итого двести игл.

— Я нашел информацию, Тим — прошептал в ухе голос Лео — Модель признана неудачной — довольно неудобна в обращении, баллон не вставляется, а вкручивается, что существенно увеличивает время перезарядки. Бывают частые случаи отказа механики. Но есть и фанаты этой модели — из-за низкой цены, неплохой скорострельности и баллонов увеличенной емкости. Если нет другого выбора — бери.

— Друг… — толстяк помялся и с некоторой нерешительностью в голосе поинтересовался — Так у тебя… получается, нет игольника?

— Нет — качнул я головой, не видя смысла лгать — Если куплю у тебя — появится.

— Так… так как же ты тогда тех двоих оприходовал?

— Электрошокер и нож — коротко ответил я.

— Вот оно как — протянул Джо Газетчик, глядя на меня как-то по-другому — с большим уважением, что ли — Ножом человека резать… это дело непростое, куда тяжелее, чем пристрелить из игольника. Ты ведь местный насколько я слышал. И раньше никого и никогда… как же ты справился?

— Работа у меня такая — развел я руками, не желая продолжать эту все еще болезненную для меня тему.

— Хе! — фыркнул толстяк — Хорошо сказано! Вот, гляди. Только для тебя — триста кредитов. Сумма включает в себя баллоны и обоймы. Вид у него конечно неказистый, так ведь и лет ему сколько! Старичок уже. Но стреляет! А остальное уже от стрелка зависит.

— Согласен — кивнул я, глядя как Джо разворачивает тряпичный сверток.

Откинут последний слой ткани, и вот я гляжу на оружие.

Серый угловатый корпус, довольно длинное дуло, под которым установлен словно бы сплющенный с боков цилиндр с газом — нагнетатель. Длинная рукоять вмещает в себя обойму с полусотней игл. Дешевая штамповка — такие игольники выпускают сотнями тысяч.

— Можно? — спросил я и, дождавшись утвердительного кивка, взялся за рукоять, удобно влипшую в ладонь.

Благоразумно не наводя игольник на окружающих меня людей, нацелил его на стену, вхолостую щелкнул курком — обоймы не было, раздалось лишь короткий свист впустую вылетевшего из дула газа.

— Механика в полном порядке — уверил меня Газетчик — А электроники в нем и нет никакой. Голая механика. Хотя место для батареи предусмотрено — это если надумаешь лазерный целеуказатель прикрутить. Ну что? Стоит он три сотни?

— Стоит — согласился я, с трудом стряхивая завороженность — мне понравилось ощущение боевого оружия в руке. Пусть это и дешевый игольник, но все равно — мне понравилось. Тяжесть в руке, чувство рукояти в ладони, прикосновение к спуску… да, мне понравилось — Я беру. Но игл маловато, Джо. Может, накинешь несколько обойм?

— Ладно — с небольшой заминкой кивнул Газетчик — Только для тебя. Еще две обоймы по пятьдесят игл. И три одноразовых игольных картриджа по двадцать пять игл каждый. По рукам?

— По рукам — кивнул я, вытягивая руку с браскомом — Триста кредитов.

Набирать требуемую сумму и подтверждать снятие не пришлось — прекрасно нас слышащий и видящий Лео оперативно все сделал сам.

Коротко мигнул брас, сигнализируя, что платежная операция прошла успешно. И я стал полновластным владельцем игольника. Старого, потрепанного жизнью, но все же оружия.

— Подарок от заведения — торжественно объявил толстяк, протягивая мне стилизованный под натуральную кожу пластиковый пакет с толстыми стенками и крепкими ручками — Все внутри. Можешь проверить.

— Ни к чему — отрицательно кивнул я, принимая пакет и не заглядывая внутрь, опуская его в контейнер АКДУ.

Судя по блеснувшим глазкам Джо, я правильно поступил, не став пересчитывать и проверять покупки. Хотя это полностью противоречило главному принципу нашей станции при торговых сделках: семь раз пересчитай товар, и лишь затем отдавай бабки.

— Пристрелять есть где? — осведомился Газетчик, доставая из кармана влажный носовой платок и промокая вновь вспотевшее лицо.

— Есть — ответил я, вспомнив об оказавшемся в моем полном распоряжении ангаре. Стреляй из чего угодно — если оружие относится к списку разрешенного на космических объектах с искусственной атмосферой.

Выстрели из игольника — нет проблем.

Выстрели из старинного пулевого оружия — сразу тюремная статья с непомерным сроком наказания. Даже в том случае если ничего не случилось. Даже если пистолет разорвало и ты лишился пальцев — отправишься в тюрьму калекой, с кое-как залатанной рукой. Были уже прецеденты — информационная сеть содержит в себе немало рецептов на все случаи жизни. В том числе и инструкции по изготовлению самого разнообразного оружия.

Многие верят в миф, что корпус станции крайне прочный — вранье это все. Уж мы то, жители Невезухи, это знаем очень хорошо. Сколько раз на моей памяти было мелких утечек и локальных разгерметизаций…

Жители космостанций всегда под ударом. Всегда подспудно ждут шального метеорита, крохотных каменных фрагментов летящих по непонятным траекториям и прочих «прелестей». Если от крупных осколков спасает станционная активная защита, то от совсем мелких — их не всегда и заметить то вовремя получается. Хватит совсем крохотной дырочки во внешней оболочке, чтобы убить десятки людей. Особенно если компьютер автоматически перекроет аварийные переборки, отсекая поврежденный отсек и обрекая оставшихся там на мучительную смерть.

Поэтому и любое оружие могущее повредить переборкам космостанций находится под строжайшим запретом. В том числе и оружие относящееся к химическому и токсичному. В общем, запретов много. Но игольники к ним не относятся. А вот боеприпасы к ним — уже выборочно. Обычные пластиковые иглы — нет проблем. Но ведь есть иглы созданные из прессованной взрывчатки… Но до этого еще не додумался никто — стрелять разрывными или взрывающимися иглами. Потому как в этом случае ты не доживешь даже до суда. Погибнешь при задержании, либо при «побеге», либо даже до прихода станционной полиции не дотянешь. Этакая неофициальная показная казнь, дабы показать, что будет с теми, кто ради своих целей рискует сотнями жизней. Такое не прощается.

— Могу тебе еще чем-нибудь помочь, Тимофей? — сипло осведомился толстяк, в тысячный раз утирая рукой не просыхающий от пота лоб.

— Ты упоминал батарею и лазерный указатель — вспомнил я.

— Могу помочь только с батареей — с сожалением качнул головой Джо — К ней присобачен диодный фонарь, но отсоединить его секундное дело.

Мгновение поразмыслив, я ответил:

— Взял бы вместе с фонарем. Батарея аккумуляторная? Перезаряжаемая?

— Принеси батарею — велел Джо помощнику и вернулся к разговору со мной — Перезаряжаемая. Стандартный разъем, который есть даже на кофемолки. Куда угодно можешь подключить. Через этот же разъем идет энергия, так что если приспичит, можешь даже свой браском от нее подзарядить. Удобно в случае чего. За батарею с фонарем возьму двадцатку. Пойдет?

— Более чем — кивнул я, незамедлительно протягивая руку и давая снять деньги с моего счета.

Через пару минут я уже возвращался к ангару, не забыв тепло попрощаться и пообещать, что если вновь обзаведусь вещами для продажи, первым делом загляну к негласному хозяину Пятачка Джо. Плоская узкая батарея лежала в набедренном кармане вместе с диодным фонарем. Позже прикреплю ее к игольнику. У нас часто бывают сбои с освещением, а палить без разбору мне нельзя — я не преступник, не считающийся с убийством попавшихся под иглу местных жителей. Мне надо быть абсолютно уверенным при выстреле, что смертельная игла вопьется именно туда, куда я нацелился.

Любой мужчина получивший в руки игольный пистолет обязательно захочет произвести хотя бы парочку выстрелов. Я не был исключением. Но по возвращению в ангар моих сил хватило ненамного. Только на визуальный осмотр игольника, на закрепление фонаря на боковой стенке ствола — странное место, но не на цилиндр же со сжатым газом цеплять. После чего я словно в тумане пообщался с Лео, а затем понял, что не понимаю ни слова, а сам запинаюсь на каждом слоге. Тут уже не до стрельбы, перед глазами мутная пелена.

Слишком долго я не спал, плюс шок, плюс стимуляторы… все вместе вылилось в огромную усталость, буквально подкосившую меня. Отмахнувшись от что-то бубнящего Лео, я выставил на брасе будильник и рухнул на расстеленный матрас, отрубившись практически мгновенно.

Не знаю, снились ли мне сны, но от кошмаров я точно не просыпался.

Пробуждение прошло в обычном порядке — через силу. В последние дни это стало скорее обыденностью, чем исключением из правил. Кажется, столь мудрая мысль уже не раз посещала мою голову…

Но было и небольшое изменение, подарившее мне истинную радость — я проснулся в нормальном вытянутом положении. Больше не приходилось скрючиваться в немыслимую позу, чтобы уместиться в крохотном закутке под раковиной для умывания. И это уже крохотное, но все же достижение. И коленные суставы стали болеть куда меньше.

— С пробуждением, Тим! — жизнерадостно поздравил меня Лео, чей голос донесся из дикой путаницы проводов и электронных плат. На экране приветственно замахал руками седобородый мудрец.

— Угу — односложно отозвался я, с кряхтением потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Как там говаривал мой отец? Если потягиваешься — значит здоров! Уже неплохо — Что у нас на сегодня, Лео?

— Немыслимое число дел — совсем по-человечески вздохнул Лео — Начнем с прогресса или регресса?

«Прогресс» и «регресс» были введенными мною терминами для разделения всех дел на две основные категории.

«Прогресс» относился ко всему связанному с постройкой корабля и прочими подобными вещами.

«Регресс» — дела Гроссов, в чьи ряды я влился как-то незаметно для меня самого.

— Прогресс — после секундного размышления ответил я — Помнится, утром ты говорил что-то о встрече?

— Верно. Индеец Суон будет очень рад встретиться с тобой и обсудить работу по доставке к Невезухе пустого корпуса, или вернее сказать — каркаса корабля. Я уже проверил информацию по внутренней сети. Мустанг, принадлежащий Индейцу Суону, буксировщик ближнего действия, светится зеленым, что означает, что корабль, разумеется, далек от идеального технического состояния, но все же функционирует. Мистер Суон уже несколько раз пытался звонить на твой браском, чтобы узнать точное время. Ты готов к встрече?

— Почти — буркнул я, открывая кран с водой — Через минут десять буду готов.

— Где? Здесь или на нейтральной территории?

— Здесь — сразу же дал я ответ — Но не в этом помещении, а прямо в ангаре. В том углу валяется разобранный пластиковый стол, поставлю его на ножки и приткну рядом с контрольной комнатой. Туда же все для кофе и пару стульев или коробок. Чем не офис?

— Ну…

— Верно — просто идеальный офис! — отрезал я — Назначай время встречи, а я пока немного приведу себя в порядок.

— Побрейся!

— Нет.

— Почему?

— Небритым я выгляжу взрослее — пояснил я, растирая ладонью проклюнувшуюся на щеках щетину — И серьезней. Сколько мистеру Суону лет?

— Пятьдесят четыре года.

— Вот видишь. По его меркам я совсем еще зеленый пацан. Не люблю предвзятого отношения.

— Через десять минут?

— Через полчаса. Надо бы размяться хорошенько и совершить пробежку. Лео, с этого дня напоминай мне постоянно — каждое раз после пробуждения я должен пробегать хотя бы пять кругов по периметру ангара.

— Принято. Что-нибудь еще?

— Пока что нет, только не забудь составить список потраченных вчера медикаментов. Стимуляторы, успокаивающее — их запасы надо восстановить. После беседы с всадником Мустанга Индейцем Суоном я хочу немного прогуляться. Заодно заскочу в аптеку.

— Уже выполнено. Результаты проверки скинуты тебе на браском. Встреча назначена через полчаса, то есть через двадцать девять минут и сорок семь секунд ровно. Начинай пробежку, Тим, потом тебе еще надо будет успеть принять душ.

— Да-да — проворчал я, натягивая на себя старую растянутую майку покрытую несмываемыми пятнами смазки и прожженными дырками.

— Интересно ты устроился, пал — просипел индеец Суон, перекатывая между толстыми губами пластиковую соломинку — Видимо денег у тебя как бизонов в прериях на планете Апачи.

— Денег у меня вообще нет — со смешком признался я, ставя перед своим первым гостем кружку с горячим кофе. Рядышком опустилась плоская небольшая бутылочка без этикетки — Почти нет.

Бутылочку я поставил неспроста — путем нехитрых наблюдений через камеры открытого доступа Лео быстро вычислил пристрастия сего джентльмена. Индеец Суон предпочитал пойло сходное по крепости и вкусу с ядерным топливом, а проще говоря — местный крепчайший самогон производящийся прямо на станции. Почти не отфильтрованная жидкость зеленоватого цвета не прельщала своим видом никого кроме алкоголиков любящих что покрепче и подешевле, не обращая при этом внимания на судороги собственной печени, не желающей плавать в жидком токсичном огне. Учитывая привычки Индейца Суона — завсегдатая дешевых баров — выяснить его предпочтения труда не составило. Это было легко. А вот чего я не мог понять, так это его прозвища «Индеец» — если сверятся с древними картинками из сети, ничего общего кроме длинных и сальных черных волос не наблюдалось.

— А вот это неплохо, пал! — снова засипел Суон, мгновенным жестом цапая бутылочку и ловко скручивая пробку — Это дело! Знаешь как правильно с людьми разговор вести.

Я молча улыбнулся, усаживаясь напротив.

Да, мистер Суон набивал себе цену, нарочито играл губами, жевал несчастную пластиковую соломинку, но он имел на это право — он был одним из немногих лицензированных космо-пилотов, что уже поднимало его на несколько ступенек сразу в местной иерархии. И что самое главное — у него был собственный корабль. Это вздымало его еще выше. Общую картину портила лишь хроническая безработица, так что корабль чаще всего стоял на стыковке, каждый день съедая сбережения владельца. Только поэтому у моей затеи и были шансы на успех — в подобных жестких условиях даже особо неприбыльная работа ценится на вес золота. И Суон это великолепно понимал, раз успел позвонить в течение дня несколько раз.

Отхлебнув горячего суррогатного кофе я блаженно вздохнул, чувствуя как по пищеводу прокатился обжигающий ком. Я окончательно проснулся. Пока я смаковал далеко не самый лучший суррогат во вселенной, индеец Суон успел отхлебнуть из своей пластиковой кружки изрядный глоток и даже не ощутив ожога, сразу же дополнил понизившийся уровень кофе изрядной дозой самогона. Не удержавшись отхлебнул прямо из горлышка бутылки, бережно закрутил ее и отставив в сторону, вперился в меня заблестевшим взглядом:

— Так что там, пал. Что за работенка наклевывается? Мои рекомендации ты знаешь, но одно сразу скажу — пятьдесят процентов денег вперед. Как задаток.

— Двадцать процентов вперед — парировал я — Как задаток, чтобы наполнить пересохшие баки корабля и суметь запустить двигатели. Ну и погасить накапавшие за стоянку долги, ведь пока не погасишь долг, штрафная ведомость не закроется и причальные захваты не разомкнутся. Верно?

— Хм… Так что за работенка?

— Надо притащить в этот ангар один из корабельных корпусов. Из тех, что плавают в открытом космосе на территории отстойника.

Едва не поперхнувшись и дохнув на меня алкогольными парами, Суон не удержался и выпалил:

— С отстойника? Пал! Это же хлам! Там один лишь голый металл! Ничего из начинки! — опомнившись, он тут же дал задний ход — Но дело твое. Я… я просто так думаю, пал.

Собеседник испугался, что я восприму его слова как указание к действию и откажусь от своей затеи, тем самым лишив его работы. Вот только я и без его слов знал, что за «сокровища» дрейфуют в космосе. Наша станция никак не могла похвалиться доходами и посему если со станции что-либо и выкидывали, то только абсолютно бесполезное. Имейся у нас плавильная печь промышленных масштабов — возможно, разрезали и переплавили бы даже корпуса, но у нас не космо-верфь, а обычная перевалочная станция.

И поэтому вслух я произнес лишь короткое:

— Я знаю — снова улыбнулся и добавил — Возьмешься за доставку?

— Отчего ж не взяться! Не мое это дело, конечно, пал,… но я так понял, что ангар ты не для создания оранжереи арендовал.

— Верно. Не для оранжереи. А теперь давай обсудим все детали. Время — деньги, мистер Суон. Я уже прикинул примерную сумму, не особо высокую, зато я переведу ее сразу после завершения работы, а не стану кормить тебя обещаниями. Сможете ли вы отправиться за корпусом уже сегодня? Точные координаты и описание у меня имеется.

— Сегодня?!

— Сегодня — абсолютно серьезно кивнул я — Я не собираюсь арендовать ангар целую вечность. Слишком уж тяжелым грузом он висит на моей платежной отчетности. Так что корпус должен быть доставлен уже сегодня и это одно из обязательных условий. Или Мустанг не в порядке?

— Моя лошадь бьется в стойле и стучит копытами! Чуток напоить и можно отправляться, пал! Что ж… раз уж такое дело, то можно доставить и сегодня. Так какую там примерную сумму ты прикинул, пал?…

Мы сошлись на девятистах кредах.

И сейчас я шагал по грязным коридорам Невезухи почти полным банкротом. Мне не впервой оказываться на мели, но раньше на меня никто не косился. Новость о «родившемся» на станции настоящем Гроссе пронеслась по Невезухе словно пожар. Обо мне знали даже дети — что явственно следовало из их широко разинутых ртов и поблескивающих глазках смотрящих на меня с испугом и благоговением одновременно. Гроссов боялись и Гроссов возводили в культ.

А я бы предпочел остаться анонимным. И если бы не острая нужда в деньгах, не согласился бы на подобную судьбу ни за какие посулы. Но сейчас поздно плакать. Свершившееся не обратить. И посему я постарался как можно более презентабельный и одновременно грозный вид. Мой полученный в наследство комбинезон, широкий монтажный пояс перехватывает талию. Причем не какой-нибудь там пояс, а созданный для монтажников работающих в открытом космосе — подобные спецы собирали космические станции самого широкого спектра назначения и любые модульные объекты. Обычно подобный темно-серебристый пояс одевался поверх ремонтного скафандра, но я проделал необходимые манипуляции с длиной, оставив все остальное в неприкосновенности. И получил несколько широких петель и карманов, могущих вместить в себя все необходимое для начинающего Гросса: нож, денежные карточки исполняющие роль самой настоящей наличности. И мой игольник открыто висящий на поясе, держась на умном магнитном захвате, что само собой, разумеется, обязан иметься на каждом монтажном поясе.

Условно боевое оружие я не случайно нес на самом виду — пусть видят что я вооружен и готов пустить игольник в ход при любом намеке на опасность. И все равно, несмотря на свой очень серьезный вид, я держался центральных коридоров, не собираясь срезать дорогу темными закоулками.

Мой наряд довершала классическая темная бейсболка. Про значки-камеры я так же не забыл, Лео тщательно отслеживал панораму, высматривая потенциальных злодеев.

Четверть часа назад я связался с владельцем АКДУ и, деактивировав поводок, отправил арендованные колесные контейнеры обратно, не забыв упомянуть, что в самом скором времени могу воспользоваться его более чем качественными услугами вновь. После чего я отправился в один из самых странных уголков нашей станции. Именно там работали наши ремесленники и там же располагались их кустарные мастерские. Там же постоянно толпились и прочие рабочие люди, всегда ищущие, где подзаработать.

Пока я шел и пристально поглядывал по сторонам, еще несколько задач решалось усилиями других личностей.

После успешного разговора Индеец Суон «оседлал» своего Мустанга и рванул к месту скопления отработавших свое и устаревших судовых корпусов. По космическим меркам расстояние ничтожное, так что вскоре Мустанг притащит за собой выбранный мною и моим ИИ каркас будущего судна. К этому моменту я уже должен обязательно вернуться.

Лео сейчас занимался расчетом сразу нескольких задач по необходимому количеству денег и ресурсов. Я был в курсе нескольких уже завершенных математических выкладок и по возвращению собирался серьезно их изменить, уменьшив затраты в меньшую сторону. Так же мой верный ИскИн занят отслеживанием еще нескольких потенциальных целей — смертников и парочки полицейских. Тот же полицейский сержант после утомительной ночной смены отнюдь не отправился домой, а исчез в неизвестном направлении. Лео отследил примерное направление его движения, но именно что приблизительно — камеры с открытым доступом автоматически блокировали изображения любого полицейского, если у него при себе был официальный жетон с вшитыми кодами и допусками полиции. Никто не имеет права из обычных гражданских лиц следить за передвижениями сил правопорядка. Этим Лео и воспользовался — большая часть камер наблюдения у нас выстроена в последовательную цепь, так что когда одна из камер внезапно «гасла» на пару секунд, становилось ясно, что мимо ее объектива прошел кто-то со специальными полномочиями. Вот только не удалось выяснить, куда именно свернул сержант в коридоре, где камера «погасла». Кто знает, с кем он сейчас беседует и о чем именно…

Усилием воли выбросив ненужные сейчас мысли из головы, я сосредоточился на ближайших целях, ибо добрался до места. Можно было в разы быстрее добраться на электротакси или ином транспорте, но я предпочел сэкономить деньги на обратный путь. И хотел по пути присмотреться к ситуации на станции.

Свернув, я оказался у самого входа в Полумесяц.

Некогда, в те далекие и оказавшиеся слишком короткими времена благоденствия Невезухи, здесь находилась территория отдыха выглядящая как огромный полумесяц тянущийся вдоль внешнего края станции. Раньше здесь тянулись сплошные окна обозрения, открывающий вид не только на космос, но и на подлетающие к станции космические суда. Настоящая бесконечная карусель из самых различных кораблей включающих полную подсветку при подлете. Я видел старые фотографии. Красивое было зрелище. Сейчас космос пуст и безжизнен, лишь изредка лениво мигают звезды. Зона отдыха из места отдыха незаметно превратилась в место ожидания, где оказавшиеся не у дел специалисты и неквалифицированные работяги со смутной надеждой ждали корабль, означающий работу. А затем место отдыха превратилось в место кустарного ремесленничества, где люди в ожидании несбыточного чуда коротали время, мастеря поделки из подручного материала. Еще спустя годы Полумесяц превратился в грязную рабочую зону. Изысканную классическую музыку сменил стук и визг рабочего инструмента. От богатых интерьеров не осталось и следа. Пострадавшие огромные обзорные окна закрыли прочными заслонками, лишь кое-где остался вид на космос, но на него никто давно уже не смотрел — некогда, надо работать.

Здесь мастерили все. Работали на заказ. Чинили электронику и механизмы. Делали мебель. И еще много чем занимались. В юности я мечтал найти здесь постоянное рабочее место, но мечтам сбыться было не суждено. Сейчас же я зашел сюда совсем не из желания найти работу или совершить покупку. Мне был нужен конкретный человек прозябающий в нищете и перебивающийся от одного крайне редкого заказа к другому. И как не кощунственно было так думать, сейчас я был даже рад его бедности. Это позволяло мне надеяться на положительный ответ. Но не только ради своей выгоды. Этого старого русского мужика я знал с детства и был бы рад помочь ему хоть чем-нибудь. Теперь мне представился такой шанс.

Вафамыч — именно так все называли нужного мне человека — обитал у внутренней стены Полумесяца. Здесь же он и работал. Как и ожидалось, я добрался до искомого места без неожиданностей. Но затем она меня все-таки настигла, причем совсем с неожиданной стороны. Сначала я увидел Вафамыча во плоти — той что осталось. Издали казалось, что к стене прислонилась самая настоящая мумия, настолько исхудал старик. Черт… мы не виделись всего месяц, а он так разительно изменился…

Но неожиданность заключалась в другом. Как только старик увидел меня, на его лице возникла путаная смесь эмоций. Страх, облегчение, подспудная радость. Я никак не мог ожидать, что мой старый знакомый испугается меня.

— Тим… — едва слышно просипел Вафамыч — Вот ты и пришел. Ну и Слава Богу! Помолиться дашь?

— Вафамыч, ты о чем? — с искренним удивлением спросил я — Помолиться?

— Перед тем как ты вынесешь приговор — бледно улыбнулся страшно исхудавший старик — Я недолго.

— Да о чем ты говоришь? Я не собираюсь тебя убивать! Да и с чего бы?

— Так ты ведь теперь Гросс… самый настоящий. А я смертник. Так даже лучше — лучше уж от знакомой руки уйти, чем от кого-то другого. И деньги тебе всегда пригодятся, я-то ведь знаю, как тебе поголодать пришлось.

— Ты смертник?! — пораженно выдохнул я вполголоса — Черт! Вафамыч, я не по твою душу пришел! Я пришел за тобой — хочу предложить тебе работу. Я даже и не знал, что ты приговорен к расщеплению! Черт! Вот весело!

— Я не нашел упоминания о Вафамыче в криминальной базе данных — проинформировал меня все слышащий Лео — Но возможно это было очень давно… и что теперь будешь делать, Тим?

— То же что и собирался! — отрезал я — Вафамыч, тебе работа нужна?

— Ты еще спрашиваешь — прошамкал старик — Если и взаправду убивать меня не будешь…

— Вафамыч, я не знаю, за что тебя приговорили, но ты мне об этом обязательно расскажешь — с заминкой произнес я — Если ты детоубийца или насильник…

— Что ты! Что ты! — Вафамыч размашисто осенил себя крестом — Убийство — да! Но детей аль женщин никогда пальцем не трогал!

— Расскажешь по прибытию — велел я — Пятый на ходу?

— На ходу! На ходу родимый! — с проснувшейся надеждой на благоприятный исход и на получение работы закивал старик — Движется не так чтобы шибко, но работает кормилец мой! Работает! Вот только уж пару недель как работы и не было… думал до следующего утра не дотяну. Тим, родимый, а кормежка входит, аль за свой счет?

— Почти полный социальный пакет. Включающий в себя проживание — улыбнулся я — Давай, Вафамыч, выводи Пятого. А я пока пикап вызову.

— Бульон! Горячий бульон! — протяжно прокричал бродячий торговец с небольшой тележкой с двумя баками. Заметив, как судорожно дернулся кадык на морщинистой шее Вафамыча я подошел к зазывале.

— Большой стакан бульона.

— Натуральный крысиный или концентратный, дружище? — обрадовался началу торговли мужик.

— А какой посоветуешь? — осведомился я.

В этот момент торгаш заметил закрепленный у меня на поясе игольник и, ненадолго зависнув, с заискивающей улыбкой ответил:

— Лучше возьми концентрат, друг. И покрепче и посвежее.

— Уговорил — кивнул я — Сколько?

— Только для тебя — три кредита.

Расплатившись, я получил взамен одноразовый пол-литровый пластиковый стакан с вкусно пахнущим бульоном и незамедлительно отдал его Вафамычу.

— Вот спасибо! — вытянув левую, странно изогнутую руку, старик неловко принял стакан и тут же отхлебнул бульона. Правая рука была нормальной, но похвастаться могла лишь тремя пальцами — большой и указательный отсутствовали.

Не став смотреть на жадное и громкое насыщение оголодавшего Вафамыча, я нашел в брасе нужный телефонный номер и, услышав быстрый ответ, распорядился насчет пикапа, как назывались электро-такси с открытым грузовым отсеком или тележкой.

За моей спиной послышался громыхающий звук, к Вафамычу медленно подкатил весьма странный на вид агрегат. Тяжелые металлические гусеницы удерживают нечто вроде пузатого бочонка с тремя разномастными камерами наверху. Выходящие из бочонка два длинных и многосуставных манипулятора сложены и прижаты к бокам. Позади открытый решетчатый короб — практически пустой, лишь на дне что-то завернутое в лист пластика. Весь корпус Пятого покрыто черными пятнами копоти, оставшаяся кое-где краска облупилась, висит лохмами. Ну здравствуй, робот. Скоро тебе придется хорошенько потрудиться.

Пятый являлся роботом резчиком и сварщиком. Но ничего слишком сложного — данная модель настолько устарела, что многого ждать от нее не приходилось. Но пока что мне и не требовалось фигурного и тонкого вырезания. Прямые разрезы и грубые швы — такой расклад меня полностью устраивал, особенно по такой цене.

Когда подъехало грузовое такси, Вафамыч уже успел допить свой бульон и притащить грубый заплечный мешок со всеми пожитками. Дребезжащий всеми сочленениями старичок робот заехал по опущенному пандусу в кузов, мы втиснулись в кабину и тронулись с места, направляясь обратно к ангару.

А я уже привычно поймал несколько напряженный взгляд водителя обращенный на мой пистолет и успокаивающе ему улыбнулся. Вафамыч сидел рядом, выглядя лет на десять моложе — из лица ушла напряженность, на смену пришло успокоение и блаженство от слегка наполнившегося желудка.

За-а-анг! За-а-анг!

Протяжные тревожные гудки наполняли мою душу беспричинной тревогой и одновременно радостью.

За-а-анг!

Медленно двигающиеся створки громадного люка сомкнулись, и на секунду настала блаженная тишина, тут же сменившаяся пронзительным шипением подаваемого в вакуум воздуха. Ангар вновь начал заполняться живительным воздухом, на электронном табло счетчика появились растущие цифры. Температура так же поползла вверх, но куда медленнее. Одновременно возникла легкая гравитация, неспешно выросшая до нормального показателя. Приятно снова ощутить себя «весомым»…

На все процедуры возвращения помещения к норме я практически не обращал внимания, неотрывно глядя лишь на колоссальный предмет лежащий посреди ангара и занимающий его существенную часть.

На вид абсолютно ничего особенного. Просто здоровенный кусок заиндевевшего металла. Черные участки сменяются относительно блестящими, кое-где отчетливо видны большие пробоины в обшивке, у ближайшего к нам конца и вовсе топорщатся зазубренные металлические острия, явно не предусмотренные проектировщиком.

В ангаре покоился древний судовой корпус малого грузового судна средней дальности, обладающий нулевыми аэродинамическими свойствами, что более чем нормально для класса внутрисистемных кораблей предназначенных только для космоса. К планетам подобные суда и близко не приближались. Этот старичок принимал участие в монтаже самой Невезухи, расторопно доставляя необходимые ресурсы.

Тридцать шесть метров в длину. Шестнадцать в ширину. Восемь в высоту. Такая вот странная геометрическая фигура. Если бы не специфические вздутия и впадины в некоторых местах, получилось бы почти идеально ровно. Ну и сорванные листы обшивки изрядно портили картину. По сути, по нашей заявке Индеец Суон на своем Мустанге доставил в ангар цельнометаллический гроб, одновременно являющийся и мертвецом.

Вот только мы не похоронное бюро. Мы скорее отдел реанимации. Придется хорошенько постараться, чтобы оживить этого давным-давно почившего мертвеца, но еще не истлевшего. Но прежде надо бы его немного обкромсать — например, срезать подчистую тот насквозь дырявый и наполовину демонтированный семиметровый «плавник» вздымающий посреди основного корпуса. Похоже, сначала судовой каркас начали было демонтировать, но затем по какой-то причине передумали и путем мощного пинка отправили громадную железяку в отстойник. Судя по найденным Лео чертежам, раньше там была рубка, откуда открывался великолепный вид не только на сам корабль, но и на подвешенные к его бокам грузовые контейнеры. Сейчас от некогда мощных манипуляторов и кронштейнов служащих для крепления контейнеров не осталось и следа, лишь кое-где торчали жалкие коротенькие обрубки со следами сварки. Содрали с нечастного корабля все подчистую…

Восстанавливать рубку я не собирался — благодаря базе данных, куда подключился Лео потратив триста кредов, после анализа найденных там фотографий нужного нам корпуса, мы обнаружили, что рубка не только подверглась частичному демонтажу, но еще и жутко деформирована. Видимо, выбранный нами судовой корпус врезался в скопление кораблей в отстойнике на очень большой скорости. Кто из буксировщиков решил сыграть в космический бильярд…

— Все в порядке, пал? — раздался из настенного динамика искажаемый легкими помехами голос Индейца Суона.

— Полностью. Благодарю, мистер Суон — отозвался я, предварительно вжав клавишу интеркома — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество в будущем.

— Только свистни, пал!

Взглянув на еще одного присутствующего в контрольной комнате, я поинтересовался:

— Что там с супом, Вафамыч?

— Почти готов — ответил колдующий над электрокастрюлей старик. С хлюпом втянул содержимое ложки и, почмокав губами, заключил — Еще минут пять и можно приступать.

— Вот и отлично — улыбнулся я — Поедим не спеша, а затем и к делу приступим. К тому времени в ангаре снова будет можно ходить без скафандра.

Три копа.

Стояли внешне небрежно, лица спокойны, достаточно далеко от малой двери ведущий в арендованный мною ангар. Но чувствовалась в них какая-то напряженность. Ой чувствовалось — я это если не печенью, то прямо почками ощущал, как бы глупо это не звучало — мои бока прямо сжало в легком спазме.

И поэтому я не забыл одеться по своей «последней моде». То есть оставил игольник при себе, не забыл проверить и активировать все камеры, микрофоны, убедился что могу легко дотянуться до рукояти ножа сзади за поясом. Еще один нож был на виду — был закреплен на клапане набедренного кармана. Электрошокеры понятное дело и вовсе под рукой, но сжимать их в ладонях и выходить в таком виде к стражам правопорядка я не стал.

Мягко щелкнуло, дверь закрылась за моей спиной. Тихо пискнуло над дверным косяком — там мигнул огонек на видеокамере. Лео показывал копам, что я под наблюдением. Но это уже ни к чему — не станут они меня убивать вот прямо здесь и сейчас. Они ведь не идиоты. Но что-то затевается, я ясно это осознавал, а давление в боках никуда не делось.

— Тим — улыбнулся сержант Иверсон одними уголками губ, при этом его глаза остались абсолютно холодны и равнодушны.

— Сержант — кивнул я в ответ, после чего окинул взглядом двух его коллег — Офицеры.

— Добрый день — небрежно бросил совсем молодой парень. Его лицо мне знакомо… он примерно моих лет, возможно, мы учились в одной и той же школе и в одно и то ж время.

— Добрый — кашлянул седоусый мужик, еще крепкий, но уже потерявший былую форму.

— Чем могу? — вопросительно воззрился я на сержанта Иверсона.

— Тебе стоило бы прокатиться, Тим — улыбнулся Джереми Иверсон, демонстративно глядя в потолок и скрестив руки за спиной — Повидал бы вселенную, полюбовался пылающими кометами в иллюминатор.

— Я никуда не уеду — четко и внятно проговорил я — По крайней мере, в ближайшее время.

— Мы так и поняли — кивнул Иверсон, остальные продолжали молчать — Как только ты ангар арендовал, так сразу и ясно все стало — сглупил, мол, Тим, променял захватывающие путешествие на серые будни. Или это просто шутка была? Вот пришли спросить. А ты сразу и ответил — нет, не шутка.

— Не шутка — подтвердил я — У меня еще остались здесь дела. Сержант, давайте начистоту. Я улечу. Обязательно. Постараюсь как можно скорее. И я абсолютно не горю желанием наживать себе здесь врагов среди людей, которым не сделал ничего плохого и с которыми даже не знаком! Сержант, я ведь не ваших братьев прирезал в переулке. И вообще не родственников, насколько мне известно.

— Не понимаю о чем ты — развел руками Иверсон — Неужели про смертников? Так там все правильно. Ты их казнил как и было указано в давно вынесенном приговоре. Врагов? Мы тебе не враги, Тим. Мы желаем тебе только самого наилучшего. Просто ты настолько талантлив и перспективен, что не дело тебе прожигать жизнь в таком затхлом местечке как наша пузатая Невезуха.

Твою мать… упертый сержант продолжал свои попытки «выдавить» меня отсюда словно зубную пасту из тюбика.

Это уже совсем нездоровое начинание, раз он подходит к делу столь серьезно и даже друзей пригласил при исполнении. Чего ему так неймется?

— Мне нравится Невезуха — подарил я сержанту милую улыбку пай-мальчика — Это мой дом. Но имеется и тяга к путешествиям, так что в скором времени я буду вынужден покинуть вас.

— Так может сейчас самое время? — подал голос седоусый.

— Нет — жестко отрезал я, дабы сразу поставить все «пошли вы» над «в задницу» — Сейчас не самое время.

— Думаешь, можешь вот так с нами говор…

— Тихо! — проворчал Иверсон словно спросонья и молодой коп послушно умолк — Ладно. Я примерно в курсе того, что сейчас происходит там, в ангаре. И в курсе про Индейца, что улюлюкая в эфир притащил тебе на аркане старый мертвый корабельный корпус. Поэтому ясно — ты и впрямь собираешься покинуть Невезуху. Ладно. Понимаю. Так может тогда ты просто зайдешь сейчас внутрь этого милого ангара и не станешь его покидать до самого своего отбытия? А? Еду, воду, запчасти, расходные материалы… да даже девочек или мальчиков можно заказать через браском. Зачем такому юноше как ты пачкать чистенькие ботиночки о грязный пол вонючих станционных коридоров? Просто позвонишь и закажешь. И я лично прослежу, чтобы тебе обязательно все доставили как можно быстрее. Ведь ты наш герой. Ты казнил двух чертовых смертников. Сделал благой поступок. Мы переживаем за тебя. Ну что скажешь, Тим, дружище? Ведь так будет лучше, да?

— Нет — качнул я головой — Не лучше, сержант. Повторю — я не хочу накалять. Я хочу спокойно завершить здесь все свои дела и столь же спокойно и мирно убраться восвояси — слово «мирно» я намеренно произнес с нажимом.

И через секунду понял — нет, не прошло. Не хотят меня оставить в покое — по глазам их видно.

— Что ж — причмокнул губами сержант Джереми Иверсон — Понимаю, понимаю тебя, Тим. Ты в своем праве. Все по закону. Слушай… сделай одолжение… поди-ка сюда… — сержант медленно двинулся по коридору, при этом дав отмашку остальным двум копам, ткнув пальцем в противоположную сторону.

Я оставался на месте до тех пор, пока не убедился, что неспешно шагающая парочка полицейских не отдалится на пару десятков шагов. И лишь затем повернулся к ним спиной, зная, что закрепленная на моей спине камера-значок контролируется Лео и если что, тот мгновенно подаст сигнал тревоги. В общем, коридор просматривается сразу с нескольких точек, плюс мои собственные глаза.

Я в безопасности.

Столь сокрушительно я не ошибался еще никогда в жизни. Мне не стоило быть настолько самоуверенным. И вскоре мне предстояло вкусить плоды своей ошибки, но тогда я этого еще не знал. Я все еще думал, что сержант просто решил надавить посильнее, но не хотел терять лицо перед подчиненными, если его попытка не удастся.

Но Джереми Иверсон попросту достал из нагрудного кармана пару беспроводных наушников — абсолютно стандартная модель, не самая дешевая, но с хорошим звучанием, как отметил мой мозг. Сержант покатал шарики наушников на ладони и не глядя на меня, произнес:

— Тим, стоит просто повидать мир. Просто отправиться в путь прямо сейчас. М?

— Сорри, сержант — ответил я на английском, разведя руками — Невозможно.

— Понимаю — кивнул тот и больше не произнес ни слова. Просто поочередно и неспешно вставил наушники в уши, предварительно нажав пару клавишу на своем браскоме. Из наушников едва слышно послышалась очень старая и крайне популярная на Невезухе песня: «тебе просто следовало сказать да-а-а…». Не слишком ли громко играет? Не щадит мистер Иверсон своих барабанных перепонок…

В следующий миг коренастая фигура сержанта сделала несколько шагов прочь от меня и круто свернула в боковой технический тоннель, ведущий к ближайшему тупику у складских ворот, где часто «гнездились» бездомные. Прямо-таки типичная полицейская проверка, честный коп решил осмотреть подведомственную территорию в неслужебное время,… но что-то неправильное царапнуло мне душу, когда я глядел вслед удаляющемуся и ничего не слышащему из-за музыки Джереми Иверсону. С такой громкостью он ведь на самом деле не слышит абсолютно ничего. И не видит меня — его взор направлен строго в противоположную сторону… что за?

Короткий гул вспарываемого воздуха и тревожный вопль Лео мгновенно заставили меня прекратить предаваться раздумьям. А еще через крохотный миг я в голос закричал от дикой боли и рухнул на подогнувшееся колено, с удивлением и нарастающим страхом глядя на нечто вроде… я не знаю что это… чуть выше коленной чашечки, из моей ноги торчал небольшой металлический шарик сплошь утыканный длинными иголками. По штанине комбинезона потекла кровь. Моя кровь… и штанина испорчена…

Боли я не чувствовал, но нога не слушалась. Рука неосознанно дернулась вперед и одним рывком выдернула шар из бедра, ладонь обожгло яростно болью, теперь кровь шла еще и из руки…

Черт… что же это? Мозг удивленно ворочался, пытаясь понять, как так вышло, что от относительно мирной беседы все вдруг резко перешло к открытой драке… меня ведь кажется, сейчас убивают, да? Но почему я так медленно соображаю?

— Ти-и-им! — дикий крик моего ИскИна снова заставил меня очнуться, и я вскинул голову.

Вшах!..

Впритирку с моим лицом пронесся еще один шар. Теперь зажглась огнем правая щека, по коже потекла обильная влага вмиг достигшая подбородка. Кровь…

Прямо на меня несся неизвестный парень облаченный в рабочие штаны, широкую «боксерку» с капюшоном, на поясе болтается сумка, а на правой руке нечто вроде поблескивающей металлической перчатки… мой заторможенный разум выхватил все детали одновременно — сказались тренировки. Лица не видно… но… внутри меня полыхнул яростный ком злобы…

Израненная ладонь со шлепком обхватила рукоять оружие, резкое движение и в грудь напавшего уставился игольник. И тут же я опустил ствол оружия ниже, действуя словно по наитию, нацелившись на уровень паха.

Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах!

Враг изрыгнул дикий вопль и шарахнулся в сторону. О пол ударился очередной шар, а противник ударился плечом о стену и дернулся назад, прижимая одну ладонь чуть левее паха, а другой ухватившись за левое бедро.

О, стрелок я никакой. Но вот что странно — мои руки двигались на удивление медленно, но как-то очень плавно. Ни малейшей дрожи, даже чувство боли отошло на задний план. Похоже на иглах шара какая-то химия… очень быстродействующая химия «тормозящая» цель… и сейчас эта химия сыграла мне на руку. Я так плавно не целился даже в компьютерных играх шутерах…

Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах!

— А-а-а-а! А-а-а-а! — метатель шаров завыл, затряс рукой без перчатки, из пробитой ладони торчала игла, еще ода угодила в голень, когда меня повело вниз, а последняя и вовсе улетела в «молоко».

Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах!

— В сторону Тим! Сзади! В сторо-о-о-о-ону-у-у! — голос Лео стал странно тягучим, будто в замедленном воспроизведении…

Я не вставая с колен неловко пошатнулся влево, почему-то передумал и дернулся вправо. На меня упала чья-то тень, левое плечо сотряс тяжеленный удар и я рухнул на правый бок, медленно-медленно поворачиваясь в сторону ударившего меня.

На меня уставилась гнусная свиная харя с клыкастой пастью.

Маска… пластиковая маска…

Сквозь прорези маски бешено сверкали налитые кровью глаза. Нападавший удерживал обеими руками бейсбольную металлическую биту и сейчас вновь занес ее над головой. Я не успевал,… не успевал,… не сумел вовремя убрать руку с игольником и рухнул прямо на нее. Оружие едва не вывалилось из ослабевших пальцев.

Шмяк! В мою грудь влетает носок тяжелого рабочего ботинка, выбивая из меня весь воздух. Хрипя я отлетаю назад, в груди тупая боль, легкие трясутся в агонии от тяжкого ушиба,… и высвободилась рука с оружием…

Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах!..

Лежа на грязном полу, трясясь от боли, хрипя в попытке загнать в грудь хоть немного воздуха, истекая кровью, я буквально «поливал» нависшего надо мной врага иглами. Я щедро тратил всю обойму «пятидесятку» и запас газа в баллоне. Дикие крики, на грязном матросском свитере появились кровавые пятна вокруг черных точек впившихся игл. С шумом упала бейсбольная бита, едва не ударив мне по многострадальной голове. Враг рухнул на колени, на меня слепо уставились его начавшие затухать глаза. Последние иглы я всадил прямо в маску, прямо в свиную харю. Тонкая пластиковая маска с хрустом треснула, ото лба до свиного пятака пробежала трещина. В моей руке щелкнул опустевший игольник, послышалось безвредное шипение уходящего газа. С криком я подался вперед, впечатав рукоять игольника в свиной пятак. Маска разлетелась на куски, и противник упал навзничь, неподвижно замерев на полу.

Но тишина не наступила… я, отчетливо слышал стоны. Что-то дробно покатилось по испятнанному кровью коридору.

Обернувшись, увидел скрючившегося на полу «метателя», судорожно скребущего себя рукой по поясу и не замечающему, что в его запястье торчит несколько колючих шаров. Напоролся и не заметил? А теперь его еще и собственная химия «приласкала». Парочка страшных шаров выкатились из широкой сумки из какого-то металлизированного материала и укатились в сторону. У паха штаны парня прямо-таки набрякли от крови, много крови и вокруг натекло. Я попал ему в какую-то вену? Задел артерию? Тем лучше!

— С-сук-ка! — выдохнул я, хватая биту и пытаясь встать — С-сук-ка!

— П-погоди! П-погоди, браток! — выдохнул трясущийся враг заторможенным голосом, пытаясь содрать с головы капюшон. Хочет взглянуть мне в глаза, падла? Хочет показать свою умоляющую харю?

— С-сука! — повторил я, упирая свободной рукой в пол и пытаясь встать.

— Ничего лишнего, брат! Ничего лишнего! Нам приказ…

— Внимание! Полиция! Бросить оружие! Бросить оружие! — рев столь знакомого голоса наполнил коридор оглушающим эхом — Бросить оружие! Руки за голову! Опуститься на колени!

Шр-р-рах! Шр-р-рах! Шр-р-рах!

Коротко всхлипнув, так и не снявший капюшон парень в «боксерке» подался вперед и ударился лицом о пол. Из тыльной части капюшона торчали три кучно вошедшие иглы. Бронейбой? Стандарт? Парализатор? Что там заряжено у сержанта Джереми Иверсона в игльнике?

А это был именно он — с крайне встревоженным лицом, с опущенным к полу игольником.

— Цел, Тим? Вот ведь — качнул головой полицейский, убедившись, что угрозы больше нет и убирая оружие в поясную кобуру — Ай-яй-яй… А я и не слышал из-за наушников… грабители не иначе. Наркоманы гребаные! Как ты, Тим?

— В полном порядке — улыбнулся я, глядя на сержанта снизу вверх — Я в полном порядке, сержант. Рад, что вы подоспели вовремя.

— Это моя работа, сынок — вернул мне такую же улыбку сержант — Так как ты? Раны серьезны? Оказать тебе первую медицинскую помощь, Гросс? Отвезти в госпиталь?

— Благодарю, сержант. Я справлюсь и сам.

— Ну, смотри,… может хоть жгут на бедро наложить? Пока я не начал тут все оформлять.

— Я сам — повторил я, глядя в глаза сержанта — Я сам…

— Отказываешься от помощи? Официально спрашиваю, под протокольную запись. Гражданин, вы отказываетесь от помощи полиции?

— Отказываюсь.

— Ну-ну — кивнул тот и проговорил в запищавший браском — Сержант Джереми Иверсон. Нападение у ангара за номером… покушение на убийство…

— Тим! — уже куда спокойней забубнил Лео — Тим!

— Я в порядке, Лео — тихо выдавил я, приваливаясь спиной к стене коридора и принимаясь перезаряжать игольник — Скажи Вафамычу, чтобы не вздумал высовываться. Пусть достанет и распакует мою аптечку. А я сейчас подойду…

— Ты говоришь очень медленно. Тянешь слова.

— Какой-то химией быстрой меня накрыло — прошептал я, делая попытку встать — Приготовьтесь открыть дверь, когда пошлю зуммер с браса. И помолчи пока, Лео. И продолжай записывать все подряд. Со всех доступных ракурсов.

Мне удалось встать. Пробитое бедро дрожало, но все же сумело принять на себя часть моего веса.

Опираясь рукой о стену, я исподлобья взглянул на сержанта и как можно отчетливее произнес:

— Это нападение на Гросса, сержант.

— Не стоит слишком сильно мудрить. И плодить теории заговора — посоветовал отеческим тоном сержант, вставляя в браском покойника в «боксерке» крохотный чип — Ты просто неплохо одетый парень оказавшийся не в том месте и не в тот час. Простое ограбление. Случается,… эти ублюдки и за пару кредов родную маму пришьют не задумываясь. Так что Гросс ты или нет, их волновало мало. Понимаешь, к чему я клоню? Полиция будет рассматривать именно эту версию, ведь именно это я опишу в своем рапорте. Вооруженное ограбление и попытка убийства. И все.

— Ясно — выдохнул — Их убил я. Их вещи мои. И я обязательно отправлю запись всего случившегося на серверы Гроссов, сержант Иверсон.

— Действуешь строго по инструкции — понимающе кивнул сержант — Понимаю. И одобряю. И тебе бы в больницу.

— Я разберусь…

С щелчком распахнулась дверь и я буквально упал внутрь дверного проема. Дернулся, меня за плечо ухватила рука старика Вафамыча. Еще один рывок и я оказался внутри.

— Я же говорил, Тим — эта станция не для тебя. Лучше бы ты отправился в путешествие — донеслись абсолютно спокойные и выдержанные слова сержанта из коридора.

Лязгнула закрывшаяся дверь. Все… безопасность…

Осталось лишь узнать, что за дрянь плавает у меня в крови и чем это грозит…

— Я… — это все что удалось выдавить из моего рта. Губы онемели настолько, что я их не чувствовал. Кажется я прикусил себе язык, а когда коснулся рта рукой, на ладони остался кровавый след. Точно прикусил… вот ведь…

— Лео-о-о… — промычал я…

— Тим! Тим! Не отключайся! Только не отключайся! Я уже вызвал врача! Вафаныч, делай уже укол! Синяя упаковка, разовый дозер, прямо в шею!

— Ищу, ищу… — суетливо донеслось до моего то и дело пропадающего слуха вперемешку с каким-то грохотом.

— Тим! Тим!

— Я-я-я…

Резко сгустилась темнота. Зрение отказало чуть больше чем полностью.

Все? Вот и конец?

Конец всем моим мечтам и начинаниям. Неоперившийся Гросс и несостоявшийся капитан звездного судна умирал в холодном ангаре…

«Вафаныч, позаботься о Лео» хотел сказать я, но из моего горла вырвалось лишь совсем тихое и невнятное клокотание.

Темнота…

— Я убью его — с мрачной злостью пообещал я, глядя на выведенную на экран ноута фотографию бравого сержанта Джереми Иверсона.

В том, что именно он стоял за почти удавшимся покушением на мою жизнь я не сомневался. Он. Больше некому. Только конченый кретин может поверить, что это было лишь невероятным совпадением.

Полиция Невезухи решила убрать возникшего на станции Гросса, раз уже не удалось его спровадить прочь. И чтобы не марать честь мундира воспользовались парой нарков или гопников, натравив их на меня словно собак.

Несмотря на свою неопытность я все же сумел отбиться, убил одного и тяжело ранил другого. На моих глазах последнюю ниточку обрубил сержант Иверсон появившийся словно черт из вакуума и простреливший нападавшему затылок. Полицейский проявившийся быстроту и находчивость. Гордость полицейского управления Невезухи!

Доказать я точно ничего не смогу. Видеозапись имеется, но на ней видно как я отбиваюсь от подонков, а затем мне «на помощь» приходит полицейский. И все. Любой поймет что дело нечисто, но доказать вряд ли удастся.

Запись я к слову посмотрел много раз за время вынужденного безделья, изучил каждый кадр, поэтому был уверен, что «привязать» сюда копов не получится.

Каждый раз когда я просматривал финал видеозаписи того памятного дня, у меня появлялся холодок между лопаток и хотелось судорожно сглотнуть, а затем включить быструю перемотку. Это не фильм ужасов, конечно, но меня более чем впечатлило зрелище собственного тела распластанного на холодном ангарном полу и трясущемуся в диком припадке. Я этого не помнил абсолютно. Тогда мне казалось, что я лежу неподвижно и пытаюсь что-то произнести застывшими губами. А на самом деле меня корежило и било словно от сильного электрического удара. Я агонизировал. Умирал. И зрелище очень некрасивое. Мало приятного видеть, как твоя голова колотится о пол, разбивая в кровь лицо, а у ног расплывается темная лужа. Я обоссался. И хорошо, что не обделался. И не откусил себе язык нахрен. И не проломил сам себе череп — хотя легкое сотрясение я все же получил. Еще бы — с такой силой долбиться головой о твердый пол. Плюс еще вывих мизинца на левой руке, сильно ушибленный левый же локоть, ноющее правое запястье, боль в левом колене, пара десятков синяков в самых разных местах, несколько рассечений на лице, треснувшая правая скуловая кость. И это только «побочный» урон, полученный мною уже ПОСЛЕ схватки.

Из ран заработанных во время боя — пробитое бедро, израненная ладонь, рассеченная щека, сильно болящая грудь.

Меня спас доктор Иванов, сухонький короткостриженый старичок с чисто выбритым лицом. Благодаря его более чем своевременному прибытию я до сих пор могу дышать воздухом Невезухи. И пусть не расхаживать, но хотя бы лежать в контрольной комнате на своем матрасе и наблюдать за жизнью посредством монитора. И лежал я так уже три дня, причем большую половину первых суток провел без сознания, сильно смахивая на хладный и несколько подпортившийся кусок пищевого концентрата.

Док не сумел определить какой химической гадостью были смочены иглы металлического шара. Не было у него необходимых мощностей для подобного анализа, ведь он «частник», а не на полицейский департамент работает. Но химия оказалась весьма сильной — с ней справилась лишь тройная ударная доза антидота широкого спектра. Средство столь же сильное и опасное как сама отрава — от ударной дозы антидота я едва не загнулся. Но сердце выдержало, введенные лекарства меня стабилизировали, а затем молодой и незапущенный организм взял свое и я сумел удержаться на этом краю и не сорваться в адскую бездну. К искренней радости Лео, Вафамыча и доктора Иванова весьма гордящегося своей фамилией. Не радовались только те продажные полицейские, что пытались меня раз и навсегда «убрать». Как я предполагаю…

После того как я открыл глаза и дал понять что в здравом уме, твердой памяти и почти нормальной физической форме последовала бурная радостная реакция. А затем меня обклеили кучей пластырей, обмотали бинтами, наложили примочки, вкололи еще лекарств, поставили капельницу с большущим баллоном странной розоватой жидкости и строго настрого велели лежать и не дергаться. Швы налаживать не стали — разве что рассеченную щеку прихватили медицинскими скобками, остальные раны обильно залили медицинским клеем. В общем, я в полной мере ощутил всю тяжесть бытия Гроссом.

Сегодня утром пошел четвертый день после инцидента.

И, несмотря на строгий больничный режим, многое изменилось.

Самое главное — в ангаре появился еще один разбитый и разграбленный судовой корпус из того же металла, но не столь большой. Вафамыч оказался прав — Индеец Суон немного побрыкался как упрямый дикий мустанг, а затем все же согласился и с гиком ускакав в прерии, вскоре вернулся с очередной бизоньей тушей. Если на нашем языке — согласился поверить в долг и притащил еще один разбитый корпус, сейчас вставший рядом с первым.

Затем я вбухал практически все наши истощившиеся денежные средства в «расходники» для робота. Причем заплатил с непременным условием доставки всего заказанного прямо к дверям ангара. После чего Вафамыч приступил к работе, принявшись разрезать второй корпус на стандартные плиты обшивки. Работа шла тяжело — слишком мало рабочей силы. А я пока что помочь не мог. К первому, основному корпусу, будущей базе моего корабля, старик и подступаться не стал, мудро заметив, что сначала надо «заплаток нарезать». Ему виднее. Кушали мы вместе, так что обговорить успели все в деталях. Да и в остальное время почти постоянно поддерживали связь через браскомы — все время быстрее бежит.

Остаток кредитов ушел на дополнительную закупку продовольствия и на частичную оплату медицинских счетов. Доктор Иванов согласился немного подождать с оплатой, мимоходом заметив, что сделал нам большую скидку, что моему слову верит и что тех двух «гребаных ублюдков смертников давно следовало вздрючить по полной». Я не ожидал услышать от милого благообразного старичка таких слов как «вздрючить», но лишь благодарно кивнул и пообещал заплатить сразу же, как немного пополню баланс.

И все…

НОЛЬ.

Я оказался на стартовой линии. Денег вообще нет. Хоть хватай костыль и беги в прачечную моего бывшего ЖилМода и снова начинай закачивать на планшеты и браскомы электронные книги и журналы.

Мало того — мы находились на осадном положении. Вокруг враги — ими может оказаться любой полицейский, незнакомый мужик в темном коридоре или валяющийся среди мусора бродяга.

И пока что нарушать осадное положение я не собирался.

Намеревался ли я просто сидеть и ждать когда к Невезухе причалит корабль Удачи? О нет. Я, скрипя зубами от боли и злости, методично просматривал собранную по моему распоряжению информацию. Лео ворчал тихонько, но открыто не возражал — за годы он достаточно изучил мой характер и понимал, что я не отступлюсь.

Но, даже у ИскИнов есть лимит терпения и Лео наконец-то не выдержал. Едва я закрыл очередной текстовый файл и, морщась разжевал таблетку обезболивающего выуженную из большой пластиковой банки, Лео возник на экране ноута в образе седовласого старца:

— И доколе? Доколе планы злодейские строить будете?

— Я убью его! — повторил я свои недавние слова и немного дополнил — Сперва его, а затем разберусь с Иверсоном.

— Я пока не стану говорить о том насколько тяжело карается преступление связанное с покушением на жизнь полицейского офицера.

— А сержант это уже офицер?

— В данном случае это неважно, Тим! Но, как я уже заметил, отложим это на потом. Сейчас меня больше волнует твой нехороший интерес вот к этой крайне мутной и темной личности.

Экран моргнул, на нем сама собой появилась фотография «темной личности».

Если фото увидит случайный зритель, он подумает, что я вывел на экран изображение своего милого доброго дедушки. Именно такое впечатление у него сложится при виде улыбающегося полного лица с крупными губами и открыто смотрящими зелеными глазами в ореоле добрых морщинок. Возраст около семидесяти на вид, а на самом деле сорок два.

Именно этого мужчину средних лет с внешностью старика я намеревался прикончить в самое ближайшее время. Он смертник. Совершивший такое, что казнь через расщепление слишком мягкое наказание для этого никчемного ублюдка с добрым личиком!

До вынесения заочного приговора, до совершения преступления, этот мужичок работал слесарем ремонтником на космостанции серии Радуга Севен, висящей рядом с одной из трех лун планеты Хеллианз. И слесарил Микки Доуз не где-нибудь, а в детском саде, где и перепутал две трубы, после чего в детские спальни во время тихого часа хлынул ядовитый технический газ. Какой-то там химический агент… не выжил никто. Ни детишки, ни воспитатели. Умерли и животные из живого уголка.

Почему Микки Доуз так нехорошо поступил с детишками?

Он психопат? Выполнял заказное поручение? Не любит шума, а детишки слишком сильно орали? Ему просто было скучно?

О нет. Этот мужик с остатками былой красоты на лице просто тихий алкоголик. Настолько тихий и нормально себя ведущий, что никто и не замечал что ремонтник постоянно под весьма сильным градусом. И вот он итог. Массовая душегубка в детском саду. Пока суд да дело, разом протрезвевший Микки Доуз успел свалить с Радуги на подвернувшемся корабле. И на долгие годы ушел от ответственности. Но пить не бросил — на свежей фотографии видны покрасневшие и нездорово блестящие глаза, толстые губы выпячены в пьяной усмешке довольства.

Такого ублюдка я убью с радостью.

Есть лишь одна проблема — здесь на Невезухе, не особо скрывавшийся Микки Доуз, сумел удивительнейшим образом изменить свое амплуа с роли неудачника алкоголики и невольного массового убийцы на роль мелкого, но лидера. Более того — имел довольно сильный авторитет среди своих шестерок.

И самое плохое — мы не знали, как именно бывший никчемный алкоголик детоубийца внезапно достиг подобных высот. Криминальный авторитет мелкого пошиба. И очень жестокий авторитет — в станционной инфо-сети нашлись упоминания об устраиваемых Микки Доузом абсолютно нелепых и крайне жестоких забавах. Смертей не было. А крови более чем достаточно, равно как и переломов, вывихов, потерей пальцев.

Пальцы это вообще фишка… или тут уместней будет слово «фетиш». Короче говоря Микки Доуз обожал пальцы. Даже не сами пальцы, а процесс их отрезания и что самое главное — смачное бросание их в стену. Бросал самолично, со странным утробным всхлипом и дикой улыбкой на перекошенном лице. Обычно все происходило по уже накатанному сценарию. Бралось два конченных мужика — вконец спившихся или сколовшихся, согласных на все ради небольшой суммы кредитов. После чего их обучали игре в Блек Джек и заставляли играть, где ставкой была одна фаланга любого пальца. И оба несчастных играли до тех пор, пока у один из них не проигрывал три целых пальца — средний, указательный и мизинец. Вот тогда в дело и вступал мистер Микки Доуз, бравший в руки кусачки и поочередно отнимавший у неудачника проигранные пальцы. Затем все три пальца кидались со шлепком в стену — и либо прилипали там, что случалось крайне редко, либо падали на пол. После чего забава кончалась, а Микки заваливался в бар, и начинал пить по черному, не просыхая день или два. Зачастую спустя определенный промежуток времени в бар прибывали вызванные медики, вкалывая допившемуся авторитету ударную дозу медикаментов и вытаскивая его с того света.

Мне плевать сколько бутылок виски или бурбона успевал высосать гребанный детоубийца Микки Доуз прежде чем начинал видеть глюки. А вот три отрезанных пальца брошенных в стену… это и звучит-то дико бредово.

Что за безумный ритуал? И проводится не менее четырех раз в год — то есть регулярно.

Слухи по Невезухе ползут испуганные — пальцы ведь на самом деле отрезают, но в чем-то позитивные — ведь Микки Доуз честно платит уговоренную сумму победителю и дает немного кредитов проигравшему — на лечение культяшек и пару бутылок виски или другого крепкого алкоголя. Поэтому беспределом данные действия назвать никак нельзя. Это честная игра по ставкам и призы честно выплачиваются. Никого не убивают и силком за игровой стол не сажают. Поэтому и претензий к бывшему алкоголику Микки нет ни у кого открытых от его соседей по ремеслу.

Но и это еще не все — я ведь не зря заставил ворчащего Лео шерстить всю имеющуюся информацию по Микки на предмет его «возвышения». Микки Доуз не имеет «героического» прошлого. Он не гангстер скрывающийся от Гроссов и сил правопорядка. Он не мафиози. Не наемник. Микки Доуз тихий бытовой убийца детей. А таких в преступной среде не любят обычно — ведь там люди с определенными понятиями и кодексом чести.

Поэтому итог у меня выходил странный. Сначала Микки пахал ремонтником и не просыхал, затем случайно уморил детишек вместе с воспитателями, затем сумел скрыться — что уже непросто — и наконец осел здесь и быстро «поднялся», подмяв под себя небольшую часть одного станционного коридора — автоматическую прачечную, несколько прилавков с хотдогами, бурито и шаурмой, плюс крохотный бар с дешевым алкоголем. Вот и вся его империя. Здесь он правил, здесь он царил. Проводил свои дикие ритуалы с игрой и отрезанием пальцев. Здесь же и пил — в баре. Там же пили его подчиненные.

Вопросов очень много…

Как алкоголик детоубийца смог так подняться? Как смог подмять под себя пусть малую, но прибыльную территорию?

Почему его еще не «свергли» путем удара заточкой в брюхо? Смерть подобного индивидуума не могла бы вызвать большого горя и бурления криминального бульона.

И откуда у Микки знание о том, как правильно «руководить» своей территорией?

Я парень не криминальный, скорее работяга, но и я понимаю, что нельзя вот так просто научиться правильному поведению, правильному управлению. А добиться того чтобы тебя уважали и боялись… это совсем непросто.

В общем и целом вопросов у меня было куда больше чем ответов.

И не трогать бы этого странного смертника, но больно уж удачно он расположился — «принадлежащий» ему кусок улицы всего ничего от ангара, а эту часть станции я знаю как никто другой — и в детстве здесь много раз играли в космических пиратов и космо-десантников и в более взрослой юности многажды проходил тут по своим делам и делишкам. Так что перепутанные коридоры и коридорчики мне великолепно известны безо всяких электронных карт — не заблужусь. И если что — сумею убежать или спрятаться в одном из темных боковых проходов или в вентиляционной шахте.

Вторая причина выбрать в цели именно Микки — он авторитет. И прятаться не станет. Весть о том, что на Невезухе появился самый настоящий Гросс, уже достигла каждого уха на станции. И одиночки смертники тут же забились в глубокие норы — поди узнай где эта нора. А потом попробуй выковырять их оттуда. А вот наш Микки Доуз себе подобного позволить никак не мог. И благодаря поступающей информации с общедоступных камер наблюдения мы знали, что мелкий авторитет продолжал свой обычный образ жизни.

Третья причина — короля делает свита. И у Доуза свита никакая. Совсем конченые. Четыре мелкие шестерки и одна «семерка». Четыре бывших работяги отличившихся в воровстве, нанесении тяжких телесных повреждений, небольшими тюремными сроками прямо здесь, в станционном изоляторе на нижних уровнях под главным реактором. И пятый чуть более крутой, чуть более свирепый, но родился здесь же. В свое время убыл на чужбину в поисках счастья, через семнадцать лет вернувшийся закоренелым и неудачливый уркой. Отбывал срок на одной из тюремных планет Внешнего Кольца. На планете заросшей первозданными дремучими лесами напоминающими земную эру Палеолита. Проще говоря — каторжный лесоповал. Оттуда мужик почерпнул множество шрамов на теле, угрюмость взора, подорванное здоровье, отсутствующие пальцы на левой руке замененные на протезы и топор лесоруба на длинной рукояти из промышленного пластика, с лезвием из грубо кованой стали. Вернувшись на станцию, он быстро нашел себе «друзей» по интересам и влился в свиту Микки, быстро став его правой рукой. А топор повесили над столиком стоящим у боковой стены бара с невероятно оригинальным названием «У Микки». Видимо долго думали, когда подбирали название для этого вонючего питейного заведения для забулдыг.

Там мне и предстояло «валить» Микки про прозвищу Палец — погоняло столь же оригинальное, как и название бара. Правда, называли его так только за глаза, а в лицо величали не иначе как мистер Доуз.

И всю информацию Лео выудил из нашей станционной сети. И мой верный ИскИн продолжал копать, хотя по его основанному на логике мнению, самое главное уже выужено и надеяться на крупную важную информацию не стоит.

И не надо — мне хватит и этого.

Из имеющихся материалов наличествует схема квадратного помещения бара, все два выхода из него — для клиентов и служебный. А так же всегда закрытая дверь ведущая к лестничному пролету поднимающемуся на один этаж и выводящему в личные апартаменты и кабинет Микки Доуза. Но там он практически не бывал, предпочитая сидеть на людях, за своим личным столиком — тем самым над которым висит топор лесоруба. Вся кодла редко присутствует при Микки, обычно рядом с ним сидит только Руди Лесоруб, бандюган с частично протезированной рукой. Но сейчас, после моего «явления» народу, авторитет всегда держит при себе еще одну шестерку. Все трое стопроцентно вооружены. Игольники, дистанционные электрошокеры, ножи — это из известного наверняка перечня. Лео засек под рубашкой Микки характерную выпуклость у поясницы, один из шестерок не расставался с электро-кастетом, плюс держал в открытой набедренной кобуре дистанционник. Другие вооружены чем-то подобным.

Но меня это не остановит.

И в данном случае мой план будет продуман, но так же прост и стремителен. Не знаю когда, но я пришел к выводу, что в данный момент своей карьеры Гросса, мне не стоит даже пытаться придумать и осуществить поистине сложный план. Слишком велик шанс ошибиться в каком-нибудь звене длинной цепочки, напортачить, а затем и лишиться жизни. Поэтому действовать надо умно и просто. В этом кроется залог успеха.

И сейчас, лежа с контрольной комнате ангара, напичканный таблетками, с капельницей, я лежал облокотившись спиной на подушку и при помощи крохотной отвертки настраивал камеру на своей спец «сбруе» Гросса. А заодно поглядывал на экран ноутбука, где сменялись картинки арендованного ангара и информация о Микки Доузе.

В ангаре работа не утихала. Ресурсы для сварочного робота уходили со свистом, но оно того стоило — разбитый судовой корпус выбранный как материал для заплаток разрезался на глазах, а вдоль стен появлялись все новые прямоугольные и квадратные плиты материала обшивки. Вафамыч неустанно следил за своим металлическим питомцем. А я через объектив камеры наблюдения с гордостью поглядывал на самого старого мастера — старик изменился. Немного отъелся за прошедшие четыре дня, кожа перестала походить на желтушный древний пергамент, глаза по-молодому заблестели, спина распрямилась. Вафамыч снова при деле и что самое главное — он знает, что его ближайшее будущее определено. Он может строить планы. И это крайне ценно для любого человека. Я был рад за старика. И чувствовал ответственность.

— Когда? — Лео не выдержал и задал самый главный вопрос.

— В следующую пятницу — ответил я.

— Но это же послезавтра, Тим!

— Да, я знаю, что сегодня среда — согласился я — Послезавтра. В обед. В начале первого дня. Точнее сказать не могу.

— Твоя нога! Твое общее состояние! Ты потерял форму! Мышцы затекли! Нет, Тим! Нужен восстановительный период!

— И кто мне даст на это время? — вздохнул я, бросая взгляд на поврежденную ногу — Никто не даст. Придется сделать тугой бандаж. Лео, ты уже связался с нашим другом Джо Газетчиком? И попросил его о небольшом одолжении?

— Да — вздохнул ИИ — Через электронное письмо. И получил ответ. Посылка придет сегодня вечером. И Джо Газетчик желает тебе скорейшего выздоровления.

— Обязательно отпишись ему снова от моего имени и поблагодари — велел я.

— Хорошо. Но, Тим! Твоя нога…

— Тема закрыта, Лео! — отрубил я — Нет у меня выбора! И если в ближайшее время я не добуду денег — всем нашим начинаниям конец! И Вафамыч снова окажется в коридорном тупике среди крыс и грязи! И мы будем сидеть рядышком! А затем придет сержант Иверсон и лично проследит за тем, как меня убивают, а тебя крошат на запчасти! Фу-уф… все таки вывел ты меня…. Продолжаешь копать под Микки, чтоб он не сдох до моего визита?

— Да. Эх,… я поищу в сети информацию о поддерживающем бандаже.

— Хорошо. А я пока усовершенствую сбрую. Нам понадобится четкая и ясная картинка со всех ракурсов.

Лео замолк, а я продолжил работать над снаряжением.

Посылка от Джо Газетчика это хорошо. Очень хорошо. Еще две обоймы иголок плюс два баллона с газом для моего игольника. Все в долг — заплатить я уже не мог, но Джо любезно согласился подождать. До вечера пятницы…

И до пятницы у меня есть время на подготовку сразу ко всему. У меня тут намечается настоящее противостояние.

Почему?

Потому что я явно наступил кому-то на больной мозоль. И этот «кто-то» не обрадовался и послал по мою душу ручного полицейского.

Потому что сержант не выглядел дураком. Он не стал бы так спешить, будь на то его воля. Джереми Иверсон опытный служак, всякого насмотрелся, опыта ему не занимать. Он бы провернул дельце с моим умерщвлением так ювелирно, что я и не почувствовал бы подвоха до самого последнего момента. Тогда как четыре дня назад против меня сыграли крайне грубо, буквально пошли напролом, решились на прямое устранение Гросса.

Кто же этот неизвестный фактор? Кто так сильно огорчился?

Тут сразу и вспомнились две одинаковые платежные карты у моих первых жертв-смертников. Совпадение?

Не знаю. Но выяснить постараюсь обязательно.

Займусь этим субботним утром — если доживу до него.

Пятница. Утро. 11:44.

Я не самый мыслительный из мыслителей. Я вообще парень простой и только-только начинаю понимать, что миром правят не те, у кого пистолет больше, а те, у кого мозги работают в турбо режиме.

Но даже у меня хватило ума не соваться в бар «У Микки» с наскока.

Наоборот — я, не доходя до нужного мне участка коридора с двести метров, круто свернул в сторону, тихо шепча ругательства, припадая на дико болящую ногу и с трудом удерживая у перепачканного лица пластиковый ящик наполненный разнообразным ржавым хламом и обрезками пластика. На ящике, на моих лохмотьях, на головной повязке и на лице имелся толстый слой смеси пыли, ржавчины и машинного масла. Над разводами на лице я трудился особенно тщательно, следуя указаниям надзирателя Лео, вычитавшего, что правильно нанесенная на лицо краска может изменить его до неузнаваемости. Камуфляжной раскраски не нашлось, а вот грязи на Невезухе навалом — стоило снять крышку с вентиляционной шахты в ангаре и поскрести по стенкам, как я получил годовой запас этой гадости. А когда закончил и глянул в зеркало, то увидел незнакомого замарашку в рваной одежде, крайне мало похожего на ставшего знаменитым в последнее время юного Гросса Тима. В ящике некоторые нужные мне предметы. На теле пояс и рабочая «сбруя» замаскированные обмоткой из тряпок и клейкой ленты. Я ни дать ни взять барахольщик мусорный, вышедший на охоту за вторсырьем могущим быть переработанным.

И путь я держал как раз к мусорному баку приткнувшемуся у стены узкого коридора, рядышком с небольшой дверью. Черт,… почему все мои планы связаны с мусором? И в первый раз и в этот…

У двери стояло двое. Один маленький, сгорбленный, седовласый, с косичкой на затылке, держал руки у груди и суетливо кланялся. Личность мне знакомая — хозяин автоматической прачечной. Азиат. В ладони хозяина зажата платежная карта. Все как я и ожидал. И что самое главное — я подоспел к моменту, когда азиат уже прятал свою карту с поскудевшим балансом в нагрудный карман старенькой застиранной рубашки. Его собеседник, что-то бурча себе под нос, занимался тем же самым — запихивал карту с кредитами в задний карман брюк. Коренастый, с сильно раздутыми предплечьями, с поставленными дыбом волосами и трехдневной щетиной мужик был один из шестерок Микки.

Шестеркой он стоял, шестеркой он и упал. Я сделал еще один неверный шаг вперед, налетел плечом на стену, уронил с грохотом ящик и не успел вздрогнувший мужик что-то проорать, как я всадил ему в грязную шею жала электрошокера. На замусоренный пол тяжело упало безвольное тело. Неловко отставив поврежденную ногу в сторону, я нагнулся и добавил еще один разряд. Сдавленный хрип, короткое ерзанье ногами и содрогнувшийся чел вырубился. Этого и добивался.

Выпрямившись, я взглянул на старичка. Азиат отшатнулся назад и что-то быстро-быстро проговорил на незнакомом мне языке. На что я бледно усмехнулся и велел:

— Сюда иди — поманив его электрошокером.

Тот замотал головой в испуге, вжался в стену, пытаясь скользнуть к дверному косяку. Я начал злиться — еще ведь и нога ударами боли отзывается, а тут мне азиатский старичок капризы строит. И ведь врет… хоть и лопочет что-то на своем, но общий язык он понимает великолепно.

— Я не буду его убивать — со вздохом пояснил я — Он скоро очнется. Потом отведу его в полицейский участок. А что там будет с ним, того я не знаю. Но он может и вернуться сюда уже завтра и обязательно поинтересуется, почему это его вырубили, а старенького дедуля прачечника даже пальцем не тронули. К тому же я не могу дать тебе шанса выслужиться и предупредить Микки о случившемся на его ребят наезде. У тебя нет выбора, старик. Давай все сделаем быстро, а?

Секунду поразмыслив, азиат кивнул и спросил:

— Мои деньги, мистер Тим?

— Узнал все-таки? Черт… подставляй руку правую. Я тебя слабенько жахну, чтобы сердце не остановилось. Карту твою денежную не трону. А те средства, что ты перевел…

— О, я все понимаю, мистер Тим. Иначе бы вы подоспели куда раньше — тонко улыбнулся дедуля — У меня крепкое сердце, не беспокойтесь. А у вас предприимчивый разум. Далеко пойдете.

— Надеюсь, так и будет — пожал я плечами, вновь утапливая клавишу и давая секундный разряд.

Прочивший мне славное будущее старичок молча сполз по стене. Нехорошо как-то — он мне комплимент, а я его электричеством шарахнул….

Еще одна деталь плана с щелчком встала на место.

Спустя две минуты спешных действий, обе мои жертвы оказались связаны по рукам и ногам при помощи импровизированных пластиковых наручников — обычные стяжки, доступные по крайне дешевой цене. Когда тратил последние деньги, то заказал их с запасом. Мне ведь еще проводку в будущем корабле прокладывать…

Оставшемуся для меня безымянным шестерке я еще и рот заткнул. Потом наскоро обыскал его, выудив из карманов все до последней мелочи. Содрал с запястья браском. Все собранное забросил в ящик, бросил последний взгляд на уже пришедшего в себя старика — силен дед! — и пообещал:

— Это ненадолго.

Тот молча прикрыл веки в знак понимания. А я пошел дальше, тихо-тихо произнеся в микрофон на нагрудном значке:

— Минус один.

— Видел — тут же ответил Лео — Как нога?

— Пока терпимо. Ты следишь за еще двумя?

— Да. Они далеко. Закупают алкоголь для бара. С ними помощник хозяина бара.

— Еще минус двое. Отлично.

— Осталось двое злых громил и сам Микки. Прошу тебя, не расслабляйся, Тим!

— Успокойся. Я собран и методичен.

Пока мы разговаривали, я не стоял на месте, раскачивающейся походкой покинув узкий отворот позади прачечной, куда я, как и планировалось, успел как раз в тот момент, когда состоялась ежедневная пятничная выплата мзды в оплату «крыши» от мистера Микки Доуза. Теперь вся переданная сумма находилась на присвоенной мною платежной карте. Не очень хорошо с моей стороны, конечно. При желании я мог поспеть и раньше, не дав забрать деньги у старого азиата. Но я не супергерой. Я вообще не герой. И не лесной разбойник отбирающий деньги у богатых и раздающий их бедным.

А вот и бар…

Испустив долгий свистящий выдох, я свободной рукой потянул на себя створку двери с непрозрачным пластиковым стеклом и шагнул внутрь, первым делом снова уронив ящик таким образом, что тот, крутясь, с шумом заскользил по полу. В следующую секунду нога ударила меня таким обжигающим разрядом боли, что я невольно пошатнулся, с шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы. И это спасло мою жизнь — в плечо тяжело и сильно ударило что-то большое, сбив меня на пол словно кеглю. Да что ж такое-то,… что за гребанная невезуха…

С рыком боли я шлепнулся на пол словно выпавшее из консервной банки желе пищевого концентрата. Но рукоять игольника из ладони не выпустил, вздернув дуло вверх и выпустив две короткие прицельные очереди.

Шр-р-рах! Шр-р-рах! Небольшое помещение бара наполнилось стрекотом оружия и щелканьем отлетающих от стен иголок. А еще звуком жалобного крика — никто иной как сам достопочтенный Микки Доуз изволил возопить во всю силу своей поганой глотки и схватиться за шею с правой стороны. Зацепил я суку…

Но порадоваться не успел — от пола рикошетом отскочило несколько игл, и я метнулся в сторону, ударом здоровой ноги опрокидывая один из столов и прячась в появившееся укрытие. Приподнял руку и веером выпустил длинную очередь в десять игл. Судя по раздавшимся щелкающим звукам, ни во что живое я не попал. В ответ донеслось стрекотание двух игольников, столешница задергалась от частых попаданий. Сжавшись в комок, я выудил из бедренного кармана медицинский дозер и вколол себе в шею его содержимое. Несколько раз глубоко вдохнул, дважды моргнул… и раздирающая мою ногу дикая боль бесследно исчезла. Я вновь мог пользоваться обеими ногами в равной степени. Громкая яростная брань не затихала ни на секунду. А я в некотором оторопении таращился на лежащий поодаль громадный топор — именно с ним я чудом и разминулся, вновь обыграв смерть всего на долю секунды. Меня ударило рукоятью — да так что плечо онемело — а если бы зацепило лезвием…

— Все-таки я везунчик — широко улыбнулся я, разжевывая две красные таблетки — Лишь бы только наркоманом не стать. Ну… погнали!

Ударом ноги отбросив один из стульев к барной стойке, я метнулся в другую сторону. И опередил изрыгающего ругательства шестерку, всадив ему в район пузатого живота сразу тройку игл, слегка подпортив лимонно-желтую футболку маленькими дырочками. Но начавшие расплываться кровавые пятна усугубили проблему футболки, а бандит жалобно заблеял, выронив оружие и обеими руками ухватившись за резко заболевший животик. В этот момент я впервые громко подал голос, предварительно вернувшись в убежище за столешницей:

— Я Гросс! Повторяю — я Гросс! Пришел сюда за приговоренным к камере расщепления смертником по имени Микки Доуз. Любой, кто окажет ему помощь, поставит себя против закона! Любой кто попытается причинить вред здоровью или жизни Гроссу исполняющему свои обязанности понесет крайне суровое наказание! Вплоть до смертного приговора! Повторяю! Я Гросс! Микки, детоубийца ты гребаный, может тебе пора сдохнуть?

— Это ты сдохнешь! — захрипел Микки — Сдохнешь! Ты зря сюда пришел! Сейчас придут мои люди и тебе конец! Мартин! Пристрели его! Чего ты там засел?

Крутнув головой и дулом игольника, я взглянул на высунувшегося из-за барной стойки бармена и хозяина бара — средних лет мужчину в серой от старости рубашке и черной бабочке. А еще в глаза мне бросился странный агрегат в его руках — явно какое-то оружие. Смотрит пока не на меня, а в пол. А сам Мартин заметно трясется и почему-то поправляет бабочку. Поправляет и поправляет…

— Мартин! — четко произношу я — Положи эту штуку и уходи. Прямо сейчас. Живо!

Короткая заминка, грохает о пластик стойки выпущенное из рук оружие, и Мартин исчезает в заднем помещении.

— Су-у-ука! — захлебывающийся от ненависти вой Микки заставляет меня ухмыльнуться — медикаменты действуют на полную катушку, и я не ощущаю ничего кроме легкого возбуждения, и может чуточки азарта.

— Я ухожу! Ухожу! — а вот и подраненная шестерка подала голос. Хочешь жить? Понимаю тебя. Да и дырки в животе мало способствуют смелости.

— Убью! — натужный и какой-то нечеловеческий хрип издает бывший каторжник-лесоруб.

— Ухожу! — перепуганным фальцетом настаивает подранок — Ухожу! Ухожу! Я ухожу-у-у!

Рискнув выглянуть, я тут же отпрянул, а по полу вновь защелкали десятки смертоносных игл. Убедившись, что подранок, на самом деле, шатаясь, тащится к выходу, я быстро нажал несколько клавиш на браскоме, подавая один из заранее подготовленных и условленных сигналов.

— Эй лесоруб! — завопил я, отвлекая внимание каторжника и давая подранку шанс выбраться из бара.

— Чего тебе, гнида? — незамедлительно послышалось в ответ.

— Уходи — не обращая внимания на ругательство, предложил я — Уходи. Мистера Микки Ублюдка я все равно завалю. А ты мне не нужен. Если тебе повезет — займешь его место и станешь рулить. Я даже твой топор трогать не стану, слово даю. Повесишь его снова на стенку.

— Да я!.. — заорал лесоруб и дико закашлялся, захрипел, крутнулся юлой, налетая на столы и стулья.

Я вновь нырнул за стол, пребывая в некотором шоке — очень вовремя выпущенная сдвоенная очередь оказалась слишком удачной. Я всадил не менее трех игл прямо в горло подскочившего каторжника. Одна из игл, кажется, залетела ему прямо в рот,… несмотря на медикаментозную подпитку дарящую искусственное спокойствие, меня замутило — мало приятного слышать как давится воздухом человек с простреленным горлом. Это страшно… особенно если случившееся с несчастным твоих рук дело.

— Джонни! Джонни! — завопил голос Микки.

— Джонни! Джонни! — дурашливым тонким голосом передразнил я.

— Сука! Сука!

Очередь из чужого игольника несколько секунд пыталась продырявить низкий потолок. Сверху как из дуршлага посыпались отрикошетившие иглы, и я поспешно сжался в комок. Не обошлось — одна игла пронзила мне левое ухо, другая вонзилась в предплечье. Твою за ногу,… а боли-то я не чувствую,… ощутил лишь тупые удары.

— Йя-а-а! — странный оборванный вскрик со стороны входной двери, куда утащился подранок в желтой футболке.

И спокойный голос Лео в наушнике:

— Сделано. Вий в порядке. Отходит на позицию. Продолжаю вести наблюдение.

— Принято — бросил я, удовлетворенно щурясь.

Молодец Вафамыч — старик вышел раньше, чем я, загодя заняв позицию неподалеку от бара. Притворился обычным изработанным старичком выползшим перекусить хотдогом и выпить баночку пива, сидя на одной из муниципальных пристенных скамеек. А когда получил условленный сигнал, то подошел к двери, встал сбоку от нее — так мы договаривались, во всяком случае, — а затем при помощи одного из моих электрошокеров вырубил пухлика в желтом.

Я не собирался упускать добычу. Равно как и получать неожиданный выстрел в спину от вдруг решившего вернуться врага. Нет уж, я не настолько придурок.

Кстати, выбранный стариком позывной несколько странный — Вий. Но без разницы — лишь бы короткий был.

Тим, Лео, Вий. Наша бравая тройка.

— Микки! Я иду за тобой! — крикнул я и замер, боязливо косясь на исклеванный иглами грязный потолок и стены.

Из редких здесь диванчиков обтянутых имитацией кожи, обильно торчали иглы, превратив мебель в подобие странных кактусов. Становиться похожим на них мне не хотелось жутко. Равно как и ранений получать я не желал — хватало уже имеющихся, боль от которых отступила совсем недавно и лишь благодаря мощнейшей дозе медикаментов с крайней неохотой выданных милейшим доктором Ивановым. Старик доктор предпочитал лечить, а не калечить, одновременно с сильнейшей антипатией отзываясь о имплантатах любого рода, кроме случаев истинной необходимости — замена ампутированной конечности или отказавшего сердца. Такой вот старомодный доктор, глубоко верующий в Господа.

И еще — раз я во время боевой операции внезапно «выпал» и отвлекся, то медикаменты на самом деле сильнодействующий с нехилыми побочными эффектами.

Вот дерьмо!

Встряхнув головой, я вцепился в воротник куртки, с хрустом сжимая между зубов самый краешек прошитой ткани. Подалось, с чмоканьем небольшая капсулка раздавилась, мне на язык вытекла крохотная капля жидкости. То есть — едва коснулась языка и испарилась, моментально всосавшись. Голова рывком прояснилась до кристального звона, мир обрел яркость и небывалую четкость. А в рот будто пару столовых ложек пустынного песка насыпали, до того там стало сухо — я едва сумел сглотнуть, открыть рот и просипеть:

— Микки! Я иду!

Что-то я начал повторяться… проклятое обезболивающее…

— Микки! Сдавайся!

— Су-у-у-ука-а-а… — провыл «семерка», непонятным образом сумевший с хрипом выдавить слова сквозь простреленные рот и горло. И почему он еще не сдох?!

Высунувшись на секунду, я тут же вернулся в укрытие, успев заметить «семерку» лесоруба, лежавшего на полу рядом с диванчиком и одной рукой зажимающего себе горло мертвой хваткой. Как он дышит? Другую руку бывший каторжник прибывший с лесоповала в другой солнечной системе засунул по самое запястье себе в рот. Что за? И где Микки?!

Пришлось дернуться наружу еще раз, благо на меня вообще никто не обращал внимания.

Все заняты своими делами.

Всем плевать на Гросса с игольником.

Просто очаровательно!

И даже обидно!

Ну-ка…

Вновь оценив картину перед глазами, я уже не стал прятаться и медленно поднялся, держа игольник наготове.

«Семерка» продолжал ковыряться пальцами глубоко у себя во рту. Выдернул руку, в ярости сжал обильно покрытые кровью и слюной пальцы в кулак, бешено что-то забулькал, захрипел, сплюнул огромный сгусток крови и слизи себе на грудь. И снова полез пальцами в рот… Черт! Да он пытается достать влетевшую ему в пасть иглу! При этом закрывая дыры на горле другой ладонью. И еще — его ноги странно подергивались, он их словно не контролировал.

Влетевшая ему в рот игла что-то наделала с позвоночным столбом? Проткнула пару спинных нервов к примеру…

И вот результат — истекающий кровью человек лежит на грязном полу и судорожно трясет ногами, одновременно пытаясь выудить из гортани смертоносные «занозы». И все это натворил я…

Ужасную я выбрал себе работу…

Где долбанный Микки?

— Где долбанный Микки? — повторил я вслух, поднимая игольник и направляя ствол в лицо лесорубу. Мои слова звучали абсолютно безжизненно, словно я робот старой модели.

Меня проигнорировали. Лишь хлюпанье в ответ и новый сгусток крови смачно плюхнулся на уже залитую красным грудь.

— Где Ми… — начал я повторять и тут, наконец, увидел свою главную цель. Вернее лишь его задницу в потертых серых брюках, торчащую прямо из стены.

У меня галлюцинации?

Нет,… это узкая вентиляционная щель забранная пластиковой решеткой, сейчас жестоко проломленная обезумевшим Микки. Но пробитой им в толстом пластике дыры не хватило. И гребанный детоубийца застрял. Половина там, в технических отсеках, в потоке кондиционированного свежего воздуха, окруженная запахом надежды и фруктового освежителя. И половина Микки здесь — среди жары, запаха чего-то мерзкого исходящего от дергающего Джонни-лесоруба, и среди темных пятен крови.

— Эй, Микки — позвал я, устало утирая ладонью перепачканное маскирующей смесью лицо.

Из пролома донеслось что-то невнятное, ноги в брюках вяло задергались — обреченно так, бессильно. Микки уже понял, что его песенка спета. Ему остается уповать лишь на чудо. И на Джонни, на чьем окровавленном и слюнявом лице появилась странная улыбка надежды, а из заткнутой собственными пальцами глотки донеслось радостное сдавленное мычание.

О да! Событие дня! Джонни-лесоруб нащупал торчащий в его глотке хвостик глубоко впившейся иглы!

— Дебил — выдохнул я, наступая ногой на задницу Микки, чтобы этот вонючий таракан не уполз в темную щель — Эй, Джонни! Эй!

Один глаз лесоруба скосился на меня и вопросительно уставился, тогда как пальцы продолжали дергаться где-то около голосовых связок.

— Ты, правда, думаешь, что если достанешь иглу, то снова сможешь двигать ногами?

— Умгу… — донеслось в ответ.

— И ты меня сразу пристрелишь? Да? Или зарубишь…

— Умгу…!

— Ох… — я обреченно покачал головой — Ты конченый кретин. Прощай, Джонни.

Игольник трижды дернулся у меня в руке, и Джонни-лесоруб замер навсегда, так и не вытащив руку изо рта. А мог бы жить…

Я нагнулся и ухватился за штанину,… но резко передумал и вновь выпрямился. Не хватало еще словить удар ботинком в лицо. Не стану я вытаскивать Микки. Не сейчас. Отступив на шаг в сторону, я прицелился в район правого бока, там, где скрывается толстый шмат его пропитой заспиртованной печени. И вжал курок. Штук пять ушло кучно, еще десяток иглы я пустил по всей спине, милосердно надеясь, что хоть одна игла заденет какую-нибудь артерию и чертов Микки истечет кровью за мгновения. Я палач, но пытать не хочу.

Вот только не вышло… ублюдочный детоубийца не желал умирать. Продолжал дергаться, что-то выть, бить ногами по полу, сам себе круша коленные чашечки.

— Фуф… — выдохнул я, стараясь не вслушиваться в звуки столь долгой агонии — Микки, если бы ты проявил хоть немного храбрости, равно как твой шестерка с пузом… вы запросто уделали бы меня словно ребенка мутанта. Но вы струсили…. Один только Джонни-лесоруб показал себя с лучшей стороны. Сколько лет прошло, а ты так и не изменился Микки. По-прежнему пьешь, из-за тебя по-прежнему умирают люди, ты все такой же трус, как и раньше…. Эх, Микки, Микки…

— Хорошая эпитафия, Тим — пробурчал Лео — Он уме, р так и не дослушав ее до конца. И будь добр, вытри нагрудную камеру от брызг крови. Только не рукой, а салфеткой что у тебя в правом нагрудном кармане.

— Ясно — вяло отозвался я, вытягивая салфетку и разрывая упаковку — Лео, чем меня ширнул доктор Иванов? Я губ не чувствую почти… и чушь несу. И ощущаю себя пафосным героем третьесортного боевика…

— Вредная, очень вредная и крайне концентрированная штука — пояснил Лео — Я заказал таких еще десять капсул. На всякий случай пусть себе лежат в нашей боевой аптечке. Надо будет не забыть рассчитаться с доктором. Ок, видимость восстановилась.

— Акэдэушки?

— Четыре минуты назад я связался с фирмой «Доставка Смита». Сам мистер Смит лично уверил меня, что две АКДУ прибудут не позднее чем через четверть часа.

— Две штуки?

— Две.

— Вафамыч?

— В электротакси направляется обратно к ангару. Тим! «Шестерка» в желтой футболке начинает приходить в себя. Но еще раньше чем он откроет глаза, его оберут два крайне предприимчивых мужчины.

— Понял — ответил я, подхватывая с барной стойки оставленное Мартином громоздкое оружие и лишь затем направляясь к выходу. Спешка спешкой, а я бы не хотел, чтобы вдруг решивший вернуться и погеройствовать бармен выстрелит мне из этого в спину. Кстати, а что это?

— Лео, ты определил, что это за штука? На лазерную винтовку не похоже.

— Это гладкоствольное огнестрельное оружие, Тим. Ружье. Заряд может быть разным. Пулевым, дробовым, жаканным, картечным,… да и материал пули может варьироваться от стальной до резиновой. Универсальное оружие до сих пор использующееся специальными военными группами и отрядами планетарной разведки. А еще…

— Лео, я знаю, что такое огнестрельное оружие. Я просто хотел конкретики — буркнул я, выходя за порог бара «У Микки» и наставляя ствол ружья в лицо одного из мужиков в застиранной футболке с надписью «Я молод!» — Эй, ты ведь хочешь когда-нибудь постареть, чувак? Или желаешь помереть прямо сейчас и навсегда остаться молодым?

— Я-я-я… — тоненько протянул тот — Ты-ы-ы…

— Я Гросс — ответил я — Свалили отсюда. Оба. Живо.

Повторять не пришлось. Оба мужика испарились моментально. А вот пузан в желтой футболке открыл глаза и застонал. Нависнув над ним, я вытащил электрошокер и улыбнулся:

— Привет!

— Р-р-р-г-х-хаа!!! — донеслось в ответ и пузан «шестерка» вновь затих.

А я потащил его внутрь бара, с тревогой косясь на свою раненую ногу, начавшую ощутимо подгибаться.

Ничего. Четверть задуманного позади.

Теперь надо собраться все трофеи и поболтать с пузаном.

Затем поглядеть в глаза сержанта Джереми Иверсона, ведь он наверняка уже в курсе и спешит сюда изо всех сил. Многие слышали шум, крики и видели выскочившего из бара «шестерку» в окровавленной футболке, тут же схлопотавшего электроразряд. Так что полиция будет здесь буквально через пару минут.

Ну и получить награду, а потом суметь вернуться домой.

Такие вот сегодня у меня планы на день…

Нога отказала в самый последний момент — когда я выбирался из пассажирского электрокара доставившего меня на малой скорости к памятному полицейскому участку. Два АКДУ шли впритык за нами, в нарушении всех станционных правил туннельно-коридорного транспортного движения. Но на это мне уже было плевать — не потому что я убийца Гросс, а из-за навалившейся усталости, подступающей боли, от облегчения, что все закончено.

И когда я поставил ногу на старое напольное покрытие, то понял, что нога безвольно подгибается, а выше колена, глубоко под кожей, ощущается становящийся все больше огненный комок. Скоро меня скрутит от боли. И надо успеть закончить все дела до того как это случится. Тихо охнув, я все же встал, переместив вес на здоровую ногу.

— Сколько с меня? — спросил я, нагнувшись и взглянув на скуластое лицо водителя такси.

— Для вас — бесплатно, сэр — тихо, но четко и без акцента ответил водитель, заглянул мне в глаза и добавил — Не потому что вы Гросс, сэр. Просто у вас добрая душа и вы не убиваете старых владельцев прачечных ради забавы.

— Я понял тебя — после крохотной паузы ответил я.

— До свидания, сэр.

Бросив последний взгляд вслед уезжающему электрокару, я ввел несколько коротких команд в браском, поправил сбрую, убедившись, что все камеры функционируют. Чуть помедлив, чертыхнулся и забросил в рот небольшую бледно розовую таблетку обезболивающего — не столь радикального и мощного как предыдущее. Разжевываю горькую таблетку, я смотрел на полицейский участок, точно зная, что и за мной наблюдают во все глаза. Местный Гросс отличился еще раз.

И вот ведь беда… сегодня копы будут совсем не в духе. Почему? Да потому что совсем скоро сервера Гроссов сбросят полицейскому департаменту информацию, что на затерянной в глубоком космосе станции, совсем зеленый Гросс, за крайне короткий промежуток времени, сумел обезвредить УЖЕ ТРЕХ СМЕРТНИКОВ, тогда как вся полицейская рать Невезухи за десятилетия не поймала и не засекла ни одного разыскиваемого законом смертника. И как прикажете понимать такие вот неприглядные факты? А? Неужто все копы Невезухи слепые? Или тупые? А может их давно купили с потрохами, раз они в упор не видят смертника?

Первый раз можно списать на везение новичка. А вот второй раз это уже почти закономерность.

Когда я убил проклятого ублюдка, конченого алкоголика Микки, в тот самый момент зашаталось кресло не только под задницей комиссара местного участка, но и задрожало кресло самого начальника полиции.

Почему я так решил? Это мне Лео сообщил, продолжающий черпать откуда только можно информацию обо всех делах Гроссов, как крупных, так и мелких. Накопал он и древние новостные ролики от трансгалактических компаний «Метеорньюз» и «ОллГалактИнф». Сенсационные ролики про то как громко уходили в отставку и снимались с постов крупные полицейские шишки, проморгавшие живших под боком смертников. У нас «крупняка» и нет вовсе. Назначение сюда означает конец карьеры для любого копа. Вот только даже с окончанием карьеры жизнь продолжалась и текла в спокойном русле. Пока в речные воды не вломился я в грязной обуви и не начал вытаскивать с илистого дня старые скелеты и гнилые трупы, выбрасывая их на берег для всеобщего обозрения…

— Твою мать! — в голос выругался я, поняв, что стою как статуя перед полицейским участком вот уже несколько минут. Стою и пытаюсь придумать как можно более тонкую и метафоричную фразу про «реку жизни», «спокойные воды», «илистое дно» и так далее… это притом, что я никогда не видел настоящей реки вживую! Вот это медикаменты… вот это химия…

Не позволив себе вновь окунуться в бесполезные и зыбкие размышления, я тяжело зашагал вперед. Следом с лязгом катили АКДУ. Я почти добрался до входа, когда с изумлением заметил, что моя правая рука самостоятельно добыла из кармана пакетик, выудила оттуда пару коричневых таблеток и забросила их в послушно открывшийся рот.

Кофейный стимулятор. Ничего страшного. Но с каких пор я стал настолько ярым кофеманом, что уже и не замечаю, как между зубов с хрустом дробятся стимулирующие таблетки? О… да с тех самых пор как я стал Гроссом…

Обе колесные акдэушки обогнали меня и с визгом двигателей одна за другой въехали на пандус, вкатившись в приветливо раскрывшиеся прозрачные двери. Вот я и снова здесь. Поверх закрытого контейнера последнего АКДУ лежали двое связанных «шестерок». Пузан в кроваво-желтой футболке лежал животом вверх, поверх его ранений я налепил несколько заплаток из пластыря.

— Добро пожаловать в третий полицейский участок, Гросс седьмой категории Тимофей Градский — произнес уже знакомый голос полицейского ИскИна — Какова цель вашего визита?

На этот раз никто не стал перебивать умный компьютер, хотя по ту сторону стойки находилось не менее пяти полицейских. И все они смотрели на меня. В стороне, привалившись к стене спиной, скрестив руки на груди, стоял рыжеусый сержант Джереми Иверсон, мрачно сверля меня неподвижным взглядом.

— Цель — доставка мертвого тела одного из разыскиваемых законом смертника для официального опознания и сдачи его силам правопорядка — отчеканил я и, упершись взором в лицо сержанта, добавил — Имя смертника Микки Доуз. Он виновен в убийствах и детоубийствах по неосторожности и халатности.

И тут сержант и отвел взгляд, когда прозвучало слово «детоубийство», тут рыжеусый полицейский едва заметно дернул щекой. Верно, сержант, верно — только что я негласно обвинил лично тебя в укрывательстве того, кто обрек на ужасную смерть множество детишек. И ты прикрывал столь гнусного ублюдка, так и не раскаявшегося в своих ужасных грехах.

— Тело смертника находится в ближайшем ко мне контейнере. Вместе с еще одним трупом принадлежащим подельнику Микки Доуза, пытавшегося защитить смертника от заслуженной кары. Я был вынужден устранить его. На крышке последнего контейнера находятся двое связанных пособников смертника Микки Доуза. Они оказали мне ожесточенное вооруженное сопротивление. Их действия трактуются как однозначно преступные. Посему передаю их в ведение третьего полицейского участка.

— Информация получена, зафиксирована в протоколах, начата процедура опознания мертвых тел и задержанных преступников — тут же проинформировал меня голос искусственного интеллекта — В случае с Микки Доузом достаточно предъявить его тело, так как он был заочно лишен всех гражданских прав. В случае со вторым погибшим и двумя задержанными потребуются доказательства вашим словам. Можете ли вы предоставить твердые доказательства того, что имело место пособничества смертнику Микки Доузу?

— Имеется — кивнул я, к явному разочарованию худого как щепка полицейского офицера, зло мнущего форменный головной убор — Прежде чем приступить к операции ликвидации я вел долгое наблюдение за Микки Доузом. В том числе посредством видеонаблюдения. Во время операции на моем теле была закреплена самодельная «сбруя» фиксирующая видео и аудио. По первому требованию полицейского департамента я готов предоставить копии видео и аудиозаписей.

— Благодарю за столь полный и четкий ответ, Гросс седьмой категории Тимофей Градский — Полицейскому департаменту понадобятся упомянутые записи. На ваш браском отправлен официальный запрос на данные от третьего полицейского участка. Управление над находящимися в вашем ведении двумя колесными АКДУ стандартного типа временно перехвачено. Биомасса будет извлечена. Оба транспортных средства будут возвращен к арендатору. Идентификация останков будет произведена полицейским участком самостоятельно при помощи автоматических комплексных сканнеров и анализаторов. Приблизительное время требующееся для идентификации — девять минут четырнадцать секунд. Прошу подождать. Так же прошу поместить руку с браскомом в стенную нишу для установления прямой связи посредством щупа. Запускаю защищенный протокол связи с серверами Гроссов.

Последовав просьбе машины, я поместил руку в нишу и запищавший браском дал понять, что к нему начинают подключаться чужие внешние устройства. Протокол начался. А оба АКДУ заехали в открывшийся в стене проем и исчезли. Ушли и двое полицейских — явно снимать с контейнеров плотно прикрученных шестерок.

Так я и стоял долгие десять минут у стены украшенной экранами с рожами преступников, спокойно и устало глядя на толпящихся по ту сторону высокой стойки полицейских. И большинство из них отводило глаза, не в силах выдержать мой прямой взгляд. Особенно молодые, еще не побитые жизнью копы — те зачастую попросту понуро опускали головы. Ведь мы с ними почти одногодки, многих я знал с мальчишеских времен, порой играли вместе, или учились в одной школе, бегали по одним и тем же станционным коридорам. Они стали полицейскими, что по нашим меркам означает везение, а я остался за бортом, став разнорабочим. И вот все круто изменилось.

— Внимание! Идентификация останков завершена!

Какая знакомая фраза…

А полицейский сервер продолжал речитатив, озвучивая свои стандартные действия строго по служебному протоколу. Скорей всего это лишь мое больное от таблеток воображение разыгралось, но мне почудились нотки радость в голосе ИскИна.

— Устанавливается канал связи с главным сервером станции ТехТранзит218. Доступ получен. Связь успешно установлена. Запросы главного сервера о цели соединения отклонены. Устанавливается связь с ближайшим координационным сервером организации Гроссов. Связь успешно установлена, на координационный сервер передается пакет информации содержащий ваши личные данные и цель запроса. Доступ к обмену информацией получен. Канал связи стабилизирован и защищен. Доступ получен. Передается пакет информации. Передается общий отчет. Передается пакет с информацией идентификации останков. Все данные переданы. Ожидание ответа от координационного сервера организации Гроссов…. Ответ получен. Вывод изображения на ближайший экран, передача контроля над средствами вербального общения, удовлетворение запроса на доступ к браскому Тимофея Градского…

— Приветствую вас, Гросс седьмой категории Тимофей Градский! — раздался уже знакомый мне жесткий голос, прозвучавший в ночной тишине полицейского участка просто оглушительно — Подтверждаю факт успешной ликвидации приговоренному к смертной казни преступника Микки Доуза. На ваш браском скидывается информационный пакет. На счет переводятся денежные средства. Начисляются баллы категорий… Информационное сообщение: до перехода на шестую категорию вам осталось осуществить еще одну операцию по ликвидации любого приговоренного к смерти преступника. Выполнение перечисленных операций завершено успешно! Благодарю за достойную службу, Гросс седьмой категории Тимофей Градский!

— Спасибо — ответил я, вынимая несколько затекшую руку из стенной ниши.

— Деньги пришли, Тим — тихо прошептал в наушнике голос Лео — Мне осуществить закупки по малому основному списку? И отдать ли долг Индейцу за недавнюю доставку второго корпуса?

«Да»… — вбил я на клавишах наручного компьютера.

Не успел я что-то заработать, как тут же начал тратить, даже и не увидев ласкающие взор цифры на моем счету… впрочем, за алкоголика Микки Доуза платили не так уж и много. Отвалили всего тысячу семьсот двадцать кредитов. Не понимаю по какой системе они начисляют суммы… как бы то ни было, я заработал деньги. А еще у меня имелись некоторые трофеи от всех преступников, включая нагло взятые мною относительно «жирные» бонусы.

— При помощи специального программного комплекса вся полученная видео и аудио информация была тщательно изучена и проверена на подлинность. Записи подлинны. Оба преступника арестованы. Их имена установлены. Гражданские права изучаются. Так же вызвана медицинская помощь для раненого. Арендованные транспортные средства возвращены арендатору. Управление восстановлено. От лица третьего полицейского участка благодарю вас за достойнейшее выполнение гражданского долга, гросс седьмой категории Тимофей Градский!

— Спасибо — вновь поблагодарил я, бросил последний взгляд на мрачного сержанта Иверсона и круто развернувшись, покинул полицейский участок.

Дело сделано.

Еще одна карательная операция завершена.

И вновь мои руки обагрились человеческой кровью.

На этот раз добродушный рыжеусый сержант не рвался дружески со мной побеседовать… не очень то и хотелось.

Но и угрюмое молчание полиции мне не нравилось — слишком уж люди в форме по ту сторону разделяющей нас стойки напоминала мне шеренгу обученных и вооруженных врагов. Плохо дело… пора, ой пора мне убираться с Невезухи.

Это смешно… но недавнее дежавю повторилось вновь — я снова на Пятачке и я снова приобрел кактус у кактусистки в семнадцатом поколении. За восемь кредитов — небольшая скидка. А еще за два кредита купил два пластиковых цветочных горшочка. Теперь у Лео будет уже два кактуса — которые вырабатывают кислород. Первое колючее растение кстати уже подросло и требовало пересадки. Пересаживать придется в специальную смесь искуственного грунта и каких-то питательных веществ, приобретенных у того же продавца.

Шутки шутками, смех смехом, а о потраченных деньгах я не жалел. И небольшая разрядка моему сознанию. И шаг навстречу Лео, моему электронному другу. И кактусы вырабатывают чистейший кислород — учитывая что я собираюсь переселиться на космический корабль в будущем, растения больше не казались мне столь бесполезными, хотя, конечно же, они не смогут восстановить утраченный кислород в корабельной атмосфере. Ну и ладно…

Едва я закончил торговаться и сделал покупку, как из одного из станционных коридоров вывалилась огромная туша Джо Газетчика, вызванного по брасу одним из своих помощников. Толстяк приветливо замахал мне, одновременно кивая на дверь в бывшее кафе-мороженное. Улыбка выглядевшая словно трещина в жирном тесте сияла так же ярко как и в прошлый раз, но двое настороженных мужчин у него за спиной выглядели далеко не столь радужно. Джо Газетчик обзавелся серьезной охраной. Причина?

Долго гадать не пришлось — Джо сам пояснил:

— Парочке другой уродов и паре дюжин копов не понравилось что у меня с тобой добрососедкие отношение и взаимопонимание — пояснил толстяк, демонстративно тряся мою руку в рукопожатии, на глазах у всех собравшихся на Пятачке людей.

— И? — осторожно спросил я.

— И мне плевать — прорычал Джо — Плевать два раза и две дюжины раз! По разу в каждую недовольную харю! Я коренной! Третье поколение! А смертники кто?! Заезжие чудилы, вот кто! Ты сам местный, должен смекать — если вдруг полицейские псы вздумают наехать на меня или кого еще из-за убитых тобой заезжих смертников…

— Понял — кивнул я — Отчетливо и ясно. Их не поймут.

— Не поймут? Если их кто и не поймет, то только их жены! А мне плевать! Я им не одинокая ромашка среди кучи дерьма!

Я выражения не понял, но не стал переспрашивать и просто кивнул на едущий за мной АКДУ:

— Глянешь на вещички?

— Гляну. Хотя, что там может быть? Личные вещи?

— О, не только — улыбнулся я — Тебе понравится, обещаю.

Джо Газетчику на самом деле понравилось. Он был очень доволен ассортиментом.

И я покинул его территорию спустя полчаса, отягощенный новыми приобретениями и деньгами. А контейнер оставшегося АКДУ опустел лишь на две трети. Эту добычу я решил оставить себе. Толстяк Джо в обиде не остался — ему досталось столько всего, правда ему еще предстоит отстирать и оттереть вещички от крови…

Восемнадцать литровых бутылок разного виски. Из них парочка среднего качества.

Пять литровых бутылок водки. На этикетках написано «Россия 17». Стопроцентная контрабанда. Может личный запас детоубийцы Микки.

Еще двадцать с лишним бутылок с разным содержимым. От дешевых синтет-ликеров до крутейшего водорослевого самогона.

Коллекция из разных же кружек, рюмок и бокалов — тех, что не треснули и не помутнели от времени.

Перечислять можно долго. А если кратко — несмотря на спешку и боль в ноге, я выгреб из бара все, что мне попалось на глаза. Брал мелкое, но не забыл снять со стены два небольших телевизионных экрана, забрал и ноутбук бармена. Потом уже греб и бутылки и полотенца и одежду. Спешил сильно — боялся, что подоспеют остальные дружки Микки и что бармен может воспылать злостью и привести подмогу. Если бы не спешка — я бы вообще весь бар вынес. Но прихватить вещи самого Микки в его крохотном кабинете сбоку от барной стойки я не забыл. Выгреб из ящиков письменного стола все до последней мелочи. И первым делом мне на глаза попалась знакомая анонимка — денежная карта «пятисотка»… вот такое вот нехорошее совпадение. Я убил трех смертников, и у каждого из них оказалась анонимная денежная карта «пятисотка»…

Джо Газетчик забрал у меня все. До последнего серого полотенца и кровавой тряпки. Стирать я ничего не стал. Мне сейчас не до посещения прачечных.

Разумеется, всю электронику я оставил себе. Включая браскомы — их сдам позже. После того как Лео выпотрошит их. Не стал я отдавать и оружие. Я еще не совсем дурак. Наоборот — я еще и купил четыре полнехонькие обоймы и три баллона для игольника.

После чего распрощался с вечно потеющим толстяком непомерных размеров и, вызвав такси, отправился домой, поглядывая в заднее окно, проверяя, успевает ли за мной колесный АКДУ везущий остатки боевой добычи.

— Покупки совершены — тихо уведомил меня Лео через наушник — Доставка через сорок минут. Ты успеешь, Тим?

— Да — столь тихо ответил я — Если не успею — ждите. Не вздумайте открыть дверь.

— Принято. Ждем тебя, Тим. Вафамыч уже заварил крепкого кофе. Так же я вызвал доктора Иванова — он прибудет через час тридцать.

— Кофе это хорошо — устало улыбнулся я — Кофе это просто отлично.

Да… так и поступлю… выпью кофе, меня осмотрит старичок доктор, вколет мне чего-нибудь укрепляющего и прочищающего мозги, а затем пора браться за разбор оставшихся трофеев и осмотр новых покупок.

— Тим…

— Слушаю?

— Сообщение на твою почту. От Криса, владельца Золотого самородка.

— Что пишет?

— Хочет подъехать и показать тебе несколько образчиков дешевого товара могущего оказаться полезным тебе. Далее цитирую «если уж арендован ангар и начал шерстить смертников».

— Пусть едет — обдумав, ответил я — Через два с половиной часа.

— Ясно…

— День становится все длиннее — вздохнул я.

— А кому сейчас легко, брат? — не оборачиваясь, пожал плечами таксист, чей затылок походил на деформированный конус. Мутация…

— И не говори, брат — согласился я с глубоким вздохом — И не говори…

Дома меня уже ждали.

Слава обитаемому космосу — ждали только друзья.

Не успела акэдэушка перевалить через порог ангара, как меня подхватил за плечо подскочивший Вафамыч и чуть ли ни силком усадил на собранное из пары коробок кресло с наброшенным пледом. Мне всучили литровую бутылку воды и строго велели — пей! Спорить я не стал, с наслаждением выхлебав сразу половину и хоть немного смягчив пересушенную глотку.

Больная нога ныла от боли, саднило тело в местах где меня зацепили иглы, колол ушибленный бок, а перекормленная медикаментами вспухшая печень недовольно ворочалась. Почки ей подпевали — и это был скорее реквием. Что ж… я дешево отделался.

— Тебе бы поспать — вздохнул старый механик.

— Некогда — улыбнулся я ободряюще, не став повторять изъезженную за тысячелетия поговорку «на том свете выспимся».

Умудренный жизненным опытом Вафамыч не стал задавать глупых вопросов про самочувствие — все было написано у меня на посеревшем лице крупными буквами. Молчал и мой электронный друг Лео, понимая, что надо дать мне небольшую передышку. Целых пятнадцать минут я провел в благословенной тишине и покое, неспешно допивая воду и массируя ноющий затылок. И неотрывно глядя на лежащий под рукой игольник, показавший себя в сегодняшней стычке превосходно. Если и были промахи, то из-за моей неопытности, а не из-за качеств оружия. Но с каких пор я стараюсь держать оружие в пределах досягаемости? Дожил…

Спокойствие было нарушено предупреждением Лео о прибытии КолПлата — небольшая колесной платформа с электронным поводком, ведущим к браскому сопровождающего заказ сухонького мужичка с шишковатой головой и тонкими синеватыми губами. На эластичном поясе кобура с торчащей кобурой неизвестной мне моделью игольника. На груди ровно светила синеватым неоном фирменная эмблема торговой фирмы, где мы сделали заказ. С браскома прибывшего мужчины вскоре «упала» копия заказа, что окончательно успокоило нас.

И началась разгрузка, занявшая всего ничего. КолПлат поджал колеса и опустился до самого пола, доставщик быстро стащил пластиковые коробки и откланялся. Закрылась дверь, щелкнул электронный замок. За все время сухонький мужичок ни разу не взглянул на меня, стараясь вообще смотреть только на груз.

— Прибыли расходнички родимые — радостно забубнил Вафамыч — И концентратик пищевой, третьей категории, непросроченный. И мы сыты будем, и работяга наш без еды не останется.

Хмыкнув, я убрал руку с игольника и внимательно осмотрев практически не изменившийся судовой корпус — тот что доставили первым и собрались подлатать — после чего вздохнул и попросил:

— Вафамыч, притормози с коробками дружище. Дай-ка я тебе директивы дам новые.

— Директивы мы любим! — дребезжаще рассмеялся старик — Чего там?

— Там начало работ по восстановлению основы, Вафамыч.

— Так ведь еще второй корпус не порезали — удивился механик — Пятый сутками работает, я могу, конечно, его поднапрячь, но износ большой начнется. Как не крути, а время надо для дорезки листов.

— Нет — упрямо качнул я головой — В первый раз я просто разворошил гнездо ядовитых раджанских гухлов. А сейчас еще и плюнул туда, когда прикончил следующего смертника. Не знаю, дойдет ли до штурма нашего ангара, но быть может всякое. Так что размышлять мы должны совсем иначе! А именно — корабль наш дом, станция пока на нейтрале, но может и врагом стать. Поэтому начинай восстанавливать основу, Вафамыч. Не будем ждать, пока беда постучит в наш отсек.

— Хм… понял тебя, Тим. Капитан у нас ты, тебе и крутить штурвал. Резку сворачиваю. Начинать штопать сразу с рубки?

— Да. Прямо сейчас тормози Пятого. Пусть дорезает последний кусок и откладывает ножницы. Пора ему взяться за нитку с иголкой. Восстановление начинаем с рубки, затем средний трюм, что сразу под рубкой. Затем движение в сторону кормы. Нос не трогай вообще.

— Так в переднем трюме дыра на дыре!

— Пусть. Сейчас нам ни к чему целостность трюмов. А вот атмосферу в рубке, среднем трюме и двигательном отсеке мы обеспечить обязаны. Это в абсолютном приоритете.

— А смысл, Тим? Ты уж не серчай на старика, но ведь движков как нет, так и не было. И начинки никакой. Один голый металл пока что.

— Начинка с меня — постучал я себя ладонью в грудь и едва не поперхнувшись, сделал поспешный глоток воды — И двигатели. Уже сегодня потихоньку начну разматывать бухты проводов и проверять их. Вечером же у нас выступает с докладом профессор Лео, который расскажет нам обо всех имеющихся на станции бэушных основных и маневровых движках типа «космос-космос». А так же об атмосферных модулях и блоках — бэушных само собой. Лео, так же пробей, кто торгует мелким оптом пласт трубами и шлангами. Шланги только из пласта второй категории! Новые! То же самое относится к трубам.

— Тим, послушай… — возмутился Лео — А не слишком ли чересчур ты ускорил все планы?

— Нет! — отрезал я — Слушай и записывай, Лео! Электрику я начну прокладывать с самой рубки. Первые метры главного кабеля, может быть, проложу уже сегодня. Для почина. Как только рубку опутаю сетью и все зафиксирую в стенных пеналах, то сразу запитаю все это дело от ангара. Протестирую. В рубке же смонтирую коробчатый стеллаж, а затем ты сразу переселишься в рубку. Сядешь на более мощную техническую базу. В рубке запитаю дополнительные экраны. Это наши ближайшие и необсуждаемые планы.

— Сделаем — уверенно ответил Вафамыч — Пока Пятый пусть листок дорезает последний, затем ему быстро ТО проведу и Богу помолившись, начнем варить.

— Я возражаю! Сначала надо полностью завершить разрезку второго корпуса! — запыхтел Лео. Как получается пыхтеть у электронной личности?

— Лео, ты знаешь, я уважаю твое мнение — вздохнул я — Но сейчас выбора нет. Мои древние русские предки сказали бы: «тучи сгущаются».

— Двигателей все равно пока нет!

— Вечером с тебя доклад на эту тему — напомнил я — Мы послушаем. Выберем несколько вариантов. А утром я пройдусь по всем точкам и определюсь.

— Ясно — недовольно проворчал ИскИн — Вы как на пятилетках — выполним и перевыполним с опережением!

— Не знаю что такое пятилетка — пожал я плечами.

— Потому что ты неуч! Пятилетка это рабочий план древних коммунистических общин!

— Я не коммунист. Я гросс. Ладно, с этим решили. Что там с доктором Ивановым?

— Прибудет с минуты на минуту. Ты себя плохо чувствуешь? — всполошился Лео.

— Я в норме. Но поскорее бы закончить врачебный осмотр и начать дело делать.

— После ужина! — на этот раз возмутился Вафамыч — И горячего кофе! Ты со здоровьем шутки не шути!

— Тоже верно — покорился я — Кстати, когда начнешь восстанавливать средний трюм под рубкой, сразу учитывай, что отныне и впредь это твоя вотчина. Если надо — сразу поставь переборку и отгороди половину объема под свой жилой отсек. В другой части мастерская под мелочи разные и кладовка. Ну и вход в двигательный отсек под боком.

— Ну спасибо, Тим. Давненько у меня не было жилого отсека… думал что и не будет уж…

— Будет — улыбнулся я.

— А ты сам?

— А я в рубке — там семь метров высоты, два уровня. Для одного человека места просто завались. Что самое поганое — жить будем в невесомости. Поэтому первым делом восстанавливай в обязательном порядке все аварийные поручни и ручки на стенах и потолке. А Лео обеспечит нас большим запасом космо-медицины. Да, Лео?

— Уже оформил предзаказ через сеть аптек СмоллФут. Но ты не разрешаешь оплатить. Сорок упаковок особого витамина «Анти-Нев 16» зависли в воздухе.

— И пусть висят. На кой черт мне витамины и стабилизаторы от невесомости, если у меня нет корабля готового к вылету? — зло буркнул я, медленно вставая и растегивая ремень с оружием — Сколько там до прихода нашего доктора?

— Двадцать пять — тридцать минут.

— Тогда я пока переоденусь и приму душ. Ох я и устал.

— А я как раз к твоему возвращению приготовлю ужин — оживился неравнодушный до еды Вафамыч — Сегодня и компот будет! Сварю из сушенной мута-клюквы. Наша клюквочка, местная, в оранжерейном блоке выращивается тоннами. И дешево и полезно! И что с того, что вкус такой затхлый, будто ее разрабатывал генетик-вонючка? Если подсластителя добавить — самое то будет! Верно, Тим?

— Угу — с легким сомнением кивнул я и заковылял прочь, мысленно дав себе слово ни в коем случае даже не пробовать знаменитую мута-клюкву.

Прославил это растение со сложным именем состоящим из букв и чисел один из мэром Невезухи. Он поддался обольстительным речам торгового представителя со случайно заскочившего сюда грузовика компании Мега Опт, рекламировавшего волшебное потрясающее ягодное растение, вышедшее из пробирки гениального ученого генетика. К рекламе прилагался настоящий патент на выращивание и пара килограмовых пакетов с семенами. Цена потрясала дороговизой, но предложенные для дегустации ягоды оказались невероятно вкусными и махнув рукой, мэр отвалил кучу с трудом скопленных бюджетных денег. Корабль Мега Опта свалил в далекую космическую туманность, а Невезуха стала, наверное, единственной станцией мира, где выращивали эту ягоду, невыносимо воняющую затхлым болотом и чьими-то никогда не стиранными сношенными носками. И выращивал ягоду никто иной как тот самый мэр, быстр смещенный с поста после выяснений вкусовых и запаховых качеств Мута-Клюквы.

В принципе никто из жителей даже и не удивился подобному провалу с покупкой патента — ведь мы жители Невезухи. Непруха для нас обычна и ожидаема. Да и мэр превратившийся в рядового сотрудника тепличных и оранжерейных блоков отнесся философски к своей судьбе… хотя встреться ему тот торговый представитель Мега Опта, он бы наверняка не сдержал руку с зажатой красной монтировкой…

Душ… как же мне нужен контрастный душ.

А еще жутко хочется спать… но этого я себе позволить не могу.

— Тим — окликнул меня Вафамыч — Движки если и брать, то только с родным электрогенератором, сам понимаешь.

— Это да — согласился я, стараясь, что накопившая усталость не шелестела в голосе.

— И пару солнечных панелей никак не помешало бы. Здешнее солнце не жаркое, но свет дает. А нам каждый ватт электричества пригодится — это я тебе как механик с большим опытом говорю. Аккумуляторы опять же нужны как можно скорее. Хотя бы парочку — стеллажи для них я прямо в двигательном отсеке обустрою. Слышишь, Тим?

— Слышу, слышу — отозвался я — Все будет, дружище. Все будет. Завтра же и начну. А сейчас душ, доктор и… кто там еще, Лео?

— И хозяин ломбарда.

— Вот — кивнул я — И хозяин ломбарда. Посмотрим, что он нам предложит….

Сам факт того что Крис, владелец широко известного в узких кругах ломбарда Золотой самородок покинул свое заведение и самолично явился в далекий корабельный ангар… сам факт этого говорил о многом.

Либо Крис испытывал ко мне настоящие дружеские чувства и решил меня проведать… это бред. Невозможно.

Либо Крис испытывал ко мне внезапно вспыхнувшие любовные чувства… это еще больший бред. Отброшено.

Либо Крису было что предложить… а вот это уже оптимальный вариант. И при этом сразу становится ясно, что речь не о дешевых наручных часах никому не известной марки.

И с последним выбором я не ошибся — это был деловой визит.

Крис прибыл чисто выбритым, в поношенном, но аккуратно выглаженном костюме и даже при галстуке. И с подарком сразу подчеркнувшим мой резко изменившийся статус — едва только мы поздоровались, как мне вручили блестящий светлым металлом перстень с глубоко выдавленным рисунком на печатке.

Официальная эмблема Невезухи.

Стилизованный венок из сплетенных хвостатых звезд-комет, где звезды из желтого металла, а хвосты из белого. В верхней части, над венком, висит отчеканенная надпись «ТехТранзит218». Посередине квадратный крест, а за ним скрещенные гаечный ключ и медицинский шприц. И в самом низу скромный номер с маленькими желтыми цифирками «000017». Общая эмблема принадлежала, по сути, не нашей Невезухе, а всей линии станций «ТехТранзит», давно уже больше не строящихся. Надпись «218» относила перстень к конкретной станции — нашей. А номер внизу «000017» приводил к конкретному человеку. К одному из первых кто ее заселил. Три первых цифры равных «0» говорили, что этот человек не только из первых жителей, но еще и из тех, кто участвовал в ее строительстве. По традиции первым эшелоном на подобные космические сооружения заселяли ровным счетом девятьсот девяносто девять жителей. Такова примета на успешную «вживаемость». Столько же, по той же традиции, выпускали специальных перстней — девятьсот девяносто девать. Три последние цифры на перстне приводили к имени человека что некогда получил его. Можно было бы смело посмотреть в официальной именной базе на странице станции, но этого не требовалось. Я знал имя человека которому вручили перстень — Тимофей Градский. Инженер. Мой прадед. Именно ему вручили перстень с номером «000017», о чем много раз упоминалось в нашей семейной хронике.

Поразительно…

Застыв словно столб, я держал на ладони наследие моей семьи. Начищенное до яркого блеска, с единственной царапинкой по левой части печатки, перечеркивающей одну из звездочек. Царапина появилась, когда мой прадед Тимофей одним ударом правой сбил с ног чересчур наглого гостя станции вздумавшего облапать мою прабабушку — тогда мои предки еще не были женаты. Но после столь мощного удара в челюсть наглеца прабабушка окончательно влюбилась в своего рыцаря. И благодаря этому появился на свет мой дед, а затем все остальные поколения Градских. Вот так вот…

Кольцо исчезло из нашей семьи уже при мне. Кажется, в то время, когда мне было годика три от роду. Потому что на одной из старых цифровых фотографий меня маленького прижимает к себе отец и на пальце его правой руки отчетливо различим именно этот перстень. И на более поздних фото семейная реликвия не появлялась.

— Настоящий… — без малейших вопросительных интонаций произнес я, осторожно надевая перстень на безымянный палец правой руки.

— Настоящий — едва-едва заметно улыбнулся Крис, ворочая шеей в непривычно тугом воротнике костюма — Подарок.

— Это очень щедрый подарок, Крис — взглянул я на хозяина Лавки — Для меня эта веща бесценна.

— Подарок — повторил Крис.

— Проходи — спохватился я, указывая рукой на импровизированный обеденный стол. Там уже суетился старый механик Вафамыч, расставляя дочиста отмытые стеклянные стопочки и бокалы. Рядышком встала бутылка неплохого по нашим меркам ржаного виски «Old Texas» — Присаживайся. Чем богаты.

— Вы, русские, славны своей щедростью — потер ладони хозяин ломбарда, втягивая носом доносящийся из кастрюли запах — Пахнет супом. Пахнет хорошо. Жидкое, горячее и вкусное — нельзя переоценить благословление Господа, можно лишь смиренно поблагодарить и вкусить дары его…

Вот это да… не ожидал столь цветистых выражений от Криса. Никогда нельзя быть уверенным, что изучил человека на сто процентов — даже если он член твоей семьи.

— Свекольник — довольно улыбнулся Вафамыч, обрадованный прозвучавшей похвалой — Вкус не хуже запаха. По моему особому рецепту. Знаменитый русский суп.

Свеклы в свекольнике не было стопроцентно. Только если приправа имитирующая ее вкус — что уже неплохо. Старый механик умел и любил готовить. А я наслаждался результатами его кулинарных достижений, искренне не понимая, как можно из некачественного пищевого концентрата и толики приправ приготовить такую вкуснятину.

— А я водочки — вздохнул Вафамыч, пододвигая бутылку со «Старым Техасом» мне, а сам берясь за крохотную емкость в двести миллилитров — Приму на душу чуток. Под супчик горячий. Лео, а тебе маслица ливануть?

— Я не робот! И не механизм! Я личность! — гордо донеслось из поставленного на стол динамика сопряженного с беспроводной камерой снабженной аккумулятором и мощной присоской.

— Тогда садись за стол и покушай супа — столь же радушно предложил старик.

— Я Электронная Личность! — делая упор на начале каждого слова, провозгласил Лео.

— А-а-а… ну тогда сделай пару глотков постоянного тока, личность ты наша. А потом прополощи горлышко переменным. Только сильно не налегай на выпивку.

— Вот так и живем — улыбнулся я, скрывая очередной приступ слабости. Доктор ушел совсем недавно, перед этим высказав все, что он думает обо мне в частности и о моем будущем. Но хотя бы ногу перестало скручивать спазмами — Виски, Крис? Или водочки? Есть и ром, найдется коньяк, можно отыскать абсент.

— Мои предки из Америки. Я буду виски.

— Отличный выбор — согласился я, усаживаясь напротив и беря бутылку — Я, к сожалению не могу. Доктор категорически запретил, ничего не поделаешь.

— Понимаю — кивнул Крис, немного распуская галстук — Здоровье важно. Особенно при такой работе как у тебя. Что ж, выпьем. За понимание!

— За понимание — поддержал я, чокаясь кружкой с кофе. Звенькнул стопочкой и Вафамыч, лихо опрокинув в рот пятьдесят граммов водки и, крякнув, тут же закусив ложкой густого и красноватого супа-свекольника.

— Эх! — с сожалением пробормотал старик механик — Знаете, сынки, чем лучше всего закусывать рюмочку холодной водочки? А?

— Не знаю — признался я, а Крис отрицательно качнул головой, заново наполняя свою рюмку.

— Крылышки! Куриные крылышки в пряном медовом соусе! Господи Боже! Какая ж это вкуснятина! И блюдо простое до жути… немного томатного соуса, меда, молотого черного перца, смешать все в одной посудине… эх… лучше и не продолжать, а то мы тут все слюной захлебнемся. Но лучшей закуски под правильную водочку не сыскать — как на мой вкус! Рецепт древний, правильный…

— Суп очень вкусный — хмыкнул я, с удовольствием отправляя в рот ложку густого супа.

— Ничего-ничего — вздохнул старик — Вот как чуть деньжата заведутся, обязательно угощу! А суп кушайте пока не остыл.

— Очень вкусно — поддержал меня Крис, с большим интересом прислушиваясь к словам старого механика про куриные крылышки — У меня есть знакомый на двенадцатой куриной ферме, что на реакторном уровне. Могу достать несколько килограмм крылышек почти по себестоимости.

Вот и еще одна сторона владельца Золотого Самородка о коей я и не подозревал — ему очень сильно нравится вкусная еда. Вон как заблестели глаза на худом лице со впалыми щеками. Или это от рюмки виски?

— Правда? — оживился Вафамыч — Вот это да! И почем килограмм? В крылышках ведь мяса всего ничего, одни косточки. Да и наши куры гибридные больше не крылышками, а ножками славны на весь космический сектор. Но…

— Но — мягко перебил я — Но о вкусностях поговорим чуть позже — и, кстати я только за. Буду рад снова встретиться и под хороший алкоголь насладиться хорошей едой. Почему бы и нет. Вот только думается мне, что мистер Крис пришел сегодня не только ради рецепта куриных крылышек в пряном медовом соусе. Верно?

— Верно, Тим — согласился тот, поднимая руку с новой дозой виски — За взаимопонимание, как говорят у русских.

— За оно самое — фыркнул я, отхлебывая кофе. Может добавить чайную ложку коньяка в свой безалкогольный напиток? Нет,… пожалуй, не стоит. Синтетический коньяк и антибиотики, блокаторы и обезболивающее не самая лучшая и не самая прогнозируемая в мире смесь. Но как же смачно и со вкусом Вафамыч с Крисом употребляют водочку и виски…

Да и вообще, из-за общей картины, я невольно замедлился, не став сразу наваливаться на гостя с расспросами.

Очень уж сюрреалистично все выглядит…

Огромнейший ангар частично освещен, частично погружен во тьму — мы экономим электричество, освещая лишь участки, где проводятся работы, и где живем мы сами.

В ангаре стоит древний многотонный корпус космического судна, покрытый шрамами и рубцами, рваными дырами и вздутиями. Над ним, на специальных тросах, висит похожий на бочонок робот Пятый, орудующий огнем сварки, выравнивающий края одного из проломов в верхней части рубки-плавника.

И в стороне, рядом с комнатой контроля, прямо в ангаре, под одним из круглых светильников, стоит накрытый обеденный стол, сооруженный из пластиковых ящиков и накрытый пластиковой же скатертью с крупными фиолетовыми цветами. За столом сидят и мирно беседуют три человека различного возраста, пьющие алкоголь и вкушающие свекольный суп… да… я не ошибся, зрелище не из обычных. А Лео еще и включил тихую классическую музыку, наполнив гулкий ангар звуками играющего пианино,… или рояля… я не знаю, в чем разница.

Но вдоволь насмотревшись на окружающий нас антураж и наслушавшись музыки, я выждал до тех пор, пока Крис не доест первую тарелку свекольника и не смочит горло третьей порцией виски. И только тогда я задал вопрос, но совсем иной нежели планировал до этого:

— Перстень, Крис. Если ты не против… — я запнулся, ибо старался очень тщательно выбирать слова, оценивая их вежливость и мудрость — Не мог бы ты сказать, как перстень попал к тебе и как долго он у тебя.

— Восемнадцать лет, Тим — окончательно развязав узел галстука, Крис утер рот махоньким квадратным полотенцем — взятым мною с апартаментов первых смертников и трижды постиранным, причем первые два раза с двойной дозой порошка.

— Восемнадцать — повторил я — Это большой срок.

— Твой отец принес перстень моему отцу — продолжил собеседник, благосклонно глядя на то, как Вафамыч ловко подливает ему виски — Я уже помогал ему, хоть и был прыщавым подростком с мыслями только о толстой Полли с соседнего спального сектора. У нее была большущая грудь, шикарная задница и громкий визгливый смех. Не девушка, а мечта с двойной нормой холестерина. Но речь не о ней, к тому же сейчас она больше смахивает на умирающую от ожирения слониху, если ты знаешь, как обычно выглядят слоны и что это вообще такое. Я помогал с семейным делом, но у штурвала бизнеса все еще стоял мой славный папаша мир его праху. В тот день я разбирал и чистил наручные часы с имитацией под золото и платину. Должен был подойти корабль транспортной корпорации «Нова Нигерия». На таких кораблях полно чернокожих парней, а они любят, когда золото и платина сверкают на их темной коже — пусть даже это дешевая подделка. В общем, именно по этой причине, я толком и не расслышал всю беседу наших отцов. Но понял, что твой отец заложил несколько ценных для него вещей, причем просил довольно большую сумму. Это был даже не заклад,… скорее твой отец просил деньги взаймы. И получил их. Насколько я помню, деньги требовались отцу твоей матери, чье сердце пошло вразнос и требовалась срочная трансплантация. Имплантат.

— Я помню — медленно кивнул я — Помню. И Лео помнит… да?

— Да. Имплантат был куплен, установлен. Успешно прижился — проинформировал Лео — На этом хорошие новости закончены. Последовал молниеносный сепсис, резкое ухудшение, три дня под капельницей, отказ одного органа за другим и смерть.

— Верно — произнес я — Дед из больницы так и не вышел. А семья оказалась в долгах. Имплантат считался уже бэушным и был продан позже за копейки. Так вот значит, как отец достал тогда деньги. В Золотом самородке.

— В Золотом самородке — согласился Крис — Мой отец выразил соболезнование. Но ты сам понимаешь, Тим — личное это личное, а бизнес это бизнес.

— Не спорю.

— И твой отец практически погасил долг, хотя на это ушли годы — как назло в то время с работой на Невезухе было совсем туго. И к чести моего отца — Крис осушил свою стопку, хрустнул пластинкой пищевого концентрата со вкусом черного хлеба и продолжил — К чести моего папаши, он прикрутил проценты. Не стал загонять твою семью в западню кредитных ставок. И понемногу долг уменьшался, а твой отец забирал одну вещь за другой. Предпоследней он забрал серебряную заколку для волос. А до этого серебряный же портсигар с дарственной надписью «Тиму младшему от Тима старшего». Я лично отдал вещи, поэтому помню.

— Они пропали — вздохнул я — В день, когда пьяный пилот протаранил обшивку станции и напоил ни в чем неповинных людей вакуумом.

— Кто-то забрал. Мародеры — понятливо кивнул Крис — Смешно, но я предлагал мистеру Градскому старшему забрать и перстень. Но он отказался — сказал, что сначала отдаст долго полностью, до последнего кредита.

— Узнаю отца.

— А затем, спустя несколько дней, случилось то страшное несчастье. И перстень остался у меня. Ты стал сиротой.

— И ты ничего мне никогда не говорил о перстне — задумчиво произнес я.

— А зачем? — Крис заглянул мне в глаза — Давай честно, Тим. Кем ты был всего месяц назад? Только честно скажи.

— Никем — легко признал я — Парнем любящим быстро заработать пару кредов, взять блок синтет-пива, пригласить легкодоступную подругу и весело провести вечер. А на следующий день все сначала. Но конченым неудачником вроде не являлся.

— Это пока. Ты молод, ты здоров. Но это пока. Я владею ломбардом. Каждый день я вижу молодых парней. Они приходят ко мне снова и снова, и я замечаю, как тускнеют их глаза, как уменьшаются их запросы, как грязнее и больнее они становятся. А потом эти люди больше не приходят и, спустя пару другую дней, я узнаю из слухов, что никто больше не явится за поцарапанным саксофоном или механическим будильником. Ты был точно таким же, Тим. Молодым парнем плывущим по течению и лишь старающимся держаться если не середины, то хотя бы подальше от грязных берегов. Какой смысл отдавать вещь тому, кто вскоре сам принесет ее обратно? Но на твой счет я ошибся, дружище. Тебе удалось меня удивить. Тебе удалось измениться.

— Да ты поэт, Крис — искренне удивился я — И что же во мне изменилось? Ах да… я стал…

— Гроссом. Ты вдруг взял в руки весло, развернулся и начал грести против течения. И что удивительно — тебе это удалось. Ты был никем, а вот теперь стал кем-то. Во мне проснулось уважение к тебе, Тим. И вот я пришел и принес тебе перстень. И хотя я потерял почти раритет, с очень неплохим номером… я не переживаю по этому поводу. Хотя коллекция стала беднее…

— Коллекция?

— Не только твой отец приносил перстень Невезухи — усмехнулся Крис, выдохнул и влил в себя еще дозу виски — А суп еще остался?

— Остался! — заверил его заслушавшийся Вафамыч — Сейчас подолью добавочки. Тим, ты тоже давай-ка налегай на ложку! Тебе восстанавливаться надо.

— Угу — кивнул я, машинально зачерпывая суп.

— В моем ломбарде больше пяти сотен таких перстней. У конкурента из Алмазного кулона подобных символов чуть меньше. Но твой вернулся обратно к Тимофею Градскому — пусть он и младше на пару поколений.

— И я благодарен тебе безмерно, Крис.

— Как и я тебе. Нечасто удается выпить виски и поесть супа сидя рядом со строящимся космическим кораблем. Ну, за успех!

— За успех! — поддержал его Вафамыч.

— За успех — откликнулся и я, бросая косой взгляд на свою все еще разбитую ржавую мечту.

Только что случилось нечто очень важное.

Сначала все показалось мне бредом, затем я удивился, потом был поражен до глубины души. А сейчас я почувствовал самую настоящую гордость за самого себя. Ведь Крис, этот человек с хриплым простуженным голосом, принес мне настоящую драгоценность. Мало того что перстень вернулся к Градским — пока что я последний представитель нашего рода. Главное — я только сейчас по настоящему осознал насколько иначе начали смотреть на меня люди живущие на Богом забытой Невезухе.

Я больше для них не «Тим на побегушках» или «Тим поломойка», «Тим сирота».

Нет.

Теперь я Тимофей Градский. Мистер Градский. Я серьезный человек с серьезными намерениями.

И перстень это подчеркнул. Сел на палец словно влитой, будто по моим меркам его и отливали. А получил я его от человека, что всю свою жизнь буквально варится в человеческой грязи, который может понять цену любого встречного с первого взгляда. Да, можно смело сказать, что я много добился за последний месяц. Я изменился не только внутренне, но и «внешне» — в глазах живущих здесь людей.

— Я не знал обо всей описанной части из семейной хроники — удивленно и обиженно произнес голос Лео из динамика, беспроводная камера недовольно дернулась, направив зрачок объектива на меня.

— Как и я. Видимо отец не желал об этом распространяться. Как и мама. Крис, благодарю что сохранил эту вещь для меня. Я ценю это. И если тебе потребуется помощь, я буду рад оказать тебе услугу.

— Отлично сказано — вздохнул хозяин Лавки — Просто отлично сказано, друг. Но если говорить начистоту, сейчас мне хочется предложить тебе небольшую экскурсию завтрашним утром.

— И куда?

— На главный склад Золотого самородка. Он принадлежит нашей семье несколько поколений. Давным-давно складское помещение было выкуплено нами и с тех пор заполняется самыми разными предметами. Я почту за честь, если ты согласишься пройтись по складу и бросить взгляд на пару другую предметов. Вдруг что приглянется или покажется полезным. И мои цены не покажутся тебе завышенными.

— Я не против — несколько нерешительно ответил я — Вот только все мои мысли и доходы устремлены сейчас на вон ту железную болванку с дырами. Мне нравятся механические будильники, я неплохо отношусь к саксофонам, но в эти дни я больше обрадуюсь мотку электрического кабеля с не истлевшей изоляцией.

— Разоряются и закладывают вещи не только обычные работяги и музыканты неудачники, Тим. Эти грешат и механики, владельцы мастерских, хозяева разбитых судов и запчастей. Я хозяин ломбарда. Я принимаю все. Особенно в таком месте как наша Невезуха. Кое что из имеющегося не больше чем старый хлам, принятый еще моим прадедом и пролежавший на складе больше ста лет. Найдется и оборудование чуть поновее. Есть запчасти и комплектующие к самой различной технике. И если ты только пожелаешь, завтра утром я буду рад устроить для тебя большую распродажу по самым низким ценам и с отличнейшими скидками. Что скажешь, дружище?

— Что скажу? Я скажу — с великой радостью, Крис. Завтра утром, за час до станционного рассвета, мы с тобой отправимся на твой склад и хорошенько там осмотримся. Вафамыч, а ты как? Не хочешь осмотреться на старом складе?

— Кто ж откажется? Сходим! Но тогда заплатки на корпус начну ставить не с утра, а самое раннее с обеда.

— Не проблема. Вдруг на складе Криса мы наткнемся на самый настоящий золотой самородок?

— А знаешь — вполне может и наткнетесь — хрипло рассмеялся Крис, свинчивая с бутылки пробку — Там столько всего, что и я не ориентируюсь идеально, где и что лежит, стоит или висит. Там настоящий музей.

— Отлично. Значит, обогатимся еще и морально интеллектуально…

Склад…

Не знаю можно ли назвать это складом…

Раньше здесь находился офисный блок, представляющий собой пчелиные соты выполненные из пластика и плотно притиснутые друг к дружке. Все располагалось промеж двух громадных грузовых внутренних доков. Здесь занимались документацией в те далекие славные времена, когда Невезуха висела на пути множества куда-то спешащих космических судов. Когда последовали печальные новости, блок быстро опустел — трудолюбивый офисный планктон мгновенно испарился, оставив после себя пустоту. И эта самая пустота каким-то путем досталась предкам Криса. Пустоту обнесли стенами, и получился нехилый такой склад в довольно тихом месте. От былых времен остались едва различимые эмблемы на стенах, пустоты там где некогда располагались большие информационные палени и разбитые световые панно.

Сюда и привел нас Крис, доставив за свой счет на стареньком электро такси.

Первыми нас встретили охранники — два стареньких уж совсем мужичка. Оба в чистых зеленых комбинезонах, на груди плоские видеокамеры, такие же нашлепки на спинах, на широких эластичных поясах игольники, электродубинки и по несколько штук одноразовых наручников. Охранники, судя по всему, жили прямо на складе — когда мы прошли внутрь, я увидел две стоящие в углу «будки», как их называли в простонародье, а официально «ММЖМ» — то есть малые мобильные жилые модули. Два ящика размерами три на два с половиной и высотой в два метра. Там же, между модулями, присоседились два кресла и экран старенького телевизора. Шел какой-то старый-старый фильм, среди зеленых джунглей носились злобные высокие синие личности с луками и стрелами.

Большего я увидеть не успел, ибо мое внимание полностью поглотило складское помещение.

Склад на самом деле напоминал гигантский музей. Вернее — запасник музея. Сплошные ящики, мешки, коробки, стеллажи, закрытые шкафы — причем иногда шкафы служили и хранилищем более мелких предметов и сами являлись объектом заклада, если верить замеченным мною квитанциям. Подобные склады раньше я видел только в фантастических сериалах, где на какой-нибудь недавно открытой планете внезапно находили сначала следы некой загадочной иноземной расы, а затем и хранилище внеземных артефактов… потом появлялись или просыпались чудовища стражи и начиналась кровавая бойня. На золото и серебро брызгала алая кровь, мигали лампочки на старых пыльных пультах, скрежетали стальные двери, тонко кричали вставшие в сексуальную позу ужаса героини, а главный герой носился с громадным непонятным оружием стреляющими вспышками фиолетового цвета… полный мрак, короче говоря. Но народу нравилось. Так вот — в этом складе съемку подобного сериала можно было бы начинать уже прямо сегодня, причем дополнительных декораций вовсе не потребовалось бы.

Пока что здесь бойни не намечалось, хотя прихватить игольник я не забыл, равно как и подзаряженный электрошокер. Вафамыч так же не обошелся без оружия разрешенного гражданским кодексом. Недавний трофей, огнестрельное оружие, с собой брать я не стал — не научился еще обращаться, а попадать в переделку с незнакомым оружием не хотелось.

Ведомые Крисом мы шли вдоль одной из стен склада по узкой «тропинке» между собственно стеной и полками заваленными всякой ерундой. Больше всего меня поразил хрустальный шар с висящей внутри космической станцией типа ТехТранзит и старый алюминиевый чайник с двумя носиками. А так же странная штуковина похожая на шестиногое насекомое с тонким сверлом вместо носа — горный комар как их называли или же космический москит. Разведчики пов

А затем тихо ахнул от удивления Вафамыч и мы остановились.

— Отсюда и дальше только техника — тихо-тихо поведал нам Крис, держась за виски — Чертово похмелье… чертово виски…

— Говорю же — опохмелись! — проворчал механик, втискивая в пальцы мученика полную бутылочку — Половину отхлебни, и жизнь снова тебе улыбнется. А я пока осмотрюсь… Тим, ты видишь? Это же «Аист»! Реакторный робот… из уже лет двести как с производства сняли. А вон там пылится «Сервинг бой», я слыхал, что когда Невезуху открыли, в одном из ресторанов такие вот и катались, одетые в серебряные фраки.

— Это один из них — уже не просипел, а прохрипел Крис, отпивший глоток водки — Ох… голова моя… ресторан обанкротился, хозяин заложил все что смог, но из финансовой дыры не выбрался и предпочел принять горячую ванну с предварительным перерезанием вен и последующей отправкой мертвого тела на переработку, ведь круговорот жизни никто не отменял.

— Пятый — я указал рукой на торчащий за коробками знакомый корпус робота.

— Не — возразил механик — Модель похуже, на одно поколение пораньше выпущен. А почему он здесь? Это ведь ремонтник, сварщик, такие всегда в аренду сдать можно.

— Некомплект запчастей — уныло проинформировал нас владелец оного места, присевший на какую-то очень крупную железяку — Так говорит наш архив на сервере. Кстати, можете и через него поискать. Вон ту штуку похожую на игровой автомат в «Космовойна 20.000» видите? Это терминал. В свое время мы немало времени потратили на систематизацию, но до сих пор не закончили.

Высказав идею, Крис привалился к стене и обреченно затих, пережидая очередную волну головной боли. Да, вчерашние посиделки затянулись допоздна….

К середине нового дня мой ИИ Лео переехал.

Переезд оказался достаточно легким делом — по сути, я просто перенес блоки памяти и вставил их в соответствующие гнезда на центральной полке собранного мною каркасного шкафа набитого самой разной смесью электронных плат, вполне нормально функционирующих, несмотря на внешний вид — обилие изоляционной ленты, проводов и следов копоти кое-где.

Через час Лео вполне обжился, ведь, по сути, для него мало что изменилось, так как рубка корабля моими стараниями уже была подключена ко всем уже имевшимся камерам наблюдения, плюс к двум новым, одна из которых была установлена в самой рубке, под потолком, а другая ниже, в среднем трюмном отсеке. Пока ворчливый ИсКин пробовал свой новый дом на зуб, я выбросил выпотрошенные корпусы от пары ноутбуков, откуда собственно позаимствовал немало запчастей. Но это конечно не дело — в будущем надо будет обязательно озаботиться покупкой нормального серверного саркофага.

Сегодняшний день по распорядку был мною полностью отдан работе над судовым корпусом, чем я и продолжил заниматься, прокладывая провода толстые и тонкие, ставя на них метки, вешая ярлычки с пометками, запихивая проводку в технологичные лючки и трубы. Если бы не мой опыт подобной работы, все стало бы куда более грустно и медленно. А так дело продвигалось — сказались дни и месяцы, проведенные в ремонтных мастерских. Раньше я этим зарабатывал себе на жизнь, теперь строил свой новый дом.

Но главное событие дня заключалось в другом — в первой заплате, в первой латке.

Именно сегодня, ранним утром, широко перекрестившись и произнеся слова короткой молитвы, старый механик направил Пятого не на резку, а на латание. И к тому моменту, когда Лео перебрался в новый дом, одна из дыр в корпусе была надежно закрыта толстым листом металла. Закрыта герметично и надежно, расходников не жалели. Заплата изначально ставилась в качестве восстановительного элемента, а не как временное средство. В рубке сразу стало темнее, но я нисколько не был в претензии — освещу капитанский мостик электричеством.

Звучит-то как! Капитанский мостик!

Стоя наверху, внутри «плавника», я смотрел сквозь другой пролом на всю тушу космического корабля и на самом деле чувствовал себя настоящим капитаном судна.

Я ощущал гордость за себя, надежду на благоприятный исход затеи и смутное беспокойства — двигателей не было. Равно как и энергетического и топливного отсеков. Самое страшное — отсутствие движков. Как основных, так и маневровых. Полностью весь корабль нам не собрать самостоятельно — кое-что без специалистов попросту не сделать. И я знал, кого пригласить на помощь. Вот только были бы двигатели…

Мне снова надо ломать голову, выдумывая источники средств и материалов…

Неделя.

Семь суток пролетели в рабочем угаре под шипение сварочного резака, скрип металла, тяжелых ударов и прочих производственных звуков.

Я не выбирался из судового корпуса, впихивая и впихивая в него все имеющиеся модули. И при каждом вставлении очередного малого или среднего древнего блока в какой-нибудь паз или карман, я благодарил разработчиков за строгую унификацию. В независимости от производителя блоки вставали на место без проблем, имели гнезда коммуникации и питания на одной и той же стороне, не отличались практически размерами. Вообще ничем не отличались за исключением цвета, эмблемы производителя и производительности.

В рубке встал дополнительный блок жизнеобеспечения, причем первый обзавелся внутренностями и прошел тестирование, исправно подав поток свежего воздуха, поглотив ложку влаги из воздуха и немного углекислоты. Второй блок пока что не функционировал, но до него дело дойдет позже.

Заработало полное освещение — под потолком четыре квадратные лампы, еще по одной на стенах, все провода продублированы. У боковых стен легли продолговатые блоки обогревателей, взятые у Криса. Сняты в его складе с разбитого попаданием метеорита гусеничного разведчика, предназначенного для обследования малых космических тел с низкой гравитацией и при отсутствии какой-либо атмосферы. Весь экипаж разведчика погиб в тот день, владелец компании выплатил страховку и прогорел, остов разбитой машины заложил Крису, купил билет и убрался куда глаза глядят. Мне неинтересно, что стало с еще одной жертвой обстоятельств в дальнейшем. Зато я убедился в работоспособности нагревателей и сейчас уверен, что не замерзну насмерть во время путешествия. Еще два нагревателя, уже совсем от другого устройства, я установил внизу, под рубкой, в жилом помещении, где будет размещаться Вафамыч. Эти два модуля уже с другой техники — начинка совсем уж древнего внутрисистемного космо-катера списанного за век до моего рождения.

Проводами я вообще опутал весь корпус, щедрой рукой разбрасывая все новые и новые тугие жгуты. Электроцепи должны быть продублированы многократно.

В задней части корпуса, на корме, проводки хватало с избытком — как-никак двигательный и энергетический отсек. Вотчина Вафамыча, правда, пока практически пустая и безжизненная. Не было у нас ни единого устройства могущего по праву занять здесь свое место. Ни двигателей, ни энергетических блоков, ни топливных картриджей и прочих системных элементов. Кормовой отсек был пуст.

Носовая часть — какой была такой и осталась. Я лишь забросил в нее пару пучков проводов на всякий случай. И больше ничего там не изменилось — нос по-прежнему зиял огромными дырами. Проводить в носу восстановительные работы я в ближайшее время не собирался и старику механику запретил, несмотря на его ворчание. Ни к чему «штопать» корпус в тех местах, что в данное время абсолютно не нужны.

Кстати о корпусе — на седьмой день Вафамыч полностью залатал и загерметизировал рубку, полностью восстановив внешний корпус «плавника». И старый механик уже приступил к накладыванию латок на центральный нижний отсек, благо материала пока что хватало.

Со стороны судовой корпус сейчас выглядел куда более прилично, чем раньше. Да, все такой же старый, битый жизнью и невзгодами, все еще мертвый, но, по крайней мере, не похожий на ржавый и обледеневший кусок мусора. Мы славно поработали над этим динозавром. И глядя на наши достижения я понял, что затея имеет все шансы на успех — в том случае если я не сложу руки и продолжу добиваться своего.

Как не крути, как не верти, с какой стороны не гляди — но я, парень из трущоб, сумел добиться многого. И вот он наглядный пример моей упертости.

И вот наглядный пример всей трудности моей текущей ситуации.

Здоровье — практически восстановилось.

Судовой корпус — работы идут неплохо.

Двигатели и прочая важнейшая начинка — нет в наличии.

Дополнительные блоки, панели — есть в наличии, но пока они не настолько важны как прочее.

Деньги — нет в наличии.

Долги — огромная сумма.

Что делать? Ответ только один — снова убивать.

Кого? Нет, не тех, кому я должен. А тех кто это заслужил. Смертников.

И вот здесь возникла огромнейшая закавыка…

Всю прошедшую неделю я работал как оглашенный, но не забывал «поглядывать в окошко», то бишь оценивать ситуацию. В том числе не только через станционную инфо-сеть, а еще и расспрашивая своих крайне немногочисленных, но кое что знающих друзей. Толстяк Джо и худющий Крис — у них было общее качество называющееся «информированность». И благодаря им я вскоре узнал, что если я хочу окончательно очистить Невезуху от ядовитого дерьма смертников, мне не придется бегать и разыскивать их — все смертники собрались в кучу, забились в нору и закрылись за прочными дверьми, не забыв про своих дружков и шестерок.

Такое вот дело поганое…

И что интересно — они вроде бы и не собирались на меня нападать. Они просто выжидали. Сидели себе спокойно, заказывали в берлогу ящики виски и водки, бочонки пива, горы дешевой закуски, столь же дешевых проституток, непочатые колоды игральных карт и много расходников к игольникам.

При этом, как я узнал от достаточно информированных союзников Джо и Криса, которые в свою очередь все выяснили от шестерок смертников ставших внезапно чересчур нервными и говорливыми, что приговоренные к расщеплению личности то и дело поминали мое имя всуе, грозя мне самыми невероятными и извращенными способами смерти.

Нашпиговать меня тремя сотнями иголок — это самое доброе пожелание посланное смертниками на мою несчастную голову.

Но, при этом, дальше пьяных разговоров и угроз дальше дело не шло.

Смертники грозились — убьем, сожжем заживо, распнем, расчленим, выпотрошим гросса! — и продолжали сидеть в защищенной берлоге, вот уже неделю не показывая носы наружу.

И как это понимать?

Если спросить меня — затевается что-то очень нехорошее. И назначенная награда лишь дымовая завеса, должная отвлечь меня и направить не в ту сторону.

Что за награда?

О! За мою голову назначили награду в тысячу кредитов, плюс мелкие бонусы в виде дармовой выпивки и бесплатные услуги от женщин или мужчин на месяц, плюс какое-то количество наркоты. Поразительно — прямо-таки предложение дня с бонусными опциями. Отморозков на Невезухе хватает с избытком и посему мне теперь просто так по коридорам станционным не побродить как в прежние времена. Все. Кончилась беззаботная лафа. За тысячу кредитов и разные «бонусы» мне влегкую попытаются проломить голову железякой. И проломят — наркомана умирающего от ломки не остановит вид висящего у меня на бедре игольника или электрошокера. А если их будет пятеро? Местные нарки ходят мелкими крысиными стаями….

А полиция?

А полиция вела себя, как ни в чем, ни бывало. С тем же спокойствием наши доблестные станционные стражи правопорядка несли свою достойную службу во благо общества. Никто из них больше не навещал мою скромную обитель, но присылал сообщений и вообще не показывался в прилегающих к ангару коридорах.

И что это означало в совокупности?

О, самый главный вывод ясен — надо отсюда ВАЛИТЬ как можно быстрее! Все, я уже выбрал свой лимит без остатка, я оттанцевал два круга джигги на больных мозолях сильных станции сей, я до предела отравил им существование и я нарушил их ритм жизни. Такое не прощается. Если не уберусь срочно — мне конец. А так же конец придет Вафамычу и Лео.

Криса и Джо не тронут — они куда покруче и поизвестней меня будут. Причем живут по принципу «бизнес есть бизнес». Никто не может запретить зарабатывать деньги, никто не посмеет нарушить этот святой постулат. Они одни из тех, кто заставляет ржавые шестеренки торговли хоть как-то крутиться, хоть как-то оживляют здесь жизнь.

Проблема теперь заключалась в другом — так или иначе, хочу я того или нет, мне требуется сейчас огромная сумма кредов, чтобы суметь завершить ремонт корабля и смыться отсюда. А в последнее время деньги я зарабатывал только одним способом, достаточно болезненным для меня и непереносимым для других.

Мне вновь предстоит заняться казнями.

И на этот раз мне не придется выискивать их отдельные логова по всей Невезухе, не придется мыкаться по темным коридорам. Это больше ни к чему.

Ибо все оставшиеся смертники Невезухи числом семь человек — среди которых три женщины — забились в одну большую нору и запечатали все входы и выходы оттуда. И я более чем уверен — обитатели норы знают, что я обязательно приду по их душу. И они готовы к этому…

Черт… пора опробовать трофейный дробовик… пора обновить арсенал и защитное снаряжение.

А завтра, после недели изнурительного труда, я позволю себе один денек расслабляющего безделья и восстановления.

На девятый же день я нанесу удар прямо в центр…

— Объявление, Лео — напомнил я, прижавшись спиной к грязной коридорной стене.

— Тим, это равноценно тому, чтобы во всеуслышание заявить «я иду!».

— Верно. Но выбора особого нет. Я собираюсь штурмовать защищенную крепость охраняемую кучей народа. Предлагаешь мне пристрелить их всех? Я гросс и обязан следовать некоторым правилам, знаешь ли.

— Да. Но эти правила сейчас подставляют тебя, Тим. Хорошо. Начинаю.

Спустя пару минут в коридоре зазвучал синтетический женский голос. Информационный терминал выполнял проплаченную услугу — озвучивал текст предоставленного объявления по громкой связи того станционного сектора, где находилось «логово» последних из смертников Невезухи.

Голос несуществующей женщины говорил:

«Уважаемые и добропорядочные граждане! Объявляем, что сегодня состоится ликвидация нескольких смертников приговоренных законным судом к смерти через камеру расщепления. Приговор будет исполнен гроссом Тимофеем Градским. Все действия гросса являются законными и необходимыми. Он не просит оказывать содействие, но напоминает, что препятствие ему приравнивается к нарушению закона и строго карается. Гросс имеет полное право ликвидировать преступника попытавшегося помешать процесс осуществления смертного приговора! Так же не стоит забывать, что любое содействие оказанное смертникам, является крайне тяжким нарушением закона и приведет к серьезнейшему законному наказанию. Помимо этого просим всех остальных граждан избегать сегодня приближаться к зданию бывшего полицейского участка сектора СИ-212. Гросс Тимофей Градский благодарит за внимание и понимание. PS: Смертники! Я приду за вами уже сегодня!».

Небольшая пауза в десять секунд и вновь через уцелевшие динамики полился женский голос «Уважаемые и добропорядочные граждане! Объявляем, что сегодня состоится ликвидация нескольких смертников…».

Компьютер добросовестно повторял голосовое объявление и будет это делать блоками по три повтора через каждые полчаса. Два раза на общем языке, один раз на неизвестном мне китайском.

Крысы смертники выбрали для своего укрытия достаточно оживленную часть Невезухи. Здесь всегда толпился народ, что и немудрено — китайская еда издревле отличалась неплохим вкусом и потрясающей дешевизной. Никто не знал из чего готовятся все эти многочисленные салаты, маринованные непонятно в чем ломтики непонятно какого мяса,… но все было вкусно и никто не умирал. Так что плевать из чего именно китайские волшебники повара варганили свои явства — они были обжигающе остры, они отлично разбавляли пресность жизни на станции. Еще, на нескольких больших экранах висящих под потолком в трех паралельных широких коридорах, круглосуточно и непрерывно транслировались различные азиатские боевики изобилующие невероятными боевыми искусствами, драками на мечах, литрами крови и пронзительными криками. Повсюду натыканы скамеечки и стулья. Из динамиков очень неплохой звук. В общем, все просто подталкивает к тому, чтобы купить один лоток дешевой и вкусной китайской еды, вооружиться парочкой пластиковых исцарапанных палочек и усевшись на один из стульев, уставиться взглядом на ближайший экран, где очередной герой либо вырывает кому-то сердце из груди, либо проводит потрясающее комбо из сорока и одного удара.

В общем — это часть китайской территории Невезухи. Ее окраинная часть. Причем так сложилась, что территория здесь не принадлежит кому-то монолитным куском. Здесь все несколько раздроблено, растащено разными кусочками и разными людьми. Так к примеру здание отдельно стоящего стандартного полицейского участка принадлежит некоему неизвестному мне бизнесмену, выкупившему помещения в собственность, после того как станционная полиция резко сократила свой штат более чем на две трети и начала решительно избавляться от тяжелых гирь на своем балансе. Так, квадратная постройка зажатая между двумя торговыми блоками оказалась в частной собственности. И долгое время использовалась в самых разных качествах, от склада и офиса торговой компании до стриптиз бара, благо квадратуры хватало с избытком — строили то с запасом.

Как результат помещения бывшего полицейского участка не раз и не два перестраивались. Что-то сносилось, что-то возводилось. За прошедшие годы все изменилось настолько кардинально, что нельзя было верить ни одной из старых схем.

Именно там и засели нужные мне люди. Смертники. Семь человек. Семь целей.

И несколько десятков «побочных», но крайне опасных шестерок.

Оккупировав здание, смертники видать решили на всякий случай гульнуть «последний раз», оторваться на полную катушку, так сказать, раз уж на станции завелся кровожадный гросс жаждущий их смерти. Учитывая, что они сюда перебрались неделю назад, а я в этом время был занят восстановлением организма и работой над кораблем, их гульбище затянулось не на шутку и, кажется, только набирало обороты.

Тяжелая «кислотная» музыка громыхала и ревела так громко, что обычных для этого района киношных воплей «ки-а-а!» абсолютно не было слышно. Само собой китайцы еще не настолько свихнулись, чтобы круглые сутки слушать «кислоту», но они этого и не делали — рев музыки доносился из здания бывшего полицейского участка. Смертники продолжали резвиться на своей отрывной последней вечеринке…

Я забился в один переулков, стоя в тени рядом с мусорным баком, наблюдая за нужным мне зданием с помощью экрана брасса. Вот наружу вывалилось трое едва стоящих на ногах мужиков в грязных мятых комбезах… и начали мочиться прямо «в коридор», то есть, даже не отвернувшись к стене, и не пытаясь как-то скрыть свои достоинства или недостатки от общественности. При факте, что метрах в десяти от них у передвижной точки питания вкушали китайские хотдоги посетители, выглядело все не очень. Про обилие пивных банок, пустых ящиков, прочего мусора включая лужи блевотины можно уже и не вспоминать — всего имелось вокруг в десятикратной «дозе». Территория вокруг здания превратилась в вонючую мусорную свалку.

Так же на пользу налаженному бизнесу по несению в массы дешевой еды, напитков и зрелищ, не пошло само наличие сконцентрированного кластера смертников в непосредственной близости. То бишь, если по нашему по простому — не шли людишки за дешевой вкуснятиной и зрелищами, потому что боялись как самих смертников, так и окружающих их вдребаган пьяных бандитов.

Мусор, ревущая музыка, хохочущие и рыгающие прямо под ноги мужики и женщины, возникшая гнетущая атмосфера и напрочь исчезнувшее своеобразное очарование квартала… это кого хочешь выведет из себя. Тем более вечно улыбающихся китайцев относящихся к деньгам как к живому божеству.

И посему я не был особо удивлен, когда едва только приблизившись к нужному мне сектору, столкнулся с одетым в простой черный костюм безымянным китайцем, который после короткого поклона сообщил мне в цветастых выражениях, что никто из местных обитателей мне помогать ни в коем случае не станет, но и на пути не встанет. Встреча длилась не более пары минут, после чего обладатель черного костюма бесследно исчез, оставив после себя слабый запах мускусного одеколона.

Я не стал спрашивать откуда он меня знает и от чьего имени передает сообщения. Все и так ясно. Я лишь молча кивнул и занялся подготовкой к неизбежной стычке. И начал я не с распаковки самодельного дробовика. Нет. Я начал с информационной бомбардировки — голосовые и текстовые сообщения.

Пока я наблюдал за входами в бывший полицейский участок, время летело вперед, и вот уже снова в коридоре зазвучал синтезированный женский голос: «Уважаемые и добропорядочные граждане! Объявляем, что сегодня состоится ликвидация нескольких смертников приговоренных законным судом к смерти через камеру расщепления…».

Я не верю, что все шестерки смертников преданы им до гробовой доски. Не верю и все тут. Наверняка некоторые до сих пор в том здании лишь потому, что не верят в мой приход. А вот сейчас, после четкого и ясного уведомления, многие крысы попытаются слинять с тонущего корабля. Дело даже не в моей вере, а в том, что я уже успел убедиться — большинство думает лишь о собственной шкуре и понятия «преданность» и «честь» им попросту незнакомы или же абсолютно чужды.

— Запускаю сетевые информационные пакеты — уведомил меня Лео.

— Ок — отозвался я.

Музыка грохотала столь громко, что большинство из засевших в крысином участке ублюдков даже и не слышали голосовых объявлений. А вот в сети они торчат постоянно — это въевшаяся в жилы и хребты человечества привычка никогда уже не отпустит людской род. Мы дети сети. Мы ее придаток. Люди бросают взгляды на экраны браскомов в среднем раз в пару минут, множество устройств постоянно в сети, выводя на экран актуальную для этого станционного сектора информацию — от ближайших кафешек, баров, магазинчиков и так далее. Все пестрит рекламными сообщениями. И мое объявление влилось в этот нескончаемый поток легко и просто, начав появляться на экранах различных устройств, включая настенные инфо-панели, наличествующие здесь в похвальном количестве.

Реакцию я смог увидеть сразу же — один из продолжающих поливать пол коридора шестерок бросил короткий взгляд на противоположную стену. И увидел большой и внятный текст, где каждое слово «гросс» было выделено жирным красным цветом и увеличенным шрифтом, дабы сразу бросалось в глаза даже столь конченым неучам и наркам с прогнившими от химического дерьма мозгами. Мужик «сыкун» с двухнедельной небритостью и покрасневшими глазами вздрогнул, вчитался, а затем рванул к двери, позабыв спрятать свой отросток обратно в штаны.

Вот и первая «ласточка» полетела с новостью в небритом клювике…

Спустя три-четыре минут резко заглохла грохочущая музыка, стены перестали сотрясаться от вибрации. Снова в воздухе зазвенели заглушаемые раньше вопли азиатских киношных героев. Так как раз кто-то смачно рубился на мечах. Я не видел, что происходило внутри здания, но там точно что-то творилось, судя по резко захлопнутой двери — последний из остававшихся «сыкунов» едва успел заскочить внутрь.

Хм,… а вот это совсем круто… — вновь запустили кислотную музыкальную долбилку, из приоткрывшейся двери высунулась рука вооруженная каким-то совсем уж большим и достаточно уродливым оружием. Короткий стрекот и в висящий на стене коридора инфо-экран с моим сообщением мгновенно потух. Прострелили телевизор…

И дали ясный ответ на мое сообщение. Вот только сомневаюсь я, что ответ был принят всеми единодушно и единогласно. Но пока что даже самые отъявленные трусы продолжают сохранять на лице деланное спокойствие. Либо же их мозги настолько затуманены наркотиками и алкоголем, что им уже на все наплевать.

— Звонок Дораати — велел я и на этот раз Лео молча соединил меня с агентством Дораати, специализирующемся на дешевых секс услугах.

— Привет! — звонко, певуче и несколько устало отозвались на той стороне.

— Говорит гросс Тимофей Градский — проинформировал я собеседницу.

— Эм… слушаю… сэр…

— Ваши девушки и мальчики сейчас в секторе СИ-212, в здании бывшего полицейского участка — буднично и просто продолжил я — Скоро там начнется операция по уничтожению преступников заочно приговоренных к смерти. От лица организации гроссов прошу оказать содействие и забрать всех своих сотрудников оттуда, иначе они могут пострадать. Вы услышали мое сообщение?

— Да… да… но, сэр, понимаете… как я могу это сделать?

— Как хотите — отрезал я — Сами туда не ходите, не стоит оно того. А вот при помощи сообщений попытайтесь вытащить их оттуда. Следовало подумать об этом раньше, верно?

— Им никто не может отказать… у меня не было выбора. Они даже не платят! Они просто звонят и приказывают!

— Ясно. Они не заплатят. Но и не позвонят больше — сухо ответил я — Я их ликвидирую. Так же не стоит ставить преступников в известность о моем звонке, мисс. Потому что тогда они обязательно оставят ваших сотрудников силком, тем самым взяв их в заложники, и вся ответственность ляжет на вас. Сообщение мною передано. Наш разговор записан для протокола. Спасибо за внимание и до свидания.

— Я…

Но Лео уже прервал связь и обеспокоенно поинтересовался:

— Все в порядке, Тим? Ты слишком спокоен. Принял таблетки?

— Не принимал — качнул я головой — Просто спокоен и все. Продолжаем ждать, продолжаем ждать…

— Продолжаем ждать — эхом отозвался мой электронный друг.

Прошло еще три часа.

Время то едва-едва тянулось, то неслось вскачь.

И все это время внутри здания что-то происходило.

Что-то очень нехорошее и очень нездоровое.

Нет, я не слышал стрельбы, не видел окровавленных трупов, но за четыре часа выпивку доставляли трижды. А продолжающая орать музыка надежно заглушала какие-либо остальные звуки. Еще за прошедшее время довольно сильно поредели ряды местных обитателей, попросту испарившихся. Вот что значит инстинкт выживания…

Из порадовавшего меня за эти часы — покинувшие здание три держащиеся друг за друга девушки в крайне откровенных нарядах. Одна унимала платком кровь из носа, ее буквально выпнули из двери, показав вслед пару оскорбительных знаков. Смертников среди девушек не было. Лео исправно мониторил каждого кто покидал бывший полицейский участок.

— Еще одна посылка отправлена успешно — получил я еще одно короткое сообщение и впился взглядом в экран браса. Сейчас должны доставить вкуснятину…

Смертники не были настолько глупы, чтобы принимать любую посылку не глядя. Алкоголь им доставляли собственные люди, берущие его в одном и том же месте и у одного и того же продавца. Пытаться подменить или отравить уже имеющее там пойло было бессмысленно — слишком большой шанс провала. Поэтому я просто взял и отправил на электронный счет продавца триста кредитов с небольшим списком алкоголя и жирным словом «еще и этого, бро!» в заголовке. Слово «бро» никак не было лишним — его тут использовали напропалую. Прямо-таки все друг другу братья и сестры… и при этом только и ждут шанса друг друга поиметь. Момент я подгадал так, чтобы сообщение подошло аккурат в тот момент, когда очередной «засланец» за спиртным вместе с парой вооруженных и пьянючих друзей явится за покупками. Хозяин как раз успел собрать весь заказ и присовокупить его к основному списку. Не знаю как называется подобная методика официально, но, по сути, я просто послал дополнительный мяч в ворота. Дело в том, что шестерки сначала отсылали хозяину магазина заказ, а затем ехали туда и забирали его — тем самым избегая долгого ожидания и контролируя весь процесс доставки от точка «А» в точку «Б». В этот раз пришло два списка. И оба заказа хозяин поместил в одну большую посылку, где они окончательно смешались.

Фокус удался. Лео сообщил, что посылку забрали и она уже на пути в логово бандитов смертничков.

Чего именно я добавил в заказ?

Да ничего особенного если честно. Обычный ассортимент. Водочка, ром, коньяк, виски. Последний пункт — «виски» — мало чем отличался от скверного самогона, о чем мне сообщил обзвонивший загодя своих друзей Вафамыч. Причем самогон крайне крепкий, почти не очищенный, продающийся в литровых бутылях по принципу «как есть». Брали его только самые конченые забулдыги, ибо пойло мало чем отличалось от ракетного топлива, а может и превосходило его по крепости и жгучести. Самое главное — это виски нехило било по мозгам, почти со стопроцентной гарантией сбивая с ног, отшибая память и превращая печень в токсичный паштет. Посему его автоматически избегали, а я взял да и добавил его в «корзину смертников потребителей». У них там походу кто-то все же следил, чтобы количество поступаемого спиртного не превышало некой нормы, но в этот раз посылка с бонусом.

Возлагал ли я особые надежды на коварность и ужасность виски? Нет. Но муравей таскает по соломинке. А я рублю по соломинке, пытаясь подрубить все тело соломенного колосса.

Кто-то перепьет и вырубится — это даст мне больше шансов.

Кто-то перепьет и затеет междоусобную драку — это даст мне больше шансов.

Кто-то перепьет и, потеряв остатки куража, решит смыться — это даст мне больше шансов.

Кто-то перепьет и окосеет настолько, что у него начнет двоиться в глазах — это тоже даст мне больше шансов.

Мне годится любая возможность. Любая. Даже самая мельчайшая. И я обладаю запасом времени.

Поэтому я и стою в переулке, лишь изредка присаживаясь и изредка переглядываясь с порой заглядывающим в переулок очередным китайцем в черном костюме. Эта нация умеет выжидать. Они продолжают молча заглядывать и молча улыбаться. Я отвечают столь же молчаливой улыбкой, и продолжаю ждать своего часа. Так мурена выжидает своих жертв… мурена,… а мне нравится это слово…

Но время ожидания подходит к концу…

Спустя минут сорок мне надо будет наведаться в магазинчик… отовариться…

— Выглядите испуганным — сообщил я болезненно серому торговцу лет пятидесяти, ставя на прилавок тубу с энергетическим напитком «HeartRape», продолжая в открытую рассматривать собеседника. Нервный тик левого глаза, болезненная припухлость на правой скуле, частично разорванный ворот простенькой рубашки, обильные пятна пота подмышками, дрожащие пальцы выстукивают дробь по прилавку.

— А вы не испугались бы? — спросил продавец — С каждым разом они звереют все сильнее. А платят все неохотней.

— Скоро дойдет до погрома — понимающе кивнул я, ничуть не удивляясь словоохотливости мужчины и слову «они». Хозяин магазинчика меня узнал. Стопроцентно узнал. И, кажется, даже догадался, зачем именно явился сюда гросс.

— Почти наверняка дойдет — согласился хозяин — Может мне стоит закрыться на время?

Это уже был прямой вопрос, требующий столь же прямого ответа. И у меня был ответ.

— Причем немедленно — кивнул я — С опусканием стальных жалюзи и выключением браскома. Сколько с меня за энергетик?

— За счет заведения — отмахнулся тот, вдавливая кнопку питания на болтающемся на тощем запястье браскоме — В благодарность за дельный совет. Удачи вам, юноша.

— Спасибо — поблагодарил я сразу и за подарок и за пожелание, откупоривая тубу и выходя в коридор.

Первый глоток я сделал на пороге заведения, второй в шаге от остановившегося у магазинчика электро-такси, откуда вывались трое пошатывающихся мужика, оставив на заднем сидении кого-то еще, кажется девушку.

Приглядываться времени не было, потому как шагнув вперед, я буднично объявил:

— Я гросс.

— Сука! — выдохнул один из них, самый пузатый и самый краснолицый, налитый спиртным и дурной кровью. Он же схватился за рукоять торчащего из грязной потной футболки игольника. И тут же рухнул на землю от мощного удара моей ноги, ударившей ему прямо в удачно подставленный пах. Электрошокер довершил дело. Я был свеж, я был трезв, по сравнению с этими пьяными увальнями я казался вспышкой молнии на фоне куч засохшего дерьма. Вторая шестерка вместо того чтобы дать сдачи или убежать, схватилась за браском и принялась лихорадочно набирать номер. Его я вырубил уколом электрошокера в основание черепа. Третий… а третий стоял согнувшись и обблевывал капот электро-такси. Рвота оказалась прелестно зеленоватая, густо стекая по крылу машины. Побелевший водитель таращился на меня сквозь ветровое стекло и молчал…

Буднично вырубив третьего «приспешника» как их называл Лео, я поманил пальцем водителя, при этом не сводя взгляда с последнего пассажира на заднем сиденье. Не хотелось бы схлопотать пару иголок в живот. Пока меня защищает толстое пластиковое ветровое стекло, но все же… Водитель послушно высунулся и пролепетал:

— Слышал таксистов вы не обижаете, сэр.

— Верно — усмехнулся я — На заднем сиденье кто? Что за девушка?

— Рабочая секс лошадка, сэр. Совсем ей плохо… она без сознания.

— Перепила?

— Избили. Может и по кругу пустили. Выглядит она так, будто вот вот того… пару раз хрипеть начинала… а эти все продолжают и продолжают ее… что только не делали…

— Отвези ее в ближайшую больницу и поскорее — велел я, подойдя ближе и хорошо рассмотрев сидящую короткостриженую девушку с поникшей головой и запечатлев ее на камеру — Тебе заплатили за дорогу?

— Нет, сэр.

— Протяни браском — произнес я, открывая заднюю дверцу машины.

Спустя полминуты я скинул таксисту десятку кредов.

А затем подсоединил свой брас к брасу покрытой кровоподтеками девушки. Дождался пока Лео затребует всю инфу с устройства, с помощью безвольной руки девушки дал разрешение в ответ на выскочившее на экран предупреждение. И за пару минут слил всю инфу себе на брас. Извини, милая, но это вопрос жизни и смерти,… возможно, ты любишь фоткать и фотаться. Возможно, ты уже занималась этим там, у нехороших дядек, что так сильно тебя избили. А в благодарность за твою информацию я постараюсь обидеть тех ублюдков в десять раз сильнее, чем они обидели тебя.

— Можешь ехать — вздохнул я, глядя на застывшее лицо девушки — Но смотри — если не довезешь до больницы и не сдашь докторам…

— Сдам, сэр! Даже не сомневайтесь! Я поеду?

— Давай. Ах да! Говоришь, вот эти трое — я кивнул на лежащих на полу шестерок — Они ее трогали? Били? Не бойся, они нас не слышат. Говори спокойно.

— Все вышеперечисленное, сэр. Прямо в машине. Еще и щипали. И грозились трахнуть взведенным игольником,… но она уже не реагировала.

— Ясно… давай, дави на газ.

На отъезжающую такси смотреть уже не стал. Нельзя сейчас думать о ненужном. Надо сосредоточиться на важном.

Быстро обыскав безвольные тела «шестерок», я собрал все трофеи в специально припасенный пакет. Браскомы, оружие, личные вещи, дешевые кольца с пальцев — как всегда все подчистую. Затем стянул пластиковыми стяжками им руки и ноги, оттащил поближе к стене и, достав из нагрудного кармашка три дозера, вколол каждому по дозе особого «лекарства» дающего четырех-пяти часовую гарантию непробудного сна больше схожего с бессознательным состоянием. Лекарство сильное, сами они точно не проснутся. Лишь бы не было угнетения дыхания и прочих побочных эффектов, а тут еще и передоз алкоголя,… но рисковать я не собирался, оставляя в тылу могущего нанести удар врага. Если же их сейчас даже и разбудить при помощи другого какого средства — вряд ли они смогут совершать какие либо быстрые и осознанные действия.

Минус трое…. Но… не маловато ли им будет? Гребаным ублюдкам любящим издеваться над беспомощными девушками…

Глубоко вздохнув, я сделал шаг вперед и нанес первый удар ногой, метя точно в пах ближайшему бандиту. Прямой удар по незащищенному безвольному месту… это страшный удар и страшная боль. Несмотря на оглушение электротоком и дозой лекарства бандита перекрутило, скрючило, он глухо завыл. А я продолжил «месить» не сопротивляющихся уродов… на следующие две минуты пространство перед магазинчиком заполнилось стонами, хрипами и звуками тяжелых ударов.

Загрохотали опускающиеся железные жалюзи.

— Удачи вам! — произнес хозяин алко-маркета, старательно не глядя на растекающуюся по грязному полу кровь и на желтые островки выбитых зубов.

— Она мне понадобится — не стал я спорить, уходя быстрым шагом в противоположную сторону.

Стоящие поодаль несколько «аборигенов» проводили меня долгим взглядом, не делая ни малейших попыток приблизиться. Приостановившись, я ткнул пальцем в почти изуродованных мною смертников и спросил:

— Видели, что я с ними сделал?

Ответом была робкая тишина.

— Видели?! — рявкнул я.

— Да… да, мистер — часто закивал смуглый худой латинос — Видели…

— Они жестоко измывались над девушкой — пояснил я — Очень жестоко. Я поступил с ними так же. Но еще не закончил. Скоро я вернусь и вконец угроблю этих ушлепков. Так и передайте всем любопытствующим. Ясно?

— Да, мистер…

— Вот и отлично — кивнул я, больше не обращая на них внимания. Всем все интересно… уверен, прежде чем я доберусь до логова смертников, до них уже дойдет весть, что я «вырубил» троих из них, да еще и переломал им порядочно костей, отбил яйца, выбил зубы, перекосил челюсти и потоптался на реберных клетках.

Помимо заслуженного возмездия это еще и очередное сообщение для подельников смертников — валите оттуда! Или такое же случится и с вами!

Отлично. Просто отлично.

Вдруг у них там начнется паника?

Хорошая доза адреналина и паники у противостоящих мне врагов была бы мне только на руку.

Пусть перенервничают,… даже если и не разбегутся, то ведь нервы заливают алкоголем и наркотой, а после всплеска адреналина начинается сонливость…

Свернув в боковой отворот, я быстро передал пакет в протянувшиеся руки и снова вернулся на основную улицу. А стоявший в тени Вафамыч поспешил обратно в ангар, унося с собой недавние трофеи. Там он их рассортирует по категориям. Браскомы сразу уйдут к Лео, и тот начнет их потрошить на предмет могущей оказаться полезной информации,… что полезного может оказаться у подобных уродов на браскоме?

Ну, я больше всего надежд возлагал на маниакальное пристрастие фотографирования и видеосъемки. На очень многих устройствах зачастую оказывалось до тысячи любительских фото и несколько десятков коротких видео.

На это и расчет — на последние отрывные видео со столь же последней отрывной вечеринки смертников.

Мелькающие на фотографиях и видеороликах лица людей, оружие, наличие или отсутствие каких-нибудь сюрпризов у дверей или над дверьми. Различимые стены и дверные проемы — сопоставив пару десятков фото и видео сделанных с разных позиций, Лео при помощи обычного конструктора сможет создать более-менее точную схему показывающую текущее расположение помещений внутри здания бывшего полицейского участка.

Я только что вырубил трех бандитов и забрал три браскома. Я скачал с браскома девушки по вызову всю информацию. У меня очень неплохие шансы на получение хоть какой-то точной и надежной информации. И это еще сильнее повышает мои шансы…

— Хей, Джо — улыбнулся я, стоя посреди бокового коридора и прямо перед капотом старой тачки цвета «металлик». Сквозь чистое ветровое стекло на меня внимательно смотрел обладатель двух толстых черных рук напоминающих побритые лапы гориллы, все сплошь перевитые мышцами и исколотое желтыми татуировками.

Свои руки я держал на виду — но не как школьник с вытянутыми по шву руками, а как спокойный мужик, неспешно распечатывая пачку фруктовой жвачки.

Настоящего имени чернокожего мелкооптового дилера я не знал, его все так и называли «Джо», как называли еще целую кучу народа. К чему реальные имена? Я знал главное — он был достаточно разумен, не сидел на собственной дури, а вечера предпочитал проводить не в кабаках и алкогольном дурмане, а дома перед экраном телевизора и в обнимку с женой и тремя детишками. Информация досталась бесплатно — о привычках Джо знали многие, он не скрывал их. Но при этом был жестким как броня федерационного крейсера и жестоким как последний сукин сын.

Мягко щелкнул замок двери, на грязный пол ступила нога в начищенной до блеска желтой туфле пятьдесят второго размера. К ней присоединилась вторая нога, а затем наружи выбрался их громадный обладатель под два с половиной метра ростом. Какой генетический уникум…

— Сегодня я забил до смерти одного ублюдка попытавшегося меня обмануть — сипло сообщил мне Джо, поправляя желтый галстук.

— Так может пора немного отдохнуть? — улыбнулся я в ответ. Представляться, судя по всему, нужды не было — дилер прекрасно знал кто я такой. Но особо не нервничал. И отлично.

— Это приказ? — поинтересовался Джо.

— Я тебе не командир — усмехнулся я и закинул в рот пластинку жвачки — И не партнер. Но и не враг. Так может воспримешь мои слова как простой и дельный совет?

Тишина… длившаяся всего-то секунд тридцать. А затем дилер легко доказал, что может быстро принимать решения:

— Я развернусь прямо здесь — сообщил мне он.

— Спасибо, Джо — кивнул я с признательностью.

— Угостить тебя чем-нибудь? Взбадривающим?

— Пока держусь на кофеине, но спасибо за предложение. Удачи, Джо. Рад, что мы проявили друг к другу достаточно много уважения.

— Позже… когда они меня спросят «а почему ты не приехал»….

— Не спросят, Джо — пообещал я, заглянув во внимательные и умные глаза — Не спросят.

— Вот и отлично — кивнул чернокожий, возвращаясь в салон, и захлопывая дверь. Спустя секунду серая тачка сдала чуть назад и развернулась — я этого не видел, только слышал, ибо не собирался и дальше стоять словно крутой ковбой на пути отряда бандитов. Джо может не понять такой демонстративности. А так он видит мою удаляющуюся спину и понимает — я проявил много уважения и вся улица это видела.

Хорошо… еще одна поставка сорвана.

Да, дилеров на Невезухе хватает с избытком, но пока они поймут, что Джо не приедет, пока поорут и побесятся, пока потрясут позолоченными игольниками и изрыгнут жуткие угрозы типа «освежевать», «вырвать кишки» и прочее, пока обзвонят остальных… времени пройдет много. И еще большой вопрос приедут ли дилеры, ведь уже вся станция знает, что у входа к смертникам окопался самый настоящий грос, который может и пристрелить за такие дела…

С момента моей встречи с наркодилером Джо прошло два томительно долгих часа. Проклятый день был специально создан для бесконечного ожидания…

Все это время я просидел в узком проходе, расслабленно вытянув ноги и через камеры наблюдения посматривая на квартал с разных ракурсов. И не остался разочарован «зрелищем» — за прошедшие два часа в Логове несколько раз раздавался стрекот игольников, один раз из дверей выпал окровавленный мужик и его тут же затащили обратно.

Оттуда ушли, а вернее убежало две небольшие группы, втягивая головы в плечи, озираясь по сторонам, держа руки в кармане пиджаков и курток, причем предводитель первой группы не преминул громко и пьяно проорать: «Эй, мы валим! Просто валим! Ты слышал, гросс?! А?!».

Отвечать я понятное дело не собирался, но и мешать им не стал. Они ушли спокойно, свернули за угол, там сели в такси и уехали. И я не сделал ничего, чтобы воспрепятствовать. Ибо это входило в мои планы — пусть защитники разбегаются как тараканы от струи ядовитого спрея. Как крысы с падающего на солнце космического короля — пусть в вакуум, но лучше смертельный холод, чем испепеляющий ад.

Вышло несколько девушек ультра легкого поведения. Шатающиеся, падающие, блюющие. Явно напичканные не только алкоголем, но и нарко-химией. И не по своей воле, судя по всему, они принимали «вкусные» конфетки. Странно другое — их выпустили. Почему?

А вот почему… — едва только девушки эскорта отошли метров на двадцать, как из дверей бывшего полицейского участка выскочило четверо более-менее твердо держащихся на ногах парней и потопали следом. Руки широко расставлены от боков, спины расправлены, головы опущены как у быков — они прямо символизируют ярость и силу. Они будто неотвратимое наказание для посмевших убежать девушек! Их не остановит ничего… кроме яростно затрещавшего электрошокера, чьи блестящие металлические жала ударили самого быстрого и наглого здоровяка прямо в переносицу. Ударили сильно — я услышал хруст хрящей и лишь затем вжал кнопку. Хриплый вскрик, в воздухе запахло пропитанной химией мочей. А я тем временем уже успел ударить ногой в тяжелом ботинке следующего бандита — ударил прямо по его опорной ноге, по коленной чашечке. Ударил безжалостно. Переломить ногу не сумел, но дикий крик прозвучал как сигнал успешной атаки. Третий схватился за игольник и получил десять игл в грудь, горло и лицо. Последний побежал,… и я потратил еще десяток игл, всадив их ему в задницу и заднюю часть бедер. А я неплохо приноровился к своей игрушке,… почти все иглы попали в цель.

Рухнувший подонок продолжил ползти, опирая на руки и волоча ноги. Добивать его я не стал. А вот когда ублюдок дополз до двери и она распахнулась, я выждал долю секунды, различил силуэт незнакомого мужика и выпустил около двадцати игл, целясь в дверной проем. Грязный мат, дверь резко закрылась, ударив ползущего подранка по рукам и, кажется, сломав ему пару пальцев. Криков стало гораздо больше, а к ним добавился неслаженный стрекот многочисленных игольников. Пространство перед участком наполнилось визжащей смертью, со стен посыпались осколки экранов, стекла, пластиковые полотнища рекламы были перфорированы в мгновение ока, иглы со щелчками рикошетили от стен.

Лежащий на земле третий бандит, тот, кому я повредил колено, медленно, очень как ему казалось незаметно, вытаскивал из-под себя оружие. Я спокойно дождался до тех пор, пока ему это не удалось, и он не начал направлять игольник на меня. И затем пристрелил его. Пяток игл прямо в лицо. Еще пять в грудь обтянутую грязной серой футболкой с изображением борца сумо. Убивать так убивать.

— Смертники! Мне нужны только смертники! — мягко и тихо произнес я, но висящие повсюду динамики превратили мой шепот в зловещий хрипящий рев — Только их головы! Не стоит умирать ради того кто уже мертв!

Спустя пять секунд раздался настоящий взрыв возмущенных криков, мата, гневных воплей, просто безумных наркотических криков и визгов. Мне показалось, что часть крикунов орала просто так — за компанию, толком не разобравшись в происходящем. Они там уже в конец допились до разноцветных вакуумных туманностей.

— Сука!

— Сдохни! Сдохни! Сдохни!

— Красотка Монро улыбается мне!!!

— Мы размажем тебе мозги! По гладильной доске! Размажем! Утюгом! Утюгом! Включенным утюгом!

— Да-да-да!

— Сдохни!

— Я перегрызу тебе горло!

— Тебе конец, гросс! Конец!

Слушая, я разжевывал еще две прелестно розовые таблетки, возвращая себе спокойствие духа. Торопиться сейчас нельзя. А я начинал терять здравость рассуждений — только что буквально удержал себя от желания высунуться на секунду и попытаться подстрелить одного из кричащих врагов. Может и получится…, но я далеко не снайпер, уверенно себя чувствую только на близких дистанциях.

— Много убытков… — тяжко вздохнул подползший ко мне китаец, облаченный в официальный костюм с галстуком и всем прочим — Очень много убытков! Клиенты уходят другое место! Убытки!

Вздохнув, я дождался очередной паузы в криках и пообещал:

— Скоро я все закончу.

Ох как расцвело от радости скуластое лицо азиата! Они верят лишь в деньги,… может и мне стоило податься в торговцы? Черт его знает…

Рывком отлипнув от стены, я зашагал в сторону, на ходу отвинчивая с игольника опустевший баллон с газом.

— Все хорошо, Тим?

— Все отлично, Лео. Повтори им еще пару раз запись моего предложения сдаться и свалить. Контролируй отходы. И постарайся, наконец, сообразить мне трехмерную схему внутреннего пространства! Ведь я отправил тебе целую кучу фото!

— Возможности, Тим! Мои технические возможности сравнимы с возможностями инженерного калькулятора! Процесс моделирования идет. Вскоре смогу предоставить первый результат.

— Лады. Тогда я в темпе освежусь, съем бутерброд, а затем пойду и прикончу там всех до единого.

— Просто отличный план, Тим! Так и сделаем!

Выплюнув сгусток крови, женщина захрипела, вздрогнула в последний раз и наконец-то затихла. Последняя оставшаяся в живых рыдала в голос, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Что вы ощущаете, когда убиваете женщину?

Я? Злобную радость! И стекающий по лицу пот!

И нет — я не спятил! Но она меня задрала! Загоняла, как кролик гоняет лису!

Едва я успел отойти от логова, как Лео врубил сирену тревоги — из бывшего участка вышло еще четыре девушки. И у всех четырех были различные головные уборы, очки с линзами или же скрывающие лицо челки, обильный размазанный макияж и столь же сильно размазанная кровь под носами и на подбородках. И прочие следы побоев, включая свежие кровоподтеки на обнаженных плечах и ногах. Все четверо едва держались на ногах, спотыкались на высоченных каблуках, рваные колготки и растрепанные волосы по плечам,… в общем, очередные работницы интим сервиса, что на свою беду попали в логово злобных ублюдков и едва-едва остались живы. И вот они тяжело ковыляют прочь, спеша убраться из гиблого места.

Вот только лица почему-то надежно скрыты всем, чем только можно. И почему на нескольких из них юбки трещат по швам, а оплывшие до ужаса фигуры напоминают холодильники? А у еще одной татуировка видна на ноге над коленом — примета указанная в описании.

Нет, само собой это я заметил не сразу, а лишь по прошествии некоторого времени — «девушки» ковыляли нарочито неспешно, неуклюже, вылитые жертвы многократного зверского избиения. И посему я не бежал им навстречу, а шел быстрым шагом, срезая путь боковыми проходами и следуя указаниям Лео. Заодно вглядывался в сделанные и отправленные мне цифровые снимки, разглядывая их на экране браскома в максимальном приближении. В общем — спустя пару минут я полностью уверился, что трое из четырех — мои клиенты смертницы.

Рене Госсом — уроженка луны Мау-Мау, из семьи шахтеров. Наркоманка, совершила больше десяти убийств с целью грабежа, действуя обычными ножницами. Жертвам везло, если она нападала на них в моменты, когда ее ломало от недостатка дозы — тогда она убивала быстро. А вот если попадались ей под руку, когда она была под кайфом… видел я фото несчастных. Ее бы в психушку отправили, не сбеги она от стражей порядка за десять минут до ареста. И как результат — заочно приговорена к смерти в камере расщепления.

Мила Титова. Отравительница. История мутная. Очень мутная. Она убила целую компанию богатеньких детишек подростков, но перед этим, за три дня до преступления, обращалась в полицию, обвиняя подростков в групповом изнасиловании. Улик не оказалось, полицейские сочли это попыткой выманить деньги. Дело было закрыто, Мила отделалась штрафом. А через три дня сидящие в дорогом кафе подростки разом померли в жутких корчах, едва только им по стаканам разлили местный знаменитый яблочный сок — предмет экспорта планеты Бест Гарден.

И Роузи Кершоу. Двадцать лет. Самая молодая. Спортсменка. Теннисистка. Судя по старым фото — просто обалденная красотка. В прошлом. Сейчас ее жутко исполосованное лицо только в фильмах ужаса без грима показывать. И нет — это не следствие нападения на девушку. Она это сделала сама. Кухонным ножом. В один прекрасный день она проиграла на каком-то заурядном местном теннисном турнире, после чего настолько сильно огорчилась, что взяла чей-то складной нож, прочертила себе кровавую борозду на лице — на глазах других девушек оказавшихся там — а затем начала всех резать и насаживать на обагренный собственной кровью нож. Так дальше и пошло дело — жертвы визжали и разбегались, а Роузи делала очередной разрез на своем лице, смачивала лезвия ножа своей кровью и шла убивать еще одну бывшую подругу. Убивала только девушек, напрочь игнорируя мужиков — если только те не пытались остановить ее марш смерти.

Несмотря на маскирующих смертниц «макияж», я по одним только фигурам опознал, кто есть кто и убедился, что четвертая девушка — заложница. Вон ее как со всех сторон поддерживают, а она волочит ноги, голова болтается из стороны в сторону. Чем же тебя напичкали, красавица,… что тебе вкололи?

Я всматривался во все поступающие и поступающие от Лео снимки до тех пор, пока не уверился на сто процентов в том, что не обознался и не совершу сейчас непоправимой ошибки. Слева — Рене. Справа — Мила. Между ними — неизвестная девушка проститутка. Позади всех — Роузи Кершоу.

Судьба в этот день особенно благоволила мне. И нежданно-негаданно четверка девушек круто свернули в узкий технический коридор опутанный пластиковыми трубами и проводами. Они хотели поскорее скрыться, уйти прочь от зрачков камер наблюдения, уйти во тьму скудного освещения. И вышли прямо на меня, благодаря предупреждению Лео успевшему приготовиться.

Мила Титова умерла первой. Умерла тихо, так и не успев снять огромных идиотских очков с дужками в виде мужских фаллосов. Я прострелил ей горло в нескольких местах, а затем пинком в живот отшвырнул назад, на Роузи. Следующей оказалась Рене, бросившаяся на меня с пронзительным яростным визгом. Быстрая! Очень быстрая и сильная! Быстрее меня! Я лишь чудом успел отбить в сторону ее игольник, а затем мне в плечо воткнулась длинная игла большого старомодного шприца — с поршнем. Нажать и впрыснуть мне в тело непонятную мутную жидкость Рене не успела — я упер игольник ей в живот и вжал курок, а затем отпрыгнул назад, продолжая удерживать спуск нажатым. Смертница с тихим оханьем согнулась пополам, уткнулась подвернутой головой и плечами в пол и замерла в этой кошмарной нелепой позе. Только чертова наркота могла позволить такое! Ее даже не корчило! Она просто умирала…

Вырвав шприц, я резко присел, подхватил выроненный электрошокер, уставился на одиноко стоявшую посреди коридора девушку. Вернее не на нее саму, а на прячущуюся за ее дрожащим телом четвертую смертницу, почему-то не убежавшую, а прикрывшуюся заложницей и выставившую вперед дрожащую руку с накрепко зажатым ножом.

Я до сих пор жив лишь по одной причине — Роузи была вооружена не игольником, а ножом. И предпочитала не метать его как в фильмах боевиках, а резать им — желательно живую плоть, причем неважно чью. Вон свежий глубокий порез на ее уродливом лице. И такой же порез на шее жертвы — но вдали от артерий, на боковой стороне. Однако кровь льет сильно. Глубоко распорола…

— Ублюдочный ублюдок ублюдочной ублюдицы! — выдохнула кошмарная тварь Роузи и, запрокинув голову, рассмеялась в потолок, тряся лицом из стороны в сторону и разбрызгивая повсюду свою кровь.

Этим я и воспользовался — молча шагнув вперед, и ухватился за кисть вооруженную ножом. Дернул на себя. Положил на плечо жертвы руку с игольником, вжал спуск… и промазал! Твою мать! Эта сумасшедшая вырвала руку, отпрыгнула назад и в сторону словно дикая кошка! Будто крыса мутант! А затем ринулась прочь, причем пригибаясь, почти стелясь над полом и мечась из стороны в сторону! Ведомая одними лишь инстинктами, а не разумом.

А заложница рванула следом! Крича, визжа, маша руками, ударяясь плечами о стены коридора! Полностью перекрыв мне видимость и возможность для стрельбы. Делать нечего — я побежал за ними, обреченно присоединившись к самой странной погоне из возможных. Мы вломились в груду грязных пластиковых ящиков, снесли их, врезались в переполненные мусорные контейнеры, сбили кого-то с ног,… и все это время вконец одуревшая заложница мчала следом за своей же мучительницей! Да еще и умудрялась бежать быстрее меня и все время как нарочно перекрывать мне возможность стрельбы!

Но сегодня удача реально на моей стороне — долбанная заложница таки споткнулась и навернулась! А я перепрыгнул через нее и практически не целясь, выпустил сразу пару десятков игл. И попал,… причем попал как-то очень страшно — я видел, что мои иглы вонзились Роузи в спину и поясницу, но никак не ожидал, что ее выгнет до такой степени, что она едва не коснется затылком собственных пяток! Еще одна кошмарная поза! И ее перевернутое изуродованное лицо глядело на меня снизу вверх, глядело с ненавистью,… а затем Роузи выплюнула кровавый сгусток, что стек по ее же лицу к переносице и залепил ей левый глаз. Только тогда она умерла, расслабившееся тело шлепнулось на пол и затихло навсегда…

— Ненавижу бегучих спортсменов — поведал я продолжающей визжать заложнице — Будь добра — заткнись нахрен!

— Да, сэр!

— Отлично — улыбнулся я, утирая обильный пот и с трудом набивая несколько команд — Мне нужен полный доступ к твоему браскому. Ты разрешишь? Не бойся, я гросс.

— Я знаю! Тим! Тебя зовут Тим! Вот брасс — а если ты грохнешь тех ублюдков так же как этих вонючих сук — с меня пожизненное обслуживание по самому высшему классу!

— Заманчиво — хмыкнул я, одновременно прочитав короткое сообщение, в котором Лео сообщал, что акэдэушки уже направляются ко мне — Я обязательно постараюсь, красавица. А пока зажми порез на шее, иначе истечешь кровью. Нет, зажми другой рукой. А запястье с браскомом протяни мне…

Вымотавшую меня путаницу коридоров я покинул спустя тридцать минут.

В сторону арендованного мною ангара бодрым темпом удалялось два АКДУ увозящих тела смертниц и их вещи. На полпути контейнеры встретит Вафамыч.

Усевшись на стоящий у стены стул выглядевший цельнодеревянным, но являющийся пластиковым, я кивнул в знак приветствия мирно сидящему рядом древнему китайскому дедушке и протянул ему один энергетический батончик:

— Взбодрись, дедуля. И скажи что-нибудь… этакое!

— Бог создавал мир ради великой цели… — поведал мне старичок, ловко вскрывая упаковку и впиваясь в батончик белоснежными зубами.

— Угу… — промычал я, прожевывая такое же угощение.

— Но получилось такое дерьмо, что он забил на все это и ушел в нехилый запой.

— Вот она правда жизни — кивнул я — А мне теперь разгребать…

— Кто-то должен… Тим, будь добр, разгреби до полуночи все живое в том здании. А мы потом разгребем все мертвое. Не будем отвлекать бога от рисовой водки и распутной монашки. А? Разгреби, забери сверток с горячими Хом Бао приготовленными моей внучкой и иди себе спокойно отдыхать.

— Я постараюсь — вздохнув, пообещал я, вставая — Я постараюсь…

Я устал ждать,… устал от этого бесконечного дня.

Но я еще не выдохся.

А вот мои противники обладали куда меньшей стойкостью.

Еще бы! — столько алкоголя, наркоты, девочек, адреналина и грохочущей кислотной музыки. Это никому не пойдет на пользу.

Последний час из здания бывшего участка не выглядывали ни единая харя. Музыка по-прежнему орала нон-стопом, но это явно автоматический процесс — играет все подряд из того что имеется на чьем-нибудь ноуте.

Оценив ситуацию со всех сторон, я понял, что оставшиеся четверо смертников перешли к глухой обороне. Это и понятно — думаю, раз убитые мною женщины смертницы не отзвонились им после побега, они поняли, что я их уже прикончил. Уверен в наличии некоторых особо верных прихлебателей возможным числом до пары десятков человек. Этого более чем достаточно чтобы прикончить меня. Особенно в замкнутом пространстве.

Но мой друг Лео не подвел — и таки предоставил мне трехмерную схему показывающую расположение внутренних помещений перестроенного полицейского участка. Были и указаны некоторые двери, отмечены туалетные комнаты, показаны две большие комнаты в центре и небольшие четыре задние спальни. Видны контуры некоторых предметов внутренней обстановки что были засняты на многочисленных фотографиях со скопированных браскомов. Понятное дело отмечена лишь та мебель, что может мне либо помешать, либо помочь — шкафы, кровати со спутанными грязными простынями, какие-то ящики, пара столов и немыслимое количество пластиковых стульев. А так чудовищного размера ведра-мусорки забитые всяким хламом — коробки с недоеденной пиццей, большущими стаканами из-под коки, соков, кофе, пустые упаковки шприцов и пакеты с рвотой. Имелось несколько фотографий туалетных комнат — кто-то из убитых мною смертниц сфотографировал, как в одном из туалетов жестоко издевались над проституткой. Так вот… при виде крови я теперь едва морщился, при виде же дико загаженных сортиров меня едва наизнанку не вывернуло — снимки-то ведь цветные, да еще такие смачные получились… эти ублюдки вконец конченные. Гигиена на замкнутых космических объектах крайне важна! — нам это вдалбливали с пеленок! Чистота это не залог здоровья! Это залог самой жизни! Чистота — условие выживания!

Эти мысли лениво прокручивались у меня в голове пока я стоял, прижавшись к стене за углом одной из ближайших к участку построек, прикрывшись полупрозрачным и все еще работающим рекламным панно, показывающим насколько обалденными на вкус являются страшные на вид ящерицы. Миловидная китайская девушка с ярким выражением «абалдеть как вкусно!» на смазливом личике запихивала в рот дергающую зеленую ящерицу и начинала со смаком жевать. А потом снова повторяла процесс — когда десятисекундный рекламный ролик начинался заново. И сквозь всю эту гадость я смотрел на двери участка и готовился. Вернее, я уже был готов — на самом деле сейчас я собирался с духом, одновременно глядя на выведенную на экран схему и отвлеченно размышляя о всякой ерунде.

— Ф-у-у-уф — выдохнул я, на секунду прижимаясь горячей мокрой щекой к холодной стене. С меня буквально текло и капало — выступавший пот лил и лил, мое разгоряченное тело истекало им. Химия… я заглотил некоторые особые таблеточки, что должны ненамного повысить мою реакцию. Пока же ощущался лишь жар и походил я не на молниеносного супермена, а на потного цыпленка гриль — Ф-у-уф-ф! Ну, с Богом!

— С Богом! — эхом отозвался электронный голос ИскИна — Давай, Тим! А то мои электронные цепи не выдержат и расплавятся от напряжения!

— Даю — нарочито спокойно ответил я, надвигая на глаза большие и прочные защитные очки, а рот и нос закрывая плотной маской неплохо фильтрующей самые сильные запахи и надежно блокирующей мелкие взвеси. Я хорошо помнил о столь любимой на подобных «отвязных» вечеринках воздушной нарко-смеси «тумане счастья». Туман забвения мать его… кто надышится, тот надолго отправится в неведомые дали. Присоединяться к их путешествию я желанием не горел и потому подстраховался.

Ну,… вперед!

Бывший полицейский участок встретил меня нейтрально.

Продолжала надсадно орать музыка, мелькали внутри огоньки, на ступеньках поблескивали потеки запекшейся крови и застывшей рвоты. Вот кровавые отпечатки ладоней. И несколько зубов, плюс сгустки кровавой слюны. Россыпь отстрелянных иголок и пара опустевших газовых баллонов. Целая куча разных бутылок. Снова рвота и снова кровь. Много крови.

Дверь надежно заперта. Забранный решеткой интерфейс угрожающе помигивает красным, показывая, что система замков блокирована с центрального терминала. Вот только я и не собирался стучаться в парадную дверь или же пытаться подобрать электронный ключ. Вместо этого я пал на колени защищенные обмотками и наколенниками, затем рухнул на локти — экипированные точно так же — и шустрым тараканом подполз к стенным панелям отделанным под кирпич.

Раньше здесь находились входы для полицейских роботов и АКДУ, ведущие в недра участка, в вотчину управляющего всем этим хозяйством ИскИна. Но когда участок был заброшен, всю его начинку, разумеется, выдрали и отправили на полицейские склады. Оставили лишь коробку здания, выпотрошенную и безжизненную. Следующие хозяева уже не обращали внимания на ставшие ненужными щели, лазейки и прочие узкопрофессиональные и ставшие ненужными штуки, попросту закрыв их панелями и посадив на толстенные болты. Именно головки болтов и заметил мой зоркий напарник Лео, предельно при этом возбудившись и предположив, что собственно узкий проход остался цел, просто блокирован заслонками. Это я и собирался проверить при помощи здоровенного гаечного ключа — не электрического, а совершенно обычного. Простая железяка, такими пользовались наши далекие-далекие предки.

Все происходило прямо под прямоугольником здоровенного фасадного обзорного окна, за ним раньше сидели суровые копы, наблюдая за улицей и снующей техникой, отмечая прибывших и убывших сотрудников, роботов, АКДУ. Окно осталось целым, хоть и занавешенным разным тряпьем. И меня легко можно увидеть сквозь него. Вот только окно не открывалось, стекло небьющееся, толстенное. Постройка-то государственная. Это не местные китайские зданьица сляпанные из одного только тонкого пластика. Тут все фундаментально и нерушимо. Игольником или дубиной прозрачный толстенный пласт не прошибить.

И посему, повалившись на бок, лицом к стене, я достал ключ и, насвистывая веселую мелодию, принялся отворачивать болты, предварительно вытащив и отбросив прикрывающие их заглушки. Наверх и по сторонам я не глядел абсолютно — за меня наблюдением занимался Лео, используя для этого и те камеры, что размещены прямо на моей самодельной сбруе и ведущие постоянную запись происходящего. Поэтому за тыл можно особо не беспокоиться, хотя примерно раз в пятнадцать-двадцать секунд я делал быстрый обзорный «огляд» окрестностей. На всякий случай,… а руки тем временем работали вовсю, благо парнишка я рабочий, с детских лет приручен к физическому труду и обладаю навыками обращения с инструментом.

— Тим, на тебя смотрит один из смертников! Ну и рожа… посмотрим на экран браскома! — оповестил меня Лео.

Бросив взгляд на засветившийся брас, я невольно хмыкнул — ну и страшенная же рожа у этого козла! Поднял лицо вверх, взглянул на окно уже «вживую» и снова фыркнул — ну и рожа, мать его!

Бандюган и трезвым не отличался благообразностью внешности, а сейчас, после лошадиной дозы алкоголя и скверно очищенной наркоты, он походил на кого угодно, только не на человека. Оплывший, мышцы лица обмякли, под глазами химические синяки, глаза краснючие из-за полопавшихся капилляров, волосы всколочены. И все это покрыто пленкой нездорового поблескивающего пота. В довершение всего смертник прижался мордой к стеклу, отчего все расплющилось.

Оценив зрелище, я приветливо улыбнулся, затем показал оттопыренный средний палец и одним рывком выдрал из отверстия открученный болт.

— Тим.

— Я занят, Лео.

— Тим… он тебе машет и предлагает выпить — в голосе моего электронного друга слышалась явная озадаченность.

Вновь вскинув лицо, я взглянул в окно и уверился в правоте Лео — смертник радостно улыбался мне, тряс полупустой бутылкой виски и мотал головой в сторону входной двери — заходи мол. И то не было злой шуткой или издевкой — бандит не осознавал происходящего. Он видел перед собой не гросса, а странного парня в непонятной одежде, валяющегося у них под окнами. И решив показать щедрость души, он зазывал меня в гости, решив опрокинуть вместе со мной пару стаканчиков виски. Гребаный мать его дурдом! Я пришел их убивать, а они приглашают меня на выпивку… принял меня за сантехника пришедшего прочистить забитые их дерьмом трубы? Дурдом… чертов дурдом… я еще ожесточённее закрутил скрипящий болт, выворачивая его из гнезда.

Вытащенная заслонка отодвинута в сторону, а я вползаю в достаточно узкий проход, мне надо продвинуться метра три, что не слишком сложная задача, даже при наличии толстого слоя пыли и крысиного дерьма. Дышать легко — на мне фильтр-маска, глаза защищены очками. Пострадал только Лео — покрылись пылью окуляры прикрепленных к сбруе камер, и пришлось их прочищать, когда финишировал у первой точки.

Над моей головой едва различимые очертания квадратного люка. Пазы давно заросли мохнатой пылью. У меня есть в наличии фотография расположенной выше комнаты. Квадратное помещение со снесенными перегородками и превращенное в торговый зал магазина продающего еду. Гастроном эконом-класса. Только синтетическая жрачка в ярких цветных упаковках с химическим вкусом и отсутствием малейшей натуральности. Звучит как описание моей жизни…

Магазин долго не продержался и превратился в стриптиз-бар. Поверх одного напольного покрытия настелили другое. Зеленое поверх вытертого синего. Итого три сантиметра плотного материала покрыли люк. Лезвие зажатого у меня в руке ножа — десять сантиметров. Нож обычный, но не местный — что поразительно. Купил его за копейки в лавке, куда случайно заскочил по пути сюда — пересохло горло от таблеток и требовалось его промочить. И увидел лежащий в витрине с треснутым стеклом складной нож «Зубр-13». Простой и прочный — идеальное для меня сочетание.

Именно им я и взрезал напольное покрытие, вонзив лезвие в узкий паз и, медленными короткими движениями, начав его продвигаться вперед. За время службы покрытие не только истрепалось, но и закаменело — дело продвигалось тяжело, но быстро. Одновременно я не забывал прислушиваться к исходящим сверху звукам, но пока слышал лишь утробное взрыкивание и оханье — кого-то наверху знатно тошнило, причем всего в паре метров от меня. Я этому только рад — издаваемый им звуковой фон неслабо маскирует мой шелест и хруст разрезаемого покрытия. Спасибо тебе неизвестный мне чувак — а это явно мужик судя по сдавленным ругательствам — за нежданную помощь я убью тебя первым.

Люк не имел петель или замков — простая квадратная плита лежащая в пазах. Приподнять ее оказалось легко даже с учетом того, что я упирался в люк не руками, а спиной. Руки заняты — в правой рукоять игольника, а в левой нечто вроде странного миниатюрного щита из прозрачного пластика толщиной в несколько сантиметров. Я его высверлил и приделал к нему две петли из упаковочной ленты. Щит небольшой, в виде горизонтально расположенного прямоугольника. Пока я наполовину под полом полицейского участка, а моя спина надежно защищена приподнятым люком и лежащим на нем напольным покрытием, я уязвим только с боков и спереди. Щит несколько повышал мои шансы.

А вот и страдалец — в паре шагов от меня скрючился на четвереньках грязный мужик с двухнедельной щетиной, сальными волосами, в мешковатых спортивных штанах и грязной майке. Его рвало ошметками чего-то ядовито-желтого цвета с примесью красного и черного. Не кровь ли из желудка? Язва? Прободная? Тогда ему по любому конец, больницей здесь и не пахнет. Аккуратно прицелившись, я нажал на спуск и даровал бедолаге избавление от болезни. Желудок его теперь точно беспокоить не станет — скорее нашпигованная боевыми иглами шея. Мужик успел охнуть, удивленно что-то прохрипел, судорожно каркнул, его руки разъехались и он уткнулся лицом в большую миску доверху наполненную кровавой рвотой.

— Да заткнись ты уже, Дэйв! — раздраженно донеслось из соседней комнаты — А то я приду и вырежу твой долбанный желудок!

Пускающий пузыри в рвоте Дейв ничего не ответил и «раздраженный» удовлетворенно и пьяно произнес:

— То-то же…

— Ты такой крутой! — с придыханием донеслось с той же комнате — Возьмешь меня? Хочешь?

— Дай чуть отдышаться — хрипло рассмеялся «раздраженный» — А потом я покажу тебе настоящий лиганский вальс в постели. Для этого нужна одна шоколадка, по дозе «лазурных искр» и три метра тонкой веревки.

Дальше я слушать не стал, (хотя отметил, что неплохо было бы узнать побольше про «лиганский вальс»). Отложив не пригодившийся щиток, я бесшумно выбрался наружу и мягко откинул люк полностью назад, оставив себе путь к отступлению. Коротко осмотревшись, помимо себя я обнаружил еще трех живых. Все мужики, все пьяны, небриты и все в отрубе. Двое лежат в обнимку на продавленном диване, другой разлегся прямо на полу, в паре сантиметрах от мертвой девки — причем его руки так и сжаты на ее горле. Еще одна из экскорт-сервиса? Ей не повезло. Скользнув взглядом по ее обнаженной груди и животу покрытым многочисленными ссадинами и ожогами, я мягко шагнул к ее «Отелло», убирая игольник в кобуру и доставая вместо него нож. Коротко выдохнул и навалился на него всем телом, левой рукой зажав ему рот, а нож втыкая в спину с левой стороны. И еще и еще. И еще несколько раз. Нож бил и бил в спину, порой натыкаясь на кости и соскальзывая, но я продолжал наносить удары до тех пор, пока трясущийся мужик не затих. Один готов… твою мать,… а кровищи то…

— Дэйв! Чего затих? — абсолютно нелогично поинтересовался из другой комнаты тот, кто только что велел Дэйву заткнуться.

В ответ не донеслось ни звука, что и понятно. Я не стал пытаться изобразить рвотные судороги, предпочтя мягко подойти к дивану. Здесь я сработал электрошокерами, вдавив их жала жертвам в основания черепов. Вдавил сильно, резко, вжав кнопки разряда. А затем уронил устройства на диван и схватился за нож.

Горло… я ударил по горлу, перехватывая вены. Остро заточенное лезвие моего первого, основного ножа, прошло мягко, быстро, разрезая плоть и оставляя за собой реку крови. Меня не вырвало… но что-то все же подкатило к горлу и второго я резал куда быстрее, после чего присел и схватился за карман со спасительными таблетками. Розовая таблетка «АнтиШока» выпала из прозрачного пакетика и едва слышно хрустнула зажатая в зубах. Перемалывая дарящую спокойствие химию, я вытер лезвие ножа, вернул его в ножны, несколько раз вдохнул и выдохнул через нос, стараясь не смотреть на медленно намокающий материал дивана.

— Дэйв, да ладно тебе! Подлечим мы твой желудок! А пока идем выпьем! — не унимался бандит со столь некстати пробудившейся совестью — Чего молчишь? Дэйв!

Вот неугомонный!

А это что за коврик вздутый и дышащий?

Я проглядел его с самого начала.

В углу, впритык к стене с проходом ведущим к входной двери, лежал большой коврик поверх груды грязных тряпок. И вся эта конструкция едва заметно мерно колыхалась вверх вниз. Дыхание. Некто скрывавшийся под тряпками вел себя крайне тихо, не принимал никаких действий — хотя я видел темную щель у края ковра, смахивающую на наблюдательную. Отсюда я сделал заключение, что неизвестный либо затаился в надежде переждать опасность, либо же просто спит. Скорей всего последнее.

Как не хотелось, но я не стал нашпиговывать «коврик» иглами — под ним могла скрываться забившаяся в угол ни в чем невиноватая девушка.

— Дэйв! Эй! Дэйв! — громкий и дико надоевший мне голос зазвучал вновь, что подстегнуло меня не хуже удара плетки.

Подхватив электрошокеры, я рванул к убежищу в углу, рухнул рядом с ним на колено и не делая паузы откинул грязный коврик в сторону. Не девушка. В тряпье мирно посапывал мужик в смешной шляпе и серой рубахе. Штанов не имелось, равно как и нижнего белья. Рядышком лежало несколько полных дозеров, два игольника, огромный тесак без ножен, обычный нож и запасные обоймы к оружию. И то, что я опознал сразу — пистолет. Автоматический пистолет многажды виденный мною в ретро-фильмах. Огнестрельное оружие.

Мужика я опознал сразу — один из смертников приговоренных к расщеплению. Твоя судьба добрее, мужик, ты умрешь проще. Несколько частых ударов ножа оборвали одну жизнь и заляпали мой комбинезон кровью. Придется устроить грандиозные постирушки. Голых мне еще убивать не приходилось и не могу сказать, что трясущиеся в агонии голые ноги и ягодицы представляют собой стоящее внимания зрелище.

— Дэйв!

На этот раз рыкающий «раздраженный» подал голос с другой точки — эта падла топала сюда!

Рука сама собой схватила рукоять принадлежащего трупу тесака и, сделав несколько быстрых шагов, я оказался у противоположной стены, замерев рядом с косяком. За пару секунд до этого я успел накинуть на труп коврик, маскируя окровавленное тело.

— Я зову тебя! — завопил во всю глотку невидимый пока мужик, хотя его голое и необъятное пузо уже показалось и миновало дверной проем на пару десятков сантиметров. В пузо я и всадил пыром трофейный тесак по самую рукоять.

— Я тебя зову — уже куда тише и растеряннее повторил дебелый верзила одетый лишь в галстук почти горизонтально лежащие на его пробитом тесаком пузе — Зову тебя…

В этот момент я рванул тесак в сторону, вспарывая кожу и сало. Верзила продолжил стоят, тогда как за его спиной послышался перепуганный женский визг. Коротко прострекотал игольник, выплюнув десяток игл — все в горло и лицо. На этот раз вышло лучше — великан не упал, но отступил, схватившись жирными пальцами за шею.

— Я же тебя зову… — жалобно прохрипел он за миг до того, как я добавил еще одну короткую очередь, наконец-то заставившую его толстенные ноги подкоситься.

От тяжкого удара массивного тела о пол вздрогнул весь полицейский участок, а я бросился ничком, спасаясь от длинной очереди вражеского игольника, истыкавшего стену несколькими десятками игл. Оружие сжимала визжащая девица — та самая, которой по видимости и был обещан «лиганский постельный вальс» с шоколадкой, парой доз и веревкой. Сейчас она явно горевала о несбывшейся мечте, пытаясь прострелить мне голову или иную любую часть тела. Но ярость ее была столь велика, что запас игл закончился куда быстрее чем ее визг, что позволило мне высунуться из засады за тушей павшего великана и пристрелить несчастную. Хватило пяти игл, чтобы лишить ее визга и жизни. А я стреляю все лучше…

Гребаная визгливая наркоманка — ее вспухшую от уколов дозера шею не мог заметить только слепой. Своим визгом она устроила тут настоящий переполох. А я пока что разобрался только с двумя смертниками из четырех.

Но, вот что странно — меня никто пока не атаковал. Из соседних комнат не выбегали стреляющие бандиты, лишь по-прежнему орала кислотная музыка, а двери оставались плотно закрытыми. Им вообще на все наплевать?

Убедившись в смерти всех тех, с кем я имел «беседу», я бегом вернулся в первую комнату, оттуда прорысил к наружной двери и пораженно замер — трое, сразу три тупых дебила сидели у стены напротив двери, уронив на колени руки с зажатым оружием. Рядом россыпь дозеров, пивных банок и несколько бутылей виски — того самого, что я «заказал» для вечеринки. Сейчас ребятишкам на все плевать кроме плавающих перед глазами радужных кругов.

Я воспользовался электрошокерами. А затем ножом.

А затем принял пару таблеток, ибо устал изображать из себя гребаную мясорубку. Надо немного подкрепиться.

Разжевывая желтую прямоугольную таблетку, я разобрался с многочисленными дверными запорами и активировал дверной механизм. Моим глазам вновь предстала ярко освещенная улица китайского квартала. Первым делом я увидел три спешащих акэдэушки, на всех парах едущих ко мне. И пятерых китайцев, коротко на меня посмотревших, опознавших, поклонившихся и исчезнувших — и все за пару секунд. Следом за АКДУ из переулка выбрался Вафамыч и я коротко выругался — это нарушение плана.

— Тим, он поможет все собрать! — впервые со времени моего проникновения в участок нарушил радиомолчание Лео — Ты не отвлекайся!

— Потом поговорим — буркнул я, коротко кивнув старику и вновь отступая в полумрак «вражеской крепости». На пол упала почти пустая обойма с иглами и баллон с газом. Перезарядившись, я так же скинул на загаженный и залитый кровь пол несколько израсходованные батарей электрошокеров, заменив их запасными.

Все.

Я снова готов к бою.

За моей спиной загромыхали взбирающиеся по лестнице механизмы, что-то говорил Вафамыч, но я уже не обращал внимания, глядя лишь вперед, на следующую дверь на своем пути. Обогнув раскинувшего на полу толстяка смертника с торчащей в его пузе рукоятью тесака, я перешагнул убитую мною девушку со вспухшей шеей наркоманки, и тихо провернув дверную ручку, потянул дверь на себя. Противный и скрежещущий по нервам скрип, в щель быстро просочился густой оранжевый туман, музыка заревела в разы громче, по глазам ударили вспышки света. Осторожно заглянув внутрь, я пораженно замер — моим глазам предстало кислотное диско! С полтора десятка полуголых мужчин, пара девушек. Кто-то трясется в жалком подобии танца. Кто-то что-то орет. Многие неподвижно лежат, четверо занимаются сексом. Голый диджей вздел руки к потолку и кричит — это один из смертников. В воздухе плывет густой оранжевый туман. Пол комнаты густо засыпан дозерами и бутылками, пластиковой посудой и коробками из-под еды. Мимо двери шатаясь, проходит голая девушка, размазывая по лицу кусок пиццы и что-то бормоча. Она меня увидела, но не обратила внимания.

Им конец… — эта мысль посетила мой мозг и осталась в нем.

У них всех передоз. Это точно. Кто-то может и выживет, но часть этих придурков стопудово загнется.

Плывущий по комнате туман счастья и не думает рассеиваться, похоже, он продолжает откуда-то поступать. Плюс алкоголь и непочатые дозеры… с этой вечеринки мало кто выйдет своими ногами.

Фильтры в моей маски не вечны, действовать надо быстрее. Я не хочу вдохнуть сладостный дурман и присоединиться к бесконечному безумному танцу. Видимо старею….

Сквозь то и дело запотевающие очки — влажность в комнате страшная — я огляделся, благо всем на меня было наплевать. И быстро определил самых опасных и самых «левых» — простая гопота, им лет по шестнадцать, может постарше, почти мои ровесники, с выкаченными глазами и синюшными губами. Их явно пригласили в качестве пушечного мяса, а дома их ждут родители, не подозревая, что их любимые чада плывут по волнам оранжевого тумана. Убивать их я не собирался — если меня не вынудят. Другое дело остальные — конченные ублюдки, не раз маравшие руки кровью и что самое главное — отмеченные на сделанном мною и Лео видео, где некоторые из них стреляют в убегающих девушек, стреляют в меня. А на фото с захваченных браскомов они истязают женщин, пиная их ногами, ставя на их тела ботинки и вытворяя куда более гнусные вещи. Есть и видео, где все они, потрясая стволами, обещают, что как только гребаный гросс Тимофей зайдет себя, они меня сначала поимеют, а затем пристрелят. Прямая угроза гроссу — так что я не боялся спускать курок.

Короткая очередь.

Тройной выстрел.

Тройной выстрел.

Тройной выстрел.

Короткая очередь.

Первым упал диджей смертник, следом за ним рухнули снопами трое из танцующих бандитов. Еще один схлопотал очередь и больше не проснулся от наркотического сна.

Длинная очередь…

Прямо в ритмично дергающуюся мускулистую спину и шею последнего смертника с головой ушедшего в секс, не обращая внимания, что его партнерша давно уж если не мертва, то в агонии — судя по закатившимся глазам, вздрагиваниям и вытекающей изо рта струйке слюны. Она умирает, а он ее трахает. Я с трудом удержался и не стал засовывать ствол игольника ему в задницу. Не хочу пачкать оружие.

Смертник получил иглы в важные для жизни места, но, что поразительно, продолжал трахаться! — его мозг попросту не воспринял дырки в организме!

В этот раз я выстрелил ему в ухо — два раза. Щелк. Щелк. И добавил третий. Щелк.

Схватил его за потное скользкое плечо и откинул в сторону, не давая завалиться на девушку.

Отшагнул в сторону, перешагивая лужу рвоты и плавающие в ней дозеры. Легко увернулся от вялого удара битой — за другой конец спортивной дубины держался прыщавый парнишка с расфокусированным взором.

— За старших! — пробулькал он, пытаясь вырвать биту.

Я успокоил его ударом электротока.

Твою мать… я столько готовился, заставлял себя не думать о более чем возможной смерти… и что я получил? Практически никакого сопротивления. Не скрою — сюрприз приятный.

Убедившись, что на меня никто не нападает, я подошел к стоявшей в центре комнате стеклянной конструкции напоминающей кальян испускающей из отверстия вверх тугую струю оранжевого тумана. Вырвал кабель, проследил по нему до скопления розеток и вытащил все вилки до одной.

Тишина…..

Блаженная тишина…

Это я про отсутствие бухающей музыки.

Полной тишины все одно не стало — ибо теперь я слышал пьяные визги, хрюканья, рыгания, шлепание, визги и хныканье. Кто-то обнял «кальян» и пытался высосать из него еще хоть немного сладкого дыма. Другие медленно подходили к нему, с наркотической надеждой глядя на «техника» наркустановок. Хрен тебе а не туман. Что удивительно — никто не додумался проверить электрический провод. Они и внимания не обратили на пустующее гнездо, зато ласково похлопывали и пощлепывали «кальян».

— Тим — знакомый голос донесся из соседней головы, затем послышался кашель.

— Вафамыч! — поспешно крикнул я — Уходи отсюда! Или маску одень!

— Уже одел… ох… м-мать… голова кругом. А это что за стадо малолетних баранов? Это и есть наша славная смена поколений?

— И тебя зацепило? — устало спросил я, нагибаясь и снимая с мертвой руки браском — Помогу собрать.

— Здесь я сам, Тим. Ты бы лучше вышел на крылечко и поговорил с нашими улыбчивыми прищуренными друзьями. А то их все больше и больше.

— Понял тебя. По сторонам поглядывай! — предостерегающе указал я на продолжающих дергаться у «кальяна».

— Я нарков насмотрелся — кивнул старик и похлопал себя по поясу с электрошокерами — Если что найдется чем их угостить. Все грести?

— Вообще все! Кроме рвоты сгребай все до кучи! Включая музыкальную установку и лампочки. И в темпе! Через десять минут тебе уже надо быть на пути к ангару.

— Ок. Будет сделано.

Оглядевшись и убедившись что все спокойно, я тяжело зашагал к выходу, по пути забрасывая в рот еще одну таблетку.

— Тим, ты злоупотребляешь химией! — обеспокоенно заметил Лео.

— Я знаю. Не гунди. Что делают наши друзья?

— Ждут тебя.

— Отлично. А старичка там нет?

— Есть. В его руках сверток — думаю, там обещанные Хом-Бао.

— Еще лучше. А то давно уже хочу есть. И от сладкого кофе не откажусь.

— Протри лицо влажной салфеткой, Тим. Ты весь в крови.

— Знаю. Так лучше. Пусть видят насколько нелегкая моя работа…

С этими словами я вышел из бывшего полицейского участка.

Не отрицаю — выходя, я испытывал легкую тревогу.

Китайцев не поймешь — радостно улыбаясь они могут угостить тебя Хом-Бао или же, не меняя лица, вспороть тебе живот ножом для чистки рыбы.

Но на меня никто не кидался — едва только я вышел, как они все коротко поклонились, развернулись и ушли прочь. Все кроме одного — давешнего китайского дедушки, сидящего на небольшом складном стульчике. Чтобы не возвышаться над ним подобно исполину, я присел на корточки, стащил маску и устало улыбнулся.

— Мы благодарим тебя, Тим. Твоя помощь просто неоценима — произнес дедушка — Возьми. Съешь их пока не остыли. Моя внучка очень старалась, готовя эти булочки.

— Спасибо — с благодарностью склонил я головой — Очень большое спасибо. Ваша доброта велика. Там внутри осталось несколько человек,… они пьяны от алкоголя и наркотиков. Там витает оранжевый туман. Сможете ли вы позаботиться о них? Я не стал вызывать полицию, посчитав, что вы не оставит несчастных в беде.

— Несчастных? — хмыкнул дед, на меня взглянул абсолютно ясный взгляд — Они счастливы. Глупы, но счастливы. Обречены, но счастливы. И так будет до тех пор пока окутывающий их сладкий туман не рассеется. Их можно привести в себя, можно их вымыть, одеть и обуть. Но едва выпустишь их из виду — они тут же продадут подаренную обувь и купят еще одну дозу. Не думаю о них, Тим. И да — мы позаботимся, чтобы они были отправлены в больницу.

— Спасибо — повторил я и начал вставать — Я обязательно съем булочки. Уверен что они очень вкусны.

— Погоди, Тим.

— Слушаю?

— Лучше съешь булочки по пути к шлюзу ведущему на любой космический кораблю уходящий в любом направлении — тихо и спокойно произнес старик, прикрыв тяжелый веки — Сегодня же. До наступления станционной ночи.

— Вы серьезно?

— Да. Наша нация не любит давать прямых ответов. Но в этом случае — да, я серьезен, Тим. В нашем маленьком мирке, в нашей скорлупке станции, есть много разных сил. Мы — одна из них. И рады такому другу как ты. Но есть и другие. До этого часа они относились к тебе как к досадной помехе и желали чтобы ты убрался. Сейчас они желают твоей смерти. Не спрашиваю почему — того не знаю. Но тебе с ними не справиться. От них не запереться за стальными дверьми. Глупо прятаться в железной коробочке, если они владеют силой притяжения, поступлением воздуха, электричества, воды. Понимаешь? Они силой равны богам в нашем маленьком мирке. А ты обычный человек. Сегодня же, Тим. Сегодня же ты должен покинуть Невезуху. Ты услышал мой добрый совет?

— Я услышал. И моя благодарность не знает границу — я отвесил глубокий поклон седенькому старичку, владеющему всем кварталом — Спасибо.

— Прощай, Тим. Удачи тебе.

Из дверей тяжело гудя выехала АКДУ груженная трофеями. Натянув маску, я миновал ее и зашагал к первому трупу смертника. В моей голове громыхали тяжелые мысли.

Предостережением нельзя играть. Мне прямо сказали, что моей смерти желают люди расположенные на самом верху нашей станционной пищевой цепочки. Те, кто владеет управлением грави-генераторов, поступлением воздуха, воды и электричества. Они владеют всем нашим миром. И сегодня они решили, что пора одного из населяющих этот мир смертников покарать — то есть меня.

Я имею шанс отстреляться от двух-трех противников. Но выжить без кислорода я не могу. И без электричества. Нынешний противник в состоянии превратить арендуемый мною ангар в огромный могильник наполненный вакуумом и невесомостью.

— Вафамыч — крикнул я.

— Ау?

— Время вышло!

— Еще три минуты! Ты пока трупы собери! Нашел я тут неплохое собрание электроники…

— Три минуты!

— Случилось что?

— Потом об этом. Три минуты, дружище. Не больше.

— Тим… — голос Лео звучал крайне тревожно — Это предупреждение… насколько оно серьезно?

— Абсолютно.

— И что будем делать? Без электричества я долго не продержусь на батареях…

— Позже! Дайте мне полчаса, ладно? И да, Лео.

— Что?

— Начинай копировать все полезное из сети — включая платные файлы. Книги, видео, программы, карты космоса, таблицы координат и прочее. Забивай все свободные хранилища. Закажи прямо сейчас десять баллонов сжиженного кислорода. Пятьсот литров воды. Купи живые водоросли. Закажи расходники для сварочного аппарата в расчете на работу в течение одной полной недели.

— Тим, ты хочешь сказать…

— Позже, Лео! Пока просто выполняй. А мне пора заглянуть в гости к нашим друзьям в форме и фуражках.

— Но мы не сможем! Мы не готовы! Совсем не готовы, Тим! Это верная…

— Выполняй, Лео! Сейчас не время для бесед! И это не тот дедушка, чтобы игнорировать его слова!

Приветствую вас, гросс шестой категории Тимофей Градский! — раздался все столь же жесткий голос — Подтверждаю факт успешной ликвидации приговоренных к смертной казни преступников. На ваш браском скидывается информационный пакет. На счет переводятся денежные средства. Начисляются баллы категорий… Информационное сообщение: до перехода на пятую категорию вам осталось осуществить еще шесть операций по ликвидации любых приговоренных к смерти преступников. Благодарю за достойную службу, гросс шестой категории Тимофей Градский!

Вслух ИскИн гроссов больше ничего не произнес, а вот на экран моего браскома вывесил сообщение:

«Напоминаю, что в связи с повышением категории, вам предоставлен доступ к информационной базе данных сервера гроссов — разделы как розыскные, так и внутренние торговые различного толка».

Интересная информация. Я обязательно туда загляну — когда удастся выгадать более удачное время, и когда окажусь в менее неприятной компании. Полицейских человек тридцать. Прямо толпятся. И все смотрят на меня. Если бы не принятые мною таблетки, чувствовал бы себя не в своей тарелке. А сейчас мне пофиг. Я просто развернулся и зашагал прочь от полицейского участка — что за день сегодня такой? Либо подворотни, либо полицейские участки… я устал и от того и от другого. Хочу покоя и тишины. Но как раз это мне и не светит.

— Тимофей! Ты спятил? — пораженно выдавил Лео, захрипев динамиками.

— Мда… — задумчиво почесал затылок старый механик.

— Разумная предосторожность — не признак сумасшествия!

— Так все безумные выживальщики говорят! Как тот мужик из комнаты забитой консервами и баллонами воздуха! Он готовится к взрывной разгерметизации и долгим годам жизни в плывущей по космосу отдельной комнате. А ты к чему готовишься?

— К большим проблемам. Слушайте меня внимательно. Вы знаете кто тот старичок. И знаете, что он не бросает слов на ветер.

— Тим, но то, что ты предложил… это равносильно тому, чтобы выйти в космос без скафандра!

— Не я предложил — жизнь предложила! — отрезал я, глотая последний глоток кофе и отставляя кружку — Я отправляюсь тратить деньги. Тысячу кредитов может потратить Лео. Еще тысячу — ты, Вафамыч. Из этих тысяч — по двести кредов на ваши любые личные нужды и прихоти, будь то живые кактусы или кожаные штаны со стальным гульфиком. Я трачу остальное и трачу без остатка. Готовьтесь к доставке! И я, пользуясь правом капитана, запрещаю расставаться с оружием, и запрещаю покидать пределы ангара! Инструкции повторю по пути, пока топаю до такси. Возможно дополню их. Действовать надо сейчас.

— Но, Тим!

— Хватит, Лео! — оборвал его Вафамыч — У тебя есть другое предложение? Если есть — давай, озвучь его, покажи мощь разума из машины. Если нет — выполняй приказ капитана!

Возразить ИскИн не сумел.

На этом я покинул ангар физически, выйдя за дверь и сев в поджидающее электротакси, но не покинул разумом — продолжил оставаться на связи и тихо произносить слова. Еще приходилось оглядываться по сторонам, я сильно боялся проблем.

— Вафамыч, первым делом — герметизация! Надежная герметизация! — тихо шевелились мои губы — Рубка и расположенный под ней отсек должны быть без единой дыры. Оставшиеся отсеки оставляем как есть — дыра на дыре. Вообще больше ничего там не трогай, с этим ничего сделать не успеем. Проем ведущий к носовому трюму — перекрой наглухо! Простая заплата.

— И как туда попадем? — столь же тихо спросил Вафамыч, на фоне чьего голоса громыхали гусеницы пришедшего в движение сварочного робота.

— Никак или в обход — ответил я, понимая, что речь идет об открытом космосе — К кормовому проему — тоже самое! Блокируй!

— Тим! Это ж машинное! Говорил же тебе!

— У нас есть люк? — мягко поинтересовался я.

— Пока нет, но…

— Вот и блокируй! А люк я сейчас куплю. Не обещаю что точно по размерам — но куплю.

— Меньше можно. Больше — нет.

— Хорошо. Позвони Индейцу. Пусть готовит своего мустанга и сидит в капитанском кресле. Дернем его в любой момент.

— Принято.

— Выполняй — вздохнул я — Лео, ты тут?

— Я здесь, капитан Тим.

— О как формально… не злись, старина, я пытаюсь спасти нас, а не угробить. Если сидеть и ждать — нас пустят на удобрения, а тебя на запчасти.

— Я понимаю,… а ведь я предупреждал тебя!

— Да-да… ты уже начал делать заказы?

— Да, но ты выделил слишком мало денег.

— Сначала надо приобрести самое главное — отозвался я — Выведи Вафамычу на экран страницу с движками основными и маневровыми. С самыми дешевыми и простыми.

— Тип топлива?

— Пусть решает он сам. Опыта у него побольше. Следующей страницей вывеси топливные баки, аккуммуляторные стенды, солнечные батареи, один санитарно-гигиеничный блок простой конструкции. Все самое дешевое. Как выберите — созванивайтесь напрямую с продавцами и начинайте трясти скидки и дополнительные бонусы любого типа. Но никаких скидочных купонов на покупки в будущем! Либо скидка сейчас, либо любой подарок от фирмы. И пусть не строят из себя занятых продавцов — они последний раз деньги видели в прошлом году.

— Я понял, Тим. Приступаю.

— На тебе вода и кислород, Лео. Пусть привезут поскорее. Когда ящики окажутся у нас в ангаре — мое сердце станет биться спокойней.

— Принято.

Прервав связь, я с тяжким вздохом откинулся на спинку сиденья.

— Может заехать в бар, шеф? — поинтересовался смуглокожий парень водитель — Тебе не помешала бы стопочка виски. После сегодняшнего-то… и спасибо что не убил Рокси.

— Кого?

— Девушку. Молодую. Сегодня она была там. Ты ее не убил. Спасибо.

— Не за что, друг — ответил я — Не за что.

— Так куда едем?

— В Кляксу.

— В Кляксу, значит в Кляксу, шеф. Считай что уже там. И сегодняшняя поездка за мой счет.

— Спасибо, друг.

— Нет, это тебе спасибо, шеф. Ты не слабо расчистил грязь. За это тебе многие должны проставиться в баре. И не на жалкий стаканчик, а на нераспечатанную бутылку!

— Со всем уважением, бро, но это несерьезно! — всплеснул руками мужчина средних лет, в слишком «молодом» для него наряда — бесформенные мешковатые штаны, бейсболка, футболка…

Но мне плевать, как он одет. Главное это его товар. Какой товар? Разный. Очень разный.

Клякса — еще одно торговое место Невезухи. Одно из многих. Наподобие Пятачка, но здесь неподалеку расположены мастерские, а с другой стороны — пищевые оранжереи и фабрика станции. Это во многом определило ассортимент товара.

В данном случае я остановил свой выбор на пятидесятикилограммовом ящике пищевого концентрата категории «С». Поверх него я поставил тридцатикилограммовый ящик концентрата «Б». Они оба стопроцентно ворованные — с той самой пищевой фабрики.

— Твоя цена несерьезна, бро — повторил мужик, но я его не слушал, я оценивал состояние крышек на пластиковых ящиках.

— Если внутри не хватает хотя бы одной плитки, я приду и пристрелю тебя — взглянул я в глаза продавца и с хрустом разжевал таблетку кофейного стимулятора — Я не шучу… бро…

— В каждом ящике нет по десять плиток… плюс крошева много… товар хрупкий — зачастил тот, разом став ниже ростом — Но не просроченный! Только-только сперли! Просто уронили пока несли…

— Восемьдесят кредов за все.

— Ладно — сдался тот — Может еще чего посмотришь?

— Посмотрю — согласился я, оборачиваясь к только что подъехавшим АКДУ — Ты с соседями по рынку знаком?

— А че такое, бро?

— Ищу два рабочих скафандра. Ничего навороченного. Бэушные. Но прочные, без заплат и прошедшие через станционную камеру дезинфекции. Мне не нужен грибок на причинных местах.

— А кому он нужен, бро? Понял тебя, сейчас отпишу мессагу и люди сами подойдут. К такому как ты подойти не в лом. Ты чувак крутой и правильный, так вся станция говорит.

— Вот как?

— А что еще говорят?

— Ну… ты только не подумай, но поговаривают, что скоро грохнут тебя.

— Да уж… еще пусть несут модульные блоки с электроникой. Еще у вас тут тетка одна крутилась с большой сумкой. Коричневая сумка, красный крест посередине.

— Фекла Медичка? Тут она! Щас напишу, бро! Но она наркоту не толкает — только законное все. Бинты там, болеутоляющее и прочее всякое. А вставляющего нету…

— Оно мне и надо. Законное. Зови Феклу. Я буду называть тебе требуемое, а ты уж сам думай, кого звать. Расходники к скафандрам — много! Включая ремнаборы — но никакого самопала! Никаких заплат самолично нарезанных из чего попало! Только все настоящее. Сразу отпишись — дорого платить не стану. Но расчет сразу — прямым переводом на денежную карту.

— Оки-доки, бро!

— За твою помощь — с меня денежка. Кстати, у тебя вот такие штуки еще есть? — я ткнул ногой ящик с пищевым концентратом. Мне бы еще ящики пищкона цэшного. И чего-нибудь с сахаром. Пусть и химического, но сладкого.

— Есть джемы! Абрикосовый и вишня. Категория «С», но для детишек лепили, поэтому более-менее качественное. Вот только емкости маленькие совсем — на одну детскую порцию.

— Сколько их у тебя?

— Три сотни с копейками. Это оба вкуса.

— И цена за одну?

— Кредит!

— Две трети кредита и не больше! — фыркнул я, прекрасно помня, насколько крошечными были порции химических фруктовых джемов в моем детском саду.

— Так уж и быть — развел руками продавец — Пищевой концентрат еще ящик раздобуду. Сказать чтобы доставили?

— Да. И пусть поторопятся. Теперь давай пройдемся по кофе и сахару — есть?

— Конечно! Кофе в банках по одному и пять килограмм. Сахар только в пачках по десять.

— Две банки кофе по пять. Пять пачек сахара по десять. Записывай. И давай уж ты сам будешь называть товар, а? Приходится прямо выпытывать…

— Да я со всей душой, бро! У меня даже лимоны есть! Настоящие! Без косточек!

— А с косточками?

— Ну…

— Колись, давай, не такая уж редкость. Много кто выращивает.

— Много кто выращивает, да мало кто делится! Но если только для тебя, бро…

Когда я уже добрался до ангара, топая во главе каравана из шести АКДУ, из подъездного коридора выехала настоящая махина — грузовая платформа с двумя манипуляторами. Мощная штука, на такой перевозят только очень тяжелые и габаритные грузы.

Завывая двигателем, платформа прошла мимо, сидящие на ней двое мужчин обратили на меня более чем пристальное внимание и не выказали ни малейшей агрессии. Вот и отлично. По пути сюда, когда я выходил из снятого в разовую аренду грузового вагона поезда, я обнаружил трех копов стоявших на платформе. Еще двое полицейских вышло из соседнего со мной вагона — пассажирского. Совпадение? Сомневаюсь.

Но, никто из них не задал ни единого вопроса, не схватился за оружие. Однако это не расслабляло. Скорее напрягало. Казалось, что все силы правопорядка Невезухи отныне пристально следят только за мной одним.

Хотел бы сказать, что мне глубоко наплевать, но окажусь солгавшим — меня это жутко нервировало.

В ангаре меня уже ждали — едва я подошел, как щелкнув замком дверь открылась. Навстречу шагнул Вафамыч и с тревогой произнес:

— Старый знакомый тут отписался. Он ремонтником работает. В этом секторе.

— И что пишет?

— Им пришла директива от администрации. Запрет на проведение любых работ категории «Т» сегодняшним днем.

— Ого — присвистнул я — Мать их…

Категория «Т» — местная маркировка работ связанных с любым перемещением предметов свыше тонны. Подъем краном, перевозка и прочее. Сегодня подобные работы запретили. А подобные запреты на Невезухе выдавались лишь в некоторых случаях — при имитации аварийных ситуаций, обычно и в самих аварийных ситуациях, соответственно. Выход из строя гравигенераторов, сбой в энергоснабжении, нарушение герметичности корпуса и так далее.

— Либо все это большая шутка — произнес я — Либо нас действительно хотят кончить сегодня ночью. Как думаешь, все это просто шутка? Или не больше чем попытка выдавить нас прочь?

— В коридорах поблизости от ангара сняли камеры наблюдения, Тим — трагически прорыдал Лео — Прямо сняли и унесли! Я ослеп! Обычные рабочие! Не поверю что это обычный ремонт!

— И никто не сможете подключиться к видеопотоку и увидеть что происходит — медленно кивнул я — Вот дерьмо! Я одного не могу понять — кому это надо? Смертники кончились. Мы ремонтируем корабль — а значит, скоро так и так уберемся отсюда. Зачем нас убивать? Достаточно просто подождать и мы сами улетим, оставив их в покое. Я бы поступил именно так — это самый логичный выбор.

— А ты всегда делаешь так как тебе хочется, Тим? — спросил в ответ старый механик — Чтобы логично и разумно?

— Ну… — начал было и я тут же задумался — Хм… бывало конечно когда какой-нибудь тупой придурок любил отдавать не менее тупые приказы.

— Вот! — ворчливо прогудел Вафамыч, указывая одной из АКДУ, куда именно подъезжать — Есть собственное разумение. И есть чужой приказ, который нужно выполнять.

— То есть им просто приказали убить меня — медленно выговорил я, проводя рукой по ежику волос — Это многое объясняет. Но кто может приказать полицейским убить гросса? М?

— Хрен его знает. Но кто-то крутой и сильный. Так что давай готовиться, Тим. Либо к бегству, либо к обороне.

— Пока что предпочитаю первое — я открыл крышку акэдэушки и принялся доставить купленный товар — Войну можно принять на своих условиях. А тут даже воздух нам не принадлежит. Пустят газ — мы и не заметим. Просто заснем или умрем.

— Верно, Тим, верно. А в скафандрах до бесконечности не отсидишься. Так что давай готовиться к бегству. Начнем с моих покупок или твоих?

— А твои где?

Несмотря на то, что сюда наведалась в гости огромная грузовая платформа, в ангаре ровным счетом не прибавилось ничего.

— Все там — старик сначала указал в район носового отсека, затем центрального нижнего, а затем и кормового — У них же манипуляторы на платформе. Вот я сразу и указал куда и что раскидать. Теперь у нас есть двигатели, Тим. Не ахти что, но все же! И других штук прикупил! Мне я так понял начинать монтаж машинного отделения?

— Нет — не согласился я — В первую очередь нам нужна энергия, Вафамыч — Энергия! Без нее нам крышка! Так что аккумуляторные стеллажи и солнечные батареи!

— Верно мыслишь. Тогда раскидаем твои покупки, и начну монтаж.

— Ты сразу начинай, дружище. А тягловым мулом я могу и сам поработать. А потом приду тебе на помощь. Лео!

— Да!

— Где вода и кислород?

— Заказаны! Доставка уже в пути, в течении часа прибудет. Мониторю платформу по сетевому маячку.

— Если она где-то остановится и задержится слишком надолго — сразу сообщай! Нам ни к чему опасные пассажиры. Хотя, как я думаю, нас постараюсь просто удавить в вакууме и невесомости, а не брать штурмом. Вояки здесь отъелись, рисковать не любят.

— Пока не беспокойся — отозвался идущий к корабельному корпусу старик — Переживать начнешь, когда нам сеть вырубят. Потом энергию, гравитацию, откроют шлюзы… да уж… Лео, ты отзвонись-ка владельцу нашего ангара. И выведи звонок на громкую связь. Посмотрим, что он скажет…

Безрадостно засмеявшись, я принялся разгружать покупки. Чего тут только не было — всякая всячина.

Но преимущественно это различная еда, витамины, медикаменты, два стандартных скафандра, довольно много расходников к ним, плюс ремнаборы и небольшое количество особой экипировки — магнитные держатели, тросы, карабины. Я брал все могущее пригодиться, скупо тратя невеликие наши средства. И потратил-таки всю отложенную сумму без остатка. Последняя сотня кредитов с копейками ушла на кучу пакетов с влажными салфетками.

— Владелец ангара не отвечает на вызов — могильным голосом произнес мой ИскИн.

— Отлично — широко улыбнулся я — Лео! А ну-ка без всяких объяснений потребуй вернуть у владельца две трети суммы, что мы заплатили! Стой! Напиши в качестве объяснений — недовольны обслуживанием и предательством наших интересов. Прямо сейчас напиши! И категорически потребуй немедленного возврата средств, либо же Тимофей Градский сейчас наведается к ним офис. Пиши и отправляй, пока на самом деле сеть не отрубили!

— Сделано! Жду ответа!

Я успел разгрузить только две АКДУ, как неверующим голосом Лео оповестил:

— На наш счет только что поступило две трети от уплаченной суммы.

— Вижу — кивнул я, бросив взгляд на засветившийся экран браскома — Плохо дело. Он настолько перепуган, что и спорить не хочет. Лео, трать полученные деньги немедленно! Расходники и запчасти к сварочному роботу. Все деньги бросай на это.

— Правильно мыслишь, Тим! — гулко донеслось до меня из нижнего уровня судового корпуса. Вафамыч возился в носовом отсеке, закрепляя ящики при помощи карабинов и троса.

Хмыкнув, я продолжил разгрузку. Предстояло еще много работы.

Как понять, что тебя собираются убить?

Обычно — никак. Либо ты понимаешь это слишком поздно, уже увидев и почувствовав впивающееся в твое тело лезвие ножа.

Я решил не дожидаться этого момента. И едва только нам отрубили выход в станционную сеть — видимо, чтобы мы не смогли заорать на всю Невезуху «Убивают! Помогите!» — я тут же отдал ИскИну прямой приказ о двадцатиминутной готовности к выходу корабля из ангара. Вся прелесть подобной команды — ее так просто не отменишь.

Во-вторых — я набрал на браскоме номер полиции и потребовал у ИскИна соединить меня немедленно с сержантом Джереми Иверсоном, ибо я собираюсь сообщить ему некие крайне важные сведения касающиеся безопасности станции. Меня соединили мгновенно — потому что безопасность станции превыше всего. И сержант НЕ МОГ не ответить мне.

— Слушаю — напряженный и усталый голос одновременно.

— Попытаетесь помешать мне спокойно отбыть прочь — врублю корабельные двигатели на полную мощность и устрою веселые гонки по ангару с проламыванием стен — сообщил я четко и ясно.

— Ты их только купил. Установить еще не мог.

— Я их не закрепил. Но подключил. Угроблюсь сам и угроблю часть родного дома. Сержант, не вздумай шутить. Иначе я за тобой и с того света вернусь, продажная ты сука! Они детей убивали! А ты их прикрывал падаль! Ты меня слышал, ублюдок. Будете мешать — устрою прямую угрозу станции. Удачи и чтоб ты сдох!

— Не понимаю о чем вы, господин Градский.

Я не стал ничего больше говорить. Отключил связь, схватил за один из оставшихся ящиков и заорал что есть мочи:

— Лео! Где долбанный Индеец Суон?

— Подходит к позиции! Он пьян до невменяемого состояния, Тим!

— И только поэтому он возможно, еще не умчался от нас как от прокаженных — хохотнул я — Отлично. Объявляй оставшееся время каждую минуту. Вафамыч, что там у тебя?

— Хреново! Торопись!

— Тороплюсь!

— Восемнадцать минут до начала процедуры! — прогудел Лео.

Когда я перетаскал почти все ящики, коробки и модули в центральный нижний отсек, Лео объявил одиннадцать минут до старта.

Когда я делал последний круг почета по ангару, подбирая все что забылось, Лео панически заорал о пяти минутах до старта. Тогда я метнулся в контрольную рубку и выломал нахрен экран терминала — сувенир на память. Нам пригодится.

Когда электронная личность провыла «четыре минуты до нашей гибели», я и Вафамыч были внутри металлического гроба и плотно задраили за собой единственный наш работающий люк — со шлюзом, как положено, бюджетный хлипкий вариант от пассажирского внутрисистемного челнока модели «Спэйсвояж». То еще дерьмо. Но жутко дешевое и быстро устанавливаемое. Меня на текущий момент устраивало полностью.

На третьей минуте я оказался в рубке и велел Лео заткнуться, ибо тот заплакал о не проведенных тестах на герметичность. Будто я без него не знаю.

Вторая минута прошла спокойно — я пялился в обзорный экран. Установили мы только две камеры. Одна смотрела назад. Другая — вперед. Наши глаза… картинка выводилась на два разнокалиберных экрана. Ну и Лео соотственно получил изображение «из первых рук». И больше ничего! Это реально долбанный гроб с почти полностью нерабочим содержимым! Мы камикадзе!

— Минута до старта процедуры!

— Тридцать секунд!

— Двадцать секунд.

К этому моменту на нас с Вафамычем были скафандры. Мой пах дезинфектом и ландышами. К скафандру Вафамыча я не принюхивался.

— Пять секунд!

— Четыре!

— Три!

— Две!

— Одна!

— Внимание! Процедура старта начата! — послышался мягкий женский голос — Проверка технического состояния судна — проведена не была. Проверка квалификации пилотов — проведена не была. Проверка трюмов — проведена не была. Регистрация судна — в реестре не найдена. Владелец неопознанного судна — гросс шестой категории Тимофей Градский. Все претензии аннулированы. Начата откачка атмосферы из ангара. Начато снижение гравитации.

Сработало!

Мое волшебное звание аннулировало многие запреты. Но не защищало от смерти в космосе. Впрочем, особого выбора не было.

Несколько томительных минут прошли в тишине, а затем послышалось тихое и отчетливое шипение уходящего из корабля воздуха.

— Твою же ж мать! — в сердцах высказался Вафамыч. Его голос глухо прозвучал по внутренней связи — шлемы мы предусмотрительно одели.

— Нормально — ободряюще отозвался я — Мы на это рассчитывали. Все в порядке.

— Да уж…

— Какой тут порядок?! — возмущенно заорал Лео — Ух! Бардак!

— Это по-нашему — согласился я.

Еще через две минуты мы оказались в невесомости и вакууме. Судовой корпус вздрогнул, едва заметно приподнялся, будто хотел размяться. Впереди медленно раскрывались створки шлюза, затем показался нос Мустанга, в эфире раздался донельзя пьяный и веселый голос Индейца Суона:

— Эге-гей, бродяги! Набрасываю лассо на вашу шею! Готовьте жопы к рывку!

— Мне всегда нравился его жаргон — поведал я миру.

— Наш мужик — хмыкнул Вафамыч — Спасибо, Тим.

— За что? — поразился я — Я тебя втравил в такую заваруху.

— За это и спасибо. Все лучше, чем загибаться от голода у всех на глазах. Спасибо!

— Ну… всегда рад… и тебе спасибо, главный механик Вафамыч.

— Корабль еще не назвали.

— Пока это корыто, а не корабль.

— И то верно. Вот поставим двигатели — тогда и назовем. И обмоем это дело как положено!

— Точно!

— Вы безумцы! — вздохнул Лео — Но я смирился. Предлагаю назвать корабль «Леонардо».

— С чего бы это?

— Потому что он — это я!

— Держитесь! — пьяный вопль совпал с удивительно мягким толчком вперед.

Скрежет… корпус приподняло и повлекло вперед — прямо в звездный бескрайний космос.

Всего пара минут и вот мы снаружи… я почувствовал, как дико бьется сердце в груди.

— Станция ТехТранзит-218 желает вам удачного путешествия и надеется на скорейшее возвращение! Удачи вам! — пропел женский голос.

— Пора пришпорить! Хей-хей-хей, поскакали!

И мы «поскакали» — на привязи, вслед за Мустангом нашего поводыря в это безвоздушном мире.

Вот только поводырь нас вскоре покинул — едва мы набрали скорость в заранее оговоренном направлении, как сверкнув дюзами, Мустанг рванул вверх, по крутой дуге прошелся над нами и исчез.

— Вы безумцы, камрады! Настоящие безумцы! — прохрипел в динамике моего скафандра Индеец Суон.

— Я знаю — ответил я, завороженно смотря на звезды — Я знаю.

— Удачи вам! Она вам точно понадобится!

Спустя десять секунд мы остались в полном одиночестве. И лишь звезды лениво подмигивали нам с насмешкой и приветствием одновременно.

Что ж… вот я и добился, чего хотел — вылетел в космос.

Осталось научиться летать до того как мы разобьемся. И у нас есть для этого время и возможности.

— Пора искать дыры и латать их — повернулся ко мне Вафамыч.

— Черт… а я хотел поспать…

— На том свете выспишься.

— И то верно.

— Вот только не надо каркать! — возмутился Лео — И как там мой кактус?

— Он в контейнере. Ничего с ним не сталось.

— Радость моя колючая и зеленая… с тобой Тимофей не получилось, но может хоть из кактуса сумею вырастить что-нибудь разумное и послушное.

— Я тебя вырублю сейчас!

— А кто тогда будет давать умные советы?

— Тим, я уже внизу! Давай за мной!

— Иду — ответил я, переворачиваясь вниз головой и ныряя в люк — Черт, а здесь темно…

— Скоро поправим! Так, а вот и Пятый… пора его запускать.

— Прямо по курсу тьма! И звезды! — прогундел Лео — И мы туда летим!

Верно, туда мы и летели — прямо в звездную тьму.

Все только начинается…

Конец первой книги.