Нестерпимо хотелось курить. Просто нестерпимо.

Казалось бы, давно успел избавиться от этого пагубного пристрастия, но — нет: стоило разнервничаться, и руки сами собой начинали шарить по карманам в поисках пачки сигарет.

А сигарет не было. Да и откуда им взяться? Когда целый день приходится бегать, лишь бы только на хлеб и воду заработать, уже не до излишеств.

Впрочем, прямо сейчас никуда бежать необходимости не было. Напротив — я преспокойно развалился на куске относительно чистого брезента и разглядывал окрестности с крыши семиэтажного жилого дома.

Блажь и дурь?

Как бы ни так! Нет, сюда меня привёла вовсе не возможность полюбоваться на город с высоты птичьего полёта. Проспект с ржавыми нитками трамвайных путей, жёлто-зелёные пятна садов и маячившие на фоне тёмного неба высотки остались с другой стороны.

Я же разглядывал ничем не примечательную хрущёвку. Точнее — почти ничем не примечательную: как ни крути далеко не все крыши могут похвастаться наличием овальной, с абсолютно ровными краями дыры. Дыры, совершенно точно не предусмотренной строительным проектом, а оставленной неким шарообразным предметом, который на огромной скорости рухнул с неба и, пробив бетонные перекрытия, провалился вниз. И ко всему прочему после этого ещё и не взорвался.

И вот это уже было интересно. Весьма и весьма.

Старательно сдерживая нахлынувшую вдруг суетливость, я отложил бинокль и отошёл на другую сторону крыши.

Ещё не так давно жители выстроенного на возвышенности дома могли прямо из своих квартир любоваться праздничными фейерверками, но потом город накрыл совсем другой огонь. Не столь красивый и куда более разрушительный. Так вот и вышло, что теперь открывавшийся с крыши вид больше не мог вызвать ничего, кроме желания в срочном порядке забиться в какую-нибудь нору поглубже и потемней.

Полуразваленные остовы офисных высоток и закопченные, все в брешах стены жилых домов. Кузова сожжённых легковушек и пятнистые борта подбитой военной техники. Уже начавшие захватывать новое жизненное пространство заросли кустарника и узкая полоса реки, лениво перебиравшаяся через обломки взорванных мостов. Тёмные улицы, давно лишённые привычного света фонарей, блеска витрин и пронзительных лучей автомобильных фар. А ещё — вечно затянутое серыми облаками небо.

Был город и не стало.

Умер.

Превратился в призрак самого себя.

В пятно ChEK13.

Хотите жить в месте, где за вашу жизнь никто не даст и ломаного гроша, а люди мрут как мухи не столько из-за отсутствия элементарного медицинского обслуживания, сколько на практике доказывая постулат, что человек человеку волк?

Нет, действительно хотите? Тогда вам сюда.

Я б давно сдёрнул. Просто некуда.

Разве что в Сибирь. Там, говорят, хорошо.

Вот только до Сибири мне как раз и не добраться. Мигом забраслетят и в фильтрационный лагерь отправят. Это в «пятнах» анархия процветает, а в остальном мире перемены полным ходом идут. Когда-нибудь, конечно, и за нас федералы примутся, но пока они здесь гости не частые. И пока — именно гости.

Человеческая психика странная штука. Моя, по крайней мере, точно. Вот например, просыпаюсь иногда с утра и хоть твёрдо уверен, что ничего хорошего в ближайшей перспективе не светит, а настроение замечательное и всё тут. С чего, почему — непонятно. Наоборот, конечно, куда чаще случается, но там загадок никаких — депрессия, мать её, пожаловала. Обычное дело.

Обычное — но не сегодня. Сегодня причина для нехороших предчувствий имелась вполне себе весомая: из головы никак не шёл давешний разговор с Шиловым. Но несмотря на это, чувствовал я себя вполне сносно и даже встал без понуканий обычно выступавшего в роли будильника Стаса. Потом в своё удовольствие минут десять поколотил грушу и, решив не тратить время на турник с гантелями, отправился на кухню.

— Рано ты сегодня, — удивился Стас.

— Храмов объявился, — зевнул я.

— Да ты чё?! — в изумлении уставился на меня парень. — Когда?

— Без понятия. Мне вчера Суворов сказал.

— И что теперь?

— Схожу узнать, чего он мутит опять.

Я поднял с пола стоявшую в углу пластиковую пятилитровую бутыль, налил из неё в кружку воды и сделал несколько глотков.

— Ты всё не выдувай. Это последняя, — предупредил Стас и протянул бутерброд. — Завтракать будешь? Кашу можно разогреть. Так и так печь топить придётся.

— Нет, по делам сначала смотаюсь, — дожёвывая консервированный хлеб с консервированной же ветчиной, отказался я. — Вернусь, за водой схожу. И чая бы купить не помешало. Достали уже суррогаты.

— А есть на чё?

— Пошарю по закромам.

— Со мной завтра рассчитаются, так что можно потерпеть пока.

— Глядишь, с Храмова чего стрясти получится.

— Стрясёшь с него, как же…

Я только пожал плечами и пошёл собираться. Первым делом выдвинул ящик притащенного из квартиры на третьем этаже комода и достал пару чистых носков, позаимствованных по случаю в соседнем магазине. Без мародёрства у нас никак: каждую неделю бельё не постираешь, а когда ссохшиеся за ночь носки начинают наждачкой царапать кожу, приятного мало. Хотя и мелочи это, по большому счёту, но из таких вот мелочей весь день и складывается.

Потом влез в вышарканные до серости джинсы, застегнул на все пуговицы тёплую фланелевую рубаху и накинул сверху кожаную куртку. Задумчиво оглядев арсенал, решил не оригинальничать и сунул в карман складной нож, а вместо кинжала взял пару сваренных буквой «Т» арматурин. Короткая перекладина с одной стороны была заточена, с другой загнута наподобие обуха; рукоять же Стас обмотал чёрной шершавой изолентой, и орудовать этой штукой было одно удовольствие.

Чтобы удерживать кого-нибудь на расстоянии — лучше не придумаешь. Ну кроме разве что казацкой шашки или ствола на кармане.

У Круглого, кстати, пистолет с собой был. Но станет ли он стрелять только для сведения счётов? Очень сомневаюсь. Патроны нынче недёшевы. Вчера эта гоп-компания на хороший куш рассчитывала, а сегодня, даже если случайно на них нарвусь, отобьюсь как-нибудь. Да и с чего бы Круголому меня искать? Если у того парня в белой мастерке хоть немного мозгов в башке осталось, он своим приятелям о нашей стычке в овощном рассказывать не станет. И не в том даже дело, что засмеют; просто тех, кто язык за зубами держать не умеет, обычно свои же и прибивают.

— Наган взять не хочешь? — Стас закатил инвалидное кресло ко мне в комнату, когда я уже засунул арматурину за пояс и раздумывал, не прихватить ли с собой рюкзак.

— На фига?

— А если опять на этих отморозков нарвёшься?

— Да они сейчас обкумаренные где-нибудь валяются, — отмахнулся я и презрительно скривился. — Такая халява подвалила!

— Ну а вдруг?

— Да нормально всё будет. Всё, бежать пора.

— Не пропадай!

— Базара нет.

— Ты совсем охренел, что ли? — просто офонарел сидевший в инвалидном кресле у верстака Стас, когда я в обнимку с девушкой ввалился к нему в мастерскую. — Ты на фига сюда эту шмару обдолбанную приволок?!

Я из последних сил дотащил рыжую до дивана, сам рухнул рядом и лишь тогда возразил:

— Это не шмара и она не обдолбанная.

— И чё с того? — у моего приятеля аж лицо вытянулось от возмущения. — Мне радоваться этому, что ли? Валите оба отсюда!

— Да ты только глянь!

— А чё мне на неё смотреть? Тащи её к себе и хоть гляди, хоть гладь!

— На браслет, говорю, глянь, олень!

— Что там ещё такое? — заинтересовавшись, Стас подъехал к дивану и уставился на обхвативший запястье девушки наручник: — Вот ни фига себе, сказал я себе! Ты где её подцепил?!

— Юра Храмов команду собрал на туристов засаду устроить, эту я из флаера вытащил.

— Из флаера? Какого ещё к чертям флаера?!

— Прояснение же, — для иллюстрации своих слов я ткнул пальцем на потолок и постарался перевести разговор на другую тему: — Нас не затопило, кстати?

— Нет, — мотнул головой парень, но тут же опять начал заводиться: — Ладно, с флаером понятно. Эту лахудру рыжую к нам зачем приволок? Какой, скажи, мне интерес на её браслет любоваться? Мы благотворительное общество, что ли? У самих ни еды, ни воды!

— Держи, — вытащив из кармана, я кинул на колени приятелю три пачки банкнот и с блаженным вздохом вытянул гудевшие от усталости ноги. — Тридцать тонн с Юры срубил.

— Тридцать тонн — это хорошо, — на самую малость подобрел Стас, но именно — лишь на самую малость. — А бабу, значит, в довесок взял? Надеюсь, ты её здесь оставить не собираешься?

— Не о том думаешь.

— Да ну?

— Она к лингеру прицеплена была.

— Серьёзно? — Парень только сейчас заметил пятна крови на пустом браслете наручников и ухмыльнулся: — Полагаю, его судьбой можно не интересоваться?

— Ну да. Грохнул я его.

— Молодца. Дай пять.

Я хлопнул ладонью по растопыренной пятерне приятеля и вновь откинулся на спинку дивана:

— Сам понимаешь, девчонку не просто так сюда привезли. Надо бы расспросить.

— И Храмов разрешил тебе её забрать? — недоверчиво уставился на меня Стас. — Он же пособников всегда в расход пускал?

— Ну, ты понимаешь, — замялся я, — там на нас звери наехали…

— И?

— Не знаю, как Юра, а я еле ноги унёс. У нас же оружия, считай, нормального не было, вот и положили парней.

— Парней положили, а бабу ты уволок…

— Не оставлять же её было!

— И ты это меня оленем назвал? — Стас с сомнение посмотрел на лежавшую в беспамятстве девушку, потом тяжело вздохнул и махнул рукой: — А, чёрт с тобой, давай посмотрим, как браслет снять.

— Так и знал, что тебе в нём порыться захочется, — ухмыльнулся я.

— Ящик с инструментами принеси, — согнал меня с места парень. — И рассказывай. Всё с самого начала рассказывай…

— Да чего там рассказывать? — Я распахнул стоявший в углу шкаф и достал из него увесистый пластиковый ящик. — Три флаера в центр летели, мы их сбили. Ну а на девчонку уже случайно наткнулись…

— Дрель ещё тащи и удлинитель, — потребовал Стас, перебирая свёрла.

— Уверен?

— Да, блин!

Пришлось разматывать шнур удлинителя и подключать его к розетке за верстаком.

— Готово!

— Руку ей держи, — попросил парень, закрепляя в дрели самое тонкое из найденных в ящике сверл. — Мне только непонятно, что туристы в центре забыли.

— Вопрос! — фыркнул я и забеспокоился: — Стой, стой! Блок управления, вроде, в другом браслете!

— Я тебе кто — хакер-нахер? — возмутился Стас. — Куда мне твой блок управления впился?

— А ты чего, задумал-то?

— Сначала потроха выну, потом посмотрю, как его раскурочить можно.

— Думаешь, сработает?

Мой приятель лишь раздражённо поморщился, и стало ясно, что лучше попридержать язык за зубами. У него, как-никак, дрель в руках, а мне лишняя дырка в голове без надобности. Поэтому решив не нарываться на неприятности, я стиснул хрупкое запястье девушки и прижал его к деревянному подлокотнику дивана.

— Не ссы! — уверенно заявил Стас. — Знаю, что делаю.

— А если там взрывчатка?

— Да прям! — усмехнулся парень и, приставив тонкое сверло к углу квадратной металлической пластины браслета, нажал кнопку. Висевшая над верстаком лампочка немедленно заморгала и по комнате побежали тени.

— Подожди.

Я подошёл к шкафу, вытащил оттуда светодиодный фонарик со встроенной динамо-машинкой и вернулся обратно.

— Ага, так лучше, — кивнул Стас и сдул выползавшую из-под сверла металлическую стружку. — А насчёт наручников не волнуйся, это профанация одна.

— Да ну? Как так?

— Заключённого автоматический инъектор успокоительным накачивает; сам он даже шнурки без посторонней помощи завязать не сможет. А если его подельники отобьют, так они любой браслет сковырнут. Незачем, в общем, конструкцию усложнять.

Непринуждённо болтая, парень просверлил третий угол и принялся за четвёртый. Дрель легко справлялась с мягким металлом и работа спорилась.

— А взрывчатку не могли заложить?

— Чтобы в самый неподходящий момент какому-нибудь важному свидетелю взрывом руку отчекрыжило? Нет, инъектор и спутниковый передатчик — вот и всё, что в стандартный набор входит.

— Передатчик? — всполошился я. — Так нас выследить могут?!

— Ты ж говорил, туристов всех положили? — уставился на меня Стас.

— Всех, — кивнул я и прижал начавшую ворочаться в забытье девушку к дивану. — Но что, если федералы спасательную команду пришлют?

— Да не успеют запеленговать, сейчас отключим.

— Ты давай короче, — поёжился я. Только федералов на хвосте нам ещё не хватало для полного счастья! — Отрубай его!

— Раньше думать надо было! Прежде, чем её сюда волочь!

Парень вогнал остро-заточенную отвёртку в какую-то неприметную щель, надавил — и с лёгким хлопком отлетевшая крышка зазвенела на полу.

— И что теперь? — Я в замешательстве уставился на усеянную миниатюрными кристаллами плату и шмыгнул заложенным носом. — Сложно передатчик отключить будет?

— Да как два пальца! — пообещал Стас и аккуратно выдернул из потрохов браслета непрозрачную колбочку размером в половину наперстка: — Только сначала инъектор уберу, а то рыжая до утра не очухается. Или ты её беспомощным состоянием воспользоваться рассчитывал?

— Завязывай с шутками уже, — попросил я. — И короче передатчик отрубай!

— Да сейчас, сейчас, — поморщился парень и, подцепив плату отвёрткой, выломал её из браслета и протянул мне. — Держи свой передатчик.

Я немедленно кинул покрытую кристаллами пластинку на пол и, наступив, растёр башмаком.

— Дальше что?

— А что дальше? Дальше всё просто.

Стас вновь взялся за дрель, и минут через пятнадцать нам удалось стянуть с девичьего запястья вконец раскуроченный браслет.

— Ты пока посиди с ней. — Парень собрал инструменты и отъехал от дивана: — А то как очнётся, мозги какое-то время ещё задурманены будут. Мало ли что с перепугу натворит?

— Ладно, посижу, — вздохнул я, попрощавшись с мечтой переодеться в сухую одежду и снять стресс, замахнув пятьдесят капель водки. — Может, ей попить дать?

— Опух?! У нас и так воды почти не осталось!

— Деньги есть, купим завтра.

— Вот когда купим…

— Стас!

— Да не трогай ты её пока. Очнётся и видно уже будет. Захочет — дай. А пока не лезь. Договорились?

— Хорошо.

Я отложил фонарик на подлокотник, устроил голову девушки у себя на коленях и в изнеможении откинулся на продавленную спинку дивана.

Ну и денёк выдался! Это ж надо!

— Ладно, если что — зови.

Стас убрал дрель и ящик с инструментами в шкаф и выехал в коридор; я положил руку на девичий лоб и не на шутку встревожился: кожа показалась слишком горячей.

И что делать? Ещё загнётся прямо у меня на руках!

Но дыхание продолжало оставаться ровным, и постепенно я начал успокаиваться, решив не дёргаться раньше времени. Так и так девушке сейчас ничем помочь не могу. Если только холодный компресс сделать, да только толку от него явно немного будет. Наверняка ведь это химикаты из организма выходят! Не думаю, конечно, что заключённым совсем уж убойные препараты вкалывают, а с другой стороны — когда это у нас с арестантами церемонились? Лишь бы копыта не откинули раньше времени, а там хоть трава не расти.

Я вздохнул и откинул с лица девушки растрепавшиеся пряди волос.

Красивая.

В пятне вообще женщин мало осталось, а красивых так и вовсе днём с огнём не сыщешь. Хорошо хоть Эльдар её в темноте толком разглядеть не сумел, иначе бы на мою байку не купился. А мне сейчас лишние вопросы ни к чему — Шилов ведь не просто так предупреждал зверей не трогать. Он и голову за такую подставу оторвать может.

Другое дело, что меня со взорванным внедорожником никто связать не должен. Захара грохнули, а Храмов лишний раз языком трепать не станет. Да и задерживаться в пятне ему теперь слишком опасно — не жилец он тут. Либо федералы вычислят, либо звери грохнут. Если уже не грохнули. В чём я, правда, всё же сомневаюсь — не тот человек Юрий, чтобы запасных путей отхода не предусмотреть. Наверняка под шумок унести ноги успел.

Тело девушки вдруг изогнулось, она взвыла, и я едва успел перехватить её руки, прежде чем длинные ногти расцарапали мне лицо.

Ну ничего себе!

— Нет! — взвыла девушка. — Отпустите!

Я изо всех сил встряхнул её и, вскочив с дивана, быстро отступил на пару шагов назад.

— Отпустите! — Рыжая забилась в угол дивана и закрылась руками. — Отпустите!

— А кто тебя держит? — буркнул я, с трудом удержавшись от мата.

— Что происходит?! Где я? — Тут девушка заметила валявшиеся на полу наручники и во все глаза уставилась на меня: — Кто ты?

— Ты бы успокоилась для начала, — предложил я. — А потом и поговорим.

— Я… я спокойна. Но где мы и как я сюда попала? — Начав растирать саднившее запястье, наша гостья вдруг нахмурилась и произнесла какую-то длинную фразу на незнакомом мне языке.

Я лишь покачал в ответ головой:

— Не понимаю.

— Хорошо, хорошо, — лихорадочно заозиралась по сторонам девушка, судя по всему, до сих пор находившаяся под воздействием транквилизаторов. — Кто ты? И где мы?

— Друг. Просто друг. И сейчас ты у меня дома.

— Как я сюда попала? — немного расслабилась рыжая.

— А как тебя зовут? — спросил я, решив проверить для начала адекватность незнакомки. Мало ли как на её психике вколотые препараты сказались.

— Алиса.

— И что последнее, Алиса, ты помнишь?

Этот вопрос заставил девушку надолго задуматься; от волнения она закусила губу и наконец неуверенно произнесла:

— Флаер. Я была во флаере.

— А как ты там оказалась?

— Не помню. — Алиса наморщила лоб и вновь попыталась перехватить инициативу: — К чему эти вопросы?

— Да так, — пожал я плечами и присел на другой край дивана. — В общем, тот флаер мы сбили…

— Кто — мы? — насторожилась девушка.

— Мы — это группа товарищей, которым не нравятся туристы, — и, заметив промелькнувшее в глазах Алисы недоумение, я поспешил пояснить: — Туристы — это инопланетяне, федералы и прочая залётная публика.

— Ты террорист?

— Я сам по себе. Просто оказал хорошему знакомому не безвозмездную услугу.

— Наёмник?

— Вроде того.

— И ты захватил меня и принёс к себе?

— Не захватил, а спас, — поморщился я и ткнул носком ботинка валявшиеся на полу обломки наручников: — Тебя ведь не просто так в кандалы заковали?

— Не просто, — тяжело вздохнула девушка и вытерла выступившие на лице капельки пота.

— Воды?

— Да! Нет. Позже. — Алиса посмотрела мне в глаза и спросила: — Как тебя зовут?

— Владимир.

— А кто-нибудь ещё знает, что я здесь?

— Можешь не беспокоиться — никто.

— А твои товарищи?

— Мои товарищи там и остались, — поморщился я. — Флаеры мы сбили, но потом неожиданно появились звери, и пришлось бежать.

— Звери? — Удивлению девушки не было предела. — Вы смогли сбить боевые машины и испугались каких-то зверей?

— Звери — это переселенцы. Арабы и негры в основном.

— Переселенцы? Понятно. — На лице девушки промелькнуло мимолётное раздражение, но оно тут же сменилось неподдельным беспокойством: — А здесь мы в безопасности?

— Разумеется! Во-первых, они о тебе не знают и искать не станут. Во-вторых, это не их район. Здесь их не любят. Если звери рискнут тут появиться, то очень сильно об этом пожалеют. Дороги заблокированы, оставшиеся проезды под охраной. А без автомобилей им отсюда живыми не уйти. Никаких шансов.

— Понятно, — кивнула Алиса. — Выходит, ты действительно меня спас…

— Так получилось, — даже немного смутился я.

— И что теперь?

— Для начал мне хотелось бы узнать, почему ты оказалась в том флаере.

Я поднялся с дивана и отошёл к верстаку, пытаясь хоть немного взять себя в руки. А то совсем из-за симпатичной мордашки голову потерял. Не к добру это. Как-то нет доверия к любви с первого взгляда, слишком уж обмануться в человеке просто. К тому же из-за пустяков федералы в такие наручники никого заковывать не станут.

Может, ну её? Пусть теперь сама выпутывается?

Так ведь симпатичная, зараза. Жалко. В одиночку точно пропадёт. Без вариантов.

— Зачем тебе это? — забеспокоилась поправлявшая растрепавшиеся лохмы волос Алиса.

— Хочу помочь, — отделался я полуправдой.

— Помочь? — вскинулась девушка. — А чем ты можешь помочь?

И вот тон, которым это было произнесено, не понравился мне категорически. Чувствовался в голосе Алисы какой-то нехороший надрыв. Не думаю, что обидеть хотела, но до истерики точно недалеко. Блин, сейчас ещё только слёз не хватало!

— Могу помочь выбраться из пятна, — предложил я. — Одной это будет сделать не в пример сложней.

— А с тобой — легко?

— Ну, — усмехнулся я, — на местности ориентируюсь. За черту города, по крайней мере, без проблем выведу.

— А если я не хочу уходить? Что, если мне наоборот надо попасть в центр?

От взгляда пристально уставившихся на меня зелёных глазищ стало как-то не по себе, и я невольно поёжился:

— Бред!

— Ты не сможешь меня туда провести? — Алиса слегка склонила голову набок и уточнила: — Или просто не хочешь? Пойми, мне действительно нужна помощь!

— Такая помощь недорого стоит. — Я облокотился о верстак и покачал головой. — Суицид вообще вещь слишком интимная, чтобы кого-то постороннего о помощи просить.

— Неужели это настолько опасно? Просто дойти до центра города?

— Опасно — это просто переправиться на тот берег реки. Идти дальше уже чистое самоубийство, — слегка сгустил я краски в надежде добиться нужного эффекта.

— Почему ты так в этом уверен? Неужели туда никто не ходит?

— Нехорошее там место. — И вот с этим уже было не поспорить. — Ты не думай, туда многие поначалу выбирались. Просто со временем мало кто возвращаться стал.

— Это плохо. — Девушка поникла, но вдруг выпрямилась, поджала губы и спросила: — А как далеко ты сможешь меня проводить?

— Да что происходит, в конце-то концов?! — не на шутку удивился я. — Зачем тебе в центр?

— Я тебе всё расскажу, если пообещаешь помочь.

— Пойдём ко мне, — вздохнул я. — Помочь, конечно, помогу, но на самоубийство подписываться не стану.

— Самоубийством будет ничего не предпринять, — решительно заявила Алиса.

— Как же, как же, — покивал я, выключая свет, но от слов девушки по спине побежали мурашки. Она ведь на полном серьёзе эту сентенцию произнесла! Да и туристы неспроста в центр рвались, если уж на то пошло.

— Ты мне не веришь?

— Для начала объясни, во что от меня требуется поверить.

Девушка ничего не ответила; я закрыл дверь мастерской и по тёмному коридору повёл её к себе. Первым зашёл в комнату и нашарил на стене выключатель. Тусклый свет заморгавшей под потолком лампочки выхватил из непроглядного мрака стену, обклеенную обшарпанными фотообоями, и остальные три, ничем не обклеенные, но не менее обшарпанные. Ещё — комод с приставленным к нему раскладным столиком, занятые зимней одеждой вешалки, кровать и висевший на вбитых в бетон железных крюках гамак. В целом неплохо, только по углам темно, да трубы ржавые всю картину портят.

— Располагайся, — указал я девушке на кровать.

— И ты тут живёшь? — удивилась она, разглядывая аскетичную обстановку.

— Ну да.

— А зимой как?

— Прохладно, факт. Но вообще, последние зимы тёплыми были — местная климатическая аномалия, не иначе. Жить можно.

— Как скажешь…

Алиса неуверенно огляделась по сторонам, потом присела на кровать и одёрнула свой серый комбинезон.

— Нет, женской одежды у меня нет, — покачал я головой, предупреждая готовый сорваться у неё с губ вопрос.

— А зеркало?

— С этим тоже напряжёнка.

— А как ты бреешься?

— На ощупь главным образом, — ухмыльнулся я и потёр заросший длинной щетиной подбородок. Местные брились скорее по инерции. Исключительно для поддержания социального статуса. — Пить хочешь?

— Не отказалась бы.

Я вышел в соседнюю комнату, налил из почти пустой пятилитровой бутыли в железную, с обколотой эмалью кружку воды и вернулся обратно.

— Держи.

— Спасибо, — поблагодарила Алиса и сделал насколько осторожных глотков.

Я задумчиво глянул на комод и хоть давно уже собирался сменить одежду на сухую, всё же решил при девушке не переодеваться и вместо этого повалился в гамак:

— Рассказывай.

— Что именно тебя интересует? — Убедившись, что без зеркала справиться с растрепавшимся волосами нет никакой возможности, Алиса тяжело вздохнула и откинулась спиной на стену. — Что ты хочешь услышать?

— Зачем тебе в центр города? — Обтянувший девушку серый комбинезон выгодно подчёркнул её спортивную фигуру, и мне пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы сосредоточиться на деле.

— На этот вопрос так просто не ответить.

— А ты постарайся. — Я развалился в гамаке и неожиданно осознал, что готов помочь девушке почти при любом раскладе. Готов, потому что… потому что… Ну не знаю! Готов помочь и всё.

— По образованию я программист, — девушка решила начать свой рассказ издалека. — Хороший программист. Плюс иностранные языки всегда легко давались. Поэтому когда запустили программу интеграции наших информационных сетей с…

Алиса замялась и я с усмешкой подсказал:

— С инопланетными информационными сетями.

— Да, — кивнула девушка. — Именно. В общем, папа устроил меня в эту исследовательскую группу.

— А кто у нас папа? — сразу стало интересно мне. — Не бойся, я не из радикалов и прочих бомбистов-террористов. Отстрелял своё уже.

Ну — почти отстрелял, раз на предложение Храмова согласился. Не в деньгах же дело было; точнее — не только в них.

— Папа в Агентстве охраны порядка работает. В одном из отделов Управления информационной безопасности.

— Ага, понятно, — кивнул я, едва не вывалился из гамака.

Вот повезло, так повезло! Мне ещё только разъярённых федералов для полного счастья не хватало! Они и так не самые приятные в общении люди, а уж если лично кого заденешь — вообще труба.

— С работой я справлялась неплохо, и когда в океане были обнаружены обломки флагманского корабля экспедиционного корпуса Имедана, — Алиса не обратила на мой удивлённый возглас ровным счётом никакого внимания, — то к работе с бортовым компьютером корабля привлекли именно меня. А поскольку работа проходила в рамках расследования военных преступлений имеданцев, общее руководство проекта осуществляли спецпредставители Совета…

— Лингеры? — уточнил я.

— Да.

— И сколько их прибыло на Землю?

— Двое, а что?

— Так, ничего. — Я вновь оттолкнулся от стены и принялся раскачиваться в гамаке. Двое — это хорошо. Есть шанс, что мои подвиги нераскрытыми останутся. А если повезёт, то и вовсе федералы гибель инквизиторов на зверей спишут.

— В ходе дешифровки данных мне удалось обнаружить в неповреждённых ячейках памяти кое-что интересное…

— И что же? — заинтересовался я.

— Корабли экспедиционного корпуса Имедана нашли Землю не случайно. Как не случайным оказалось время их прибытия к нам.

— Не понял, а что не так со временем прибытия?

— Декабрь две тысячи двенадцатого года. Окончание календаря майя.

— Да бред это всё, — поморщился я. — Сколько уже можно эту тему мусолить?

— Как оказалось — не бред, — уверенно заявила девушка. — Ничего конкретного в памяти компьютера найти не удалось, имелось лишь упоминание некоего исторического артефакта майя. А именно — шара-накопителя. И ещё была ссылка на предполагаемую дату его активации: двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года.

— Ну, ну… — Я скептически покивал головой, но спорить не стал. А чего спорить-то? Две тысячи пятнадцатый год на дворе. Где мы и где календарь майя?

— Как следовало из тех записей, Шар был обнаружен и изъят высадившейся в Южной Америке исследовательской группой за несколько дней до указанной даты. Имеданцам удалось его заблокировать, но подготовка к отправке с Земли заняла несколько месяцев, и в итоге транспортник с Шаром оказался сбит. Разведка экспедиционного корпуса проморгала появление у нас новых зенитно-ракетных комплексов класса «земля-космос».

— Дай угадаю — транспортник рухнул у нас в центре города?

— Так и было, — подтвердила мою догадку девушка.

Я задумчиво пожевал губу: слухи о рухнувшем корабле мне доводилось слышать и раньше. Самого меня, правда, тогда в пятне не было; наш отряд перекинули сюда из области лишь после высадки имеданцами десанта.

— Ладно, допустим.

— Это не предположение, а неоспоримый факт, подтверждённый проведёнными в одно из прояснений аэрофотосъёмкой и съёмкой из космоса.

— Ну и что с того? Лингеры решили заполучить этот мистический Шар?

— Нет, — поникла Алиса и уставилась на носки своих заляпанных грязью ботинок, — спецпредставителей Совета заинтересовала лишь интеллектуальная составляющая системы безопасности сбитого корабля.

— А?

— Они заподозрили, что при проектировании системы безопасности были использованы запрещённые технологии в области создания искусственного разума. Если это удастся доказать, штрафные санкции в отношении Имедана составят порядка одного процента их годового бюджета.

— Это наверное много? — невольно улыбнулся я.

— Да неважно это! — разволновалась девушка. — Руководство исследовательской группы проигнорировало все отсылки на Шар, посчитав их простым мифом!

— Логично на самом деле. — Реакция спецпредставителей Совета показалась мне вполне объяснимой. Кому вообще сдался непонятный артефакт туземцев, если есть реальная возможность прижать конкурентов?

— Логично? — в один миг вспыхнула девушка до самых кончиков волос. — Ты ничего не понимаешь! Нам приказали продолжить сбор доказательной базы! Никто даже не планировал в ближайшее время обследовать рухнувший транспортник!

— А зачем? Боюсь, от Шара наверняка даже осколков не остались.

— Боюсь, — передразнила меня девушка, — ракеты вывели из строя только один двигатель и при падении транспортник почти не пострадал! И уж тем более не пострадал упрятанный в сейфовое хранилище артефакт!

— И что с того?

— Блокировка Шара заканчивается двадцать первого сентября этого года! Через три дня Земля будет уничтожена! Это ты понимаешь?! У нас осталось только три дня!

— Фигово, — усмехнулся я, несколько даже опешив от такого напора, — если, конечно, принять эту историю за чистую монету!

— Она правдива до последней буквы!

— Да ну? — хмыкнул я и вдруг поймал себя на мысли, что мне чертовски хочется поверить в рассказ Алисы. Ведь тогда во всём случившемся с нами после прибытия к Земле кораблей Имедана появится хоть какой-то смысл.

— Прошу — поверь, — с мольбой уставилась на меня полными слез глазами девушка. — Пожалуйста…

— Хорошо, хорошо, — смутился я. — Что было дальше?

— Я отыскала в памяти бортового компьютера коды доступа к системе безопасности транспортника и стёрла их.

— Что?! — От удивления я вновь едва не сверзился из гамака и переспросил: — Что ты сделала?

— Я их стёрла. Запомнила и стёрла. Теперь без меня никому не удастся проникнуть внутрь корабля. А если попытаться сделать это силой, немедленно окажется запущен процесс самоуничтожения.

— Полагаю, твой поступок не нашёл понимания у лингеров?

— Я пообещала, что забуду все коды, если они не отвезут меня к кораблю до двадцать первого числа.

— Просто возьмёшь — и забудешь?

— На самом деле это несложно, если владеешь определёнными ментальными практиками.

— И спецпредставители Совета пошли на уступки?

— Им пришлось это сделать, чтобы не допустить уничтожения улик.

— Но лингеры решили подстраховаться…

— Да, влезть ко мне в голову они побоялись, — улыбнулась Алиса, рассеянно водя рукой по подушке, — но на всякий случай накачали транквилизаторами.

— И что ты предлагаешь? — задумался я. — Найти корабль и забраться внутрь? А дальше?

— Надо продлить блокировку Шара, — спокойно заявила девушка. — У меня есть нужный код.

— Здорово, — хмыкнул я и нахмурился. — Ты хоть представляешь, какие шансы на успех этой авантюры? Их просто нет!

— Внешний периметр системы безопасности корабля можно отключить дистанционно. Нам нужно будет лишь добраться до места падения…

— Просто добраться… Да пойми: не бывает у нас так — просто добраться!

— Ты мне не поможешь?

— Помогу! — помимо собственной воли рявкнул я. Откинулся в гамаке и вздохнул: — Помогу. Куда деваться?

— Спасибо! — Девушка подскочила ко мне и чмокнула в щёку. — Спасибо!

Я почувствовал лёгкий аромат духов — хотя, казалось, откуда бы? — и у меня закружилась голова.

В центр — значит, в центр.

Да хоть на край света!

— Когда выходим? — расплылась Алиса в счастливой улыбке.

— С утра. — Я прикинул, какое снаряжение нам может понадобиться, и с облегчением понял, что ничего покупать не придётся. Вот с водой — да, с водой проблемы.

— Мы уложимся в три дня?

— Легко. Если по дороге не съедят.

— Съедят? — опешила Алиса. — Ты серьёзно?

— Более чем, — вздохнул я. — Люди в центр города не просто так соваться перестали, чтоб ты знала.

— Но у нас получится?

— А куда деваться? Получится, конечно.

На самом деле никакой уверенности в этом я не испытывал, но и бросить девушку на произвол судьбы позволить себе не мог. В кои-то веки у меня вновь появилась цель в жизни.

Цель в жизни — это хорошо. Это лучше, чем карманы полные денег, не говоря уже про унылое существование в вечно холодном подвале.

Но стоит ли эта самая цель такого риска?

Ладно, раз понимаю, что сейчас несколько неадекватен, то не всё ещё потеряно. За ночь успокоюсь, а с утра уже прикину — что и как. Не наобум же лезть. Нет, маршрут надо заранее продумать…

— Что с тобой? — заметила мою задумчивость Алиса.

— Ничего, ничего, — покачал я головой и предложил: — Ну, что давай уже спать ложиться?

— Давай, — согласилась девушка.

Я слез с гамака, но прежде чем успел выключить свет, распахнулась входная дверь.

— Всем привет! — Стас остановил инвалидное кресло на пороге и уставился на девушку. — Ты смотри, очнулась уже!

— Алиса — это Стас, Стас — это Алиса, — мысленно выругавшись, представил я их друг другу.

— Алиса? — расплылся в улыбке мой приятель. — Селезнёва?

— Нет, Лазарева, — нахмурилась девушка.

— А! Я-то думал!

Я наклонился и заглянул Стасу в лицо, пытаясь разглядеть его зрачки:

— Ты ужаленный уже, что ли?

— Ну и? Заказ выполнил, имею право!

— Не вовремя это, понимаешь?

— Да и пох! — отмахнулся парень. — Пошли на улицу!

— Зачем? — не понял я.

— Так прояснение же! Посидим, на звёзды посмотрим. Сто лет уже звёзд не видел! Пошли!

— Иди, я через пять минут подойду.

— Ты не теряйся только.

Парень сдал назад и укатил по тёмному коридору; я задумчиво посмотрел на девушку и потёр шею. Оставлять Алису в одиночестве не хотелось, но и за Стасом требовалось присмотреть. Он же мне как брат, блин…

— Кто это? — первой нарушила молчание девушка.

— Мой друг, — вздохнул я. — Ты ложись спать, мне с ним парой слов перекинуться надо. Заодно и обсудим, какое снаряжение брать.

— А здесь безопасно?

Девушка поёжилась и обхватила себя руками. Сразу захотелось её обнять и согреть, но я сдержался:

— Безопасно. Больше никого нет, а чужие не вломятся.

— А вы где будете?

— На речку сходим, наверное. Да ты не переживай, здесь недалеко. Главное дверь никому не открывай и всё будет хорошо.

— Мне страшно…

Мысленно прокляв всё на свете и в особенности так некстати заявившегося Стаса, я отошёл в угол комнаты и опустился на колени. Сунул руку под ржавую трубу и вытащил оттуда увесистый свёрток, а заодно и початую бутылку водки. Пригодится нервы успокоить.

— Что это? — удивилась Алиса, когда я, выкинув на пол целлофановый пакет, развернул промасленную бумагу.

— Это наган, — протянул я девушке револьвер. — Держи, он заряжен.

— Зачем он мне?!

— Если что — стреляй. И мы услышим, и вообще…

— Ну знаешь… — Алиса повертела в руках оружие и удивлённо охнула, заметив выбитый на крышке год выпуска: — Тысяча девятьсот двадцать девятый! Да ему больше восьмидесяти лет!

— И что с того? — пожал я плечами. — Наган надёжный.

— Не знаю, не знаю, — отложив револьвер на одеяло, засомневалась девушка.

— Не волнуйся, мы недолго.

Я хотел сунуть бутылку водки в карман куртки, но к немалому своему удивлению обнаружил, что он уже занят каким-то барахлом.

О, это ж трофеи!

Ну-ка, глянем…

Непонятный жетон, информационный кристалл, запасная батарея для ручного разрядника, ключ-карта и… оправленное пластиковой рамкой увесистое зеркальце.

— Ты зеркало просила, держи.

— Что? — Алиса машинально взяла протянутую мной безделушку и с удивлением уставилась на меня. — Это не… — Она осеклась и покачала головой: — Это неважно уже, но всё равно громадное спасибо! Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Ты столько для меня сделал…

— Ерунда! — улыбнулся я и, хоть в голове сразу завертелись разные мысли, направился на выход. Отблагодарить — да… — Дверь запереть не забудь.

Выйдя в коридор, я беззвучно выругался, дождался, когда лягнет дверной засов и пошёл искать Стаса. Так, думаю, для всех нас лучше будет.

И всё же — до чего не вовремя!

Не застав приятеля у себя, я заглянул на кухню, сунул в свободный карман гранёный стакан и с полупустой банкой консервированного хлеба в руках отправился на поиски. Стас, как оказалось, скучал в инвалидном кресле у самодельного пандуса, ведущего из подвала на первый этаж.

— Чё так долго? — с недовольным видом пробурчал он при моём появлении.

— Да иди ты!

— Думаешь, дала бы?

— Смени тему, а?

— О, да ты никак втюрился?

— Ты воду взял?

— Взял. — Стас показал мне полторашку и указал на люк в потолке. — Открывай уже.

Я поднялся по пандусу, отодвинул ржавые засовы и откинул в сторону железный лист. Вернувшись, закатил инвалидное кресло на первый этаж и вновь закрыл люк. А то в темноте, да ещё выпивши, точно вниз сверзимся.

— Пошли! — поторопил меня Стас, который успел выехать через выломанную дверь в когда-то начатый, да так и незаконченный кирпичный пристрой-веранду.

— Иду.

Я подхватил припрятанный специально для таких случаев табурет и направился к уже устроившемуся перед выходившим на речку окном приятелю.

— Звёзды, блин! — уставившись в небо, зачаровано протянул тот. — Помнишь, раньше звёзд почти не видно было?

— Раньше тебе звёзды и даром бы не сдались.

Я уселся на табурет и выставил на подоконник полупустую бутылку водки, стакан и банку с хлебом.

— Тоже верно, — вздохнул Стас и протянул мне полторашку с водой. — Ты пить, что ли, собрался?

— По чуть-чуть.

— Алкоголик!

— Кто бы говорил…

— Да я больше года водку не пил!

— Зато убитый постоянно.

— Это жизненная необходимость, — возразил Стас и вновь отвернулся к окну: — Ты смотри красота-то какая!

Я посмотрел, но ничего особенного не увидел. Да — чистое небо. Да — зелёные огонёчки звёзд. Но мне бы сто лет эту красоту не видеть. Чистое небо вызывало дрожь и непроизвольное желание забиться в какую-нибудь нору, пока не сгинет эта напасть. Уж лучше облака. Не так страшно…

Поэтому смотреть я стал не на звёзды, а на речку. Пусть с водой тоже не всё так просто, но отсюда она почти родной кажется. Словно в прошлой жизни очутился. Правда, раньше её тополя и кусты закрывали, а теперь на месте былых зарослей лишь корка спёкшейся земли темнеет. Но это ничего — зато деревья вид не загораживают.

Узкая полоска реки, развалины посёлка на том берегу, громада мелькомбината, стена сосен городского бора.

Хорошо…

— Как пообщался? — нарушил молчание Стас, которому уже надоело любоваться видом звёздного неба.

— С кем? — не понял я.

— С Алисой со своей, с кем ещё! — фыркнул парень.

— Да так, ни о чём, — пожал я плечами.

— Колись, давай!

— Она уверена, что в центре рухнул транспортник экспедиционного корпуса.

— Ходили такие слухи, — кивнул Стас.

— Вот. А на том корабле, значит, был некий мистический Шар, который по убеждениям майя должен был уничтожить Землю.

— Что за ересь?!

— Ну, помнишь, по календарю майя конец света в декабре двенадцатого года наступить должен был?

— И?

— А имеданцы как раз в том декабре пожаловали. Вроде как за Шаром. Нашли его, заблокировали, но вывезти к себе не смогли, потому как мы этот корабль сбили.

— Вот ты гонишь!

— Это не я. Это Алиса.

— Она головой не ударялась часом?

— Не спрашивал. Но вообще непохоже, что она бредит.

— Может, её так из-за транквилизаторов вставило? — задумался Стас. — Надо будет попробовать уколоться…

— Загнёшься.

— Ладно, не важно. Что ты с ней делать думаешь?

— С Алисой, ты имеешь в виду?

— Ну да.

— Провожу с утра, — спокойно ответил я, умолчав, куда именно собираюсь её отвести. Узнай Стас, что мы в центр намылились, его точно кондрашка хватит.

— И правильно.

Я скрутил пробку с бутылки и, следя за тонкой струйкой протекавшей через гуалу водки, принялся наполнять стакан.

— Алкоголик, — ухмыльнулся Стас и зашуршал целофанкой с «сахаром».

— Ты давай погоди пока, — попытался остановить я его, но безуспешно.

— Я кропаль.

Парень кинул в железную ложку обломок кристаллика, поднёс к ней зажигалку и шумно вдохнул ароматный дымок. После откинулся на спинку коляски, закрыл глаза и блаженно улыбнулся.

Я только покачал головой, поставил бутылку на подоконник и одним махом опрокинул в себя водку. Закусил хлебом, глотнул воды. Глянул на Стаса и неодобрительно поморщился.

«Сахар», или в более правильном переводе «сладкая жизнь», позволял проживать свою жизнь сотни раз, по желанию заменяя реальные события вымышленными. Одни возвращались в школу, другие отправлялись в космос, уничтожать инопланетных захватчиков. А некоторые — просто жили, будто никаких особенных катаклизмов и не случилось вовсе. Для подсевших на эту дурь в рамках собственного воображения не оставалось ничего невозможного, но и соскочить с неё не удавалось почти никому.

Мне повезло — я «сахар» не пробовал.

Да и водкой особо не увлекался.

Дорого.

Набулькав себе ещё пятьдесят грамм, я какое-то время сидел, раздумывая о превратностях судьбы, потом потормошил заворочавшегося Стаса. Тот открыл глаза и блаженно улыбнулся.

— Только что с пацанами на речке пиво пил, — неожиданно сообщил он.

— Круто.

— Помнишь, наши на крыше клей нюхали и сказки смотрели? — поинтересовался парень.

— Ну и?

— Меня сейчас под конец тоже на что-то такое пробило…

— Рад за тебя.

— Ничего ты в этой жизни не понимаешь…

— Да всё понимаю, чего там, — вздохнул я. — А не загадывал под «сахаром», что б с нами было… ну, если б эти выродки с Имедана не пожаловали?

— Загадывал, как не загадывал. — Стас хлебнул воды и замолчал. — Через раз об этом думаю.

— И?

— Да всё б хорошо было. По-любому.

— Хрена! — невесело рассмеялся я. — Всё хорошо никогда не бывает.

— Кто-то не дожил бы до двадцати, — не слушая меня, продолжил парень, — кто-то до тридцати. Но в целом, было бы лучше, чем сейчас.

— В целом, — скривился я и налил себе водки. — Куча хорошего народа обычно в это самое «в целом» не вписывается.

— Ну, по сравнению с тем, что мы имеем сейчас, хуже бы точно не было, — поёжился из-за идущей от реки прохладцы Стас. — Я б ушёл в армию, вы продолжили бездельничать в своём универе.

— Ты б к этому времени давно дембельнулся.

— Ага. И отрывался бы!

— Так, всё! Сменили тему!

— И о чём поговорим? О слонах? Или о мамонтах?

— А хотя бы и так!

Я выпил водки и хлопнул стаканом о подоконник. Раздался мерзкий «дзиньк», и отколовшееся донышко отлетело на бетонный пол.

— Ну ты и олень! — рассмеялся Стас. — Иди за новым.

— Вот ещё! — фыркнул я. — Что, я из горла водку никогда не пил?

— Через гуалу?

— Легко!

Я перевернул бутылку, и в рот потекла тоненькая струйка водки.

— Алкоголик, — только и вздохнул Стас, которого от такого зрелища натурально передёрнуло. — Запей.

— Запью, не беспокойся.

— Звери точно на тебя не выйдут? — как-то враз поскучнел парень.

— Точно не выйдут, — прожёвывав хлеб, кивнул я. — Никаких следов не оставил. Всё чисто.

— Шилову что скажешь?

— Не знаю пока.

Думать об этом не хотелось. Главное подольше Борису Петровичу на глаза не попадаться, а там утрясётся всё как-нибудь. А может, звери и не будут бучу устраивать. Следов-то и в самом деле не осталось.

Да и совсем другое меня сейчас волнует…

Из-за выпитой натощак водки мысли начали путаться, и я уже совсем собирался идти спать, когда во дворе захлопали автоматные выстрелы. Грохнул дробовик, вздрогнул от близкого взрыва пол.

— Это что ещё за фигня? — уставился на меня Стас и тут неподалеку загрохотал пулемёт.

— Алиса!

Я вскочил с табурета и бросился в дом. Рванул на себя закрывавший пролом в полу железный лист, и в тот же миг меня подбросило в воздух и отшвырнуло в сторону. Долбанувшись о стену, я кулем повалился на пол и, несмотря на все попытки, подняться на ноги уже не смог. Голова кружилась, а ещё в ней стоял непонятный гул, в котором терялись слова незаметно оказавшегося рядом Стаса.

— Вовка, Вовка!

Шум в ушах постепенно стих и крик приятеля показался неожиданно громким.

— Тихо! — прошипел я и парень моментально умолк.

Морщась из-за едкой гари взрывчатки, я подобрался к люку и глянул вниз. Пандус оказался разрушен почти полностью, а вот пролом в межэтажном перекрытии в размерах нисколько не увеличился.

— Повезло тебе. — Стас вытер пот с лица и судорожно сглотнул. — Взрывная волна вниз ушла, а тебя люк прикрыл.

— И что это было? — не в силах собраться с мыслями, я стиснул зубы и замотал головой. Контузило или из-за выпитой водки плохо соображаю? Надо думать, думать…

— Похоже, звери тебя всё же вычислили, — как-то совсем спокойно предположил парень.

— Чёрт! Алиса!

— Стой! — попытался остановить меня Стас, но я уже перекинул ноги через край пролома и, цепляясь за него пальцами, повис над полуразрушенным пандусом. Спрыгнул вниз, чудом устоял на ногах и успел отбежать к двери, прежде чем сверху посыпались обломки кирпича.

— Ты живой там?

— Тихо! — шикнул я в ответ и, вытащив из ножен кинжал, выглянул в коридор.

Но — нет. Тишина.

И что, тут стряслось вообще?!

Так и не решившись окликнуть Алису, я прокрался по тёмному коридору к своей комнате и замер на месте, заметив вырывавшуюся из приоткрытой двери полоску электрического света. Чувствуя, как начинают сбываться самые страшные предположения, рывком заскочил внутрь и выругался: девушки в комнате не оказалось!

Всё так же помаргивала под потолком лампочка, валялось отдёрнутое с кровати к стене ватное одеяло, стояла на полу пустая кружка — а девушки не было!

Заметив выглядывавшую из-под края подушки рукоять нагана, я схватил револьвер и проверил патроны. Все оказались на месте. Да и пороховой гарью от ствола не несло.

И о чём это говорит?

Успела убежать? Или не успела выстрелить?

Я сунул кинжал в ножны, с наганом в руке поспешил ко входной двери и не очень удивился, увидев, что она распахнута настежь.

Вот твари!

Приложив барабан нагана ко вновь начавшей раскалываться голове, я простоял так несколько секунд, потом рванул обратно в комнату с разрушенным пандусом и окликнул дожидавшегося меня на первом этаже приятеля:

— Стас, никуда не уходи! Сейчас обойду и заберу тебя!

— Давай резче! — откликнулся парень. — Тут, блин, неуютно!

— Бегу! — крикнул я и припустил по коридору ко входной двери.

Убедился, что никому не пришло в голову поставить там растяжку, выбрался под балкон и огляделся по сторонам. Во дворе соседнего дома мелькали яркие всполохи электрических фонарей, но стрельбы больше слышно не было. Ночная прохлада моментально забралась под распахнутую куртку, и меня пробрала дрожь.

С трудом поборов оцепенение, я метнулся вокруг дома и забрался в окно пристроя.

— Стас!

— Тут я!

— Пошли!

— Куда? — Парень указал на заваленную кучей кирпичных обломков дверной проём. — Мне тут не проехать!

— Сюда иди.

Сунув наган за пояс, я ухватил Стаса под руки и легко выдернул из инвалидного кресла.

— Ты чего?! — завопил он.

— Спокойно!

Вытащив парализованного ниже пояса парня в окно, я оставил его сидеть на газоне и вернулся за коляской.

— Как там? — крикнул мне вдогонку Стас.

— Алисы нет. Двери, вроде, не выломаны.

— Подстава!

— Не думаю, — покачал я головой и, поднатужившись, перетащил инвалидное кресло через кучу битого кирпича. — Её могли выманить.

— Ты сам-то в это веришь?

— Блин, да она только от наркоты отходить начала! — Я поднял парня под мышки и усадил его в инвалидное кресло. — А сейчас прояснение, любая техника работает!

— Ну, может быть, — нехотя согласился со мной Стас и поморщился: — А вот и проблемы…

— Мать… — вполголоса выругался я, заметив выбежавших из-за угла дома вооруженных людей.

— Стас, Володя! Вы что на улице делаете? — подскочил к нам Шилов. Бежавшие следом крепкие парни сразу рассосались по сторонам и нацелили стволы автоматов в темень ночи.

— Гуляем, — невозмутимо ответил Стас. — Прояснение же! Звёзды, вон!

— Случилось чего? — спросил я. — Мы как стрельбу услышали, сразу домой рванули.

— Звёзды, говорите? — задумчиво глянул на небо Шилов. — Серьёзно?

— Речка, звёзды, доза «сахара»… — кивнул Стас и ухмыльнулся: — Что ещё надо для полного счастья?

— Ты ж не злоупотребляешь, вроде, Володя? — уставился на меня Шилов.

— Я не. Я — водку, — продемонстрировал я зажатую в руке бутылку беленькой. — За компанию. А что случилось-то?

— Звери налетели. Баева с парой парней положили.

— Перехватили их?

— Нет, они на машинах были.

— Странно, и что им тут понадобилось? — вполне натурально удивился Стас. — Неужели контейнер где-нибудь поблизости упал?

— Вот и мы думаем: что? — Шилов посветил мне в лицо фонариком и прищурился: — Ты с Храмовым говорил сегодня?

— Да.

— И что он?

— Сказал, нас его дела не касаются.

— И всё?

— Зверей он пообещал не трогать. На туристов, вроде, охоту устроить планировал.

— На туристов? Не угомонится никак? Идиот…

Шилов развернулся и зашагал обратно во двор; парни с автоматами, не теряя бдительности, поспешили вслед за ним.

— Отмазались, что ли? — удивился Стас, когда мы остались одни. — И что делать будем?

— Делать? — направляя коляску в объезд крупных обломков, задумался я и понял, что не имею ни малейшего представления, как быть дальше.

Кинуться в погоню за похитителями? Так попробуй их найди теперь! А найду — грохнут. И никому я помочь уже не смогу.

Хреново, но — факт.

И от осознания этого обстоятельства жизнь вновь стала беспросветно-серой.

— Давай завтра с утра эту тему обмозгуем? — предложил я.

— Давай, — легко согласился Стас. — И подумай пока, зачем девчонка зверям понадобилась. Ради первой попавшейся тёлки они на чужую территорию не полезли бы.

— О-хо-хо… — вздохнул я, вспомнив рассказ Алисы о календаре майя, сбитом транспортнике и таинственном Шаре.

А вдруг это не фантазии накачанной транквилизаторами девчонки?

Что если прибытие инопланетян в декабре две тысячи двенадцатого — не простая случайность, и теперь у человечества осталось в запасе всего лишь три дня?

Как поступить в этом случае?

Кинуться грудью на амбразуру и героически погибнуть или сделать вид, будто ничего не произошло, и отдать концы вместе с остальными обитателями планеты Земля на пару дней позже? Надо решать, и решать быстро.

Но ведь не может же всё это оказаться правдой!

Или может?

— Чего скис? — забеспокоился Стас.

— Да так.

Беззвучно выругавшись, я запрокинул бутылку и зажмурился, чувствуя, как обжигающей струйкой течёт в рот сорокаградусная отрава.

Подумаю-ка я обо всём этом завтра.

Завтра — и точка!

— Вовка!

Ещё толком не проснувшись, я выдернул руку из-под подушки и лишь потом открыл глаза:

— Что случилось?

— Ты так и спал всю ночь, что ли? — поспешил окатиться Стас от направленного ему в грудь дула нагана. — Отстрелил бы ухо себе на фиг!

— Не отстрелил бы, — усмехнулся я и кинул револьвер на подушку. — Спуск тугой.

— Ну знаешь ли…

— Чего пришёл?

— Ты вчера всю воду выжрал, и съестным затариться не помешает, — начал перечислять Стас. — Ну и люк надо на место вернуть. А то ещё заберётся кто.

— Да понял, понял. — Я шмыгнул заложенным носом и повалился обратно на кровать. — Всё сделаю.

Голова у меня просто раскалывалась, ещё и подташнивало неслабо. Никуда тащиться в таком состоянии не хотелось, но если уж этот зануда прикатил, от него простым пожеланием отстать уже не отделаться.

— Что ты сделаешь?

— За харчами схожу и за водой. И люк — да, починю.

— Ну так иди!

— Пять минут!

— Через пять минут вернусь, не встанешь — отгребёшь.

— Хорошо, хорошо, — согласился я и часто-часто задышал.

Тошнота отступила, но голова меньше болеть не стала.

Чтоб я ещё хоть раз водку натощак и без закуски пил? Да никогда!

И ведь оставалось-то в бутылке грамм триста, а как ломает всего, как ломает! Но за водой и в самом деле сходить надо, пока от сушняка не загнулся.

Впрочем, у похмелья имелся и несомненный плюс: вспоминать об Алисе не хотелось. Да и слова её теперь казались полнейшим бредом. Какой-то Шар, какой-то календарь майя…

Майя? Кто такие майя?

Бред. Бред и ни что иное!

Всё, вставать пора, Стас уже, вон, катит.

Я с кряхтением поднялся с кровати, зашнуровал ботинки и с сомнением повертел в руках наган. По уму лучше его дома оставить, да и всё железо с собой тащить не стоит. Кинжал возьму и хватит. Тут недалеко.

— Ты долго ещё телиться собираешься? — Стас остановил в дверях инвалидное кресло и уставился на меня. — Давай короче!

— Да сейчас, сейчас!

Я нацепил на пояс ножны с кинжалом и уже собирался спрятать наган в тайник, но Стас немедленно меня тормознул:

— Дай мне, — потребовал он.

— Зачем? — удивился я.

— А вдруг вернутся?

— Да ты гонишь!

— Дай сюда! — рявкнул парень.

— Ладно, держи. — Я протянул ему револьвер и, протиснувшись мимо инвалидного кресла, вышел в коридор: — И незачем так кричать.

— Дак, если с первого раза не понимаешь, — пробурчал Стас. — Пока не заорёшь…

— Ой, прям! — фыркнул я, насобирал в кухне четыре пластиковых пятилитровых бутыля и повернулся к приятелю: — Деньги давай.

— Ты за продуктами сразу пойдёшь или возвращаться будешь?

— Конечно вернусь ещё. Не с водой же на рынок тащиться!

— А тогда тебе деньги и не нужны, — с довольным видом потёр руки Стас. — Мне родниковские сто пятьдесят литров за заказ должны. Ништяк?

— Неплохо, — кивнул я. — Закрой за мной на засов.

— Хорошо. Только стучи громче, я в мастерской буду.

— Лады.

Я с пустыми бутылями в руках выбрался из-под балкона и пошёл через двор. Обогнул полуразрушенную высотку и задумчиво посмотрел на кирпичный пристой.

Надо бы люк на место вернуть. А то, если сейчас этим не займусь, то вообще неизвестно когда руки до ремонта дойдут. И Стас меня просто съест.

Тяжело вздохнув, я поставил пустые бутыли на асфальт и полез внутрь. Петли люка оказались выломаны, что называется, с мясом, поэтому надежда быстренько всё вернуть в первоначальное состояние приказала долго жить. Тут без сварки и перфоратора ловить нечего.

Кое-как прикрыв погнутым железным листом пролом в полу, я набросал сверху щебёнки и с чувством выполненного долга выбрался наружу. Со стороны ничего незаметно, а если специально искать будут, в любом случае найдут. Стаса, правда, вряд ли такой косметический ремонт устроит, но сегодня мне физический труд явно противопоказан. Может, завтра. Потом, в общем, как-нибудь…

Отряхнув ладони, я подхватил бутыли и, выйдя на дорогу, зашагал прямо по проезжей части. Дождался, когда закончится тянувшаяся вдоль реки полоса оплавленной земли, и направился к видневшейся неподалёку плотине уже напрямик.

Давным-давно это сооружение, лишившись большинства регулировавших уровень воды щитов, превратилось в обычный мост, но в прошлом году предприимчивые товарищи установили там генератор и получили в своё распоряжение источник дармовой электроэнергии. Ну а поскольку ко всему прочему плотина осталась едва ли не единственной нормальной переправой через разделявшую город на две части реку, не приходилось удивляться тому, что с обеих сторон от неё выстроили бетонные коробки блокпостов, а на верхних этажах соседних четырнадцатиэтажек обустроили пулемётные гнёзда. И не только пулемётные — слухи о снятых со сбитых истребителей авиационных пушках возникли явно не на пустом месте.

Поглядывая то на голые, будто выжженные берега реки, то на ясное, без единого облачка небо я поднялся на вкопанную в землю до середины трубу ливневой канализации и сбежал с неё к мосту. Натужно дыша, поднялся по крутому склону выложенной бетонными плитами насыпи и с облегчением вытер пот с лица, оказавшись наверху.

Прятавшиеся от пронизывающего до костей ветерка за блокпостом охранники не обратили на меня никакого внимания, а вот стоявший у алюминиевых фляг с питьевой водой парень в короткой кожанке приветливо махнул рукой.

— Здорово, Олег, — подошёл я к нему.

— Давненько не появлялся.

— Дорогая у вас водица.

— Так зато и лучше, чем у этих. — Олег презрительно мотнул головой в сторону мелькомбината. — Там не родник, а помойка.

— Ой, вот не надо только, — усмехнулся я. — Стас сказал, вы нам сто пятьдесят литров задолжали.

— Все сразу заберёшь?

— Не, частями.

— Вася! — Парень окликнул курившего с охранниками мужика лет сорока и указал на пустые пятилитровки. — Обслужи клиента!

— Ща, папиросу добью, — вальяжно откликнулся Василий.

— Время есть, — остановил я Олега, уже собравшегося устроить подчинённому разнос, и спросил: — Слышал, на ваших наехали пару месяцев назад…

— В смысле?

— Ну, вроде двоих положили, когда они от Старика возвращались?

— А! — припомнил Олег и, отвернувшись, уставился на заводь. — Было дело. А что?

Я встал рядом и проследил за его взглядом. Ничего интересного. Густые кусты на крутом берегу с одной стороны и заросшее камышами болото с другой. Подёрнутое рябью зеркало широко разлившейся реки, стройная стена соснового бора и развалины жилых домов не так давно отстроенного микрорайона.

— Да меня тут чуток грабанули. Только из «Грота» вышел, и отоварили сразу.

— Пойдём, отойдём, — потянул меня парень к мосту. Оглядевшись по сторонам, он перегнулся через ограждение и харкнул в абсолютно прозрачную воду: — Тех нарков мы нашли и собакам скормили. Так что это не они.

— Насчёт наводчика не пытали? — поинтересовался я.

— Нет. Не особо. Со Стариком связываться не захотели. Слишком связи у него серьёзные.

— Понятно.

— Будешь искать?

— Не решил ещё, — пожал я плечами. — Если честно, не до того пока.

— Вот и нам не до того было. От собак совсем никакого житья не стало. Плодятся со страшной скоростью. В лес уже зайти невозможно.

— Готово! — крикнул наполнявший пятилитровки Василий и, оставив плавать черпак в открытой фляге, пошёл обратно к охранникам.

Я незамедлительно «снял пробу», удовлетворённо крякнул и, закрутив крышку, протянул на прощанье руку Олегу:

— Ладно, бежать пора.

— Бывай, — ответил на рукопожатие тот. — Двадцать литров вам на счёт запишем.

— Лады.

Иногда я просыпаюсь и не могу сообразить, где именно нахожусь. Сон отпускает не сразу, и какое-то время затуманенное сознание мечется, пытаясь объяснить столь резкую перемену обстановки. Или наоборот — точно помню, что спокойно ложился спать, а сам почему-то оказываюсь в хлам пьяный в каком-нибудь кабаке. И только потом понимаю, что дело происходит во сне.

Вот и сейчас, очнувшись, я с минуту мотал головой в тщетной попытке вытряхнуть забравшийся туда дурман. Потом обвёл взглядом комнату и нахмурился: с чего бы это мне заваливаться спать в мастерской Стаса? Неужели напился вчера? Или чем покрепче закинулся? Так не должен был сорваться…

Тут я заметил сидевшего у верстака Стаса, зачем-то поднявшего над головой руку, и попробовал подняться на ноги.

Не тут-то было!

Скованные за спиной запястья оказались прицеплены к водопроводной трубе! Да и мой приятель замер в столь странной позе вовсе не по собственной воле, а потому что свободный браслет обхватывавших его правую руку наручников был защёлкнут на торчавшем из стены железном штыре.

Какого чёрта?!

— Ну наконец-то! — с облегчением выдохнул кто-то; и я вновь завертел головой по сторонам. Заметил сидевшего на диване человека в камуфляже и рванулся в тщетной попытке освободиться.

Мать вашу! Встрял!

— Видно, доза на такую массу тела на рассчитана, — будто извиняясь, произнёс парень лет двадцати пяти и поднялся на ноги. — Передозировка случилась.

— У нас тут с питанием дела не очень обстоят, — поморщился Стас. — Не отъешься на таких харчах особо.

— Уже заметил, — кивнул чужак.

Я во все глаза уставился на него и с облегчением перевёл дух.

Человек в камуфляже не был негром. Не был он и арабом. И что самое замечательное — в его голосе не чувствовалось ни малейшего акцента. Он даже акал, как мы со Стасом. И выходит, пожаловали к нам не звери, а федералы. Это, конечно, вовсе не гарантирует, что они не начнут пластать пленников на куски, но шансы выбраться из этой заварухи живым резко пошли вверх.

— Чего вам? — еле отлепив язык от пересохшего нёба, хрипло выплюнул я из себя пару слов.

— Этот товарищ интересуется местонахождением некоей гражданки Селезнёвой, — поспешил подсказать Стас.

— Лазаревой Алисы Васильевны, — поправил его не оценивший шутки товарищ. — Вам что-нибудь о ней известно?

— А сам он кто? — морщась от боли в затёкшей шее, повернулся я к приятелю.

— Федерал.

— Оперуполномоченный по особо важным делам Агентства охраны порядка Земной Федерации Кузнецов Игорь Степанович, — представился мужик. Роста он был выше среднего и в плечах шире меня чуть ли не вдвое. Камуфляж, бронежилет, разгрузка со множеством кармашков, кобура на поясе. Автомат с глушителем остался лежать на диване. И как он только такой нарядный до нас добрался?

— И документы есть? — нагло улыбнулся я, разглядывая федерала.

Лицо вытянутое, будто морда у бультерьера. Нос прямой, только слегка искривлённый, как после перелома. Густые брови, короткий ёжик светлых волос и очень внимательные глаза серьезного человека, который не станет колебаться, нажимая на спусковой крючок.

— Документы? Не проблема. — Кузнецов сунул мне под нос служебное удостоверение и уточнил. — Удовлетворён?

— Поддельное, поди?

— Настоящее, не сомневайся даже.

— Важная птица к нам пожаловала, — усмехнулся Стас, судя по всему, находившийся под кайфом. Слишком уж наплевательски он ко всему происходящему относился.

— Только, сдаётся мне, эта птица адрес попутала, — разминая шею, поморщился я. — Какая ещё Селезнёва-Лазарева, гражданин начальник? Я уж и не припомню даже, когда последний раз сюда девок водил.

— Не прокатит, — печально вздохнул Стас.

— Именно, — подтвердил опер и пнул обломки так и валявшихся на полу наручников Алисы. — Вот это что такое?

— Наручники.

— А Лазарева где?

— Какая Лазарева?

— Согласно серийному номеру данных спецсредств, они были использованы при этапировании гражданки Лазаревой в рамках следственного эксперимента, — лишённым всякого выражения голосом начал вещать Кузнецов, — проводимого спецпредставителями Совета совместно с Агентством охраны порядка…

— Да понял, понял уже… — закивал я и, особо ни на что не рассчитывая, принялся врать: — Наручники нашёл. Иду — смотрю наручники. Дай, думаю, возьму. В хозяйстве сгодятся.

— Наручники были сняты с гражданки Лазаревой именно в этом помещении.

— А это вы как определили? — заинтересовался Стас.

— Когда была повреждёна целостность браслетов, сигнал с координатами ушёл на спутник.

— Ну да — повредили, — кивнул я. — Принесли и решили посмотреть чего там внутри. А девки не видел.

— В тот момент наручники находились на подозреваемой. А вот с конвоира они и в самом деле были сняты совсем в другом месте. И если продолжите запираться, придётся предъявить вам обвинение в убийстве спецпредставителей Совета, терроризме и незаконном хранении, использовании и обороте энергетического оружия.

— Знаете что? — ухмыльнулся я. — А не пойти бы вам в задницу?

— Не пойти, — никак не отреагировал на провокацию оперуполномоченный.

— Тогда оформляйте по всем правилам, — поддержал меня Стас. — И адвоката, что ли, дайте! А что до обвинений… — Он похлопал по колесу инвалидного кресла и заржал. — Хочу посмотреть, как вы будете доказательную базу под мою боевую машину подводить.

— Уверены, что хотите именно этого? — уточнил федерал.

— Насчёт адвоката? Сто процентов.

— Согласно действующему законодательству процессуальные мероприятия с лицами, подозреваемыми в терроризме, проводятся без привлечения общественных защитников.

— Это ты чего сейчас сказал? — не сразу разобрался я в смысле произнесённого.

— Продолжите придуриваться, и всю необходимую информацию достанут напрямую из ваших мозгов, — подтвердил мои опасения Кузнецов. — Правда, после этого вы превратитесь в конченных идиотов, но можно ведь и не доводить до крайностей…

— Фашисты, — с отвращением сплюнул на пол Стас.

— А валяйте, — фыркнул я. — Мы ничего не знаем и не считаем ни Администрацию, ни Агентство легитимными органами власти. Не признаем мы их, короче.

— Зато мы вас признает, — подошёл ко мне Кузнецов. — Расскажите всё, что знаете, и мы не станем предъявлять обвинения.

— Какие ещё обвинения? — поморщился Стас и вновь похлопал по колесу коляски. — Те, которые сами и выдумали?

— Даже инвалидное кресло не защитит от обвинения в укрывательстве и пособничестве. Ну и ещё кучу сопутствующих статей навешать не проблема.

— Мы просто здесь живём, — поморщился я, прекрасно понимая, что просто так от федерала отделаться не получится. — Никого не трогаем. А вы приходите и начинаете угрожать. Это неправильно.

— Будете говорить?

— Да пошёл ты!

— Не хотелось доводить до этого дело, но в случае экстренной необходимости у меня есть полномочия проводить допрос с применением спецсредств прямо на месте…

Опер шагнул ко мне и ловко пнул под коленную чашечку.

— Ах ты, блин! — от неожиданности я рванулся, но тут же повалился обратно, когда кожу запястий рассекли острые края наручников. — Сволочь!

— Я знаю, что Лазарева здесь была. Я знаю, что именно в этом помещении с неё сняли наручники. И знаю, что вы знаете, где она находится сейчас. Поэтому по-хорошему или по-плохому вы мне об этом расскажете, — начал прохаживаться по комнате оперуполномоченный.

— Да ну?

— Кроме того, я подозреваю, что вы, — он ткнул в меня пальцем, — принимали участие в нападении на спецпредставителей Совета. А лингеры очень негативно относятся к убийству своих сородичей. Даже странно, что у такой высокоразвитой цивилизации сохранился обычай кровной мести. Поэтому после того, как я с вами закончу…

— Э, нет! Мы ничего об этом не знаем! — всполошился я. — Только не надо нам мокрое дело шить!

Кузнецов пожал плечами и, подняв лежавшую на верстаке дрель, поискал глазами розетку.

— Уверен — знаете. А у меня нет никакого желания церемониться с террористами и их пособниками.

— Мне кажется, это всё зашло слишком далеко, — философски заметил Стас.

— Пока ещё нет, — покачал головой опер. — Но совсем скоро так оно и будет.

— Вы будете пытать инвалида? — судорожно сглотнул мой приятель.

— Поверь, мне приходилось делать и более гадкие вещи. А уж если распотрошу парочку убийц, совесть меня после этого мучить точно не будет. — Федерал включил дрель и обернулся ко мне: — Последний раз спрашиваю, где подозреваемая?

— Подозреваемая в чём? — сдался я, сообразив, что пора колоться. Раньше давать слабину было никак нельзя: федерал бы в наше добровольное сотрудничество точно не поверил. Но и дальше тянуть уже нельзя — если начнётся допрос с пристрастием, в живых нас не оставят.

— Это неважно. Важно, где сейчас девушка, — почувствовав смену настроения, Кузнецов отложил дрель на верстак и подошёл ко мне. — Так мы будем разговаривать?

— Будем, будем.

— Рука затекла, отцепите, — попросил Стас. — Уже пальцев не чувствую.

— После, — отмахнулся от него опер. — Где Лазарева?

— Она говорила, что работает на Агентство. В какой-то комиссии по дешифровке данных с бортового компьютера флагмана экспедиционного корпуса Имедана.

— Не имеющее отношения к делу обстоятельство, — отмахнулся Кузнецов и нахмурился. — Где девушка?

— А транспортник-то хоть есть сбитый? В центре города который упал?

— Тоже она сказала?

— А кто ещё?

— Транспортник есть, — подтвердил слова девушки опер. — Где Лазарева?

— Тут какая проблема, — не удержался я от ехидного смешка. — Похитили её.

— Кто? — опешил федерал.

— Звери.

— Кто?!

— Переселенцы, — подсказал Стас. — В Металлургическом районе негры и арабы обосновались.

— Вы меня разочаровываете, — задумчиво глянул на лежавшую на верстаке дрель Кузнецов. — Ничего умнее выдумать не могли?

— Спокойствие, только спокойствие, — поудобней устраиваясь на полу, усмехнулся я. — Всё так и было.

— Рассказывай с самого начала, — потребовал опер.

— Между нами?

— Рассказывай!

— И незачем так кричать, — вздохнул я, но дальше испытывать терпение федерала не решился. — О чём конкретно рассказывать?

— Начни с нападения на спецпредставителей Совета.

— Это не я.

— Разве?

— Век воли не видать! Меня просто проводить людей подрядили. Откуда мне знать было, что они решили на туристов сверху поохотиться?!

— Туристов? Каких ещё туристов?!

— Это федералы и прочие искатели приключений на свою пятую точку. Местный сленг.

— А туристы сверху — это инопланетяне?

— Именно.

— Кто предложил?

— Не имеет значения, — не стал я никого сдавать.

— Кто предложил? — повторил вопрос Кузнецов.

— Мы разговариваем дальше или тебе уже не интересно? Просто предложили и всё.

— Подошли на улице и предложили? — с сомнением глянул на меня опер.

И его скептицизм был вполне объясним: рост едва ли метр семьдесят, худой как щепка, дунь — улетит. И такому в серьёзном деле поучаствовать предложили? Не смешите мою бабушку…

— Предложил знакомый знакомого, который знал, что я на мели. Блин, да говорят, на это дело людей чуть ли не в открытую вербовали!

— Интересные у тебя знакомые. ОКНА или «Опорный край»?

— Здесь политических не любят, — покачал я головой. — Здесь вообще не любят, когда кто-то жизни учить начинает. И в чужую душу не лезут. Мне заплатили — я отработал. Всё. Никакой политики.

— Убедил. — Кузнецов присел на диван и положил автомат себе на колени. — Почти. Так ОКНА или «Опорный край»?

— Уже после поспрашивал, — обречённо вздохнул я, лихорадочно ища малейшую лазейку остаться в стороне от этого дела, — говорят, ОКНА.

— Ладно, ври дальше.

— Ну, повёл я их на место…

— Сколько человек было?

— Около двадцати. Не считал.

— Все местные?

— Местных было человек пятнадцать, — ответил я и только потом понял, что угодил в ловушку. На хрена местным проводник?! — Да и те даже не помоишники, а так — отбросы. Случайные люди, без меня бы ни фига не дошли.

— Какое у них было оружие?

— Вроде, одноразовые лазеры. Ну и автоматы у пришлых.

— Кто за главного был?

— Захар какой-то. Фамилии не знаю. Совсем молодой парень. Чернявый.

— Куда вести, заранее сказали?

— Да, — подтвердил я. — Главное было до грозы уложиться.

— Заплатили сколько? — поднялся на ноги Кузнецов.

— Пять тысяч.

— Где деньги?

— Эй, вы чего это? — забеспокоился молча до того слушавший мой рассказ Стас. — Мы так не договаривались!

— Где деньги? — повторил федерал.

— В кармане куртки, — больше для виду поморщился я.

Опер обшарил меня, пересчитал найденные банкноты и покачал головой:

— Здесь только четыре с половиной.

— На рынок с утра ходил, — отделался я полуправдой.

— Допустим, ты не врёшь. — Кузнецов к величайшему облегчению Стаса кинул деньги на верстак и вернулся к дивану: — Дальше что?

— Привёл их на место и сразу гроза началась. Пришлось с ними сидеть. Только как дождь кончился, слинять оттуда получилось. Не успел отойти ещё, а уже стрелять начали. Ну и дёрнул чёрт вернуться…

— Зачем?

— Оружие, — вздохнул я. — Думал, дурак, трофеями разжиться.

— И получилось?

— Не особо. Как дом обошёл, сразу на флаер сбитый наткнулся, а там рядом с открытым люком девушка валялась. Ну я её и того…

— Стоп! — хлопнул федерал ладонью по подоконнику. — Она была прикована к лингеру?

— Нет, — замотал я головой. — Там ещё один из доходяг с ножом валялся, наверное он лингеру лапу и отчекрыжил.

— А с ним самим что приключилось?

— Звери подстрелили. Не знаю, откуда они там взялись.

— И чем в итоге всё закончилось? — задумался Кузнецов.

— Не в курсе. Я прибежал, смотрю — флаер подбитый лежит, на дороге внедорожник догорает, а кругом трупы валяются. Ну я девчонку в охапку и бежать.

— Она с тобой сама пошла?

— Почти всю дорогу на себе волок. Пока наручники не сняли, ничего толком не соображала.

— Переселенцы случайно там оказались или специально вас караулили?

— А вот не скажу, — покачал я головой.

— Прояснение же началось, могли из норы вылезти и случайно стрельбу услышать, — предположил Стас.

— Так ушёл кто-нибудь из твоих подельников или нет? — вновь вернулся к этому вопросу федерал.

— Они мне не подельники, — возразил я и сказал почти правду: — Не знаю, чем там всё закончилось, но никого больше из парней не видел.

— А переселенцы какие были: чёрные или арабы?

— Негры.

— Понятно, — кивнул Кузнецов. — Убежал ты, дальше что?

— Приволок Алису сюда, — продолжил я рассказ, — сняли наручники, она очухалась почти сразу.

— Что говорила?

— Про корабль сбитый говорила. Говорила, как важно туда попасть. — Я поёрзал на полу и вздохнул: — Просила помочь.

— Проводить в центр города? — уточнил Кузенцов.

— Да.

— И что ты?

— Согласился.

— Серьёзно?! — удивился федерал. — Ты согласился стать проводником? Местные же, вроде, туда не суются?

— Лучше было её одну отпустить? — чувствуя себя полным дураком, буркнул я.

— Тебе видней, — не стал копать в этом направлении опер. — Каким образом её отсюда похитили?

— Мы на улицу выпить пошли, — влез в разговор Стас. — Прояснение же — грех на звёзды не посмотреть! Ну и пока сидели там, к нам звери пожаловали.

— Выпить? — Федерал достал откуда-то целофанку с «сахаром» и ухмыльнулся: — Или чего другого употребить?

— Отдай, — хрипло каркнул Стас. — Это моё!

— Весьма опрометчивое заявление, — покачал головой Кузнецов. — Не очень умно сознаваться в хранении наркотических препаратов в особо крупных размерах. Прямая дорога на психологическую коррекцию.

— Мне в медицинских целях, — скривился Стас. — Отдай!

— Ты тоже на этой дряни сидишь? — спросил у меня федерал и кинул пакетик на верстак.

— Нет. Я водку пил.

— Когда именно вы обнаружили исчезновение девушки?

— Выстрелы услышали, люк открыли и рвануло сразу. Чудом нас не зацепило, — не отводя глаз от пакетика с наркотиком, рассказал о событиях прошлой ночи Стас. — Пандус разнесло, теперь мне, на фиг, и не выехать отсюда.

— Понятно, — задумался опер. — Но почему вы решили, что это переселенцы? Вы ведь не видели похитителей!

— Звери, когда уходили, караульных положили. Ну и на машинах только они катаются.

— Каких ещё караульных?

— Людей из бригады Шилова. Они плотину держат и дома ближайшие.

— Ясно, — кивнул опер. — Значит, переселенцы, Металлургический район, негры. — Он поднялся с дивана и кинул на колени Стасу ключ от наручников. — Смотрю, инструмента у вас хватает, подельнику своему сам снимешь. И никуда не уезжайте из города, мы вас ещё найдём…

— Эй, погоди! — окликнул я уже шагнувшего ко входной двери федерала, решив всё же указать на допущенную им ошибку. — Алиса в центре.

— Да что ты говоришь? — удивился Кузнецов. — С чего бы это переселенцев в центр понесло?

— Сам подумай, — поморщился я, — даже если на сбитые флаеры звери наткнулись случайно, то сюда они заявились уже целенаправленно. Как-то узнали, где именно находится девушка, и вломились.

— И что с того? Возможно, они сумели запеленговать сигнал наручников…

— Если смогли запеленговать сигнал, выходит, собирались захватить девушку изначально.

— Допустим.

— Да стопудово так, — растирая занемевшее запястье, буркнул избавившийся от наручников Стас. — Кто-то им информацию слил и все дела.

— Продолжай, — внимательно уставился на меня опер.

— Своей выходкой звери серьёзных людей разозлили, поэтому им решили надавать по рукам.

— Кто-то карательную операцию организовал?

— Да. Перевалочная база переселенцев, оказывается, неподалёку была.

— Была?

— Я ж говорю — серьёзных людей звери разозлили.

— Ну и?

— Одного негра захватили живым, он и сказал, что половина их банды в центр с какой-то девкой выдвинулась.

— Ты откуда знаешь? — не поверил мне на слово Кузнецов.

— Ну, я тоже в этом деле поучаствовал. Припрягли за долги, — пояснил я и обернулся к Стасу: — Харчи-то принесли?

— Да, притащили что-то, пока ещё не разобрал даже.

— Получается, — опер вернулся к дивану и плюхнулся на него, как бы невзначай направив ствол автомата на Стаса, — переселенцы решили наведаться в корабль…

— Думаю, так, — кивнул я и попросил: — Снимите наручники уже.

— А зачем ты мне это всё рассказал? — задумчиво потёр подбородок федерал.

— Помочь хочу. Не вам — девушке.

— Настолько хочешь помочь, что даже проводить её в центр вызвался?

— Ну да… — смутился я. — Алисе одной не дойти было. Да и вы не дойдёте.

— Кто мы? — насторожился Кузнецов.

— Ну ты ж не один такой нарядный сюда заявился, — ухмыльнулся я. — По-любому где-то неподалёку остальные тусуются. Сколько вас: десять, пятнадцать?

— Десять, — задумчиво прищурился опер.

— Не дойдёте.

— Вова! — одёрнул меня Стас.

— Почему? — поинтересовался Кузнецов. — Почему ты думаешь, что не дойдём?

— Специфики местной не знаете, — прямо заявил я, проигнорировав окрик приятеля.

— А ты знаешь?

— Я — знаю.

— И хочешь помочь?

— Хотеть — не хочу. Но без меня вам девушку точно не отбить.

— Вова! — рявкнул Стас. — Ты опух, что ли?

— Я обещал ей.

— Ну ты и баран, — только и покачал головой парень. — А я что без тебя делать буду? Мне даже не выехать отсюда теперь!

— Если не вернусь, поговори с Жорой, чтоб тебя к Старику устроил. Там скорее всего вакансия в ближайшее время появится.

— А он тут появится вообще?

— Завтра зайти обещал.

— Ну-ка обождите, — поднялся с дивана Кузнецов. — Для начала расскажите, чем вы помимо отстрела переселенцев занимаетесь. Этот вид деятельности уголовным кодексом как-то не одобряется.

— Ой, да не надо, — скривился я. — Зверей тут никто не любит, да они и между собой грызутся.

— Чем на жизнь зарабатываете?

— Какая разница?

— Большая. Хочешь подруге помочь, давай на чистоту.

— Да не подруга она мне. Просто обещал…

— Втюрился, — осуждающе покачал головой Стас. — Ну, ты Вова и Вася…

— Ты б помолчал лучше, — огрызнулся я.

— Так что насчёт источников дохода?

— Помоишники мы.

— Это как?

— Я барахло всякое по городу собираю и перекупщикам сдаю, — пояснил я. — А Стас из подручных средств ерунду разную на заказ делает.

— Сам ты ерунда! — оскорбился парень.

— Поэтому и город знаешь? — задумался опер.

— И поэтому тоже.

— А оружия почему нормального с собой не носишь?

— А зачем? Во-первых, дорого. Во-вторых, из-за ствола и патронов скорее грохнуть могут. А так — да кому я сдался?

— И значит, хочешь помочь? — продолжил допытываться опер.

— Вам-то что? Без меня в любом случае до центра не дойдёте.

— Ладно, поверю на слово. Подведёшь — собственноручно пристрелю.

— Напугали…

Кузнецов присел рядом со мной на колени и отпер наручники. Я осторожно растёр поцарапанные запястья и, поднявшись с пола, хрустнул затёкшими позвонками.

— Собирайся и пошли, — поторопил меня федерал и отошёл к Стасу.

— А смысл? Ваши люди за рекой, поди?

— И что, если так?

— Я ночью туда не пойду. Не самоубийца.

— Да ну? — подколол меня Стас. — А по мне так вполне!

— Перестань ты! — отмахнулся я от него.

— Руку дай, — попросил вдруг моего приятеля опер и ловко затянул у него на запястье пластиковый браслет.

— Эй! Это ещё что такое?! — возмутился Стас.

— Спутниковый передатчик, — с невозмутимым видом объяснил Кузнецов. — И внутрь лезть не советую, возможно самовоспламенение.

— На фига? — нахмурился я.

— Если что — я тебя сам пристрелю, — пообещал федерал, — а за дружком твоим специально подъедут.

— Фига! — обалдел парень. — Я-то тут причём?

— Да не парься, передатчик всё равно не работает. — Мне затея опера тоже не пришлась по душе, но никакой возможности повлиять на него не было, и пришлось смириться. — Поносишь пока.

— А в следующее прояснение?!

— Да мы вернёмся уже к этому времени, — поморщился я и повернулся к оперу. — Выйдем утром, а пока тебя переодеть надо.

— Зачем ещё? — удивился Кузнецов, оглядев свой камуфляж.

— Ни один нормальный человек у нас в таком ходить не станет.

— С чего бы это?

— Просто так только звери да туристы одеваются. Реакция простая: увидел человека в камке — стреляй первым. Это вы ночью незаметно просочились, а мы засветло пойдём. Надо переодеваться.

— А почему ночью идти боишься?

— Все на взводе, ответного визита зверей ждут. На патруль наткнёмся, нас просто грохнут. А если не грохнут, так замучаемся объяснять, куда в такое время намылились. Сам бы я ещё рискнул, а так на фиг, на фиг…

— Ладно, сейчас посмотрю, что можно подобрать, — покатил на выход Стас.

— А ботинки? — уточнил федерал.

— Ботинки не проблема. В армейских ботинках у нас кто только не ходит. Разгрузки и бронежилеты тоже не редкость.

— А одежду мне новую где возьмёте?

— Мы ж помоишники, — усмехнулся я. — У нас всякого барахла хватает. Да ты не бойся, мы со следами крови не берём…

Кузнецов внимательно глянул на меня, но комментировать услышанное не стал. Я вздохнул, подул на исцарапанные запястья и направился на выход.

— Стой! — тут же насторожился опер. — Ты куда?

— К себе.

— Зачем?

— Собираться. Или думаешь, вот так пойду?

— Я с тобой.

— Как скажете, товарищ надзиратель…

— Не заслуживаешь ты пока доверия просто, — пройдя вслед за мной в комнату, заявил Кузнецов, кинул туго-набитый ранец и автомат на кровать и несколько раз легонько стукнул по висевшей в углу груше.

— Да всё понятно, — усмехнулся я и, опустившись на колени, достал из тайника заклеенный скотчем пакет. Разрезал его ножом и развернулся к федералу уже с наганом в руке.

— Надеюсь, ты не собираешься наделать глупостей? — совершенно спокойно поинтересовался тот.

— Ни в коем разе, — ухмыльнулся я и крутнул револьвер на пальце. — Это к вопросу о доверии.

— Идиот, — выругался Кузнецов и, обернувшись, махнул рукой.

На миг мелькнувшая в дверном проёме фигура растворилась в темноте коридора, и я судорожно сглотнул, только сейчас осознав, что чудом избежал смерти из-за собственного пижонства.

— Дай сюда. — Федерал забрал у меня наган, откинул дверцу барабана и один за другим высыпал все семь патронов на одеяло. Затем взвёл и спустил курок. — Туговат спуск?

— Есть такое дело.

— Смазывал?

— Само собой.

— Сорок первый? — Опер глянул на клеймо года выпуска и задумался. — В войну качество наганов похуже было. Возможно, из-за этого спуск такой тугой.

— Зато он надёжный, — усмехнулся я и протянул руку забрать оружие, но федерал не отдал.

— Ну, ТТ военных лет тоже ещё в ходу, — разглядывая оружие, возразил он.

— Их клинит.

— А наган ты перезаряжать замучаешься. По сути всего семь выстрелов — и всё, — наконец вернул мне разряженный револьвер Кузнецов и усмехнулся. — Знаешь анекдот про перезарядку нагана и отделение немецкой пехоты?

— Нет.

— Потом расскажу. — Опер отвлёкся на привёзшего ворох тряпья Стаса и начал перебирать штаны и кожаные куртки. — Ничего поприличней не нашлось?

— Всё самое лучшее, — ухмыльнулся парень. — Неношеное, из магазинов.

— Ну да, ну да, — покивал федерал, остановив свой выбор на тёмно-синих спортивных штанах и серой замшевой куртке. — Вроде, должно подойти…

— Не сомневайтесь даже, всё как в лучших домах Лондона! — заверил его Стас.

— Ты ужалился опять? — кинув наган на подушку, повернулся я к приятелю.

— Кропаль, — уверил меня тот. — Стресс снять.

— Завязывай.

— Неделю теперь ни-ни, — пообещал парень и критически оглядел успевшего переодеться федерала. — Да нормально, в общем-то. От местного и не отличишь. Только щетины не хватает.

— Вот и хорошо, — буркнул опер, возившийся с ремнями бронежилета. — По дороге с кем-нибудь придётся общаться?

— Как речку перейдём, скорее всего уже нет. Но вообще, некоторые до проспекта Ленина ходят, квартиры чистят. Поэтому лучше так дальше и иди, а то пальнут ещё в спину. И меня за компанию положат.

— Ладно, — кивнул федерал. — Куда камуфляж бросить?

— Здесь оставляй, — указал я на гамак. — А второму?

— Что второму?

— Только не говори, что нас на улице все десять человек дожидаются! Так, блин, на одной одежде разоримся!

— Ещё плащ возьму. — Кузнецов выбрал длинный серый дождевик с капюшоном и кинул его на кровать: — И этого будет достаточно.

— Это вы о чём? — удивился Стас.

— Да товарищ оперуполномоченный вовсе не герой-одиночка, — пояснил я. — Тут у нас по подвалу ещё куча федералов шастает.

— Было бы глупо идти сюда одному, — пожал плечами Кузнецов. — Разве нет?

— Точно больше ничего из одежды не надо? — уточнил Стас.

— Нет, спасибо.

— Ладно, ты иди спи, мне вещи ещё собрать надо, — отпустил я парня, но тут же встрепенулся: — Да, полторашки у нас оставались, вроде?

— Сейчас гляну.

Стас укатил, я достал рюкзачок и начал освобождать в нём место для воды. Во фляжку много не войдёт, а в городе запасы пополнить уже негде будет. Ещё кобуру для нагана оперативную найти надо. Вроде, в нижний ящик комода её убирал.

Так и есть. Что ещё?

Два ножа, кинжал, перчатки. Съестного на пару дней. Но главное, конечно — вода. Без неё никуда.

Некоторое время молча наблюдавший за моей суетой Кузнецов поднял с подушки наган и, плюхнувшись на кровать, так что зазвенели лежавшие на одеяле патроны, направил дуло револьвера в стену.

— Ты чего? — удивился я и, подогнав ремни кобуры, накинул сверху кожаную куртку.

— Посмотреть хочу, всё равно заняться нечем. — Опер с усилием взвёл курок и сразу же спустил его. — Надо же как-то убить время. — Покачав головой, федерал вновь потянул спусковой крючок, и дуло слегка вильнуло в сторону, прежде чем успел вхолостую щёлкнуть боёк. — Прицельно стрелять только с предварительным взводом можно.

— Или в упор.

— Или в упор, — согласился опер, выкрутил шомпол и, выдвинув его, сместил в сторону. Потом достал ось барабана и вытряхнул на ладонь сам барабан. Потянул спусковой крючок и вновь поморщился. — Похоже, в боевой пружине дело.

— Разбираетесь?

— Немного. Ты где его достать умудрился?

— В инкассации Сбербанка. Что получше было до меня разобрали.

— Отвёртка есть? — задумчиво потёр подбородок Кузнецов.

— Зачем ещё? — забеспокоился я. — Только не надо его разбирать! Мне он ещё пригодится. Нет, можете конечно свой ствол взамен дать…

— Не дам, — отрезал федерал. — Сейчас мы наган подшаманим, будет лучше нового.

— В мастерскую идти придётся, — вздохнул я.

— Пошли.

Кузнецов сгрёб лежавшие на кровати запасные части револьвера; я задвинул рюкзак под кровать и, собрав валявшиеся на одеяле патроны, вышел в коридор.

— Держи, — протянул мне две полторашки с водой попавшийся навстречу Стас.

— Ага, спасибо.

— Вы куда?

— Да вот наганом товарищ заинтересовался. Отвёртка нужна.

— Крестовая?

— Обычная, — ответил опер, по-хозяйски пододвинув к верстаку стоявшую рядом табуретку. — И гайку или что-нибудь круглое с диаметров миллиметров в семь.

— Нету ничего такого, — покачал головой Стас и задумался. — Если только болт какой-нибудь отпилить…

— Давай попробуем, — согласился Кузнецов и, сняв крышку нагана, взвёл курок.

— Так что там за анекдот? — напомнил я, когда Стас начал рыться в жестяных банках, выискивая подходящих размеров болт.

— Анекдот длинный, — усмехнулся опер. — Смысл в том, что пока перезаряжаешь наган, тебя десять раз застрелить успеют. Это не спидлоадер поменять, тут каждую гильзу надо сначала шомполом выбить, а потом точно так же по одному патрону в каморы барабана вставить. Геморрой, короче.

— Спидлоадер? — заинтересовался Стас, услышав незнакомое слово, и протянул федералу ржавый болт. — Подойдёт?

— Сейчас глянем. — Кузнецов с усилием вставил болт между нижним пером боевой пружины и креплением спусковой скобы, и пояснил: — Спидлоадер — это такая плоская обойма, которая патроны удерживает. Если у револьвера барабан в сторону откидывается, перезарядить его секундное дело.

— Ну и помогло? — уточнил я, наблюдая как федерал раз за разом в холостую спускает курок.

— А сам посмотри, — протянул он мне револьвер.

— Да, спуск легче стал.

— Теперь отпили так, чтобы крышка закрылась и пользуйся.

— Стас, дай ножовку по металлу, — попросил я, затягивая болт в тиски.

— Может, болгаркой лучше?

— Да тут пилить-то…

— Держи.

— А неплохо вы здесь устроились, я погляжу, — с задумчивым видом оглядел подвал федерал. — Электричество откуда протянули?

— На плотине генератор стоит, — пояснил Стас. — А без мастерской никак. Вовку, вон, ноги кормят, а меня заказы.

— А никогда не хотели отсюда выбраться?

— Не хотели, — нахмурился я, отложил ножовку и плюнул за зашипевший обрезок болта. — Мы асоциальные элементы, да и инопланетян со зверями не любим.

— Не любить и пытаться убить — это разные вещи.

— Разные, — ставя на место крышку нагана, усмехнулся я и решил о кое-каких старых грешках сейчас не упоминать. Пусть уж лучше опер нас за упёртых радикалов считает. — Но вдруг нервы не выдержат? А в Сибири за такое мигом мозги промоют.

— Глупо, — пройдясь по комнате, повалился на диван Кузнецов. — Глупо набрасываться на всех инопланетян без разбору. Имеданцы на Землю больше не сунутся, а те же лингеры или ши нам только помогали.

— Чем это они помогали? — возмутился Стас. — Сидели и смотрели, как нас убивают!

— Не скажи, — покачал головой опер. — Пусть напрямую в конфликт они не вмешались, но поставки оружия наладили почти сразу. И предоплаты за ракетные комплексы не требовали, между прочим!

— Зато теперь нос во все щели суют! — поставив на место барабан, я отложил наган на верстак. — Да им достаточно было просто сюда пару боевых кораблей прислать и всё бы сразу закончилось!

— Я извиняюсь, а на каком основании они могли это сделать? — уставился на меня Кузнецов. — Экспедиционный корпус Имедана — не частная корпорация, нападение на их корабли равнозначно объявлению войны. И ко всему прочему имеданцы заявили, что это мы первыми начали боевые действия, а они лишь защищались.

— Чушь! — невольно вырвалось у Стаса.

— А вот я не поручусь, что наше ПВО не шарахнуло ракетой по вдруг возникшему в воздушном пространстве НЛО. В любом случае обратное не доказать при всём желании. — Федерал откинулся на спинку дивана и вздохнул. — А значит, формально они имели право на самооборону.

— На самооборону? — тут уж не выдержал я. — Имели право полностью уничтожить Китай, Индию и Японию? Оставить пепелище на большей части Мексики, Западной Европы и восточного побережья Северной Америки? Скинуть какую-то гадость на Африку и Ближний Восток, от которой негры с арабами начали дохнуть, как мухи? Сколько миллиардов эти выродки убили, прежде чем удалось сбить их флагман? И сколько людей они прикончили после этого?

— Да неважно это всё! Главное, что формально при этом они не нарушили никаких своих законов, — развёл руками Кузнецов, будто убеждая самого себя.

— Всего этого можно было не допустить!

— Да? Лучше было бы, стань мы протекторатом лингеров? — не выдержал опер. — Вмешайся они напрямую — так бы и случилось в итоге!

— Да не волнуют меня тонкости большой политики! — фыркнул я в ответ. — Не надо меня агитировать!

— Не все инопланетяне одинаково плохи. И не надо нападать на всех без разбора.

— Если судить по тому, что устроили имеданцы…

— А что они устроили? — спросил Кузнецов. — Разве непонятно, что это была спланированная акция? Что никому не нужны были убийства ради убийств? Не было кровожадных пришельцев, были циничные политики!

— Это как? — удивился Стас.

— Вспомните, по каким именно регионам были нанесены самые первые удары. Китай, Индия, Западная Европа… Что именно их объединяло?

— Там была самая большая плотность населения? — предположил я.

— Имедан является основным поставщиком рабочей силы на другие планеты Совета. Кардинальным образом сократив численность людей, они избавились от нового конкурента.

— Так они не собирались захватывать Землю?

— Возможно, первоначально у них и был такой план, но после применения с нашей стороны ядерного оружия, им это стало неинтересно.

— Здорово, что они к радиации все такие чувствительные, — усмехнулся Стас. — Мы-то когда ещё передохнем…

— Теперь Земля как место переселения никому не интересна. И тех, кто поддерживал в Совете имеданцев, это очень сильно расстроило.

— Получается, нам ещё повезло? — покачал головой Стас. — А у лингеров какой интерес людям помогать? Им как раз дешёвая рабочая сила нужна?

— В дешёвой рабочей силе нуждаются ши. Лингерам интересны поставки морепродуктов.

— Теперь понятно, почему они так поздно вмешались. Китайцы с японцами слишком много рыбы жрали… — Я поднялся с табурета и начал заряжать наган. — И вы ещё удивляетесь, что тот же «Опорный край» столько бойцов навербовал!

— Ты тоже считаешь правильным убивать федеральных служащих? — напрягся опер. — Тех, кто хоть что-то делает для преодоления хаоса?

— Нет, я вообще не считаю правильным убивать людей, — заявил я, но тут же уточнил, — за исключением зверей, разумеется. Людей за исключением зверей. Каламбурчик, блин, получился…

— Почему вы так не любите переселенцев? И почему — звери?

— Как вели себя, так и назвали, — объяснил я. — Почему не любим, рассказать или сам догадаешься?

— Люди потеряли всё, они бежали от заразы на другой континент. Можно отнестись к ним немного терпимее? Пройдёт время, и они станут нормальной частью общества…

— Бла-бла-бла, — рассмеялся я. — Помню-помню.

— Не надо этих пропагандистских штучек, — поддержал меня Стас. — Потерянные, бедные люди… как же, как же! Нас, что ли, не бомбили? Блин, да непонятно ещё кому хуже пришлось!

— Это не оправдывает массовых убийств мирного населения…

— Да какого ещё мирного населения?! Не было никакого мирного населения! Эти несчастные и обделённые сразу стали устанавливать свои порядки и забирать всё, что понравится. А когда получили по рукам, начали вопить о геноциде и нацизме.

— А разве это не правда?

— Когда англосаксы загоняли индейцев в резервации и заражали их оспой — это был нацизм? Или подвиги конкистадоров кто-то кроме коренных американцев нацизмом объявляет? А может, концлагеря для японцев в США после Перл-Харбора прогрессивная общественность осуждала? Так не было такого! А знаешь почему? Потому что они победили. И пусть на нас сейчас навешали разные нехорошие ярлыки, ничего это уже не изменит. Главное, мы выжили. И плевать на чуждое мнение.

— Странный у нас разговор какой-то получается. Так, пожалуй, мне вас за разжигание арестовать придётся, — поднялся с дивана Кузнецов. — Выходить не пора ещё?

— Скоро уже. — Стас глянул на часы, достал из шкафа жестянку из-под «колы» и протянул мне. — Держи.

— Это что ещё за шайтан-машина? — удивился я, взвешивая в руке непонятно чем набитую жестянку. Да и язычок был явно замят.

— Светошумовая граната, — с довольным видом пояснил парень. — Время горения запала четыре секунды.

— А потом?

— Потом будет бабах! Но убить не убьёт. Наверное. Там начинка из петард и аналогичной дряни. Собак в самый раз отгонять.

— Собак?! — удивился Кузнецов.

— У нас тут такие собаки, что о-го-го! Людей уже не боятся, стаей запросто накинуться могут. Животные вообще быстро мутируют, иногда просто конкретные монстры попадаются.

— А кормовая база у них какая? Почему с голоду не подохли?

— В парке опять зверьё развелось, вот они там и охотятся, — объяснил Стас. — В городе собак нет, но вы по самому краю пойдёте, так что имейте ввиду.

— Непременно.

— Давайте тогда собираться уже! — Я сунул наган в кобуру и окликнул начавшего клевать носом приятеля: — Стас! Что у нас с едой?

— Да не надо, у меня сухой паёк. — Федерал поднял кинутый на пол ранец и взвесил его в руке. — На тебя хватит.

— Хорошо, сейчас приду.

Я вышел в коридор и направился к себе, там засунул в рюкзак бутылки с водой, осторожно пристроил рядом самопальную гранату и едва уместил сверху жестянку с консервированной ветчиной. Подумал — и добавил в боковой карман упаковку чищеного фундука. На чёрный день хранил, но куда уж черней-то?

Потом залез в тайник и вытащил оттуда запаянную в полиэтиленовую плёнку пригоршню револьверных патронов. Сам наган сунул сзади за ремень джинсов. Проверял неоднократно — вывалиться не должен. И барабан прижат, и рукоять вниз выпасть не даст.

— Ты готов? — поторопил меня заглянувший в дверь Кузнецов.

— Да, — кивнул я и отправился наполнить водой фляжку.

— А я вот чего понять не могу, — подкатил к нам Стас. — Что, неужели все реально в этот Шар верят, раз такая суета началась?

— Какой ещё шар? — уставился на парня федерал.

— Ну этот… артефакт майя! Из-за которого в декабре две тысячи двенадцатого конец света случиться должен был.

— Не понял?..

— Так, товарищ оперуполномоченный по особо важным делам, — насторожился я, — а по вашей версии, что именно собой груз корабля представляет?

— Это служебная информация… — замялся Кузнецов.

— Ой, да не надо только…

— Произведения искусства, имеющие большую историческую ценность, — с сомнением поглядев на нас, всё же выдал тайну опер.

— Какие, на фиг, произведения искусства? — Эта версия вызвала у Стаса не меньше недоверия, чем рассказ о мистическом артефакте майя. — Да кому они нужны вообще?

— Они бесценны. — Федерал поправил ремень свисавшего с плеча автомата, — и многие инопланетные коллекционеры и торговые дома, специализирующиеся на творчестве доиндустриальных цивилизаций, оторвут их с руками. Специальные команды экспедиционного корпуса Имедана обчистили большинство крупных музеев, и стоимость собранных ими произведений искусства не поддаётся исчислению.

— Дела! — только и почесал я затылок. Рассказ Кузнецова показался куда убедительней истории Алисы, но ведь не на пустом же месте она всё выдумала! — Если так, зачем вам девушка?

— У неё есть коды доступа к системе безопасности. При угрозе внешнего вторжения будет запущена программа самоуничтожения и даже лучшие специалисты лингеров не смогли обойти эту защиту!

— А у ящериц какой в этом деле интерес? — прищурился я. — Так хотят Имедан с искусственным интеллектом прищучить?

— А тебе не кажется, что ты слишком много знаешь? — пристально уставился на меня Кузнецов. — Оно не всегда для здоровья полезно, имей в виду.

— Понятно…

— Пойми меня правильно: в дела лингеров лучше не соваться. У них там свои правила и, если кто-то посчитает тебя угрозой, ты просто исчезнешь. А на тебе и без того соучастие в убийстве двух спецпредставителей висит…

— Да понял я, понял. Я только из-за девушки на это дело подписался. Больше меня ничего не интересует. Забыл уже.

— Угораздило же втюриться балбеса, — тяжело вздохнул Стас. — Идиот.

— Ладно ты, нормально всё будет.

Опасения приятеля я, разумеется, разделял, но если останусь — места себе не найду. И так перед глазами постоянно лицо Алисы стоит…

— Ни пуха, ни пера.

— К чёрту. И закрой за нами…

Оперуполномоченный по особо важным делам Кузнецов Игорь Степанович далеко убежать не успел. Стоило мне рвануть вдогонку и заскочить в ближайший дверной проем, как я едва не врезался ему в спину.

— Стой ты! — зло прошипел федерал и вытолкнул меня обратно в коридор.

И для паршивого настроения причины у него имелись самые что ни на есть веские: пол подвала оказался полностью залит кровью. И залит кровью он был, само собой, не просто так. Нет, невольные доноры валялись тут же. Все десять человек.

Отшатнувшись назад, я прислонился к косяку и с трудом сдержал тошноту. Вроде уже не первый раз в подобной ситуации оказываюсь, а никак привыкнуть не могу. Или просто желудок слабоват?

Опер тем временем достал из кармашка разгрузки электрический фонарик и принялся высвечивать замершие на полу в неестественных позах тела молодых парней. Все мертвы. У всех многочисленные огнестрельные ранения, будто в каждого для верности всадили по полрожка. А потом, чтобы уж наверняка, дополнительно пустили по паре пуль в голову.

Только начинавшая подсыхать кровь, мозги, крошево костей. Зрелище не для слабонервных. Не для меня, во всяком случае, точно. Да и опер бледный как мел. Или это только в свете фонарика кажется?

Приплыли, в общем. Задница полная.

И вроде переживать за федералов особого резона нет, но как серпом по одному месту. Парни ж помочь должны были. Как теперь без них? Втроем против двух десятков зверей? Вот ведь…

—Давно их? — хрипло выдавил я из себя и, шоркая ботинками о бетонный пол, попытался очистить подошвы от крови.

—Нет, — продолжая осматривать тела, ответил Кузнецов. — Максимум часа полтора назад.

—Мать! — вполголоса выругался я и невольно подался назад.

—Окажись здесь засада, мы были бы уже мертвы, — успокоил меня федерал. — Нет, тут на другое расчет.

—В смысле?

—На тела посмотри, что ты видишь?

—Их застрелили, — судорожно сглотнув, поспешил я отвести взгляд от мертвецов и часто-часто задышал. Мне б на свежий воздух поскорее, а то прямо здесь кончусь.

—Что еще?

—Оружия нет.

—Посмотри, как они лежат. Не кажутся эти позы неестественными?

—Они ж мертвы типа. Чему удивляться-то?

—Их двигали после смерти, — уверенно заявил присевший на корточки Кузнецов. — Зачем?

—Забрать оружие и снаряжение?

—Нет, не в этом дело. — Федерал, опершись ладонью о чистый участок, почти вплотную приник лицом к залитому кровью полу и посветил фонариком. — Под тела установили мины-ловушки. Вон, сам посмотри…

—Заминировали? — опешил я. — Зачем?

—Чтобы убрать тех, кто придет к ним на встречу.

—Надо валить отсюда!

—Подожди. — Кузнецов поднялся на ноги и начал обходить подвал, внимательно разглядывая высвечиваемых ярким лучом фонарика мертвецов. — Ни за что не поверю, что парней взяли без боя. Не могли они так лопухнуться. Наверняка кто-то свой сдал.

—Ищешь, кого убили последним? — Я стянул с головы шапку и зажал ею нос. Нестерпимо хотелось курить, но сигарет взять было негде. Не рыться же по карманам мертвецов! — Бесполезно.

—Да нет, есть возможность определить…

—Не так, говорю, все было, — покачал я головой, заметив разбросанные по подвалу армейские ботинки и закатанные штанины камуфляжных штанов.

—С чего взял?

—Они через речку вброд перешли.

—Ну и что?

—Я ж говорил, вода настолько ядовитая, что по берегам даже трава не растет. Людям от такого купания тоже ничего хорошего. Судя по закатанным штанинам, им повезло найти неглубокое место, но хватило и этого.

—Объясни! — потребовал опер.

—Моментально началось раздражение. Сыпь, волдыри, дикая боль. У кого сопротивляемость похуже оказалась, нарушилась координация движений и возникли проблемы со зрением. Думаю, они обкололись обезболивающим, и это реакции им тоже не прибавило.

—Они бы выжили? — Кузнецов осветил ноги ближайшего мертвеца и принялся изучать припухшую и заметно покрасневшую кожу.

—Скорее всего.

—Гадство!

—Так сложно было местные особенности изучить? — хмыкнул я. — У вас агентов здесь нет, что ли?

—Специфика во всех «пятнах» разная, — скривился опер и отошел ко мне. — А у нас и помимо «пятен» работы хватает!

—Но если здесь рухнул корабль, набитый историческими ценностями…

—А кто-то об этом знал? Транспортник считался уничтоженным! Информация только несколько дней назад появилась…

—И как поступим?

—Обожди.

Федерал поднял несколько гильз и принялся внимательно рассматривать пол.

—Что еще?

—Гильз нет.

—Как — нет? — удивился я. — А у тебя?

—Четыре штуки. И все калибра девять на девятнадцать. Это наши в ответ стреляли. А остальные?

—Может, собрали? Только какой смысл…

—Ладно, пошли.

Кузнецов потянул меня за собой, нашел лестницу и, прыгая через ступеньки, взбежал наверх. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

—Валить надо отсюда, — поднявшись на второй этаж к присевшему у окна оперу, заявил я.

—Смысла не вижу, — возразил федерал. — Если убийцы оставили засаду, именно этого они от нас и ждут.

—И что делать будем?

Кузнецов пожал плечами и, оставаясь в тени, начал в бинокль разглядывать открывавшийся со второго этажа вид. Заросший чахлыми кустами пустырь было отсюда как на ладони, но немного дальше темнел ограждавший с этой стороны выделенный под застройку участок высокий забор из профнастила. За ним начиналась парковка торгового центра «Молния», и идти через нее в сложившихся обстоятельствах мне не хотелось совершенно.

—Да что ты молчишь?! — возмутился я. — Что делать будем, спрашиваю?

—Твои предложения? — спокойно поинтересовался опер и осторожно перебрался к следующему окну.

—Подкрепление вызвать сможешь? Есть еще федералы поблизости?

—Нереально, — разочаровал меня Кузнецов. — Если потеряем время, переселенцы получат доступ к системе безопасности корабля. Ничего, конечно, они оттуда вывезти не успеют, но подумай сам, что случится с девушкой, когда она перестанет быть им нужна?

—Ничего хорошего, — тяжело вздохнул я и, медленно спустив курок, убрал наган в кобуру.

—Вот именно, — согласился со мной опер, не отрываясь от бинокля. — К тому же переселенцы могут напортачить и спровоцировать запуск процесса самоуничтожения. А это не есть хорошо.

—Инквизиторы с вас шкуру спустят.

—И это тоже. А вообще вряд ли переселенцы рассчитывают вывезти ценности, больше это похоже на проплаченную Имеданом попытку замести следы.

—И что будем делать?

—Попробуем их перехватить.

—Втроем?!

—Твои предложения?

—Это… Я… Да не знаю я!

—Для начала просто успокойся, — посоветовал Кузнецов. — Справимся.

—Сдается мне, ты просто убийцам отомстить хочешь, — не выдержал я.

—Хочу, — не стал отрицать очевидного опер. — Но тебе-то какая разница? Я ведь твоими мотивами не интересуюсь.

—Проехали, — поморщился я и покачал головой. — Но семеро на одного!

—Ты, главное, нас до места доведи, — оскалился федерал. — А там мы сами справимся. Думаю, все будет несколько проще, чем тебе сейчас представляется.

—В смысле?

—Какова вероятность того, что переселенцы доберутся до корабля без потерь? — явно думая о чем-то другом, спросил Кузнецов.

—Ну, если так, — обреченно вздохнул я, едва удержавшись, чтобы со всей дури не долбануть кулаком по стене.

Ах, Алиса…

—Все, пошли. — Федерал вдруг отступил от окна. — Вроде нет никого поблизости.

—Уверен?

—Сейчас ни в чем до конца уверенным быть нельзя. — Опер перехватил автомат и предупредил: — Поэтому смотри в оба.

—Вас понял… — вздохнул я и, натянув шапочку на голову, вновь полез за наганом.

И чего мне только дома не сиделось? Это ж просто караул какой-то!

Иногда я бываю в чем-то уверен на все сто процентов, а потом хоп! — и новый факт вдребезги разбивает давно сложившуюся в голове картинку. Да и не только со мной, предполагаю, такое случается. Человек спокойно живет и даже не подозревает о каком-то скрытом дефекте или внутреннем противоречии, но в один не самый прекрасный момент остается у разбитого корыта. Или хуже того — уподобляется выброшенной на берег рыбе.

Вот именно такой рыбой я себя и ощутил, увидев в руке федерала злосчастный спутниковый коммуникатор. Ведь это же я сам дал столь опасную игрушку Алисе! Сам притащил ее к себе в нору! Сам оставил наводку пытавшимся отыскать девушку зверям!

Во всем случившемся виноват только я!

Я — сам!

—Ты чего? — заметив мое перекошенное лицо, удивился Кузнецов.

—Нормально все, — с трудом взяв себя в руки, не стал откровенничать я. Да и что толку теперь разоряться? Ничего задним числом уже не изменишь. Но вот исправить… попытаться исправить можно. — Ну как, работает твой коммуникатор?

—Только включается и сразу вырубается, — вздохнул опер. — Даже не успевает спутник поймать.

—Говорил же, помехи. — Я продел руки в лямки рюкзака и решил выяснить: — А выследить нас не могут по его сигналу?

—Как ты себе это представляешь?

—Ну, запеленговать, к примеру. Или сигнал перехватить.

—Сам же говоришь — помехи.

—А не будь помех? — не сдавался я.

—Обычный коммуникатор отследить не проблема. Служебный — только если есть доступ во внутреннюю сеть и он находится на связи со спутником.

—Понятно.

Не думаю, что у лингера был обычный коммуникатор. Выходит, в Агентстве завелась крыса. Точно! Кто-то ведь слил Храмову информацию о предстоящем визите в город туристов!

—Что именно тебе понятно?

—Что нас из-за твоих попыток выйти на связь никто не отследит.

Кузнецов задумчиво кивнул и, спрятав коммуникатор в карман, спросил:

—Спускаться здесь будем?

—Нет, через здание пройдем.

Я первым зашагал по коридору, а когда мы вышли в небольшой холл, Кузнецов вновь потянул меня к лестнице:

—Вот же выход!

—Рано. — Я остановился у ведущего в пятиэтажный пристрой дверного проема и указал на пролом в дальней стене: — Нам туда.

—Уверен?

—Само собой.

Выбирался я из вязкой паутины забытья долго и мучительно. Сознание то прояснялось, то вновь гасло, пытаясь отгородиться от боли, толчками разрывавшей голову. И что самое паскудное — время от времени кто-то пытался помочь мне очнуться, от души обрабатывая тяжелыми ботинками.

От такой помощи, разумеется, становилось только хуже, и, вероятно, в итоге это показалось кому-то нехорошим знаком. Во всяком случае, бить меня перестали. Возможно, не сразу. Возможно, какое-то время спустя. Но перестали. И, скорчившись на холодном бетонном полу, я этому откровенно порадовался. Когда очнулся. А случилось это, подозреваю, очень и очень нескоро…

Поваливший на пол и выбивший из легких весь воздух удар и острая, пронзительная боль меж лопаток слились в единое целое и заставили на мгновенье потерять контроль над собственным телом. А по сути — едва не прикончили.

Поваляйся чуть дольше, корчась от боли на грязном полу, — и выбившая бетонное крошево автоматная очередь прошлась бы по ногам и уничтожила всякую надежду выйти из этой передряги живым.

Спасли натянутые как струны нервы. Еще ничего толком не соображая, я откатился к стене и ужом юркнул в ближайшую дверь. Только схоронился за простенком — и косяк тут же расщепили выпущенные вдогонку пули.

Безмолвно разевая рот, подобно выброшенной на берег рыбине, я наконец сумел глотнуть воздуха, а миг спустя беспорядочная стрельба смолкла и послышался металлический цокот заскакавшей по бетону гранаты. За остававшиеся до взрыва мгновенья мне удалось за ремень подтянуть к себе автомат и вжаться в угол, а потом раздался оглушительный хлопок и вздрогнули принявшие на себя град осколков и ударную волну стены. Помещение затянуло поднявшейся в воздух пылью; я высунул из-за косяка ствол автомата и вслепую выпустил несколько длинных очередей в дальний конец коридора.

Только убрал палец со спускового крючка, и на пол, мягко спружинив ногами, приземлился выпрыгнувший из люка Кузнецов. Не теряя времени, он перекатом ушел в сторону и заскочил в дверь кабинета напротив.

— Что за фигня?! — заорал я и попытался вновь пальнуть наугад, но в ответ захлопали частые выстрелы, и от многострадального косяка опять во все стороны полетели щепки.

Не рискнувший высунуться в коридор Кузнецов одним резким движением катнул по полу РГД-5 и спрятался за простенок. Я последовал его примеру, а стоило грохнуть взрыву, федерал достал из кармашка разгрузки небольшой алюминиевый баллон.

—Прикроешь! — Он ткнул пальцем сначала себе в грудь, потом в тот конец коридора, где укрывались стрелки.

—Понял! — Я кивнул и, скривившись от боли, улегся на пол.

Спину ломило просто невыносимо, но мне еще повезло: пробей пуля бронежилет, и валялся бы сейчас, истекая кровью, с дырой промеж лопаток. А скорее всего, уже и кровь бы идти перестала.

—Надень! — Федерал закинул ко мне в комнату резиновую маску, другую натянул себе на лицо.

Я недоуменно повертел в руках изготовленный из тончайшей резины респиратор с пластиковыми окулярами и ребристыми утолщениями фильтров, но задавать лишних вопросов не стал и выполнил приказ опера. Дышать стало несравнимо трудней, да к тому же через пластик все виделось немного размытым. Сразу возникло желание немедленно стянуть с лица эту гадость, но этого конечно же делать ни в коем случае не стоило: Кузнецов кистевым броском уже отправил стрелкам новый подарок.

Баллон с тихим шорохом покатился по полу, а потом что-то глухо хлопнуло, и по этажу потекли клубы слезоточивого газа. Выскочив из кабинета, федерал метнулся на лестничную площадку; я высунулся из-за косяка и открыл стрельбу по мелькнувшему в сером мареве силуэту. Человек, судорожно дернувшись, упал на колени, но тут сразу в нескольких дверных проемах засверкали вспышки ответных выстрелов.

Пришлось немедленно спрятаться обратно, а укрывшийся на лестничной площадке опер швырнул к вслепую опустошавшим магазины стрелкам очередную противопехотную гранату. И, судя по раздавшемуся сразу после взрыва дикому вою, в этот раз осколки кого-то зацепили. Рискнув воспользоваться коротким затишьем, я выглянул в коридор и короткой очередью добил корчившегося на полу подранка.

К этому времени серое марево стало понемногу рассеиваться, но с вонью слезоточивого газа перестали справляться даже фильтры респиратора. И все же Кузнецов решил подстраховаться и отправил второй баллон вниз по лестнице. Пару мгновений спустя раздался уже знакомый хлопок, и к нам начали подниматься белесые клубы дыма.

Заметив какое-то движение в растекшейся по этажу дымке, я вскинул автомат и короткой очередью срезал рванувшего в атаку парня с замотанным тряпкой лицом. Опер выпустил несколько пуль в дверной проем, из которого тот появился, и махнул мне рукой:

— Пошли!

Я для начала перебежал на лестничную площадку, потом двинулся вслед за федералом, и, прикрывая друг друга, мы начали проверять одну комнату за другой. Точнее, проверял Кузнецов, мне же оставалось лишь контролировать, чтобы никто не выскочил в коридор и не наделал в нас не предусмотренных природой дырок.

Из-за выбитых окон по этажу гуляли сквозняки, и наше преимущество в виде слезоточивого газа улетучивалось с каждой секундой, а потому действовать приходилось на грани фола. И хоть это могло обернуться самыми печальными последствиями, в этой ситуации медлить и осторожничать было бы еще опасней.

С трудом удерживая трясущимися от усталости руками тяжеленный автомат, я пытался не упустить из виду двери кабинетов и лестничную площадку, но это было совсем не просто. По спине тек пот, сердце бухало, будто автомобильный сабвуфер, а лицо под резиновой маской и вовсе горело огнем.

Дожидаясь возвращения проверявшего очередной кабинет Кузнецова, я оперся плечом о косяк и только начал поудобней перехватывать автомат, как с грохотом распахнулась соседняя дверь!

Выскочивший оттуда высокий чернокожий мужик с замотанной обрывком рубахи нижней половиной лица вслепую повел стволом ручного пулемета, и коридор прошила очередь рикошетивших от стен трассеров.

В кабинет, который проверял Кузнецов, я просто ввалился. Как стоял — спиной. Но сразу же метнулся за простенок, и не успевший меня заметить негр продолжил впустую поливать этаж огненными росчерками пуль.

Выгадав момент, я высунулся из-за косяка и всадил в пулеметчика короткую очередь, но того спас бронежилет. Тем не менее сильнейший удар отшвырнул зверя к стене, и на какую-то долю мгновенья он убрал палец со спускового крючка клюнувшего стволом к полу РПК-74. И вот этого самого мига хватило мне, чтобы поднять прицел и прострелить ему голову.

Практически лишившийся затылка переселенец повалился на пол, а выглянувший на звуки стрельбы федерал немедленно зашвырнул гранату в кабинет, из которого тот вырвался в коридор. Стоило громыхнуть взрыву, опер заскочил в посеченную осколками комнату, но почти сразу вернулся обратно и указал на дверь последнего оставшегося непроверенным помещения.

—Прикрывай, — глухо произнес Кузнецов и предупредил: — Не забывай, коридор тоже на тебе…

—Хорошо! — кивнул я и, оглянувшись на лестничный пролет, шагнул вслед за опером. Лицо под резиновой маской чесалось просто нестерпимо, пластины окуляров запотевали все сильней, да и дышать через фильтры было уже невмоготу. Но поделать с этим сейчас ничего было нельзя, и, мысленно проклиная респиратор, я взял на прицел дверь.

Федерал пинком распахнул ее и сразу сместился в сторону. Потом на миг мелькнул в дверном проеме и вновь спрятался за стену. Я осторожно двинулся по коридору, но Кузнецов жестом приказал замереть мне на месте, а сам присел и заглянул внутрь. Потом он как-то плавно просочился в помещение и, осмотрев пустые стеллажи, скомандовал:

—Отбой!

Немного расслабившийся федерал просунул пальцы под резиновую маску; я дожидаться результатов его эксперимента не стал и, развернувшись, взял на прицел лестничную площадку.

Слезоточивый газ почти выветрился, теперь могут и снизу полезть. Не факт, правда, что звери там кого-то на подхвате оставляли…

—Порядок, — объявил Кузнецов и выкинул респиратор на пол. — Можешь снимать.

Я незамедлительно стянул с лица опостылевшую маску и скривился, когда в горле запершило из-за остатков не полностью вытянутых сквозняком отравляющих веществ. Потер зачесавшийся нос и спросил:

—Ну как?

—Четверо по комнатам, трое в коридоре.

—Надо убираться отсюда.

—Само собой, — как-то отрешенно кивнул опер. — Само собой.

—Что-то не так? — насторожился я, заглянул в одну из комнат и едва сдержал рвотный позыв. Зверей не жалко, но вид валявшихся на полу изуродованных взрывом тел и забрызганных кровью стен вызвал дурноту.

—Вычислили нас, сволочи…

—Ты знаешь, — выскочил я в коридор, — неправильно это. Что им стоило подождать, пока мы оба с крыши спустимся? Расстреляли бы в упор, и все дела. Звери, конечно, не гении, но обычно так не лажают. Да и потом, могли бы не по комнатам отсиживаться, а друг друга прикрывать.

—А еще на них слезоточивый газ почти не действовал. — Кузнецов опустился на колено рядом с одним из мертвецов, оттянул ему веко и вытер руку о штанину. — Будто они обдолбанные все до одного.

—Это может быть, — согласился я с предположением федерала и направился к лестничной площадке.

—Тихо! Прикрывай, — нагнал меня опер и приложил палец к губам.

—Хорошо, — прошептал я и замер на краю лестничной клетки.

Кузнецов, прижимаясь спиной к стене, спустился на несколько ступеней, потом присел и глянул меж перил. Отскочить он едва успел. На четвертом этаже глухо прогрохотала пулеметная очередь, но пули лишь впустую срикошетили от бетона и не зацепили в один миг взлетевшего ко мне федерала.

—Приплыли! — выругался он. — Там минимум трое, не прорваться.

—И сами они к нам точно не сунутся, — вздохнул я. — Похоже, мы тут надолго застряли. Гранат не осталось?

—Нет. — Опер отошел подальше от лестничной площадки и прислонился к стене. — И ты прав, наверх они теперь не полезут. Им главное — нас отсюда не выпустить.

—Думаешь?

—Система безопасности транспортника уже отключена, сейчас зачистят все следы и уберутся восвояси.

—Остается надеяться на их жадность, — сгорбился я из-за так и продолжавшей ныть лопатки, — чтобы звери и ничего с собой прихватить не попробовали?

—Будем надеяться, — без особой уверенности протянул Кузнецов и только тут обратил внимание на мои страдания. — Давай посмотрим, что у тебя там.

Я не стал спорить и повернулся к нему спиной.

—Ерунда, — сразу успокоился опер, — из пистолета стреляли. Не пробили.

—Тоже странно. Видели ведь, что в бронежилете. А автоматы у них у всех были.

—Может, живым взять хотели? — задумался федерал. — Тебя обездвижили, меня на крыше отсекли. Все сходится.

—Ерунда какая-то получается.

—Неважно это сейчас! — с досады пнул стену Кузнецов. — Надо что-то придумать! Мы не можем позволить себе впустую терять время!

—Полностью с тобой согласен, — поморщился я. — Но что тут можно придумать? Лестница перекрыта, полезем напролом — подстрелят. А по-другому вниз не спуститься. Хотя…

—Что — хотя? — оживился Кузнецов.

—Можно спуститься через окно.

—У тебя есть с собой веревка нужной длины?

—Нет, но это не проблема. Жди здесь.

Повесив на плечо автомат, я заскочил в один из кабинетов, подошел к сброшенному на пол принтеру и отцепил от него толстый силовой кабель. Потом выдернул еще парочку от компьютера и копировального аппарата и вернулся к Кузнецову.

—Ну, что скажешь? — продемонстрировал я ему свои трофеи.

—А что я должен сказать?

—Свяжем и спустимся.

—Как думаешь, сколько во мне весу? — состроил недовольную гримасу опер.

—Килограмм сто? — прикинул я.

—Типа того. Только это без бронежилета и оружия. Как думаешь, смогу я спуститься?

—Кабели выдержат. Но вот как их связать…

—Да ты и сам не спустишься, — покачал головой федерал. — Пять этажей — это слишком много.

—Во двор — не спущусь. А вот на четвертый этаж запросто!

—Не сверзишься?

—Не-а. — Я принялся расстегивать застежки бронежилета и попросил опера: — Помоги.

Тот только вздохнул, но спорить не стал. Да и о чем тут спорить? Заперли нас на этаже капитально, по лестнице даже с боем не прорваться. А сидеть и ждать, пока звери уйдут, — нельзя. Не за тем мы к транспортнику пробирались, чтоб так глупо слиться в самом конце. Ну да ничего еще не потеряно. Выкрутимся.

—Лестницу контролируй. — Избавившись от лишнего груза, я прицепил кобуру с наганом обратно к ремням и с мотками силовых кабелей зашагал по коридору. — Как начнется, подключайся.

—Удачи.

—К черту.

—Будешь падать — не кричи. Хоть какой-то шанс останется.

—Очень смешно.

Я переступил через валявшегося на полу мертвеца, с трудом удержавшись от того, чтобы не пошариться у него по карманам в поисках сигарет, и устроился на одном из столов. Первым делом тщательно связал концы кабелей и, проверив каждый узел на прочность, примотал импровизированный трос к батарее отопления. Затем натянул перчатки и уже собрался начать спуск, как вдруг вспомнил, что не выяснил, выбито ли стекло в комнате этажом ниже. А то спущусь и буду в него, словно золотая рыбка об аквариум, мордой тыкаться.

Но нет — стекла там не оказалось, и определенные проблемы могли создать только торчащие из рамы осколки. Ну да волков бояться — в лес не ходить, а кое-какой опыт промышленного скалолазания у меня за последнее время накопился. Так что шансы на успешный спуск в принципе неплохие, а стопроцентного результата не гарантирует даже страховка. Да и Кузнецову от лестницы отходить нельзя. Мало ли что зверям в голову взбредет? Сунутся наверх и кирдык нам.

Поборов сомнения, я перекинул ноги через подоконник и задержал дыхание. Если где-то накосячил, вспоминать об этом будет очень больно. Если вообще вспоминать доведется: пять этажей — это не шутки. Упадешь — костей не соберешь.

Некстати вспомнилось, как приятели, перебрав пива, свешивались с балкона, бравируя лозунгом «все в твоих руках», и стало окончательно не по себе. Вот уж действительно сейчас все в моих руках будет…

Вцепившись одной рукой в раму, а другой — в кабель, я обхватил его для страховки ногами и осторожно выбрался из окна. Мгновенье выждал и, разжав правую ладонь, закачался у стены.

Есть! Выдержали узлы!

Впрочем, радоваться пока было особо нечему и, осторожно перебирая руками, я начал медленно спускаться вниз. Гладкий пластик так и норовил выскользнуть из пальцев, окно четвертого этажа никак не появлялось, и на какое-то мгновенье меня охватила паника.

Влип, герой! Сейчас сорвешься — и конец!

Но все и в самом деле зависело только от меня, и оставалось лишь позабыть про ноющую боль в спине и продолжить спуск.

Тут недалеко. Совсем немного осталось. Вот уже и окно показалось. Если что — успею вцепиться. Об осколки обрежусь, но успею.

Судорожно стиснув ставший подобием пуповины кабель — единственную ниточку, связывавшую меня сейчас с жизнью, — я ботинком нащупал оцинкованный отлив, немного распрямил согнутые в локтях руки и, почувствовав опору, подался всем телом вперед. Ухватился за свободный от осколков участок рамы и буквально зашвырнул себя в комнату. Мгновенье спустя я со всего маху грохнулся на заваленный каким-то мусором пол и едва удержался от крика, когда спину и ребра пронзила острая боль.

Ничего, это пройдет. Все пройдет. Главное, трюк удался. Ну, почти удался.

Поднявшись на ноги, я снял с шеи ремень автомата и осторожно подкрался к двери.

Надеюсь, звери подозрительный шум не расслышали. Очень на это надеюсь.

Вроде пока тихо. Во всяком случае, никто копытами в поисках незваных гостей не цокает. Ну, будем надеяться, будем надеяться…

Задержав дыхание, я осторожно выглянул в коридор и сразу приметил двух негров, замерших у лестницы с автоматами на изготовку. Третий, вооруженный ручным пулеметом, сместился на площадку, и его от меня почти полностью закрывала стена.

Ну, да и так нормально. Двоих снять получится — уже хорошо.

Я прижал приклад к плечу, прицелился и медленно потянул спусковой крючок. Автомат выплюнул короткую очередь, и первого переселенца просто сшибло с ног; второй негр успел повернуться и вскинуть пистолет-пулемет, но словил несколько пуль и повалился на пол, оставив кровавые отметины на стене позади себя.

Последний переселенец, оказавшись в сложной ситуации, запаниковал и, позабыв про лестницу, выпустил в мою сторону очередь десятка на два патронов.

Выбивавшие со стен куски штукатурки и бетона пули заставили укрыться в комнате, и тут в игру вступил Кузнецов. Сбежав на лестничную площадку между этажами, он быстро прицелился и прострелил переселенцу ноги. Рухнувший на пол негр еще попытался дотянуться до вылетевшего из рук РПК-74, но опер церемониться с ним не стал и ударом приклада сломал правое запястье.

На всякий случай заглядывая по пути во все двери, я зашагал к лестнице и не на шутку удивился, увидев, что федерал принялся перетягивать жгутом ноги едва не подстрелившего меня зверя.

На всякий случай проверив и другое крыло, я вернулся к оперу.

—С чего бы это такое человеколюбие?

—Не рискнул бы называть это человеколюбием, — недобро ухмыльнулся наскоро обшаривший карманы пленника Кузнецов и попросил: — Сбегай за ранцем.

—Зачем?

—За надо. Давай быстрей!

Я для начала убедился, что никто из автоматчиков не провернет трюк с неожиданным воскрешением из мертвых и поднялся на пятый этаж. Забрался по лесенке на крышу, ухватил лежавший рядом с люком ранец и вернулся к возившемуся с негром федералу.

—И что ты задумал? Если он под наркотой, то ничего не скажет.

—Еще как скажет! — многозначительно заявил Кузнецов и вытащил из аптечки какой-то тонюсенький шприц. — Сейчас быстро ему мозги прочистим.

—И что колоть будешь?

—Да так, — неопределенно пожал плечами опер и, воткнув шприц в шею раненого, до упора вдавил поршень. — Ты бы не отсвечивал тут, мало ли кто еще на нижних этажах остался. Прикрывай.

—Лады, — усмехнулся я и отошел к лестничной площадке, но встал так, чтобы краем глаза наблюдать и за процессом дознания тоже. Вдруг что интересное всплывет?

Кузнецов тем временем несколькими оплеухами привел пленника в чувство и слегка отодвинулся от приваленного к стене негра, который из-за болевого шока буквально посерел.

—Эй, ты меня слышишь? — Федерал помахал ладонью перед лицом негра и вновь хлестнул его по щеке. — Эй! Отзовись!

Постепенно взгляд пленника сфокусировался на Кузнецове, но вместо ответа он попытался здоровой рукой вцепиться оперу в горло.

—Не так быстро! — Федерал хлопнул переселенца по простреленному бедру, и того скрутил острый приступ боли. — Ты меня понимаешь?

Уткнувшийся лбом в пол негр ничего не ответил и лишь скрипнул зубами. Кузнецов поджал губы и еще раз стукнул по растекшемуся на штанине пленника кровавому пятну. Пулеметчика затрясло, но и тут он не произнес ни слова.

—Ну что ж, придется по-плохому, — пожал плечами Кузнецов и, ухватив негра за ворот, вытащил из чехла на поясе нож. — Будешь говорить?

Зверь попытался отодвинуться от направленного ему в глаз острия, и почувствовавший слабину опер начал задавать вопросы:

—Сколько вас было? Где остальные? Где девушка?

Но пленник лишь бестолково мотал головой, и тогда федерал перестал пугать и перешел от слов к делу. А точнее, ткнул острием ножа в обильно кровоточившую рану. Окончательно посеревший негр попытался грохнуться в обморок, но несколько оплеух быстро привели его в чувство.

От всего этого мне стало слегка нехорошо, и я поспешил отвернуться. А потом и вовсе спустился на пару ступеней вниз.

Как ни странно, очнувшийся пленник не заорал во всю глотку, а лишь тихонько заскулил, и опер вновь взял его в оборот, повторяя при этом одни и те же вопросы. Время от времени он переходил на другой язык и в итоге умудрился выжать из негра несколько отрывистых фраз. Обмозговав услышанное, Кузнецов поднял валявшийся на полу автомат и, не говоря ни слова, прострелил пленнику голову.

—И после этого ты еще будешь утверждать, будто не расист? — неудачно пошутил я, и федерал ожег меня недобрым взглядом.

—Цвет кожи не важен, — заявил он, закидывая за спину ранец. — Важно наличие у объекта нужной информации.

Это ты ненавидишь всех переселенцев без разбору, а я к каждому отношусь как к личности. Ну и кто из нас расист?

—Уж точно не я. Я ненавижу определенную социальную общность — переселенцев. А уж негр это, араб или какой-нибудь итальянец мне абсолютно без разницы.

—А если переселенец просто спасал свою жизнь и не причинил местным жителям никакого вреда? — Опер первым спустился на пролет между третьим и четвертым этажами и взмахом руки разрешил мне спуститься следом. — Пошли!

—Как показывает практика, так не бывает. — Я догнал его и ухмыльнулся: — По крайней мере, у нас. Но если встречу такого, убивать не стану. Даже из-за нужной информации…

—Ну, тогда ты еще не безнадежен, — вернул мне усмешку Кузнецов, беря на прицел лестничную площадку третьего этажа. — Чисто.

—Стой! — всполошился вдруг я. — А мои вещи?

—Потом вернемся.

—А бронежилет?

—Нет времени! — отрезал настороженно спускавшийся по лестнице федерал.

—В смысле? — удивился я. — Зверь сказал что-то важное? Сколько их осталось?

—Без понятия, — поморщился Кузнецов. — Но нас надо было или захватить, или задержать здесь на час-пол-тора. Думаю, бандиты уже взламывают хранилище.

—А ты ничего не перепутал? Нет, я понимаю, вы все там в Агентстве полиглоты, но он точно именно это в виду имел?

—Именно это, — уверенно заявил опер. — Пусть у меня и ограниченный словарный запас, но допрос провести могу. Ни про девушку, ни про своих подельников он ничего не сказал. Только про полтора часа.

—Странной они какой-то дурью закинулись.

—Не то слово, — искоса глянул на меня Кузнецов и остановился у входной двери. — Соберись, нам надо прорваться к кораблю.

—И какой план? — Я несколько раз глубоко вздохнул и совершенно некстати порадовался тому, что не стал возвращаться за бронежилетом. Надоела уже эта тяжесть. Устал. Но если словлю пулю — будет нехорошо. Так что радоваться тут особо нечему.

—Сейчас выходим и стреляем во все, что движется, — заявил опер, — потом ищем возможность пробраться на корабль и дальше действуем уже по обстоятельствам. Главное, не отставай.

—Шикарный план, — нервно хихикнул я.

—Какой есть.

—А может, стоило оружие трофейное собрать? Не знаю, сколько еще у меня патронов в магазине осталось.

—Там все без глушителей, а шуметь, пока не доберемся до транспортника, нельзя. Иначе сомнут.

—Вас понял, — вздохнул я. — Ну что, выходим?

—Пошли!

Мы выскочили на улицу и с оружием на изготовку побежали вокруг дома. Пока не заскочили во двор, все шло спокойно, а потом нас заметил спешивший по своим делам паук. Гигантская тварь немедленно кинулась в атаку, и пришлось нашпиговать ее свинцом.

—Не останавливайся! — закричал бежавший к пролому в стене склада Кузнецов. — Ходу!

Перескочив через обломок бетонной плиты, я припустил вслед за ним и лишь в последний момент приметил затаившегося в тени паука. К счастью, этот оказался из породы плетущих сигнальную паутину, а потому, получив ботинком, отлетел в сторону, словно футбольный мяч.

В остальном до складов удалось добраться без происшествий. А вот внутри… внутри развлекательная прогулка закончилась — зачистить с крыши помещение не было никакой возможности, и там нас поджидал целый инопланетный зоопарк.

Первым ворвавшийся внутрь Кузнецов подстрелил уже вскинувшего руку «сварщика» и отступил в сторону, освобождая мне место; я, проведя стволом автомата параллельно полу, длинной очередью срезал двинувшихся к нам уродцев, а затем дал еще одну очередь в расчете избавиться от повалившихся тварей уже наверняка.

Сзади залязгал затвор АК-9, и сиганувшая с крыши лысая обезьяна, кувыркнувшись в воздухе, безжизненной тушкой плюхнулась на пол.

—Пошли! — подтолкнул меня в спину федерал; и, стараясь не сорваться в ров, оставленный кораблем при падении, я метнулся к противоположной, почти полностью обвалившейся стене.

К счастью, нуждавшиеся в строительных материалах уроды давно растащили отсюда наиболее крупные обломки, поэтому спускаться в ров, рискуя сломать себе шею, не пришлось. Повезло.

Перепачкавшись в кирпичной пыли с ног до головы, мы наконец вырвались со склада и побежали к огромному завалу, оставшемуся от снесенных космическим кораблем домов.

—Вон, смотри! — вытянул вдруг руку Кузнецов и указал на один из провалов: — Туда! Поднажми!

Поднажми? Легко сказать! И так будто загнанная лошадь дышу, разве что пена изо рта не брызжет. Да и ноги словно свинцом налились. Но прибавить и в самом деле придется: со всех сторон к нам уже спешили разномастные твари, которые хоть и потеряли связь со своим создателем, но намеревались порвать нарушителей и так.

Федерал первым подскочил к арке из двух поставленных домиком плит и, в упор расстреляв притаившегося там паука, скрылся в темноте. Прежде чем последовать за ним, я обернулся и веером выпустил длинную очередь по преследовавшим нас тварям. В кого-то попал, большей частью промазал, но тратить время на прицельную стрельбу не стал и юркнул в оставшийся меж прислоненных друг к другу бетонных плит проход.

Кузнецов к этому времени успел расправиться с еще одним пауком и теперь пытался поймать на мушку прятавшегося за толстенной балкой «сварщика». Я двинулся в обход, черный человек немедленно кинулся в атаку и тут же с простреленными ногами повалился на кучу битого кирпича.

—Не трогай его! — не дал мне добить федерал когда-то бывшее человеком существо и, отпрыгнув от струи пламени, указал на темный проход: — Проверь!

Ничего не понимая, я бросился в указанном направлении и едва не напоролся на острый, словно бритва, край загнутого железного листа. И хоть в темноте разобрать ничего толком не получилось, металл показался мне весьма похожим на тот, из которого была изготовлена обшивка десантной капсулы.

—Сюда! — позвал я федерала. — Похоже, здесь пролом в обшивке!

—Сейчас! — отозвался Кузнецов и, развернувшись, выпустил в преследователей короткую очередь. Бухнуло, глаза ослепила яркая вспышка, а затем по завалу разнесся гул вырвавшегося на волю пламени.

—Что случилось?! — забеспокоился я.

—«Сварщик» сгорел, — рассмеялся опер. — Ну, что здесь?

—Дыра в обшивке, — пояснил я. — Химические светильники остались еще?

—Да, — протянул мне тонкую трубку федерал. — Встряхни.

Я последовал его совету, и вскоре зеленоватое сияние разогнало затянувший пролом мрак, высветив какие-то балки, пучки лопнувших труб и оборванных кабелей. А еще — вторую перегородку, прохода в которой не оказалось.

—Идем! — стараясь не обрезаться об острые края, первым полез в пролом Кузнецов. — Сейчас новая партия тварей набежит, а второго «сварщика» у нас нет. Быстрее!

Ухватив протянутую руку, мне удалось забраться к федералу, и я с удивлением уставился на листы обшивки, оказавшиеся никак не меньше пяти сантиметров в толщину. Просто при ударе металл прогнулся и вытянулся, из-за чего на месте разрывов и возникли поразившие меня своей остротой края.

—И куда дальше? — принялся я озираться по сторонам, подняв над головой руку со светильником.

Судя по всему, нам удалось забраться в зазор между внешней обшивкой и внутренней перегородкой, по которому создатели транспортника пустили разные трубы и кабели технического назначения. Наверняка для обслуживания коммуникаций здесь имелись и ведущие в соседние отсеки ремонтные люки, вот только времени на их поиски уже не осталось: шорох когтей, лап и щупалец преследовавших нас тварей становился все громче.

—Смотри, — подозвал меня к себе федерал. — Ничего необычного не замечаешь?

—Нет! — мотнул я головой и, обернувшись, взял на прицел дыру в обшивке. — Не тяни кота за хвост!

—Похоже, этот лист приварили не так давно, — провел Кузнецов пальцами по неровному шву и достал баллончик, с помощью которого удалось избавиться от запиравшего продуктовый фургон замка.

—Быстрее! — рявкнул я и всадил три пули в попытавшегося забраться к нам паука. Хитиновый панцирь забившейся в агонии твари оказался пропорот острыми краями обшивки, но надежды на эту импровизированную баррикаду было мало.

—Спешка только при ловле блох полезна, знаешь ли, — невозмутимо откликнулся федерал и начал распылять разъедающие металл химикаты по сварному шву. — Мне пару минут надо.

—Будет тебе пара минут, — пообещал я, пытаясь разглядеть прятавшееся в темноте нечто, с остервенением тянувшее на себя дохлого паука. — А вот трех минут — уже нет!

Искусственный хитин насаженной на острые края металла тушки рвался, как бумага, по обшивке струилась отвратительно пахнущая жидкость, и прорывавшееся к нам существо постепенно, рывок за рывком освобождало проход.

—Быстрее! — заорал я, заметив в проломе какое-то движение, и выпустил в темноту длинную очередь. — Да быстрее же!

—Дай кинжал! — безрезультатно шибанув плечом о приваренный лист, потребовал Кузнецов. — Давай!

Я на миг отвлекся, передавая ему клинок, и едва за это не поплатился — выскользнувшее из дыры в обшивке полупрозрачное щупальце прошлось совсем рядом с ботинком. К счастью, мне вовремя удалось отпрыгнуть к федералу, и покрытая присосками конечность рвавшегося к нам чудовища ни с чем вернулась назад.

—Чего ты?! — ковыряя шов кинжалом, отпихнул федерал меня в сторону.

—Быстрее! — Я всадил несколько пуль во вновь появившееся щупальце, и во все стороны полетели ошметки искусственной плоти. Окончательно разъяренная ранением тварь одним рывком утянула к себе застрявшую в проходе тушку паука, буквально разорвав ее при этом надвое. И хуже того: в казавшемся бесконечным магазине именно сейчас закончились патроны. — Быстрее — или нам конец!

—Лезь! — Кузнецов просунул пальцы в едва заметную щель и, поднатужившись, начал отгибать нижний край металлического листа. — Быстрее!

—Еще немного! Еще!

Покрасневший от напряжения федерал выпрямил спину, расширяя отверстие; я растянулся на полу и, оттолкнувшись ногами от каких-то обломков, заполз за перегородку. Тут же развернулся и, не обращая внимания на боль в спине, со всех сил уперся подошвами в начавший было опускаться на место лист. Кузнецов поспешил распереть его поставленным на попа шлакоблоком и повалился на живот.

Ухватив за ворот, я втащил опера к себе, а мгновенье спустя чуть не полетел на пол, когда вокруг моей лодыжки обвилось проскользнувшее вслед за федералом щупальце. Федерал немедленно полоснул по нему кинжалом, но стало лишь хуже. Судорожно сжавшаяся конечность таившегося в темноте чудовища еще сильнее стиснула голень и повалила меня с ног.

Понимая, что буквально через несколько мгновений меня выдернут наружу, я судорожно вцепился в какую-то трубу, а Кузнецов мощным пинком вышиб шлакоблок, удерживавший лист заплаты в отогнутом положении. Упругий металл немедленно вернулся на место, попутно начисто обрубив пытавшееся оторвать мне ступню щупальце неведомой твари.

—Что это за гадость?! — Меня едва не вырвало, стоило лишь дотронуться до обвившей лодыжку конечности оставшегося за перегородкой чудовища. — Воняет-то как!

—Срежь, — посоветовал опер и вернул кинжал. — И быстрее, надо убираться отсюда.

—Да уж понятное дело!

Я принялся кромсать едва не оторвавшее мне ступню щупальце, на ощупь напоминавшее заполненный загустевшим желе резиновый шланг, а федерал поднял над головой карандаш химического светильника и огляделся по сторонам.

Как оказалось, мы попали в какой-то узкий проход, вдоль одной стены и низкого потолка которого тянулись трубы и кабели, время от времени уходившие за внешнюю перегородку. Полметра в ширину, два в высоту — особо не разгуляешься. И совершенно непонятно, как отсюда выбираться. Тут даже никаких источников искусственного освещения не предусмотрено, не то что дверей. Радует одно: проход тянется в обе стороны и, по крайней мере, у нас имеется возможность убраться подальше от не шибко качественно приваренного листа железа, прежде чем его выбьет бесновавшаяся за перегородкой тварь.

—Стой, а где мой автомат и ранец? — забеспокоился вдруг Кузнецов.

—Ты у меня спрашиваешь? — удивился я, пытаясь вытереть покрывавшую ладони слизь о многострадальные джинсы.

—А твой где?

—Патроны кончились.

—Ты совсем идиот?! — взбеленился федерал. — Ты не понимаешь, что наделал? По твоей милости мы остались без оружия!

—Почему — по моей?

—А кто должен был взять вещи, пока я отгибал этот гребаный лист? Так сложно было мозгами пошевелить?! Что нам теперь делать? А?!

—Для начала перестать орать. — Я поднялся с пола, и опер немедленно ухватил меня за грудки и весьма ощутимо встряхнул.

—Такой умный, да? — оскалился окончательно разъяренный Кузнецов. — Ты действительно не понимаешь, что натворил и какие могут быть последствия?!

—При чем здесь последствия? Не надо с больной головы на здоровую перекладывать!

—Ладно, — опер отступил на шаг назад и отвел взгляд, — ладно, сам виноват. Надо было проконтролировать…

—Да выкрутимся как-нибудь, — оправил я куртку и вытащил из кармана трофейный пистолет. — Не безоружные, в самом-то деле.

—Сильно нам пистолеты помогут, — буркнул федерал. — Из всего снаряжения только химический фонарь и баллон с реагентом остались.

—Это лучше, чем ничего.

—Лучше, — не очень уверенно согласился Кузнецов, и тут по проходу прокатился металлический лязг, а на содрогнувшемся листе-заплате появилась заметная вмятина. Миг спустя последовало еще несколько ударов, но они оказались уже не столь мощными.

—Убираемся отсюда! — невольно запаниковал я, но сразу взял в себя в руки и спросил: — Только в какую сторону?

—Туда, — указал налево федерал и с пистолетом в одной руке и химическим светильником — в другой зашагал во тьму.

—С чего такая уверенность?

—Отвали!

—И все же?

—Мельком планы корабля глянул, — сознался опер и не преминул подколоть: — Ну и сильно нам пистолеты помогут, если на такого осьминога-переростка наткнемся?

—Да против него и автомат бы не помог, — возразил я и уточнил: — Ты хоть представляешь, куда нам теперь?

—Командный мостик находится в самом центре корабля. Туда и пойдем.

—И что, никаких иллюминаторов и бронестекол во всю стену?

—Нет, только экраны. Биопроцессор с искусственным интеллектом тоже где-то там находиться должен. Думаю, и Алиса рядом будет, если сбежать не успеет.

—В смысле? — удивился я. — Считаешь, у нее есть возможность сбежать?

—А? — обернулся сбившийся с мысли Кузнецов. — Ну да, считаю — есть. Переселенцы в хлам обдолбанные, почему нет?

—Только бы они ничего с ней не сделали!

—Расслабься, — попытался успокоить меня федерал. — Мы как раз к самому интересному успеваем. Сам говорил, бандиты хранилище прошерстят для начала. Без девчонки им его не вскрыть, так что время есть…

—Слушай, а тут везде так? — невольно вжимая голову в плечи из-за свисавших с потолка обрывков кабелей, поинтересовался я.

—Клаустрофобией страдаешь?

—Я? С чего взял? Я последние три года в подвале живу, не забыл?

—Ну и не нервничай тогда.

—А кто нервничает? Просто интересно — это космический корабль или летающая подводная лодка?

—Мы с тобой сейчас находимся в технических помещениях, из которых при повреждении внешней обшивки возможна утечка воздуха. Ничего жизненно важного для корабля здесь нет, и, получив пробоину, транспортник спокойно отправится на ремонт.

—Дальше лучше будет?

—Не особо, — усмехнулся Кузнецов. — Это же грузовой корабль, а не круизный лайнер. Не до жиру.

—Понятное дело, — кивнул я.

—А раз понятно… — начал было федерал и неожиданно остановился. — Вот черт!

В зеленоватом сиянии зажатого в его руке химического светильника нам удалось разглядеть, что проход впереди перегорожен обрывками металла, торчавшими вокруг пробившей обшивку сваи.

—Ну и куда теперь? — выругавшись, спросил я.

А как тут не выругаться? Возвращаться к злобному осьминогу хотелось меньше всего. Эта сволочь, потеряв щупальце, совсем с катушек съехала: пока пробирались по проходу, то и дело доносились удары колотившейся о металлический лист туши.

—Не паниковать, — ожидаемо заявил опер и зашагал обратно. — Надо немного вернуться.

—Зачем?

—Увидишь, — не стал он ничего объяснять, а метров через двадцать остановился и поднял светильник над головой. — Вот оно.

Трубы в этом месте, слегка изгибаясь, поднимались к потолку, и в глухой переборке обнаружился пропущенный мной в первый раз люк.

—Стой! Если ты раньше его видел, зачем дальше пошли?

—В технических помещениях безопасней, — пояснил Кузнецов. — Нам до перехода на следующий уровень всего ничего пройти оставалось.

—Думаешь, в корабле зверюшек полно?

—Ничего не думаю. — Опер пробежался пальцами по люку и передал мне светильник. — Держи.

—И как ты его открыть планируешь?

—Раз электроника вырубилась, разблокировка должна происходить в аварийном режиме.

—В аварийном — это?..

—В ручном. — Кузнецов рукоятью пистолета расколотил пластиковый короб и сорвал пломбу с опутанного проволокой рычага. Потом, повиснув всем телом, потянул его вниз, и люк со скрипом немного сместился в сторону. — Заело!

—Давай вместе!

Я ухватился за рукоять и поджал ноги, опер тоже поднатужился, и перекрывавшая проход глухая металлическая пластина еще немного ушла в стену.

—Пойдет! — Федерал первым протиснулся за перегородку, а стоило мне освободить проход, как Кузнецов ухватился за рычаг наподобие того, что открыл нам доступ в глубь корабля. Люк заскрипел и вернулся на место, оставив лишь узкую щель, в которую не пролезли бы и пальцы карманника.

—Так-то лучше, — шумно выдохнул опер. — Теперь не достанут.

—Слушай, — забеспокоился я, — а система безопасности не фиксирует нештатное открывание дверей?

—Фиксирует. Но она отключена. Поэтому никто не узнает, что мы выбрались из технических помещений.

—Удачно получилось, — усмехнулся я и поднял светильник повыше. — А это что за беда?

Новый коридор оказался куда просторней технических помещений, и по облицованным одинаковыми панелями стенам тут не тянулись трубы и пучки кабелей. Над головой обнаружились матовые квадраты погасших светильников, и на их фоне прилипшая к потолку непонятная «сопля» казалась совершенно неуместной.

—Мне бы кто сказал, — задрал голову Кузнецов и проследил взглядом уходившую во тьму прозрачную нить. Потом он разглядел спускавшийся к люку отросток и выругался: — Твою мать!

—Что случилось?

—Похоже, это эрзац нервных окончаний биопроцессора, передающий ему данные о происходящем на корабле!

—Выходит, искусственный интеллект знает, где именно мы находимся?

—Неважно, — отмахнулся опер. — Он уже дезактивирован и не представляет опасности.

—И все же давай убираться отсюда.

—Это в любом случае не помешает, — согласился со мной Кузнецов и усмехнулся: — Кстати, теперь тут точно не заблудимся!

—Ага. Сопля Ариадны, блин.

Я двинулся вслед за федералом и не на шутку удивился, почувствовав, как мягко пружинит под ногами синтетическое покрытие пола. Стеновые панели тоже оказались не твердыми, а слегка прогибавшимися при нажатии.

—Это для снижения травматизма, — пояснил опер. — Не отставай.

—Не отстаю, — откликнулся я, только теперь окончательно осознав, что нахожусь не на борту невесть как очутившейся посреди города подводной лодки, а на самом настоящем космическом корабле.

На глаза, правда, никаких технических изысков пока не попадалось, и бесконечный коридор с изредка встречавшимися прямоугольниками запертых дверей производил угнетающее впечатление. Будто в созданный неземной цивилизацией лабиринт угодили. И одним Минотавром тут дело явно не обошлось…

—Игорь, — окликнул я федерала, и от звука собственного голоса по коже побежали мурашки, — а может, свернуть пора? Вон сколько дверей уже миновали.

—Они в служебные отсеки ведут, — отмахнулся опер, — а нам как минимум на уровень выше надо.

—Точно?

—Не сомневайся, — уверенно заявил Кузнецов и замер как вкопанный перед перегородившей проход металлической дверью со вставкой из бронестекла на уровне лица. — А вот этого я не помню…

—Весело.

—Хотя нет! — оживился федерал. — Немного дальше должен быть проход к служебной лестнице!

—А с дверью что делать будем? — похлопал я ладонью по металлу. — Или она тоже не заперта?

—Именно. — Кузнецов обеими руками ухватился за штурвал и несколько раз провернул его против часовой стрелки. — Готово!

—Да ну?

Опер ничего не ответил и, упершись плечом, распахнул дверь почти до середины.

—Идем.

—Надо бы закрыть, — забеспокоился я. — Или нет?

—Действуй, — разрешил федерал.

Я кое-как сдвинул массивное дверное полотно обратно, на три оборота провернул штурвал и побежал за Кузнецовым, умудрившимся оставить меня в темноте. К счастью, далеко он уйти не успел, и вскоре коридор вновь осветило химическое зеленоватое сияние.

—Долго еще? — нагнав опера, поинтересовался я.

—Стой. — Федерал передал мне светящуюся трубочку, осторожно подкрался к темному проходу и заглянул в уходящий куда-то к центру корабля коридор. — Идем!

—Поаккуратней давай, — посоветовал я и вернул ему сиявший зеленоватым сиянием химический карандаш. Мало ли на кого нарвемся…

—Не учи отца, — откликнулся опер и вдруг резко замер на месте.

—Что еще? — буркнул я.

—Ложись!

Федерал метнул осветительную трубку в темноту и, сбив с ног, повалился на меня сверху. А в следующий миг в коридоре загрохотали выстрелы!

К счастью подкатившийся к ногам стрелка светильник сбил его с толку, и пули впустую прошили воздух.

—Ползи! — прямо мне в ухо проорал Кузнецов и откатился в сторону. — Ползи, мать твою!

Я перевернулся на живот и, вжимая голову в плечи, выбрался обратно в коридор. Вывалившийся следом Кузнецов вытащил пистолет, осторожно заглянул за угол и несколько раз выстрелил в подсвеченный валявшимся на полу химическим светильником силуэт человека.

Стрелок лишь покачнулся и, на ходу меняя опустевший магазин пистолета-пулемета, бросился в погоню. Опер безрезультатно всадил в него еще несколько пуль и отодвинулся ко мне.

—Этот гад в защитном костюме, — шумно сглотнул Кузнецов. — Обычные пули его не пробьют.

—Серьезная штука?

—Очередь из игломета в упор держит. Специально для подавления массовых беспорядков разработан.

—Отходим тогда. — Я поднялся с пола и задумчиво глянул на зажатый в руке трофейный пистолет. — Или нет?

—Ты чего? — забеспокоился Кузнецов.

—Сам же говорил, тут патроны навороченные…

Я перехватил пистолет двумя руками и, на миг выглянув из-за угла, сделал три прицельных выстрела в продолжавшего возиться с пистолетом-пулеметом стрелка. Упавший на одно колено человек немедленно вскинул оружие, но ответная очередь лишь впустую прошила стеновые панели.

—Он ранен! — укрывшись за углом, повернулся я к оперу. — Сможешь его отвлечь?

—Прямо сейчас?

—Давай!

Метнувшийся мимо дверного проема федерал, не целясь, разрядил остаток магазина, а стоило ему оказаться на той стороне, я высунулся из-за угла и двумя выстрелами сбил с ног опиравшегося на стену стрелка. Не теряя времени, подскочил к нему и всадил последнюю пулю уже в упор. Потом отодвинул ногой лежавший на полу пистолет-пулемет и сорвал с головы захлебывавшегося кашлем человека шлем.

Негр! Ну кто бы сомневался!

—Ты в порядке? — спросил бесшумно приблизившийся ко мне Кузнецов.

—Да! — поднимая отлетевший к стене химический светильник, отозвался я. — Но, если остальные звери успели так прибарахлиться, у нас будут проблемы.

—Это понятно. — Опер задумчиво повертел в руках пистолет-пулемет, наскоро обшарил карманы затихшего переселенца и поднялся с колен. — Запасных магазинов нет.

—Ну хоть что-то, — пожал я плечами и вдруг замер на месте, заслышав какой-то странный шорох. — Ничего не слышал?

—Надо убираться отсюда. — Кузнецов забрал у меня светильник и поднял его над головой. — Вот черт!

В тусклом свете мелькнуло покрытое искусственным хитином тело паука, и я немедленно всадил в него пару пуль.

—Убираемся!

Не сговариваясь, мы метнулись к оставшейся позади двери, но шорох не отставал, постепенно становясь все громче и громче. На бегу я разрядил за спину трофейного китайца, выкинул его и забрал пистолет-пулемет у начавшего проворачивать штурвал Кузнецова.

—Быстрее!

В темноте замелькали силуэты пауков, и я немедленно открыл по ним огонь. Очередь прошила сразу несколько чудищ, но через их тела к нам лезли все новые и новые твари.

Пистолет-пулемет, издевательски лязгнув, замолк в самый неподходящий момент; я потянулся за наганом, но федерал рывком за шкирку затащил меня к себе и захлопнул дверь, а потом принялся лихорадочно крутить штурвал, выдвигая запоры. И хоть мерзкий скрежет с той стороны не утихал, на какое-то время опасность оказаться растерзанными заполонившими коридор пауками миновала.

—А если они с другой стороны зайдут? — забеспокоился я.

—А ты собираешься их тут дожидаться? — Кузнецов вытер с лица пот и зашагал прочь. — Но мне не нравится, что эти твари так быстро нас отыскали. Будто ими до сих пор система безопасности управляет.

—А как здесь оказался негр?

—Тоже вопрос, — вздохнул опер и остановился рядом с одной из ведущих в служебные помещения дверей. — Ладно, не получается по-простому, придется начать жульничать.

—Ты что задумал? — заинтересовался я.

—Кинжал дай, — ничего не ответив, попросил федерал, а получив требуемое, немедленно просунул клинок между дверным полотном и косяком.

—Как остальные, разве не получится открыть? — опасаясь за согнувшийся кинжал, спросил я.

—Здесь нет механических запоров. Придется применить грубую силу.

Тут дверь немного сдвинулась в сторону; Кузнецов незамедлительно просунул в узкую щель пальцы и, поднатужившись, расширил ее до более-менее приемлемых размеров.

—Заходи, — пропустил он меня вперед, сам протиснулся в темное помещение следом и вернул дверь на место.

—И что мы тут забыли?

Я оглядел комнатушку и понял, что она всего метров десять в длину и метра полтора в ширину. Вдоль обеих стен стояли какие-то шкафы с непрозрачными шторками. Под потолком белели квадраты выключенных светильников. А вот нитей-нервов тут видно не было. Да и к двери отросток вроде не спускался.

—Корабль слишком велик, чтобы твари могли наткнуться на нас случайно, — заявил федерал. — Вероятно, какая-то часть системы безопасности до сих пор функционирует.

—И что с того?

—Помнишь уходящие к дверям отростки искусственных нитей?

—Ну и?

—Каждый раз, открывая дверь, мы сообщали этим тварям, где нас искать.

—А какой выход? Сидеть тут, пока от жажды не помрем? Я пить, кстати, хочу.

—Я тоже. Но сидеть мы тут не будем. — Кузнецов подошел к дальней стене и несколько раз хлопнул по ней ладонью. — Не думаю, что перегородки здесь очень уж толстые. Лишний вес как-никак. Да и смысл?

—И что с того? — Я открыл один из шкафов и с удивлением уставился на висевший там скафандр. Похоже, мы в раздевалку ремонтников забрели.

—Элементарно, Ватсон, — усмехнулся федерал и принялся распылять на стену химический реагент из уже неоднократно выручавшего нас баллончика. — Отсюда мы попадем либо в соседнюю комнату, либо сразу в коридор. Там нас точно никто ждать не будет.

—Но это лишь до первой запертой двери.

—Что-нибудь придумаем. — Опер выкинул опустевший баллончик и на полном серьезе посоветовал: — Учись мыслить позитивно.

—Позитивно? — переспросил я и потер зачесавшийся нос. — А мы тут не отравимся парами этой дряни?

—Не должны, — беспечно заявил Кузнецов, легонько пнул стену и уселся на пол. — Придется минут десять подождать.

—Подождем, куда деваться…

—Что у тебя с оружием? — уточнил федерал и принялся набивать патронами запасной магазин пистолета.

—Наган только остался.

—Плохо, — вздохнул опер. — Из нагана даже мой бронежилет не пробить, про защитный костюм уже молчу.

—Придумаем что-нибудь.

—Ну-ну.

—И кому после этого надо учиться мыслить позитивно? — усмехнулся я.

—Не стоит путать позитивное мышление с беспечностью.

—Не стоит, — согласился я. — Но повлиять мы на ситуацию можем? Не можем. И чего тогда дергаться?

—Как у тебя все просто выходит!

—А проще надо быть. Я вот, честно говоря, до сих пор понять не могу, чего ты к своим не вернулся. Ну, отымели бы тебя в Агентстве, первый раз, что ли? Тем более — форс-мажор. Нет же — в такую авантюру меня втравил.

—Насчет твоих мотивов мы уже говорили, — огрызнулся Кузнецов.

—Насчет моих — да. А тебе какая вожжа под хвост попала? Изменить жизнь тысяч людей к лучшему, продав наше общее историческое достояние инопланетянам? Это цель. Да только, думаю, плевать тебе на всех этих бездельников. Не стал бы ты из-за них мараться.

—Ты читаешь меня, как открытую книгу, — явно забавляясь происходящим, произнес опер. — И какие будут предположения?

—Какие предположения? — неожиданно разозлился я. — Сдается мне, единственное, чего ты хочешь, — это нагадить имеданцам. И между тобой и каким-нибудь мотающим срок террористом из «Опорного края», по сути, нет никакой разницы.

—Разница есть, — покачал головой Кузнецов и поднялся на ноги. — Им нужна месть, а мне — справедливость.

—Не очень понимаю разницу.

—А я — понимаю. Так что завязывай мозги пудрить.

—Ну конечно! Ты же д'Артаньян, а остальные…

—Не в этом дело! — оборвал меня федерал. — Просто другой такой возможности прижать Имедан уже не будет. И я не могу позволить себе ее упустить!

—Так ты все же карьерист?

—К черту! — рявкнул Кузнецов и со всего маху пнул по стене. Изъеденная химическим реагентом панель не выдержала, и ботинок федерала пробил ее насквозь.

—Не стоит так нервничать, — ухмыльнулся я, чувствуя странную неловкость. — Молча сидеть скучно было, вот и решил развлечься. Без обид?

—Без обид, — мрачно глянул на меня опер и выдернул ногу из дыры в перегородке. — Кинжал дай.

—Может, ты уже его себе оставишь? — передавая клинок, пошутил я.

—Может, и оставлю, — не понял шутки Кузнецов и, навалившись на рукоять, вогнал острие в стену.

—Не сломай только!

—Постараюсь. — Опер повозился несколько минут, потом скрылся в прорезанном отверстии и уже оттуда окликнул меня: — Порядок!

Вслед за федералом я пролез в смежное помещение, полностью заставленное ящиками, которые фиксировали на месте толстые тросы и пластиковые ленты.

—Похоже, мы в одном из складов с антиквариатом, — потер я ладони. — Пошаримся?

—Нет! — одернул меня Кузнецов. — И не думай даже!

—Да я исключительно с целью проверить сохранность груза…

—Найдется кому сохранность груза проверить. Ящики при падении вроде особо не пострадали.

—А нам двадцать пять процентов за обнаружение клада не положено? — Меня начала колотить нервная дрожь, и молчать не было никаких сил. Понимаю, что чушь несу, но не получается язык за зубами держать, и все тут.

—Нет, только срок за укрывательство краденого, — отшутился опер.

—Очень смешно, — вздохнул я и погладил ближайший ящик.

—Ага, оборжаться. — Кузнецов начал возиться со входной дверью и в итоге сумел загнать кинжал между косяком и полотном. — Прикрывай.

Я переложил химический светильник в левую руку, в правой зажал рукоять нагана.

Наган — надежный. Если что, выручит. Очень на это надеюсь, по крайней мере. Очень.

—Мне кажется или у тебя зубы от страха стучат? спросил опер, когда дверь поддалась и начала понемногу отходить в сторону.

—Это не от страха, нервное это, — пояснил я.

—Не мандражируй, мы близки к цели как никогда.

—Вот это меня и беспокоит. А вдруг с Алисой что-нибудь уже случилось?

—Маловероятно. — Кузнецов уперся широко расставленными ногами в пол и, со всех сил потянув на себя дверь, распахнул ее до упора. — Все, пошли…

Я первым выбрался из складского помещения и поднял химический светильник над головой.

—Дай сюда, — немедленно потребовал опер, забрал испускавшую зеленоватое сияние трубку и уверенно зашагал по коридору, оказавшемуся точной копией приведшего нас сюда. — Идем!

—Нам точно туда?

—Точно.

Впрочем, уверенности федерала хватило ненадолго. Вскоре мы уперлись в глухую стену, и пришлось поворачивать обратно.

—Да, нехорошо получилось, — не удержался я от смешка.

—Нам туда, — упрямо ткнул Кузнецов светильником за перегородку. — Там капитанский мостик, точно тебе говорю.

—Значит, придется искать обход, — вздохнул я.

—Найдем, не сомневайся, — буркнул опер. — Время есть. Я только поморщился и следующие несколько минут мы шли молча. Потом впереди замаячил темный провал бокового ответвления, и осторожно заглянувший в него федерал задумчиво почесал затылок.

—Может, свернем? — предложил наконец он.

—Давай попробуем, — согласился я.

А чего не согласиться? Какие варианты? Я тут вообще не ориентируюсь, если уж на то пошло.

—Слушай, — неожиданно нарушил молчание Кузнецов, когда мы зашагали дальше. — А ты хотел бы вернуться в прошлое?

—И все изменить? — хмыкнул я.

—Ну да.

—Рассказать всем правду про календарь майя и грядущее пришествие злобных инопланетян? Думаешь, кто-нибудь такому психу поверил бы? Да на эту тему и без меня кто только не изгалялся. Даже фотографии приближающихся к земле космических кораблей публиковали.

—Значит, не хотел бы?

—Почему? Вернулся бы, конечно.

—Не вижу логики.

—А чего непонятного? — поморщился я. — В глобальном плане ничего изменить, разумеется, не удалось бы, но спасти несколько человек — почему нет? Хоть трех, да хотя бы и одного.

—И ради этого ты согласился бы пережить все заново?

—Слушай, ты на полставки психоаналитиком не подрабатываешь, случаем? — Я уставился на федерала и тут же споткнулся о какую-то неровность. — Блин, это что за фигня еще?

—Похоже, мы приближаемся к носовой части корабля, принявшей на себя основной удар, — предположил Кузнецов, разглядывая вздыбившийся пол и перекошенные стены.

—И что делать будем, если дальше прохода нет?

—Сначала давай проверим, а потом уже паниковать начнем, — предложил опер и вновь двинулся вперед.

Я почесал стволом нагана лоб и зашагал следом. Мысль федерала была не лишена смысла, и суетиться раньше времени действительно не стоило. Только вот поводов для беспокойства становилось все больше и больше буквально с каждым шагом.

Лопнувшие стеновые панели и обломки стальных балок, пластиковое крошево расколовшихся светильников и выломанные страшным ударом двери. И чем дальше, тем хуже. В одном месте и вовсе расстояние между полом и потолком сократилось до полуметра, и пришлось пробираться по острым осколкам на карачках.

Да, теперь транспортник уже не напоминал готовый ко взлету космический корабль и все больше походил на жертву крушения. Пусть не слишком сильно пострадавшую при падении, но все же несущую немало неприятных сюрпризов для нежданных гостей. Как ни крути, наткнуться в темноте на кусок порванного и торчащего из стены металлического листа — плевое дело, а остаться без глаза или уха мне хотелось меньше всего.

Именно поэтому, прикрыв лицо левой рукой, я осторожно двигался след в след за Кузнецовым и чуть не врезался ему в спину, когда тот неожиданно замер на месте.

—Чего еще? — всполошился я.

—Сам посмотри. — Федерал поднял светильник к выломанной потолочной панели, одним краем свисавшей почти до самого пола. За ней обнаружились разорванные провода и лопнувшие трубы, но внимание опера привлекли вовсе не они. — Нет, на нити искусственных нервов внимание обрати.

Я прищурился и вдруг заметил след порванной и высохшей «сопли» рядом с протянувшейся по месту обрыва новой нитью.

—Получается, ИскИн заправлял всем тут еще до падения? Но почему тогда имеданцы под него корабль с нуля не перестроили?

—Вопрос, — задумчиво кивнул Кузнецов. — Еще бы понять, зачем они вообще на такой риск пошли. Почему стандартную систему безопасности забраковали?

—Идем!

Мы начали пробираться дальше, но вскоре замерли перед оплавленной дырой в раскуроченном полу. В потолке темнело сопоставимое по размерам отверстие, и опер, привстав на цыпочки, попытался ухватиться рукой за изогнутый кусок металла.

—Не думай даже. — Я попытался его остановить, но федерал лишь мотнул головой, а потом выругался и ткнул мне в лицо порезанной перчаткой.

—Ты меня отвлек! — с вызовом заявил он.

—Ну конечно! — усмехнулся я. — А так бы ты через эту дыру запросто на следующий уровень забрался! Правда?

—Помолчи, — поморщился Кузнецов и опустился на колени рядом с отверстием в полу.

—Ты чего? — удивился я. — Нам же вроде вверх надо?

—Ничего не чувствуешь?

—Пованивает чем-то.

—Смотри.

Опер посветил в темноту, и мне удалось разглядеть протянувшиеся уровнем ниже кишки. Уж не знаю, что это была за мерзость на самом деле, но ассоциации слегка подрагивавшая лента искусственной плоти вызывала именно такие.

—Это что еще такое?

—Похоже, по этой штуке питательный раствор расходится. Без еды даже искусственно выведенным тварям не обойтись.

—Понятно, — кивнул я и вслед за федералом перепрыгнул через отверстие в полу. — Как думаешь, это ракетой разворотило?

—Скорее всего, — пробираясь через свисавшие с потолка обрывки кабелей, ответил опер и предупредил: — Осторожней, тут арматура торчит.

—Ага, спасибо, — откликнулся я и спросил: — Кстати, а чем так опасно использование искусственного интеллекта?

—Помимо того что это запрещено, а рынок программного обеспечения для суперкомпьютеров и навигационного оборудования давно поделен?

—Ну да. Запрет ведь, полагаю, не на пустом месте возник.

—Говорят, слишком много проблем в свое время с ИскИнами было. — Стены впереди почти смыкались, и Кузнецов сумел протиснуться между ними с немалым трудом. — С катушек постоянно съезжали, вот и запретили.

—Наверное, проблемы были очень серьезные. — Я пробрался к оперу и попросил: — Ты не молчи, блин, а то у меня, похоже, и в самом деле клаустрофобия начинается. Крысиные норы какие-то…

—Говорят, на одну из планет ши упал контролируемый искусственным интеллектом спутник. Учитывая, что он был чуть меньше четверти нашей луны, размеры катастрофы можешь прикинуть сам.

—Да уж, неслабо. Неужели компьютер так сложно контролировать? Профилактику проводить и все такое…

—А где, по-твоему, искусственный разум в основном использовали?

—Ну, не знаю…

—На автоматических линиях по переработке астероидов, станциях на непригодных для жизни планетах, долговременных огневых точках.

—В общем, там, куда часто инженеров для калибровки не зашлешь? — догадался я.

—Именно. Иначе никакой экономии не получится, — подтвердил Кузнецов. — На инструктаже один из лингеров сказал, что без калибровки ИскИны функционировали в штатном режиме около полугода, а потом начинались необратимые изменения. Чисто электронные модели дробили память, создавая новые личности и тратя на это ресурсы системы. Сам понимаешь, к чему это в итоге приводило.

—К шизофрении?

—Именно. Ну а модели, базирующиеся на биопроцессорах, плодили всяких уродов. Вроде как в попытке создать переходную ступень между компьютером и человеком.

—Угу, насмотрелся.

—И это только типовые нарушения. Сам понимаешь, держать при каждом ИскИне штат психологов просто нерентабельно.

—Ясно.

—Кстати, — остановился вдруг Кузнецов, — похоже, мы пришли.

—Точнее, приплыли, — встал я обок и заглянул в показавшийся бездонным провал шахты грузового подъемника. — Полагаю, лифт ждать бесполезно?

—Сами заберемся.

—Уверен, что это хорошая идея?

—Лучше, чем кружить по кораблю в поисках лестницы, — заявил опер и, подступив вплотную к провалу, принялся шарить рукой внутри шахты. — Здесь скобы, подняться на верхний этаж не проблема.

—Только ты первый лезешь, — предупредил я.

—У тебя еще и боязнь высоты вдобавок? — обернулся Кузнецов.

—Нет, но если твой вес скобы выдержат, то и подо мной не обломятся.

—Имеданцы полтора центнера в среднем весят.

—Тогда ты ничем не рискуешь.

—Черт с тобой! — усмехнулся опер и забрался в шахту. Я подошел к провалу и принялся вслушиваться в мерное цоканье ботинок по торчащим из стены стальным пруткам. Вскоре оно стихло, и послышался голос федерала:

—Порядок, поднимайся.

Забраться в шахту лифта оказалось легко. И боязнью высоты никогда не страдал, и до скобы дотянуться проблем не составило. Вот только расстояние между ними было рассчитано на более чем двухметровых создателей корабля, и вскарабкаться наверх получилось с трудом. Еще и сквозняком тянуло чуть ли не как в аэродинамической трубе.

—Руку давай! — Кузнецов помог мне выбраться наружу и оттащил подальше от провала лифта. — Нормально все?

—Ага, — отдуваясь, мотнул я головой. — Куда теперь?

—Надо подумать. — Опер оглядел небольшой холл, из которого в темноту уходило сразу три коридора.

Хотя почему — в темноту?

На этом уровне висевшие под потолком панели светильников едва заметно помаргивали, и их тусклое свечение хоть немного, но разгоняло царивший на сбитом транспортнике мрак.

—На потолок внимание обрати, — посоветовал я.

—А ведь и верно! — обрадовался Кузнецов. — Смотри, в центральном коридоре панели чуть ярче светятся!

—И чем дальше, тем светлее становится! — присмотрелся я.

—Пошли! — Опер спрятал химический светильник в карман куртки и уверенно зашагал по коридору. — Думаю, мы почти на месте.

—И разрушений на этом уровне совсем нет…

—В правом коридоре разрушений хватает. — Федерал указал на стену, в которой чернело обугленное отверстие, и обернулся. — Видел?

—И потолки тут выше.

—Так это же главная палуба!

—Понял уже. — Тут мне на глаза попалась выломанная дверь, и я попросил Кузнецова: — Дай светильник.

—Зачем еще?

—Дай сюда!

Федерал с недовольным видом вытащил из кармана начавший тускнеть карандаш и протянул мне. Я осветил заставленную двухъярусными кроватями и узкими шкафчиками комнатушку и повернулся к оперу:

—Как думаешь, тут оперативный резерв раньше ночевал?

—Да какая теперь разница? — пожал плечами Кузнецов.

—Пыль потревожена, — пояснил я и, заглянув под ближайшую кровать, поднял с пола скуренный до фильтра бычок. — А еще это.

—Выходит, здесь были переселенцы. — Федерал забрал у меня окурок и поднес его к носу. — Но что они могли тут забыть?

—Нас караулили. А теперь в другое место перебрались. И если мы на них нарвемся…

—Ничего хорошего из этого точно не выйдет, — нахмурился Кузнецов. — И значит, шуметь нельзя ни при каких обстоятельствах. Иначе спалимся.

—Это понятно.

Я вышел в коридор и уже обернулся вернуть федералу светильник, когда заметил какое-то смазанное движение.

Лампы под потолком светили из рук вон плохо, но бегущая по коридору тварь в несколько стремительных прыжков оказалась совсем рядом, и мне удалось ее разглядеть. Больше всего это существо напоминало дога или гончую, чью голову изрядно увеличили, чтобы напихать в пасть как можно больше зубов. В остальном собаку Баскервилей модифицировать не стали, но при клыках в мизинец длиной это уже не имело никакого значения.

И ведь где-то совсем рядом бродят до зубов вооруженные бандиты…

Эта мысль в один момент вывела меня из ступора, и я кинулся наутек.

У большинства собак есть одно слабое место — стоит попытаться убежать, и они тут же бросятся вдогонку. Инстинкт, ничего не попишешь.

Сзади раздалось приглушенное рычание, цокот когтей по полу стремительно приближался, но первоначальная фора позволила мне первым выскочить в холл. В следующий миг за спиной послышался короткий рык бросившегося в атаку пса и, выкинув химическую трубку, я шагнул в шахту лифта. Изогнувшись, изо всех сил вцепился в спасительную скобу и заболтался в воздухе, едва удержавшись от падения вслед за улетевшим в темноту светильником.

Мимо промелькнуло тело псины, какое-то время она с визгом неслась вниз, затем раздался глухой удар, и наступила тишина.

Ненавижу собак. Тупые твари!

Выбравшись из лифта, я с трудом подавил сотрясшую меня нервную дрожь и поспешил навстречу бежавшему по коридору Кузнецову.

—И что это было?! — зашипел на меня взбешенный опер.

—Ты же сам сказал, что шуметь нельзя!

—И стоило так рисковать?

—А разве нет?

—Ладно, убираемся отсюда. Живо! — Кузнецов придал мне ускорение, подтолкнув открытой ладонью в спину, и зашагал следом: — Легкой атлетикой занимался?

—Да нет.

—Неплохо бегаешь.

—Жизнь заставила.

—Угу, жизнь штука такая. Заставит, мало не покажется. — Федерал вытер пот с лица и задрал голову к потолку. — Тебе не кажется, что здесь сопли толще стали?

—Кажется, — согласился я и остановился на перекрестке. — И куда теперь?

Опер в нерешительности замер было рядом, но сразу двинулся дальше, решив никуда не сворачивать.

—Думаю, нам прямо.

—Как скажешь. Надеюсь только, запертых дверей больше не попадется. А то мой подвиг никому не нужным окажется.

—Даже если так — что-нибудь придумаем.

—Не хочу ничего придумывать. Хочу спокойно до капитанского мостика добраться.

Тут мы повернули за угол и переглянулись: впереди валялась выбитая взрывом бронированная дверь.

—Повезло, — расплылся я в улыбке.

—И не говори, — усмехнулся Кузнецов. — Ты просто счастливчик.

—А ты?

—А я — нет. — Опер отвернулся и с пистолетом в руке поспешил дальше. — Идем!

—Не понял? Ты о чем сейчас? — решил уточнить я, но федерал предостерегающе поднял руку, и пришлось замолчать.

—Почти пришли, — прошептал он. — Если засада и есть, то только тут.

Я настороженно посмотрел на внушительную дыру в стене и отправился догонять опера. Федерал тем временем подкрался к следующей, распахнутой наполовину двери, заглянул в нее и приложил к губам палец.

—Двое, — отойдя в глубь коридора, прошептал он. — Оба в защитных костюмах. Мимо не пройти. Что делать, просто не представляю.

Я не удержался и, подкравшись к приоткрытой двери, выглянул — оценить обстановку.

А обстановка не радовала совершенно. Метров десять свободного пространства, дальше закрытая дверь и двое замерших у нее громил. Оба в защитных костюмах, да еще и с автоматами. Стоит высунуться — мигом изрешетят.

—Твои предложения? — вернулся я к Кузнецову.

—Нет предложений, — честно признал федерал и зашарил по кармашкам разгрузки. — Будь со мной ранец…

—Не начинай только снова, — поморщился я и тоже начал проверять, не завалялось ли в карманах чего-нибудь полезного. — Ну что?

—Пустой. А ты?

—У меня только баллон с охлаждающим газом для автомата. Правда, не думаю, что он нам сильно поможет.

—Шуметь нельзя, — прикрыв глаза, прислонился опер спиной к стене. — Значит, надо подобраться вплотную и вырубить их прежде, чем начнется стрельба.

—Легко сказать! — фыркнул я. — И как мы это, интересно, устроим?

—Пока не знаю, — покачал головой тот. — Хотя…

Он вернулся к дыре в стеновой панели и оценивающе оглядел меня с ног до головы.

—Сможешь сюда залезть?

—Не проблема. Но зачем?

—ИскИн получает сигнал, когда открываются контролируемые им двери. Так?

—Наверное.

—А переселенцы каким-то образом контролируют сам искусственный интеллект.

—Думаешь?

—Уверен.

—Ладно, и что с того?

—Если сигнал придет с этого уровня, наверняка один из караульных отправится разведать ситуацию.

—А если они пойдут вдвоем?

—Тогда не дергайся, — пожал плечами Кузнецов. — Ты как, сумеешь завалить одного со спины?

—А какие варианты? — Я вытащил из чехла на поясе металлостеклянный клинок и осторожно забрался в короб, почти полностью занятый тянувшимися с уровня на уровень трубами. — Так не видно?

—Нормально. Главное, правильно место для удара выбери. И не спались раньше времени. А пойдут вдвоем, не лезь. Тогда попробуем втихую на капитанский мостик пробраться.

Опер куда-то убежал; я со вздохом оперся о трубу и приготовился ждать.

Предложенный Кузнецовым план, откровенно говоря, не радовал. Слишком много допущений, чтобы он без сучка без задоринки сработал. Но единственной альтернативой оставалось рвануть напролом, а подобная авантюра ничем хорошим закончиться не могла.

Тут до меня донесся звук шаркающих шагов, и, выждав пару мгновений, я осторожно выглянул наружу.

Сгорбленный зверь без какой-либо спешки миновал укрывший меня короб и, подволакивая левую ногу, потащился дальше.

Постаравшись ни за что не зацепиться и не наделать шума, я выбрался в коридор и, на ходу прикидывая место для удара, метнулся за облаченным в защитный костюм человеком. Подскочил и со всего маху воткнул клинок в стык между шлемом и воротником только начавшего оборачиваться переселенца. Вздрогнув всем телом, тот повалился на пол и затих; я попытался высвободить нож, но клинок обломился у самого основания.

—Порядок? — подбежал ко мне Кузнецов.

—Дальше что? Какие планы?

—Никаких планов. — Опер поднял лежавший рядом с трупом АКМ и, отщелкнув магазин, проверил патроны. — Как ни странно, бронебойные. Так что нам, можно сказать, повезло.

—И что с того?

—Бронебойные пули калибра семь шестьдесят два, тебе что-то еще надо? Пошли! — И, не дожидаясь меня, Кузнецов уверенно зашагал по коридору.

Вскинув автомат, он бесшумно проскользнул в холл и немедленно открыл стрельбу по остававшемуся у дверей караульному. По ушам ударил грохот выстрелов; бандит задергался под ударами легко прошивавших пластины защитного костюма пуль и сполз по стене на пол.

—Мать твою! — от неожиданности выругался я и выхватил из кобуры наган.

—За мной! — скомандовал опер и с «калашом» в руках метнулся через холл.

Рывком распахнув дверь, Кузнецов заскочил внутрь и сразу сместился в сторону. Я на рожон лезть не стал и заглянул на капитанский мостик, оставаясь в холле. И правильно сделал: двое находившихся в заставленном рядами кресел помещении переселенцев моментально побросали газовые резаки и схватились за оружие. Кузнецов срезал их одной длинной очередью и, отбросив разряженный автомат, потянул из кобуры пистолет.

—Стой! — рванул я к нему. — Надо было их допросить!

—Зачем? — обшаривая глазами просторное помещение, удивился опер.

—А как мы узнаем, где Алиса?! — взвыл я. — Тут ее нет!

—Уверен? — хмыкнул федерал и двинулся вдоль стены, полностью завешенной выключенными экранами. — Вон, погляди, — указал он на бронированную дверь, красовавшуюся оплавленной дырой на месте замка, — хранилище только что взломали, где ей еще быть, если не здесь?

Хранилище?!

—Она там?!

—Дверь закрой, пока зверье не набежало, — распорядился федерал и уставился на собранные в единый узел нервные окончания, которые толстенным жгутом уходили в специально предназначенное для них отверстие в стене хранилища. — Во всяком случае, биопроцессор точно там…

—В задницу твой биопроцессор! — выругался я, но к входной двери все же вернулся. Поднатужившись, закрыл ее и на всякий случай спутал ручки аварийного открывания ремнем валявшегося на полу разряженного автомата.

—Молодец, — похвалил меня опер.

—Да иди ты! Где нам теперь девушку искать?!

—Агентство охраны порядка! — во всю глотку заорал вдруг Кузнецов. — Выходите по одному с поднятыми руками!

—Владимир? — раздался вдруг девичий голос, и из хранилища на капитанский мостик неуверенно выглянула Алиса Лазарева собственной персоной. — Я здесь!

—Алиса! — метнулся я к ней, но дорогу мне моментально заступил федерал.

—Стой! — рявкнул он и наставил пистолет на замершую от неожиданности девушку.

—Ты чего?! — опешил я. — Это же Алиса! Убери оружие!

—Не хотел тебя разочаровывать, — и не подумал опустить пистолет Кузнецов, — но она не человек. Не приближайся к ней и лучше не смотри в глаза. И, что бы ни случилось, помни: она не человек!

Алиса — не человек?!!

Сказать, что я удивился, — не сказать ничего. Слова Кузнецова меня просто убили.

Что он имеет в виду? Вот же она стоит — ничуть с нашей последней встречи не изменилась. Разве что похудела немного, но это именно та самая Алиса Лазарева, которую я тащил на себе несколько километров всего пару дней назад.

Точно — она!

Высокая, стройная. Рыжие волосы растрепаны, усеянное веснушками лицо бледное и осунувшееся. Зеленые глаза, резкие скулы. Часто бьющаяся на шее жилка.

И даже комбинезон тот же самый. Только куда более обтрепавшийся и замызганный.

—Ты в своем уме?! — Я шагнул вперед и вдруг замер на месте, пораженный неожиданной догадкой. — Или думаешь, ИскИн у нее в мозгах покопался?!

—Это неправда! — даже притопнула ножкой от возмущения девушка, сжимавшая в руках какой-то хрустальный шар. — Неправда!

—Нет, не искусственный интеллект, — не отрывая от нее взгляда, шагнул в сторону Кузнецов. — Но дело действительно в ее мозгах.

—Объясни толком! — потребовал я. — Что за фигня?

—Я сам много не знаю, — не стал отмалчиваться опер, — но есть древняя раса существ, сумевших перейти от физической формы жизни в энергетическое состояние. Они питаются биоизлучением головного мозга разумных существ и берут при этом своего носителя под полный ментальный контроль.

—Это ты только что придумал? — скривила губы Алиса и повернулась ко мне: — Не слушай его, Володя!

—Зачем мне это выдумывать? — Кузнецов достал из кармана пластиковую полоску одноразовых наручников и бросил ее к ногам девушки. — Будь добра, надень.

—Не дай ему забрать меня! — взмолилась смотревшая на меня полными слез глазами Лазарева. — Я не хочу! Давай сбежим! Сбежим вдвоем ото всех!

Я сглотнул слюну и отвел взгляд. Сбежать с ней?

С ней — да. Но сбежать?

Куда?!

—Не дури, — почувствовал мои сомнения опер. — Она тобой просто манипулирует.

—Это не так! — захлебываясь плачем, крикнула девушка. — Я не хочу в тюрьму! Не хочу снова работать на них! Помоги мне, Володя!

—Назад! — Кузнецов немедленно наставил на меня пистолет. — Два шага назад! Брось наган и держи руки так, чтобы я их видел! — Не выпуская меня из поля зрения, опер повернулся к девушке и потребовал: — А ты перестань пытаться залезть мне в голову! Немедленно!

—Да он просто ненормальный! — отступила от двери хранилища Алиса.

—Оставайся на месте! — скомандовал опер, которому теперь приходилось контролировать двоих стоящих в разных концах комнаты людей. — И надень наручники!

Не решаясь даже пошевелиться, я только покосился на выброшенный в ближайшее кресло наган и тяжело вздохнул. Попытаться помочь Алисе? А собственно, как?

Нет, от Кузнецова не убудет, задание он уже выполнил. Просто не представляю, что в этой ситуации сделать можно! Броситься на него и схлопотать пулю?

Глупо.

С другой стороны, девушке нужно дать второй шанс. Это будет правильно и никому не повредит. А федералам верить нельзя. Никак нельзя.

—Володя! — рявкнул вдруг опер, и неожиданно я осознал, что какое-то время просто стоял, тупо уставившись в одну точку.

Задумался? Черт, но почему же так голова резко разболелась?

—Говорил же — не смотри ей в глаза, идиот! — выругался Кузнецов. — Не смотри!

—Это не я! — всхлипнула Алиса. — Да это он сам! Это он сам тобой манипулирует!

—Надень наручники. Немедленно! — потребовал у девушки продолжавший удерживать меня на прицеле опер.

—Не буду! — вскинула голову Лазарева. — Хочешь — стреляй!

—И выстрелю!

—Володя, сделай что-нибудь! Он меня убьет!

—Сейчас от меня мало что зависит, — судорожно сглотнул я, не отрывая взгляда от дульного среза пистолета, зажатого в руке опера.

—Забери у него оружие, и мы сбежим! Нам никто не сможет помешать!

Забрать оружие? Она издевается, что ли? Нет, Алиса мне нравилась просто безумно, но бросаться из-за нее на амбразуру никакого желания не было.

—Не дури, Володя! — предупредил федерал и, вытащив из кармана вторые наручники, кинул их к моим ногам. — Надень пока.

—Один вопрос, — поморщился я, не спеша поднимать с пола пластиковую полоску. — Помнишь свой спутниковый коммуникатор?

—Ну и? — удивился опер.

—У нас в «пятне» такие игрушки не в ходу. А как на «большой земле» с ними дела обстоят?

—Как раньше с мобильниками, — ответил Кузнецов. — Мой коммуникатор от гражданских моделей отличается только наличием шифровального чипа.

—Выходит, Алиса, ты не могла не знать, что я дал тебе не зеркало, а коммуникатор? — спросил я у девушки, не решаясь больше взглянуть ей в глаза. — Ведь так?

—Мне нужно было зеркало, — пожала плечами Лазарева и отошла к тянувшейся вдоль стены приборной панели. — А коммуникатор это был или нет — неважно. Я просто хотела привести себя в порядок. Да и какая разница? Электроника же в «пятне» не работает!

—Только не во время прояснения, — покачал я головой. — Ты вполне могла связаться со зверями и скинуть им свои координаты.

—Но зачем мне было это делать?!

—Они работали на имеданцев, которые и организовали твой побег. Вот только потом что-то пошло не так, и ты превратила их в своих рабов, — подсказал Кузнецов, который слишком поздно заметил маневр девушки. Понимая, что больше не в состоянии контролировать нас обоих, он попятился к хранилищу и прижался спиной к бронированной двери. — Не двигайся!

Не обратив никакого внимания на этот приказ, Алиса уселась в капитанское кресло и положила хрустальный шар себе на колени.

—Будь это так, что мешает мне взять под ментальный контроль и вас?! — презрительно поинтересовалась она.

—Кое-какая сыворотка, вколотая заблаговременно. — И опер, позабыв на время про меня, вновь направил пистолет на Лазареву. — Срок действия ее истечет через пять-шесть часов, но дублирующая группа прикрытия уже на подходе.

—Вот как, — прошептала девушка и тихонько рассмеялась. — Что ж, вы меня вынуждаете…

Не могу сказать, будто в ее облике произошли кардинальные изменения, но слезы исчезли, будто их и не было вовсе, а движения стали куда уверенней и четче. Мне, по крайней мере, никаких иных признаков одержимости заметить не удалось. А вот Кузнецов весь так и подобрался.

—Руки, руки над головой подняла, — шагнул он к Лазаревой.

—Слишком поздно. Еще шаг, и я запущу процесс самоуничтожения корабля! — рассмеялась Алиса и сдвинула заранее отломанную пластину, закрывавшую вмонтированный в подлокотник кресла сенсор. — Если не ошибаюсь, в шахматах это называется пат?

—Вот уж действительно пат, — только и вздохнул я. На душе стало гадко и мерзко. Будто туда полный ушат помоев выплеснули. Я ведь влюбился, как дурак, с первого взгляда, а меня просто использовали. И ради чего это все? Ради чего?!

—Стоит мне сделать одно движение, и судно взлетит на воздух, — предупредила нас девушка и занесла ладонь над сенсором, замерцавшим едва заметным изумрудным сиянием. — Ты ведь не думаешь, что я блефую? Или хочешь это проверить?

—Думаю, ты все же блефуешь, — заявил я, опуская давно затекшие руки. — Вся электроника корабля отключилась, и управление идет исключительно через биопроцессор, который наверняка находится в хранилище.

Кузнецов заглянул в приоткрытую дверь и кивнул:

—Он там.

—Ты, мальчик, одно не учел, — хищно облизнула губы Лазарева. — Электроника отключилась не полностью.

—Да ну?

—На потолок посмотри!

Я глянул на осветительные панели, заливавшие тусклым сиянием командный мостик, и приуныл.

—Корабль взлетит на воздух, можете не сомневаться. Сбежать не успеет никто, — уверенно заявила девушка и опустила ладонь к сенсору. И хоть до стеклянной пластины она так и не дотронулась, осветительные панели под потолком моргнули и потускнели. — Пришлось повозиться, настраивая систему под себя, но, пока взламывали хранилище, у меня было полно времени. Запомните: стоит замкнуть цепь — и в тот же миг транспортник перестанет существовать.

—Тебе же хуже, — не выказывая беспокойства, пожал плечами Кузнецов. — Ты тоже не сбежишь.

—Разрядите оружие, зайдите в хранилище — и расстанемся друзьями, — предложила Алиса. — Думаю, никто из нас не хочет умереть сегодня. Так, Владимир?

—Угу, — хмыкнул я, чувствуя странную ломоту в висках. — Но решать тут не мне.

—Вверяешь свою жизнь в чужие руки?

—Полагаюсь на чужой опыт.

—А я собираюсь подождать группу захвата, — нахмурился опер. — Я не могу тебя отпустить. И не отпущу.

—Какое похвальное служебное рвение! — рассмеялась девушка. — Но до добра оно не доведет.

—Мне говорили про таких, как ты, — покачал головой Кузнецов. — Тебя надо остановить, иначе пострадают невинные люди.

—Лингеры сказки рассказали? — прищурилась Алиса. — Вижу, что они, можешь не отвечать.

—Даже если так? — Федерал хоть и стоял, расслабленно прислонившись к стене, но было видно, что он готов выстрелить в любой момент. — Что это меняет?

—У нас с ними старые счеты. — Девушка погладила левой рукой лежавший у нее на коленях хрустальный шар и неожиданно заявила: — Но, знаете, я не стану взрывать корабль. Нет, я отправлю в тартарары всю вашу планетку.

—А вот это уже блеф, — не поверил в реальность угрозы опер. — Хватит вешать нам лапшу на уши! Сдавайся!

—А ты, Владимир? Ты тоже не веришь? — прищурилась Алиса. — Помнишь, я рассказывала тебе об артефакте майя, способном уничтожить мир?

—Ну и? Будешь убеждать меня в реальности этой выдумки?

—Вообще я немного приукрасила действительность, — с хрипотцой в голосе рассмеялась девушка и вновь прикоснулась к хрустальному шару. — Артефакт создали не майя. А в остальном все верно.

—Хочешь поговорить об этом? — поморщился я.

—А ты разве не хочешь выслушать? — уставилась на меня Лазарева. — Не надейся, конец света не настанет мгновенно. Тебе хватит времени осознать, что во всем виноват именно ты. Что это ты стал причиной полного уничтожения своей расы!

—Не слушай ее! — нахмурился Кузнецов. — Хватит сказок!

—Получается, когда рыбоеды-лингеры говорят тебе об инопланетном мозговом паразите, ты принимаешь их слова на веру, — уела девушка опера, — а с представителем старейшей в разведанной части Галактики расы пообщаться не хочешь?

—Агентство не вступает в переговоры с преступниками, — заявил федерал. — Ясно?

—Пусть говорит, — попросил я.

—Мы с лингерами враждовали всегда. — Алиса задумалась, положив левую ладонь на шар, и мне показалось, будто в толще хрусталя начало разгораться какое-то свечение. — В итоге они победили, но война истощила обе стороны, и захватить нашу планету им так и не удалось.

—Какая оригинальная история! — не смог промолчать федерал.

—Уничтожить ее им тоже оказалось не под силу, — глядя прямо перед собой, продолжила рассказ девушка, в облике которой неожиданно проступило нечто чужое. Словно тень на лицо нашла. — И тогда лингеры применили экспериментальное оружие. Они попытались создать черную дыру, но в итоге лишь свернули пространство, навсегда отрезав нашу родину от внешнего мира.

—Но ты-то здесь, — зацепился я за противоречие. — Как так получилось?

—Та установка заработала на полную мощность далеко не сразу. Именно поэтому некоторые попытки прорвать осаду все же удались.

—И ты одна из сбежавших?

—Именно, — подтвердила Алиса. — Последняя. Остальных уже нет в живых. А тогда, сразу после побега, мы наткнулись на вашу планету и спрятали здесь это… — Девушка погладила засветившийся голубоватым сиянием шар и закрыла глаза. — Энергетический накопитель, способный пробить межпространственный переход на нашу родину. Мы оставили Шар здесь и продолжили бегство, надеясь, что его не найдут. Так и вышло. Вскоре корабль был уничтожен, но мы знали: никто не погиб напрасно.

—А почему вы сразу не использовали эту невероятную штуку? — не скрывая скептицизма, спросил Кузнецов.

—Энергия, — открыла глаза Лазарева. — Нам требовалась целая прорва энергии, поэтому и пришлось оставить здесь накопитель. Пять тысяч лет Шар заряжался, поглощая энергию напрямую из гравитационного поля планеты. Пять тысяч ваших земных лет… долгий срок…

—Тебе пять тысяч лет?! — опешил я.

—Не этому телу, — поправил меня опер.

—Не этому телу, — подтвердила Алиса. — И да — мне больше, много больше пяти тысяч лет.

—Думаю, тебе очень не хочется умирать, — через силу улыбнулся явно пытавшийся отыскать выход из патовой ситуации Кузнецов. — Столько прожить — и все впустую.

—Не впустую, — возразило завладевшее сознанием девушки существо. — Или мы договоримся, или на вашей планете разразится ад. Уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

Будто в подтверждение этих слов, вокруг хрустального шара начал искриться воздух, а мою кожу стало пощипывать растекшееся по командному мостику статическое электричество.

—Подожди! — не выдержал я. — Подожди! — Да?

—А при чем здесь календарь майя? — Требовалось поскорее отвлечь девушку от манипуляций с Шаром, и никакой другой вопрос мне просто в голову не пришел. — Откуда взялся декабрь две тысячи двенадцатого года?

—Если известна скорость заполнения резервуара, конечную дату рассчитать ничего не стоит, — пожал плечами Кузнецов. — Хотя, по мне, так это полный бред.

—Некоторые из моих спутников возвращались присмотреть за накопителем, — пояснила Алиса. — Возможно, они поделились этим знанием с местными обитателями, внушили им мысль о предопределенности бытия. О судьбе. Роке.

—Мне другое непонятно. — Федерал задумчиво посмотрел на девушку и прищурился. — Кто рассказал о накопителе имеданцам?

—Я, — улыбнулась Алиса.

—Но зачем? — невольно вырвалось у меня.

—Имеданцы — молодая раса. Они враждуют с лингерами, как те когда-то враждовали с нами, и с радостью ухватились за шанс заполучить оружие против заклятых врагов. И разве можно винить их в том, что заодно они решили избавиться от населяющих планету туземцев?

—Тебе это было зачем? — глухо уточнил я свой вопрос.

—Мои соплеменники были заперты на родной планете пять тысяч лет, — с горечью в голосе ответила девушка. — Пять тысяч лет в одних и тех же телах! Для подобных мне — это пытка. Пытка, сводящая с ума. Можешь не верить, но мои слова про грозящий вашему миру ад — это не преувеличение. Отнюдь! Целью нашей миссии была не организация побега, а исключительно месть.

—А тебе не захотелось умирать? — догадался Кузнецов. — Пять тысяч лет охладили пыл?

—У мести много путей, — покачала головой Алиса. — Что такое тысяча лет для бессмертного существа? Я готова ждать и дольше, лишь бы увидеть, как лингеров сожрет новая молодая раса! Эти твари недостойны быстрой смерти! Пусть на своей шкуре испытают все прелести упадка! Пусть прочувствуют всю горечь поражения от низших существ!

—Можно было просто забрать Шар, — уставился я на девушку. — Просто забрать!

—У меня были проблемы с транспортом, — пожала плечами та, и мне показалось, будто кончики ее пальцев погрузились в хрусталь. — Да и убедить имеданцев в подлинности накопителя в этом случае было бы несравненно сложней.

—Но они не доверяли тебе и так, — неожиданно произнес федерал. — Именно поэтому кораблем управлял искусственный интеллект, на который у тебя, не имея кодов доступа к системе безопасности, не было никакой возможности повлиять!

—Доверяй, но проверяй, так у вас говорят.

—Знаешь, думаю, Имедан больше привлекла возможность колонизировать Землю, координаты которой они получили от тебя, нежели россказни о чудо-артефакте!

—Торгаши… — презрительно скривилась девушка.

—Да и теперь им хотелось лишь уничтожить улики, — продолжил Кузнецов. — Поэтому тебе и пришлось взять под ментальный контроль работавших на них бандитов!

—Они не очень толковые союзники, но других у меня пока нет, — растянуло губы девушки в ироничной улыбке завладевшее ее сознанием существо.

—И что будем делать? — Нестерпимо хотелось выстрелить в скалившуюся тварь, но цена этого опрометчивого поступка могла оказаться слишком велика. Да и для Алисы, быть может, еще не все потеряно…

—Решайте, — уставилась на меня Лазарева, и в глазах ее мелькнули отблески светившегося электрическим сиянием хрустального шара. — Я могу на время заблокировать создание межпространственного перехода, а могу открыть его прямо сейчас. Решать вам.

—Не верю я в эту чушь, — вскинул пистолет Кузнецов.

—А в запуск процесса самоуничтожения корабля?

—Черт! — выругался опер и опустил оружие. — Черт!

—Веришь… — тихонько рассмеялось все меньше походившее на девушку существо, правая ладонь которого по-прежнему нависала над пластиной сенсора. — А ты, Володя, тоже хочешь меня убить?

—Без комментариев, — буркнул я.

—Если поможешь сбежать, я освобожу это тело, и контроль над ним вновь вернется подавленному мной сознанию.

—Не слушай ее! — немедленно заявил федерал.

—Решать тебе, — откинулась девушка на спинку кресла. — Или спасешь подругу, или уничтожишь все население Земли. Решай.

—Она блефует! — предупредил опер.

—Как вариант просто взорвется корабль, — рассмеялась Алиса. — И предупреждаю: стоит появиться группе захвата, и я первым делом создам межпространственный переход.

—И тогда живые позавидуют мертвым, — кивнул я. — В курсе.

Но на самом деле мне было совсем не до шуток. Слишком непростой выбор предстояло сделать. Хотя, казалось бы: спасти девушку и предотвратить взрыв корабля — разве можно в такой ситуации поступить иначе? А если прибавить на эту чашу весов гипотетический апокалипсис, то колебания и вовсе выглядели неуместно.

Вот только на другой чаше весов качалось желание уничтожить тварь, которая навлекла на человечество все случившиеся за последние годы несчастья. Ведь что может быть проще — просто нажать на спусковой крючок и осуществить свою заветную мечту.

Сложный выбор. И пусть рассказ о хрустальном шаре запросто может оказаться вымыслом от начала и до конца, но подыхать тут не хотелось совершенно.

Я жить хочу!

Хочу жить, а не разлететься на куски, когда пойдет в разнос реактор корабля! Блин, я в кои-то веки снова хочу жить!

И готов сделать все, чтобы выбраться из этой передряги живым и потом, когда все кончится, найти Алису.

А почему нет? Что в этом такого?!

—И что скажешь, Игорь? — Я отвернулся к входной двери и вздохнул: — Как поступим?

—Я не могу ее отпустить, — сразу предупредил Кузнецов.

—Даже если есть шанс спасти девушку?

—Она врет!

—А если нет? Если рассказ о портале не выдумка?

—Чушь!

—Думаешь, лучше взорваться?

—Я готов взорваться, если буду уверен, что это существо сдохнет вместе с нами, — прямо заявил федерал. — Это мой долг…

—Фанатик, — вздохнул я.

—Вовсе нет!

—Извини, не хочу умирать за компанию, — пробормотал я и, схватив валявшийся в кресле наган, поймал на мушку опера. — Алиса, беги!

Кузнецов стремительно подался в сторону, и первая пуля прошила стеновую панель рядом с его плечом. Неплохо, особенно если учесть, что у меня и в мыслях не было убивать федерала.

Раз.

Укрывшись за креслом, опер навел пистолет на сорвавшуюся с места девушку, но выстрелить не успел. Оставившие рваные дыры в подголовнике пули прошли у него перед лицом, и федералу пришлось юркнуть в поисках укрытия за бронированную дверь.

Два, три.

Пригибаясь подобно игроку в американский футбол, Алиса бросилась наутек, и я вновь спустил курок, заставляя выглянувшего из хранилища Кузнецова спрятаться обратно.

Четыре.

В мгновение ока оказавшись у входной двери, девушка принялась распутывать намотанный на ручки ремень автомата, а отчаявшийся нормально прицелиться федерал высунул из-за двери руку с пистолетом и вслепую открыл беспорядочную стрельбу, но единственное, чего он сумел добиться, — это расколошматить несколько висевших на стене экранов. На всякий случай я шагнул в сторону и, переложив наган в левую руку, пальнул для острастки сразу два раза подряд. Пять, шесть.

Кузнецов вновь попытался высунуться, но был вынужден спрятаться обратно, когда срикошетившая от бронированного косяка револьверная пуля влетела в хранилище над его головой.

Семь.

Алиса наконец отбросила в сторону кожаный ремень и попыталась сдвинуть дверь в сторону; федерал безбоязненно покинул укрытие, спокойно прицелился ей в спину и, охнув, повалился на пол.

Восемь!

Едва не выронившая хрустальный шар девушка с нечленораздельным воплем скрылась в коридоре, я незамедлительно подскочил к скорчившемуся от боли оперу и пинком отправил выпавший у него из руки пистолет в дальний угол командного мостика. Потом кинул разряженный наган в ближайшее кресло и на всякий случай отправился закрыть входную дверь.

—Живой? — намотав ремень на ручки, вернулся я к обхватившему живот руками федералу, который все так же продолжал валяться на полу.

—Ах ты, сволочь! — выдавил он из себя и начал подниматься на ноги. — Да я тебя!

—Стой, стой! — подался я назад. — Учти, я вооружен, а твой пистолет еще поискать придется. И вообще, я тебе только что жизнь спас!

—Спаситель выискался! — просипел Кузнецов и бухнулся в кресло. — Кто тебя просил только!

—Да ладно, Игорь, желай я тебя всерьез достать, стрелял бы в голову или по ногам, — отмахнулся я. — Ну, признай: ты ведь сам во имя долга подыхать не хотел! Ведь не хотел же? А так и сканер ничего предосудительного в твоих помыслах не зафиксирует, и мы еще поживем. Вали все на меня, короче.

—Ты позволил сбежать опасному преступнику, — сморщился опер. — За такое и личность стереть могут.

—Главное, не кидайте меня в терновый куст, дяденька, — отшутился я, хоть слова федерала оптимизма мне и не добавили. — И признай, ты ж меня как лоха развел! За такое и убить можно!

—Ты о чем это? — уставился на меня федерал.

—Об Алисе. Ты ведь с самого начала о том ментальном паразите знал! Знал и мне ни слова не сказал!

—А ты б поверил?

—А какая разница?

—Ладно, — ухмыльнулся опер, — поставим вопрос так: стал бы ты в этом случае сотрудничать с представителем органов правопорядка?

—Не-а, — честно признался я. — При первой бы возможности свалил.

—Вот видишь!

—Что — видишь? Ты меня использовал!

—И что с того?

—С того, что мы в расчете!

—Ладно, твоя взяла.

Опершись о подлокотник, Кузнецов медленно поднялся из кресла и вдруг стремительно качнулся вперед. В следующий миг мои ноги взлетели чуть ли не выше головы, а потом я уткнулся лицом в синтетическое покрытие пола, и усевшийся сверху федерал один за другим разжал сжимавшие рукоять револьвера пальцы.

—Ты совсем дурак?! — И разъяренный опер, перевернув на спину, от души приложил меня раскрытой ладонью по лбу. — Не понимаешь, что натворил?!

—X…

—Что?!

—Полегче… — кое-как сумел просипеть я, и Кузнецов перестал давить коленом мне на грудь. Вместо этого он с нехорошим интересом посмотрел на револьвер, и стало ясно, что неприятности только начинаются.

—Вот скажи, почему бы мне не пристрелить тебя прямо сейчас? — на полном серьезе спросил федерал.

—Один обратно не дойдешь…

—Логично. — Кузнецов с тяжелым вздохом поднялся на ноги и похлопал стволом нагана по ладони. — А теперь рассказывай, как ты меня умудрился подловить.

—Что именно тебя интересует? — продолжая валяться на спине, уточнил я.

—В барабане нагана семь патронов. Ты стрелял восемь раз.

—У меня был спидлоадер.

—Для нагана? — Заинтересовавшийся федерал насчитал в барабане шесть нестреляных патронов и в изумлении уставился на год изготовления револьвера. — Двадцать девятый! А был сорок первый!

—Что — двадцать девятый? Что — сорок первый?

—Ты взял с собой два ствола!

—Ну да. — Я со стоном поднялся с пола и одернул куртку. — А ты — перезаряжать сложно, перезаряжать сложно!

—Может, все же грохнуть тебя, раз такой умный?

—А смысл?

—На душе полегчает, — с мерзко прозвучавшим щелчком взвел курок Кузнецов.

—Успокойся! Вернешься, объявишь Лазареву в розыск и умоешь руки. Улики ты раздобыл, культурное достояние спас. Ты герой! А без меня — хрена! Без меня обратно не дойдешь!

—Убедил. — Аккуратно спустив курок, опер кинул наган в соседнее кресло и встревоженно задрал голову, когда начали мигать висевшие под потолком осветительные панели. — Это еще что такое?

—Не знаю!

—Зато я знаю, — судорожно сглотнул Кузнецов, — эта стерва все же активировала систему самоуничтожения корабля! Теперь видишь, чего ее обещания стоят?!

—Вот блин…

—Что — блин?! — Федерал ухватил меня за грудки и со всей силы приложил о стеновую панель. — Это из-за твоей дурости сейчас транспортник на воздух взлетит!

—Успокойся…

—Успокоиться? — Опер отпустил меня, но лишь для того, чтобы опять швырнуть на стену. — Успокоиться?! Да вся операция псу под хвост! Не понимаешь этого, что ли?! Все было зря! Парни зря погибли! Это ты понимаешь?!

—Подожди! — прохрипел я.

—Подождать?! — взбеленился покрасневший от злости Кузнецов. — Подождать?! — Он примерился для удара, но лишь махнул рукой и отступил на шаг назад. — Идиот…

—Но как ей это удалось?! — поморщился я из-за боли в спине. — Электроника же вырублена! Она могла только напрямую цепь замкнуть, но тогда бы сразу рвануло!

—Значит, она задействовала биопроцессор!

—Каким образом?

—Скорее всего, через одну из нитей искусственных нервов.

—И сколько у нас осталось времени? — с некоторой опаской поинтересовался я, остерегаясь новой вспышки гнева.

—Порядка десяти минут. Иначе она просто отбежать от корабля не успеет. Но и на большее рассчитывать не стоит. — Опер с силой пнул ближайшее кресло и выругался. — Вот тебе и улики, вот тебе и культурное достояние!

—И что будем делать?

—Ты меня спрашиваешь? Предлагай, раз такой умный!

Я проследил взглядом собравшиеся в единый пучок нити-нервы ИскИна и, чувствуя странный азарт, направился к хранилищу.

—Смотри, достаточно перерезать сопли, и искусственный интеллект не сможет осуществить подрыв!

—С чего ты это взял? — поспешил за мной Кузнецов.

—Электроника вырублена и осуществить отложенный взрыв может только биопроцессор, так?

—Скорее всего.

—Лишим его связи с внешним миром — и дело сделано!

—В хранилище загляни, — покачал головой опер. — Загляни и уматываем отсюда, пока не поздно.

Я с удивлением уставился на федерала, потом подскочил к раскуроченной двери и протиснулся внутрь. Взгляд сразу приковал к себе стоявший на коротких ножках стеклянный ящик, доверху заполненный непонятным бурым веществом. В свернутой слоями, подобно мясному рулету, массе то и дело попадались информационные кристаллы и электронные платы с микросхемами, поэтому сомневаться в том, что это и есть биопроцессор, не приходилось. К тому же именно в «аквариум» уходили жгуты соплей.

Да — жгуты. В стенах, потолке и даже полу хранилища оказались проделаны отверстия, через которые по кораблю и расходилась нервная система искусственного интеллекта. И срезать требовалось не только пучок, тянувшийся от двери, но и еще пару десятков ему подобных.

Я на пробу ткнул ближайший жгут искусственных нервов кинжалом и с усилием выдернул завязший клинок обратно — по консистенции сопли напоминали жидкую резину. За десять минут тут даже вдвоем не управиться.

—Ну чего ты? — заторопился Кузнецов. — Уходим!

—Погоди! — отмахнулся я. — А если его взорвать?

—Кого? — не понял опер. — Тут и так сейчас все на воздух взлетит!

—Я не о том! Что, если этот ящик взорвать? Нет биопроцессора, нет взрыва!

—И нет улик, — скривился федерал.

—Зато все старинное барахло сохраним! — загорелся я этой идеей. — Ну, давай, давай уже!

—Что — давай?

—Гранату давай! Стрелять в это желе без толку.

—Какая граната?! — заорал Кузнецов. — Не осталось ни одной!

—Погоди! — Я зашарил по карманам куртки и вытащил оттуда баллон со сжиженным газом, предназначенный для охлаждения инопланетной штурмовой винтовки. — Вот!

—И как нам это поможет? — не понял федерал моего замысла. — Что ты вообще предлагаешь?

—Какой там газ?

—Без понятия, — развел руками Кузнецов. — Наверняка нейтральный, чтобы избежать воспламенения. Возможно, азот. Да, скорее всего, азот. Хотя и не факт.

—В любом случае температура у него гораздо ниже нуля. Так?

—Должно быть, — замялся опер. — Не силен я в химии. Это ты у нас недавно со школьной скамьи…

—У меня трояк был. С минусом.

Я подлез под жгут «соплей» и принялся рукоятью кинжала сбивать запоры с крышки стеклянного ящика. Хоть стекло и было бронированным, но замки оказались хлипкими и совершенно не рассчитанными на столь непочтительное обращение, а потому управиться с ними не составило никакого труда.

—Быстрее! — поторопил меня Кузнецов и постучал пальцем по циферблату наручных часов. — Время!

—В курсе! — огрызнулся я и, приподняв стеклянную крышку, сморщился из-за разошедшегося по комнате мерзкого запаха. Кое-как справился с рвотным позывом и попросил: — Подержи!

Федерал поспешил на помощь, я осторожно срезал кинжалом пластмассу, освобождая клапан, и слегка утопил баллон с газом в биомассе.

—Давай!

Кузнецов резко опустил крышку, та хлопнула по баллону и сразу же из жестянки ударила настоящая струя газа. По стеклу моментально начало расползаться пятно изморози, а из щелей неплотно закрытого ящика стали вырываться белесые клубы обжигающего холодом воздуха.

Но это никакой роли уже не сыграло — даже с учетом утечки биопроцессор оказался проморожен насквозь меньше чем за пару минут.

—Думаешь, этого достаточно? А если оттает? — Федерал задумчиво потер подбородок и протянул руку: — Дай-ка твой режик.

—Держи, — передал я ему кинжал.

—Надо подстраховаться. — Опер без какого-либо отвращения сжал в ладони один из пучков «соплей» и принялся кромсать его клинком. — Потому как если этот черный ящик переживет криогенную заморозку, то первое, что он сделает, — это взорвет тут все к чертям собачьим.

—Логично, — кивнул я и разложил складной нож. — Подстраховаться и в самом деле стоит. Как думаешь, эта штука осознавала, что ее собираются убивать?

—Понятия не имею, — буркнул Кузнецов и, стряхнув с клинка липкие ошметки, глянул на полностью затянутый изморозью стеклянный куб. — Меня больше волнует, смогут ли эксперты использовать эти останки в качестве доказательств.

—Вопрос! — вздохнул я и присел на корточки, пытаясь перерезать выходившие из пола пучки «соплей» и трубку, по которой подавался питательный раствор. — И второй вопрос: как мы будем отсюда выбираться?

—Придумаем что-нибудь. — Федерал вытер рукавом со лба пот и, кинув под ноги полностью покрытый ошметками искусственных нервов кинжал, спросил: — У тебя все?

—Похоже на то. — Я на всякий случай еще раз заглянул под стеклянный куб и поднялся на ноги. — Чисто.

—Ничего не пропустил?

—Не-а.

—Тогда пошли.

Кузнецов выпустил меня из хранилища и, поднапрягшись, захлопнул массивную дверь. Затем поднял валявшийся на полу газовый резак и, отрегулировав пламя, принялся обрабатывать край бронелиста и косяк, спаивая их в единое целое.

Я огляделся по сторонам, заметил на поясе одного из мертвецов флягу с водой и немедленно ее позаимствовал. Сделал несколько длинных глотков и даже зажмурился от удовольствия — красота!

—Живем! — Промочив горло, я вытер губы и передал флягу закончившему возиться со сваркой федералу. — Думаешь, это необходимо?

—На всякий случай. — Опер отхлебнул воды и удовлетворенно оглядел работу, на которую потратил никак не меньше десяти минут. — Кстати, обратил внимание, что осветительные панели мигать перестали?

—Обратил, ага. Конца света не будет.

Я принялся обшаривать карманы мертвеца и почти сразу наткнулся на мятую пачку сигарет и зажигалку. Чертовски довольный собой, плюхнулся в первое попавшееся кресло и затянулся табачным дымом. Легкие немедленно начал рвать сухой кашель, и, выругавшись, я с досадой выкинул сигарету на пол. Вот ведь отрава!

—Отвык? — хохотнул Кузнецов.

—Ага. И ведь снилось даже, будто курю, а тут…

—Бывает. — Федерал уселся рядом и неожиданно поинтересовался: — Ну и какие планы на будущее?

—Забьюсь в какую-нибудь нору поглубже. Туда, где вам меня не отыскать, — честно сознался я. — Отосплюсь для начала, а там видно будет.

—Видно будет — это поиски Лазаревой?

—Может быть. А что?

—Ничего, — пожал опер плечами. — Неплохой план. Только для начала пару-тройку месяцев в госпитале поваляться придется. Потому как насчет побочных эффектов этой сыворотки я тебе, прямо скажем, не все сказал. Но не переживай, попрошу, чтобы нас в одну палату определили.

—А без этого никак? — обмер я.

—Только если сразу на кладбище.

—И куда потом? После госпиталя в смысле? — заранее зная ответ, скривился я. — На курсы психологической реабилитации, да? Так, может, лучше заранее пулю в лоб пустить, пока ваши мозгоправы личность стереть не успели?

—Ну зачем же на психологическую реабилитацию? — усмехнулся Игорь и подмигнул: — Есть варианты. Не факт, что они тебе понравятся, но есть.

—Ты меня вербуешь, что ли?

—Я — нет. Но когда мои коллеги предложат тебе работу, советую принять правильное решение.

—Можно подумать, у меня есть выбор!

—Выбор есть всегда, — на полном серьезе заявил Кузнецов. — Главное, им не злоупотреблять.

Я только хмыкнул и ничего отвечать не стал. А что тут можно ответить?

Увяз коготок, всей птичке пропасть.

Как-то так…