# Маслобойка

Джеймс С. А. Кори

Балтимор — не лучшее место для жизни на грязной и довольно перенаселенной Земле. Здесь более трех миллионов человек жили и дышали, любили и теряли, надеялись и не надеялись, на эту ночь, как и все остальные. Катастрофа извержения свисала в воздухе, нависло ощущение, что гибель может прийти в любой момент.

Маленькая война. Начало катастрофы. Отрасль бизнеса была скомпрометирована, и ее дальнейшее существование предрешено. Но спрос на запрещенные наркотики, дешевые товары, внеплановые медицинские процедуры и анонимный секс не может быть ни арестован, ни насыщен, и поэтому важная вещь для маленькой империи Бертона была безопасной. Всегда будет в безопасности. Вопрос о том, как накормить подземный голод города, был только тактическим, и Бертон мог быть гибким...

Амос Бертон был высокий, коренастый, бледноликий мужчина с любезной улыбкой, неприятным прошлым и талантом к радостному насилию. Он оставит Балтимор в своем динамичном балансе преступности и права, экзотике и материальности, любви и пустоты. Число людей, которые его знали и любили, можно было пересчитать по пальцам на одной руке и оставить большую их часть, и когда он ушёл, город продолжал жить без него, как если бы он никогда там не был.

Новелла из серии «Пространство».

Бертон был маленький, худой, смуглый человек. Он носил заказные костюмы с иголочки и держал свои густые ,черные, кудрявые волосы и бородку аккуратно подстриженными. То, что он был вовлечен в криминальный бизнес говорило о мире больше, чем о его характере. С большим количеством возможностей, престижным образованием, парой влиятельных товарищей по общежитию в высшем университете, он мог бы вступить в ряды руководителей межпланетных компаний с офисами на Луне и Марсе, станции Церера и Ганимеде. Вместо этого, ему подчинялись несколько кварталов на гиблых окраинах Балтимора. Организация, состоявшая из дюжины лейтенантов, пары сотен уличных головорезов, костоломов, сети варщиков наркотиков, хакеров личных данных, грязных полицейских, и торговцев оружием, следовала его приказам. И, возможно, тысячи потенциальных жертв - наркоманов, шлюх, вандалов, незаконнорожденных детей и других, жизнями которых он мог распоряжаться, смотрели на него , как он смотрел на Луну: икона власти и богатства, светящаяся сквозь непроходимую пустоту , природное явление.


Бедой Бертона было родиться в то время и в том месте, в городе насилия и порока, в век , когда выбор у простого человека был между жизнью на пособии или занятием настоящим делом и реальными деньгами. Совершить путь, как он, от незаконнорожденного к человеку, имеющему некоторую власть и статус, было достижением столь же огромным, как и невероятным. Для его людей тот факт, что он поднялся из самых низов , был не примером , а скорее чудом , какой была бы чайка, долетевшая до луны. Сам Бертон никогда не думал об этом, но он добился почти всего, что было возможно в его положении . Всякий, кто не имел его решимости, безжалостности или удачи ,получали от него сполна. И не дай бог было перейти ему дорогу.


"Он ... что?" спросил Бертон .


"Застрелил его," сказал Oэстрa, глядя в стол. Звуки закусочной вокруг них были словно белый шум , создававший им некоторую изоляцию.


"Застрелил. Его".


"Да. Остин говорил ему о том , что он вернет деньги, и что ему просто нужно еще несколько дней. Прежде , чем он успел закончить, Тимми взял его собственный гребанный дробовик и- ".

Оэстра согнул пальцы в форме пистолета и "выстрелил", одновременно виновато пожимая плечами . Бертон откинулся на спинку стула и посмотрел на Эриха , как бы говоря, я думаю , ваш щенок нассал на мой ковер.


Эрих рекомендовал Тимми, поручился за него, и нес ответственность, если что-то пойдет не так. И было похоже что-то действительно пошло не так. Эрих наклонился вперед, опираясь на здоровую руку, скрывая свой страх напускной небрежностью. Его больная рука, левая, была как у шестилетнего ребенка и плохо сгибалась в суставе. Его увечье было результатом побоев , перенесенных им в детстве. Он ни когда не рассказывал это Бертону , не собирался говорить об этом и сейчас, хотя это могло, возможно, повлиять на его судьбу.


"У него была причина," сказал Эрих.


" Была причина?" Бертон сказал, поднимая брови с притворным терпением. " И какая же это?"


Желудок Эриха сдавило. Его больная рука сжалась в крохотный кулачок. Он видел жесткость в глазах Бертона, и он подумал , что даже при его знаниях, даже с его навыками, были и другие , которые могли бы заниматься подделкой документов. Другие, которые могли бы копировать профили ДНК. Другие , которые могли бы делать для Бертона все то, что делал он. Он был заменяем. Он видел это в глазах Бертона и он понимал это.


"Я не знаю," сказал он. "Но я знаю Тимми с давних пор, понимаете? Он ничего не делает без причины."


"."Ну-у-у, "ответил Бертон, слишком растянув это слово. "Если он всегда был такой, тогда, конечно, всё в порядке".


"Просто,вы знаете, если он сделал это, он сделал это зачем-то."


Оэстра почесал руку, хмурясь, чтобы скрыть облегчение. Он чувствовал , что внимание Бертона переключилось на Эриха.

"Я оставил его в кладовке."


Бертон встал, резко отодвинув стул. Официантка отвернулась, чтобы не смотреть на этих троих, на то, как они двигались через зал и выходили через заднюю дверь, сначала Бертон, затем Оэстра и прихрамывая Эрих , хотя там и была табличка ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА . Она даже не стала протирать стол, пока она не уверилась, что они ушли.


Кладовка была и так слишком мала для них, к тому же была заставлена ящиками,что делало её еще меньше. Ящики были кремового цвета из био-пластика с зелеными наклейками, с информацией о содержимом , и следами гниения и разрушения. В центре тесного пространства стоял стол из прессованной древесины, клея в котором было, пожалуй, больше, чем дерева. Тимми сидел на столе, свет от светильника падал ему на лицо, оставляя глаза в тени. Ему было едва ли более двадцати пяти , но его медно-рыжие волосы уже обнажили линию лба. Он был сильный, высокий, и имел неприятную особенность замирать неподвижно. Когда трое мужчин вошли, он поднял голову, разделив свою улыбку поровну между своим другом детства, профессиональным бандитом , которого он разочаровал, и тонким, хорошо одетым человеком, от которого зависела вся его жизнь.


"Привет," сказал Тимми, не обращаясь ни к кому из них.


Эрих подвинулся, чтобы сесть за стол, но увидел, что Oэстра и Бертон стоят неподвижно, и отстранился. Если Тимми и заметил это, он ничего не сказал.


"Я слышал, что ты убил Остина," сказал Бертон.


"Да," сказал Тимми, продолжая улыбаться.


Бертон вытащил стул и сел напротив Тимми . Оэстра и Эрих старались не смотреть друг на друга или на Бертона. Обратив все свое внимание на Тимми, они ждали, что будет дальше.


"Может быть ты озаботишься рассказать мне, почему ты это сделал?", спросил Бертон.


"Это то , что вы сказали сделать," сказал Тимми.


"Этот человек был должен мне деньги. Я сказал тебе получить от него все, что можно. Это была твоя проверка, малыш. Это была твоя игра. Ну, и как ты теперь будешь выкручиваться, после этих слов?"


"Я получил все, что я мог бы получить," ответил Тимми. Не было никакого страха в его голосе или на лице, и Бертону показалось, что он разговаривает с идиотом. "Я не мог получить деньги с этого парня. У него их не было. Если бы они были, он бы отдал вам все. Единственное, что вы могли получить от него, это возможность показать остальным, что платить нужно вовремя. Поэтому я взял кое-что вместо денег.


" В самом деле?"


"Да."


"Ты абсолютно убежден, что Остин не заплатил бы свои деньги?"


"Я не хочу гадать, почему кто-то дал ему деньги в первый раз," сказал Тимми ,"но этот парень никогда в жизни не видел и доллара , кроме как на дозу или выпивку ."


"Таким образом, ты подумал-подумал и пришел к выводу, что было бы мудро и правильно превратить этот маленький визит из сбора долгов в убийство?"


Тимми слегка склонил голову, как бы говоря,"Не тратьте много времени, думая об этом. Вода мокрая, небо сверху. Остин вам полезнее мертвый, чем живой. Это очевидно"


Бертон молчал. Оэстра и Эрих боялись смотреть на него. Бертон потер руки, шуршание ладони о ладонь было самым громким шумом в комнате. Тимми почесал ногу и стал ждать, спокоен и невозмутим. Эрих почувствовал подступающую тошноту и уверенность, что ему придется смотреть, как его старый друг и защитник умрет у него на глазах. Его больная рука дрожала , он старался не глотать. Когда Бертон улыбнулся краем губ, довольной улыбкой, только Тимми мог видеть ее и, если он и понял все , то виду не подал.

" Почему ,бы тебе не подождать здесь, малыш," сказал Бертон .

" Хорошо" , ответил Тимми, но Бертон уже шел к двери.

Снаружи в кафе, началось обеденное столпотворение . Кабинки и столы были заполнены, и посетители толпились в дверях, ворча на официанток, тех, кто получили столики перед ними, и пустое место отведенное для Бертона и его приглашенных. Как только он занял свое место, официантка подошла, с выражением на лице, будто он был новым клиентом. Он отослал её прочь . В том , как они сидели за пустым столом в окружении голодных мужчин и женщин, было нечто отчего Бертон получал удовольствие . Он как бы говорил, что вы хотите, я могу сделать заказ, а могу и не делать, потому что я так хочу.

Эрих и Oэстра сели.


"Этот парень,"сказал Бертон , делая эффектную паузу " ... тяжелый случай."

"Да, " согласился Оэстра.

"Он хорош в том ,что он делает," cказал Эрих. "Он станет лучше."

Бертон долго молчал. Человек на входе гневно указывал на их столик , требуя что-то от официантки. Та оттолкнула руку незнакомца и рассерженный человек ушел. Бертон наблюдал, как тот уходит. Если он не мог придумать ничего лучше , чем уйти, то это место не для него."


" Эрих, я не думаю, что твой друг выдержал испытательный срок. Не после этого. Пока нет. "

Эрих кивнул, желание вступиться за Тимми и страх потерять расположение Бертона боролись в его душе. Оэстро был единственный, кто посмел нарушить молчание .

" Вы хотите дать ему другую работу?" и в его голосе послышались нотки недоверия.

" Правильную работу," сказал Бертон. "Один шанс, во всяком случае. Ты говоришь, он наблюдал за тобой, пока вы росли."

"Так и было." сказал Эрих .

" Пусть он этим и занимается. Тимми будет твоим личным телохранителем на твоей следующей работе. Оберегать тебя от неприятностей. Ты со своей стороны тоже будешь смотреть за ним и оберегать его от неприятностей . По крайней мере это лучше , чем Oey сделал с ним, верно ." Бертон сказал и рассмеялся. Через мгновение Oэстра тоже засмеялся, только немного кисло. Эрих же смог выдавить из себя лишь улыбку облегчения.

"Я скажу ему, я буду заботиться о нем."

" Скажешь, " Бертон улыбнулся. Спустя мгновение Эрих встал, смешно дернув головой, словно птица , всем своим видом выражая благодарность и неловкость. Бертон и Оэстра наблюдали , как он хромал обратно к кладовке. Оэстра вздохнул .

" Я не понимаю, почему вы даете второй шанс этому уроду", удивился лейтенант Бертона.

"Он вне нашей сети и он готовит хорошие удостоверения личности, " сказал Бертон. " Мне нравится иметь кого-то, кого не отследить и не связать с моим именем."

"Я не говорю о калеке. Я имею ввиду другого. Серьезно, что-то не так с этим парнем ."

"Я думаю , у него есть потенциал ."

" Потенциал для чего?"

" Вот именно, " сказал Бертон. " Хорошо, расскажи мне все остальное. Что там творится ? "

Оэстра поднял брови и наклонился вперед, положив локти на стол.

Доходы от нелегальных игр , которые ведут дети на набережной не достигают предыдущего уровня. Один из публичных домов пострадал от вспышки устойчивого к антибиотикам сифилиса. В районе, принадлежащем Лока Крейгу, и расположенном к северу от границы территории Бертона , были замечены погромы домов , где производились наркотики. Бертон слушал прикрыв глаза. По отдельности ни одно из этих событий не имело большого значения, но вместе взятые, они были первыми каплями дождя в надвигающейся буре. Oэстра понимал это так же хорошо, как и Бертон.

К тому времени обед закончился. Кабинки и столы заполнялись и опустошались в течение всего дня, словно сокращалось огромное городское сердце .Ум Бертона был занят десятками самых разных вещей. Эрих и Тимми , и смерть должника не были им забыты , но и не занимали его внимание больше. Это и значило быть Бертоном: в отличие от обычного маленького человека, видевшего лишь узкую полоску горизонта, он мог подняться над ним. Он был начальник, человек, видевший всю картину целиком. Как и и сам Балтимор, он пережил многие шторма.


* * *


Время не пощадило город. Вдоль всей береговой линии осталась разрушенные полузатопленные здания, восстановлению которых препятствовал целый комплекс проблем от правовых, нормативных актов и апатии, до повышения уровня моря, требовавшего назад то, что принадлежало ему . Движение Городской Aркологии достигло своего пика за десятилетие или два до того, как появилась технология, позволившая воплотить мечты о просторных, устойчивых конструкциях в реальность. В результате появилась стена семь миль в длину и двадцать этажей в высоту , которая протянулась от кольцевой дороги до озера Монтебелло и отделила надежду от отчаяния. На уровне улиц, дорожное полотно пронизали электрические сети , питая и направляя транспортные средства, которые могли бы использовать их. Остров Спарроу возвышался среди волн словно вдова, смотрящая в море на корабль, который никогда не придет домой, и Федерал Хилл хмуро взирал на город, возвышаясь над мелкой, грязной водой, император своей собственной заброшенной земли.

Везде, по всему городу, пространство ценилось высоко. Разросшиеся семьи жили в разрушающихся квартирах, предназначенных для вдвое меньшего числа жильцов. Мужчины и женщины, которые не могли покинуть тесные помещения проводили свои дни у экранов своих терминалов, смотря выпуски новостей , сериалы и порнографию, и питались текстурированным белком и обогащенным рисом. Для большинства, их участие в преступлениях было вялым, маленький человек творит маленькие дела ; подпольный пивовар делает слабое, самопальное пиво; пара детей воруют соседскую одежду или ломают его мебель; какие-то группы, вооруженные инструментами, крушат старую инфраструктуру погребенного города в поисках металла. Балтимор был уменьшенной копией Земли, людно и скучно. Его граждане были зажаты между унылой жизнью на пособии и барьерами класса, расы, и возможностей, порочной конкуренции и ограниченных ресурсов, которые поддерживали всех , но не давали профессию и реальных денег. Диктат областной администрации в Чикаго проникал на улицы слишком медленно, а местные власти были хоть и слабее, чем правительство, но всё же они были ближе, находя точку равновесия между законом и беззаконием, где-то к северу от Лансдаун.


Время не пощадило и Лидию . Она не была незарегистрированной, но очень мало что важного о ее жизни появились в правительственных отчетах. В них она значилась вовсе не как Лидия и совсем по другому адресу. Ее нынешним домом были четыре комнаты на пятом этаже небольшого комплекса аркологии, смотрящего на гавань. Ее реальной работой было отслеживание товара для Лиева, одного из лейтенантов Бертона. До этого она была его любовницей. До того она была шлюха в его борделе. Еще раньше она была кто-то, кого она едва могла теперь вспомнить . Когда она была одна, а это случалось часто, она говорила себе о том, как ей повезло. Она избежала жизни на пособии, у нее были богатые друзья и клиенты, когда она работала, она была в состоянии укрыться в специальной структуре преступного мира этого города. Многим, многим людям вокруг нее повезло гораздо меньше. Она стареет, это так. Время отразилось сединой в ее волосах. Морщинки в уголках ее глаз, первые слабые печеночные пятна на тыльной стороне ладоней. Она сказала себе, что это свидетельство ее успеха. Слишком многие из ее друзей не дожили ни до морщинок, ни до пятнышек. Ее жизнь была смесью из любви и насилия и вероятность не дожить была огромной.


Тем не менее, она повесила на окна шелковые занавески теплой цветовой гаммы и носила серебряные колокольчики на лодыжках и запястьях, которые были в моде среди молодых женщин. Жизнь, какой бы она ни была, была хороша.


Вечернее солнце висело над крышами домов на западе, жара, обычная в конце лета, сгущала воздух. Лидия на своей маленькой кухне почти закончила разогревать миску замороженного хумуса, когда в дверь постучали и щелкнул открывшийся замок . Тимми вошел, приветливо кивнув. Она улыбнулась в ответ, поднимая бровь. С ним никого не было , и никогда не будет. Они бы никогда не позволили кому-то быть с ними, когда они вместе. Не после той ночи, когда его мать умерла.


"Так, как это было?"


"Я , видимо, все испортил," сказал Тимми.


Сердце Лидии сжалось, она пыталась , чтобы ее голос звучал спокойно и ясно. "Как так?"


"Бертон сказал мне получить все, что можно было с того парня. Оглядываясь назад, я думаю , он имел ввиду только деньги." Тимми прислонился к кушетке, засунул руки глубоко в карманы и пожал плечами. "Сожалею".


"Бертон рассердился?"


Тимми посмотрел в сторону и снова пожал плечами. Когда он так делал, она видела в нем младенца, мальчика, юношу. Она была знакома с его матерью, они работали вместе, наблюдая друг за другом, когда они проворачивали дела. Лидия была в ту ночь, когда Тимми родился среди покрытых плиткой старых стен и холодных огней клиники черного рынка. Она сварила ему суп в ночь Лиев выгнал их в первый раз и пока он ел рассказала ему ложь о ее первом разе с сортире, чтобы заставить его смеяться. Она выбирала музыку вместе с ним для мемориала его матери и сказала ему, что она умерла, как и жила, и что не стоит не винить себя. Она никогда не была в состоянии защитить его от чего-либо, но она помогла ему выжить в испорченном мире, и он дал ей то, что она не могла описать или определить, но что ей было нужно, как наркоману игла.


"Насколько он сердит ? " осторожно спросила она.

"Не так уж сильно. Я буду охранять Эриха некоторое время. Ему нужно сделать некоторые вещи и босс не хочет , чтоб он был один. Так что, все порядке.


"А ты? Как ты?"


"Э. Я, хорошо ,"сказал Тимми. "Я думаю, что я приболел чем-то. Грипп, может быть."

Она вышла из кухни, оставив готовку, и приложила тыльную сторону ладони к его лбу. Её кожа ничего не почувствовала .


"Не лихорадка," сказала она.


"Наверное ничего," сказал он, натягивая рубашку над головой. "Я получил небольшое сотрясение, и у меня было головокружение пару раз на обратном пути. Это не серьезно".


"Что случилось с человеком Бертона, к которому он тебя послал?""


"Я застрелил его."


"Ты его убил? "

Лидия спросила, как именно, и вернулась к себе в спальню. Красноватый свет заката проникал через желтый шелк. Старый шкаф стоял у стены, подточенный коррозией и покрытый серебрянкой. Дешевая пенопластовая кровать королевского размера была той же, на которой она раньше работала, простыни старые и тонкие, мягче чем потертая кожа.


"Из дробовика в метре от его груди," сказал Тимми, следуя за ней. "Можно было просунуть свой кулак через отверстие. Такое большое".


"Ты когда-нибудь убивал человека прежде? " Спросила она, снимая платье через голову.


Тимми расстегнул ремень, нахмурившись. "Не знаю. Бил некоторых очень сильно. Может быть, кто из них и не поднялся, но никто мне не говорил. Ты знаешь, не уверен."


"Лидия расстегнула бюстгальтер, позволяя ему соскользнуть на дешевой ковер. Тимми взял свои штаны и отпихнул их со своими ботинками. Он не носил нижнее белье, и его эрегированный пенис покачивался в воздухе словно существовал сам по себе. На лице не было никакого желания , только лишь легкое недомогание.


"Тимми," сказала она, откинувшись на кровати и поднимая бедра. "Ты не болен. Ты травмирован."


"Ты думаешь? " Он был искренне удивлен этой мыслью. Но потом она его позабавила. "Да, возможно. Да."


"Он потянул ее нижнее белье вниз . "Мой бедный Тимми," пробормотала она.


"А, дерьмо," сказал он, опуская тело на нее. "Я в порядке. По крайней мере, я не заболел."

Секс был некоторой загадкой для Лидии. Она трахалась и была оттрахана большим числом мужчин, чем она могла бы рассчитывать, и она узнала кое что от каждого из них. Часто уродливые вещи . Иногда красивые. Она понимала на глубоком, животном уровне,что секс был, как музыка или язык. Он мог бы выразить все. Любовь, например. Или гнев, или горечь, или отчаяние. Это могло быть способом излить горе или способ отомстить. Это могло быть оружием, или кошмаром, или утешением. Секс бессмыслен, а таким образом он может означать, что угодно.


Они никогда не обсуждали то, чем они сейчас занимались. Они не стыдились этого. Другие люди увидят в их действиях только извращение женщины и мальчика, которого она помогла вырастить. Ублажать друг друга означало , быть собой, чтобы выжить в мире, в котором они выжили. Они не были любовниками, и никогда не будут. Она не была ему матерью, даже приемной и это не было кровосмешением. Она была Лидия, и он был Тимми. В исковерканном и разрушенном мире им это было необходимо. Это было больше, чем у большинства людей было.


После, Тимми лежал рядом с ней, его дыхание было все еще учащенным. Ее тело было расслабленно и горячо . Желтый закат за окном исчезал в сумерках, и гул воздушного движения был, как непрекращающийся гром вдали, или артиллерийский обстрел. Транспортный корабль для одной из орбитальных станций, может быть. Или истребитель перешёл на сверх-звук на тренировке. До тех пор пока она не выглянула, она могла воображать, что это могло бы быть. Ее разум блуждал, обдумывая, что было не так, в том, как Тимми рассказывал ей , что случилось.


Бертон отправил Тимми взыскать долг, вместо этого Тимми убил человека, и Бертон не наказал его. Две точки определяют линию, но три - игровое поле. У Бертона не всегда есть потребность в таких, как Тимми, но иногда она была. И, по-видимому, сейчас такое время.


Лидия вздохнула.


Будет Маслобойка. Это название давно придумал Лиев. Вся природа имеет свои ритмы, свои подъемы и спады. Она и Тимми, и Лиев, и Бертон были млекопитающие, они были частью природы, подчиняющиеся своим правилам и прихотям. Она пережила, возможно три, возможно четыре таких катастрофы ранее. Достаточно, чтобы она узнала признаки. Как белка запасает орехи перед суровой зимой, Бертон собирал агрессивных людей перед маслобойкой. Когда она придет, будет кровь и смерть, и тюрьма, а может быть даже комендантский час в течение какого-то времени. Люди, как Тимми, будут умирать десятками, принося себя в жертву тому, что они не знают и не понимают. Может быть даже некоторые из лейтенантов Бертона падут, как Таннер Форд в те времена, когда она ещё была любовницей Лиева. Или Стейси Ли до него. Или Хрипун. История ее испорченного мира полна именами погибших; одноразовых и израсходованных. Если Бертон придержал Тимми для этого, значит он думает, будет бойня. А если Бертон так думал, вероятно так оно и было.


Дыхание Тимми было низким , глубоким и ровным. Он мог показаться спящим, если бы не взгляд, устремленный в потолок. . Муха летала над ними, серая точка чертила рваный путь, уворачиваясь от несуществующих опасностей . Она подняла два пальца, отвела назад большой палец, щелкнула языком, имитируя выстрел. Насекомое полетело дальше, не потревоженное ее маленькой и жестокой фантазией. Она повернула голову , чтобы посмотреть на Тимми. Выражение его лица было абсолютно пустым. Даже сейчас, после оргазма, его тело было напряжено. Он не был красивым мальчиком. Он никогда не был красивым .


Когда-нибудь, подумала она, я потеряю его. Он уйдет и никогда не вернется. Я даже не буду знать, что с ним случилось. Как зубная боль, эта мысль тревожила и не отпускала её. Это было больно , очень больно , но пока это не произошло, она могла это вынести. Лучше подготовить себя сейчас. "Размышляй о наступающей потере так, чтобы, когда она придет, ты была готова."


Тимми смотрел на неё без всякого выражения на лице. Лидия улыбнулась медленной, томной улыбкой.


"О чем ты думаешь?"спросила она.


Он не ответил.


Катастрофа случилась четыре дня спустя, спокойно и с почти военной точностью. Город подписал контракт со СТАР ХЕЛИКС СЕКЬЮРИТИ. Солдаты со всего мира прибыли небольшими группами и сели для разбора полетов. План действий было решено объявить пост фактум , или крайней мере после первой волны зачистки преступных сетей. Основной идеей, широко одобренной администрацией за самоуспокоение , было захватить преступный элемент врасплох. Ловя их во время облав, команды сил безопасности смогут нанести вред их сети, сломать их власть, и восстановить мир и верховенство закона. Некоторые аспекты плана оставались неисследованными, а бронежилеты и оружие борьбы с беспорядками были распределены в полной уверенности в том, что случится что-то непредвиденное.


На самом деле, то,что Бертон и Лидия знали из опыта, многие другие считали инстинктом. Был дискомфорт на улицах и переулках, на крышах домов, и за запертыми дверями. Город знал, что-то грядет. Сюрприз мог быть только в деталях.


Эрих ощущал себя словно его тело зудело, а он не мог до него дотянуться . Он сидел на потрескавшемся бетонном бордюре, барабаня пальцами здоровой руки по коленной чашечке. Улица вокруг него была, как обычно, полна пешеходов, велосипедов, и широких синих автобусов. Воздух вонял. Канализационные линии отказывали. Через пару зданий к востоку, группа детей играла в какую-то сложную игру с соединенными в мини-сеть гарнитурами, с их руками и ногами, попадающими в фазы друг с другом. Тимми стоял на тротуаре, щурясь в небо. За ними был лагерь скваттеров в старом многоквартирном доме. В запертой комнате в ее центре,Эриком была установлена компьютерная панель, подключена к сети и готова создать новую личность , начиная от записей о рождении с соответствием ДНК до имитации задним числом ленты активности для клиента, как только она придет. Предполагалось,что она придет. Она опаздывала на пятнадцать минут ,и хотя у них не было никакого способа узнать это, она уже была в заключении.


Тимми хмыкнул и указал вверх. Эрих проследил за жестом. Далеко вверху, звезды горели в синем, как океан небе, шлейф огня толкал корабль из атмосферы. Вблизи горизонта, полумесяц бледно светился , сливаясь с городскими огнями на границе света и тени .


"Транспортники,"сказал Эрих. "Они используют масс драйверы для ускорения".

"Я знаю," сказал Тимми.

"Всегда хотел попасть туда?"

"Что?"

"Я не знаю,"сказал Эрих, высматривая клиента. Он видел ее фотографию: высокая корейская женщина с голубыми волосами. Он не знал, кем она была раньше, и ему было все равно. Бертон хотел сделать из нее кого-то нового. "Поссать из окна и заставить всех думать, что прошел дождь, наверное."


Тимми тихонько засмеялся.


"Это то, что я сделал бы, если бы мог," сказал Эрих,делая парящий жест здоровой рукой. Взлет. "Встал свечкой и подальше отсюда. Иди туда, где никто не заботится о том, кто ты был раньше, только насколько ты хорош в том, что ты делаешь. Серьезно, это дикий запад, бля ,там. Ты хочешь девятнадцатый век, Tомбстоун, Аризона, он существует и прекрасно себя чувствует на станции Церера. Из того,что я слышал, так или иначе."


"Почему бы тебе не полететь туда? "сказал Тимми. С другой интонацией, это могло бы звучать пренебрежительно. Но это было только легкое любопытство. Именно это Эрих и любил в Тимми. Никто бы никогда не догадался, что тот может глубоко чувствовать.


"Стартануть отсюда? Я никогда бы не сделал это. Я даже не зарегистрирован при рождении."


"Ты мог бы сказать им, "сказал Тимми. "Люди регистрируются все время."


"А потом они отследят меня , будут контролировать и я помру в тюряге," сказал Эрих. "всяком случае, никто не даст мне профессию. Очереди для этого длинные, по восемьдесят лет. К тому времени, как она дойдет, я состарюсь."

"Ты мог бы создать её, ведь так? " спросил Тимми. "Сделать новую личность и поставить её в начало списка?"


"Может быть," сказал Эрих. "Если бы мне дали пару лет, чтобы наложить все это слой за слоем, как я сделал это для Бертона. Он может пойти со своими документами куда угодно.


""Так почему же тогда ты не сделал этого? "Тимми спросил снова, тем же тоном.

"Думаю, я не хочу этого достаточно сильно. Во всяком случае, у меня есть реальные вещи, которые я делаю, не так ли? Я хотел бы знать, гребаная сука придет сюда или нет? "сказал Эрих, не зная, что ему сделать, чтобы сменить тему. Бессознательно, он сжал больную руку в кулак . Тимми кивнул, высматривая на улице клиента , который никак не приходил.


Большую часть своей жизни они провели на улицах, как эта.

Торговля проститутками и их незаконными детьми, которые были вторым по величине источником незарегистрированных рождении в городе. Только религиозные радикалы поставляли больше. Было невозможно узнать, сколько незарегистрированных мужчин и женщин влачили жизнь на краю общества в Балтиморе или сколько жило и умерло неизвестными для обширных баз данных ООН. Эрих знал, возможно сотни незарегистрированных, рассеянных среди законных граждан, как члены тайного общества. Они скопились в обреченных зданиях и организации, торгующие на сером рынке нелицензированных услуг, использовали их своеобразную анонимность, где это было наиболее полезно. Глядя вдоль улицы со старым, битым асфальтом, Эрих мог насчитать три или четыре человека , про которых он лично знал , что они были призраками в большом мире контролируемом машинами. С учетом его и Тимми, это было полдюжины, которые дышали тем же воздухом, в то же время, когда след от взлетающего орбитального транспорта пронизывал небо и над ними. Вокруг была старая вода в канавах, черные круги камеди и смолы на тротуаре, смешанный запах мочи и гниения, и океан .Возмущенный, Эрих поднял тоскливый взгляд в небо.


Он знал себя достаточно хорошо, чтобы признать , он был человеком желаний и обид, а также, что он пришел к миру с ним. Чернота космоса, где заслуги значили больше, чем запись в бюрократическом списке , где были лицензированы бордели, и проститутки имели профсоюз, где свободное судно и экипаж имели достаточно работы, чтобы платить за еду и воздух. Космос взывал к нему с романтикой, от которой защемило сердце. На Церере или Tихо, или на Марсе, медицинская технология была способна отрастить его искалеченную руку и переделать его укороченную ногу. Та же самая технология может быть найдена менее, чем в восьми милях от грязного тротуара , на котором он сидел, но из-за тройных барьеров для незарегистрированных, длинных медицинских списков ожидания, и его собственной способности функционировать, несмотря на инвалидность, космос казался даже ближе. Там, он мог бы быть человеком, которым он должен был быть. Мысль была, как обещание секса в подростковом возрасте, богатой, мощной и пугающей. Эрих решал тысячу раз,что сделает усилие, что создаст себе личность для побега и стряхнет цепи Земли, Балтимора, жизни, которой он жил. И тысячу и один раз, он откладывал его.


"Вставай," сказал Тимми.


"Ты ее видишь?"спросил Эрих.


"Нет. Вставай."

Нахмурившись Эрик подвинулся. Тимми смотрел на восток с выражением легкого любопытства, словно был случайным свидетелем при крушении кого-то другого. Эрих встал. Внизу, на пересечении кварталов, стояли два бронированных фургона . Логотип на боку изображал четыре звезды. Эрих не мог сказать, мужчины или женщины были люди, которые вылезали из них, так как были они в спец-снаряжении. Страх разлился у него во рту металлическим привкусом. Тимми положил сильную руку ему на плечо и толкнул мягко , но неумолимо через улицу. Ещё два фургона перекрыли перекресток с северной стороны.


"Что за хрень?" спросил Эрик, и голос ему самому показался пронзительным..

Тимми перевел его через улицу и почти втолкнул в двери пятиэтажного здания перед тем, как Эрих рванулся наружу." Моя панель. Мои заготовки. Мы должны забрать их,"

Резкий, нечеловеческий голос разрезал воздух, Разработанный в специальной лаборатории он проникал в душу своим чистым пронзительным звуком. "Это служба безопасности. Стой, где стоишь, руки на виду, пока офицер не позволит тебе идти.Это служба безопасности."

На перекрестке команда из трех вооруженных людей уже допрашивала троих. Один из гражданских - худой, раздраженный человек с коротко-подстриженными черными волосами и темно-оливковой кожей- что-то орал, пока его ставили на колени.

Биометрическое сканирование радужки глаза, отпечатки пальцев, экспресс анализ ДНК заняли какие-то секунды, пока мужчине руки заводили за спину.


"Может раньше ты и имел панель," сказал Тимми. "Но не думаю , что теперь она у тебя есть".


Эрих стоял неподвижно, разрываясь между животным желанием сбежать и вернуться , чтобы скрыть все забытые им доказательства его преступления. Тимми сжимал свои сильные пальцы вокруг его здорового плеча. Его одолевало почти юношеское волнение.

"Мы никуда не пойдем или они схватят тебя со всем твоим барахлом. Я не могу проигнорировать слова Бертона, сказанные мне. Давай не будем палить мой второй шанс из-за твоих желаний."

"Это служба безопасности. Стой, где находишься , руки на виду, пока офицер не позволит идти. "

Эрих судорожно сглотнул. Он приблизился к Тимми как мог близко, чтобы поговорить, но тот развернул его и легонько толкнул вперед.

На улице, служба безопасности медленно продвигалась от человека к человеку, от двери к двери,этажа к этажу. До окончания операции им нужно было проверить триста сорок три человека и задержать четверых , отмеченных в базе данных, как интересующие их лица. Троих из них они уже нашли, завели в систему и открыли расследование. Двое из незарегистрированных, которые отказались назвать свои имена получили имена, которые им присвоили. Операция , которая затронула территорию в три городских квартала, обнаружит в них нелегальную клинику, трех детей в неадекватном состоянии, семь фунтов психотропных веществ С-класса, восемьдесят две нелегальных рабочих места, и подсоединенную к сети панель с интерфейсом и подготовленным пакетом документов на голубовласую арестованную, которые должны были помочь ей избежать наказания.


.


" Я, мертвец,"сказал Эрик. "Бертон грохнет меня. Они взяли мою панель, они взяли все."

" Подожди, " спросил Тимми." Все, всё, всё? Что и документы Бертона были на...."

" Нет, не настолько же я глуп. Я не хранил там записи, как я сделал Бертона чистым. Но я не протер панель после ввода данных. Я хотел это сделать после того, как мы закончим. А теперь на ней мое ДНК. Черт, там могут быть даже мои отпечатки пальцев. Я не знаю."


"Ну, и что, если так?" спросил Тимми беззаботно." Тебя же нет в системе."

"Сейчас, нет." ответил Эрик.

"Но если они когда-нибудь возьмут меня за что угодно, эта гребанная панель буде,т как луч света, направленный в прошлое. Они будут знать, что это был я, и тогда они начнут задавать вопросы."


"Ты ничего не скажешь." , сказал Тимми тоном не терпящим возражения.


"У меня не будет шанса. Бертон выяснит, что у них мое ДНК и поймет, что я скрыл это. Я просрал всё, чувак. Я мертвец."


По всему городу были слышны выстрелы.

К северу, пять десятков вооруженных сотрудников безопасности блокировали перекресток и закрыли выходы из станции метро. Обыскам от двери к двери подверглось семиэтажное офисное здание управляемое Лока Крейгом. Местные жители , и мужчины и женщины , искали укрытия , где только могли, скрываясь в ванных комнатах, подвалах и покрытых сажей кирпичных каминах. Во всем , что казалось достаточно плотным, чтобы избежать сенсоров СТАР ХЕЛИКС , реагирующих на сердцебиение, тепловое и инфракрасное излучения. Сигналы компьютерной сети глушились. Сотрудники СТАР ХЕЛИКС продвигались вперед плотными рядами , стараясь пользоваться технологиями вместо глаз, покрытые бронированными щитками на груди , спине и животе, делающими их похожими на огромных жуков в осеннем солнечном свете. Потом вокруг здания был установлен периметр и поставлены станции слежения, считывающие звуковые вибрации. Тучи стрекозо-подобных дронов скрытого наблюдения были запущены и в тот же момент всякая возможность бунта была исключена. А потом , в один миг , сотни крошечных , дешевых роботов СТАР ХЕЛИКС упали на землю, определили потенциальные жертвы и все здание потонуло в грохоте выстрелов. Семнадцать из людей Лока Крейга пали еще до захода солнца, включая Эдуарда Хопкинса и Джехона Дзурбана, считающимися представителями преступного синдиката Пояса Астероидов на Земле. Столб дыма, часы стоявший над потемневшим зданием , оставил небо над городом серым и мглистым даже на следующее утро.


В то же самое время на западе, где муниципальные ограничения дали возможность быть невидимым для местных властей, помещение склада, оформленное во владение и управляемое через сеть подставных компаний , было блокировано. Команды служб безопасности очистили территорию в три квартала, используя небольшую армию бронированных автобусов,сконструированных специально для оперативных действий и ответа на газовую атаку зарином. Когда незадолго до полуночи периметр был нарушен, внутри обнаружили десять тысяч незарегистрированных штурмовых ружей, полмиллиона обойм трассирующих снарядов, семьдесят ящиков гранат и компьютерную комнату по щиколотку в плавленном шлаке. Там не было никаких доказательств присутствия кого бы то ни было на этом складе , и никаких следов его хозяев.


Контрольно-пропускные пункты установленные возле эвакуированной железнодорожной станции, морского порта и доков выявили семьдесят человек, путешествующих по фальшивым документам. Все они были внештатниками или мелкими служащими в крупной организации. Силам безопасности не удалось задержать никого из верхних строчек их списка в их первый заход. Эти люди, более могущественные, с хорошими связями были достаточно умны , чтобы не пользоваться транспортом во время облавы или даже иметь чистые документы для того, чтобы пройти проверку.


Вместо этого была идея, что среди недавно принятых на работу головорезов и оперативников, может оказаться один или два отчаянных и достаточно глупых, чтобы привести их к кому-то покрупнее. Кому-то с властью . И так, не зная, кто был Бертон, как он выглядел, его имя или описание и точной роли в криминальной иерархии Балтимора, они охотились за ним. Они также охотились на других, многие из которых имели гораздо более высокий приоритет, чем он . Организация Байо имела присутствие в городе, как и Золотая Ветвь. Тамара Слуидан контролировала несколько блоков к северу от аркологии , а Баасен Tагничен область в два раза большую, чем у Бертона - хотя и не такую доходную- в жилищном комплексе Долина Патапско. Было много преступников, организованных и не очень, и , как бы силы закона не старались, нет ни одной сети настолько крепкой, или идеальной, что никто не проскочил сквозь неё.


В такое время, когда Бертон не мог быть уверенным, где и когда его могут задержать, он предпочитал прятаться в безопасном месте. У него было штук шесть апартаментов и складов оборудованных, как временные командные центры, и он перемещался между ними в произвольном порядке. Некоторые из его людей, он знал это, будут схвачены. Некоторые из них , захотят купить себе снисхождение за толику информации , которой они обладали. Он знал, что так и будет, и у него были планы и места , которые должны были защитить его от поисков , скрыть любое упоминание о его участии в любых действиях , и жестоко покарать всякого, кто попробует его предать. Было понятно, что всякий задержанный предпочтет предложить службе безопасности свои услуги вместо того, чтобы выгораживать Бертона. Дерьмо покатится с холма, как это и бывало с начала времен, и тебя предаст какой-нибудь мелкий засранец. Что и произошло с Лиевом к несчастью для всех.


Лиев Андропулос работал на Бертона с тех пор, как приехал в Балтимор из Парижа более двадцати лет назад. Это был плотно-сбитый человек с большим животом , достаточно сильный , но применявший свою силу довольно редко. Его пристрастие к женщинам вызывало шутки, как и то, что он пристраивал своих бывших любовниц на теплые места в организации, когда их отношения заканчивались , но никто не рисковал шутить при нем. Будучи одним из лейтенантов Бертона, он надзирал за тремя круглосуточными складами, небольшой сетью драг-дилеров, специализирующихся на низкокачественных наркотиках, психотропных веществах и поддельных мед-препаратах, которые распространялись среди незарегистрированного населения. В частности, он работал в маленьком бетонном здании у самой воды, но когда началась маслобойка, он перебрался в Пратт, в апартаменты к с своей любовнице. Женщину звали Кэти и у нее были оливковая кожа и темные губы, как и у Лидии двадцать лет назад. Лиев был человек привычки и устоявшихся вкусов. Он поцеловал её на прощание, стоя на улице перед её домом, а потом пошел на север, потому что она пошла на юг. Это был такой небрежный жест, объяснить который можно было лишь понимая, сколь часто он целовал её на прощание.


Улица была полна людей, воздух душный и тяжелый. Запах соленого океана и гниющей рыбы казалось был повсюду, как это всегда бывало в жаркие дни. Движение частного транспорта было запрещено и автобусы , набитые распаренными телами, медленно двигались по улицам, как вереница слонов. Нищий схватил Лиева за рукав и испуганно отскочил, когда тот повернулся к нему хмурым лицом. Среди этой городской какофонии, жужжание дронов не должно было быть слышно, но тем не менее что-то привлекло его внимание коснувшись кожи у него на спине. Он споткнулся.


С высоты, волнующаяся толпа выглядела как поверхность стоячей воды, нарушаемая движением пяти рыб, плывущих в одном направлении. Но для Лиева, это было лишь внезапно возникшее чувство страха, всплеск бесполезного адреналина, и обиженные крики кого-то из гражданских отодвинутых одетыми в броню людьми из службы безопасности. Как будто по волшебству, вокруг него образовалось открытое пространство . Лиев мог ясно видеть все трещинки на бетонных плитах , по которым он шел. Перед ним стоял человек в униформе Стар Хеликс, держа пистолет, точно по инструкции, в обеих руках, ствол направлен в центр груди Лиева. За прозрачной защитной маской шлема, взгляд человека лет двадцати пяти , сосредоточенный и испуганный. Лиев почувствовал возбуждение и сожаление. Он держал свои руки разведенными в стороны, крестом, так как еще пятеро бойцов безопасности вывалились из толпы.


"Лиев Андропулос!" закричал парень."Вы арестованы за рэкет, владение живым товаром и убийство! Вы не обязаны отвечать на вопросы без адвоката или представителя профсоюза!". Крошечные точки от разлетевшейся слюны разлетелись по внутренней поверхности лицевого щитка. Его глаза широко раскрылись от страха. Лиев вздохнул.

"Спроси меня," сказал он медленно и четко,"что я всё понял."

"Что?" мальчишка продолжал кричать.

"Ты сказал мне, что я арестован и произнес формулу о допросе, теперь ты обязан спросить меня , все ли я понял."

"Вы все поняли?" мальчишка закашлялся и Лиев кивнул.

"Неплохо. Гораздо лучше." сказал Лиев." А теперь, пошел нахер."


Тюремный транспорт включил сирену, прокладывая себе путь через толпу, но еще до того, как он достиг Лиева, еще до того, как его засунули в стальную коробку и поместили под охрану, новость о его задержании разнеслась по всему району. К тому времени, как транспорт снова начал двигаться, прокладывая себе путь на север к командному центру, Бертон уже получил запись его ареста. Кэти сидела в лапшичной со своим младшим братом, когда ей на наручный терминал пришли новости, вызвав ее плач.

Страх волной прокатился по всей сети Лиева и постоянным работникам, и всякой мелкой сошке на подхвате. Каждый знал, что может произойти дальше, а что нет. Лиев будет посажен за решетку, оформлен и допрошен. Если он будет молчать, то его оставят в заключении, осудят и отправят в лагерь куда-нибудь в Северную Африку или на западный берег Австралии. Более вероятно, что он заключит сделку и выдаст сеть, которую он контролировал, кусочек за кусочком в обмен на снисхождение-имена и идентификационные номера сутенеров за то, чтобы он смог тянуть свой срок в Северной Америке или Азии, детали того, как он отмывал деньги за личную камеру , а то, кто из докторов работал по ночам в его подпольной клинике за доступ в библиотеку.

Они также будут спрашивать его на кого он работал , но этого он не скажет.

Для других лейтенантов Бертона, будущее было непросто, но в настоящем все было совершенно ясно. Один из них ушел и вряд ли вернется. Когда плохие времена минут и маленькое королевство Бертона вернется к более-менее нормальному состоянию, бизнес, который принадлежал Лиеву будет поделен между ними, передан новому выдвиженцу на эту позицию или решение будет сочетать оба эти варианта. Как именно , это будет решаться на долгих переговорах и в упорной борьбе, но все это будет позже. Позже. А в ближайшее время все их усилия будут направлены на то, чтобы избежать встреч со службой безопасности, защитить активы , которые они имеют и донести до каждого, что продавать информацию в расчете на прощение или снисхождение в суде, это очень, очень плохая идея.


В подвальной лаборатории на углу Лексингтон и Грин , восемьдесят галлонов реагентов, используемых для производства синтетических алкалоидов были введены в замкнутую водяную систему. Две слишком разговорчивые проститутки незаметно исчезли за закрытыми дверями недавно отремонтированного дома на Боер стрит. Тело Микеля "Бэтмена" Чандури было найдено в двухкомнатных апартаментах на заходе солнца и было ясно, что смерть его была долгой и мучительной, но ни кто из соседей не сказал ни единого слова представителю власти, пришедшему допрашивать их. Еще до захода солнца лейтенанты Бертона - Сирано, Оэстра, Саймонсон, Малыш Коул и Рэгмен- ушли под землю, как лисы, готовые переждать плохие времена, каждый надеясь , что он не станет тем следующим разрывом в цепи, каким стал Лиев , и тайно желая, что кто- то другой из лейтенантов, но конечно не все, оказался тем самым прорванным звеном. Для одного или двух, даже трех из них, имевших свои тайные планы , это была хорошая возможность увидеть, что без организации Бертона они подвержены большей опасности. Но они , разумеется , не обсуждали это друг с другом.


В нелицензированном кофе баре, расположенном на крыше и смотрящем вниз на улицы, битком набитые людьми, Эрих сидел, сгорбившись над произведенной на сером рынке панелью, и прикрученной хозяином кафе прямо к столу. Он пытался скрыть свою панику, волнуясь , чтобы Бертон не узнал о том, что его собственную панель захватили и надеялся , что куда бы Тимми не убежал, услышав про арест Лиева, он вскоре вернется. Кофе был черный и крепкий , и Эрик не мог точно сказать, что было не так, то ли металлический привкус обжаренных зерен, то ли непреходящий привкус страха. Он просматривал страницу новостей , установив пассивный поиск в страхе , что его смогут отследить по запросам, и одновременно наблюдал, как один за другим захлопываются капканы, сжимая кольцо вокруг него все туже и туже.


Когда Лидия услышала, что случилось с Лиевом, её первым действием было нанести макияж и сменить стиль её длинных , c проседью волос. Она сидела в своей спальне перед зеркалом и наносила на кожу тонировку до тех пор , пока линии тату не перестали быть видны. Она подкрасила губы, сделав их полнее, и темнее, и краснее, чем раньше. Глаза она подвела черным, тени под глазами красноватым и подрумянила щеки темным тоном. Несмотря на опасность , она оставалась дома и никуда не спешила. Жизненный опыт говорил ей, что сексуальная привлекательность, страх и покорность судьбе укажут на нее , как на потенциально виновного, если они примут её за кого-то ещё. Она обернула волосы вокруг головы, уложила их повыше и закрепила их так, чтобы они спадали каскадом в стиле , который нравился Лиеву в те времена, когда он вытащил её с улиц и сделал своей. Она рассматривала это , как последний знак преданности, как почтение к мертвому.


Она сняла свой костюм и одела простую, повседневную одежду. Кеды. Её походная сумка представляла собой не подписанную заплечную сумку с трехмесячным запасом медикаментов, двумя сменами белья, четырьмя упаковками протеинов, пистолета, двумя обоймами к нему, бутылки воды, тремя тысячами долларов, проложенных шестью кредитными чипами. Она вытащила её с верхней полки своего шкафа и , не открывая её , положила на стул, напротив окна.Тонкие прозрачные почти выцветшие занавески смягчали вечерний свет, делая предметы вокруг бесцветными.

Она накинула желтый шарф на волосы, закутала шею, и стянула в узел на груди, сделав что то наподобие ее старого хиджаба. Потом села неподвижно, ноги поставила ровно, локти на колени, сосредоточилась и стала ждать, кто первым откроет её дверь, служба безопасности или Тимми. Тьма или все ещё свет.


Большая часть часа прошла. Спина ныла , но боль никак не отражалась на ее лице. Ни улыбка, ни гримаса, ни какое иное выражение не тревожило ее макияж. А потом послышались шаги в коридоре и легкое покашливание. Дверь открылась и Тимми вошел в комнату. Он взглянул на нее, на её лицо. Пожал плечами и кивнул в сторону холла, как бы говоря -Можем мы идти?- его жесты было столь же ясны, как и слова. Лидия встала, подняла сумку и пошла к дверям, покидая свою комнату навсегда. Она прожила здесь почти десять лет и это были неплохие годы . Ожерелье, которое Лиев подарил ей в ту ночь, когда сказал ей, что уходит, осталось висеть на крючке в ванной комнате. Дешевая глиняная кружка, которую Тимми разрисовал глазурью, когда ему было восемь лет, и он подарил ей по ошибке, думая , что у нее день рождения, осталась на полке. Наполовину законченное вязание , которое оставила женщина, что жила здесь прежде , перед тем , как исчезнуть, так и осталось лежать в пластиковом мешке под кроватью, собирая пыль.

Лидия не оглядывалась.


"Во мне живет дух змеи," сказала она, когда они шли вместе на юг. Они шли рядом , не касаясь дркг друга. "Я скинула мою кожу. Я просто дала ей сойти с меня."

"Ладно," сказал Тимми. "Сворачивай сюда.Нас кое-что ждет."


Рядом с новым портом кромка воды была намного чище. Там, корабли и плавучие дома отдыхали в чистых стапелях из гибкой керамики и остовы утонувших зданий были срезаны и убраны прочь. С каждой милей дальше от порта, обломки казались всё менее живописными, прелесть восстановленного города уступала мусору из его реального прошлого. Маленькие пляжи образовывались на асфальте, серый песок крутился вокруг старых столбов из бетонных блоков, стоящих в зеленых от водорослей волнах и белых от птичьего дерьма. Вонь от гнили шла от воды и мертвых разлагающихся медуз, выброшенных на берег. Лодка у Тимми была маленькая. Белая краска хлопьями отходила от металла, там где царапины были закрашены недостаточно хорошо. Лидия сидел на носу, поджав ноги , гордо задрав подбородок вверх .Размещенный под ватерлинией двигатель был импульсного привода, тихий, как гул. Вода в кильватере бурлила громче. Солнце почти село, тень от города ложилась на волны. Несколько других лодки были на воде, по большей части набитые детьми. Людям на пособии нечего было делать с их времени, кроме как кататься в сумерках по воде,а затем возвращаться домой.


Тимми вел их вдоль берега какое-то время, а затем повернул к востоку, вглубь океана. Луна скрылась, но огни города были достаточно яркими, чтобы плыть. Острова когда-то были частью города , но теперь это были руины. Тимми, направился к одному из них, тому, что поменьше, горбом торчащему из воды , длиной не более двух городских кварталов и три шириной. Несколько древних стен все еще стояли. Лодка причалила к твердому берегу, и Тимми выскочил, замачив штаны на бедрах, и вытянул остальной часть руками. Раздался металлический скрежет от соприкосновения с разрушающимся бетонным тротуаром.


Руины, куда он привез ее были немного больше чем просто площадка для лагеря. Спальный мешок ярко-желтой окраски спасательных служб лежал развернутый на пенопластовом матрасе. Светодиодный светильник стоял рядом . Шнуром от него, вился вверх по грязной стене к солнечной батарее, установленной в окне. Небольшая химическая походная плита стояла на деревянной доске, лежащей поверх двух керамзитовых блоков, маленький, не подключенный ни к чему холодильник, предназначался для хранения пищи. За дверным проемом находились еще две пустые комнаты . Если в дом когда-либо имелась кухня или ванная комната,то они давно превратились в кучу щебня.

Там вдали, город светился огнями. Насилие и суета, царящие в нем, делали спокойствие и красоту такими достижимыми. Вой сирены и грозный рев предупреждения системы безопасности становился своего рода музыкой здесь, превращаясь в таинственный акт, приходящий из-за волн.


Тимми снял промокшие штаны и вытащил свежие из под спального мешка.


"Это то место, куда ты ходишь?"спросила Лидия, кладя свою руку на потрескавшееся оконное стекло."Когда ты не со мной, то ты приходишь сюда?"


"Никто не найдет тебя здесь"сказал Тимми."Или, ты знаешь. Не дважды."

Она кивнула, слегка, сама себе, как бы соглашаясь с ним. Тимми оглядел комнату и потер рукой свой высокий лоб.


"Оно не такое симпатичное, как твое местечко, но оно безопасно. Пока что."


"Да,"сказала она."Пока что."


"Даже если Лиев расскажет им о тебе, это не значит, что всё кончено.Ты можешь взять себе новое имя. Сделать новые документы."

Лидия отвернулась от окна и обхватила себя руками, словно пыталась защититься. Её взгляд метнулся к пустому проему двери и вернулся обратно.

"Где Эрих?"

"А, не получилось встретиться," Тимми говорил, облокотившись на стену. Ей никогда не прекращало нравиться его тело. Тело, созданное для насилия , и в то же время такое невинное и уязвимое.


"Расскажи мне,попросила она и он рассказал. Все, медленно и подробно, как - будто боялся пропустить что-то, что ей хотелось бы знать..Что могло её заинтересовать. Низкая гул ракетного запуска раздался, как бесконечный раскат грома, и струя выхлопа выросла в ночном небе, пока он говорил. Ракета еще не вышла на орбиту, когда он остановился.

" И где он сейчас."спросила она.


"В кафе-баре. В том, ну, знаешь, на углу Франклина и Сент Пол? На крыше старой высотки . Я оставил его там, после всего этого. У них есть компьютерная панель, ты можешь арендовать поминутно, а так как его панель была захвачена, я подумал, что это то, что он хочет . Должен сказать, что он очень волновался. Эта ДНК ? Я не понимаю, как это может закончиться хорошо. Если он прав в том, как Бертон отреагирует ... "


Лидия качнула головой , крошечный жест, почти невидимый при свете единственной светодиодной лампы. "Я думала, что ты его телохранитель. Ты был назначен, чтобы защитить его ".


"Я охранял", сказал Тимми. "Но работа была сделана. Бертон не сказал мне, что я прикреплен к нему на всю оставшуюся жизнь, так ведь? Что сделано, то сделано ".

"Я думала, что ты его друг."

"Я", сказал Тимми. "Ну, ты знаешь...Твой друг."

"Не беспокойся обо мне. Все, что происходит со мной, я заслужила тысячу раз. Не спорь со мной! Не перебивай. Бертон попросил тебя защитить его, потому что Эрих ценен для него. Конечно, работа, которую он поручил тебе может быть закончена, но в город пришла беда, а Эрих по-прежнему ценен. "

"Я понимаю, это," сказал Тимми. "Только после того, как они заполучили Лиева -"

"Я переживала маслобойки и раньше, мой милый . Я знаю, как это происходит. "

Она повернулась к окну, показывая на золотые огни города. "Лиев был только первый. Будут и другие. Возможно, много, возможно мало, но Бертон потеряет какую-то часть своей организации. Их либо схватят, либо убъют. А те, которые останутся, после этого станут более важными для него. Он человек, который ценит выживших. Он ценит верность. Что он будет думать, дорогой, когда он услышит, что ты оставил Эриха ради меня? "


"Работа была сделана," сказал Тимми, как ей показалось, немного раздраженно.


"Недостаточно хорошо," сказала она. "Уже нет. Ты больше не мальчик , выпивающий с Эриком. Ты теперь даже не сын своей матери . Эти версии тебя прошли и они никогда не вернутся. Ты человек, который устроился на работу к Бертону ".


Тимми молчал. Далеко над ними в небе поднимался огонь. Лидия подошла ближе к нему и положила руки ему на плечи. Он не стал встречаться с ней взглядом. Она подумала, что это хороший знак. Это означало, что она достучалась до него.


"Мир меняется и ты не можешь остановить его . Ты должен отпустить тех, кто не имеет значения. Потому что, если ты жив, то нужно просто пережить это время и ничего больше, и ты будешь иметь более важное значение для Бертона. Ты не можешь избежать этого. Ты можешь выбрать только то, что имеет значение . Будешь ли ты кем-то на кого он может полагаться или кем-то, на кого не может? "


Тимми глубоко вздохнул. Его взгляд застыл. "Я думаю, что, может быть, снова облажался ."


"Только, может быть," сказала Лидия. "Там еще может быть время, чтобы исправить ошибку, да? Найди своего друга. Ты можешь привезти его сюда. "


Голова Тимми дернулась. Лидия нежно потерла ему плечи , массируя, начиная у основания шеи к плечам, а затем обратно. Она делала так, когда он был ребенком. Для них это было словно фраза на языке жестов. Ее сердце разрывалось . Мир меняет тебя, подумала она. Кто бы только ей сказал, как?


"Привести его сюда? Ты уверена в этом? "

"Все в порядке," сказала она. "Это лишь временно."

"Хорошо," сказал он. Она почувствовала, сожаление, что он так легко сдался, но это быстро прошло. "Я оставлю тебе хорошую лодку."

"Хорошую лодку?" Спросила она его удаляющуюся спину.

"Ту, в которой мы пришли."


Дверь закрылась. Серая, надвигающаяся тьма поглотила его, и через пять минут она услышала звук удаляющейся по волнам лодки. Или может быть это только ее воображение. Она потянулась в теплом, воняющем пластиком спальном мешке , уставилась в потолок и стала ждать, вернется ли он.


* * *


По всему Балтимору борьба между законом и миром возможностей продолжалась, но большинство граждан не примкнули ни к одной из сторон. Нелегальные кафе были заполнены клиентами, которые искали возможности поесть подешевле, а также молодыми людьми, у которых либо не было денег или же была склонность принимать амфетамины перед выходом на забаррикадированные улицы в, так называемые, клубы "рай на одну ночь " . Некоторые родители, приходящие домой с реальных рабочих мест, с гордостью тратящие свои деньги на несвежую сдобу и беря кредиты на взятки за детский садик, сбегали из своих микрорайонов . Очень немногие люди стояли полностью за закон или полностью против него, и поэтому для них катастрофа маслобойки была лишь неудобством, которого следует избегать или всего лишь строчкой в новостных лентах. То, что являлось вопросом жизни и смерти для одних людей, для других было лишь развлечением.


Эрих, сидел за арендованной панелью, наблюдая за новостной лентой с хроникой прошедших событий, и чувствовал дистанцию между собой и другими, кто находился с ним рядом. Ему казалось, что он переживает ситуацию гораздо более остро. Его чувство страха, окончание одной из глав его жизни , было безразлично для полной женщины, варящей кофе, и для худого человека, сидящего с краю крыши и проводящего свое время, отправляя сообщения о своих запутанных романтических отношениях. Для других завсегдатаев кафе, Эрих был просто калека, который мучил компьютерную панель. Никто бы и не заметил, и не взволновался, если бы он исчез из мира.


Тимми пришел сразу после полуночи, его широкая, любезная улыбка смягчала холод в его глазах. Для тех, кто не смотрел на него внимательно, он казался безобидным, но никто и не смотрел на него внимательно. Он взял сварной стальной стул , придвинул его к прикрученной намертво панели и сел рядом с Эрихом. Лента новостей была настроена на местные новости. Бледнокожая женщина из Ассоциации внешних планет и Лока Грейг со слезами на щеках , кровь капает из носа и левого глаза после схватки с двумя солдатами Стар Хеликс в настолько механизированных костюмах, что они едва казались людьми. Эрих улыбнулся, пытаясь скрыть облегчение, которое он почувствовал при возвращении Тимми.


"Лока", сказал Эрих, кивая на экран. "У них тоже была плохая ночка."

"Много чего происходит вокруг," сказал Тимми.

"Да, верно? Ты ... слышал о Бертоне? "

"Нет , его пока не нашли ", сказал Тимми, пожимая плечами. "Ты хочешь поболтаться здесь еще немного, или готов идти?"

"Я не знаю, куда идти", сказал Эрих со скулящими нотками в голосе.

"Я нашел укрытие", сказал Тимми.

"Ты нашел нору? Иисус, вот где ты был все это время, не так ли? Искал безопасное место, где можно спрятаться? "

"Типа того. Ну, ты решил, ты готов? "

"Мне нужно остановиться где-нибудь. И достать панель".


Тимми нахмурился и кивнул на стол перед ними. Панель была прямо перед их глазами. Эрих указал на болты, вкрученные в деревянную столешницу. Взгляд Тимми стал пустым и он встал.


"Эй," сказал Эрих. "То, что ты ... Тимми? Что ты такое-"


Толстая женщина, которая варила кофе, посмотрела на широкоплечего молодого человека. Кофе-бар был у нее в течение трех лет, и она видела достаточно завсегдатаев , чтобы распознавать проблемы.


"Эй," сказал здоровый парень,а на самом деле - еще мальчишка, голосом почти извиняющимся. "Это, того... смотрите. Я не хочу показаться засранцем или кем-то еще, но мне,как бы сказать, нужна эта панель ".

"Ты можешь пользоваться ею здесь, если ты покупаешь кофе. Или вали отсюда,"сказала женщина, скрестив руки.


Большой ребенок кивнул, хмуря лоб . Он взял потертый, напечатанный на черном рынке кредитный чип и сунул в ее ладонь.


"Дерьмо, Джонс," сказала она, проверяя кредитный баланс на крошечном дисплее. "И сколько кофе вы хотите?"

Парень тут же повернулся к столу , где калека с детской рукой просидел целый день. Он ударил кулаком по столу достаточно сильно, чтобы сидящие на крыше люди обернулись на него. После третьего удара столешница начала разламываться. На костяшках его пальцев появилась кровь , а калека отскочил в сторону, когда стол начал рушиться. Парень с треском потянул панель на себя . Болты остались торчать в ней , вывернутые вместе с деревом. Кровь текла по его рукам, когда он засунул прибор подмышку и кивнул калеке.


"Тебе еще что-то нужно?" спросил Тимми.


Эрих силился не рассмеяться."Нет,я думаю, теперь я в порядке."


"Тогда, порядок. Пошли." Тимми повернулся к женщине и помахал ей рукой."Спасибо."


Она ничего не ответила, но засунула кредитный чип в карман фартука и повернулась, чтобы взять метлу. Они ушли прежде , чем она вернулась, сбежав на улицу вниз по лестнице.


"Это было невероятно," говорил Эрих. "То, как ты это сделал. Я имею ввиду, черт...Там все застыли, как камни, а ты, такой, просто безумный, чувак. Ты это видел? Ты видел, они решили,что ты под кайфом?"

"Ты сказал, что тебе нужна панель," сказал Тимми.

"Да, ладно! Это было круто. Есть, чем похвастаться."

"Столы не могут ответить," сказал Тимми."Давай, У меня лодка."


Эрик , наконец, смог успокоиться, но он не рассказал о том страхе, который он испытал, пока Тимми не было с ним.

Вместо этого он всю поездку без умолку тараторил об увиденных им за день новостях, и было это все, как он назвал, призрак истории. Силы безопасности досматривали порты, поезда, транспорт , идущий к орбитальным станциям и Луне. Восемнадцать мертвых сегодня и может быть в три раза больше тех, что под стражей. Он рассказывал новости со всего мира, и дальше. Там даже была леди с Марса , которая, пока летела , рассуждала об истории Земли, как истории полицейского государства. Это ли было не круто? Всю дорогу на Марс, они обсуждали то, что происходит с нарушением прав в Балтиморе. Они повсюду.


У маленького островка, Тимми причалил к берегу и двинулся туда, где среди руин горел свет. Пожилая женщина сидела возле химической плиты и чистила маленькую кастрюлю. Аромат свежего чая смешивался с запахом морской воды и гниющих медуз. Она смотрела вверх. Её лицо походило на маску. Нанесенный ею макияж словно превратил ее в сказочного персонажа из зловещей долины.


"Я нашла твой чай," сказала она. "Надеюсь ты не против."

"Неа,"ответил Тимми не останавливаясь."Давай, Эрих. Я найду , где тебе устроиться."


Они прошли сквозь дверной проем в маленькую комнатку, которая была даже меньше той, в которой сидела женщина. На голом полу виднелись следы клея от бывшего там когда-то коврового покрытия. Плесень расползалась по стене, ветвясь, как дерево, своими черными конечностями. Тимми положил панель прямо на пол. Его кисти рук были черны от застывшей крови и уже начали опухать.


"Ты сможешь здесь поймать сигнал?" спросил Тимми.

"Должен. Может утром придется поискать электричество."

"Ну, ладно. Что-нибудь придумаем. Так , это твоя комната. Наша. А та, её," сказал Тимми , указывая на светящийся дверной проем.

" Её. Если она разрешит войти , ты входишь, если просит оставаться, то ты остаешься, понятно

" Да, конечно. Будь уверен. Боже, Тимми. Твое место, твои правила, верно?" Эрих улыбался в надежде придать своим словам больше надежности.

" Мы ведь всегда с уважением относились друг к другу? Только, серьезно, кто она? Это твоя мама?"


Но Тимми как-будто не слышал его. "Я должен поспать, но потом, утром, я вернусь и принесу немного еды. И еще, мне нужно проведать сам знаешь кого."


"У Эриха свело живот. "Ты собираешься пойти к Бертону?"

"Конечно, если я смогу найти его," сказал Тимми."У него ведь есть план, верно?"

"Верно," сказал Эрих."Конечно."


Он включил панель, подождал пока она загрузится и подключился к сети. Мощность сигнала была так себе, но вполне терпима. Он раз пять бывал в местах со связью и похуже .Он открыл ленту новостей, не авторизуясь. Один лишь свет от экрана освещал комнату, Эрих замерз, но он не жаловался. Тимми встал, потянулся, потрогал свои сбитые костяшки с легким сожалением и вернулся в комнату к женщине и свету.


"Эй," вдруг сказал Эрих. "Мы ведь друзья, правда?"

Тимми повернулся к нему." Конечно."

"Мы всегда присматривала друг за другом, ты и я?"

Тимми пожал плечами. "Не всегда, но когда мы могли, то конечно."

"Не говори ему, где я, ОК?"


* * *


Жесткие меры, применяемые службой безопасности , как и чума , подчинялись законам развития. Достигали пика, за которым следовало снижение. Как ни ужасны они казались в своем эпогее, они были не навсегда. Бертон знал это, как и все лейтенанты, и в соответствии с этим он корректировал свои планы. Он перемещался между тайными своими жилищами, играя в прятки со службой безопасности. В ту ночь, когда Эрих и Лидия спали в своих убогих комнатках на маленьком разрушенном острове, а Тимми пытался разыскать его, чтобы сделать доклад, Бертон спал в лофте, расположенном над складом, с женщиной по имени Эди. Утром он переместился в кладовую в задней части медицинской клиники, запер дверь и задействовал не отслеживаемое соединение так, что он мог разговаривать с людьми ничего не опасаясь. Литл Коул закрыла свои дома, приостановила свои доклады, сожгла месячный запас наркотиков и села в автобус до Вермонта, планируя остаться у своей матери , пока все не закончится. Оэстра оставался в городе, перемещаясь с места на место, подражая Бертону. Рэгман и Сирано исчезли , но прошло слишком мало времени, чтобы Бертон начал волноваться, Во всяком случае их не было в новостях, а Лиев и Симпсон были.


Были и другие признаки , непрямые, но убедительные , которые показывали в каком состоянии эта маленькая война находилась. Даже в первое утро после начала катастрофы, команды службы безопасности вызывали кое-кого из людей Лиева, мелочевку, задавали вопросы. Кое кого из них задерживали. Других отпускали. Бертон понятия не имел, кого из них освободили, потому что он заключил сделку со следствием, а кому просто повезло проскочить сквозь сети. Это было не просто. Эта ветвь его бизнеса была скомпрометирована , значит должна отмереть. Спрос на незаконные наркотики, дешевые товары, внеочередные медицинские процедуры и анонимный секс не может быть ни арестован, ни исчезнуть, и это то, что делает маленькую империю Бертона неуязвимой. И она всегда будет неуязвимой. Вопрос о том, как накормить всех страждущих, был всего лишь тактическим, а Бертон умел быть гибким.


Соблазн оказать сопротивление, конечно , был велик, и в последующие дни это произошло. Пятеро солдат Лока Грейга оставили бомбу за воротами одного из отделений Стар Хеликс. Она взорвалась, ранив двоих охранников и повредив здание, но все пятеро были выявлены и взяты под стражу. Тамара Слуидан, которая на самом деле должна была соображать лучше, организовала сопротивление на улицах, начав двухдневный бунт, который закончился тем, что половина ее людей, были госпитализированы или попали в заключение, восемнадцать местных фабрик были разграблены или сожжены, и ее постоянная клиентская база подорвана. Бертон все понимал. Он не был бесстрастным человеком . Если кто-то делал ему больно, он, конечно же, хотел отомстить. Такие фразы, как "сравнять счет" или "кровь за кровь" приходили ему в голову каждый раз, когда что-то случалось, и он сдерживал в себе желание разорвать их на части. "Сравнять счет" было выражением из игры, но это было вовсе не игра. "Кровь за кровь" звучало так, как будто с помощью насилия, прошлые обиды могут быть компенсированы, но и это было не так. Самым сложным уроком для Бертона было так никогда и не узнать о том, как выдерживать удары, принимать ущерб, и в том,чтоб кто-то другой сражался за тебя. Вскоре, очень скоро, облава огромной, все-сметающей на своем пути силы перейдет к индивидуальным битвам. И в его интересах увидеть, что эти битвы будут с Лока Грейгом и Тамарой Слуидан, а не с ним. Как только враг будет четко определен в коллективном сознании Стар Хеликс и имя Бертона и его организации не будут занимать центральное место в их планах, ураган двинется дальше , а он сможет снова расправить сложенные крылья своего бизнеса.


Тем временем, он переходил из одного места в следующее.Он сообщал людям, что направляется в одно место, а сам шёл в другое.Он рассмотрел все свои привычки глазами хищника и избавился от тех из них которые счел вредными для себя. Все его связи, которые можно было представить, как определенные модели поведения, выглядело его уязвимостью, а он твердо решил быть неуязвимым. Это было не в первый раз, когда он проходил подобное, и он был в этом хорош.


И так, пока Тимми потратил большую часть недели на поиск Бертона, его раздражение было направлено против эгоцентричной части собственной стаи.


Здание было сделано из сырого кирпича и раствора, новостная лента шла на пяти различных экранах. Раздвижная деревянная дверь была наполовину открыта, диванчик, на котором ночью спал Бертон был виден в просвете . Oэстра, в безопасном доме которого он был, сидел у окна, глядя вниз на улицу. Автоматический дробовик стоял у него между ног, казалось, ничем не примечательный. Тимми был обыскан тремя охранниками на улице, и он был чист. Даже, если он проглотил устройство слежения, они нашли бы его, и его большое тело истекало бы кровью в канаве, вместо того, чтобы приветливо улыбаться и таращиться на открытый воздуховод.


"Тимми, верно?" спросил Бертон, притворяясь неуверенным. Покажи человеку, что помнишь его и это сделает его счастливым.

" Да, шеф. Это я." За дружелюбием и открытостью слышалось раздражение. Бертон бросил взгляд на Оэстру, но лейтенант по прежнему смотрел в окно, любуясь солнечным днем. Бертон почесал колено сквозь брюки и звук от этого действия был единственным в комнате.


"У тебя есть что-то для меня?"


Тимми склонил голову. "Просто новости. Я имею ввиду, у меня ничего нет. То есть я ничего не принес."


"Все в порядке, тогда....что за новости , Тини?"


Тимми скривился, услышав прозвище, но потом пришел в себя и начал свой доклад. Бертон наклонился вперед, впитывая все слова лишь только они изливались из губ Тимми. Когда Oэстра рискнул взглянуть назад, он увидел картину, словно птица поет неподалеку в то время, как кошка смотрит на неё, изготовившись к атаке. Тимми излагал подробности в произвольном порядке: Эрих был в безопасном месте, Тимми пошел за едой для него, дело по изготовлению поддельного профиля было прервано силами безопасности , собственная панель Эрика исчезла, но у него была замена, полиции, вероятно, теперь был его ДНК профиль . Oэстрa вздохнул и отвернулся к окну. На улице, с пол-десятка молодых мужчин, просто зависали вместе на улице .


"Он уверен насчет этого?" спросил Бертон.

"Неа..." сказал Тимми."Мы не остались посмотреть захватили они панель или нет. Я решил, так будет лучше, ну, вы понимаете...Свалить."

"Я понял."

"Эрих хотел пойти взять её. Я имею ввиду, забрать оборудование

"Это было бы ошибкой,"сказал Бертон."Если безопасность получила бы панель и владельца...ну, это было бы плохо."


"Я так и подумал." сказал Тимми.


Бертон снова откинулся на стуле, кожа под ним заскрипела.

Пройдя в ванную, Сильвия начала принимать душ. Сильвия или Сара. Как-то так. Одна из тех с кем Оэстра делил постель.

"И где это безопасное место?"

"Я не должен говорить," ответил Тимми.

"Даже мне?"


Парень вдруг почувствовал себя неуютно."Ну,да. Никому. Вы же понимаете как это..."


"Там есть кто-то еще с ним?"

"Да, мой друг."

"Охранник?"

"Не совсем, просто друг."


Бертон кивнул задумавшись. "Но он в безопасности?"


"Он на воде. Стоит кому-то приблизиться, он возьмет лодку и у него десяток мест , чтобы укрыться. Я хочу сказать, что ничего не бывает на сто процентов."

"И ты продолжаешь защищать его."

"Это моя работа," сказал Тимми пожав плечами и улыбнувшись.


Бертон не мог уверенно сказать, почему этот мальчишка был ему так интересен. На протяжении многих лет были сотни таких, как он, которые приходили, работали, исчезали, умерали, перебегали в службу безопасности или же нашли Бога и билет из города.У Бартона был нюх на таланты и было что-то такое, что сдерживало его от окончательного решения о потенциале мальчика. Возможно, это была нестандартная логика, что он использовал, когда он убил Остина. А может быть, это была равнодушие в его глазах.


Бертон встал, приложив палец к губам. Тимми сидел глубоко в кресле, как дрессированная собака, получающая команду. Сильвия ,или как её там, пела в ванной комнате. Плеск воды по фарфору скрыл звук открывающегося сейфа, Бертон взял пистолет и магазин к нему. Когда он вернулся в главную комнату, Тимми только и мог, как скрестить ноги. Бертон держал в руке пистолет.


"Ты знаешь, что это?"спросил он.

"Это десятимиллиметровый полу-автоматический," сказал Тимми. Он протянул к нему руку, но на полпути остановился и взглянул на Бертона, спрашивая разрешения. Бертон кивнул и улыбнулся. Тимми взял пистолет.


"Ты разбираешься в оружии?"

Тимми пожал плечами." Оно повсюду. Этот на ощупь... липкий."

" Он содержит смолы энзимов,"пояснил Бертон."Можно поцарапать немного кожу , но зато отпечатки не остаются и все доказательства идут насмарку. Никакого ДНК."

" Это здорово,"сказал Тимми , и снова взял его в руки. Бертон бросил магазин мальчику на колени.

" Пули с пластиковым наконечником. Крушат внутренние органы , но бесполезны для брони," сказал Бертон ."тем не менее, шаг вперед по сравнению с тем самодельным дробовиком, что ты использовал, не так ли?"

" Верно".

" Ты знаешь, как их соединить?" Тимми держал пистолет в одной руке, а магазин в другой. Он соединил их вместе, проверил патронник, щелкнул предохранителем и отключил его. Это нельзя было назвать профессиональными действиями, но для талантливого любителя он был достаточно хорош . Тимми поднял глаза, на его лице блуждала бессмысленная улыбка.

" Новая работа?" спросил он.

" Новая работа,"сказал Бертон . "Я знаю, ты и Эрих выросли вместе. Это будет проблемой для тебя?"

" Не- а", сказал Тимми , опуская пистолет в карман, не запнувшись ни на мгновение.


"Ты уверен?"

"Уверен, я - уверен. Я берусь. Они завели его в систему. Если они его ещё и схватят, то все вокруг него будет скомпрометировано. Если же они не схватят его, ничто не будет скомпрометировано и я окажусь просто парнем, кто был рядом с ним , но понятия не имеет, что с ним произошло.

"Так."

"Итак, я убью его для вас."сказал Тимми тоном, словно он говорил:-Итак, я закажу вам ужин. В этом не было никакой бравады. Бертон сел, склонив голову. Дружеская улыбка и пустые глаза встретились с его глазами.

" Хорошо, мне любопытно,"спросил Бертон ." Ты разыграл это? Это был твой план?"

" Черт нет, шеф", сказал Тимми ." Это просто счастливое совпадение." Либо это было правда , либо лучшее притворство, какого Бертон не видел долгое время. Вода в душевой перестала шуметь. По новостям, женщина в форме Стар Хеликс что-то говорила, с суровым выражением на лице. Бертон хотел прибавить громкость, посмотреть, если в заявлении от прессы что-то более полезное для него, чем гадание на кофейной гуще. Но он сдержался.


"Мне будет нужно проверить," сказал Бертон." Доказательства, ты понимаешь?"

"Так, что Вы хотите его сердце?"

"Сердце. Мозг.Трахею. Что-нибудь без чего он не сможет жить."

"Никаких проблем," сказал Тимми. А потом, спустя мгновение добавил,"есть что-то ещё или я могу идти?"

"Ты присматривал за пареньком всю свою жизнь."сказал Бертон. "Он поручился за тебя. Прикрыл тебя передо мной. И ты действительно выстрелишь ему в голову, вот так просто?"

"Конечно. Ведь вы человек у которого есть план."


Когда парень вышел, Бертон встал позади Оэстра, смотря как тот переходит залитую солнцем улицу. Жидкие волосы и широкие плечи делали его похожим на какого-то работягу старше него раза в два. Он засунул руки глубоко в карманы. Он мог оказаться кем угодно.


"Думаешь он сделает это?"спросил Бертон.


Оэстра не отвечал ему довольно долго.


"Может."


"Он сделает это для меня, он все сделает,"сказал Бертон, сжав плечо Оэстры."Это возможность для такого , как он."

"А если, нет?"

"Есть много возможностей использовать кого-то одноразового,"сказал Бертон.


Бертон вернулся в кресло, включил повтор ленты новостей на начало пресс-конференции женщины из Стар Хеликс. Женщина начала говорить и Бертон прислушался.


Мысль о возможной гибели Тимми уже давно стала страданием для Лидии, и страдание стало своего рода удовольствием.

Дни, проводимые ими на острове, обрели своего рода ритм. Утром первым просыпался Эрих, его неровные шаги звучали колеблющимся противовесом грубому , равномерному шуму волн. Лидия лежала в тепле ее кокона, плотного куска ткани обернутого вокруг нее так , что только рот и нос были на воздухе. Когда она уже не могла делать вид , что спит, она вставала и делала чай на маленькой плите, и, когда все был готово, Эрих забирал солнечную батарею для своей панели и сидел над ней, просматривая ленты новостей с яростью и целеустремленностью, которые заставляли ее думать о поэте, оттачивающем идеальную рифму. Если бы Тимми был здесь, она могла пойти с ним к лодке или осматривать самые новые поставки, что он доставлял контрабандой на их личный остров: свежую одежду, приготовленное тандури, заряженные батареи для панели и лампы. Чаще всего, его здесь не было, и она спокойно сидела на берегу, как вдова у моря. Город смотрел на нее с того берега, своим большим сердитым серым лицом, осуждая ее за грехи.


Может время настало? Ей было интересно. Он ушел сейчас, чтоб никогда не возвращаться? Или будет еще один раз? Ещё раз, чтобы увидеть его лицо, чтобы услышать его голос, чтобы сказать друг другу то , что только они могли сказать друг другу?


Она знала, что маслобойка продолжается там, по ту сторону волн. Служба безопасности, вероятно, уже пришла к ее комнате вслед за словами Лиева и обнаружила, что они уже скрылись. Мужчины и женщины, с которыми она работала в последние годы стали частью прошлого. Эту часть жизни она оставила позади, хотя в действительности ничего ещё не случилось. Только и осталось ей быть изгнанником на этом острове и ждать.


Вечерами Эрих мог ужинать с ней. Их беседы были скованными. Она знала, что она казалась ему странной, что он думал о Тимми, как о своем собственном друге, персонаже из его собственного прошлого. Ее внешний вид и сдержанность в отношениях с Тимми должны были казаться Эриху странными, как будто омар выполз из моря и начал говорить на испанском языке. Но тем не менее, занимаясь повседневными делами, отвечая на возникающие вопросы, Эрих и Лидия достигли странного мира, какой бывает между соседями , одновременно и близкими, и чужими.

В ту ночь, Тимми пересек волны незамеченным для нее или Эриха. Лидия смотрела на восток сквозь разрушенный остров на огромное море за ним. Эрих свернулся в комнате, что было его давней привычкой , похрапывая с разряжающейся панелью за его спиной. Тимми приплыл незаметно и один, заявив о себе лишь звуком шагов и запахом свежего имбиря.


Когда он вышел из тьмы,в его руке висели два тонких пластиковых мешка . Лидия подвинулась, не вставая, но,когда он поравнялся с ней , стала на коленях в позе , как ей казалось, похожей на позу гейши, хотя она никогда не встречала настоящую гейшу. Тимми положил мешки вниз рядом с ней, его взгляд был направлен на тень дверного проема. Далеко в воде, жалобно кричали чайки.


"Два?", спросила она.

"Хм?" Тимми перевел взгляд на мешки. Что-то похожее на огорчение промелькнуло в его глазах, но тут же исчезло. "О! Еда. Эй, Эрих там? "

"Он...," сказала Лидия. "Я думаю, что он спит."

"Да," сказал Тимми, выпрямившись. Он положил руку в карман. "Минуточку." Он повернулся к черному дверному проему, как будто собирался проверить Эриха, а возможно, разбудить его к ужину.


"Постой," сказала Лидия, когда Тимми достиг дверного проема.


Он посмотрел на нее, обернувшись, но не останавливаясь.


"Посиди со мной."

"Да, я просто -"

"Сначала," сказала она. "Сначала, посиди со мной."


Тимми колебался, дрожа, как перо на морском ветерке. Потом его плечи опустились на сантиметр, и он повернулся к ней. Он вытащил свою руку из кармана. Лидия открыла мешки, распаковала еду, положила одноразовые вилки рядом с тарелками. Каждое движение было точно и красиво, как ритуал. Тимми сидел лицом к ней, положив ногу на ногу. Пистолет выделялся на его бедре, как кулак. Лидия склонила голову, словно в молитве. Тимми взял вилку и воткнул её в говядину с имбирем. Лидия сделала то же самое.


"Так что, ты собираешься убить его?" спросила Лидия между прочим.


"Да," сказал Тимми. "Я имею в виду, я не рад этому, но это то, что должно быть сделано."


"Необходимость," сказала Лидия, тоном одинаково утверждающем и вопрошающем.


Тимми съел еще один кусок. "Я тот парень, который устроился на работу к Бертону. Раньше была одна работа . Теперь - другая. Это ведь не я говорю ему , что мне делать, правильно? "


"Потому что он Бертон."


"А я нет. Это ты сказала, что чтобы стать нужным для него, я должен пройти через этот гребаный шторм. А это часть пути ".


"Я сказала, Бертон должен увидеть как ты важен ", сказала Лидия. "Ты больше, чем то, что он видит. Ты больше, чем то, что видит кто либо ещё ".


"Ну," сказал Тимми. "Ты."


Даже трудно сказать, как сильно у неё перехватило горло, словно от кашля . Она не могла сказать ни слова. Даже если это было правдой, так что? Когда же правда была ее другом? Вместо этого она съела ещё кусок. Он сделал то же самое. Она представляла себе, что он дает ей время, чтобы собраться. Это могло бы даже быть правдой. Идеально прямая молния монорельсового поезда прорезала черное небо, и гром прокатился после нее, как волна. Имбирь и перец сжигали ее губы, ее горло, ее язык, и она сделала еще один укус, приветствуя боль. Это всегда было приятно, когда боль была снаружи , а не внутри.


"Кем ты хочешь быть?" Сказала она наконец. " Ты не подумал, что происходит с тем, кто так поступает?"


Лоб Тимми нахмурился. "Я не понимаю,о чем ты говоришь."


"Как ты собираешься быть самим собой, если ты сделаешь это?" Она опустила вилку и нагнулась к нему. Она подняла его рубашку, как это бывало бесчисленное количество раз прежде , и его эротический заряд все еще был в нем. Всегда при нем. Она прижала ладонь к его груди чуть выше его сердца. "Кем ты станешь?"


Лицо Тимми стало совершенно неподвижно , как бывало когда он нервничал. Его глаза стали неподвижными, как у акулы, его рот стал похож на гипсовый слепок. Только его голос оставался таким же, ярким и дружелюбным.


"Ты же знаешь, в этом нет ничего такого," сказал он.


Она позволила своим пальцам отклониться в сторону, касаясь его волос на груди , которые ей были так знакомы. Она почувствовала твердость его соска своим большим пальцем. "Тогда кого ты пристрелишь тут? Бертона? "


"Он парень у которого есть сила", сказал Тимми.


"Но нет силы, чтобы убить Эриха," сказала она. "Нет, чтобы заставить тебя убить его. Есть ты и только ты. Такие люди, как мы? Мы не праведники. Но мы можем притвориться, если мы хотим, и это почти то же самое, как если бы это так и было ".


"У меня есть чувство, что ты просишь меня о чем-то. И я не понимаю о чем ".


"Я, не хороший человек," сказала она.


"Эй. Не начи.... "


"А если бы я была? Если бы я была такой женщиной? Что бы я хотела, чтобы ты сделал? "


Тимми, которого она знала с того времени, как он был младенцем и ребенком, и как он из юноши стал тем , кто сидел теперь перед ней. Она сложила руки на коленях.


"Это слишком уж обходной путь, чтобы сказать мне, что я не должен делать это," сказал он.


"Разве это то, что я сказала?" спросила она.

Зевая, Эрих вышел из дверного проема. Лидия почувствовала, как кровь прилила к ее лицу, озарившись румянцем страха, как будто она была поймана за чем-то недозволенным. Эрих вошел на свет, почесывая, взъерошенные после сна волосы, здоровой рукой. "Эй," сказал он. "Я слышал, ты вернулся, большой парень? Что скажешь?"


Тимми молчал, его взгляд был направлен на Лидию, выражение его было пустым, как маска.


"Ребята?", сказал Эрих, ступая вперед прихрамывая. "В чем дело? Что-то не так?"


Вздох Тимми был настолько низок, что Лидия едва слышала его. Мальчик, которого она любила так долго, и в самых разных ситуациях, нацепив веселую улыбку , отвернулся от нее. Она почувствовала, как слезы щипят её глаза.


"Да, плохие новости," сказал Тимми. "Бертон воспринял все это не очень хорошо. Он открыл контракт на тебя ".


Эрих сел, кровь отлила от его лица. Он рефлекторно обхватил свою больную руку, не замечая, что он делает , и перевел взгляд с Тимми к женщине и обратно. Его сердце билось, как барабан . Тимми облизнул вилку начисто и положил её вниз. Женщина была по прежнему, как камень. Эрих почувствовал, что его мир уходит из-под него, и это было еще более неприятно, чем он ожидал. Любой, заглянувший в маленький круг света из тени, увидел бы только три почерневших лица , как семейный портрет беженцев. Эрих нарушил молчание.


"Ты уверен?"


"Да, довольно точно", сказал Тимми. "Учитывая, что это я получил контракт."


Эрих перестал дышать. Тимми смотрел на него, без всякого выражения в течение нескольких бесконечно долгих секунд.


"Мы должны найти способ, чтобы выручить тебя," сказал, наконец, его большой друг, и Эрих снова начал дышать.


"Выхода нет," сказал он. "Бертон будет выслеживать меня повсюду."


"А как насчет этой панели?" Спросил Тимми. "Это не твоя старая, но ты же можешь попробовать с ней?"


"Что ты имеешь ввиду?", спросил Эрих.


"У тебя есть план побега для Бертона. Чистый . Почему бы тебе самому не воспользоваться им? Использовать его, чтобы вырваться отсюда? "


"Я могу, конечно, но они уже получили мою другую панель, помнишь? Я ввожу мою ДНК в систему, флажок выскакивает, и меня ведут на допрос".


"Да," сказал Тимми. "Ну, может быть, ты мог бы ... Дерьмо. Я не знаю. Может быть, ты мог бы придумать что-то ".


"Я знал," сказал Эрих. "В ту секунду, когда я увидел этих ублюдков, идущих вниз по улице, я знал, чем это кончится для меня. Я мертв. Это всего лишь вопрос времени и все ".


"Это всегда верно," сказала Лидия, задумавшись над чем-то ещё. "Для всех."


"Может быть хорошо , что это ты," сказал Эрих Тимми, давая своему другу разрешение. Любовь и ужас боролись в его сердце.


"Нет", сказал Тимми, склонив голову , как будто он только что принял решение.


"Эрих" начала Лидия.


"До тех пор пока я жив", сказал Эрих, игнорируя ее, "Бертон опасен. Он не даст мне ускользнуть ".


Тимми нахмурился, затем хмыкнул от удивления. А может от удовольствия.


"Что?", Сказал Эрих.


"Только то, что это работает и в обратную сторону", сказал Тимми, вставая. "Во всяком случае, я должен вернуться ".


"Вернуться?", спросил Эрих.


Тимми потер ладонями по бокам. "Город. Я должен вернуться в город. Бертон ждет меня ".


"Но ты же не собираешься сказать ему, где я?" спросил Эрих. Тимми начал смеяться и Лидия обняла его. Эрих перевел растерянный взгляд с одного на другого.


"Нет, я не собираюсь говорить ему, где ты находишься. Я взял у него кое что, что я должен вернуть. Не о чем беспокоиться ".


"Легко сказать," сказал Эрих, стыдясь скулящих ноток в голосе.


"Я оставлю тебе хорошую лодку," сказал Тимми, обращаясь во тьму.


"Ты вернешься?"спросила Лидия. Она не хотела думать об этом, потому что знала в своем сердце, в душе, везде , каков был ответ. Тимми улыбнулся ей в последний раз. Я беру свои слова обратно, подумала она. Убей его. Убей мальчишку. Убей всех остальных в этом мире. Стреляй младенцем в головы и танцуй на их телах. Любое злодеяние, любое зло оправдано, если оно оставит тебя со мной.


"Э", сказал Тимми. "Никогда не знаешь."


Темнота сомкнулась вокруг него, когда он ушел. Ее руки словно налились свинцом и вольфрамом. В животе ощущалась пустота и боль , как после выкидыша. И под этим слоем боли и ужаса, предательства и удовольствия,что она познала в своем горе, было что-то еще. Понадобилось время, чтобы признать в этом чувстве гордость, и даже тогда она не могла бы сказать, кем или почему она гордится. Она знала лишь, что так было.


Лодка плеснула по воде,унося ее почти-сына и почти-любовника от берега в последний раз. Ткань её жизни была соткана из потерь, и теперь, когда все они свершились, она видела, что все это, чтобы научить ее, как нести эту боль, как боксер кровавит суставы, чтобы сделать их сильными и нечувствительными . Вся ее жизнь была подготовкой к этому единственному невыносимому моменту.


"Дерьмо", сказал Эрих. "Там было только два ужина? А что я буду есть? "


Лидия взяла вилку, которая до этого принадлежала Тимми, сжала её в кулаке, как будто держала его за руку снова, в последний раз. Касаться того, чего он касался, потому что она никогда не коснется его. И вот вилка открыла её губы, ощутила мягкость её языка и покинула рот, унося его следы .


"Что случилось?", Сказал Эрих. "С тобой все в порядке?"


Я перестала быть в порядке, прежде чем вы родились, подумала она. Но она сказала: "Я хотела бы, чтобы ты кое-что сделал для меня."


* * *

На улицах Балтимора никто не заметил, как он проходит через них в этот последний раз. Более трех миллионов человек жили и дышали любили и теряли, надеялись и разочаровывались, этой ночью, так же, как и любой другой. Молодая женщина спешит домой после отбоя, назначенного ее отцом , стараясь скрыться от высокого человека. Она стоит на углу Южной и Ломбард с жидкими волосами и брюкам мокрыми до колен, бормоча на него ругательства и проклятья , которые говорят больше о ее собственном страхе и испуге, чем о том, что её отец когда-либо делал. Четверо сотрудников службы безопасности Стар Хеликс, без формы и не на работе, остановились у входа в итальянский ресторан, чтобы проверить одного гражданского . Ни один из них не мог бы сказать, что такого было в нем, что привлекло их внимание, и это просто значило , что они работают в состоянии повышенной готовности в течение многих дней . Гражданский ушел, думая о своих собственных делах, заботясь о себе, а они вошли внутрь здания , пропахшего луком и чесноком, и забыли о нем. Водитель автобуса остановился, запуская внутрь двух старых женщин, узколицего человека, и вежливого широкоплечего сотрудника. Автобусное движение входило в основной пакет услуг , и автобус следовал по определенному маршруту. Никто не платил, никто ничего не сказал, а водитель вернулся к просмотру развлекательного канала, как только автобус выехал обратно на проезжую часть.


По приближении к месту укрытия Оэстры, все стало меняться. Здесь было больше глаз, которые были настороже.

Тяжелая атмосфера катастрофы маслобойки приносила ощущение того, что погибель может наступить в любой момент в виде фургонов службы безопасности , грозного оружия и криков, призывающих держать руки на виду. Ничего подобного не произошло ни в этот день, ни раньше, но никто так до сих пор и не начал говорить свободно. Охранники, которые остановили Тимми были не те, которых он видел раньше, но их позиции на улице были те же самые. Они взяли пистолет, который дал ему Бертон, сканировали его на наличие отслеживающих устройств, огнестрельного оружия, взрывчатых веществ, химических веществ, и, когда они обнаружили, что он был чист,сообщили об этом по рации. Голос Oэстра в их наушниках был тоньше писка комара, но все также отлично узнаваемый. После этого они пропустили Тимми.


Oэстра открыл ему дверь, автоматический дробовик по прежнему был в руке лейтенанта, как если бы он не отпускал его весь день. Возможно, так и было.


Тимми вошел в главную комнату, вежливо осматриваясь. В сводки новостей мерцали беззвучно на своих экранах: на одном из них была видна та же улица, что и ранее в тот же день с пятью фургонами службы безопасности, которые стояли перед горящим жилым домом, на других, индийская женщина с суровым лицом, угрюмо говорила в камеру и реклама, на которой семь прыгающих обезьян доставали коробку бананов со вкусом тортов. Образ мира это тени на голой кирпичной стене , скрепленные историями вместо раствора. Маслобойка будет молотить пока не выдохнется. Новые истории со всей Земли и вне её будут заполнять пустоты на стене.


"Ты вернулся,"сказал Оэстра.

"Угу."

"Ты все сделал?"

"Были небольшие сложности,"сказал Тимми."Босс все ещё здесь?"

"Жди. Я позову его."


Оестра вышел в задние комнаты, был слышен звук одной пары ног, затухающий в глубине дома , а затем длинная пауза прервалась невнятными голосами, и уже двумя парами ног, идущих назад. На экране , рядом с угрюмой Индийской женщиной часы показывали 21:42. Тимми задумчиво посмотрел на шторы. Синий окрашенный хлопок с шнурками из тканого нейлона. Стул, на котором перед этим сидел Оэстра - кожа растянутая на легкой металлической раме. Кухня за широкой кирпичной аркой. Спальня в задней части с ее диваном, а также ванная комната, где-то там.


"Крошка Тини", сказал Бертон. "Какие новости, малыш?"


Белая рубашка Бертона отражала свет от экранов, с танцующими разноцветными бликами. Его брюки были темными , хорошего кроя. Тимми повернулся к нему, словно он был старым другом. Оэстра прошел мимо , занимая свое место у окна. Тимми оглянулся на него мельком, дробовик на его бедре был всего в нескольких футах от него.


"Ну," сказал Тимми. "По правде, я застопорил."


Бертон скрестил руки, расправил плечи . "Что? Ты не смог справиться?" спросил он, с явным неодобрением.


"Я жду, чтобы это понять," сказал Тимми.

"Ждешь, чтобы понять, можешь ли ты справиться с этим?"

"Ну, да," сказал Тимми с широкой, открытой улыбкой. "На самом деле, это довольно забавно, что вы повернули это таким образом."


Когда этот длинный парень отступил к окну, движение было настолько случайным, таким спокойным, что ни Оэстра, ни Бертон не поняли, что происходит. Большие пальцы Тимми схватили кожаное кресло за спинку, потянув назад и вниз быстро и жестко. Oэстра крутанулся, пытаясь удержаться от падения, в то же время пытаясь поднять дробовик. Он упал на пол. Горло его, придавленное коленом Тимми, издало приглушенный рев, полное возмущения и боли. Тимми протянул руку и сорвал наушник с правого уха мужчины, а затем ударил его раз, другой, третий. Бертон побежал в задние комнаты. У него было не так много времени.


С Тимми на шее дробовик был бесполезен . Oэстра выронил его и изогнулся, пытаясь упереться руками и ногами, чтобы оттолкнуть Тимми . Тимми протянул руку и зацепил пальцем левый глаз бандита, продолжая удерживать его голову коленом и выворачивая его запястье, пока он не почувствовал , как глазное яблоко выскочило. В раздавшемся крике Оэстра были дикая паника и боль . Тимми ослабил давление, стремглав бросился влево, и поднял брошенный дробовик. Он выстрелил Оэстра в голову и тот перестал кричать.


Тимми медленно шел по комнате,с дробовиком в одной руке. Бертон выскочил из спальни, с пистолетами в обеих руках , оскалив зубы, как собака. Выстрел разнес переднее окно. Тимми нырнул через кирпичную арку на кухню, взял дробовик за ствол, и замахнулся им тяжело и низко,как битой, отведя локоть, словно игрок в крикет, когда рев Бертона раздался позади него. Звук от удара был похож на падение куска сырого бифштекса на бетон. Ноги Бертона вылетели из-под него, но инерция его движения бросила его, как камень на пол. Тимми опустил ружье к голове Бертона, но тот вертелся, отбрасывая свои пушки и хватаясь за ствол дробовика . Мгновенно запахло горящей кожей. Тимми попытался отступить, но Бертон рванул его на себя. Его правая нога ударила Тимми в колено, стараясь сломать его, но Тимми устоял. Ружье снова выстрелило, и холодильник покрылся оспинами из искореженного металла и пластика. Бертон скрючился, сдвинувшись ближе. Слишко близко для длинного ствола дробовика . Он дважды ударил Тимми локтем под ребра и приготовился ударить в третий раз. Тимми бросил ружье, а затем, они оба оказались на полу.


Они сцепились, сжали друг друга в объятиях, каждый стараясь занять позицию, где один мог уничтожить другого в этой пародии интимной любви. Пальцы левой руки Бертона прокладывали путь к подбородку Тимми, сквозь его шею, надавив ему на кадык. Тимми подавился, поперхнулся, ослабил захват на сантиметр, который был Бертону необходим. Тот всунул правую в образовавшуюся щель, напрягся, надавил, и рука, и голова Тимми оказались в замке. Бертон засмеялся.


"Ты просто гребанный мудак," прошипел он, когда Тимми дернулся изо всех сил. "Твой маленький дружок калека ? Я собираюсь сжечь его в течение нескольких дней. Я хочу найти всех, кого ты когда-либо любил и медленно убить их всех ".


Тимми хмыкнул и отодвинулся, но замок на его шее стал только крепче.


"Ты думал, что ты сможешь взять меня, ты траханный кусок дерьма?" Бертон плюнул в ухо Тимми. "Ты думал, что ты сильнее меня? Я владел твоей мамашей, пацан. Ты просто второе поколение моей собственности ".


Вдоль их соединенных тел, Бертон почувствовал, как Тимми напрягся, а затем, с огромным выдохом расслабился, словно тая в его руках. Бертон потянул сильнее, сжимая. И вдруг до него донесся звук, как пистолетный выстрел, когда плечо Тимми выскочило из сустава и сопротивление ослабло. Захват Бертона сломался. Тимми перекатился, отвел назад кулак и опустил его на переносицу Бертону. Боль была дикой. Мир померк. Кулак спустился снова, меся крошево. Свет, казался странным, теряя яркость и переходя к серому. Бертон попытался освободить руки, чтобы прикрыть лицо, чтобы оградить лицо от ударов, но они были очень далеко, и он не мог найти их. Они были, но они онемели и стали ватными. Нападающий легко отшвырнул их в сторону . Кулак снова ударил по носу, и он не знал, это было в третий раз или четвертый.


"Дерьмо," подумал он." Это будет продолжаться, пока засранец не решит остановиться."


Удары начались снова, и Бертон попытался закричать. Удары продолжились, и потом наступили несколько секунд темноты , тишины и спокойствия. Бертон чувствовал себя очень сонным. Удары начались снова. Тишина. И снова , снова и снова. Каждый раз, удары казались все более далеким и пустота между ними была все глубже, пока забытье не пришло к нему.


После того, как Тимми удостоверился, что он остался один , он перевернулся на спину. Его левая рука висела безвольная и бесполезная. Он встал на колени, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Потом поднялся. Взял автоматический дробовик здоровой рукой и вышел в главную комнату. На экране, индийская женщина все еще говорила, грозя пальцем в камеру, чтобы обратить на себя внимание. Часы рядом с ней показывали 21:44. Пара минут. Может быть, чуть меньше. Тимми подошел к окну. Охранников на месте не было. Он кивнул и пошел к входной двери. Когда ручка повернулась, он ждал. Дверь распахнулась, и он выстрелил три раза, один раз прямо перед собой, а затем уже влево и вправо. Кто-то начал кричать , дверь хлопнула и снова закрылась.


Тимми вернулся на кухню. Он повернул горелки, потянул вниз рулон дешевых бумажных полотенец со стены, нашел бутылку арахисового масла в шкафу и вылил около половины на полотенца , прежде чем положить их на плиту. Из передней снова раздался топот ног и он опять разрядил дробовик , не целясь. Они отступили. Пропитанная маслом бумага загорелась, и Тимми взял горящий рулон, побежал в спальню, и бросил пылающую массу в кучу постельного белья. К тому времени, как он вернулся на кухню, пламя уже перекинулось за арку . Тимми поставил полупустую бутылку масла прямо на плиту и пошел к задней части дома. Лестница ведущая к аллее был узкая и белая. Он не видел никого, но он разрядил дробовик два раза на всякий случай, а затем бросил оружие обратно в огонь. Если охранников здесь не было, значит они сбежали. Тимми вышел в ночь.


Он двигался медленно, но целенаправленно. Когда его путь пересекался с незнакомцами, он улыбался и кивал. Только раз, когда он почти достиг своей цели, старик в черном пальто остановился и уставился на его ушибы и окровавленную руку. Тимми печально улыбнулся, пожал плечами, но не остановился. Старик не станет поднимать тревогу. В этом районе,вывихнутое плечо , травма головы, кровь на рукавах и ободранные костяшки ничего больше, чем неодобрительный взгляд, не гарантируют.


Силы безопасности поставили свежий замок на двери Лидии, но Тимми знал обходной путь. Он скользнул через окно в ванную, которую он узнал так хорошо за последние несколько лет. Там по-прежнему был ее запах. Они порушили все. Ее полотенца и занавески для душа были на полу. Бутылки лекарств свалены в раковину. Он рылся в них, пока не нашел некоторые обезболивающие и насухо проглотил три таблетки. На кухне, он завернул плечо в лед, а затем ждал неподвижно, пока опухоль не сойдет достаточно, чтобы он мог идти. Чтобы вправить плечо назад в сустав, ему нужно было лечь спиной на матрас, схватиться рукой, как можно крепче, а потом упереться и тянуть, как можно крепче и неумолимо, пока сустав не станет на место,с влажным и злобным хлопком. Он разделся, умылся влажными полотенцами для рук и переоделся в новую одежду, на которой не было ни капли крови.


Маслобойка, разгром, катастрофа. Цикл подъема и спада. Перемена сезонов. Какое бы имя не использовалось, неизбежный каскад событий в городе сменял точно такой же. Когда пришли пожарные машины и потушили пламя, они идентифицировали два тела, одного, как Файвел Оэстра и другого, как незарегистрированного человека. Незарегистрированный был маленький, смуглый мужчина в дорогой рубашке и брюках от портного. У него не было татуировок, но была широкая родинка на правой лопатке в форме грубого треугольника. Оба мужчины умерли от насилия. Если пожар был направлен на то, чтобы скрыть это, то он потерпел неудачу. Но если целью было то, чтобы испортить тесты ДНК или отпечатки пальцев, то, возможно, ему это удалось. Добавьте к этому тот факт, что Оэстра числился в Стар Хеликс, как тот, кого необходимо допросить, и тогда история прояснялась.


В ту же ночь, пятнадцать человек, верные Лока Грейгу, были окружены в ночном клубе. В результате чего два человека погибли и десять оказались в заключении, а также судебные процессы против Стар Хеликс и владельцев ночного клуба , которые последовали за этим, вышли на первые места местных и региональных новостных лент. Смерть Oэстра была лишь сноской, что-то упоминалось, а затем исчезло. Все остальное-мелочь, не попало даже на последние строки. Женщина продающая запрещенные обезболивающие из своей квартиры рядом с аркологией, устроила шумную драку с одним из своих клиентов, вызвала службу безопасности, и их увезли на допрос. Среди руин на одном из островов в заливе нашли небольшой лагерь скваттеров с лампой, спальным мешком, и использованной химической печью, но никого, кто жил там , не обнаружили. Антиквар обратился с просьбой о помощи к следователям и покончил жизнь самоубийством, когда они пришли. Ни одно из этих событий не вызвало какого-либо упоминания вообще.


Вскоре приступ насилия, легальный и не очень, снизится к нормальному человеческому уровню бывшему ранее. Очень серьезные люди будут утверждать, о том, что программы работают. Некоторые станут твердить, что преступления пошли вниз, другие, что они фактически выросли. Стар Хеликс возьмет свою оплату у правительства и урегулирует в судах большую часть жалоб против него. Один из выживших лейтенантов поднимется на верх, или даже весь преступный аппарат объединится в новую организацию, нового поколения. В течение года, пока новая система не настроится, чтобы работать более или менее слажено , до следующего раза. Люди немного более значимые будут обзаводиться новыми именами , чтобы выжить. Могучий упадет, в кроткий поднимется на том же месте и станет могучим. Но все это будет позже.


В жемчужном свете, что приходит перед рассветом, случилась еще одна вещь , что осталась незамеченной, бессмысленной для всех, кроме тех, кто в ней участвовал.


Это случилось на улице, что шла вниз к самой кромке воды. Восточная часть неба посветлела с рассветом , а на западной все еще красовалась россыпь звезд. Движение на улице было плотным, но еще не вставшим пробкой, что обычно происходит с рассветом. Воздух , пахнущий морем и тиной, из-за прохлады сделал запах, кажется, почти приятным. Лавка Чай-Кофе стояла открыта, спортивный сине-розовый логотип популярной сети и поднос хлебобулочных изделий так же, как миллион других лотков на пяти континентах и двух мирах. Старые мужчины и женщины на пособии шумели на тротуаре, делая дневную зарядку до того, как взошло солнце. Молодые мужчины и женщины в шахматном порядке шли домой после долгих ночей в уличных клубах и залах, с рай-рай музыкой, измученные от нескольких часов танцев, выпивки, секса и рухнувших надежд. Вскоре, улицы и станции метро будут наполнены теми, у кого была работа, на которую нужно ходить, а потом возвращаться, вливаясь в массы, для которых пособие было образом жизни.


Юноша, почти мужчина, стоял на углу возле чайно -кофейной лавки. Он был мускулистым , выше среднего роста. Его стриженые красновато-коричневые волосы начинали редеть, хотя он был молод. Выражение его лица было пустым, в его позе ощущалась сдержанность и закрытость, которые были скорее всего защитой от какого то горя или физической травмы. Его правая рука распухла, костяшки покрылись коркой. Если бы не было этой последней детали, команда безопасности, возможно, прошла бы мимо него. Три женщины и двое мужчин, все в баллистических доспехах и шлемах Стар Хеликс.


"Доброе утро," сказал главный в команде, а сильно-избитый высокий юноша улыбнулся и кивнул. Он повернулся, чтобы уйти, но другие члены команды сдвинулись, чтобы блокировать ему путь.


Парень напрягся, а затем видимо, принял решение, чтобы расслабиться. Его улыбка была грустная. "Сожалею. Я просто пойду ".


"Я уважаю это, сэр. Благодарим, что у вас есть минута, "сказал главный, положив руку на приклад своего пистолета. "Имеется ли номер на вашей руке?"


"Да. Я помечен ".

"Это может быть хорошей тренировкой. Я должен увидеть ваше удостоверение личности ".

"Я не получил его . Сожалею."

"Тогда, мы должны проверить вас по базе данных. Это не проблема, не так ли? "

"Думаю, что у меня есть право отказаться от этого, не так ли?"


"Да, есть," сказал главный, придав жесткость своим обычным словам. "Но тогда мы должны будем взять вас в отделение и сделать полную биометрическую проверку, чтобы исключить вас из списка лиц нас интересующих, и есть много очень неприятных людей, которые находятся в этой очереди. Вы же не хотите, болтаться с ними? Если, конечно, у вас есть место, где вам нужно быть ".


Юноша, казалось рассматривает этот вопрос. Он оглянулся через плечо.


"Что-то ищешь?" Спросил руководитель группы.

"Подумал, может есть ещё люди, что ищут меня."

"Так вы хотите поиграться? "


Парень пожал плечами и протянул руку. Аналитик данных команды сделал шаг вперед и провел коллектором по широкому запястью. Отсчет замигал красным, а затем сменился на зеленый. Секунды тикали.


"Если есть что-то, что вы хотите сказать мне," сказал главный, "сейчас самое время."

"Нет," сказал парень. "Я думаю, я в порядке."

"Да?"

"Ну, вы знаете," сказал он, "вполне...".


Наручный терминал командира команды запищал. Он вытащил его левой рукой, всё ещё держа правую на пистолете. Профиль высветился внутри красного контура. Тело парня замерло , пока они читали. Это был напряженный момент, прежде чем командир заговорил.


"Амос Бертон."


"Да?" Сказал парень. Это могло означать, Да, я убил его, или что с ним? Но все, что услышал командир, было утверждение.


"У меня есть отметка о путешествии для вас. Ваш срок отправки довольно близко ".


Брови Амоса Бертона поднялись и уголки его рта опустились. "Для меня?"


"Вы отправляетесь к Луне в полдень от станции Богота, мистер Бертон. На эти программы ученичества тяжело попасть, и я слышал, что они воспринимают очень плохо, если вы пропускаете посадку. Придется ждать еще лет десять, чтобы вернуться в список ".

"Ха," сказал большой парень.

"Посмотрите, есть высокоскоростные линии около девяти блоков к северу отсюда. Мы можем взять вас туда, если вы хотите ".


"Эрих, ты сукин сын," сказал парень. Вместо того, чтобы смотреть на север, он повернулся на восток, в сторону моря и восходящего солнца. "Я не мистер Бертон."


"Извини?"


"Я не мистер Бертон," снова сказал юноша. "Вы можете называть меня просто Амос."


"Все, что пожелаете. Но я думаю, что вам лучше вывозить свою задницу из города, если вы не хотите, оказаться в каком-то серьезном дерьме, Амос ".


"Вы не единственный, кто так считает. Но я в порядке. Я знаю, где высокоскоростные линии. Я не пропущу свой рейс ".


"Ладно," сказал командир, кивая. "Всего хорошего."


Команда безопасности двинулась дальше, обтекая вокруг большого парня, как речной поток вокруг камня. Амос смотрел им вслед, а затем пошел в лавку чай-и-кофе , купил чашку черного кофе и кукурузную булочку. Он стоял на углу в течение целой минуты. Ел, пил и дышал воздухом того единственного города, который он когда-либо знал. Когда он закончил, он бросил чашку и обертку от булочки в мусорный ящик и повернул на север по направлению к высокоскоростной линии до станции Богота и Луне. И, кто знает, может быть, космосу за пределами Луны. На планеты , луны и астероиды, на которые человечество распространилось , и где шансы нарваться на кого либо из Балтимора были исчезающе малы. Игла в стоге всего человеческого сена.


Амос Бертон был высокий, крепкий человек с бледной кожей и любезной улыбкой, неприятным прошлым, и талантом к веселому насилию. Он покинул Балтимор с его динамическим равновесием преступности и закона, экзотики и обыденности, любви и пустоты. Людей, которые знали его и любили можно было пересчитать по пальцам одной руки и ещё осталось бы много запасных, и когда он ушел, город пошел без него, как будто его никогда не было. перевод: Краснов Евгений